В этом номере журнала писатель Уильям Темпл (1914-1989), представитель старшего поколения английских фантастов, размышляет о стереотипах, сопровождающих жанр НФ. Тем интереснее, что сам он, критикуя писательските штампы, всё равно остается на позициях своего поколения и транслирует мизогинию в лёгкой форме.
 |
|
===========================================
Портреты писателей журнала "Новые миры": Уильям Ф. Темпл (Уэмбли, Миддлсекс)
В 1937 году группа молодых, но полных энтузиазма читателей научной фантастики собралась в таверне на Грейс Инн Роуд в Лондоне, чтобы образовать дружеский клуб единомышленников. С тех пор они регулярно встречались, чтобы обсуждать любимую литературу и способы улучшения её жалкого положения. Неизбежно, там же оказался Уильям Ф. Темпл, только что заявивший о себе как подающий надежды автор. И если бы кто-нибудь тогда предсказал, что он будет писать научную фантастику двадцать пять лет спустя, Билл первым бы рассмеялся над ним той сухой, едкой манерой, которая сохранялась у него на протяжении четверти века.
Конечно, никто из клуба 1937 года, слушая меткие комментарии автора Темпла о фильмах, книгах и журналах того времени, не ожидал, что он оставит после себя что-то большее, чем просто мимолетный след в жанре — в конце концов, все в клубе пытались писать научную фантастику для растущего американского рынка, — но там, где многие потерпели неудачу или перешли в другие области, Билл остался, чтобы стать частью британской сцены. И мы очень рады, что он это сделал, несмотря на попытки работать в жанре триллера и детской литературы.
Как показывает его нынешняя гостевая редакционная статья, он давно известен как провокационный и вдумчивый писатель, и недавний всплеск так называемых «историй о людях» в научной фантастике, с неизбежным включением женских персонажей, — это тема, которой он уделил много внимания. Хотя, вероятно, идеального ответа на эту проблему нет (за исключением правильного подхода авторов), мнения г-на Темпла весьма увлекательны и носят предположительный характер.
(Джон Карнелл)
==================================================
На русский язык переведен один роман и два рассказа У. Ф. Темпла https://fantlab.ru/autor5249/alleditions
==================================================
Тед Карнелл: Все наши приглашенные редакторы затрагивают весьма спорные темы, которые они хотят выразить не только в художественной литературе, что доказывает, насколько серьезно они относятся к научной фантастике. В этом месяце Уильям Ф. Темпл пробует свои силы в недавно возрожденной теме «женщины в научной фантастике».
Уильям Ф. Темпл: Разве она возможна?
В книге «Новые карты ада» Кингсли Эмис писал: «Научная фантастика — это литература, в которой специфический сексуальный интерес, знакомый нам по другим литературам и проявляющийся во взаимодействии между отдельными персонажами, редок, конвенционален и поверхностен».
На съезде в Глостере на Пасху 1961 года он зачитал вслух отрывки из произведений современного ему выдающегося автора научной фантастики, которые должны были выражать любовь между полами. Эмис, казалось, считал, что эти отрывки были более плоскими, чем Восточная Англия, такими же правдоподобными, как детские комиксы, и такими же страстными, как сдержанный ленивец.
Он считал, что научная фантастика не достигнет зрелости, пока подобные взаимоотношения не будут рассматриваться так же тонко, как и в более общей художественной литературе.
Если не принимать во внимание тот факт, что каждый специалист рассматривает вещи с точки зрения своей специализации, то у Эмиса есть своя точка зрения. Но она не нова. Например, она поднималась на Лондонской конференции еще в 1953 году. Обсуждение было долгим, и в нем не хватало той теплоты и страсти, которых так не хватало научной фантастике.
Примерно в то время Филип Хосе Фармер написал «Грех межзвёздный» как попытку преодолеть разногласия. Что касается его успеха, то мнения, по крайней мере, оставались неоднозначными. Ещё одна смелая американская попытка тех дней появилась (кажется) в журнале "Fantastic Universe". Имя автора, по какой-то фрейдистской причине, упорно ускользает от моей памяти, но название, по другой фрейдистской причине, светится в ней, как неоновая вывеска: «Она знала, что он придёт» (рус. пер. нет, да и журнал другой — IF).
 |
|
Это проникновенное произведение, повествующее о мыслях девушки, ожидающей прибытия своего возлюбленного-космонавта в соседний марсианский космопорт. Она была новой сотрудницей в доме удовольствий, которым правила тираническая мадам, и хотела сбежать от всего этого и встать на путь истинной любви.
Автор, возможно, понимая, что его простая история с таким же успехом могла бы происходить в современном борделе для моряков в Рио, вводит короткий эпизод, демонстрирующий местный колорит, который, однако, не срабатывает. Девушка смотрит в окно на далекие горы и восход третьей луны.
На Марсе нет гор, и у него всего два спутника.
Таким образом, здесь даже нет никакого несоответствия с научной фантастикой, потому что научно-фантастического контента не существует. В результате получается незапятнанный мейнстрим.
Более поздние попытки едва ли более успешны. Даже Уэллс не превосходит Джона Уиндема в умении внедрить угрозу из космоса на Пикадилли-серкус и сделать последующее брожение пугающе реальным. Но «специфический сексуальный интерес» — это совсем другое дело. Мне кажется, у него холостяцкое представление о том, как должны вести себя супружеские пары. Во многих его рассказах фигурирует одна и та же пара, постоянно обменивающаяся хрупкими шутками, которым не хватает утонченности, потому что они не основаны на известных истинах. Лихорадочный диалог между двумя людьми, отчаянно пытающимися скрыть тот факт, что их на самом деле не существует. Было увлекательно наблюдать за этими двумя тенями, как всегда, спорящими на экране телевизора недавно в его научно-фантастической пьесе из серии «Раскадровка».
Иногда Дж. Т. Макинтош прилагает немалые усилия, чтобы дать женской точке зрения некоторую свободу в своих рассказах, и до определённой степени ему это удаётся. К сожалению, точка зрения остаётся на уровне типичной студентки, своего рода полуинтеллектуальной секс-бомбы. Весёлость всё же проскальзывает — в виде смешка.
Женские персонажи Джона Кристофера старше во всех смыслах этого слова и являются легкой добычей для изнасилования, и обычно именно поэтому они там и появляются.
Если даже наши ведущие специалисты не могут правильно подобрать рецепт, то какое же решение?
Известные создатели научной фантастики никогда не искали решения, просто потому что не видели в этом никакой проблемы.
Герои Верна проплыли 20 000 лье под водой, обогнули Луну, прошли сквозь облака, достигли центра Земли, не брали с собой женщин и никогда о них не думали. Челленджер, оправляясь в "Затерянный мир" Дойля, аналогичным образом, не взял с собой лишнего багажа. Герои Уэллса исследовали Луну, гиперпространство, океанские глубины и сражались с марсианами — без помощи женщины. Его путешественник во времени, правда, остановился, чтобы пофлиртовать с девушкой-элойкой, Уиной, но она была всего лишь ребенком. В «Войне миров» жена героя была лишь голосом за кадром.
В остальном, единственные женщины в основных научно-фантастических любовных романах — это квартирные хозяйки или экономки. То есть, если вы принимаете роман «Она» и если вы принимаете Хаггарда как автора научной фантастики. Но «Та, Которой-Нельзя-Повиноваться» — это не столько женщина, сколько архетипический образ (например, она снова появляется, хотя и в несколько измененном виде, как Маргарет Урбская у Стэнли Вайнбаума). Она — это фантазийное представление маленького школьника о его привлекательной молодой учительнице или губернаторше — всеведущей и загадочной, и в то же время одновременно старой и молодой.
До возникновения этих новых сомнений среднестатистический автор научной фантастики писал о «Человеке» и представлял свою аудиторию как расу, называемую «Мужчина», а не «Женщина». И это факт, что читательская аудитория научной фантастики, как и жанра «вестерн», преимущественно мужская. В большинстве своем женщины интересуются новыми научными идеями лишь до такой степени, что необоснованно боятся их: они отбрасывают «Тень на очаг», как выразилась Джудит Меррил. И хотя история может оправдывать их отношение, ключевое слово здесь — «необоснованно».
Мужчина рассуждает не так часто, как ему хотелось бы думать, а женщина почти совсем не рассуждает. Она мыслит жЕлезами, в том числе и теми, которых у мужчин нет.
Мужчина рассуждает и исследует. Женщина реагирует и остается дома. Это главное различие в темпераменте между полами, применимое как к физическому миру, так и к миру идей. (Есть исключения, которые можно пересчитать по пальцам. Например, Розита Форбс, исследовательница. Мадам Кюри — и даже она просто продолжала исследования, начатые ее мужем, в равной степени из преданности ему и науке).
Но настоящая научно-фантастическая история по своей природе должна представлять собой вылазку на доселе неизведанные территории в космосе. Любой солдат, идущий в бой с женщиной на руках или в мыслях, будет ограничен в своих возможностях. Точно так же обстоит дело и с научно-фантастическим повествованием.
Дети стонут, когда в вестерне появляется героиня. Они знают, что она там только для того, чтобы затянуть действие, чтобы обнять героя и кричать: «Не уходи, Люк, он тебя убьёт!» всякий раз, когда он пытается заняться своим делом — стрельбой в Чёрного Джейка. (Кажется, ни одна героиня вестерна не верит, что её мужчина справится с работой как следует).
Дети не понимают, что женщина там, потому что на её присутствии настоял продюсер, а не автор. В отличие от аудитории научной фантастики, киноаудитория состоит примерно из равных пропорций мужчин и женщин, и необходимо учитывать интересы женской половины.
Однако инстинкт детей не подводит. Единственные женщины, действительно достойные места в истории Дикого Запада, — это жены первопроходцев. Они были смелыми и выносливыми, но сами не были первопроходцами. Они ничего не начали. Они были второстепенными персонажами, достойными упоминания, но всё же второстепенными.
Запад, как и космос, как и мысль, — это царство человека-исследователя.
В таком случае, если тема научной фантастики — «мужчины без женщин», то почему повторяются эти фазы беспокойства, переосмысления, переоценки и утверждений о том, что научная фантастика, если её следует воспринимать всерьёз как литературу, должна повзрослеть?
Очевидно, что в изображении мужских персонажей есть что-то неудовлетворительное. Чего-то не хватает.
Такое чувство возникает и по отношению к знаменитому «Звёздному десанту». Типичный член этой весёлой компании братьев по оружию с улыбкой говорит, что армия — это жизнь, и что ещё лет через сорок, когда он выйдет на пенсию, он, возможно, женится и займётся спокойной рыбалкой.
 |
|
New York & London: Брак, вместо того чтобы быть ключевым моментом в жизни, рассматривается как своего рода хобби, которым можно заняться вместе с рыбалкой и коллекционированием марок. Воспитание детей вообще не принимается во внимание. Откуда возьмутся все эти новые маленькие «Звёздные десантники»?
Общее впечатление — это отряд вечных бойскаутов. Это был мир Киплинга и Хемингуэя, мир, в котором тоже были люди с незрелой психикой. Единственная возможная любовная линия в этом мире — это роман между рядовым и его сержантом.
Но эти Питеры Пэны чувствуют себя обязанными доказать, что они не просто кучка фей из Нетландии. Иногда они опасно приближаются к тому, что Робертсон Дэвис описывает как «ложную и чрезмерную мужественность крутого гомосексуалиста», пытаясь показать, что они не просто мужчины, а, по сути, homo superior.
Обратите внимание на их мужественное отношение к смерти. Они знают, что смерть реальна, смерть неизбежна и всегда где-то рядом. (То же самое знают и обычные граждане на современных автомагистралях, где жертвы встречаются крайне редко). Они приучают себя жить с мыслью о смерти. На самом деле, подобно Хемингуэю, они одержимы мыслью о смерти. Кажется, они страдают от какого-то внутреннего разочарования, которое может быть рассеяно только смертью.
Помните, это Питер Пэн с ностальгией сказал: «Умереть — это, должно быть, ужасно большое приключение».
Но, по крайней мере, у штурмовиков Хайнлайна есть хоть какой-то характер. Они на голову выше безликих орд корабельных офицеров, которые в космической фантастике монотонно маршируют, лая или рыча приказы, пока их космические корабли не начинают звучать как собачьи будки.
В противовес этому у нас есть бескровные педагоги, которых до сих пор "эксгумируют" (в том числе Артур Кларк), и которые вообще не думают о смерти, потому что они уже мертвы.
Профессор Томпкин откашлялся. Как видите, господа, вот ретро-осциллятор, а это суперизолятор.
Давно пора всем профессорам Томпкинам пойти и окунуться в это супер-озеро.
Таким образом, мы зашли в тупик. Герои научной фантастики не могут жить ни с женщинами, ни без них.
Если ограничить научную фантастику мужскими персонажами, они останутся эмоциональными карликами.
Привлечение женщин к этому процессу неизбежно приведет к сбоям.
На мой взгляд, решение состоит в том, чтобы по возможности по возможности исключить женщин как персонажей из сюжета. Но при этом не следует игнорировать их влияние на мужчин. Нужно стремиться изобразить мужчин, обладающих определенными знаниями о женщинах — причем не только плотскими, — которые, действительно, чему-то научились в жизни у своих женщин.
Тогда, возможно, у нас появятся космонавты, которые будут полноценными людьми.
Вселенная — это сплав внешнего мира и того, что проецируется на неё нашим творческим разумом. Она не обязательно должна быть просто джунглями, где каждый сам за себя. Не обязательно серой казарменной площадью, где можно поплакать. Не обязательно простым математическим уравнением. Не обязательно скоплением новых изобретений. Не обязательно темной пещерой, куда можно спрятаться.
Существуют такие понятия, как цвет, оптимизм, сострадание, красота, родительство, симпатия, эмпатия, терпение, нежность и даже любовь.
Женщины вписываются в научно-фантастическую культуру посредством отражения, а не присутствия.
Уильям Ф. Темпл
==============================
