И еще немного из «ЛЕМовианы». Рецензия польского писателя НФ, журналиста и критика Марека Орамуса (Marek Oramus), почерпнутая из его сборника эссе и рецензий «Боги Лема» (“Bogowie Lema”, 2006, 2016), носит название:
В наше время человек должен иметь богатую личность. Например, нельзя быть просто пекарем, а если уж ты пекарь, то тот, который печёт маковый пирог длиной полтора километра для рекорда в книгу Гиннесса. Если ты мясник, то после часов, проведённых за соответствующей работой, проводишь свободное время за чтением стихов Чеслава Милоша или занимаясь воздушной акробатикой, летая на планерах. Но и те, кто ничего не умеет, тоже не лишены шансов, если готовы пренебречь общепринятыми нормами поведения в обществе: ну там будут бегать без штанов и даже трусов и трусиков, размножаться напоказ в рамках, ну скажем -- программы «Амазонки». Обладая так называемой интересной личностью, в худшем случае можно попасть на телетурнир или оказаться в игровом шоу и так или иначе добиться вожделенного возложения на алтарь телевидения.
Требование обладания интересной, богатой и многосторонней личностью особенно актуально для интеллектуалов, и прежде всего тех, кто оккупирует серебряные экраны. Большинство из них уже давно выходят далеко за пределы своей компетенции, высказываясь велеречиво, но абсолютно бессмысленно на любые темы. В зависимости от потребностей эти люди притворяются экспертами по праву, экономике, политике, футболу, космосу — а Лем один, и его одного достаточно для заполнения всей галереи.
Тем более сложной личности ожидают от придуманных людей, то есть от литературных героев. Однако 40 лет назад, когда писались «Рассказы о пилоте Пирксе» (“Opowieści o pilocie Pirxie”), такой герой мог еще оставаться относительно обычным (нормальным) человеком. Пилот, конечно, уже по определению был знаком с пилотированием и космосом, знал, что в Солнечной системе можно летать на эллиптических, параболических или гиперболических скоростях, помнил, что тягу нужно использовать умеренно, и важно держаться настороже, чтобы ничего не задеть — и точка.
Пилот Пиркса выходит за эти рамки, поставленные аккурат для типичного героя научной фантастики. С одной стороны, он навигатор, но с другой — своего рода космический шофёр, который перевозит разные грузы, летает туда-сюда ради заработка, ругается с судовладельцами, эксплуатирует разный хлам, рискует жизнью — лишь бы товары вовремя добрались до получателя. (Позже Лем заявил, что даже если бы Марс был покрыт алмазами, перевозить их на Землю было бы невыгодно из-за огромных затрат на такоую перевозку.)
Можно также счесть, что Пиркс — некто вроде моряка: раз уж он занимается космической навигацией, а корабли, которыми он командует, имеют корму и правый борт, и, наконец, ему присваивают звание командора. Этот неопределённый статус Пиркса был обусловлен тем, что реальный в ту пору космос ещё не создал касту своих пользователей (сегодня количество космонавтов исчисляется уже сотнями), не развил собственную номенклатуру, поэтому по необходимости приходилось обращаться к земным моделям, связанным с перемещением грузов и пассажиров -- транспорту и навигации.
Кроме того, Пиркс – любовник вакуума, так как проводит в нём много часов, хотя этот самый вакуум – скука смертная. Однако он не любит ни одну из женщин. Все его эротические приключения — это свидание с сестрой однокурсника, прогулка и глухое молчание. На свидании им допускается эротическое излишество в виде шлепка по ягодице этой самой избранницы — за которым следует побег, потому что так поступать не гоже. Второе приключение свелось к контакту, к сожалению только зрительному, с прекрасной пассажиркой изысканного туристического лайнера «Титан».
До ничего более серьезного руки у Пиркса не доходят, так как на корабле «Альбатрос», летящем в ближайшем секторе космической пустоты, взрывается атомный реактор, и все бросаются ему на помощь. Пиркс тоже спешит, хотя, находясь в центре командования «Титаном», он никого не спасает, и его присутствие на сцене событий даже не приносит никому облегчения. Красивая пассажирка исчезает в суматохе событий, а Пиркс таким образом возвращается к прежней холостяцкой жизни.
К сожалению, как уже можно догадаться, он сирота. О семье Пиркса ничего не говорится ни тогда, когда он учится в школе, ни позже, когда, пребывая долгое время один на один с космическим вакуумом, он мог бы позволить себе отвлечься на воспоминания. Может быть, он был найденышем, которого воспитывали в доме ребенка или каком-то другом приюте, а затем отправили на обучение в школу пилотов, для получения определённой профессии?
Пиркс, вероятно, не ухаживает за женщинами, не занимается с ними сексом или чем-то подобным, потому что он монах. Станислав Лем однажды сказал мне в интервью, что, по его мнению, космонавтам следует отказаться от своей личной жизни из-за различных пертурбаций, которые доставляют и брак, и свободные любовные отношения. Эти люди, во имя своего призвания к космосу, должны жить в целибате — именно так и живёт Пиркс — хотя, как мы знаем, целибат ужасно разрушает душу и тело. Но выбора нет: либо добросовестное служение на благо человечества, либо своеволие. Астронавток на корабельные палубы не пускают, потому что иначе эти самые палубы вскоре заполнятся младенцами, не говоря уже о развевающихся на верёвках пеленках.
А теперь давайте представим себе, что автомат внезапно отключает тягу, и эти младенцы летают в невесомости, чередуясь с пеленками, сорвавшимися с веревок при смене тяги. Одни матери ловят эти пеленки, другие, паря в воздухе, отчаянно зовут своих малышей — и при оказии клянут на чем свет стоит своих мужей, стоящих «у руля». А как насчёт исследовательской работы, которая очевидно совершенно заброшена? Короче говоря, страх и ужас.
Таким образом, «серьезные» космические корабли должны быть de facto монастырями, где недавно пришедшие из кадетского корпуса-семинарии кадеты-семинаристы проходят послушничество под пристальным наблюдением капитана-приора и монахов, облаченных в скафандры. Согласно монастырскому уставу, женским экипажам выделяют отдельные ракеты. Таким образом, устраняются пеленки и плач младенцев, которые сильно затрудняют корректировку курса полета.
Пиркс также альпинист, охотник, открыватель инопланетного корабля, знаток «рабочей души» и благодетель человечества. В своём блестящем, тут спора нет, рассказе «Дознание» (“Rozprawa”) он демаскирует происки робота-"нелинейщика", который хочет захватить мир. Там же Пиркс временно выступает в роли исповедника или интервьюера, когда навязчиво выспрашивает одного из членов экипажа о его вере в Бога. Опрашиваемый не знает, что ответить, и тогда пилот предлагает ему подумать над проблемой и дать ответ на следующий день — если он этого не сделает, его не пустят на борт. Ну ведь а как иначе: пустить неверующего монаха в общину?
По моему мнению, пилот Пиркс должен был быть по мысли Станислава Лема его личным Шерлоком Холмсом, приспособленным к потребностям космоса. (Я не открываю здесь Америку; Пётр Крывак [Piotr Krywak] тоже это заметил.) Из десяти историй о Пирксе только три из них не являются описанием проводимого им расследования.
В рассказе «Патруль» (“Patrol”) он объясняет тайну исчезновения пилотов вместе с их транспортными средствами; их засасывал вакуум, и всякий слух о них гинул, что неудивительно, ведь звуковые волны в вакууме плохо распространяются. И кто же был убийцей? «Через несколько тысяч часов работы вакуум в катодных трубках экрана нарушался и на внутренней поверхности экрана возникал блуждающий заряд, который создавал на экране видимость молочного пятнышка».
В рассказах «Терминус» (“Terminus”), «Охота на Сэтавра» (“Polowanie”) и «Несчастный случай» (“Wypadek”) Пиркс глубоко вникает в психологические мотивы человекоподобных роботов — и снова, как это характерно для криминальной истории, не достаточно просто найти труп, даже железный, и указать, что превратило его в металлолом или кто это сделал, нужно также понять, какая последовательность событий привела к трагическому финалу. Пиркс безупречен в понимании психики роботов, у него такие залежи эмпатии по этой части, что в предыдущем воплощении он, должно быть, был электрическим чайником или электропылесосом.
В рассказе «Условный рефлекс» (“Odruch warunkowy”) Пиркс ищет причины смерти канадских исследователей на лунной станции; трагедия произошла «из-за пробоя небольшого конденсатора». Этому способствовало случайное стечение обстоятельств — одна из тех «цепочек возможностей», которые слишком часто преследуют персонажей Лема. В «Дознании» Пиркс должен распознавать «нелинейщиков», то есть роботов-астронавтов среди смешанного экипажа; работодатели здесь сильно просчитались, не осознав выдающихся способностей Пиркса. Ну и последний рассказ «Ананке» (“Ananke”): здесь нам снова нужно было выяснить, почему компьютер, управляющий кораблём «Ариэль», страдал от «ананкестического синдрома» и кто за это несет ответственность.
Пиркс решает все эти загадки, не оставляя никаких сомнений, держа в руках твёрдые доказательства. Это родство с Шерлоком Холмсом также объясняет проблему одиночества Пиркса; как вы знаете, Шерлок тоже был закоренелым холостяком. И не только он, потому что Филип Марлоу тоже долгое время не женился; да и с другими детективами дела обстоят подобным образом. Так уж повелось, что детектив, как и астронавт, не может иметь жену и детей, потому что иначе он ничего не раскроет. (Комиссар Мегрэ и Стив Карелла, по-видимому, те самые исключения, без которых правил не существует. W.) Детектив и астронавт в одном лице — двойная невозможность по этой части.
В романе «Фиаско» Пиркс выполняет уже лишь завидную роль мученика, то есть жертвы судьбы. Когда Пиркс отправляется помогать людям, застрявшим в некоем геологическом образовании на Титане, он сам попадает в ловушку и уже из нее не выбирается. Такой печальный финал подготовил автор для своего любимого героя за его заслуги.
В письмах, опубликованных в отдельной книге, Лем подчёркивает, что Пиркс — в лучшем случае герой Джека Лондона, а не Джозефа Конрада. Экзистенциальные глубины ему чужды, потому что он был спроектирован и смонтирован по действовавшим на тот момент приключенческим шаблонам. Но даже видение практической астронавтики, присутствующее в «Пирксе», сегодня выглядит очень похожим на Жюля Верна. Это неустанное цементирование разгерметизированных атомных реакторов, радиоактивные утечки, частая невесомость с включением автопилотом тяги без предупреждения, из-за чего люди падают с потолка, словно груши c дерева, ломая себе кости.
Эти ужасно архаичные терминология и реквизиты: мужество вместо мощи, регистрационные записи на пленках в эпоху завоевания чужих планет, циркули для прокладки курсов полета, калькуляторы вместо компьютеров. О явлениях и технике XXI века говорится в «Пирксе» на языке конца XIX века. Эти посадки веретенообразных кораблей, весящих тысячи тонн — чистые абстракция и ужас. Сегодня мы — более богатые знаниями о развитии технологий — знаем об этом, а тогда космос казался простым, знакомым и дружелюбным к людям.
Эти видения, хотя их футуристическая сила постепенно иссякает, всё равно настолько ярки и убедительны, что долгое время я думал о космосе языком «Пиркса». Вся процедура обмена сообщениями с базами — «Альбатрос-4 Марс – Земля вызывает ПАЛ Главный» — надолго запечатлелась в моей памяти, и казалось невозможным, чтобы космонавты могли говорить иначе. То, что действительно сохранилось из этой прозы, и что до сих пор впечатляет — это техника, литературная форма, сюжетная игра, выжимавшая из замысла все, что только можно.
Эффективность этих рассказов впечатляет: там, где прошёл Лем, осталась пустыня, выжженная земля, разграбленное космическое пространство, так чтобы возможным эпигонам больше нечем было заняться. Видения Лема, в том числе и эти из «Пиркса», частично постарели, как и всё остальное в этом мире, подвергшись эрозии времени, но до этого они застыли в классике, что не является типичной судьбой литературных произведений. Когда большинство из них улетает в небытие, лишь немногие остаются изваянными в мраморе классики, что хотя бы частично гарантирует выживание — если не в мыслях (никто ничего не читает...), то хотя бы в библиотеках.
P.S. Для иллюстрирования эссе использован помимо прочего комплект иллюстраций ДИМИТРА ТРЕНДАФИЛОВА для следующего издания: Лем С. Приключенията на звездния навигатор Пиркс – София: Народна младеж, 1974
Существует и более раннее болгарское издание этой книги, иллюстрированное чуточку по-другому этим же художником, но с ним мы познакомимся как-нибудь позже.
цитировать
свернуть ветку