Из номера в номер новое поколение редакторов, выпускающих журнал "Новые Миры", продолжает восторгаться Уильямом Берроузм. Статья в этом номере пожалуй наиболее внятно описывает, чем же так привлёк Уильям Берроуз юношей, выросших на Эдгаре Берроузе. Противоположный полюс фантастики представлен отзывом на научно-популярную книгу Артура Кларка. Пожалуй, в этом источник силы и привлекательности поколения новой волны — широта взглядов, от гуманитарно-радикальных до строго научно-технических.
 |
|
=====================
Майкл Муркок. Реальность и картинка
Подобно хорошему учёному, серьёзный писатель, помимо всего прочего, стремится отделить истину, как он её видит, от лжи, а точное наблюдение — от ложного предположения. Он может сделать это как в юмористическом романе, так и в серьёзном. Выбор подхода должен определяться особым темпераментом и тем, что наиболее подходит к его истории. Успех произведения часто довольно трудно оценить во время публикации, и, вероятно, справедливо будет сказать, что чем точнее книга, тем больше вероятность того, что её будут критиковать. Большинство людей способны увидеть истину только задним умом, когда объект темы автора рассматривается с точки зрения будущего времени; большинство людей не способны отстраниться от настроения своего времени и склонны отдавать предпочтение писателю, который поддерживает определённые общие предубеждения. Чем абстрактнее тема писателя, тем больше вероятность того, что его неправильно поймут современники, независимо от того, восхищаются они им за другие качества или нет.
Задача отделить общепринятое мнение от действительности, отделить образ от реальности, — непростая. Она требует от писателя почти полной интеллектуальной и эмоциональной отстраненности; дисциплины как в форме, так и в стиле его художественной литературы, если он хочет помочь читателю взглянуть по-новому, трезво, на слишком привычные взгляды и идеалы своего времени.
Со времен Герберта Уэллса хорошая научная фантастика ставит под сомнение наши представления обо всех аспектах нашей личности. В этом она во многом схожа с лучшими образцами художественной литературы всех жанров. Так было еще со времен Джона Кэмпбелла, когда он начал редактировать "Эстаундинг", поскольку это был единственный вид популярной художественной литературы, который пытался анализировать человека и общество, а не (как большинство триллеров, вестернов, исторических романов и т. д.) подтверждать его предвзятые представления о самом себе.
Насколько научная фантастика не достигла этой цели из-за чрезмерного заимствования из других популярных жанров — это другой вопрос, который мы уже обсуждали в другом месте; но факт остается фактом: она пыталась, и пыталась до сегодняшнего дня, когда смогла избавиться от своих различных нагромождений и создать, в лучшем случае, произведения, которые мало обязаны условностям популярного приключенческого рассказа или хорошего социального романа, при этом сохраняя свободу подхода, позволяющую постоянно быть свежей и разнообразной. Она стала в высшей степени подходящей формой для серьезного писателя, интересующегося не столько наблюдением за характерами и нравами, сколько более широкими, абстрактными вопросами, касающимися человеческого поведения.
В своем последнем рассказе "Орудие убийства" Дж. Г. Баллард ставит под сомнение достоверность различных популярных образов и современных мифов, которые остаются такими же прочными и живыми, как и тогда, когда они впервые обрели конкретную форму в образе трех убитых мужчин, которые до сих пор так сильно отражают атмосферу своего времени. Баллард спрашивает не о том, кто их убил, а о том, что их убило — какое сочетание идей и событий создало их, а затем уничтожило? Некоторые ответы вы найдете в разделе под заголовком "Но разве Кеннеди уже не мертв?". Все образы, заполняющие сознание современного человека, рассматриваются глазами вымышленного духовного потомка Эфири — пейзаж ядерного взрыва, эстакады, рекламные щиты, нефтяные вышки, радиотелескопы, разрушенные и заброшенные машины. Сочетание фактов и фантазии, созданное Баллардом, позволяет ему создать своего рода реальность, далёкую от реальности событий, освещаемых и анализируемых в популярной прессе и других источниках, но, на наш взгляд, он предлагает гораздо более реалистичное представление об этих событиях, чем то, что было опубликовано до сих пор.
=====================
Раздел книжных рецензий
Уилл Батлер "Уильям Берроуз"
Как отметил Дж. Г. Баллард в своей проникновенной оценке творчества Уильяма Берроуза ("Новые Миры", номер 142, перевод см. тут), Берроуз, строго говоря, вовсе не является автором научной фантастики. Но в его произведениях так много научной фантастики и так много «чувства ужаса», эквивалента термина «чувство чуда» 1930-х годов, что он является естественным героем «Новых Миров». После статьи Балларда стало немного легче достать экземпляры книг Берроуза, поскольку весной следующего года выйдут две из них: «Нова Экспресс» от издательства Jonathan Cape и «Мягкая машина» от издательства Calder and Boyars.
Уильям Берроуз читает научную фантастику и использует фрагменты из научно-фантастических произведений, например, Эрика Фрэнка Рассела, в своих романах, написанных методом «нарезки». Он упомянул сборник Балларда «Терминальный пляж», изданный издательством «Голланц», сказав, что ему очень понравились несколько рассказов. У него сухой, почти монотонный, сухой голос. Он много курит, раскладывает пепел в пепельницы, когда думает или говорит. Его жизнь упорядочена, материал для книг хранится в папках с фотографиями и вырезками из газет, которые обычно путешествуют с ним: «Мне нравится иметь возможность использовать материал в любое время». Однако в этот раз они с ним не поехали: «Они займут слишком много места». В папках у него есть разделы, посвященные научной фантастике, морским рассказам ("Мария Селест" и "Титаник" — меня интересуют оба», грабителям банков, Генри Люсу — издателю журналов «TIME», «LIFE» и «FORTUNE»).
Все книги Берроуза, начиная с «Голого завтрака», были написаны с использованием сочетания фотоаппарата и пишущей машинки.
«Мы использовали магнитофон и ножницы. Фотографии попадают в его альбомы, где собраны снимки людей, похожих на его персонажей. Например, Гамбургер Мэри. Мы смогли отследить Гамбургер Мэри по её любви к арахисовому маслу». (Nova Express, Джонатан Кейп.)
«Эти файлы легли в основу книг, написанных в стиле "нарезки", который Брайон Гайсин впервые предложил мне в 1960 году. Он сказал, что методы письма отстают от живописи как минимум на пятьдесят лет. Я чувствовал, что работал над методом "нарезки" в книге "Голый завтрак", особенно при редактировании заметок к книге, которая изначально состояла примерно из тысячи страниц, а затем сократилась до 250. Теперь я трачу больше времени на редактирование, чем на что-либо другое. На десять опубликованных страниц приходится пятьдесят страниц заметок, которые нужно отредактировать, часть из них записана на пленку, а часть хранится в архиве».
Он использует метод разрезания и сворачивания текста, «потому что он позволяет четко определить процессы, которые происходят постоянно. Когда вы читаете газетную колонку, вы осознаете колонки по обе стороны от нее и читаете их, даже если не замечаете этого. Я просто расширяю этот процесс. Когда я путешествую, я могу читать книгу одновременно с тем, как делаю заметки, происходит пересечение событий. Это также способ показать взаимосвязь событий. Авиакатастрофы, например, следуют одна за другой. Самолет, пилотируемый капитаном Кларком, разбился в Калифорнии. Причиной крушения стал обезумевший пассажир Фрэнки Гонсалес, который застрелил капитана Кларка. Следующая крупная авиакатастрофа произошла на авиабазе Кларк в Маниле, выживших нет. Фрэнки Гонсалес был из Манилы».
Огромное количество материалов ему присылают другие люди, большая часть из них – через колонку, которую он ведет в журнале MY OWN MAG, издаваемом Джеффом Наттоллом на мимеографе в Барнете, графство Хартфордшир. От этих корреспондентов он собирает материал на стыке временных точек, «в некотором смысле это путешествие во времени».
Когда Берроуз начинает писать чистую научную фантастику, никто в этой области не может превзойти его по описательному мастерству: «У них нет того, что они называют "кислородом эмоций" в атмосфере. Среда, в которой дышит животная жизнь, находится не в этом бездушном месте — Жёлтые равнины под раскалённым голубым небом — Металлические города, контролируемые Старейшинами, которые представляют собой головы в бутылках — Самые быстрые мозги, сохранённые навсегда — Единственная форма бессмертия, доступная людям-насекомым Минрауда — Сложная бюрократия, подключенная к управляющим мозгам, руководит всеми движениями — Тем не менее, существует коварное подполье, действующее посредством телепатической дезинформации и маскировки — Партизаны делают записи на опережение и оставляют их для перехвата управляющими станциями, пока у них есть несколько секунд, чтобы организовать подпольную деятельность — В основном подполье состоит из искателей приключений, которые намерены перехитрить и вытеснить нынешних голов — В истории Минрауда произошла одна революция — Чистки происходят постоянно: Павшие головы уничтожаются в Печях и заменяются другими, более быстрыми и острыми, чтобы развить более совершенное оружие — Главное оружие Минрауда, конечно же, это жар — В центре всех их городов стоят Печи, где Тех, кто не подчиняется управляющему мозгу, приводят на полную утилизацию — коническая структура из переливающегося металла, мерцающего жаром расплавленного ядра планеты, где свинец плавится в полдень. Латунные и Медные улицы окружают Печь. Здесь бродячие мастера и кузнецы выбивают металлические ритмы, пока заключенных и преступников ведут на утилизацию. Охранники Печи — это красные ракообразные с глазами, как раскаленное белое небо. Под воздействием боли печи и захваченных врагов они иногда мутируют, чтобы вдыхать эмоции. Они часто помогают заключенным бежать, и некоторым удалось сбежать вместе с заключенными". (Нова Экспресс) Здесь коллаж и сложение работают вместе, чтобы позволить описать целое общество в одном абзаце. Используемый язык — это язык снов, фрагментов мыслей.
Скандальная известность Берроуза в отношении тематики его произведений возникла из-за почти полного непонимания его критиками и многими сторонниками книги «Голый завтрак». Одна из корреспонденток во время её первой публикации в Англии с гордостью отметила, что не читала «Голый завтрак», не собиралась его читать, но, тем не менее, согласна с тем, что сказал о книге тот или иной человек. То, что в книге принимается за порнографию, в конечном счете является антисексуальным в любом порнографическом смысле. Берроуз считает, что секс использовался организмом, известным как «Нова Моб» в «Нова Экспресс», как средство контроля над населением мира наряду с наркотиками и «словом», которое, по его мнению, типично для американской империи Генри Люса — журналов Time/Life/Fortune до тошноты. О Люсе он может быть язвительным, как это было в недавнем интервью Конраду Кникербокеру для Paris Review. И дальнейшее недопонимание позиции Берроуза по отношению к наркотикам. Единственный препарат, который он рекомендует, — это апоморфин, и то только как средство лечения зависимости от морфина, производных опиума, алкоголя и барбитуратов. Он крайне осторожен в отношении рекомендаций по использованию галлюциногенов: «Слишком много из них опасны», за исключением случаев использования в качестве средства для достижения определенной цели и только для временного применения. Он считает, что их следует изучать и использовать в творческой работе только до тех пор, пока человек не найдет путь «туда» сознательным или механическим путем. Однако тот факт, что он сам был наркозависимым и использовал периоды зависимости в качестве материала для книги, сделал его в глазах некоторых апологетом наркомании, извращенцем нашей морали и т. д.
Уильям Берроуз — человек дикий, и при разговоре с ним взгляд обычно останавливается на его очках и на сухой монотонности голоса, на сухости, свойственной Минро. И очки, и сухие предложения, как правило, отфильтровывают его истинную дикость. Но в его книгах, тетралогии, начинающейся с «Голого завтрака», «Мягкой машины», «Билета, который лопнул» и «Нова экспресс», в «Наркомане», его первой книге, опубликованной под именем Уильям Ли, дикость проявляется беспрепятственно.
Какое облегчение от его «чувства ужаса», подобного тому, что испытывают в романах «1984»/«Дивный новый мир» и «Скромное предложение», приносят такие отрывки, как этот из «Нова Экспресс»:
«Ничто не истинно — всё дозволено — последние слова Хасана и Саббаха». (Примечание: Хасан и Саббах был лидером Общества убийц, известным как «Старик с гор». BB). Малыш снимался в эротических фильмах и Народный город пульсировал в огромном оргазме, никто не знал, что есть пленка, а что нет, и на каждом углу совершались всевозможные сексуальные действия.
Он снимал закаты, облака, небо, воду, деревья, а затем проецировал цвет на огромный отражающий экран, концентрируя голубое небо, красное солнце, зеленую траву, и город растворялся в свете, люди шли друг сквозь друга. Оставались только цвет, музыка и тишина там, где прозвучали слова Хасана и Саббаха.
«Советы, синдикаты, правительства Земли, заплатите — заплатите за украденный вами цвет!»
«Отплати красному — верни красный цвет, который ты украл за свои лживые флаги и вывески Coca-Cola — верни этот красный цвет пенису, крови и солнцу…»
«Отплати синему — отплати синему, который ты украл, разлил по бутылкам и разлил в пипетки с хламом — отплати синему, который ты украл для своей полицейской формы — отплати этому синему морю, небу и глазам земли!»
«Заплати зелёным — верни зелёные, которые ты украл ради своих денег — а ты, Мертвая Рука, Растягивающая Овощной Народ, верни зелёные, которые ты украл ради своей Зелёной Сделки, чтобы предать народы земли и сесть в первую спасательную шлюпку в женской одежде — верни эти зелёные цвета цветам, джунглям, реке и небу!»
«Правительства, синдикаты и правительства мира, верните украденные вами цвета — верните цвета Хасану и Саббаху!»
И Хаксли, и Оруэлл протестовали против возможных вариантов будущего, в то время как Берроуз возражает против нынешнего состояния мира. Для него гангстеры из группировки «Нова» представляют реальную опасность: «они намерены взорвать мир или иным образом уничтожить Землю и всех людей на ней. Они спланировали свой побег». Его надежда связана с полицией «Нова»: «Они как апоморфин, всего лишь регулирующий орган. Выполнив задание, они уйдут. Это не совсем то же самое, что полиция по борьбе с наркотиками в Америке. Как только вы создадите такую организацию, избавиться от неё будет невозможно».
Он ожидает увидеть формирование идеографического языка, используемого в дополнение к разговорному языку, который будет заменой письменному слоговому языку, который мы имеем сейчас: «Вы знаете, Маршалл Маклюэн в «Галактике Гутенберга» говорит, что слоговой язык обуславливает мышление. Слова и фотографии используются заинтересованными сторонами как механизм контроля для манипулирования человечеством. Но их манипуляция зависит от умения людей читать; поэтому у нас распространена всеобщая грамотность. Теократии, с другой стороны, такие как майя или египтяне, зависели от неграмотного населения, где знание даже такой информации, как сроки посева, принадлежало только жрецам. Их контроль осуществлялся посредством невежества, тогда как нами сегодня управляют посредством своего рода полузнания, посредством слов, которые мы можем читать».
«Мы должны выяснить, что такое слова и как они функционируют. Когда они записаны, они становятся образами, но образами слов, повторяющихся в уме, повторяющихся в горле под голосом, а не образом самой вещи. Утверждение Гертруды Стайн: «Роза есть роза есть роза есть роза» верно только в том случае, если оно записано; но, как говорит Коржибский, роза (цветок) — это что бы это ни было, не роза (слово). Так что роза (слово) есть роза (слово) есть роза (слово) есть роза (слово). Никакого цветка».
Хотя в большинстве научно-фантастических произведений секс едва ли выходит за рамки марсианского аналога фразы «Я Тарзан, ты Джейн», у Берроуза он используется для демонстрации жестокости толпы и их попыток манипулировать сексуальными реакциями, которые являются поверхностными и полностью поглощающими: «Они используют секс как зависимость для контроля, подобно алкоголю и наркотикам».
Из книг Уильяма Берроуза и из разговоров с ним ясно, что он не считает атомную бомбу величайшей катастрофой, которая уничтожит нас всех. Слово, фотография, изображение, наркотики, секс, алкоголь — каждый из этих способов мог бы с таким же успехом справиться с этой задачей. Используя технику коллажа для создания новых ассоциаций между изображениями, заставляя читателя больше думать и замечать ранее скрытые взаимосвязи в событиях, обсуждая использование мафией секса и наркотиков в качестве оружия, он пытается предотвратить «новую».
«Люди земли, вы все отравлены» (Nova Express). Он, по сути, оставляет мало шансов на недопонимание, несмотря на неграмотных критиков.
===========================
 |
|
New York: Джордж Коллин. Дай вам Бог здоровья, мистер Воннегут
В 1965 году два автора научной фантастики покинули издательство «Голланц», чтобы поселиться в «Джонатан Кейп», — это были Дж.Г.Баллард и Курт Воннегут-младший. Вполне уместно и правильно, что их имена связаны таким образом, поскольку Воннегут находится в том же положении по отношению к американской научной фантастике, что и Баллард к британской — то есть, он является высшим. Чтобы никто не оспаривал это утверждение о превосходстве, позвольте мне сразу добавить, что я не применяю критерии, определенные фэнами научной фантастики, которые, как правило, являются узкоспециализированными и ограниченными. Вместо этого я надеюсь, что оцениваю этих авторов по стандартам критики, общим для литературы в целом, а не для какой-либо одной её части. И при этом я использую самый простой и грубый из доступных мне критериев — признание определенных книг литературой рецензентами художественной литературы в определенных газетах и журналах. И по-прежнему факт остается фактом: только Олдисс, Баллард и Воннегут являются признанными писателями-фантастами, получившими признание в виде подобных рецензий за последний год.
Я знаю тех, кто скажет, что «Дай вам Бог здоровья, мистер Розуотер» Курта Воннегута — это не научная фантастика, и с пренебрежением отмахнется от этого произведения. Однако, хотя это может быть правдой в отношении конкретного содержания, это, безусловно, не относится к его скрытым качествам. В своей редакционной статье в журнале SCIENCE FANTASY, номер 66, Кирилл Бонфиглиоли сказал: «Я с уверенностью жду того дня, когда «мейнстримный» романист не будет дважды думать, прежде чем выставлять своих персонажей, словно спартанских младенцев, на скалах Альфа Центавра». И хотя он имеет дело с настоящим, именно это Воннегут и сделал с «Мистером Розуотером», поскольку этот, по сути, мейнстримный роман написан с использованием образов и концепций, заимствованных непосредственно из научной фантастики.
 |
|
London: И говоря это, я не просто признаю тот факт, что из двух вызывающих симпатию главных героев романа один — писатель-фантаст, а другой — его поклонник. И я не считаю важным для своего тезиса тот факт, что Воннегут включил в свою историю три великолепные и забавные пародии на сюжеты научной фантастики. Скорее, я утверждаю, что, в то время как читатель, не знакомый с научной фантастикой, может прочитать этот роман без прикрас, любитель научной фантастики постоянно будет находить темы и идеи, которые являются прямыми параллелями тем и идеям, с которыми он сталкивался в научной фантастике на протяжении многих лет.
Сюжет разворачивается вокруг Фонда Розуотера, созданного для управления огромным состоянием, накопленным семьей Розуотер и оцененным в 87 472 033 доллара и 61 цент, а также для того, чтобы «налоговые инспекторы и другие мошенники, не являющиеся Розуотерами, не могли получить к нему доступ». К сожалению, Элиот Розуотер, нынешний президент Фонда, бездетен, а наследник административной должности — дальний родственник. Именно этой ситуацией пользуется Норман Мушари, опытный юрист. Он понимает, что если ему удастся перевести средства Фонда от владельца наследнику, он сможет воспользоваться тем «волшебным моментом, когда человек отдал сокровище, а тот, кто должен его получить, еще этого не сделал; юрист часто может забрать до половины суммы и при этом получить рыдающую благодарность получателя». Мушари считает, что этого проще всего добиться, доказав, что Элиот невменяем. Это не такая уж сложная задача, поскольку вместо того, чтобы управлять фондом, покупая для страны картины стоимостью два миллиона долларов, Элиот в округе Розуотер действительно заботится о людях, занимается благотворительностью и прочей подобной чепухой; раздает нуждающимся наркотики в виде денег, советов, лекарств и любви, как социальное государство или другие чудаковатые и коммунистические учреждения.
Итак, вы увидите, что книга представляет собой лишь одну большую научно-фантастическую концепцию, в которой Элиот Розуотер является олицетворением антитезиса Великого американского мифа, а Мушари и его приспешники — олицетворением американского конформизма и барри-голдвотеризма. Действительно, давние поклонники научной фантастики узнают в ней нечто гораздо большее. Постоянные читатели редакционных статей журнала ANALOG поймут это, как и я, когда наполовину...
В целом, то, что пишет Воннегут, — это аргументированное, пошаговое отречение от всего, за что выступает философия Кэмпбелла. Более того, сам Кэмпбелл появляется в этой книге в образе сенатора Листера Розуотера, отца Элиота. Любой, кто сомневается в этом, должен прочитать речи сенатора Розуотера в книге в сочетании с более откровенно экстремальными редакционными статьями Джона Кэмпбелла — как это сделал я. Скептик обнаружит, что они практически дословно совпадают, особенно те, которые касаются либералов и варварской угрозы американскому образу жизни. На протяжении всей книги антиэлиотовские персонажи утверждают, что если американец беден и голодает, то это его собственная вина (опять же, знакомая тема для всех читателей Кэмпбелла), а Элиот и его научно-фантастическая совесть, Траут, говорят: «Какая, к черту, разница, если это их вина — они все равно люди».
Так что прочитайте эту книгу, если вы больше никогда в этом году не собираетесь читать мейнстримные романы. Забудьте, если хотите, что причина в том, что это хорошая, очень хорошая книга. Прочитайте её ради чистого удовольствия увидеть, на что способен научно-фантастический стиль, когда он отходит от космической оперы; прочитайте её как опровержение Джона Кэмпбелла; прочитайте её, хотя бы ради речи Элиота на съезде любителей научной фантастики.
«Я вас, сукины сыны, люблю. Я теперь только вас и читаю. Вы единственные, кто говорит о действительно потрясающих переменах, происходящих вокруг, единственные, кто достаточно безумен, чтобы понимать, что жизнь — это космическое путешествие, и притом не короткое. Вы единственные, кто действительно заботится о будущем, кто действительно замечает, что с нами делают машины, что с нами делают войны, что с нами делают города, что с нами делают большие, простые идеи, что с нами делают огромные недоразумения, ошибки, несчастные случаи и катастрофы. Вы единственные, кто достаточно сумасшедший, чтобы мучительно размышлять о времени и расстоянии без ограничений, о тайнах, которые никогда не умрут, о том, что прямо сейчас мы определяем, станет ли космическое путешествие на следующие миллиард лет раем или адом».
«Элиот позже признал, что писатели-фантасты не умеют писать для кислых яблок, но заявил, что это не имеет значения. Он сказал, что они всё равно поэты, поскольку более чувствительны к важным переменам, чем любой, кто хорошо пишет. К чёрту этих талантливых пустословов, которые деликатно пишут об одном маленьком кусочке одной-единственной жизни, когда проблемы охватывают целые галактики, эоны и триллионы душ, которым ещё предстоит родиться».
Так говорит Элиот, так говорит Воннегут, так говорю я, и так говорим все мы.
============================================
 |
|
Лэнгдон Джонс "Мир беспроводной связи"
«Предвкушение грядущей космической эры» — таков подзаголовок книги Артура Кларка «Голоса с неба» (издательство Gollancz, 25 шиллингов), которая представляет собой не столько цельное произведение, сколько сборник эссе, некоторые из которых, кажется, были опубликованы в самых необычных местах.
Если 25 шиллингов кажутся вам слишком большой ценой за такую книгу, тогда лучше прочитайте аннотацию, которая пытается дать краткое изложение всей книги и вдобавок к ней краткую биографию Кларка, при этом заполняя передний клапан, быстро проходя через задний и частично свисая с задней обложки.
Читателю научной фантастики очень легко стать равнодушным к развитию космических технологий. Когда очередной «Атлас» тяжело поднимается в небо, часто трудно сдержать легкую усмешку; когда мы видим фотографии астронавтов, парящих в космосе, мы склонны жаловаться на качество пленки (в конце концов, пленка Боунстелл гораздо четче). Но многие статьи в этой книге, особенно посвященные тем разработкам, которые существенно изменят нашу жизнь, помогут восстановить это чувство восторга.
Здесь Кларк чувствует себя как рыба в воде. Читая его научно-популярные статьи, невольно ощущаешь, что Кларк делает то, для чего его создал Господь. Он пишет со знанием дела, уверенностью и юмором, используя свои описательные способности, чтобы создать захватывающую картину будущего. Когда моя лысина окончательно покроет всю голову, и я начну всё больше ощущать течение времени, тогда я сяду и перечитаю эти статьи, ибо только эти маленькие проблески грядущих событий могут заставить меня желать, чтобы время шло быстрее.
Только Кларк (за исключением, возможно, Азимова) мог писать о космических полетах и духе человека, не скатываясь в ужасную псевдопоэзию и пафос. Только Кларк мог представить нам такие идеи, как гигантская катапульта на Луне, способная спускать грузовые капсулы на поверхность Земли. Только Кларк мог упростить свои концепции так, чтобы они были понятны даже самым недалеким.
 |
|
Но я не отрицаю, что в книге есть недостатки, многие из которых можно было бы легко исправить. Во-первых, я не понимаю, почему в британской книге британского автора постоянно используется американское правописание, даже если статьи впервые появились в Америке; несколько минут работы красной ручкой значительно улучшили бы ситуацию.
Кроме того, книга страдает от крайне фрагментарного изложения материала. Многие идеи дублируются в разных главах, как, например, в этой главе из книги «Социальные последствия спутника связи»:
«Большинству из нас приходилось отвечать на международные телефонные звонки посреди ночи… То, что сегодня неудобно, через десять или двадцать лет станет совершенно невыносимым, поскольку наши коммуникационные сети расширятся и охватят весь мир. Можете ли вы представить себе ситуацию, если в вашем собственном городе треть ваших друзей и знакомых спит, когда вы хотите с ними связаться? И все же это очень похоже на то, что произойдет в мире дешевой и мгновенной связи, если мы не изменим уклад нашей жизни».
А вот цитата из книги «Мир спутников связи»: "Когда у нас появится настоящая глобальная связь, наш образ жизни адаптируется к ним, а не наоборот. Было бы неприятно жить в обществе, где в любой момент времени от трети до половины знакомых человека спят. Такая ситуация сложится во всем мире через четверть века, и обществу придется внести некоторые прокрустовы коррективы".
Один-два подобных случая были бы терпимы, но это происходит снова и снова. И что еще хуже, Кларк иногда меняет свое мнение от статьи к статье.
Например, на странице 136 он заявляет, что не стал бы делать никаких прогнозов относительно глобального языка для международного общения, хотя и склоняется к английскому; а затем на странице 143 он с лихвой сжигает свои корабли и заявляет, что языком «почти наверняка будет английский».
Кроме того, в некоторых статьях невозможно не заметить легкий оттенок эгоизма. Но спешу добавить, что это эгоизм, смягченный юмором, и он воспринимается как довольно привлекательная черта характера.
В одном из абзацев чувствуется немалая доля ворчливости:
«Я уже говорил о нашей эпохе как о невротической; больные шутки, упадок форм искусства, поток тревожных книг по самосовершенствованию, этизодилатированные трупы, позирующие для модных журналов — это лишь незначительные симптомы недуга, охватившего западный мир, где порой кажется, что мы достигли конца века на пятьдесят лет раньше календаря».
Ещё одно небольшое раздражение: к настоящему времени, я думаю, весь мир знает о том октябрьском номере журнала WIRE-LESS WORLD за 1945 год, где Кларк предсказал создание спутника связи. Я не виню его за то, что он немного расстроен из-за отсутствия дивидендов с этой идеи, но читать Кларка на эту тему так часто — это всё равно что быть вынужденным вступать в личную ссору… должно быть, в Кларке есть что-то такое, что даже это становится, в некотором смысле, слегка забавным и милым. В этой книге Кларк действительно разворачивается на полную катушку. Помимо нескольких незначительных упоминаний этой идеи, он пишет статью с подзаголовком «Как я потерял миллиард долларов в свободное время» и перепечатывает оригинальную статью полностью в качестве приложения. Но в моменты, когда я бываю не слишком благосклонен к этому, я иногда задумываюсь о том, что Кларк, должно быть, заработал значительную часть этого миллиарда долларов на статьях о том, как он его потерял.
Если не считать всех этих мелких придирок, «Голоса с неба» — это превосходная, поучительная и занимательная книга, и она определенно стоит ваших карманных денег на этой неделе.
В заключение отмечу одну из самых забавных опечаток, которые я видел за последнее время. Описывая письма, которые он получает от читателей, Кларк говорит следующее: «В большинстве случаев больше ничего не нужно. Запросы на автографы, графики, исправления ошибок (как правило, по вине моей секретарши или типографа)..." Я уверен, что не случайно в следующем слове пропущена буква! Кларк, очевидно, не усвоил, что последнее слово всегда за типографами, и что они, должно быть, очень злонамеренные люди! (За исключением, конечно, замечательного и блестящего типографа, который набирает этот текст.)
=====================
цитировать
свернуть ветку