Данная рубрика посвящена новостям зарубежного (пока англоязычного, но в перспективе — не только) книгоиздания.
Здесь можно найти обзоры недавно вышедших новинок, обзоры наиболее интересных журнальных и сетевых публикаций, ближайшие и дальние планы западных издательств (как мейджоров, так и смолл-прессов). Изредка — обложки, издательские пресс-релизы, и, возможно, переводные рецензии на наиболее ключевые, нашумевшие и ожидаемые новинки.
Статьи для рубрики пишутся на русском языке, при этом возможно (умеренное) цитирование на других языках, использование оригинальных названий, терминов.
Мне сложно быть объективным. С самого первого прочитанного рассказа (а был это феерический «Десятитысячный день») я считаю Изабель Ким выдающейся писательницей, одной из лучших среди поколения, пришедшего в фантастику после 2020 года. За «Десятитысячным днем» последовал скандальный пастиш (или все-таки пасквиль) на Ле Гуин «Почему бы просто не убить ребёнка в подвале Омеласа», пронзительный «Zeta-Epsilon», уморительный «Christopher Mills, Return to Sender» (последние два я мечтаю как-нибудь перевести). Где-то тут мое фанатское сердце дрогнуло, и я понял, что прочитаю все, что она напишет. А после того, как Ким своими рассказами собрала целую охапку премий, внимание к ее готовящемуся к публикации дебютному роману было нешуточным, а раздаваемые авансы — невероятно щедрыми. У меня же первые подробности о грядущей книге вызвали скорее чувство тревоги: оказалось, что роман «Sublimation» является расширенной версией дебютного и не слишком удачного рассказа «Возвращение домой – это просто другое название сублимации своего "Я"». Заявленные темы иммиграции и сохранения собственной идентичности были, конечно, весьма личными для писательницы и подавались с известной долей надрыва. Но я просто не представлял, как на этом материале сделать полноценный роман. Мои страхи оказались не беспочвенными.
О чем был рассказ, на фундаменте которого Ким решила строить роман? Мир, в котором живет главная героиня, очень похож на наш: та же география, те же люди, те же проблемы. За исключением того, что каждый, кто навсегда покидает родину, оставляет позади своего двойника — манифестацию собственной привязанности к корням и сожалений о том, как бы могла пойти жизнь, если бы он остался. Главная героиня, Роуз — молодая кореянка, которая в детстве переехала вместе с матерью в США, а ее двойник, Соён, осталась жить с двойником матери в Корее. Двадцать лет Роуз и Соён не виделись и не общались, но смерть деда и приглашение на похороны столкнет их вместе, столкнет ближе чем хотелось бы — ведь стоит двойникам коснуться друг друга, как они объединяются и снова становятся единым целым.
В книжном варианте эта незамысловатая история обросла мясцом — мало того, что Ким добавила вторую точку зрения (в рассказе все повествование велось с точки зрения Роуз), она также расширила многие сцены, добавила кучу сюжетных деталей (например, завещание деда или друга детства Роуз/Соён, который позднее сыграет значительную роль в сюжете), и внесла определенные изменения. Было интересно сравнивать две версии одной истории и гадать, почему изменились имена отдельных персонажей или гастрономические пристрастия героини, почему при той же фабуле, некоторые акценты расставлены иначе. Но чаще всего к удовлетворительному ответу я не приходил.
британское издание
Конечно, растянуть 15-страничный рассказик на 360-страничный роман не удалось. Сюжет рассказа заканчивается вместе с первой частью книги (примерно 70 страниц), а дальше история продолжается, показывая, что случилось, после того как Роуз и Соён снова стали единым целым. Оказалось, что идея соединиться была не очень удачной. У каждой — своя жизнь. У Соён жених в Корее, у Роуз — карьера в США и одно с другим не сочетается. Кстати, аннотация и некоторые обзоры романа, заявляющие, что Соён завидовала американской жизни Роуз и задумала завладеть её телом и жизнью нагло вводят в заблуждение — мотивы там были совершенно иные. Как хорошо, что двойник друга детства Роуз/Соён прямо сейчас работает в крупной американской корпорации, которая занимается исследованиями того, как разделять случайно соединившихся двойников. Роуз/Соён отправляется обратно в штаты и уговаривает записать ее на клинические испытания новой технологии, чтобы успеть разделиться, пока процесс не стал необратимым. Вот только исследования, которые ведет компания, куда более зловещи, чем кажется на первый взгляд, и роман превращается в корпоративный шпионский триллер с высокими ставками, а потребность героини разделиться вступает в конфликт с желанием вывести на чистую воду коварную корпорацию.
иллюстрация к рассказу «Возвращение домой – это просто другое название сублимации своего "Я"»
И вот триллер из романа получился совершенно негодным. Мало того, что эта линия вступает в противоречие с личной, почти интимной первой половиной романа, так она еще наивна донельзя. Сначала корпорация представляется практически всесильной, способной подслушать любой телефонный разговор и взломать любую почту, в конце герои бегают в секретную лабораторию как себе домой и выносят оттуда столько ценнейшего оборудования, сколько захотят — сторожевые псы корпорантов засыпают по первому требованию сюжета. Все, что касается доверия к происходящему, в романе убито напрочь. В рассказе Ким приняла правильное решение — вообще никак не объяснять появление двойников, и почти ничего не говорит о том, как это влияет на политику и социальные институты. Двойники хорошо работают как чистая метафора чувства вины, тоски по дому и разрыва между культурами — исключительно спекулятивное допущение, ни грана научности — а, следовательно, и углубляться незачем. Но в романе появилось больше свободного места, да и развитие сюжета потребовало куда большей проработки данного вопроса, вот Ким и решила дать необходимые, чаще всего многословные, нудные и не слишком убедительные объяснения. Да и начинать стоило не с того, как работает миграционное законодательство в новых условиях, а с того, что при слиянии или разделении двойников происходит с одеждой. Тут Ким предпочитает стыдливо молчать.
а разговоров-то было...
Не работает и стиль романа. Ким в принципе склонна к тому, чтобы перебарщивать с повествованием от второго лица, но тут 85% текста написано с местоимением «you» и это мучительно, а очень короткие главки с постоянными перебивками на инфодампы и метатекстуальные комментарии создают ощущение листания тик-токов. Вообще, использование метатекста — одна из визитных карточек Изабель Ким (см. как блестяще этот прием работает в рассказе «Десятитысячный день» — когда она сначала описывает правила создания рассказа, чтобы затем последовательно их нарушать). Здесь же чувство вкуса отказывает, и мать иной раз здорово наваливает кринжа. Например, когда героиня вручает своему другу флэшку с компроматом на корпорацию, следует перебивка как Ева протянула Адаму яблоко — я более неловкой и кондовой библейской метафоры в жизни своей не видел. Да, Ким упражняется в мифопоэтике, но делает это весьма предсказуемым образом. Кроме пары корейских легенд, разрабатывать она будет миф об Одиссее и изгнание Адама и Евы из рая (а о чем еще можно говорить, когда тема романа уход и возвращение). Библейский сюжет потенциально дает самую сильную метафору (когда Адам и Ева покинули рай, их двойники остались в нем навсегда), но она осталась практически не задействованной.
Есть и другие недостатки прозы Ким, которые проявляются только на длинной дистанции. У нее очень плохо получается выстраивать долгосрочные отношения между персонажами. Пол беды, что их диалоги зачастую искусственны и недостоверны, а попытки их объяснить свои чувства напоминают психологические тренинги, хуже, что решения, которые они принимают, зачастую спонтанны и никак не проистекают из развития их характеров (а иной раз и противоречат), что особенно критично в финале, когда каждый герой по нескольку раз успевает совершить психологическое сальто-мортале, раз за разом по воле и произволу автора меняя свои решения на прямо противоположные. Но подобные кульбиты куда больше подходят для циркового представления, и именно так они воспринимаются в развязке книги.
Ким уходит в отрыв
Отстраненная манера письма Ким в принципе не слишком подходит для выбранного в книге тона. Без ее черного юмора, без склонности к экспериментаторству и литературному хулиганству, которым пронизаны многие рассказы, он выхолащивается. Лишь изредка, например, когда персонажи в финале оказываются вместе в лаборатории и сливаются в мегазорд, проступают черты той самой Ким, которая влюбила меня в себя с первых рассказов. Но этого мало, слишком мало.
Я понимаю желание автора высказаться и рассказать о своем иммигрантском опыте. Понимаю желание сделать из данного высказывания дебютный роман, даже если продающую шпионскую линию пришлось пришить белыми нитками, будто сначала мы читаем одну книгу, потом совсем другую, — и концы не сходятся между собой. Да, на выходе текст получился очень личный. Личный, но во всех остальных отношениях беспомощный. И я надеюсь, после того как Ким, наконец, высказалась, в следующий раз она напишет что-нибудь толковое.
Половина моего списка осеннего чтения позади, и пока, у моему глубочайшему сожалению, Ким оказалась аутсайдером. Впрочем, следующий обзор будет на книгу не из этого списка. А там, глядишь и за «The Demon Star» засяду — еще один громкий дебют этого года.
облако тэгов
