Данная рубрика посвящена новостям зарубежного (пока англоязычного, но в перспективе — не только) книгоиздания.
Здесь можно найти обзоры недавно вышедших новинок, обзоры наиболее интересных журнальных и сетевых публикаций, ближайшие и дальние планы западных издательств (как мейджоров, так и смолл-прессов). Изредка — обложки, издательские пресс-релизы, и, возможно, переводные рецензии на наиболее ключевые, нашумевшие и ожидаемые новинки.
Статьи для рубрики пишутся на русском языке, при этом возможно (умеренное) цитирование на других языках, использование оригинальных названий, терминов.
Редко я пишу про сиквелы — мне кажется, дело это совсем не благодарное. Особенно если это продолжения циклов, которые так и не издавались на русском языке. Но в этот раз решил сделать исключение — благо поговорим мы об одном из самых популярных фэнтези-романов прошлого года: «The Strength of the Few» Джеймса Айлингтона. Дебютный тираж сиквела разлетелся за считанные дни, а Айлингтон из автора нишевой «Трилогии Ликаниуса» превратился в фигуру первой величины. Вот только что стало ценой такого успеха? Давайте обсудим.
«Иерархия» Джеймса Айлингтона — сознательное решение написать что-то более популярное после «Трилогии Ликаниуса», регулярно попадавшей в списки «самых недооцененных фэнтезийных циклов». И первый том, «Воля многих», меня в свое время знатно разочаровал. В первую очередь, потому что он являлся компиляцией тропов вообще всего существующего на рынке популярного янг-эдалта: от «Алого восстания» и «Бегущего в лабиринте», до «Голодных игр» и «Дивергента». На это я сильно досадовал в своем отзыве, озаглавленном «The Will of the Money»: явное упрощение — совсем не то, чего я ожидал от нового цикла автора. Но нельзя не признать, что его ставка сыграла, и «Иерархия» стала настоящим хитом — по количеству оценок на Goodreads второй роман цикла, «The Strength of the Few» (можно перевести как «Сила избранных») обогнал, например, «Дьяволов» Аберкромби, сделав Айлингтона одним из самых популярных авторов фэнтези современности. Так, например, Publishers Weekly отмечает, что стартовые продажи «The Strength of the Few» в тридцать раз превысили показатели первой книги — явный маркер взрывного роста читательского интереса.
С одной стороны, второй том понравился мне несколько больше первого (право слово, планка была задрана невысоко), тем не менее, в нем неприличное количество проблем, которые только усугубляются к финалу. Айлингтон пытается войти в одну реку дважды и провернуть тот же трюк, который уже идеально сработал в его прошлом цикле: во втором томе кардинально сменить правила игры и начать рассказывать совершенно другую историю, не ту, что раньше. «Воля многих» концентрировалась на одном персонаже (у которого больше имен, чем можно запомнить, и я его буду называть Висом для простоты) и истории его восхождения «из грязи в патриции» — с обучением в академии с жесткой иерархической системой, соревнованиями и итоговыми играми на выживание в лесу, политическими интригами, революционерами, не брезгующими никакими средствами — вы уже читали такие истории, если хоть немного интересуетесь современным фэнтези. Из оригинального, пожалуй, только мир, основанный на эстетике Римской империи и магическая система, старательно списанная с «Убийцы войн» Сандерсона — человек может уступить часть своей воли другому, наделяя его сначала сверхъестественной силой и выносливостью, а затем и более продвинутыми способностями, вроде телекинеза, позволяющего перемещать огромные каменные крепости по воздуху.
эстетика Резе на обложке первого тома
В конце «Воли многих» оказывается, что кроме мира псевдоримской Катенской республики (называемой Резе) существуют еще два параллельных мира, Обитиум — эдакий постапокалиптический древний Египет, и Люцеум, в котором живут раздробленные племена язычников-кельтов: друиды, замки посреди леса — вот это вот всё. И копии главного героя оказываются в каждом из этих миров, вынужденные адаптироваться и принимать непростые решения. Сиквелы Айлингтона имеют необычный темп: он стартует с места в карьер, вываливая на читателя килотонны новой информации, меняющей не только восприятие происходящего ранее, но и зачастую сам жанр рассказываемой истории. Вот и здесь — три сюжетные линии, исходящие из одной точки в финале прошлого тома расходятся все сильнее и каждая рассказывает собственную историю. Уже одно это вызывает ощущение возросших масштабов и перехода от штампованного янг-эдалта про мстителя в антиутопии к чему-то более серьёзному.
Линия Обитиума, которой уделяется меньше всего времени (хотя, судя по обложке, она должна быть основной) — парафраз «Пепла и стали» все того же Сандерсона. В центре окруженного ядовитой пустыней города стоит пирамида, в которой сидит местный Вседержитель, кошмарящий население с помощью летающих немёртвых миньонов-инквизиторов. И этого самого Вседержителя необходимо устранить — концовка также будет вполне себе по Сандерсону, думаю, кто читал, знает, о чем я говорю.
иллюстрация подарочного издания
Линия Резе по-прежнему основная — принятие Висом своей новой роли в Иерархии, а затем — гражданская война и передел власти между фракциями катенской пирамиды: Военными, Жрецами и Правителями. Очень быстро столкновения перетекают в хаотичную резню, когда уже непонятно, кто кого и за что режет.
Линия Люцеума, пожалуй, самая пустая: сначала Вис пытается жить новой жизнью в сельской глуши, но вскоре оказывается втянут в конфликт между друидами и местными корольками, жаждущими захапать себе как можно больше власти.
Из-за разделения сюжета на три параллельные ветки, темп событий неизбежно проседает. Для романа объемом почти в 40 авторских листов в «The Strength of the Few» на удивление мало действия — фактически все три линии сосредоточены вокруг одного-двух ключевых событий, вокруг подготовки к которым и строится повествование. Много места уделяется тому, что я не могу назвать иначе, чем заполнителем объема. Например, Вис, уже отучившись в школе воинов, в линии Люцеума поступает в еще одну школу для элитных воинов и снова тратит немало страниц на постижение приёмов друидского кунг-фу. Примерно треть линии Резе построена на торжественной церемонии принятия Виса в качестве полноправного члена Иерархии — и так далее. Все эти эпизоды можно было бы безболезненно сократить как раздувающие объем, но не несущие значимой сюжетной нагрузки. А главное — сюжетные линии совсем не равноценны по увлекательности, и Люцеум с минимальными ставками и весьма вялой динамикой проседает сильнее всего.
иллюстрация подарочного издания
Пожалуй, ключевой темой романа, да и всего цикла в целом можно назвать границы, которые человек строит для себя и которые клянется никогда не переступать — и связанные с этим моральные дилеммы. Насколько далеко может зайти хороший человек в стремлении к цели, чтобы не потерять себя? «Трилогия Ликаниуса» в целом также строилась на вариациях проблемы вагонетки — убить немногих, чтобы спасти всех, но в новом цикле автор давит педаль в пол и теперь план «хороших» сводится к тому, чтобы убить девять десятых, чтобы спасти хоть кого-нибудь. Из-за этого для читавших предыдущий цикл, понять к каким сюжетным твистам подводит Айлингтон будет куда проще, чем клонам Виса во всех трех мирах.
Но куда интереснее глобального замеса, который прояснится, судя по всему, только в начале третьего тома, личные выборы, которые совершает каждый клон главного героя. Начиная в одной точке, под влиянием обстоятельств, они все сильнее отдаляются друг от друга и принимают решения, немыслимые для двойников из альтернативных линий. Так и получается, что, несмотря на громкие декларации о линиях, через которые нельзя переступать, всегда находится место для сделки с совестью, была бы только цель, способная оправдать любые средства.
Ранее я уже предсказывал, что в финале мы увидим противостояние Висов из разных мировых линий, и судя по финалу второго тома такой исход становится очевидным. Вот только сам финал не задался. Как правило, романы принято заканчивать на клиффхэнгере — максимально эффектном, оставляющем в напряжении повороте сюжета. Вот и тут: убийство Вседержителя 2.0, применение некромантии 999 уровня и прочие заготовленные твисты, казалось бы, должны вызывать желание читать третий том немедленно. Но Айлингтон несколько перебарщивает с желанием начать третий том с порции инфодампов. Доходит до смешного: в последней главе линии Люцеума взятый в плен главный злодей говорит главному герою, мол, давай я раскрою тебе секреты жизни, вселенной и всего остального. А тот в ответ: «да мне чёт пока что не хочется, давай в следующей главе лучше». Выглядит это очень искусственно и натужно.
Не лучше дело обстоит и с созданием фэнтезийных миров. Резе так и остался самым прописанным и интересным, два других — эрзац-калька земной истории. Айлингтон совершенно не запаривался: когда потребовался незнакомый герою язык, на котором говорят псевдокельты в Люцеуме, вместо того, чтобы подобно всяким оксфордским профессорам придумывать собственный язык, он тупо вставляет фразочки на ирландском. Выглядит это, надо сказать, как дикая халтура. Не говоря уж о том, что миры удручающе монокультурны. Ну и если в последней псевдоегипетской империи этому хотя бы можно найти оправдание, то почему в Люцеуме, где никакого магического апокалипсиса не было, окромя псевдокельтов никого и нет, так и остается загадкой.
иллюстрация подарочного издания
Как ни крути, а в своей основе «The Strength of the Few» — роман вполне компетентный. Автор просто берет то, что пользуется популярностью и беззастенчиво его воспроизводит (цитируя один из положительных обзоров: оригинальную магическую систему, как у Сандерсона, интриги, загадки, непонятный мир, как у Сандерсона), выбрасывая все трудоемкое и не приносящее мгновенных дивидендов, вроде интересной трем с половиной гикам глубокой проработки выдуманных культур. Зачем, если можно лепить лубок из попсовых поверхностных современных представлений о древних культурах — и так нормально будет, пипл хавает — и это показатель. Все это полируется уже проверенными моральными дилеммами и отработанными твистами из прошлого цикла. На выходе получается коммерчески успешное и популярное фэнтезийное чтиво. Нормально. Особенно если читать для развлечения, не особо вдумываясь. И все равно на послевкусии остается чувство фальши. Контраст слишком очевиден: создается впечатление, что, работая над «Трилогией Ликаниуса», Айлингтон искренне погружался в теологию, природу времени и моральные парадоксы — в то, что его действительно волновало. В «Иерархии» же он выдаёт ровно тот набор приёмов, который необходим, чтобы читатель не заскучал и купил следующий том.
Продолжим знакомство с самыми громкими фантастическими новинками этого года. На очереди повесть (или короткий роман) Ши Лянь Хуанг «The Language of Liars», которая имеет все шансы взять премию Хьюго в 2027 году. А с учетом безрыбья этого года, я бы назвал её главным фаворитом.
Правда меня немного опередили. На повесть уже есть отличная рецензия от Нифонт, с которой я настоятельно рекомендую ознакомиться, и мне, по существу, практически нечего добавить, кроме как присоединиться к рекомендации и, постаравшись не слишком повторяться, немного подробнее обозреть тематику, мир и сюжет (спойлеры!) и поделиться теми мыслями, которые пришли ко мне после прочтения.
Итак, представьте: когда-то Пожиратели звезд правили галактикой. В её составе кого только не было: Понто, Анду, Гендамцы, Хордианцы, Байхьянцы, Джа-Минны, Зайаллайи — бессчётные имена, могучие, пусть часть из них ныне практически забыта. Они безраздельно контролировали меридиан — главный ресурс, на котором все держалось: межзвёздные перелёты, торговля, обмен знаниями. Именно от меридиана зависит благополучие бессчётного числа галактических цивилизаций, без него торговля прекратится, поставки ресурсов остановятся, планеты, зависящие от импорта, погибнут. Пожиратели звезд использовали эту власть, иногда как рычаг, иногда как дубину. И это копило ненависть.
Их свергли в ходе войны Распада, в результате которой Пожиратели звёзд были приведены на грань вымирания. Чтобы предотвратить дальнейшую катастрофу, последних Пожирателей звёзд поместили в «защищённую» контролируемую среду на горнодобывающих кораблях для добычи и «прозрачного и справедливого» распределения меридиана между всеми цивилизациями галактики.
Ну, то есть, победители просто захапали все себе, а бывших гегемонов превратили в рабов. Вот только Пожиратели звезд больше не размножаются уже многие века, и пусть они живут невообразимо долго, всему приходит конец (а значит, никакой больше добычи меридиана, смерть, смерть, кладбище и далее по тексту). Конечно, оставшихся Пожирателей звезд пытаются изучать, чтобы понять, что же с ними происходит. Один из лучших способов для этого — перенести сознание ученого в тело Пожирателя. Для этого нужно выучить язык Пожирателей звёзд настолько глубоко, чтобы сознание исследователя-лингвиста на миг совпало с чужим. И Ро, главному герою, представителю небольшой и далеко не самой могущественной расы Понто это удается. Он переносится в сознание громадного космического спрута и начинает своё исследование, еще не понимая, насколько глубока эта кроличья нора.
Да, да, да, и еще раз да! После километров разновсяческих набивших оскомину фэнтезийных ретеллингов перед нами наконец-то полноценная твердая научная фантастика. Без описания гаджетов и двигателей космических кораблей, с известной долей условности, но кто сказал, что лингвистика — не научная дисциплина? А она раскрывается на страницах повести ничуть не менее глубоко, чем, например, квантовая теория поля в «Лестнице Шильда» Игана. К тому же лингвистика здесь густо замешана на ксенофантастике — не разделить. Язык Пожирателей звёзд устроен так, что его нельзя выучить до конца: одно и то же слово (или жест) может означать и вопрос, и описание, и аргумент — и не всегда понятно, что именно имелось в виду. Усиливает разрыв и иная сенсорная система: отсутствие ауры (мы ее тоже не видим, а вот представителям Понто без неё немыслимо), вкуса, запаха, а так же зрение, которое видит разные цвета отдельными плитками и несколько чувств, которых нет ни у человека, ни у Понто.
Немало времени уделено лингвистическим изыскам: сравнениям непарных языковых систем, самые базовые понятия в которых не совпадают на элементарных уровнях и лишь частично пересекаются облаками возможных смыслов. Повесть ставит вопрос, в каких пределах возможно изучение иной культуры. Вот, например, у Понто нет слова для обозначения концепции лжи, а способность видеть эмоциональные ауры делает их неспособными к обману, а сам подобный акт бесполезным. Ну, по крайней мере, другие расы галактики считают именно так. Когда сами Понто об этом узнали — они хохотали до упаду (болезненный щелчок по носу «Посольскому городу» Мьевиля). Отсутствие слова обозначающего то, что принимают за «ложь» другие расы галактики, совершенно не обязательно означает отсутствие целой группы антонимичных «правде» понятий, слабо поддающихся переводу.
И подобным лексическим изыскам посвящен практически весь роман, что, на самом деле, прекрасно — лингвистическая фантастика ныне редкий зверь, а уж произведения в которых она находится в центре сюжета, а не является пришитым сбоку гиммиком — так и вовсе встречаются реже, чем ценный галактический меридиан, который добывают Пожиратели звёзд.
Разве что шокирующая развязка, на мой взгляд, предугадывается слишком легко, слишком уж прозрачно Ши Лянь Хуанг намекает на нее с самых первых глав.
(некритический спойлер, указывающий на намеки, расставленные по тексту)
скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)
При переносе в тело Пожирателя звезд сознание последнего полностью стирается и, естественно, даже если ученый очень долго и упорно изучал их язык и культуру, первое время он будет чувствовать себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Как удобно, что иногда у Пожирателей звезд случаются периоды спутанности, уникальный неврологический феномен, характеризующийся потерей памяти и изменениями личности, иногда экстремальными. Поэтому первым делом после переноса нужно притвориться, что именно такой «период спутанности» произошел и с тобой. Пожирателей звезд мало, а галактических цивилизаций, изучающих Пожирателей (и, заодно, желающих отправить своего засланного казачка, чтоб он чутка меридиана для своих откладывал), очень много. Ну неужели не понятно, чего это они все никак не размножаются? Автор же уже почти глаз сломала, подмигивая.
И здесь мы подходим к смысловому наполнению повести, критике того, как научные исследования могут стирать чужую культуру, не понимая её, не замечая, что за фасадом «изучения» может стоять поглощение и переиначивание на свой лад. Ро искренне считает, что прыжок в иное сознание — это священный навык Понто, дар эмпатии, способ понять другого. Он идёт на свою миссию с восторгом, с желанием изучать, с искренним восхищением перед Пожирателями звёзд. Он хочет понять их культуру, их язык, их поэзию. Он записывает отчёты, мечтая приумножить знания своей расы. И именно поэтому он опасен. Подобное изучение, идущее рука об руку с замещением — оказывается еще одной формой культурного насилия. А что происходит с культурой, которую бесцеремонно «понимают» чужие? Она исчезает, оставляя после себя размытый JPEG, едва совпадающий с тем, что было когда-то, лишь частично пересекающийся облаками возможных смыслов. Вот и Ро, вместе с другими «прыгунами», использует лексический инструментарий пожирателей, не понимая до конца его значения. Каждое поколение прыгунов передавало следующему искажённую версию — как в игре в «испорченный телефон», растянувшейся на века.
И к моменту, когда Ро прибывает на станцию добычи меридиана, «язык Пожирателей звёзд» — это уже не язык Пожирателей звёзд. Это язык, на котором говорят чужие, притворяясь, что говорят на языке Пожирателей звёзд, потому что так делали все их предшественники и потому что никто уже не помнит, что было на самом деле. Язык лжецов, да.
А Ро, увлеченный исследователь, пока еще не знающий ничего этого, отмечает языковой дрейф, замечает, что морфосинтаксис какой-то «неправильный», что предлоги стоят не в тех местах. Записывает это в отчёты как лингвистические курьёзы, идиосинкразии и намеренную двусмысленность, искренне при этом веря, что открывает тайны чужого языка. А на самом деле он наблюдает, как некогда великая культура разлагается у него на глазах, изучая давно сгнивший труп, воображая перед собой живое тело.
И, черт возьми, это красиво. Даже не соглашаясь с метафорой по существу, даже отмечая ее перегруженность и условность, невозможно не восхититься ее ужасающей красотой.
Но, уважаемая Ши Лянь Хуанг, в эту игру ведь можно играть вдвоем. И у любой метафоры есть два острия: второе с диалектической неизбежностью направлено на того, кто ее применяет.
Итак, представьте: когда-то классическая фантастика правила галактикой. В её составе кого только не было: Азимов, Кларк, Хайнлайн, Ефремов, Лем, Стругацкие — бессчётные имена, могучие, пусть часть из них ныне практически забыта. Она контролировала читательское внимание — главный ресурс, на котором все держалось: интерес издателей, полки книжных магазинов, школьные программы, университетские курсы. Она использовала эту власть, иногда как рычаг, иногда как дубину. И это копило ненависть. Кто-то устал от «старых белых мужиков», кто-то — от «застывшей формы», кто-то просто хотел чего-то нового. Откалывались новые течения, новые волны размывали границы жанра. Война Распада не была тихой, ведь ее участники боролись не чтобы убить друг друга, а чтобы отобрать. Присвоить, если угодно: полки, премии, место в культурном пространстве. Классическая фантастика же была приведена на грань вымирания. Конечно, меры были приняты: её поместили в «защищённую» среду — в библиотеки, в архивы, в списки «классики жанра». Она вроде бы доступна. Она вроде бы существует. Но она не размножается, не передаётся дальше, не читается новыми поколениями. Она вымирает.
Но нашлись те, кто решил воспользоваться ее плодами. Они выучили её язык — освоили допущения, тропы, приёмы, структуры. Они совершили прыжок — то есть написали новые книги «в традиции», «в духе», «в стиле». Они перенесли своё сознание, свое мировосприятие, свой образ мышления в тело классической фантастики и начали говорить от её имени. И каждый прыгун — из своей культуры, из своего домена, из своего маленького манямирка, хочет оставить свой след, передавая следующему поколению искажённую версию. Через несколько поколений «язык классической фантастики» перестаёт быть языком Азимова и Кларка. Он станет языком людей, которые притворяются, что говорят на языке Азимова и Кларка, потому что так делали все их предшественники и потому что никто уже не помнит, как было на самом деле — ведь старые книги никто не читает, читают то, что модно в этом сезоне, и если оно «не как в набивших оскомину фэнтезийных ретеллингах», то это уже почти НФ. Размытый JPEG, едва совпадающий с тем, что было когда-то, лишь частично пересекающийся облаками возможных смыслов.
Вряд ли прогрессивные прыгуны в тело классической фантастики отдают отчет в том, какое зло они совершают. Нет, они называют это продолжением, развитием, переосмыслением. И именно этим они опасны. На деле они просто заняли тело, которое им не принадлежит и используют лексический инструментарий классики, не понимая до конца его значения, потому что носителей, которые могли бы объяснить, больше нет, а тех немногих, кто остался, никто не слушает. И даже если они питают добрые намерения, или отчаянно пытаются убедить себя в этом, их язык — это язык лжецов.
Такая вот метафора. Признать её абсурдность — означает признать абсурдность и той, которую использует г-жа Ши Лянь Хуанг, разве что у нее от Пожирателей зависит наличие ресурса, без которого галактика рухнет, а фантастика человечеству такого ресурса вроде бы не поставляет (ну хочется верить в это, иначе нам правда хана). Но вот если в ней видится зерно истины (а многие любители классической фантастики наверняка посчитают именно так), тогда и в воззрениях критиков апроприации и культурного насилия тоже есть смысл, от которого не получится отмахнуться так просто.
Приветствую в очередном обзоре новинок англоязычных фантастов. В августе было несколько громких новинок, но в целом месяц достаточно проходной. Извиняюсь за довольно короткие превью к книгам: немного приболел, что ударило по способности придумывать описания. Но откладывать выпуск рубрики больше нельзя.
1. Адриан Чайковски «Preaching to the Choir». Новая повесть Адриана Чайковски, относящаяся к его масштабному циклу «Terrible Worlds» — самостоятельные истории, отличающиеся необычными и мрачными мирами. Из общего только тематическая направленность.
Аннотация: Она знала, что ее бойфренд Росс Эндербоу был богат. И это состояние передалось по наследству. Она знала, что он был отпрыском какого-то эксцентричного британского рода, который появился раньше, чем все Соединенные Штаты. Она знала, что он не очень-то ладил со своей семьей и что он бежал в Америку, чтобы учиться там, вдали от их влияния. Росса пригласили в Эндерби, семейный особняк, построенный много веков назад как монастырь, на эксклюзивное, таинственное семейное собрание, которое происходит только раз в поколение. Супруги и партнеры не приглашены, но Росс все равно попросил Елену прийти для моральной поддержки. Но в разваливающимся старом поместье таятся тайны, а в неухоженных лесах на территории поместья таятся ужасы. И Елена постепенно начинает понимать, что “унаследованное состояние” значит гораздо больше, чем она когда-либо могла себе представить…
2. Джонатан Мэйберри «Bewilderness». Смесь научной фантастики, триллера и хоррора. Мы открыли портал в другой мир. Теперь думаем, как его закрыть.
Аннотация: У доктора Эбби Корман есть смелая идея: открыть стабильный портал между нашим миром и необитаемой параллельной Землёй. Новый мир, где можно добывать ресурсы, чтобы покончить с бедностью, выращивать достаточно еды, чтобы победить голод, и дать населению расти, чтобы избавиться от перенаселённости. Что может быть благороднее для блестящей молодой учёной? Но благими намерениями вымощена дорога в ад… Портал находится в защищённой лаборатории в огромном офисном здании в Нью-Йорке. Ультрасовременное, полностью изолированное, неприступное для промышленных шпионов и иностранных агентов. А когда здание переходит в режим блокировки для тестового запуска Портала, оно становится самым большим и неприступным хранилищем в мире. Однако запертые двери умеют не только не впускать плохое. Они могут и запереть плохое внутри. Портал полностью выходит из-под контроля, отправляя бесконечные Земли на курс столкновения с нашей. Теперь наша реальность раскалывается, позволяя существам из далёкого прошлого Земли и монстрам из параллельных миров проникать сюда, превращая Нью-Йорк в адский пейзаж. Эбби Корман не открывала Портал, но она единственная, кто знает, как его закрыть. Однако в наш мир уже вступили инопланетная Охотница и её стая смертоносных адских кошек, и они не остановятся ни перед чем, чтобы убить Эбби. Потому что во вселенной параллельных миров спасительница одной Земли может оказаться величайшей преступницей, какую только знали другие Земли.
3. Ричард Суон «The Infinite State». Начало нового цикла от автора «Империи Волка», на сей раз в жанре космической оперы и про установление демократии в отдельно взятой галактике.
Аннотация: КТО ДАЕТ ВАМ ЖИЗНЬ?
ОТЕЦ ВЕЧНЫЙ. Муж Кэтрин Фуллер мертв. Будучи уважаемым членом Pater Aeternus — правящей партии фашистской империи Декурионов, охватывающей всю галактику, — он оставил после себя неизмеримое состояние. И Кэтрин унаследует это. КТО ДАСТ ВАМ ЦЕЛЬ?
ОТЕЦ ВЕЧНЫЙ. Жизнь при правлении Pater Aeternus жестко структурирована, за ней следят и контролируют — каждый новый день нужно терпеть, а не проживать. Но с новообретенным состоянием Кэтрин ей предоставляется редкая и опасная возможность: приобрести девственный мир и создать лучшее, более справедливое общество. КТО ДАРИТ ТЕБЕ РАДОСТЬ?
ОТЕЦ ВЕЧНЫЙ. Но Империя не может позволить своей своенравной дочери добиться успеха. И поскольку Кэтрин работает в тайне, вербуя союзников, которым она даже не уверена, что может доверять, она узнает, как далеко готов зайти Pater Aeternus, чтобы остановить ее. Потому что Кэтрин собирается создать то, чего никто не видел много лет. Демократию.
американское издание, первый томамериканское издание, второй том
4. Джеймс Патрик Келли «The Book of Bots». Сборник рассказов известного американского фантаста. На русском языке также анонсирован его сборник, но более ранний.
Издательство: Bonney Lake (WA): Fairwood Press, 2026 год, мягкая обложка, 302 стр. ISBN: 978-1-958880-41-8
Аннотация: Обладатель премий «Хьюго» и «Небьюла» писатель Джеймс Патрик Келли последние тридцать лет размышляет о роботах. В двенадцати рассказах «Книги ботов» они предстают в разных обличьях. Одни выглядят как люди или воплощены в космических кораблях. Один — это дом, другой — автомобиль. Некоторые существуют лишь в киберпространстве. Двое — гости из будущего. Они — хранители и возлюбленные, исследователи и финансовые советники. Все они созданы, чтобы служить, но у каждого есть и личные мотивы, проистекающие из обостренного чувства собственной идентичности. Поклонники давней колонки Келли в журнале «Asimov’s Science Fiction Magazine» также захотят прочитать две новые статьи, включенные в этот сборник. «The Comedy of Science» — это ироничный экскурс в историю роботов в научной фантастике, а «Robots on Parade 2026» представляет собой откровенную оценку современного состояния робототехники и искусственного интеллекта.
5. Брайан Эвенсон «Glitch». Смесь научной фантастики и хоррора о цифровых доппельгангерах.
Аннотация: Научно-фантастическая повесть об идентичности, сознании, памяти и ужасе пережить самого себя. «ГЛИТЧ» исследует, что происходит, когда бессмертие становится тюрьмой, а собственный разум — злейшим врагом.
6. Кэролин Айвз Гилмен «Testament of Leaves». Детективная фантастическая повесть, относящаяся к циклу «Двадцать планет», многие произведения которого были переведены на русский язык.
Издательство: Bonney Lake (WA): Fairwood Press, 2026 год, Формат: другой, мягкая обложка, 120 стр. ISBN: 1958880302, 978-1958880302
Аннотация: В уединённых зарослях далёкой планеты найден мёртвым лингвист. Расследователь Шамиш Кулкарни должен выяснить, почему. Но никто не хочет говорить: ни старатели, ищущие минеральные богатства, ни археологи, пытающиеся восстановить руины древнего города, ни местная учительница, ни уж тем более коренной народ, чей язык исследовала погибшая. Лишь два существа готовы помочь Шамишу раскрыть убийство: цифровая копия самой жертвы и любознательный осьминог, который с ней подружился. Три мозга лучше, чем один, даже если один из них — бот, а второй — беспозвоночное, потому что загадок здесь больше, чем одна. Сам ландшафт этой планеты скрывает слои многовековых тайн — тайн, которые местные жители должны оберегать любой ценой. Работа Шамиша — докопаться до правды. На планете, где правду нельзя произносить вслух.
7. Д. Дж. Моллиз «The Peace Child». Собирающий вполне положительные отзывы роман про инопланетное вторжение.
Аннотация: Земля уже пять лет как в полной заднице — с тех самых пор, как явились пришельцы, перебили половину населения, а остальных согнали в загоны, как скот. Мастер-сержант Сол Уинтерс возглавляет разношёрстную команду сопротивления, которая едва держится на плаву, когда на его заднем дворе терпит крушение инопланетный корабль с принцессой империи и её угрюмым телохранителем на борту. Она утверждает, что прибыла заключить мир. Сол почти уверен, что она лжёт, — но если нет, она может оказаться единственным шансом человечества на выживание. Вот только все остальные хотят её смерти. Люди-предатели, враждующие инопланетные фракции, старые друзья, которым следовало бы оставаться мёртвыми, — внезапно все ополчились против Сола, его команды и их не слишком довольных высокопоставленных гостей. Предательства множатся, битвы становятся кровавее, и Сол всё чаще задаётся вопросом, как он умудрился подписаться на няньку для самой опасной девчонки в галактике. Полная перестрелок, предательств и рассказчика, который то и дело ломает четвёртую стену, чтобы ввернуть пару неуместных шуток, эта история последней битвы человечества… рассказана с ухмылкой, крепким словцом и кучей взрывов.
8. Катарина Керр «Zyon». Прямое продолжение романа «Haze» — космическая опера с элементами нуара и киберпанка.
Издательство: Maryland: CAEZIK SF & Fantasy, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 280 стр. ISBN: 1-647-10164-6, 978-1-647-10164-0
Аннотация: Более ста лет назад жители планеты Зайон изгнали группу религиозных фанатиков, сеявших смуту, на соседнюю планету Нинва. Изгнанники и их потомки никогда не переставали вынашивать планы мести. После жестокого вторжения им наконец выпадает шанс осуществить кровавое возмездие — Зайон падает под натиском фанатиков. Спастись с Зайона удаётся лишь одному человеку. Андра Годлав отправляется на планету Торн, чтобы умолять Совет Периферии и их боевую группу о помощи. Но даже если Торн откликнется, успеет ли флот добраться до Зайона вовремя, чтобы что-то изменить, — ведь Зайон отрезан от Периферии с тех пор, как был уничтожен его единственный транспортный шунт? Дэну Бреннану поручено отыскать новый, более быстрый маршрут для флота. Но даже если ему это удастся, сам Торн раздирают многочисленные проблемы, включая новую угрозу со стороны террористической группировки «Кровавые мстители», которую считали уничтоженной.
9. Сара Ланган «Bloody 13». Интересное дело. Еще несколько лет назад тех, кто не носит маски, неиронично сравнивали с фашистами. А тут у нас антиутопия, в которых фашисты заставляют женщин носить маски. Как быстро все меняется, ну и ну.
Аннотация: В Нью-Йорке недалёкого будущего, всё ещё хранящем шрамы Y-чумы, страх стал модой, законом и религией. Погибли двадцать миллионов. Вирус пощадил женщин, но каждый заражённый мужчина умер. Теперь общество цепляется за контроль во имя безопасности. За девушками следят. Девочек регулируют. А с момента, когда им исполняется тринадцать, они обязаны прятать лица за масками, хотя наука давно доказала, что они не представляют никакой угрозы. Большинство подчиняется. Некоторые даже празднуют это. Но когда три девушки начинают задавать вопросы, они обнаруживают, насколько опасно сопротивляться.
Фэнтези
10. Гарет Ханрахан «The Dungeon Book: (As told by Cornelius the skull)». Как не трудно догадаться из названия, вариация на тему «Книги джунглей», но в фэнтезийном подземелье.
Издательство: New York: Orbit, 2026 год, мягкая обложка, 368 стр. ISBN: 0-356-52816-2, 978-0-356-52816-8
Аннотация: Бейт не помнит, что было до подземелья. До того, как дракон похитил её из колыбели. Она не знает, как её звали до того, как её отдали чудовищным обитателям подземелья под башней колдуна. К счастью для Бейт, они решили её не есть. Так она и выросла во тьме: гоблины стали её приёмной семьёй, мстительный минотавр — защитником, разумный череп — наставником, а верный сгусток коридорной слизи — основным источником питания.
Но лабиринты подземелья с его призрачными залами, погребенными храмами и забытой магией притягивают охотников за сокровищами, как мотыльков — пламя. И когда внешний мир начинает вторгаться в подземелье, Бейт узнаёт, что значит быть чудовищем, и ей предстоит решить, где её место.
11. Роберт Джексон Беннетт «A Trade of Blood». Продолжение одного из самых популярных циклов последних лет — детективное фэнтези в биопанковом мире.
Аннотация: В кантоне Сапирдад две самые могущественные семьи Империи вот-вот вступят в войну друг с другом. Сотни их вассалов собрались с обнажёнными мечами. Если прольётся кровь, вся империя может погрузиться в голод и хаос.
Чтобы разрядить обстановку, кто-то должен сделать невозможное: доказать, что старший сын одной из семей не виновен в ужасном и непростительном убийстве, несмотря на неопровержимые улики против него.
Именно с этой задачей сталкивается великий сыщик Ана Долабра со своим помощником Дином. Они мчатся на место преступления, не теряя времени и не теряя достоинства.
Как и всегда, невозможное не становится препятствием для сочетания ума Аны и острого глаза Дина. Спустя всего несколько часов после того, как они въехали в пыльный городок, Ана начинает видеть общую картину преступления. Кто-то плетёт паутину смерти у всех на виду, и в его распоряжении древняя магическая технология.
Но даже сверхъестественная проницательность Аны оказывается бесполезной, когда каждый новый подозреваемый, которого она находит, оказывается мёртвым, а каждое новое убийство рассчитано на то, чтобы довести напряжённость между двумя враждующими кланами до предела. Пока Дин преследует их противника по диким просторам кантона, обширным пастбищам и зловонным скотобойням, он обнаруживает, что его преданность делу готова поколебаться.
Издательство: New York: Orbit, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 512 стр. ISBN: 0-356-52288-1, 978-0-356-52288-3
Аннотация: Тера Блэкспир когда-то была защитницей Королев-Сестёр. Теперь она сама королева, а Эльвина — её дева копья, владеет оружием, выкованным богами. Но пока вероломная Сестра Лор плетёт интриги в тени, Аскарлия никогда не будет в безопасности. Фельнир завоевал собственную корону и создал королевство остриём своего божественного клинка. Однако его сны тревожат видения брата, которого он давно считал мёртвым. Брата, которому нужна помощь и ради спасения которого Фельнир готов отдать всё — даже с таким трудом добытую корону. Многочисленные победы Рулина сделали его героем для морвеков, верящих, что он — предсказанный спаситель, которому суждено свергнуть их врагов-нильварианцев. Но теперь он оказывается пленником Вортигерна, короля Нильвара, у которого есть собственные тайны и замыслы. Тайны, способные разрушить мир.
13. Ханна Николь Мерер «Adversary to the Villain». Четвертый роман сверпопулярного ромэнтези-цикла: первые три вышли на русском, четвертый уже анонсирован.
Издательство: Fort Collins (CO): Entangled Publishing, 2026 год, мягкая обложка, 352 стр. ISBN: 1-68281-672-9, 978-1-68281-672-1
Аннотация: Эви всегда старалась быть полезной, верной и не слишком сильно замешанной в государственной измене. Но когда опасное пророчество угрожает самой магии Реннедона — не говоря уже о гонке за необходимыми артефактами, которые нужно заполучить раньше короля Бенедикта, — всё начинает ощущаться… меньше как карьерный путь и больше как серьёзная проблема. Пророчество упорно указывает в сторону Эви. Магия Злодея снова и снова выбирает её. И, честно говоря, если тебя всё равно обвинят в злодействе, почему бы его не совершить? К сожалению, чем сильнее Эви погружается в свою так называемую «эпоху злодейки», тем больше её начальник начинает вести себя как герой совершенно другой истории. Тристан подбирается всё ближе — ближе, чем разумно, чем допустимо, чем хоть сколько-нибудь профессионально, — и смотрит на неё так, будто она уже выбрала сторону. Его сторону. И это чертовски некстати, потому что если Эви не сумеет спасти магию королевства, она рискует сама стать его величайшей угрозой.
14. Бреннан Мортон «The Rat Catcher». Цикл темного фэнтези в духе «Черного отряда», который активно продвигает на сайте активист англоязычного самиздата Faul Paul.
Издательство: North Charleston: Independently Published, 2026 год, мягкая обложка, 474 стр. ISBN: 979-8189402333
Аннотация: Каждая легенда строится на забытых жизнях. Сирота замахивается топором в тени чудовищ.
Юный страж узнаёт, что справедливость редко бывает простой.
Наёмники шагают навстречу опасностям, с которыми не столкнулся бы ни один здравомыслящий человек. По королевствам тихо движутся фигуры на доске. Пока правители плетут интриги, а армии собираются, обычные люди обнаруживают, что смелость — это не отсутствие страха, а упрямый отказ сдаваться. Одни битвы будут выиграны.
Другие оставят шрамы, которые никогда по-настоящему не заживут. И прежде чем всё будет сказано и сделано, Отряд поймёт: даже самая малая искра способна изменить ход целого мира.
15. Терри Брукс, Делайла Доусон «Brona». Продолжение бесконечных «Летописей Шаннары» — Брукс сказал, что все дальнейшие романы будут в соавторстве, самому ему писать их уже тяжело.
Издательство: New York: Del Rey, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 368 стр. ISBN: 0-5931-2983-0, 978-0-5931-2983-8
Аннотация: Прошли годы с тех пор, как Галафил Джосс и его спутница жизни Нирианна основали Паранор, чтобы принести гармонию в Четыре Земли. Теперь их двое сыновей становятся мужчинами в стране мира и изобилия. Правда старший, Абронья, находит эту страну довольно скучной. В шестнадцать лет он жаждет способа проявить себя — шанса доказать, что он ничуть не уступает своему знаменитому отцу. Но когда долгожданное приключение наконец возникает, оно приходит в обличье древнего зла: темного колдуна, которого отец некогда победил, но не уничтожил. И который теперь вернулся — сильнее и опаснее, чем когда-либо. Галафил всегда страшился этого зловещего возвращения — и не только из-за того, что оно сулит всему миру. Абронья был зачат, когда Нирианна находилась во власти темного колдуна, и Галафил всегда боялся, что искра зла живет в его любимом ребенке. Сам Абронья твердо уверен, что никогда не поддастся злу. Он всецело предан отцовскому видению мира и полон решимости снискать себе имя, наконец уничтожив чудовище, которое угрожает его семье. Но связываться с темной магией — дело нешуточное, особенно для юноши, еще не испытанного жизнью. И последствия этого противостояния могут отзываться на протяжении столетий...
Издательство: Random House Worlds, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 368 стр. ISBN: 979-8217090716
Аннотация: Винус Соламнус писал: «Магическая практика скрытна, по природе своей лжива и бесчестна. Тем, кто ею занимается, запрещён вход в рыцарство, и никак не должно им быть с рыцарством связанным». Мальчик, наделённый редким даром к волшебству, родился в Соламнии — стране, где магов презирали и остерегались. Отец пытался выбить из него магию побоями. Рыцари грозили ему заточением и изгнанием. Он вынес трагедии и сердечную боль. И всё же упорствовал в своём магическом искусстве — ради самого искусства. Один друг оставался с ним рядом, когда прочие его гнали, — юноша, учившийся на рыцаря. Никто не мог понять эту невероятную дружбу. Рыцарем был Хума. Мальчик принял имя Магиус. И однажды эти двое войдут в историю Соламнии, сражаясь плечом к плечу и одолев Королеву Тьмы. Но это будущее пока далеко, далеко вниз по течению Реки Времени. А сейчас — это история невероятной дружбы, которой однажды суждено будет изменить мир.
17. Александра Бракен «Immortal Rose». Роман от писательницы, чаще работающей на подростковую аудиторию, связывающий фэнтези и опасное дело создания магических духов. И некромантия тут ни при чём.
Издательство: New York: Avon Books, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 496 стр. ISBN: 0-06-344164-0, 978-0-06-344164-4
Аннотация: Виола Локвуд — незаконная наследница Роузборнов, семьи, владеющей древним даром создавать духи, наделённые магией, способной управлять разумом, телом и эмоциями. Когда дерзкое покушение оставляет королевство уязвимым перед переворотом, Виола неохотно заключает сделку с королевским шпионмейстером Хью Тронтоном. В обмен на создание «Бессмертной розы» — единственных духов, способных спасти жизнь короля, — она сможет вернуть наследие, которое по праву должно было принадлежать ей. Пока Хью и Виола спешат отыскать ингредиенты для духов, ни один из них не может отрицать обжигающее притяжение, вспыхивающее между ними. Но в тёмном подбрюшье королевства таится страшная правда, и даже самые сильные духи не способны замаскировать запах зла, скрывающегося в тени.
18. Шон Карпентер «The Silver Hand». Продолжение цикла пиратского фэнтези — жанра слишком редкого, чтобы игнорировать.
Издательство: New York: Saga Press, 2026 год, мягкая обложка, 432 стр. ISBN: 1-6680-3375-5, 978-1-6680-3375-3
Аннотация: Капитан Ру Нат плывет навстречу тому, что, как он надеется, не является его неминуемой гибелью. Когда он ведет "Искупление" в порт, люди приветствуют его и его команду как героя. Однако его ждет военный трибунал, который может оставить его на берегу на долгие годы или, что еще хуже, навсегда лишить военно-морского звания.
Но магистр Энид д'Анкревиль сделает все, что в ее силах, чтобы этого не произошло. После того, как она сбежала от теократической революции и отказалась от своей мечты сражаться с армейскими крысами, она не слишком стремится отказываться от своей новой должности правой руки и чародея капитана Ната. Пока Энид пытается помочь своему капитану, Ру должен решить, принять ли на себя удар, нанесенный ему врагами, или еще раз доказать, что они не правы. Даже если для этого придется командовать кораблем, капитаны которого всегда плохо кончали.
19. Карисса Бродбент «The Lion & the Deathless Dark». И еще одно весьма популярное романтическое фэнтези. Масштабный цикл, романы из которого регулярно выходят на русском языке.
Издательство: New York: Bramble, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 480 стр. ISBN: 1-250-36784-0, 978-1-250-36784-6
Аннотация: Под вечной ночью мир опустошён десятилетней войной между людьми и вампирами. Кирена перебивается охотой за головами, владея благословенным мечом богини справедливости. Но после сокрушительной потери она совершает преступление, делающее её мишенью и для смертных, и для богов, — и всё же отчаянно жаждет мести. Её единственный шанс выжить — и отомстить — заключить сделку с врагом: сладкоречивым вампирским принцем Септимусом, который предлагает ей последнюю работу — убить самих богов. Вместе Кирене и Септимусу предстоит охотиться на высшие цели, лавируя в паутине пророчеств и проклятий. Септимус расчётлив и загадочен, скрывая тайны, достаточно кровожадные, чтобы поглотить их обоих. Но опаснее всего то, что Кирена находит в нём неожиданное родство душ. Их растущее влечение смертельно опасно в мире, где единственная валюта — кровь. И Кирена не остановится ни перед чем ради своей конечной цели: убить богиню вампиров, даже если ради мести придётся пожертвовать любовью.
Издательство: New York: Del Rey, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 560 стр. ISBN: 979-8217091812
Аннотация: Морнинг Мейн знает, что однажды на него ляжет бремя управления огромной империей богатства и власти его семьи. Но безалаберный Морнинг всегда с трудом принимал это наследие жестокости, господства и эксплуатации... и нечто ещё более тёмное. Потому что Мейны — не обычная семья. В нашем мире скрываются исчадия — полулюди-полудемоны, наделённые тёмной магией, рождающейся из покупки человеческих душ, — и Мейны являются одним из старейших и влиятельнейших таких семейств. Но когда отец Морнинга, грозный и ужасающий Хадриан Мейн, требует, чтобы Морнинг вернулся в лоно семьи, тот должен решить: принять ли своё наследие и взять на себя отведённую ему роль или же выковать собственную судьбу, а вместе с ней — изменить ход мировой истории. Ведь на пути домой он встретит Кей — продавщицу человеческих душ — и Квинн, художницу, которая, возможно, хранит тёмную правду о судьбе исчадий. Поодиночке каждый из них боролся с тьмой своей природы... но вместе они, быть может, сумеют найти путь прочь из теней.
Издательство: London: Tor Books, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 368 стр. ISBN: 1-0350-3962-1, 978-1-0350-3962-3
Аннотация: Летние ветры приносят смерть в Лос-Анджелес: в городе находят убитых девушек. Но несмотря на предупреждения о лесных пожарах и растущее число жертв, мысли Ани Моррис заняты другим. Её голливудский прорыв сорвался — и после этой неудачи она готова рискнуть всем. Появляется актёр Уильям де Витт, стареющая икона, предлагающий загадочную сделку: если Аня проведёт время с его сыном Джудом, человеком, изолированным из-за таинственных проблем со здоровьем, Уильям откроет ей доступ в высшие круги Голливуда. Однако в поместье де Виттов воздух тяжёл от старой крови и невысказанных тайн. Поддавшись тёмному магнетизму Джуда, Аня задаётся вопросом: проклят ли дом или Джуд отмечен оккультными силами? Как далеко готовы зайти элиты, чтобы сохранить свою славу? И пока город сгорает в огне, сможет ли Аня тоже продать душу ради исполнения мечты?
22. Теа Обрехт «Sunrise». Магический реализм о связи поколений в затерянном в американской глубинке пасторальном городке.
Издательство: New York: Random House, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 336 стр. ISBN: 1-9848-5553-0, 978-1-9848-5553-4
Аннотация: В 2024 году небольшой самолёт Нины падает в озеро в горах Вайоминга. Заблудившаяся, замерзающая и совершенно одна, она натыкается на Санрайз — заброшенный фронтирный городок, который, как ни странно, отлично сохранился. В 2003 году Колл, золотой мальчик Санрайза, вот-вот начнёт репетиции ежегодной городской исторической реконструкции, когда его связывают со скандальным происшествием в местном баре. Когда к нему обращается писатель с вопросами об одной из самых почитаемых фигур Санрайза, Колл вынужден пересмотреть всё, что, как ему казалось, он знал о городе — и о себе самом. В 1902 году основатель города, стрелок и герой приключенческих романов Антон Варгас возвращается в Санрайз и помогает в поисках пропавшего мальчика. Но кто такой Варгас на самом деле? Что ему известно об исчезновении мальчика? И почему он вернулся спустя столько лет? Эти трое — незнакомцы, разделённые временем. Но у Санрайза есть тайны, которые лежат в ожидании, как порох: тихие, пока не встретят искру.
23. Дженнифер Макмахон «Stay Buried». Новый роман от популярной писательницы, работающий в жанрах триллера и хоррора, которая наиболее известна книгой «Люди зимы».
Издательство: New York: Gallery Books, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 400 стр. ISBN: 1-668-06945-8, 978-1-668-06945-5
Аннотация: 1919 год: Фрэнки О’Масси всегда была белой вороной в изолированном Бунс-Ферри, штат Вермонт. Её дядя, доктор Томас Эндикотт, обучает её медицинской науке, к которой местные жители относятся с подозрением. Когда город поражает загадочная болезнь и община начинает подозревать сверхъестественные силы, они вдвоём отчаянно ищут логическое объяснение. Нулевым пациентом, похоже, оказывается городской живодёр — затворник, собирающий мёртвых и умирающих сельскохозяйственных животных, чтобы использовать их части. 2016 год: Брат и сестра, Эшли и Малкольм, два года назад потеряли мать. Когда умирает их бабушка, они наследуют недвижимость в Бунс-Ферри — месте, о котором они слышали, но о котором бабушка всегда отказывалась говорить, — и отправляются в путешествие к родовому дому. Идиллический городок полон осенних декораций, живописных ферм и провинциального очарования. Но некоторые местные жители не слишком приветливы — и у них есть тревожные традиции, например, четырежды в год оставлять подношения мстительному духу.
Подростковая литература и янг-эдалт
24. Фрэнсис Хардинг «Traitors' Nest». Новый фэнтези-роман от одной из самых известных британских писательниц для подростковой аудитории.
Издательство: First Ink, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 432 стр. ISBN: 1-529-09064-4, 978-1-529-09064-2
Аннотация: Далеко над долинами и деревнями Королевства Талейтал идет Великая Игра. Игроки передвигают замки по стране, словно шахматные фигуры — а простые деревенские жители становятся всего лишь пешками, подчиненными прихотям их тактики. Когда мирную деревню шестнадцатилетнего Берра нарушает появление зловещего нового замка, он решает, что с него хватит. Но то, что начинается как дерзкая попытка переворота, быстро набирает обороты — а затем замок внезапно переносится в отдаленный уголок королевства, где ходят слухи о таинственной древней деве, повелевающей волшебными сороками. Здесь ставки выше самых высоких башен, и каждый ход имеет значение. Берру предстоит действовать сообща с сестрами и друзьями, чтобы разгадать тайны Девы-Сороки и происхождение Великой Игры, прежде чем он сам станет очередной жертвой смертельного состязания Игроков.
американское издание
25. Роберт Хейс «Blight Wardens». Продолжение большого фантастического цикла от автора «Ереси внутри». Кстати, Хейса активно готовятся издавать на русском, в планах и «Ересь» и цикл восточного боевого фэнтези «The Mortal Techniques».
Издательство: North Charleston: Independently Published, 2026 год, мягкая обложка, 390 стр. ISBN: 1-9154402-7-0, 978-1-9154402-7-3
Аннотация: Пока Иро и Эмиль сходятся в битве посреди разрушенной городской палаты, могущественные силы грозят разорвать оба флота на части. Война между Флотом Родины и налётчиками достигает кульминации, таинственные приказы Императора приводятся в исполнение, и ничто уже не будет прежним. Чёрные Плащи разгромлены, а Порча распространяется беспрепятственно. И что ещё хуже — безжалостный разум в сердце титана начинает пробуждаться. Успеет ли Четвёртый отряд Флота Родины воссоединиться, чтобы спасти флот? И сколь многим они готовы пожертвовать, чтобы защитить тех, кого любят?
Когда я покупал свежий роман Ребекки Куанг «Katabasis», то практически не сомневался, что он будет номинирован на премию Хьюго. История о паре аспирантов Кембриджа, которые отправляются в ад, чтобы спасти душу своего учителя, написана по лекалам самого успешного фантастического романа писательницы, «Вавилона»: снова перед нами сатира на академическое сообщество, необычная магическая система и смесь из нескольких популярных жанров, включая трендовую «тёмную академию». В каком-то смысле «Katabasis» можно даже рассматривать как работу над ошибками: в нем куда больше доверия к читателю (хотя Ребекке в этом отношении еще есть к чему стремиться) и полностью отсутствуют боевые сноски, разъясняющие для самых непонятливых, что такое хорошо. Более того, я до сих пор считаю, что первая треть романа превосходно написана. Отлично выдержан темп: без долгих прелюдий, вместе с Алисой Лоу, главной героиней романа и ее другом, Питером Мэрдоком, уже в конце первой главы мы отправляемся в путешествие по загробному миру. Действие легко переключается между настоящим и прошлым, давая весь необходимый контекст и при этом сохраняя пространство для интриги — истинную мотивацию героев мы узнаем далеко не сразу. Приключения приправлены отличным юмором, разбавляющим серьезный тон повествования, не превращая его в комедию или пародию, в лучших традициях Праттчета и Ффорде («В Европе увлекались тем, что называлось постмодернистской и постструктуралистской магией, которая включала в себя множество заклинаний, делающих прямо противоположное тому, чего хотели их изобретатели, и заклинаний, которые вообще ничего не делали, но все утверждали, что в этом есть глубокий смысл» или «Она ожидала душераздирающих криков, серы и жженой смолы, но оказалось, что, возможно, американские теологи преувеличивали. С метеорологической точки зрения Ад казался не намного хуже английской весны» или «Она взяла с собой томик Пруста, на случай, если ночью ей станет скучно. До сих пор Алисе так и не довелось почитать Пруста, но Кембридж сделал из нее человека, который хочет его прочесть, и она решила, что Ад — самое подходящее место, чтобы начать» — продолжать можно бесконечно). По предварительным итогам мне казалось, что роман заслуживает места в шорт-листе Хьюго больше, чем добрая половина номинантов.
Но и это еще не все. Мы живем в эпоху, когда внелитературные факторы для номинирования книги куда важнее, чем художественные достоинства. И с этой точки зрения роман Куанг имел неоспоримые преимущества. Её «Вавилон» был исключён из шорт-листа Хьюго в 2023 году по политическим мотивам: премию впервые в истории вручали в Китае, а роман Куанг затрагивал опиумные войны — очень чувствительную для китайцев тему. Вот организаторы и решили перебдеть и просто убрали его из списков куда подальше, указав, что он не соответствует требованиям, при том, что в предварительном голосовании он получил третье место и уже был удостоен премии Небьюла. Когда подтасовка вскрылась, скандал был грандиозный: отставки и извинения членов руководства, многочисленные демарши фэнов и авторов (Адриан Чайковски вовсе отказался от премии за лучший цикл), а вишенкой на торте стало то, что китайцы с невозмутимым видом открестились от происходящего и будто бы в насмешку в следующем году сами наградили «Вавилон» премией Синъюнь (главной премией китайской фантастики) за лучший переводной роман. Иронично, что вручение награды происходило в том же самом зале, где годом ранее вручалось Хьюго — премия, которую, как считают многие, у Куанг украли.
Неудивительно, что перспектива награждения нового фантастического романа Куанг премией Хьюго, воспринималась как исправление несправедливости, тем более он вполне укладывался в премиальные стандарты, стал хитом среди читателей (уже почти 200 000 оценок на Goodreads — как минимум в два раза больше, чем у любого другого номинанта). И каково же было мое удивление, когда после объявления шорт-листа я обнаружил, что «Katabasis» там не оказалось! Я даже, грешным делом, подумал, что книжку опять вычеркнули волевым решением и Куанг сама отказалась от номинации. Но после прочтения, я прихожу к выводу, что причина может быть вполне литературная. Чтение романа подобно собственному спуску в глубины загробного мира: чем дальше продвигаешься, тем заметнее, как текст начинает проседать под тяжестью собственных грехов, по иронии судьбы соответствующих тем кругам ада, по которым странствуют герои романа. Ад у Куанг по структуре напоминает мильтоновский, но с нюансами: после лимбо все те же восемь кругов, но в ином порядке и с вариациями в названиях. Пойдем по порядку.
2. Гордость
Роман, безусловно, написан с премиальными амбициями. Это видно как по стилю написания, так и по самой идее: сатира на академическую среду, в которой каждый круг ада оказывается одним из зданий студенческого кампуса. Например, Круг Гордости в книге устроен как гигантская библиотека, населённая академическими позерами. Сатира острая и узнаваемая: бесконечные, бессмысленные и бестолковые исследования во имя самого процесса, попытки блеснуть эрудицией, излишне эмоциональные реакции на провалы (« — В истерику следует впадать наедине, таковы правила библиотеки, — похлопал старший Призрак его по спине. — Я забронировал для вас место. Комната для занятий C-56. Третий этаж. Идите»).
Вот только сам текст регулярно повторяет тот же грех, который так лихо высмеивает. Куанг не упускает ни единого случая блеснуть эрудицией. Сама магическая система к этому располагает: Куанг снова удалось изобрести нечто оригинальное: в «Вавилоне» магия работала на неточностях перевода, здесь в ход идут логические парадоксы. Хочешь замедлить противника — используй парадокс Зенона, хочешь сделать дубликат предмета — Парадокс Банаха-Тарского в помощь. Имена философов, математиков и логиков сыплются со страниц с завидной регулярностью: Витгенштейн, Гёдель, Рассел. Много абстрактных рассуждений, например о топологии ада, обладающего конечным объемом при бесконечной площади поверхности... но далеко не всегда умствования находят применение в тексте. Иногда это выглядит как библиографическая набивка, попытка ослепить читателя заёмным авторитетом. Львиная доля имен и концепций остается всего лишь витриной, настойчиво демонстирующей эрудицию и амбиции автора. Стоит появиться очередному парадоксу или имени, как текст тут же начинает заботливо объяснять, что это такое и почему это важно, разжёвывая концепции уровня вводного курса философии, — словно Куанг не до конца уверена, что читатель достаточно умён, чтобы разобраться сам. Персонажи, которые по задумке должны быть аспирантами высшего уровня, то и дело звучат скорее как неуверенные первокурсники, кидающиеся именами и концепциями в попытке произвести впечатление. Писательница, не упускающая ни единого шанса напомнить, как глубоко она погружена в академическую среду, ушла от них недалеко.
коллекционное издание
3. Похоть
В интеллектуальных претензиях самих по себе нет ничего плохого, напротив, таких книг нам дюже не хватает. Но потом писательница принарядилась в костюм поручика Ржевского и все опошлила. Любовная линия Алисы и Питера, которая становится центральной в романе, развивается так, будто Куанг сверялась с чек-листом тропа «enemies-to-lovers» для BookTok — все по самым современным трендам в расчете на соответствующие хэштеги. Чтобы выдержать все стандартные для жанра кульбиты сюжета, автор жертвует химией между персонажами, которая украшает первые главы романа. Персонажи как марионетки играют отведенные роли, совершают необходимые по шаблону поступки: ссорятся, мирятся, предают, не понимают друг друга, отчаянно отказываются проговорить свою мотивацию вслух. Диалоги становятся всё более функциональными, признания — всё более удобными для кульминации, даже пошлейшему приторно-драматичному диалогу в духе «Да он не может любить меня!» нашлось место. И юмор уходит куда-то на задний план, подчиняясь требованиям жанра.
В пошлость скатывается и вторая линия романа, отношения Алисы со своим научным руководителем, профессором Граймсом, за душой которого она отправилась в ад. Зависимость от его одобрения, готовность терпеть унижения ради рекомендации и редкой скупой похвалы, способность оправдать любой его поступок академическими заслугами — все это выписано прекрасно. Граймс является собирательным образом профессуры старой школы: сухой и властный, жесткий и беспринципный. Но вместо того, чтобы рисовать сложный образ, Куанг решила, что уж раз мочить, то мочить и превратила его в карикатурного, опереточного злодея. Не хватало только добавить для полноты картины, что у него микрочлен и он из-за этого на студентах злость срывает.
Раз за разом роман, претендующий на интеллектуальность, выбирает самые простые и эффектные, а следовательно, предсказуемые и скучные сценарии развития сюжета, чтобы отвечать ожиданиям современной аудитории.
пара британских изданийпара британских изданий
4. Жадность
Проблема в том, что роман сам не знает, чем он хочет быть, и пытается сразу усидеть на всех возможных стульях: острая сатира на студенческую среду, философский трактат с бесконечным неймдроппингом, напряженная тёмная академия с описанием токсичной зависимости между учениками и наставником, любовно-приключенческий роман с непременным эмоциональным катарсисом. Куанг окончательно теряет чувство меры, переключая стили и регистры, будто ребенок, играющийся с рубильником. Нерешительность формы влечет за собой неизбежное раздувание объема: более 500 страниц, из которых легко и безболезненно можно выкинуть едва ли не треть. Если в начале темп ещё держался, а недосказанность работала на интригу, то примерно со встречи с паромщицей текст начинает буксовать. Философские отступления, которые раньше хотя бы пытались играть роль в сюжете, превращаются в самодостаточные лекции. Сцены затягиваются, диалоги становятся избыточными, флешбэки превышают по объему повествование в настоящем времени, а ощущение движения вперёд сменяется топтанием на месте. Куанг откровенно не справляется с тем, чтобы вести несколько разнообразных, не слишком связанных между собой линий. Возьмем сатиру на академическую среду. Гордость была библиотекой. Похоть оказалась студенческой общагой (тут можно только поаплодировать). Что же будет дальше? А ничего, Куанг забывает об этой идее до самого финала и все остальные уровни ада будут безликими и пустыми, деградация ворлдбилдинга хорошо заметна даже по картам ада. В попытке охватить все и сразу, произвести впечатление глубиной, объёмом, количеством затронутых тем, Куанг тащит в роман все подряд, забрасывая и забывая то, что уже было введено в книгу и хорошо работало, в угоду все новому и новому материалу.
карты ада
5. Гнев
И, конечно же, она не устояла перед искушением уделить целые главы современному активизму, который с определенного момента начинает сочиться с каждой страницы. Тут Куанг сбивается на привычный плакатный тон. Есть Алиса, она женщина. Напишем тридцатистраничный флешбэк про жестокий сексизм в академии, дополнительно покритикуем феминизм второй волны как недостаточно радикальный и непростительно терпимый к патриархату. Куанг будто лично вселяется в одного из второстепенных персонажей, смотрит на предыдущие поколения активисток сверху вниз и снисходительно поясняет, где те были недостаточно радикальны. Есть Питер, он инвалид. Напишем еще один флешбэк на тридцать страниц, про то, как в обществе неправильно относятся к инвалидам. В такие моменты Куанг откладывает в сторону клавиатуру и лезет на броневик, чтобы митинговать. Длинные экспозиционные вставки, которых изначально роман был лишен (и потому работал прекрасно), звучат как современные тенденциозные эссе, подгоняющие условия задачи под единственно правильные ответы. В этом много гнева, много эмоций, много личного — но измышления середины 20-х годов XXI века с «газлайтингом», «токсичной маскулинностью» и «травма-дампингом» иной раз начинают звучать громче голосов персонажей из альтернативной Англии восьмидесятых.
арт подарочного издания
6. Насилие
И, конечно же, это ломает персонажей. Ломает иной раз до карикатурности. Предыдущий фантастический роман имел приписку «Необходимость насилия» и этот сводится к тому же. Академическое общество прогнило. Карфаген должен быть разрушен. Когда Алиса, наконец, объясняет мотивацию, вынудившую ее спуститься в ад, первая реакция — желание сдать в дурку эту свихнувшуюся, социально опасную психопатку. Не отстает от нее и Питер, которого непоправимо травмировала пара сказанных ему в детстве слов, потому что девочка, решившая с ним пообщаться не прочла предварительно двухсотстраничную методичку как правильно общаться с такими дофига особенными фиалками, как он. Позднее он, что характерно, ни разу даже не задумался о том, как окружающие воспринимают его эксцентричность и не наносит ли он ею окружающим куда больше травм, чем получил сам.
Следом за персонажами окончательно разваливается сюжет. Если раньше каждый круг ада освещался подробно, с остроумными академическими аллюзиями, то за одну короткую (короче, чем любой активистский флешбэк) главу Алиса спидранит сразу три круга, проходит их насквозь, и ничего интересного в них не происходит. Одной драке со второстепенными «злодеями недели» уделено больше времени, чем всем трем кругам вместе взятым. Злодеи здесь, кстати, карикатурные безумные учёные, которых не жалко и которые не страшны. Особенно забавляет сцена, где Алиса, размахивая ножом и флягой с водой из Леты, в одиночку разбирает полчища адских тварей. Это должно выглядеть как эпичная битва, но на деле напоминает видеоигру с читами: героиня вдруг становится непобедимой, а все враги — невероятно тупыми. А ведь раньше костяные твари действительно пугали. Но по сюжету нужно, чтоб героиня с ними расправилась, и она щедрой рукой получает левел-ап.
польское издание
7. Жестокость
А причина подобной жестокости как к миру, так и к персонажам, все та же. Роман писался не для того, чтобы рассказать их историю, а чтобы толкнуть уже набившие оскомину телеги. Ради этой великой цели можно пожертвовать чем угодно. Но бог с ними, с черными значками на белом фоне, к читателю Куанг относится точно так же. Если кажется, что какую-то проблему она показывает неоднозначной — это лишь от недостатка информации, которую писательница выдает весьма сдержанно, приберегая откровения для подходящего момента. В геймерских кругах не так давно бушевал скандал из-за конторы Sweet Baby Inc. Суть ее названия отражает продвигаемую ею философию, которая заключается в том, что геймер, он как тот ребенок, который не хочет есть полезную еду, сиречь потреблять прогрессивные ценности через видеоигры. Поэтому нужно его сначала отвлечь, дать что-то, что ему нравится, и только когда он расслабит булки, всунуть ему щедрую порцию прогрессивизма по самые помидоры. Куанг поступает аналогично. В первых главах она напускает пыли в глаза, дозирует факты, чтобы затем задним числом переписать события. Это можно было бы назвать «ненадёжным рассказчиком», но роман написан от третьего лица, а значит ненадежен сам автор, который сначала объясняет действия героев одной мотивацией, а потом говорит «вообще-то я вас надула», и выдает прямо противоположную версию событий. Иногда это служит текущим задачам текста. Например, когда динамику враги-любовники нужно было качнуть влево, следует флешбэк, рассказывающий как Питер отдалился от Алисы, а когда маятник качается вправо — следует флешбэк, поясняющий — у его поведения была причина, и Алиса ее знала, просто озвучивать ее тогда было не ко времени — задача была мужика козлом выставить. Но чаще подобный подлог применяется, чтобы отобрать у читателя возможность трактовки, которая была ему доступна изначально, сводя мир к черно-белым тонам. Читатель же, по задумке Куанг, должен поверить сначала в одно, потом в другое — и желательно оценить всю сложность подобной, если выражаться псевдоинтеллектуальным языком романа, ретроактивной континуитетной корректировки.
арт подарочного издания
8. Деспотизм
Доверие к читателю — непозволительная роскошь для современного прогрессивного фантаста. Мало ли чего он там сам удумает из отсылок и аллюзий. Нет уж, читателя нужно воспитывать. Заманивать тем, что он любит, будь то сатира, интеллектуальные игры или романтические хэштеги с BookTok, а уж затем начинать лечить.
Так например, в романе есть эпизод, когда герои оказываются заключены в ловушку, представляющую собой лестницу Эшера. И тут же Куанг влезает в текст и прямой речью поясняет, что это аллюзия на то, как герои стремились подняться выше, но как бы они ни карабкались, из-за порочности замкнутой на себя системы, они не могли достигнуть... и бла-бла-бла. Смыслы нужно обязательно проговорить прямой речью в тексте, не то этот идиот, взявший роман в руки, недопетрит какой тот глубокомысленный. Уже к середине романа отношение к читателю становится глубоко деспотичным. Вместо внимания, текст требует беспрекословного подчинения, готовности внимать истинам, изрекаемым автором с кафедры. В этом он удивительно похож на профессора Граймса, жестокого и властного наставника, столь страстно критикуемого в романе.
Адски иронично.
арты подарочного издания
9. Последний круг
Пожалуй, в том, что роман не получил номинации на Хьюго, есть своя справедливость. А надежды были, особенно поначалу. Юмор был точным, темп — собранным, академическая сатира — острой, но не крикливой. У меня даже появилась надежда, что автор наконец переросла некоторые свои прежние слабости.
Показалось.
В финале Куанг возвращается к академической метафоре: последний круг представляет собой диссертационный совет. Вводит несколько новых персонажей. Пригоняет целое стадо роялей, помогающих героине разобраться с проблемами. Тут многое можно было бы еще рассказать. Но, честно говоря, дочитывал я книгу с чувством глубочайшего равнодушия. Небесталанный автор снова сорвался, и вместо интересной истории выдал агитку и проработку собственных обидок. Сколько такого было, сколько еще будет.
Тем не менее, пока что это лучший фантастический роман Куанг. Помните, например, в самом начале я говорил, что в нем куда больше доверия к читателю. Сложно поверить, но это действительно так, в предыдущих работах все еще хуже. Возможно, в следующий раз она, наконец, сможет. Либо же посвятит себя реализму. «Йеллоуфейс» у нее получился не в пример лучше, поэтому и на новый, нефантастический роман, который выходит этой осенью, надежд куда больше.
После марафона чтения шорт-листа Хьюго-2026 хочется немного отдохнуть и почитать что-нибудь легкое. Например, одного из главных претендентов на Хьюго следующего года. Наоми Критцер, давняя любимица фандома, в последние годы пишет редко, но метко. В 2023 году она опубликовала всего два рассказа: «Год без солнечного света» и «К лучшей жизни с алгоритмами!» — и оба получили Хьюго — случай в истории фантастики уникальный! В 2024 году вышел всего один рассказ — «Четыре сестры, что смотрят на море» — и также получил свою статуэтку, а отсутствие Критцер в шорт-листе текущего сезона объясняется только тем, что в 2025 году она ничего не публиковала, сосредоточившись на своей новой работе, крупной повести «Obstetrix» — истории акушерки, похищенной сектой нео-амишей.
Все поздние произведения Критцер объединяет одна черта — в них очень мало фантастики. Сюжет «К лучшей жизни с алгоритмами!» вполне возможен с текущим уровнем развития науки и техники, «Год без солнечного света» показывает быт общины после некоего неназванного климатического бедствия, а учитывая текущий разгон паники вокруг Супер Эль-Ниньо — климатические бедствия не являются чем-то особенным. В рассказе «Четыре сестры, что смотрят на море» и вовсе элементы магического реализма легко могут быть объяснены ненадежностью рассказчицы (на странице рассказа есть мой отзыв, где я раскрываю эту тему подробнее). Еще одной особенностью творчества Критцер остается то, что она одна из немногих авторов, стабильно пишущих оптимистичную фантастику. Часто, как в случае с «К лучшей жизни с алгоритмами!», вместо того, чтобы описывать кризисы, с которыми мы можем столкнуться в будущем, Критцер показывает, какие возможности оно нам может подарить, что впереди не только беспросветный мрак. А даже если мрака не избежать, как в рассказе «Год без солнечного света», то взаимопомощь и доброта помогут преодолеть все трудности.
Новая повесть Критцер, с одной стороны, продолжает традицию ее творчества, а с другой — предлагает нечто совершенно новое. В ней, пожалуй, еще меньше фантастики, чем в названных выше работах: можно сказать, что вся она сводится к социальному комментарию. С другой стороны, здесь не будет атмосферы доброжелательной общности, напротив, основная часть книги будет посвящена описанию быта секты, где за пасторальным фасадом скрывается глубокое взаимное недоверие и паранойя.
Итак, главная героиня, Элизабет Гвинн, — акушер-гинеколог из Северной Дакоты, чья жизнь рушится после того, как она оказалась привлечена к суду за проведение медицински необходимого аборта. В США недалекого будущего репродуктивное законодательство стало куда строже, чем в настоящее время. Это привело к тому, что количество квалифицированных гинекологов резко снизилось. Но даже так героиня оказалась с волчьим билетом на руках: найти официальную работу для акушерки, которую обвиняли в незаконном прерывании беременности, практически невозможно. Она готова хвататься за любое предложение, сколь бы сомнительным оно ни было. Но очередное собеседование проходит не по плану, и вот Гвинн обнаруживает себя в багажнике автомобиля, который везет ее в неизвестном направлении, в затерянную в лесах общину, члены которой жаждут вернуться в традиционный уклад.
Блаженные, как они называют себя — классическая фундаментальная религиозная община, которых в США как грязи, со всеми типичными атрибутами: авторитарная власть лидера (такое чувство, что Блаженные бегают к Пастору Джону даже для того, чтобы получить разрешение на горшок сходить, а потом, со спущенными штанами, бегут еще раз — за разрешением подтереть зад), практика ранних браков (девочка считается пригодной с 13-14 лет), телесные наказания, запрет внешних связей, контроль чтения (читать можно только Библию — но и та хранится в шкафу на замке). И, естественно, никакой контрацепции не предусмотрено, из-за чего штатный гинеколог нужен общине как воздух. Прошлого, правда, убил разгневанный супруг — вот и пришлось искать срочную замену.
Пожалуй, наибольший успех Критцер — это то, как она изображает рядовых членов общины. Мы часто склонны воспринимать членов сект как людей глубоко от нас отличающихся, имеющих зловещие, но узнаваемые черты. Здесь же Критцер избегает карикатурности, изображая классических обывателей, пытающихся хоть как-то выстроить нормальную жизнь в глубоко ненормальных обстоятельствах. При этом мужчины, что очевидно, страдают от сложившегося уклада куда меньше и имеют больше прав, что Критцер постоянно подчеркивает. Единственный недовольный — восемнадцатилетний гей, которого заставляют ложиться в койку с несовершеннолетней невестой и пилят за то, что та никак не забеременеет.
Интересен контраст между старообрядческими порядками, царящими в секте, и сверхтехнологичными средствами, которыми оные обеспечиваются. С одной стороны, запрещены элементарные «мирские» удобства, с другой, территория охраняется камерами с датчиками движения и дронами — чтобы ни один Блаженный не сбежал из рая на Земле. Все постоянно следят за всеми, в попытке выслужиться и получить за донос несколько очков социального кредита — что делает побег практически невозможным. И, тем не менее, до самого конца героиня не оставляет мысли о побеге, прокручивая в голове сцену из своей любимой книги про принцессу, сбежавшую из рабства. Параллельно с ней другая группа также готовит побег, подтверждения чему внимательный читатель увидит в тексте с самого начала, но брать Гвинн с собой они явно не намерены (да и с чего бы они должны ей доверять). Это перекликается с названием повести, смысл которого, по современной моде, проговаривается прямо в тексте. Obstetrix — повитуха, c латинского буквально «стоящая напротив» — ключевая метафора положения героини в тексте. Она, скорее, наблюдатель, чем полноправный участник событий. Оказываясь в руках культа, который, как мы узнаем, практикует систематические избиения, убивает неугодных врачей и выдает тринадцатилетних девочек замуж за взрослых мужчин, по логике повествования она должна столкнуться с той же мерой насилия. Но этого не происходит. Максимум героиню за непослушание лишают обеда. Никакому сексуальному насилию она также не подвергается: хотя в культе существует практика принудительных браков, героине мужа почему-то решают не искать. Это можно было оправдать прагматизмом похитителей, которые берегут ценного медицинского специалиста, но чего-то предыдущую акушерку оный не спас, следовательно здесь он выглядит исключительно как индульгенция, позволяющая Критцер не подвергать героиню реальной опасности. Если же нужно показать жестокость — происходит это, как правило, за кадром и только с второстепенными персонажами, чтобы не слишком стрессировать современного читателя, а то мало ли, начитается он ужастей всяких и спать потом не сможет.
Заявленный медицинский триллер также не работает должным образом. Несмотря на кустарные условия, все роды, которые принимает Гвинн, проходят гладко или почти гладко. Героиня ни разу не сталкивается с ситуацией, где ее профессиональное решение могло бы привести к смерти пациентки, где она была бы вынуждена выбирать между жизнями. Нет ни единой ситуации, где бы ее навыки проверялись на прочность и приходилось бы принимать непростые решения и сталкиваться с их последствиями. Это идет вразрез с многажды повторяемой в тексте мыслью, что рожать нужно только в специально обустроенных больницах (зачем, если по тексту выходит, что и дома норм, надо только акушерку подходящую своровать). Например, в тексте есть упоминание о смерти девушки из-за от отслойки плаценты — это трагедия, которая могла бы стать центральной в медицинском триллере, но она происходит до начала действия и служит только еще одним аргументом за то, что домашние роды опасны.
Возможно, Критцер сознательно решила сосредоточиться на психологическом состоянии героини. В тексте много времени уделяется ночным кошмарам Гвинн, ее тревогам и страхам, но они остаются внутренними переживаниями, которые не находят подтверждения во внешних событиях. Она боится, что ее изобьют, но ее не бьют. Она боится, что не справится с кесаревым сечением, но операция проходит успешно. Ее страхи, при всей их интенсивности, оказываются избыточными, потому что худшее, чего она опасается, с ней не случается.
Можно сказать, что «Obstetrix» — это повесть о страхе перед насилием, а не о самом насилии. Такой подход, конечно, имеет право на существование, но он сильно снижает драматический накал истории: в какой-то момент сюжетная броня Гвинн обретает практически физическую плотность, и становится понятно: ничего плохого не случится, она, как та принцесса из своей любимой книжки, обязательно найдет выход. Критцер настолько привыкла писать «хоуп-панк», что пихает его даже туда, где он идет во вред произведению. «Obstetrix» — хороший пример подобного. Заявленные тяжёлые темы конфликтуют с общей безопасностью повествования, а авторская осторожность и излишняя щепетильность по отношению к героине и читателю, достигающие порой почти медицинской стерильности, не дают в полной мере раскрыться заложенному потенциалу.
облако тэгов
Oxford: 
Monument (CO): 
