1. Антония Ходжсон «The Raven Scholar». Начнем с темной лошадки текущего голосования, романа, который мало кто включал в премиальные прогнозы (у меня он был на третьем месте по вероятности). Это дебютный роман Антонии Ходжсон в жанре фэнтези (ранее она писала исторические детективы), начало трилогии «Eternal Path». Роман посвящен выбору нового претендента на роль императора, после безвременной кончины предыдущего: чемпионы от восьми школ, посвящённых священным животным-хранителям, соревнуются в испытаниях ума и тела за право занять трон. Отмечают хорошую работу писательницы над персонажами и диалогами, лихо закрученную детективную и политическую интригу, сочетание «тёмной академии» и турнирных арок. Не скрою, ожидания от книги у меня довольно высоки, от всех читавших получал только положительные отзывы. Смущает разве что явный перекос в развлекательную составляющую, и вот сможет ли книга предложить что-то сверх лихо закрученного сюжета, еще предстоит увидеть.
2. Адриан Чайковски «Shroud». Мало какая фантастическая премия ныне обходится без книг Чайковски. Как я и предсказывал, Хьюго не стал исключением (хотя в зарубежных прогнозах «Shroud» упоминался редко). Еще один роман, на который я возлагаю большие надежды: по сюжету при исследовании космоса экспедиция обнаруживает тёмную луну газового гиганта, полностью лишённую света, с плотной ядовитой атмосферой, экстремальной гравитацией и высоким давлением. Луну называют Shroud («Покров»/«Саван») из-за вечной тьмы и радиошумов. Когда во время разведки происходит катастрофа, выжившим предстоит адаптироваться в абсолютно враждебной среде и преодолеть огромные расстояния, чтобы попытаться подать сигнал спасателям на орбите, при этом сталкиваясь с местной жизнью — по-настоящему чужой, не похожей ни на что земное. Роман написан в стиле автора, рассказывая о контакте с разумом, основанном на совершенно иных принципах, зародившемся в мире сенсорной депривации: без света и без звука.
3. Ннеди Окорафор «Death of the Author». Честно говоря, несмотря на то, что роман я поместил в мой хьюговый прогноз (пусть и на последнее, шестое место), веры у меня в него было мало и я даже жалел, что не взял вместо нее Викторию Шваб (которая в итоге оказалась без номинаций). А вот Окорафор держится очень достойно — имеет шансы завоевать не только Хьюго, но и Небьюлу с Локусом. Роман сочетает в себе автобиографию и модные нынче игры с литературным пространством (из-за чего обозреватели поспешили объявить его «новым словом в сторителлинге»): нигерийско-американская писательница-инвалид после череды неудач пишет неожиданный научно-фантастический бестселлер про роботов после вымирания людей. Слава меняет её жизнь, отношения с семьёй и самоощущение — и, конечно, происходящее в книге тоже начинает влиять на ее жизнь.
На этом книги, которые мне удалось угадать, заканчиваются и начинаются неожиданные претенденты. Все три романа я указывал как вероятных номинантов (второе, третье и четвертое место в списке "второго ряда" соответственно), но их проход в топ стал неожиданностью.
4. Эмили Теш «The Incandescent». Еще одна магическая школа в подборке, на сей раз от лица преподавательницы магии в престижной школе, которая пытается учить подростков, держать под контролем демонов и не сойти с ума от бюрократии и подростковых драм. В позапрошлом году Эмили Теш уже взяла Хьюго за лучший роман со своей дебютной книгой: янг-эдалт-квир-космооперой «Some Desperate Glory» и явно планирует повторить успех. Вот только новый роман обладает меньшей популярностью, да и конкуренты не дремлют, победить будет непросто.
5. Аликс Э. Харроу «The Everlasting». Еще одно фэнтези от писательницы, знакомой русскоязычному читателю по роману «Десять тысяч дверей». Действие разворачивается в вымышленной стране Доминион (не запариваемся с выдумкой названий — значит, дальше будет социальный комментарий), национальная идентичность и оправдание экспансии которой построены на легенде о рыцаре-даме Уне Эверластинг, которая служила королеве и героически погибла за родину. Спустя века скромный историк и бывший солдат Оуэн Мэллори, одержимый этой историей, получает загадочный древний манускрипт и оказывается заброшенным в прошлое, во времена Уны. Там он обнаруживает, что её «официальная» легенда — это во многом вымысел и пропаганда, а сами герои заперты в жестокой временной петле, где Уна обречена снова и снова трагически погибать, чтобы поддерживать миф. Роман называют глубоким и эмоциональным исследованием того, как истории и мифы формируют нации, историю, пропаганду и даже современную политику. Также отмечают сильную любовную линию.
6. Роберт Джексон Беннетт «A Drop of Corruption». Замыкает шестерку финалистов продолжение получившего в прошлом году Хьюго романа «The Tainted Cup». Приключения эксцентричной сыщицы и ее помощника продолжаются. На сей раз они выбираются за пределы Империи, чтобы расследовать классическое убийство в запертой комнате, за которым стоят масштабные политические интриги. Я подробно разбирал роман в колонке и, несмотря на всю любовь к творчеству Беннетта, не считаю, что он достоин премии — автор слишком увлекся сериализацией, очевидно растягивая цикл на десяток-другой томов, да и концовка книги, в которой злодей позволил героям раскрыть себя, очень провисает.


Теперь поговорим о тех книгах, которые не попали в шорт-лист. Главный шок — отсутствие в нем Ребекки Куанг с романом «Katabasis», которую не только я, но и практически все обозреватели, называли самым очевидным номинантом и главным претендентом на победу. Мало того, что ее лишили премии Хьюго в Чэнду из-за на редкость дурацкой истории с цензурой, так еще и популярность нового романа была выше, чем у конкурентов. Но, имеем что имеем, видимо назидательный тон писательницы достал даже фанатов и она с треском пролетела. Хотя в премии Небьюла я по-прежнему ставлю на неё. Роман «Hemlock & Silver» Т. Кингфишер, который я называл вторым по вероятности претендентом, также оказался в пролете. Видимо, фэны, наконец, накушались ее ретеллингов и обратили внимание на конкурентов. И, наконец, без номинаций оказался роман Джона Скальци «When the Moon Hits Your Eye». В смысле совсем без номинаций — даже щедрот Локуса, где в шорт-листе аж по десять книг каждого жанра, ему не досталось. Видать, хорошая книга, надо брать.


В целом, список получился с некоторым перекосом в сторону фэнтези: у нас всего один чисто фантастический роман (Чайковски), одна книга, жанровую принадлежность которой только предстоит оценить (Окорафор), остальное — чистое фэнтези. И, тем не менее, список мне кажется чуть сильней прошлогоднего, без явных аутсайдеров.

1. Амаль Эль-Мохтар «The River Has Roots». В повестях обошлось без неожиданностей, мне удалось угадать пять книг из шести, оказавшихся в шорт-листе. Мало кто сомневался в доминации Амаль Эль-Мохтар, которая смогла собрать номинации на три крупнейшие премии. Перед нами поэтичный ретеллинг баллады «The Bonny Swans» с легкими квир-элементами, на которые я уже делал обзор. Две сестры, Эстер и Изабель, в городке на границе с землями фейри ухаживают за волшебными ивами: магия здесь — это грамматика и пение. Эстер отвергает назойливого жениха-человека ради любовника из фейри — и древняя баллада о двух сёстрах начинает сбываться.
2. Аннали Ньюиц «Automatic Noodle». Не отстает от Эль-Мохтар и еще один заметный лидер, про которого я очень подробно говорил отдельно. После войны за независимость Калифорнии группа списанных военных роботов открывает лапшичную в Сан-Франциско. Получилась уютная постапокалиптическая фантастика с роботами, которые просто хотят делать вкусную лапшу, а кожаные мешки со своей токсичностью и капитализмом — им мешают.
3. Наоми Новик «The Summer War». Повесть, которую мало кто считал способной вырваться в финал (в моем списке она была), и хотя Новик не удалось пробиться даже в десятку лучших по мнению Локуса, но вот мы здесь. Повесть написана в стиле самых известных романов Новик, «Чащи» и «Зимнего серебра»: современная авторская сказка, про героиню, которая случайно прокляла своего брата и теперь готова на всё, чтобы найти лекарство от проклятия.
4. Т. Кингфишер «What Stalks the Deep». Пусть в крупной форме Урсуле Вернон, чаще всего пишущей под псевдонимом Т. Кингфишер, не повезло, но в средней у нее еще есть шанс отыграться. В шорт-лист попала третья повесть популярного цикла «Sworn Soldier», где отставной солдат Алекс Истон отправляется в Америку, в заброшенную угольную шахту Западной Вирджинии, чтобы помочь старому другу доктору Дентону найти пропавшего кузена. В тёмных туннелях их ждёт нечто древнее, чужеродное и по-настоящему жуткое, вдохновлённое лавкрафтианским хоррором.
5. Оливия Уэйт «Murder by Memory». Повесть, которую очень сильно хайпили до выхода, но вот итоговые оценки (3,5 на Goodreads, да и на Фантлабе не лучше) подкачали. Многие даже сомневались, что она выйдет в финал, но, очевидно, нашлись фанаты, для которых это была единственная прочитанная в прошлом году повесть. Ее описывают как уютный квир-детектив в космическом антураже. Действие разворачивается на борту межзвездного корабля поколений HMS Fairweather, находящегося в тысячелетнем путешествии к новой планете. Для поддержания жизни пассажиров их сознание и память хранятся в специальных "книгах" в Библиотеке, что позволяет им многократно возрождаться в новых телах. Главная героиня — детектив корабля Дороти Джентльмен, немолодая проницательная женщина, которая неожиданно приходит в себя в чужом теле и обнаруживает, что кто-то не просто убивает людей, но и безвозвратно стирает их книги памяти из хранилища, делая смерть окончательной.
6. Фрейя Марск «Cinder House». Единственная повесть в подборке, которую я не угадал — весьма смелый ретеллинг Золушки, которую убивает мачеха, но вместо смерти героиня становится призраком, навеки привязанным к дому своего отца, где она вынуждена прислуживать своим мучительницам. Ее существование подчинено жестоким правилам: она невидима и неслышима для живых, кроме членов семьи, и каждую полночь ее неумолимо возвращает на ту самую лестницу, где она приняла смерть. Единственный шанс на подобие свободы появляется, когда Элла заключает сделку с загадочной феей, получая три волшебные ночи, в течение которых она может обрести телесность, быть увиденной и прикоснуться к миру живых — в том числе посетить королевский бал. Вот только принцы нашей Золушке не нужны, повесть описывают как феминистское и квир-позитивное высказывание, значит, и танцы на балу будут соответствующие.


Не попала в итоговый список Нги Во с повестью «A Mouthful of Dust», что, с одной стороны, удивительно (каждая повесть из цикла «Поющие холмы» номинировалась на Хьюго), а с другой — ожидаемо, это уже шестая по счету и популярность пошла на спад. И снова среди номинантов доминирует фэнтези, а среди фэнтези заметное место занимают ретеллинги. Признак эпохи и ничего личного.

1. Скотт Линч «Kaiju Agonistes». Я очень много писал о том, что данный рассказ Скотта Линча не получает заслуженной известности — вот даже на Фантлабе до сих пор всего одна оценка. Но с номинацией на Хьюго ситуация имеет шансы исправиться. История о том, как кайдзю пытается остановить холодную войну, того достойна.
2. Г. Г. Пак «Never Eaten Vegetables». А вот про победителя Премии читателей журнала «Clarkesworld» я ничего хорошего не скажу. Вещь, бьющая исключительно по эмоциям. По сюжету космический корабль везёт 10 000 эмбрионов на терраформированную планету, но случается так, что они начинают пробуждаться раньше срока, а ресурсов на всех не хватает. Заканчивается все весьма предсказуемым образом.
3. Марта Уэллс «Rapport: Friendship, Solidarity, Communion, Empathy». Киллербота Марты Уэллс фэны просто боготворят, иначе объяснить попадание в шорт-лист зарисовки для самых преданных фанатов, которая еще и, судя по отзывам, обрывается на полуслове, я не могу. Хронологически действие происходит после событий книги «Искусственное состояние», и в центре сюжета — опасная миссия на станции Корпоративного Кольца, где команда университетских ученых сталкивается с враждебным корпоративным захватом и выселением людей. Просто еще одна короткая история о Киллерботе, ни к чему не обязывающая.
4. Кэмерон Рид «The Girl That My Mother Is Leaving Me For». Еще одна квир-позитивная история от автора, который был ранее известен как Рафаэль Картер (под этим именем он написал успешный роман «The Fortunate Fall» — на странице есть отзыв), а потом совершил переход. Действие происходит в мрачном корпоративном дистопическом будущем. Главная героиня — транс-девушка, которую корпорация «вытащила» из нищеты и выбрала как суррогатную мать для вынашивания клона своей могущественной CEO. Она должна родить идеальную преемницу — свою «дочь», которая в итоге займёт место матери. Не спрашивайте, почему могущественная корпорация не нашла для суррогатного материнства никого лучше нищего транса, и как (а, главное, чем) он будет вынашивать ребенка. В современной фантастике возможно всё.
5. Сара Пинскер «The Millay Illusion». Феминистская история, посвященная иллюзионистам в эпоху гастрольных варьете начала XX века. Рассказ ведётся от лица Лотти — девушки из семьи артистов, которая выступает в шоу своего дяди под мужским псевдонимом и гримом. Она давно смирилась с правилами шоу-бизнеса: женщина на сцене может быть лишь ассистенткой или шутихой. Но появление пятнадцатилетней Сюзанны Миллер всё меняет. Талантливая и дерзкая, Сюзанна отказывается быть клоуном в юбке и мечтает о большом трюке, который заставит зрителей и скептиков-иллюзионистов увидеть в ней равную. Между девушками завязывается крепкая дружба.
6. Кэтрин М. Валенте «When He Calls Your Name». Победитель читательского голосования журнала «Uncanny». История рассказана от лица женщины с американского Юга в душную летнюю ночь. Её муж постепенно уходит к другой — ослепительно красивой, загадочной женщине, которая оказывается вампиром. В эту ночь вампирша придет в ее дом, чтобы навсегда забрать мужа себе. Впрочем, возможно, двум сильным и независимым женщинам вовсе не нужны мужчины.


Если кратко подытожить — рад за Линча. Очень рад за Линча.
У меня всё.

Среди рассказов обложки нашлись только у пяти из шести. И да, одна из них повторяется, в выпуске «Uncanny Magazine» за январь-февраль 2025 оказалось сразу два номинированных на Хьюго рассказа.
1. Томас Ха «In My Country». Лучший, по моему мнению, рассказ за прошлый год, который я перевел для колонки. И я рад видеть, что он оказался единственным рассказом, номинированным на все три главные премии. Отличная история, пусть для кого-то форма и перевешивает содержание. В стране, где запрещена любая неоднозначность и за всеми следят, отец семейства наблюдает, как взрослеют его дети. По-прежнему горячо рекомендую к прочтению.
2. Саманта Миллс «10 Visions of the Future; or, Self-Care for the End of Days». Победительница всех премий, какие только есть, с рассказом «Rabbit Test» — литературным протестом против запрета абортов, Миллс написала еще один остросоциальный рассказ, явно под впечатлением от победы Трампа в президентских выборах. История построена как серия из десяти видений будущего апокалипсиса от вполне реалистичных вариантов (климатический кризис, пандемии, "капиталистический ад") до полноценного лавкрафтианского кошмара. Мораль в том, что какие бы ужасы нас ни ждали дальше, нужно сохранять в сердце любовь и заботиться друг о друге. И тогда всё будет хорошо.
3. Тиа Таширо «Missing Helen». Второй победитель Премии читателей журнала «Clarkesworld». Главная героиня (повествование ведётся во втором лице — «ты») узнаёт от своего бывшего мужа, что он собирается жениться на её клоне по имени Хелен. В юности, чтобы сбежать от жестокого и травматичного детства, шестнадцатилетняя героиня продала свою ДНК компании по клонированию. Теперь, годы спустя, после развода, она сталкивается с другой «версией себя», которая выросла в совершенно других условиях. К чему приведёт эта встреча?
4. Дж. Р. Доусон «Six People to Revise You». А вот и еще один победитель читательского голосования журнала «Uncanny». Главная героиня проходит экспериментальную процедуру, в рамках которой шесть ключевых людей из жизни (родственник, друг детства, партнёр и т.д.) описывают ее недостатки, чтобы затем провести "ревизию" личности и стать счастливее. Но, естественно, все сворачивает в необходимость принятия себя, в том числе в контексте квир-идентичности.
5. Изабель Ким «Wire Mother». Второй рассказ, перевод которого можно найти на фантлабе. Главная героиня — обычный подросток, и сталкивается с типичными подростковыми трудностями. Вот только мама, которая могла бы ее поддержать, загрузила сознание в компьютер из-за чего отношения с дочерью выстраиваются напряженные, а развязка будет шокирующей.
6. Эффи Сейберг «Laser Eyes Ain’t Everything». Единственный рассказ без обложки. Супергеройская сатира от автора с ограниченными возможностями. Главная героиня, совершая очередной подвиг, получает травму и оказывается прикована к инвалидной коляске. И хотя она до сих пор может метать из глаз лазерные лучи, это никак не помогает ей в борьбе с бюрократией профсоюза супергероев и попытках реабилитации и социализации.


Думаю, по обложкам хорошо видно, какие два журнала доминируют в современной англоязычной фантастике. А еще все произведения доступны для бесплатного прочтения, что показывает полную доминацию сетевых изданий над традиционной печатной прессой.

---

Сделав обзор основных прозаических номинаций, я должен признаться, что рассмотреть вообще всех номинантов — задача практически неподъемная. Поэтому по остальным пробежимся тезисно.
Пусть Джон Скальци и не получил номинацию за лучший роман, но его цикл «Война старика», неожиданно продолженный в прошлом году, претендует на Хьюго. Среди комиксов особенно интересна графическая адаптация классического романа Урсулы К. Ле Гуин «Волшебник Земноморья».
Настоящий мем случился в номинации "Лучшая связанная/нехудожественная работа", в которой среди серьезных культурологических трудов, вроде «Inventing the Renaissance: The Myth of a Golden Age» Ады Палмер, присутствует табличка в Excel!
В кино и сериалах никаких откровений нет: номинированы эпизоды «Доктора Кто», «Киллербота», «Pluribus», «Разделение» (Severance) и «Колеса времени», а также «Андор» (2 сезон), «Франкенштейн» Гильермо дель Торо, «KPop Demon Hunters», «Микки 17», «Грешники» и очередной перезапуск «Супермена».
Главной неожиданностью среди журналов можно назвать номинацию канадского журнала «On Spec»; все остальные журналы стабильно номинируются каждый год. Что можно сказать и про редакторов малой формы: Нил Кларк («Clarkesworld»), Шейла Уильямс («Asimov's»), Майкл Дэмиан Томас («Uncanny Magazine») — имена хорошо известны всем, интересующимся современной англоязычной малой формой.

---

На этом позвольте завершить обзор номинантов и перейти к анонсу второго сезона Хьюговых чтений, в рамках которых будут прочитаны и отрецензированы все произведения главных прозаических номинаций. Часть из книг уже удостоилась обзора в колонке, повторяться мы не будем, поэтому полный список выглядит следующим образом:
-3. Аннали Ньюиц «Automatic Noodle» — обзор
-2. Роберт Джексон Беннетт «A Drop of Corruption» — обзор
-1. Амаль Эль-Мохтар «The River Has Roots» — обзор
0. Обзор рассказов (часть первая) — прочитанное до объявления финалистов
1. Ннеди Окорафор «Death of the Author»
2. Наоми Новик «The Summer War»
3. Антония Ходжсон «The Raven Scholar»
4. Оливия Уэйт «Murder by Memory»
5. Аликс Э. Харроу «The Everlasting»
6. Фрейя Марск «Cinder House»
7. Эмили Теш «The Incandescent»
8. Обзор рассказов (часть вторая) — прочитанное после объявления финалистов
9. Адриан Чайковски «Shroud»
10. Т. Кингфишер «What Stalks the Deep»


Дедлайн — 31 августа, когда будут объявлены лауреаты, а значит, времени осталось не так уж и много. Путешествие будет долгим и *вздыхает, глядя на список номинантов* весьма насыщенным. Присоединяйтесь.

Следящие за книжными новинками вряд ли пропустили бум cozy fantasy (уютного фэнтези), который случился в постковидные времена. Низкие ставки и эмоциональная безопасность — вот, пожалуй, его главные особенности. Герои будут не спасать мир и превозмогать по колено в грязи, а решать бытовые задачи (чаще всего связанные с организацией очередного общепита/маркетплейса) и строить своё безопасное пространство. Конфликт сводится к тому, что на это пространство кто-то покушается, но благодаря взаимопомощи и магии дружбы safe space удается отстоять. Очень скоро выделилось отдельное, наиболее популярное направление: sapphic cozy fantasy — «уютная» фэнтези с отношениями известного рода. Одно из главных его преимуществ в глазах читательниц и авторок заключалось в максимизации ощущения безопасности и эмоционального комфорта без мужского доминирования и токсичности. Только женское тепло, принятие и хилинг. Мужчина же чаще всего выступал как источник внешней угрозы, чужеродный и опасный элемент. Главной книгой, запустившей данное направление, можно назвать «Легенды и Латте» Трэвиса Болдри, который единолично установил законы жанра. В центре сюжета — воительница-орк Вив и суккуб Тандри, которые решают отойти от дел и открыть кофейню, постепенно сближаясь и исцеляя оставленные прошлым травмы. Главным антагонистом оказывается бывший сопартиец Вив по имени Феннус, тип опасный и довольно мерзкий, который всячески пытается ставить палки в колеса, но в финале терпит поражение.

Роман имел оглушительный успех: номинации на Локус, Небьюлу и Хьюго, бешеная популярность, множество подражателей, вплоть до прямого переписывания (сравните обложки ниже).

А от подражания и копирования всего один шаг до переосмысления. И следующим шагом в развитии жанра стал sapphic monster romance — лесбийский роман, где героиня влюбляется не в обычного человека (ну либо же человекоподобное существо иной расы), а в смертельно опасное чудовище женского пола. Весьма очевидное развитие — ведь уютное фэнтези получалось совсем уж беззубым, а читателю нужна перчинка. Ссамым видным представителем поджанра можно назвать «Someone You Can Build a Nest In» Джона Уисвелла, который выстрелил даже еще сильнее, завоевав Небьюлу и Локус. По сюжету наивная и доверчивая героиня по имени Хомили строит романтические отношения с аморфным чудовищем-оборотнем по имени Шешешен, размножающимся путем втыкания яйцеклада в грудь партнера. Получилась необычная смесь уютной атмосферы, психотерапии и защиты от внешней угрозы (которой выступает токсичная семейка Хомили) с постоянным чувством опасности: ведь по мере пробуждения романтических отношений в Шешешен пробуждается и все более сильное желание засадить своей подруге яйцеклад по самые помидоры. А раз был успех, значит снова никуда не деться от подражаний и переосмыслений. Так, в этом году выходит новая книга Аннали Ньюиц «A Wall Is Also a Road» про отношения инопланетного оборотня-амебы и древнегреческой работницы лупанария. Ну а в прошлом году вышла книга «But Not Too Bold» Аше Пуйо, романтизирующая отношения огромной паучихи и ее служанки.

Действие происходит в Капризном доме, огромном особняке, построенном в стиле Каталонского модерна: готические элементы соседствуют с показной роскошью, неожиданными цветами интерьеров (господствуют индиго и кобальтово-синий) и растущими повсюду маками. На первом этаже живет прислуга, расположены кухни и кладовые, на втором — обитают слуги высшего ранга, включая хозяйку ключей особняка и мажордома, а третий этаж отдан под безраздельное пользование хозяйки особняка, древней паучихи по имени Анатема (и не дай боже вам назвать ее Анафемой!). Это огромное существо, чьи восемь конечностей, вытяни она их во всю длину, не уместились бы в библиотеке, самой большой комнате особняка. Тело её разделено на две части: узкий «человекообразный» цефалоторакс с рудиментарными женскими чертами, и массивное арахнидное брюшко синих оттенков. Носит она тёмное бархатное одеяние цвета индиго, небрежно подвязанное на талии, скрывающее четыре верхние конечности и торс, тем самым пытаясь хотя бы своей верхней частью походить на женщину. Вот только женское лицо, на самом деле всего лишь маска, когда она раскрывается, обнажается истинная пасть: от ноздрей до пищевода идут ряды острых зубов, мощные белые хелицеры и длинный бирюзовый язык, которым она легко может обвить шею человека. Пальцы на передних конечностях нечеловечески вытянуты, каждый длиной около тридцати сантиметров. В общем, натуральный босс из Bloodborne, как не влюбиться!

Но, пожалуй, самое заветное место Капризного дома — это чердак, в котором расположено гнездо Анатемы и куда нет хода никому, кроме нее и ее многочисленных невест. Впрочем, последние, оказавшись там, обратно уже не возвращаются. Это фактически запретная комната Синей бороды, да и сама повесть является интерпретацией этой сказки. Недаром ее название отсылает к цитате из ее английской версии «Be bold, be bold, but not too bold, lest that your heart's blood should run cold» («Будь смелой, будь смелой, но не слишком смелой — иначе кровь застынет в сердце твоем»).

Стоило бы сказать, что в центре сюжета находится детективная интрига: из чердака особняка происходит кража, подозрение естественным образом падает на хранительницу ключей, которую Анатема, не мудрствуя лукаво, съедает, а ее должность по наследству переходит служанке по имени Далия, которая должна расследовать преступление, чтобы не стать следующим обедом хозяйки Капризного дома. Но структура расследования с классическими элементами: уликами, подозреваемыми и ложными следами все равно получилась рыхлой и сильно размазанной по тексту. Далия находит новую зацепку... и на несколько глав забывает о ней, потому что у неё ужин с Анатемой. Приоритеты расставлены предельно ясно: сначала романтическая сцена с поеданием тарантулов в кляре, потом — поиск преступника. Так что, когда героиня решает заняться делом: расспросить служанок или отправиться в город за информацией — это воспринимается как неизбежное провисание сюжета, отвлекающее от по-настоящему интересных эпизодов, вроде кормления рахат-лукумом с рук или необычного применения полутораметрового языка. Да и, чего греха таить, виновник очевиден с самого начала, ведь в Капризном доме всего один слуга-мужчина, мажордом по имени Лайнел. В лесбийском романе, где все значимые отношения строятся между женщинами, мужчина автоматически становится «инородным телом», а значит Лайнел был чеховским ружьём с самого начала, вопрос только в его мотивах.

Основная динамика повести сосредоточена на отношениях Анатемы и Далии, которые изначально были неравными: служанка и монстр, пожирающий невест. Казалось бы, какое ему может найтись оправдание, на чем может быть основана невозможная романтика? Но Аше Пуйо с блеском решила нерешаемую задачу... сделав Анатему хикикомори. Под маской чудовища-людоеда оказывается глубоко травмированное существо, считающее себя ошибкой природы, изолирующее себя от общества, годами не спускающееся ниже третьего этажа, испытывающее сильный социальный страх и отвращение к контактам. Классическая тревожность хикикомори, страх осуждения и разглядывания у Анатемы доведена до абсурда: она пожирает невест как только видит на их лицах хотя бы след отвращения, не в силах выдержать моральные страдания. Она даже стыдится своего неестественного голоса, предпочитая или своего рода аналог телепатии, или напечатанные на печатной машинке записки (аналог общения через сеть). Реальный мир она заменяет искусственным: свои самые драгоценные воспоминания и дорогих ей людей она увековечивает в виде плетеных из паутины кукол, которые живут в миниатюрной копии Капризного дома. Это аналог человека, который коллекционирует фигурки аниме-персонажей и строит им виртуальные миры, потому что реальные люди его пугают и разочаровывают. А чтобы заглушить боль от осознания собственной инаковости, Анатема ведрами глушит лауданум — не зря же всюду маки растут!

Как же Далия сможет разбить скорлупу Анатемы? Да с помощью бодипозитива, конечно! С самого начала она делает все, чтобы нормализовать ее мироощущение, перевести его из плоскости «ты ходячий (ползающий) кошмар» в плоскость «не вписываться в стандарты красоты — совершенно естественно». Она побуждает ее не прятать свою внешность, говорить своим голосом, принимая все ее особенности как должное. И в финале Далия таки вылечила социофобию гигантской паучихи нехитрой тактикой «мне всё равно, что у тебя восемь глаз и рот на пол-лица, ты красивая, пошли жрать сладости», сделав ее гораздо более договороспособным чудовищем. В качестве главного символического жеста, Анатема набирается сил и выходит из комнаты, чтобы поздороваться со своими слугами — хикикомори завершил свое затворничество и выбрался из кокона. Так что, на поверхностном слое, это история про то, как любовь и принятие побеждают даже архаичный хтонический ужас.

Но всё ли так радужно?

Если поскрести образ Анатемы ногтем, вместо «космического ужаса» проступает до боли знакомый портрет неуверенного в себе тирана. Она прячет свое тело не потому что она — хтоническое чудовище, а потому что у нее низкая самооценка. Пожирает невест не потому, что голодна, а потому что не выносит отказа и не может справиться с эмоциональной болью. Чем это отличается от классической риторики домашнего насильника, переведенной на паучий язык? В конце концов, Кристиан Грей из «Пятидесяти оттенков серого» связывает пассиям руки, потому что боится прикосновений к своей травмированной спине. Миллионер-мафиози запирает героиню в пентхаусе только потому, что он патологически боится её потерять. Контроль — всегда симптом страха. Мировая литература породила сотни «опасных мужчин с травмой», настоящих монстров в человеческом обличье, которые десятилетиями романтизировались, что вряд ли можно счесть приемлемым.

Но в этом и заключается главное внутреннее противоречие современной квир-фантастики: декларируемый отказ от патриархата в ней соседствует с сохранением (и даже эротизацией) его самых токсичных черт — абсолютной власти, непредсказуемой опасности, физического и эмоционального доминирования, риска быть поглощённой, использованной или буквально съеденной. Всего-то и отличий, что в традиционном варианте женщина вступает в отношения с доминантным, опасным и богатым мужчиной (миллионер, вампир, мафиози), который контролирует её жизнь, а в феминистском варианте женщина вступает в отношения с доминантным, опасным, богатым чудовищем женского пола, которое... тоже контролирует её жизнь. Суть отношений («тяга к опасности», асимметрия власти) от этого не меняется. Меняется только вывеска. Пусть на первый взгляд в финале Далия разрушает абьюзивную структуру (что является финалом и для традиционных романов с миллионерами и мафиози), на самом деле она застревает в ней навсегда, убедив себя, что это любовь. Хотя на деле она просто научилась не дергаться, когда чудовище открывает пасть. И бог с ним, с людоедством, которое так и останется ненаказанным и неосужденным. Прогрессивная аудитория с легкостью прощает чудовищу женского пола то, что никогда бы не простила мужчине. И это, пожалуй, самый грустный и честный финал, который только можно придумать для жанра cozy sapphic monster romance.

Можно сказать, что «показывать не значит одобрять», но сама писательница говорит, что просто добавляла в книгу все, что ей нравится и визуально возбуждает: монстры, пауки, маки, далматинцы, ар-нуво и бесконечные описания экстравагантной еды. Да и чего греха таить, романтическая проза во многом построена на проекции: фан-сервисе для себя и близкой аудитории. Так и выходит, что через попытку построить этически безупречный романтический сюжет мы вернулись к тому, с чего начинали: к монстр-романсу о власти, риске и асимметрии отношений. В попытке отказаться от исторического груза гендерного насилия и исследовать желание вне гетеронормативных паттернов прогрессивная фантастика со старательностью школяра воспроизводит черты, которые она критикует. Ответный удар был нанесен в свою же мягкую точку. История движется по спирали и шило каждый раз с неизбежностью меняется на мыло. Когда-то давно, в эпоху палповых журналов, на каждой обложке рисовали сисястых полуголых девок — что ныне вызывает вполне обоснованные упреки в объективизации. Время прошло, поколения сменились, и в наше время тоже все чаще рисуют девок. Только одетых.

Вот, в принципе, и все достижения современной фантастики, которыми я хотел с вами поделиться на сегодня.

Повесть сразу берет читателя за горло атмосферой гнетущей безысходности. Сюжет разворачивается в 2146 году на борту корабля поколений «Игла Капа», который двадцать лет назад покинул Землю в попытке основать новую колонию на планете Каптейн d. Увы, из-за агрессивной флоры — а точнее грибов, споры которых действуют на человека как смертельный токсин, вызывая галлюцинации и мучительную смерть, миссия провалилась. Теперь корабль на седьмом году отчаянного возвращения: биосферы рушатся, кислород на исходе — изначально предполагалось путешествие только в один конец. Главной валютой в таких условиях становится воздух, и всех, кто не может с достаточной эффективностью работать отправляют в "отсек О1" со сниженным содержанием кислорода, фактически — на медленную и мучительную смерть. Но даже так, кислорода до конца полета не хватит. На корабле — атмосфера обреченности и многие находят утешение в синтетических наркотиках... что является гарантированным билетом в "О1".

Главная героиня — Рева, ведущий инженер системы жизнеобеспечения корабля, которая фактически работает в качестве «налогового сборщика воздуха», решая, кто будет дышать, а кто — нет. Она пытается сохранить остатки человечности, но при этом глубоко погрязла в коррупции, пытаясь покрывать сына-наркомана и переписывая его "воздушные долги" на других членов экипажа. Когда капитан корабля Говард начинает «борьбу против коррупции», чтобы прикрыть собственные провалы, Рева понимает, что следующей мишенью станет именно она и обращается к первому помощнику капитана, Ханне Торрес, которая давно мечтает захватить власть на корабле, движимая как комплексом неполноценности, так и собственными, корыстными мотивами.

Фактически, повесть представляет собой остросюжетный триллер с элементами нуара — политическая грызня на обреченном, медленно разрушающемся, летящем в бесконечном космическом пространстве корабле — и как тут не углядеть метафору нашей грешной планеты? Однако, если заглянуть в интервью автора, оказывается, что источник вдохновения был еще более узкий:

цитата

Первое зерно этой новеллы было посеяно в 2018 году, когда Бразилия стремительно скатывалась в крайне правый режим, который обещал искоренить коррупцию, но на деле просто хотел продолжать воровать на своих условиях. Я представил себе космический корабль, который тоже выходит из-под контроля, где весь экипаж занимается грязными делами, их воля сломлена, миссия провалена, а единственная мотивация — выживание, даже за счет других, и попытка получить хотя бы крошечную часть того, что им когда-то обещали.

История о колонизации планет маскирует модель бюрократического ада коррумпированного государства, общество которого медленно деградирует в условиях изоляции и нехватки ресурсов. Если рассматривать повесть с этой точки зрения — автор, безусловно, добился успеха. Все персонажи находятся в зоне "серой морали", наверное, на корабле нет ни одного человека, который бы не пошел на сделку с совестью, оправданием которой служит все что угодно: забота о семье, высшем благе, выживании. Бернардо показывает, как обстоятельства могут вывернуть обычного и, в общем-то, доброго человека наизнанку: Рева в начале и в конце пути — это два абсолютно разных существа. Стиль автора сухой, можно сказать минималистичный — и это вполне объяснимо. В повести просто нет персонажей, с которыми стоило бы расшаркиваться, чьи эмоции можно было бы описывать поэтично. Короткими главами, резкими диалогами Бернардо отлично удалось передать гнетущую, удушающую атмосферу «Иглы Капа».

Но все успехи автора в нагнетании атмосферы рушат логические дыры такой ширины, что могли бы за секунду лишить корабль поколений кислорода. Дыры настолько грубы, что ломают жанровое обещание. Повесть позиционируется как мрачная, серьёзная фантастика с социальным комментарием, но порой персонажи ведут себя глупее, чем позволительно даже для аллегории. Даже если не брать в расчет Реву, которая в попытке свергнуть одного коррумпированного руководителя слепо и полностью доверяется другому, еще более коррумпированному, чью сущность она наперед и доподлинно знает. Никто не может запретить ей быть дурой. Но планы буквально всех персонажей изначально не имеют смысла и обречены на провал. Баг это или фича? Кто знает. Но выглядит странно и весьма неестественно. Не говоря уж о множестве вполне технических условностей, которые позволяют в моменте резко поднять ставки, но превращают мрачные переборки корабля в картонные декорации, в которые при всем желании невозможно поверить. Например, здесь есть большая красная кнопка "откачать всю атмосферу" на самом видном месте, которую может нажать любой желающий. И по сюжету она будет нажата, после чего из отсека в тысячи кубометров воздух выкачивается буквально за минуту. Куда делись огромные объемы воздуха (неужели в космос при таком-то дефиците?!) и какой чудовищной мощности должны быть перекачивающие насосы автора мало интересует. И так со всей "матчастью" в тексте — она полностью подчинена логике повествования, а не логике материального мира.

Аналогично и с внутренней логикой. Здесь будут серьезные сюжетные спойлеры:

Так и получается, что не только научно-техническое правдоподобие, но и компетентность главной героини была принесена в жертву сюжету. Как и компетенция капитана. Как и компетенция первого помощника. Не говоря уже о простых членах экипажа, или местной службе безопасности, члены которой описаны исключительно как тупые, злые качки в броне с механическим смехом — типичные злобные псы режима. «Иглы Капа» — настоящий Корабль Дураков, дрейфующий в космосе навстречу своей неминуемой участи. Но давайте считать, что это еще одна метафора нашей грешной планеты, никак не недоработка автора.

Отдельно стоит отметить концовку повести, которая получилась совсем не банальной.

Как признается сам автор:

цитата

Если выбирать одну эмоцию, которую я бы хотел, чтобы читатели почувствовали — это был бы гнев... исследование космоса исключительно ради прибыли, без какого-либо плана сделать его маяком, указывающим цель земным устремлениям, — жестокое и бесполезное предприятие, которое приведёт только к страданиям людей.

И, надо сказать, Бернардо добился своей цели. Но вот гнев ли это на "колониальное мышление", заточенное на получение прибыли, а не на благо человечества, или гнев на автора, который в попытке донести свою мысль допустил немало досадных проколов — я еще не определился. Но, в конце концов, повесть вполне может читаться и как классическая остросюжетная фантастика с лихими сюжетными поворотами, без лишних мыслей о том, какой социальный комментарий автор хотел в нее вложить. И в этом, пожалуй, ее главное достоинство.

P.s. Также в сборник «Disgraced Return of the Kap's Needle» входят два бонусных рассказа в той же вселенной: «A Lifeline of Silk» — об обретшем самосознание медицинском боте в исследовательской миссии, который пытается вмешаться в сложные отношения экипажа и «Callis Praedictionem» — о научных исследованиях грибных токсинов, которые заставляют жертв перед смертью предсказывать будущее. Но их подробный разбор выходит за рамки данного обзора.

P.р.s. Среди номинантов на премию Небьюла этого года, осталась всего одна непрочитанная повесть, «But Not Too Bold» Аше Пуйо. Обзор на нее будет опубликован в ближайшее время.

Не скрою, идея повести настолько любопытна, что сразу привлекла мое внимание: к древней горе, измученной веками добычи полезных ископаемых, приходит персонифицированная Смерть Гор — мрачный жнец с каменным черепом вместо лица, руками из обсидиановых костей, трещащих, как гидроразрыв пласта, дыханием угольной пыли и шлейфом нефти за спиной. Но Истощенная Гора отказывается умирать. Вместо покорного ухода начинается своеобразная игра: Гора и Смерть ведут долгий разговор, рассказывая друг другу аллегорические истории о потере и принятии, и задают каверзные вопросы о смысле жизни. Через эти диалоги раскрывается многовековая память Горы — от доиндустриальной эпохи, когда первые люди находили в ней укрытие от ночных хищников, до эпохи шахт, бульдозеров и фрекинга. В какой-то момент к ним присоединяется Смерть Людей, со своими историями (суммарно их будет около десятка), что, в задумке, делает повесть похожей на «Сказки сироты» Валенте, разве что с большим уклоном в классическое моралите. Но очень скоро автор пошел совсем другим путём, вместо современного фольклора предлагая историю с вполне конкретным экологическим посылом. Хоть какую-то аллегорию и отстраненность можно найти дай боже в двух историях из десятка, все остальные фактически являются продолжениями магистрального сюжета, очень слабо замаскированными под отдельные рассказы. Сложно сказать в чем причина подобного: то ли автор не справился с тем, чтобы рассказать историю через аллегории и отдельные сюжеты, то ли он изначально не планировал копать слишком глубоко, но получившийся результат оказался куда проще, чем кажется на первый взгляд.

В первую очередь, стоит поставить Курелле в вину отчаянную поверхностность, если не сказать легковесность. Фактически, он пишет в лучших традициях Коэльо, с глубокомысленным видом изрекая трюизмы, что мол капиталистическая логика добычи полезных ископаемых — плохо, что для горы человеческая цивилизация — лишь краткий, но разрушительный миг, что смерть — не конец, а лишь один из возможных финалов. В короткой повести Курелла не стесняется раз за разом проговаривать одни и те же тезисы, чтобы читатель ну уж точно все понял. Даже очень невнимательный читатель.

При этом в деталях автор применяет ряд весьма интересных решений, чего, например стоит только игра с местоимениями. Повествование ведется от лица Горы, которая говорит о себе от первого лица множественного числа (Мы/We) — потому что является персонифицированной сущностью природы, всего живого и неживого, что составляет скальный массив. Смерть же, не важно Гор ли, Людей или, например, Деревьев (последняя уже давно сидит без дела — весьма говорящая деталь!) всегда имеет третье лицо, множественное число (Они/They), которое в английском допустимо применять к персонам, чей пол не известен или не важен в контексте повествования. Вспоминаем обличье Смерти Гор (каменное лицо, обсидиановые руки, след нефти за спиной) и понимаем, что вряд ли это существо имеет хоть какой-либо гендер. Что касается людей и других живых существ, то к ним уже применяются классические местоимения третьего лица, единственного числа (Он/Она/He/She). Идея любопытная, но получилось весьма замудрёно; в результате в хаосе местоимений путается не только читатель, но и сам автор, и Гора говорит о себе то во множественном, то в единственном числе — и многочисленные бета-ридеры, которых автор благодарит в послесловии, это пропустили.

цитата обратите внимание, Гора сначала во множеством числе, потом в единственном, также окончание глагола "looks" при том что "Death of Mountains" — they, и такой грамматический трындец во всем тексте повести!

Death of Mountains looks down to the gorge below, to the people filing for the elevator to take them deep and diving into our plunging depths, and perhaps today to their death and mine.

Не могу сказать, что в полной мере доволен стилем автора. Кое-где он излишне многословен, а рисуемые им образы персонажей никак не соответствуют рассказываемой истории. Чего только стоит Смерть Гор, которая полностью выходя из своего внушительного образа, говорит и ведет себя как персона, страдающая СДВГ — в монологах перескакивает с темы на тему, постоянно влипает в неприятности и опаздывает, из-за чего ее скоро должны повысить в должности: для жителей подземного мира "повышение" — это наказание, лишение сил и полномочий, — еще одна отличная задумка автора! Но вот эти вот зумеры в обличии древних и могущественных сущностей еще больший мискаст, чем Паапа Эссьеду в роли Снейпа.

Концовка поражает своей нелогичностью. Там где логика повествования говорила о том, что никакого хэппи-энда нет и быть не может (даже если Гору не убьет Смерть, завтра утром приедут люди с бульдозерами — ей в любом случае кирдык) автор вытягивает счастливый конец, при этом не предполагая никакого рационального решения. Все будет хорошо не исходя из внутренней логики событий, способности людей меняться и пробуждению климатической сознательности, что уже тоже звучит как туфта, но все же лучше, чем было в повести. Нет, все будет хорошо, потому что автору очень хочется, чтобы все было хорошо, даже если принятые для этого повествовательные решения не будут выдерживать никакой логики. С другой стороны, не могу не отметить, что пропагандируемая автором упрямая воля к жизни, даже ценой страданий, мне крайне близка, и в эти моменты Курелла высоко поднимается над средним, весьма невысоким, уровнем своей повести. Чувствуется, что по крайней мере эти строки были выстраданы и прожиты. Если позволите, еще одна цитата, на сей раз в переводе:

цитата

Согласились бы мы продолжать жить лишь для того, чтобы нас раз за разом выскребали изнутри и раскалывали на части, чтобы люди убивали нас и сжигали снова, и снова, и снова?

Да. Безусловно.

За болью приходит радость, которая перевешивает ее. Мы готовы жить ради горлиц, черных медведей и маленькой девочки, которая научилась завязывать шнурки. Ради мягких рассветов, яркой луны и звезд, пусть сейчас их и не видно. Возможно, однажды звезды вернутся, и мы хотим быть здесь, когда это произойдет.

Но отдельные удачные цитаты не исправляют общего впечатления. Перед нами нешаблонная, но при этом невыдающаяся работа. Я ничего не имею против того, что Джордан Курелла реализует себя в творчестве и делится им с друзьями и десятком-другим заинтересованных читателей. Но до премиального уровня тут очень, очень далеко.