5 июня 2026 года исполняется 50 лет Рэю Нэйлеру — автору, чьи интеллектуальные, экологические и философские произведения уже успели завоевать признание по всему миру. Рэй — не только талантливый писатель, лауреат «Локуса» и «Хьюго», но и наш коллега по сайту, зарегистрировавшийся в декабре 2024 года и любезно согласившийся пообщаться с участниками Книжного клуба. До начала литературной карьеры Нэйлер два десятилетия жил и работал в России, Центральной Азии, на Кавказе и Балканах, поэтому свободно владеет русским языком.
Так уж совпало, что именно к юбилею мы в Книжном клубе выбрали его вторую книгу к обсуждению, и прямо сейчас активно ломаем копья, разбирая методики выращивания мамонтов в средней полосе и технологии переноса сознания. А на очереди, по заявлению Fanzon, еще два романа автора и сборник рассказов — за его издание решили взяться всерьез.
От лица администрации Фантлаба желаю Рэю крепкого здоровья, вдохновения и новых творческих побед. Пусть уникальный жизненный опыт продолжает питать его воображение и радовать нас новыми увлекательными историями.
После длительной паузы (вызванной чтением «Льда» Дукая) пора возвращаться к Хьюговым чтениям, в рамках которых я продолжаю читать все номинированные на премию Хьюго в этом году произведения. Предыдущие обзоры можно найти по ссылке.
Сегодня у нас по программе роман, номинированный на все три крупнейшие научно-фантастические премии: Хьюго, Небьюлу и Локус (причем последнюю он уже взял), «Death of the Author» Ннеди Окорафор. Перед тем как начать обзор, стоит сделать две важные ремарки.
Во-первых, есть такие романы, которые держатся буквально на одном сюжетном повороте, который коренным образом меняет восприятие. «Death of the Author», по крайней мере, в задумке, был одним из таких романов. Но для полноценного обзора, в том числе для того, чтобы раскрыть, почему ключевой твист не работает, мне придется раскрыть его. Поэтому, если для вас критичны спойлеры — будьте готовы, они будут.
Во-вторых, пусть сам текст обзора получился весьма критичным, позвольте развеять сомнения — книга весьма популярна, в настоящий момент у нее более 23800 оценок на GoodReads. Не величайший хит, но очень и очень крепкий результат, учитывая, что роман был опубликован в январе 2025 года. Интересный факт: в делюксовом издании под суперобложкой, на твёрдой обложке изображена обложка «романа в романе» — «Rusted Robots», который по сюжету написала главная героиня. А теперь непосредственно к обзору.
Из всех номинантов на Хьюго этого года роман имел, пожалуй, самую громкую рекламную кампанию. Задолго до выхода книги ее позиционировали как стопроцентный хит, «новое слово сторителлинга» и бестселлер, хвастались семизначным гонораром автора, по сути запустив самосбывающееся пророчество. Подобные анонсы неизбежно привлекают внимание, ведь просто так издатель бешеные деньги платить не будет, правда ведь? Если бы я верил в смелость издателя, то заподозрил бы своего рода перформанс — вести рекламную кампанию книги в соответствии с ее содержанием. Ведь роман-то, как ни крути, во многом автобиографический и в личности Зелу, главной героини, легко угадывается сама Окорафор. Например, Зелу — инвалид-колясочница, парализованная ниже пояса, и сама автор также пережила опыт паралича из-за неудачной операции на позвоночнике (позднее, благодаря интенсивной физиотерапии и лечению, чувствительность вернулась, но она до сих пор ходит с тростью). Главной героине же способность ходить возвращают высокие технологии. Именно ограничение возможностей направило автора и персонажа на стезю писательства (Окорафор изначально мечтала стать олимпийской спортсменкой).
А вот дальше пути автора и персонажа разнятся. Окорафор потребовалось более десяти лет на то, чтобы добиться известности с романом «Кто боится смерти». Зелу же шла другим путем. Первый написанный Зелу роман был реалистичным, но она никак не могла его продать, потому что он был отчаянно, ужасающе плох. Так что наша писательница-неудачница вместо этого устроилась в университет, чтобы вести курсы писательского мастерства (какая ирония!), но даже с этой работой благодаря своему склочному характеру справлялась паршиво. И после того, как она наорала на слишком много о себе думающего белого студента (сухая статистика, словосочетания «белая вина» и «белые привилегии» впервые упоминаются по тексту романа в первой же главе от лица Зелу — что прекрасно ее характеризует) ее вежливо попросили на выход, за что получили еще пачку обвинений в расизме, которые главная героиня выкрикивала, раскуривая очередной косяк. Я даже не очень утрирую, первую половину романа она «летает» практически постоянно. И вот, в отчаянии, под влиянием эмоций и веществ, она начинает писать научно-фантастический роман «Rusted Robots» о постапокалиптическом мире, где человечество вымерло, а человекоподобные роботы Хумы пытаются сохранить истории, культуру и смысл существования.
британское издание
Роман становится мировым бестселлером, его продажи поражают воображение, а сама Зелу получает семизначный гонорар, моментально становясь знаменитостью. Не за горами и экранизация, за которую берется крупнейшая голливудская студия. (У романа Окорафор, к слову, успехи были более скромными, а разговоры об экранизации затихли, не успев начаться). Так что же это за роман такой, «Ржавые роботы», который был признан лучшей научной фантастикой современности и заимел миллионы поклонников по всему миру? По сюжету героиня заходит на сайт фанфиков, и там фанатских продолжений больше чем у Гарри Поттера. О, это, пожалуй, первый повод выпасть в осадок. Итак, человеки вымерли. На их смену роботы пришли. При этом сами роботы разделены на две фракции: те, которые существуют в механических телах на постоянной основе и те, которые большую часть жизни живут в сохранившемся аналоге Всемирной сети в виде своего рода цифровых привидений. При этом сознание их сосредоточено всегда строго в определенном месте, что сразу же переводит произведение в аналог своего рода технофэнтези, или фантастики золотого, доинтернетовского века. Главный герой, робот по имени Анкара, странствует по Африке, собирая оставшиеся после людей истории, и узнает «ужасную информацию» — странствующие по космосу искусственные интеллекты заразились инопланетным вирусом и сейчас летят на Землю, чтобы уничтожить ее. В отчаянии он пытается предупредить соплеменников, но те слишком заняты междоусобной войной между «призраками» и «железяками», поэтому не делают ничего, чтобы готовиться к инопланетному вторжению.
И вот этот тривиальный сюжет, который даже по стандартам золотого века смотрелся бы весьма бледно, поражает воображение читателей и становится невероятным хитом? Верится с трудом. Призрак Октавии Батлер так и вовсе смотрит на подобные поделки с недоумением. Но тем не менее происходит именно так и причина тому одна: мэрисьюшность главной героини. Да, Окорафор наступила на любимые писательские грабли: введя в роман свое альтер-эго она не смогла избежать того, чтобы весь мир не крутился вокруг нее. Драматическая предыстория никуда не девается, но в романе-то мы наблюдаем за историей успеха, а не за тем, как она преодолевала себя и свыкалась с тем, что больше никогда не сможет ходить. Тем более, дальше по сюжету материализуется миллионер, который дарит ей экзоскелет, возвращающий эту возможность. А другой миллионер в финале появляется, чтоб исполнить ее давнюю мечту и отправить ее в космос. Не говоря уж о мировой славе и известности, которую обретает благодаря одному-единственному роману, после которого она словила писательский блок и больше, скорее всего, ничего не напишет. Да что там говорить, она парализована ниже пояса и фригидна, но лучший мужчина романа влюбляется в нее с первого взгляда — еще до обретения известности. Иногда с ней, конечно, случаются неприятности, но они не имеют последствий, как весьма нелепо описанная попытка «отмены», про которую скоро забывают, так и попытка похищения — которая проваливается, но благодаря которой слава героини взлетает до небес. Попытка там, попытка здесь, чувствуете? Даже если на горизонте маячит опасность, с героиней ничего не случится. И даже ее токсичная семейка в итоге ее принимает — в книге буквально не остается неотработанных запросов типичной Мэри Сью. Не оправдываются даже стивенкинговские флешфорварды, что, мол, вот, где-то дальше с героиней случится что-то плохое. Нет, этого просто не происходит, может автор просто забыла, а может, это для второго тома осталось, который так никогда и не будет написан. Хотя признаю, сцены, в которых она злится, что семья общается между собой, при этом не обсуждая Ее — весьма хороши, как же это болезненно, понимать, что мир вокруг тебя не крутится. Жаль, что оно не длится долго и после пары до обидного оскорбительных эпизодов, когда она не является пупом земли, все очень быстро возвращается на круги своя.
немецкое издание
Книгу часто хвалят за передачу опыта инвалидности, опыта принадлежности к «маргинализованной группы», но накой он нужен, если за ним не стоит никакой интересной истории, окромя километров отборного лытдыбра и почесывания спинки героини? Идентичность автора не делает книгу хорошей. Она не имеет вообще никакого отношения к качеству текста. Здесь же, увы, недожато по всем фронтам. Возьмем ту же историю с «отменой» после неудачного интервью — здесь автор как будто побоялась сравнений с «Йеллоуфейсом» Куанг — линия есть, но никуда не идет, будто бы более глубокий сюжет был сокращен, чтобы избежать обвинений в плагиате. Отмена никак не влияет на героиню (кроме того, что она денек погрустила), а дальнейшие события развиваются так, будто никакой отмены и не было. Не говоря уж о том, что в целом история отмены черной женщины-инвалида смотрится весьма неубедительно — такая сама кого хошь отменит, попробуй слово скажи. Аналогично — история с экранизацией, действие которой перенесли из Африки в США, а героев-роботов сделали из африканцев американцами и дали типично «белые» имена. Ну кто в такую фигню нынче поверит? Это даже не фантастика, не фэнтези, а психоделика какая-то!
А если серьезно, в романе, который получил премию Локус за лучший фантастический роман и претендует на другие крупные награды в этой же категории, прискорбно мало фантастического. Настолько, что выйди он на русском — я бы его в фантастической серии издавать не рекомендовал, главы про роботов очень плохо прописаны и занимают в лучшем случае 1/5 от общего объема романа.
французское издание
И вот тут мы подходим к тому, почему роман в рекламных анонсах называли «новым словом сторителлинга». И ох, я даже не знаю, как к этому подступиться. Будет спойлер — я предупредил.
скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)
В финале оказывается, что это не Зелу сочинила роман о роботе Анкаре. Это робот Анкара сочинил роман о писательнице Зелу. И оно, конечно, многое проясняет, даже, не побоюсь этого слова, искупает, ведь робот писательских академиев не кончал, да и в целом идиот искусственный, откуда ему знать про базовые принципы драматургии, трехактную структуру повествования и прочую лабуду, наслопил как сумел, не стреляйте в пианиста. Но при чем здесь новое слово в повествовании? Жил в Китае, задолго до рождения Христа, философ Чжуан-цзы, которому однажды приснилось, что он бабочка... ну вы все знаете эту историю, ведь правда? А вот тут вот автор думал что пишет книгу про робота, а оказалось — это робот пишет книгу про автора. Идея настолько затертая, что еще в античную пору была не нова. Все новое — это хорошо забытое старое? Особенно когда ты недостаточно эрудирован, чтоб это самое старое знать.
При этом до самой последней главы романы «про роботов» и «про писательницу» существуют как бы параллельно, совершенно никак не влияя друг на друга, хотя обещался некий метанарратив, переплетение истории Зелу и ее роботов. Но ничего этого нет. Роботы — отдельно, Зелу — отдельно, в конце меняем лево на право. Даже роланбартовская идея «Смерти автора», вынесенная в название романа в итоге свелась к тому, что писательница бомбит на то, что фанфики неправильные сочиняют: какую бы идею Окорафор ни взялась реализовывать, выходит разочаровывающе плоско. Да и язык написания, особенно после Дукая, совсем уж простецкий, настолько, что местами адаптированной литературой попахивает.
обложка одного из изданий
Это далеко не первое произведение Окорафор из прочитанных мною, и все примерно в одном стиле — простенько, плоско, по-подростковому эмоционально. И при этом множество наград, как от читателей, так и от критиков. Но может именно эта простота, эта прямолинейность в передаче эмоций (главная из которых — жгучая обида на мир, который как-то смеет вращаться не вокруг тебя) и является главным секретом популярности? Вариант, что идентичность автора делает книгу удобной для рекомендаций, мол посмотрите «черная женщина-инвалид пишет о черной женщине-инвалиде, которая пишет роман о роботах» и качество текста при таком подходе меркнет перед «важностью» высказывания, я нахожу оскорбительным, в первую очередь, для самого автора. Хотя, предвижу, такие обвинения будут.
Поэтому я вместо этого предложу другой вариант: что если Окорафор сознательно написала посредственный роман о посредственном романе, который становится хитом, — и тот, что характерно, действительно стал хитом? Вот это был бы номер!
Приветствую в очередном обзоре новинок англоязычных фантастов. Май в этот раз удался — сразу несколько известных авторов выдали на гора свои новые работы, включая давно ожидаемые романы Фонды Ли и Шеннон А. Чакраборти. Есть посмертная публикация обладательницы трех главных премий англоязычной фантастики за роман «Змея сновидений» Вонды Макинтайр, продолжение Киллербота, Архива Дрездена и ряда других крайне популярных циклов, а также ряд заслуживающих внимания дебютов. К сожалению, в этот раз я не нашел ни подростковой литературы, ни фантастиковедения, достойного включения в список, но он и так получился на редкость богатым, возможно, самым богатым в этом году.
1. Фонда Ли «The Last Contract of Isako». Самурайская космическая опера от автора «Саги Зелёной Кости». Что интересно, в процессе работы над книгой дилогия превратилась в одиночный роман — обычно бывает наоборот. А еще выход книги запланирован на русском языке.
Издательство: New York: Orbit, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 416 стр. ISBN: 0-3565-2671-2, 978-0-3565-2671-3
Аннотация: Исако — легендарная фехтовальщица, но каждой легенде когда-нибудь приходит конец. Когда ее давний клиент неожиданно уходит на пенсию, она планирует последовать его примеру — уйти в ледяную пустошь с высоко поднятой головой, а ее семья обогатится благодаря ее наследию. Но когда конкурент предлагает ей последнее задание, она не может отказаться. Вскоре она погружается в мир корпоративного шпионажа, дуэлей, связанных служебными обязанностями, и темных тайн. То, что она раскроет, навсегда изменит существование человечества среди звезд.
2. Марта Уэллс «Platform Decay». Продолжение бесконечных приключений Киллербота, которые и до сериала имели бешеную популярность, а сейчас так и вовсе стали одним из самых популярных фантастических циклов современности. Предыдущие части были выпущены на русском, эту, наверняка, ждет та же участь.
Издательство: New York: Tor Books, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 256 стр. ISBN: 1-250-82700-0, 978-1-250-82700-5
Аннотация: Приятно, когда кто-то поддерживает твое неверное решение. Вызвавшись добровольцем участвовать в спасательной операции, Киллербот понимает, что ему придется провести значительное время с группой людей, которых он не знает. В том числе с человеческими детьми. Фу. Это вполне может потребовать... зрительный контакт! (Проверка эмоций: О, черт...)
3. Вонда Макинтайр «Curve of the World». Дописанный писательницей незадолго до смерти роман в жанре альтернативно-исторической утопии, который нашел своего издателя только спустя более чем 7 лет.
Аннотация: «Curve of the World» — это альтернативная история древнего мира, трёх-четырёхтысячелетней давности, в которой минойцы строят глобальное торговое сообщество, основанное на взаимных обязательствах и подходе «доверяй, но проверяй» в коммуникации. Мы встречаем людей — несовершенных, живых — из степей, Центральной Америки, равнин Северной Америки, Северо-Западного побережья, а также пиратских «народов моря», которые на них нападают, и видим, как минойское кредо — «будь внимателен, общайся, говори правду (особенно самому себе) и доверяй, но проверяй» — способно построить действующий мир, в котором капитализм, глобальная торговля и справедливость не являются взаимоисключающими понятиями. Конфликты никуда не деваются — войны и голод, страх и ненависть, любовь и дружба, человеческое достоинство и рабство — потому что люди остаются людьми, но это прекрасное видение того, каким мир мог бы быть, возможно, когда-то уже был и, быть может, ещё когда-нибудь станет.
4. Мэтт Хейг «The Midnight Train». Продолжение сверхпопулярного романа «Полночная библиотека», на сей раз обещающее элементы хронооперы.
Издательство: New York: Viking Press, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 304 стр. ISBN: 0-593-83337-6, 978-0-593-83337-7
Аннотация: Никто не может изменить прошлое, но Полуночный поезд может отправить вас в него.
Это шанс заново пережить самые важные моменты.
Увидеть, каким человеком вы были на самом деле.
Для Уилбура лучшими днями были те, что он провёл с Мэгги, любовью всей его жизни, во время их медового месяца в Венеции.
До того, как он всё это потерял.
Он хотел бы вернуться и прожить жизнь по-другому. Но отправиться в прошлое, значит рискнуть настоящим...
5. Трэвис Коркоран «Red State Mars». Новый роман от автора дилогии «Аристилл». Автор на сей раз выбрал тему соперничества США и Китая за контроль над колонизацией Марса.
Аннотация: Поколения Ньюкаслов, Маккензи, Аткинсов, Хилтонов и Холлинсов выживали на жесткой красной почве Марса — опираясь на личную стойкость, клановую верность и свободный рынок. Отмеченные шрамами Третьей мировой войны и долгим кровавым послевкусием, они построили фермы, возвели купола, скрепили союзы и перенесли старые распри на новую планету. Все вместе марсиане создали общество фронтира — сложное, своенравное и укорененное в свободе техасской земли, откуда вышли многие кланы.
Торговля с соседними китайскими анклавами принесла временное процветание. Но чем дальше тянулась рука Пекина, тем больше торговля превращалась в дань — а дань в принуждение.
Когда китайские бронеколонны прошли по Карлову Рампу, а караваны были уничтожены, Марс погрузился в пучину войны. Купол Робинсон-Сити пал в огне и крови. Бэрроуз держался в осаде, пока конвои с припасами не прорвались сквозь пылающее небо. У Лоуэлла и Мелтвотера рухнули щиты городов, и красная марсианская почва потекла, словно кровь, когда равнины планеты опалило плазмой.
Кланы столкнулись с империей, давящей сверху, и распрями, раздирающими изнутри. Сенаторы сражались в залах советов, толпы штурмовали улицы, и вспыхивала вековая вражда — даже на футбольном поле. Из руин родилась хрупкая коалиция: шаткая, взрывоопасная, но готовая нанести ответный удар. Грузовозы стали крепостями. Дроны — оружием. Семейная честь закалилась в сопротивление.
От отрезанных куполов до бескрайних марсианских равнин и черного неба над ними война перерастает в революцию — и отчаянную попытку создать нацию на чужой планете, которую люди теперь называют домом.
Грандиозная хроника кланов и цивилизаций, семей слишком гордых, чтобы сдаться, слишком разобщенных, чтобы доверять, и слишком упрямых, чтобы позволить собой править.
6. Роберт Сойер «The Downloaded 2: Ghosts in the Machine». Бумажная публикация ранее существовавшего только в формате аудиокниги нового романа Роберта Сойера, в котором он эксплуатирует любимую тему оцифровки сознания.
Аннотация: На дворе 2555 год, и оставшиеся члены колонии «Феникс», как заключенные, так и астронавты, полностью интегрировались в общество с тех пор, как их извлекли из криогенного сна. Теперь, когда обратный отсчет до последнего дня существования Земли запущен, две группы колонистов готовятся отправиться на разные миссии. Одна группа под руководством капитана Летиции Гарви повторно загрузится в квантовую систему и отправится на Зета Тукана, чтобы завершить первоначальную миссию астронавтов, а другая группа под руководством мэра Роско Кудуляна создаст новую колонию на Марсе, вдали от астероида, который вот-вот упадет на Землю. Но в день, когда Роско должен был отправиться в путь, случается трагедия, из-за которой ему тоже приходится загрузить свое сознание в квантовую систему. Вернувшись в свои виртуальные капсулы, астронавты и заключенные сталкиваются с загадочными цифровыми двойниками, которые могут навсегда уничтожить их сохраненные сознания. В спешке они вынуждены делать невозможный выбор, чтобы выжить в мире, где грань между человеческой и цифровой реальностью стирается.
7. Нил Эшер «Dark Agent». Новый роман масштабного цикла «Polity Universe», второй том дилогии «Time's Shadow», смешивающий космо- и хронооперу. По сюжету главный герой завладевает артефактом, который после смерти владельца отматывает время назад и дает возможность переиграть события.
Издательство: London: Tor Books, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 400 стр. ISBN: 1-035-03788-2, 978-1-035-03788-9
Аннотация: Капитан Блайт и агент Кормак думали, что им удалось остановить враждебного ИИ Мебиуса Стрейгера. Но цель Стрейгера — ввергнуть галактику в разрушительную войну — далека от завершения. Теперь, когда на волю вышла армия изувеченных пи-прадоров, выведенных на основе вируса Спаттерджей, Стрейгер приводит свои планы в действие. Тем временем, в охваченном войной мире Холд Йоссандера Блайт и Кормак оказываются втянутыми в водоворот предательства и насилия. Они должны пробиться сквозь хаос, пытаясь починить поврежденный корабль Блайта "Монета". Но для их побега требуются ресурсы корабля "Бракен", а на борту этого корабля происходит ужасающая трансформация... Осознавая угрозу существованию, исходящую от пи-прадоров, Королевство Прадор и искусственный интеллект, управляющий человеческим государством, заключают непростой союз. Но из-за того, что планы Стрейджера раскрываются и сама реальность оказывается под угрозой, галактика балансирует на грани уничтожения. Смогут ли Блайт и Кормак пережить эскалацию войны и крушение самого времени?
8. Энн Леки «Radiant Star». Новый самостоятельный роман, действие которого происходит во Вселенной Империи Радч, которой писательница посвятила уже пол дюжины романов, включая отмеченную множеством наград Трилогию Слуг.
Аннотация: Изменчивое местоположение Лучезарной Звезды всегда было источником как конфликтов, так и надежд для жителей Оойоиаа. Однако Радч видит в этом только неудобство, устаревшее религиозное сооружение, которое вскоре будет поглощено их собственной, более совершенной культурой. Но местная политика сложна, и Радчи пошли на последнюю уступку: одному последнему человеку будет позволено присоединиться к мумифицированным телам в этом месте, чтобы стать "живым святым". Но это единственное решение повлияет на все районы города. Среди медленно усиливающейся нехватки продовольствия, беспорядков и отсутствия связи с остальной частью империи Радч теолог будет мечтать о собственной святости, светский лев обнаружит, что его комфортная жизнь перевернулась с ног на голову, а молодой человек, проданный в рабство, найдет невозможный выход.
9. Ким Ньюман «Model Actress Whatever». Новый роман Кима Ньюмана — лихо замешанный коктейль из альтернативной истории, шпионского триллера и бесконечного числа культурных отсылок.
Аннотация: Когда Крисси Чемберс (модель, актриса, а, не важно) обнаруживает, что ее героиню из мыльной оперы вот-вот убьют, она, наконец, перестает соблюдать диету и обнаруживает в себе доселе нераскрытые сверхъестественные способности. Тем временем тетя Крисси — бывшая национальная героиня Леди Шейд — пропадает без вести. Опасаясь за безопасность Жасмин и испытывая желание нарядиться, Крисси и ее лучшая подруга, одержимая призраками, Лули врываются в "Дьявольскую дамбу", психиатрическую лечебницу, где Жасмин работает психотерапевтом у самых опасных головорезов (суперзлодеев) Британии... только для того, чтобы обнаружить, что заключенные захватили власть… Крисси успешно дебютирует в роли плаща (супергероини), но кто станет заклятым врагом Леди Шейд II?
В мире Крисси, "Битлз" не распались и в 1972 году записали галюцинаторный альбом "Never Mind" (буквально "Не обращай внимания на Битлз"), который изменил мир. Действие этой чрезвычайно занимательной, с мрачным юмором истории о супергероях, действие которой разворачивается в альтернативном Лондоне 2020-х годов, наполнено фирменным остроумием Ньюмана.
10. Томас Элрод «The Franchise». От отмеченных многочисленными наградами и известных авторов перейдем к дебютантам. Первый роман — эдакая смесь Шоу Трумана и «Герои умирают» Мэтью Стовера — фэнтезийное королевство оказывается лишь высокотехнологической декорацией, но его жители, пока еще не знают, что они — актеры в трагической постановке.
Издательство: New York: Tor Books, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 368 стр. ISBN: 1-250-40658-7, 978-1-250-40658-3
Аннотация: Земля, полная магии, драконов, волшебников и воинов.
Тысячи людей живут и трудятся на её территории, готовясь к нападению врагов, полностью преданные королю. Классический фэнтезийный мир Маликарна был воплощен на большом экране в серии эпических фильмов, почти полностью населенный персонажами, твердо верящими в то, что их вымышленные жизни реальны.
Любимец фанатов сомневается в намерениях студии, но мир «Маликарна» имеет почти неудержимую динамику, и принести свободу людям, которые уже считают себя свободными, будет не так просто, как он думает.
Весь мир — театр.
Познакомьтесь с актерами.
11. Махмуд Эль-Сайед «The Republic of Memory». Еще один дебютант, но на сей раз перед нами классическая космическая опера про бунт на корабле поколений, вот только по анонсам издателей роман был во многом вдохновлен событиями Арабской весны.
Издательство: New York: Saga Press, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 480 стр. ISBN: 1-6682-0719-2, 978-1-6682-0719-2
Аннотация: «Сафина» — корабль-город, который находится на полпути своего четырехсотлетнего путешествия от руин Земли к новой колонии. Экипаж корабля из поколения в поколение поддерживает его в рабочем состоянии, сохраняя тела своих предков в криостазисе, чтобы однажды они смогли начать новую жизнь под ясным голубым небом.
Но когда начинаются отключения электроэнергии, начинаются и волнения.
Корабль может продолжать движение только при условии слаженной работы экипажа. А экипажу уже все надоело. По мере того как скоординированные акты сопротивления накладываются на гораздо более масштабный заговор, запускается цепочка событий, которые навсегда изменят жизнь на «Сафине».
12. Мэтт Динниман «A Parade of Horribles». Продолжение сверхпопулярного лит-РПГ цикла «Карл — обходчик подземелий» по сюжету которого разрушенная пришельцами Земля была переделана в многоуровневое подземелье для проведения смертельной игры на выживание.
Издательство: New York: Ace, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 704 стр. ISBN: 979-8217190065
Аннотация: В то время как за пределами подземелья из-за Войны фракций нарастают хаос и массовая паника, Карл и Пончик оказываются на десятом этаже, где им предстоит пройти на удивление обычные испытания. Ну, обычные для подземелья.
Гонки. Доберитесь из пункта А в пункт Б и не финишируйте последним. После каждой гонки они выбирают улучшение для своего автомобиля, и трасса становится все сложнее. Все это кажется слишком обыденным, слишком простым.
Не обращайте внимания на странные сбои, которые происходят все чаще. Не слушайте сплетни о том, что происходит на таинственном одиннадцатом этаже, который искусственный интеллект системы называет «Парадом ужасов». Никто, даже создатели шоу, не знает, что это значит. Известно лишь, что искусственный интеллект зловеще окрестил это «вечеринкой на все времена».
Все в порядке, Обходчик. Повторяю, все в порядке.
Карлу не нравится, что все идет своим чередом. Правила этого этажа лишают его свободы действий. Так не пойдет.
Поэтому Карл планирует устроить собственную вечеринку. Его план настолько опасен и безумен, что он даже не может посоветоваться с друзьями, чтобы искусственный интеллект не помешал ему. Ведь если что-то пойдет не так, это будет конец не только для Карла и Пончика. Ставки высоки как никогда.
13. Адриан Чайковски «The Best of Adrian Tchaikovsky». Хотя сборник лучший рассказов Адриана Чайковски был слит в сеть уже пару месяцев назад, на бумаге его выход задерживался и из печати книга вышла только в начале мая. И тут обнаружилось, что весь тираж был раскуплен еще на предзаказах. Такие дела.
Аннотация: Голодные муравьи, которые хотят перестроить мир по своему образу и подобию. Оккультные исследования в частных клубах. Привязанность философа к своему любимому питомцу. Новое определение полевой археологии. Чем занимаются гомункулы, когда волшебника нет дома. Межпространственная театральная труппа. Убийство с помощью букета цветов. Волшебник вызывает Шерлока Холмса. Что происходит, когда роботы-шахтёры добывают руду, но не для вас. В этом сборнике вы найдёте настоящую сокровищницу коротких рассказов от удостоенного наград Адриана Чайковски, охватывающих все грани жанра — от научной фантастики до фэнтези и странной прозы. Более тридцати рассказов, охватывающих весь его творческий путь, — от глубин космоса до разрушенного будущего, от призрачных теней современности до фантастических магических миров, включая авторские комментарии к рассказам.
14. Шеннон А. Чакраборти «The Tapestry of Fate». Долгожданные продолжения приключений вышедшей на пенсию пиратки Амины Аль-Сирафи. К сожалению, в данном случае, перспективы издания на русском языке туманны, хотя Трилогия Дэвабада пользовалась большой популярностью.
Аннотация: Амина аль-Сирафи считает, что ей наконец-то повезло. Ей поручено разыскивать таинственные артефакты для совета бессмертных пери, и она может время от времени пускаться в головокружительные приключения в открытом море со своими верными подельниками, а потом возвращаться домой, чтобы растить любимую дочь Марджану. Но когда Ракш, дух раздора, с которым она неохотно связала свою судьбу, навлекает на себя гнев совета, Амине поручают, казалось бы, невыполнимое задание: выкрасть веретено, способное переписать судьбу, у таинственной колдуньи с острова, с которого никому не сбежать. Вынужденная оставить Марджану, которой вдалбливают в голову явно ложные сведения о жизни ее матери и ее собственном прошлом, Амина почти сразу же сталкивается с опасностями. Но смертоносные штормы, непредсказуемая повелительница ядов и старые враги — это еще не самое страшное. Дело в том, что история пери постепенно раскрывается, намекая на куда более смертоносную игру, правила которой Амина должна разгадать. В этой игре ей предстоит сразиться с противником, который хитрее и могущественнее всех, с кем она сталкивалась. И не все в ее команде хотят, чтобы она победила.
15. Джим Батчер «Out Law». Большая повесть по миру цикла «Досье Дрездена». Видимо, Батчер, наконец, пробил писательский блок и выдает новые книги на гора.
Аннотация: В городе, который только начинает восстанавливаться после разрушений, вызванных битвой за Чикаго, Гарри Дрезден наконец-то приходит в себя. Он уединился в своем личном убежище, залечивает раны и обучает нового усердного ученика. Последнее, чего бы ему хотелось, — это проблем. Но, как показывает история, чего бы Гарри ни хотел, он редко получает желаемое. Все начинается с визита самого могущественного заклятого врага Гарри, Джентльмена Джона Марконе, барона Чикаго. Ему нужно, чтобы Гарри помог вызволить его приспешника, который хочет встать на путь истинный. А поскольку Гарри вроде как в долгу перед Марконе за то, что тот однажды спас ему жизнь (дурацкое благородство!), он не может отказать. Но скоро он пожалеет об этом. Потому что из-за этой маленькой просьбы Гарри придется ввязаться в бой, которого он не хочет, ради подонка, которому он не доверяет, против врага, более могущественного и опасного, чем он мог себе представить: ненасытного демонического врага, которого, возможно, создал сам Гарри, когда давным-давно уничтожил вампиров из Красной Коллегии. Раньше ему нужна была только кровь. Теперь он хочет весь мир...
16. С. А. Барнс «Death's Daughter». Стэйси Кейд, более известная как С. А. Барнс, написавшая несколько романов в жанре космического хоррора, включая «Мёртвую тишину» пробует себя в новом жанре — темное романтическое фэнтези, главной героиней которого является дочь Смерти.
Издательство: New York: Bramble, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 400 стр. ISBN: 1-250-38848-1, 978-1-250-38848-3
Аннотация: После жизни, полной хаоса, Джокаста наконец-то обрела свой дом: хорошие друзья, отличные занятия, запутанная история с ассистентом преподавателя — в общем, нормальная жизнь. Настолько нормальная, насколько она может быть у единственной дочери Смерти. Джокаста всегда отказывалась принимать отцовское наследие. Вместо того чтобы забирать жизни, она питалась разочарованиями, провалами и неудачами своих однокурсников. Неделя экзаменов — она пировала и всё было хорошо. Пока Смерть снова не разрушила её жизнь. Без предупреждения Смерть назначает Джокасту своей единственной наследницей, делая её могущественной союзницей и огромной мишенью. Девон, потомок Вожделения, утверждает, что хочет ей помочь — но за определённую цену. Джо готова на всё, чтобы защитить тех, кого любит, и жизнь, ради которой она так упорно трудилась. Даже если для этого придётся стать чудовищем.
Издательство: New York: Tor.com, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 128 стр. ISBN: 1-250-38642-X, 978-1-250-38642-7
Аннотация: Каждая история где-то начинается. Жители города Лунтьен, расположенного на берегах реки Яле, собираются, чтобы отпраздновать начало сезона дождей, но празднование омрачается прибытием беженцев с моря. Жители ропщут о иностранцах, недавно оказавшихся в их среде, ― ленивых, жестоких, нежеланных, ― в то время как сами беженцы скорбят о потере дома, который они любили.
Клирик Чи, совсем недавно еще послушник Чи, тоже чужой в Лунтьене. Из-за минутной беспечности и невезения они вынуждены обслуживать столики, пытаясь утвердиться в качестве настоящего клирика. Работа священника — слушать и записывать, но истории, возникающие в Лунтьене, страшны и жестоки, их так же трудно предсказать, как и течение самой реки. Вместе со своим почти гениальным компаньоном удодом Чжи должны помочь беженцам, а также разгадать тайну, которая, возможно, уходит корнями в их собственный далекий дом в аббатстве Поющих холмов.
18. Наоми Исигуро «The Rainshadow Orphans». Фэнтезийный дебют дочери нобелевского лауреата Кадзуо Исигуро. Обещают смесь киберпанка, японского фольклора и аниме Studio Ghibli.
Аннотация: Жизнь тяжела для жителей Дождливой Тени — места, где царят бедность, коррупция и где властвует подпольная преступная организация «Счастливые вороны». Тосико, Дзюн и Мэй Каваками — семья, связанная узами верности, а не кровью, живущая вне закона, который становится всё более коррумпированным, и жаждущая отомстить «Счастливым воронам» за убийство их любимой «тёти» Рэйко. Хару — сын императора, которому суждено однажды править Архипелагом и продолжить неблагородное дело своей матери, но его больше интересует возможность подружиться с волшебными солнечными духами, которых, кажется, видит только он. Тео, вынужденный покинуть родину, неохотно становится пешкой в руках «Счастливых воронов». Он не хочет быть гангстером, но, будучи нелегальным иммигрантом в городе, он сильно ограничен в выборе.
Когда Тосико крадёт жемчужину дракона у главаря «Воронов», это приводит их всех на захватывающий путь, который определит будущее Дождливой Тени.
Аннотация: На дворе 1958 год, и Деннис Наклъярд решил оставить свои приключения в Великом Когда. В течение девяти лет он избегал даже думать о волшебной версии Лондона, пока вновь не обнаружил неприятное напоминание о своем последнем приключении — ключ, который он тайно перенес в свой собственный мир из другого мира. Но хотя Деннис и считает, что с Великим Когда покончено, это далеко не так. Когда Деннис отдает ключ другу, его магические свойства вновь пробуждаются, приводя к Деннису существ из другого мира и вызывая беспорядки в Ноттинг-Хилле. Хуже того, давняя пассия Денниса, Грейс Шиллинг, была вынуждена отправиться в Великое Когда, чтобы расследовать странные происшествия в обоих городах.
Издательство: London: Tor Books, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 432 стр. ISBN: 1-035-06427-8, 978-1-035-06427-4
Аннотация: Ироди Хасп — Мортедант, священнослужитель, которому поручено читать последние мысли умерших, хотя никто его за это не благодарит. Ни один Мортедант не пользуется популярностью, но Ироди едва терпят даже другие члены его гильдии, и его редко берут на какую-либо работу, кроме самой низкооплачиваемой. Такое нищенское существование было бы достаточно унылым, но после того, как Ироди прочитал мысли трупа низкоуровневого хранителя записей, его проблемы быстро множатся: его собственный ученик убит, и все указывают на него как на подозреваемого. Единственный способ спасти свою шкуру — самому найти настоящего преступника. Это расследование быстро привлекает могущественных и беспринципных врагов и вовлекает Ироди в заговор, который угрожает всему коррумпированному, но удивительному городу, который он называет своим домом.
21. Себастьян де Кастелл «Our Lady of Blades». Продолжение популярного цикла фэнтези "плаща и шпаги". У нас, правда, дальше второго тома дело не пошло.
Издательство: New York: Arcadia House, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 592 стр. ISBN: 1-787-47151-9, 978-1-787-47151-1
Аннотация: Печально известный Суд клинков Риджу столь же коррумпирован, сколь и беспощаден, и безнаказанно разрушает жизни. Теперь всемогущие Правящие дома города начали покупать и продавать судебные решения, чтобы поработить и даже казнить тех, кто выступает против них.
В этот порочный мир лицензированной смерти приходит таинственный дуэлянт, который осмеливается помешать интригам городской элиты. Они называют ее Леди Последствие, но много лет назад у нее было другое имя, пока ее семья не была убита, а она не попала в адскую тюрьму, известную как Дом слез.
Леди Последствие намерена спасти своего младшего брата-идеалиста, восстановить их дом и отомстить тем, кто их предал. Но в тени разворачивается гораздо более опасная игра, которая угрожает свободе всей нации.
22. Джефф Нун «Moon Over Brendle». Новый роман от автора «Брошенных машин» и «Вирта», стилизованный под мемуары писателя, который имеет доступ в иной мир.
Аннотация: Пыль рассказывает историю...
1968 год, Ланкашир: это последнее лето Джо Саттера перед поступлением в среднюю школу. Его мир похож на наш, но за пределами того, что мы знаем, находится Греот — огромная кружащаяся радуга из разноцветной пыли. Она оседает на мёртвых, окутывает города и поля. Джо — один из немногих, кто обладает даром всегда видеть её. Но никто не знает, что такое Греот. Может быть, это бог с триллионом глаз? История всего сущего, рассказанная крупица за крупицей? Пророчество? Магия творчества?
Джо не может знать этого; всё, чего он хочет, — это рисовать комиксы и слушать музыку. Но однажды, когда над холмом Брендл восходит луна, он встречает старого писателя, автора бульварных научно-фантастических книг, который полон решимости передать силу и радость рассказывания историй. И всё меняется. Десятилетия спустя Джо становится успешным писателем в жанре научной фантастики, и приходит время рассказать его историю и о том, как Греот окрасил всё вокруг.
23. К. Дж. Паркер «Sister Svangerd and the Devil You Know». Второй том вполне классической для Паркера трилогии авантюрного фэнтези.
Аннотация: Когда Церкви Непобедимого Солнца требуется тот, кто сделает грязную работу, они обращаются к сестре Свангерд и её священнику. Украсть книгу — задача, на первый взгляд, нехитрая. Но это далеко не обычный фолиант. Чтобы завладеть им, им предстоит выдать себя за легендарную личность, составить самое дорогое рекомендательное письмо в мире и проникнуть в самую охраняемую библиотеку на свете. Обычный рабочий день — вот только козни таинственной Лояльной Оппозиции грозят сорвать даже самые безупречные планы.
24. Вероника Рот «Seek the Traitor's Son». Начало дилогии, "фэнтезийная дистопия" от автора «Дивергента» про "дочь охотника за головами, рыцаре, который клялся защищать её, и пророчестве, которое разрушает их жизни".
Издательство: New York: Tor Books, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 432 стр. ISBN: 1-250-34790-4, 978-1-250-34790-9
Аннотация: Элегия Ан не просила судьбу о встрече с ней.
Она счастлива в своей роли солдата, защищающего свою маленькую страну от Талусара — могущественного государства, поклоняющегося смертельной лихорадке. Лихорадка наделяет половину своих жертв таинственными дарами.
Но затем её вызывают, чтобы она услышала пророчество — её и самого безжалостного из генералов Талусара, Раву Видара. Встретившись лицом к лицу, они узнают, что один из них приведёт свой народ к победе над другим... но они не знают, кто именно. И в центре их судеб — мужчина. Мужчина, в которого, как говорят Элегии, она влюбится.
Всего за один день прежняя жизнь Элегии — её работа, цель и будущее — рушится. Ей и Раве суждено столкнуться, и судьба их народов окажется на волоске. И когда это произойдёт, в живых останется только один.
Элегия намерена сделать так, чтобы это была она.
Издательство: Maryland: CAEZIK SF & Fantasy, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 280 стр. ISBN: 1-64710-177-8, 978-1-64710-177-0
Аннотация: Джека Митчелла, частного детектива в отставке, просят помочь музыканту Оскару Риксу расследовать дела Грампус Рекордс (что он надеется сделать, избегая общения с очень неприятным сообществом, которая правит этим альтернативным Лос-Анджелесом 1940-х годов, где сосуществуют нежить и мертвые). Сложная личная жизнь Джека также переплетается с этим делом, что делает проблему более запутанной. По мере того, как он углубляется в свое расследование, он сталкивается с опасностью на каждом шагу, от физических столкновений до сверхъестественных угроз. Чтобы выжить, не говоря уже о раскрытии дела, Джек должен полагаться на свой ум, опыт, помощь неожиданных союзников и свои инстинкты уличной смекалки, чтобы ориентироваться в изменчивом мире гангстеров, магии и личной преданности.
26. Джен Уильямс «The Dreamless». Писательница не так давно дебютировала на русском языке с Дилогией Когтя. Новый роман продолжает цикл, написанный в популярном поджанре ромэнтези.
Издательство: First Ink, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 304 стр. ISBN: 1-0350-5808-1, 978-1-0350-5808-2
Аннотация: Снова принесённая в жертву руками Матери Моры, Эльвер вернулась из мёртвых, став даже меньше человеком, чем прежде. Под её кожей закипает странная, новая сила — вместе с предупреждением от Королевы Змей: хотя ей дарован ещё один шанс на жизнь, уже скоро Эльвер призовут покинуть мир смертных. Теперь, когда Артейр узнал, что дух, с которым он делит тело — Люциан — обычный человек, между ними воцарилось шаткое перемирие. Пытаясь совладать с крупицей похищенной силы Моры — единственной преградой, не дающей той вознестись до истинного божества, — они оба вынуждены признать: чувства к Эльвер отрицать невозможно. Но Мора жаждет мести. Пока среди Двенадцати заключаются опасные союзы, Эльвер, Артейру и Люциану предстоит отыскать единственное существо во всех мирах, способное убить бога. И Эльвер наконец придётся решить, кому из Бессонных принадлежит её отравленное сердце.
27. Францес Уайт «The Bone Door». Второй роман обладательницы Премии им. Сиднея Дж. Баундса за лучший дебют, остросюжетное однотомное фэнтези сосредоточенное на жестокой игре на выживание.
Издательство: New York: Hanover Square Press, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 528 стр. ISBN: 1-335-00140-9, 978-1-335-00140-5
Аннотация: Когда Хоп приходит в себя в древнем лабиринте, он не помнит ни своей прошлой жизни, ни того, как сюда попал. Он не узнает таинственную девушку, запертую с ним в ловушке. И уж тем более не может опознать тенистую фигуру, что преследует его по пятам, нашептывая жуткие слова… Но в одном он уверен твердо: он должен выбраться. Единственный выход из лабиринта — Костяная Дверь. Однако она скрыта за чередой запертых врат, разбросанных по причудливым мирам. Чтобы открыть путь, Хопу предстоит выполнить невозможные задания, пока время не вышло. По мере того как Хоп продвигается всё глубже в лабиринт, он понимает: его связь с этим местом и его ужасами куда глубже, чем можно было вообразить. Если Хоп не разгадает истинную тайну лабиринта и не осознает свою роль в нем, Костяная Дверь — вместе с последней надеждой на побег — будет потеряна навсегда.
Хоррор и смежные жанры
28. Рэй Нэйлер «Palaces of the Crow».Действие нового романа Нэйлера происходит в Литве 41 года, когда группа детей прячется от ужасов войны в зловещем лесу, полном слишком разумных воронов.
Издательство: New York: MCD, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 384 стр. ISBN: 0-374-62075-X, 978-0-374-62075-2
Аннотация: Нерия, юная еврейская девушка, мечтающая стать биологом, подружилась с местной стаей ворон в своём штетле. Чеслав — несовершеннолетний польский солдат, который дезертировал из Красной армии и сбежал в морозный литовский лес. Кезия — цыганка, торгующая лошадьми, чья семья бежала от советской коллективизации. Когда в июне 1941 года немецкий блицкриг пересекает границу, все трое оказываются в эпицентре событий. Вместе с Иннокентием, брошенным мальчиком, который не умеет говорить, они оказываются в первобытном лесу, где выживают благодаря неразрывной связи друг с другом и с умными воронами Нерии, которые годами приносили ей необычные подарки, намекая на то, что они не простые врановые.
Пока идёт война, вороны предупреждают детей об опасности и помогают им прятаться от людей, которые угрожают им в лесу, — не только от немцев, но и от русских дезертиров, польских партизан, фашистской литовской полиции и других бандитов и изгоев, бродящих по тёмным лесам.
29. Ник Каттер «The Dorians». Хоррор о паразитах, дающих своим носителям бессмертие. Автор весьма активно переводится на русский. Возможно, и до этого романа дойдет дело.
Аннотация: На отдалённом острове в канадской глуши пятерым пожилым добровольцам из разных слоёв общества делают заманчивое предложение: остановить их биологические часы или даже повернуть их вспять, вернув утраченную молодость. Это шанс поставить смерть на паузу — возможно, навсегда. Удивительная тайна заключается в высокотехнологичном использовании древнего и необычного биологического агента... у которого нет совести, но есть единственная цель, помогающая ему существовать на протяжении веков: воля к выживанию. Тёмная сторона необузданных человеческих амбиций достигает своего апогея в нечестивом эксперименте, который теперь проверяет на прочность и создателя, и испытуемого, выходя за рамки морали и здравого смысла...
30. Сара Ланган «Trad Wife». Роман от трёхкратного лауреата премии Брэма Стокера. По сюжету журналистка приезжает на отдалённую ферму, чтобы разоблачить королеву движения «традиционная жена», но вместо этого сталкивается с паранормальным ужасом.
Издательство: New York: Tor Nightfire, 2026 год, твёрдая обложка + супер, 400 стр. ISBN: 1-035-07596-2, 978-1-035-07596-6
Аннотация: Каждый день миллионы людей наблюдают за Мией Райт, "королевой традиционных жен", на ее идиллической ферме площадью 300 акров. У нее красивый муж, семеро идеальных детей и жизнь, полная изысканных блюд и пасторального блаженства, она — икона современной женственности. Но за каждым идеальным образом скрывается тайна. И в данном случае тайна эта ужасна. Отчаявшись спасти свою загубленную карьеру, журналистка Дженни Каплан приезжает на ферму "Черный лебедь", чтобы рассказать о Мии. Дженни готова написать резкую статью, полная решимости разоблачить обман, скрывающийся за жизнью Мии. Но вскоре Дженни приходится столкнуться с чем-то большим, чем постановочные видео и идеальные позы. В фермерском доме что-то не так. Что-то пронизывает сны Дженни, а по ночам дети поют странные песни. Она теряет счет времени.
У нее выпадают волосы.
Она начинает беспокоиться, что сходит с ума. В сердце "Черного лебедя" таится ужас, и он ждет только Дженни. "Trad Wife" заставит вас усомниться в том, что реально, а что — просто искусно подстроенный обман. Сможете ли вы распознать ложь?
Спасибо за внимание. В ближайшее время, скорее всего завтра, в колонке будет новая рецензия.
В мае мы снова читали сборник, на этот раз венгерского автора хоррора и "странной" прозы Аттилы Вереша под названием «Восстанавливая реальность».
Часто я задумываюсь о том, что считать успешным туром обсуждений в книжном клубе. Рекомендацию на главной? Это приятный бонус, а не положительный результат. Да и книги, вызывавшие самые насыщенные и глубокие споры рекомендации, как правило, не получали. Количество сообщений? Возможно, но мне справедливо возражают, что это могут быть многостраничные перепалки, не интересные никому, кроме пары участников.
Но вот обсуждение сборника Вереша, пусть и не было самым продолжительным и не привело к рекомендации (хотя он и был близок — 37 голосов "за" и 20 "против", рейтинг одобрения 65%) однозначно было успешно по совершенно уникальному критерию: творческой активности среди лаборантов. muravied поделился прекрасными иллюстрациями к рассказам, а Нифонт в своей авторской колонке дал подробный разбор сравнения переводов на русский и английский языки (часть первая, часть вторая).
Если это не успех, то что же вообще можно считать успехом?
Также мы провели традиционное голосование за лучший рассказ сборника и вот его результаты
Транзистор — 21 голос
Урон — 16 голосов
«яма с зубами» — 15 голосов
Достойно 9 голосов
«Ад мне больше по душе...» — разговор с Аттилой Верешем — 8 голосов
Укусить собаку — 6 голосов
Восстанавливая мир — 6 голосов
Контакт для связи — 6 голосов
Вот я, узри меня! — 5 голосов
Гештальт — 5 голосов
Наверное, чёрный — 3 голоса
Этеле Хорват — жизнь и эпоха великого комика — 2 голоса
Написание этого обзора, как и чтение самого романа, отняло у меня немало времени. Это не рецензия в классическом понимании. В первую очередь, я постарался весьма подробно ответить на вопрос, в каком переводе лучше читать роман для тех, кто это еще только планирует — путем сравнения переводческих решений в русском, любительском переводе и переводе на английский. Как правило, в колонке я специализируюсь на обзорах книжных новинок, еще не переводившихся на русский язык, в данном же случае, хотя официального перевода не было, многие энтузиасты роман уже прочитали и в русскоязычном пространстве существует немало рецензий. Вместо повторения их тезисов, я постарался глубже (в меру своих невеликих сил) разобрать философскую и научную подоплеку романа, что свело количество личных впечатлений к минимуму. С другой стороны, для романа, который написан безличным языком, возможно, это лучшее решение.
англоязычное издание
Сразу после анонса издания «Льда» Яцека Дукая на английском языке я решил, что буду читать его главный роман именно так. Про перевод на русский язык я слышал мало хорошего и много критики, начиная от спорных переводческих решений, заканчивая общим косноязычием. На официальное издание на русском, понятное дело, надежды мало: хотя права на Лёд и были куплены издательством АСТ, причем довольно давно, ждать его издания в нынешних условиях вряд ли стоит. Впрочем, и на английский роман перевели далеко не сразу: первоначально он планировался к выходу еще в 2012 году издательством Atlantic Books, но оно роман "не потянуло" и позже заявило, что все работы по переводу книги прекращены. В 2017 году права на "Лёд" купило другое англоязычное издательство — Head of Zeus. В качестве переводчика была выбрана Урсула Филлипс — британская учёная и переводчица, доктор наук, сотрудница Школы славянских и восточноевропейских исследований Лондонского университета — профессионал, который чаще работает с историческими и научными текстами, чем с художественными (хотя за ее плечами немало академических переводов польской классики). Пожалуй, лучшего кандидата на роль переводчика романа Дукая, действие которого разворачивается в альтернативном 1924 году, придумать сложно. Но даже у нее работа над романом заняла более пяти лет. Свое послесловие она назвала «Переводя "непереводимое"» и не случайно: сам Дукай изначально считал роман «непереводимым» из-за культурных и лингвистических особенностей, которые практически невозможно адекватно передать на другом языке. Зачастую требовался не столько перевод, сколько лингвистическая реконструкция текста, для передачи его особенностей, балансируя между сохранением особенностей оригинала и передачи ощущения от текста, которое испытывал читататель на польском, читателю англоязычной версии.
Первая и, пожалуй, самая фундаментальная проблема, которая встала перед Филлипс — перенесение на английский язык уникальной повествовательной формы романа. Повествование в «Льде» ведется от лица Бенедикта Герославского, и в то же время — от безличного повествователя, который грамматически маркирован как третье лицо с возвратной частицей «się» (например, «czytało się» вместо «czytałem»). Это создает эффект отстранения, отчуждения героя от собственного «я», что напрямую связано с его философскими размышлениями о собственном несуществовании. Филлипс называет это «безличным повествованием от первого лица» (impersonal first-person narrative). Задача была в том, чтобы передать эту концептуальную странность на язык, в котором нет аналога такой частицы. В русском любительском переводе был использован, пожалуй, самый ужасающий вариант из возможных: повествование идет от некоего "я-оно" (да, так каждый раз и пишется. "Я-оно село. Я-оно встало. Я-оно пошло"). Вариант громоздкий, нелепый и никуда не годный. В англоязычном переводе Филлипс рассматривала несколько вариантов. Конструкции с безличным «one» (one read) были отклонены, так как «one» — это тоже субъект, а задачей было субъектность подавить; к тому же многократное повторение «one» выглядело бы стилистически невыносимым. Использование герундия (reading) также не подошло, поскольку смешивалось бы с другими функциями окончания -ing в английском и создавало бы путаницу.
Решение, которое нашла Филлипс, заключалось в использовании чистого инфинитива без показателей лица, числа и времени. Например, «czytało się» превращается в «read». Так, предложение, которое в обычном переводе звучало бы как «I read», передается одним словом «Read», вынесенным в начало предложения. То есть она буквально изобрела безличные предложения в английском языке. В случаях же, где такая конструкция невозможна (например, в некоторых отрицательных предложениях), переводчица прибегает к пассивным или безличным конструкциям вроде «there was no reading» или «the thought occurred». Это решение сохраняет ту же степень странности, которую испытывает польский читатель, и, по оценке самой Филлипс, работает примерно в 80% случаев. Главное все время держать в уме, что безличные предложения относятся к Герославскому, впрочем, к этому можно привыкнуть.
первое польское издание
Вторая сложнейшая задача, передача взаимодействия и смешения польского и русского языков, на котором держится огромный пласт созданной Дукаем альтернативной реальности. В мире романа Российская империя не пала в начале 20 века, и русский язык глубоко проник в речь польских подданных. Дукай постоянно вплетает русизмы в польское повествование, записывая их латиницей. Для польского читателя, знакомого с общими славянскими корнями, такой гибридный язык в целом понятен и создает особый исторический колорит. Передать это на английский практически невозможно, ведь с русским языком у него общих корней поменьше, скажем так. В русском любительском переводе задача снова решалась весьма топорно: русизмы выделялись курсивом и часто писались на разговорный, почти пародийный манер ("Гаспадин Герославский", а не "господин"). Решение Филлипс можно признать неидеальным, но компромиссным: она пытается сохранить эффект присутствия русского языка через частичное сохранение русских слов. Попытка оставить без перевода все русизмы сделала бы текст практически неподъемным для англоязычного читателя. Попытка давать им пояснения в тексте выглядела бы довольно громоздко и неестественно. Для персонажей русизмы — это не иностранные слова, а часть их естественного дискурса, поэтому выделение курсивом или десятки сносок сильно били бы по атмосфере. (Если в русском переводе около 500 сносок, то в английском их нет. Вообще.) Поэтому существенная часть русизмов прямо переводится на английский. Филлипс оставила без перевода лишь ряд ключевых слов для сохранения «русского колорита»: bumaga, diengi, ispravnik, izvoztchik, samovar, troika и т.д. При этом значение слов для англоязычного читателя должно быть понятно из контекста или быстро проясняться. Также остались без перевода культурно-нагруженные слова, вроде katorga, katorzhnik, вместо нейтральных английских аналогов («hard labour», «exile»), чтобы передать их политические и эмоциональные коннотации. Для тех же, кто не знаком с русским языком, многие из этих слов функционируют почти как авторские неологизмы, коих в романе и так рассыпано великое множество.
С этой же проблемой связана передача табеля о рангах Российской Империи через формы обращения. Обязательные «Ваше благородие» и «Ваше высокоблагородие» в речи становятся одним из инструментов власти, который Герославский, как бесправный поляк, часто пребывающий в высшем обществе, постоянно испытывает на себе. Филлипс осознанно отказывается от устоявшихся, но несущих лишние ассоциации английских аналогов, таких как «Your Honour» (что для англоязычного читателя, безусловно, ассоциируется с судьей) или «Your Worship» (ассоциируется с мэром). Вместо этого (или простого сохранения русизмов) она применяет языковую кальку, которая должна буквально передавать русскую форму и ее гротескную напыщенность: «Ваше благородие» (Vashe blagorodiye) в переводе становится «Your Esteemed Nobleness», а «Ваше высокоблагородие» (Vashe vysokoblagorodiye) — «Your Highly Esteemed Nobleness». Для «Ваше сиятельство» она использует «Your Illustriousness», а для императора — «Your Imperial Exaltedness», вместо привычного «Majesty». Это решение, возможно, звучит для англоязычного уха так же чуждо и тяжеловесно, как кружева имперской бюрократии для Герославского, что и требовалось передать.
фанатская иллюстрация
Следующая задача, стоящая перед переводчицей, заключалась в сохранении и передаче архаичного стиля текста. Оригинал был написан с использованием польской орфографии до реформы 1936 года, что создает у читателя ощущение, будто бы в его руках реальный исторический документ (как если бы русскоязычный читатель увидел текст с ятями). Однако в английском языке разница между текстом начала XX века и современным не столь разительна. Чтобы добиться схожего эффекта, пришлось бы прибегать к языку XVIII века, что создавало бы абсурдный анахронизм. Примером для подражания, как упоминает Филлипс, служил роман Томаса Пинчона «Mason & Dixon», но его стилизация под XVIII век не подходила для передачи русского колорита. Решение Филлипс было весьма прагматичным: она использовала викторианскую и эдвардианскую литературную норму, тщательно следя за тем, чтобы не использовать слова, появившиеся после 1930 года. Это создало эффект «старомодности», но не архаики, и позволяет тексту звучать так, как если бы рукопись Герославского была написана на аутентичном английском языке своего времени, а не переведена на стилизованный язык далекого прошлого. С другой стороны, читая то, что получилось у Филипс, я часто ловил себя на том, что читаю не викторианскую литературу, которую я прочитал в оригинале не большое, но достаточное количество чтоб улавливать стиль, а, скорее, перевод Достоевского со скрупулёзной передачей его тяжеловесности. И, наверное, это лучший комплимент, который я, увы, не могу сделать переводу на русский, который часто бывает тяжеловесен из-за стилистической беспомощности, а не стилизации.
И, наконец, самая спорная для меня часть перевода — работа с «дукаизмами». Здесь Филлипс часто увлекается и забывает роль переводчика, действуя как соавтор, пытаясь переводить слова, основываясь не на буквальном значении, а передавая образ, звучание, ощущение. Проблема в том, что иногда она слишком далеко уходит от оригинала, создавая свои смыслы. И здесь у нашего перевода, кой-то веки преимущество, ведь ничего переводить было не нужно. Например, форма жизни, рождённая из Льда «luty», так и переводилась как «люты» (то, что это по-польски также означает «февраль» было потеряно — ну да и фиг с ним). У Филлипс же люты превратились в gleiss (мн. ч. gleissen). Это псевдозаимствование из немецкого языка, в котором такого слова не существует, но его звучание и написание вызывают ассоциации с «glacier» и «ice». Антонимы światło / ćmiatło превращаются в licht / unlicht (в русском переводе свет/тьвет), а świecień (светень) — в glintz, очередное псевдозаимствование с немецкого, передающее ощущение вспышки, яркого отблеска. Но чаще всего адаптация неологизмов для англоязычного читателя идет путем полного отказа от их русскоцентричной природы, что отдаляло их от меня, читателя, в первую очередь, русскоязычного. С другой стороны, хотя с отдельными переводческими решениями можно соглашаться или не соглашаться, но судить перевод только по ним — крайне поверхностный подход. В целом же стоит отметить, что работа была проделана колоссальная, комплексная и методичная. Перевод удался, но учитывая сложность текста и объем в 1200 страниц, подходит он только для очень подкованного в английском языке читателя. Текст сложный, а неуверенное владение языком сделает его практически нечитаемым. Я прочел на английском уже, наверное, под сотню романов и без счета рассказов, но даже так чтение «Льда» заняло без малого два месяца (параллельно я прочел еще несколько книг и на несколько даже написал обзор — но это совсем другая история).
Теперь, подробно обсудив перевод и его особенности, пришло время поговорить о самом романе.
фанатская иллюстрация
Итак, май 2005 года. Яцеку Дукаю 30 лет. Он садится писать то, что, как он рассчитывал, будет очередным рассказом для фантастической антологии, но в процессе написания "рассказ" перемахнет за тысячу страниц, станет его magnum opus и одной из самых значительных книг в истории польской фантастики. Он будет опубликован в 2007 году и впоследствии принесёт ему множество наград, как в научно-фантастических кругах (в частности, Премия им. Януша А. Зайделя, Премия им. Ежи Жулавского — последняя впервые вручена в 2008 году и Дукай стал ее первым призером), так и за их пределами (премия Фонда Косцельских, вручаемая польским писателям моложе 40 лет, премия Европейского союза в области литературы). Сюжет романа переносит нас на сотню лет назад, в 1908 год, когда на центральную Сибирь упал метеорит, состоящий из вымышленного минерала тунгетита, с крайне необычными, обращающими вспять привычные законы термодинамики, свойствами. В частности, при получении энергии он снижает свою температуру. От удара о землю (и, следовательно, передачи огромного количества энергии) начались сильные морозы, которые вскоре начали распространяться по Сибири, достигая и Европы. Обледенение влияет не только на климат: оно изменяет как человеческую психику, так и сам ход истории: не было ни убийства Франца Фердинанда, ни Первой мировой войны, ни падения монархий, ни послевоенного восстановления Польши во Второй Польской Республике, ни русской революции. Всё замёрзло. Ученые со всего мира стекаются в Российскую Империю, поскольку появление "зимнего железа" с уникальными возможностями, постепенно меняет ход научного прогресса, а Сибирь, откуда оно поступает, постепенно становится центром науки и промышленности.
С точки бифуркации прошло 16 лет. На дворе июль 1924 года, в Европе царит зима. Бенедикт Герославский, студент-математик, карточный игрок-неудачник и пьяница с кучей долгов за плечами, за шкирку вытащен из своей варшавской квартиры чиновниками Министерства зимы. В обмен на сумму, достаточную, чтобы погасить долги, его сажают на транссибирский экспресс, чтобы он нашел своего отца, ссыльного польского революционера, который, по слухам, нашел способ общаться со странными ледяными существами, известными как люты, распространяющимися по миру с приходом зимы. Путешествие будет долгим. А начнется оно с трансформации героя, которая необратимо повлияет на повествование.
Но перед тем как коснуться её, стоит поговорить о фундаментальном конфликте, лежащем в основе романа, заключенном в различии между двумя типами логики — двухзначной («зимней») и трёхзначной («летней»). По сути «зимняя» логика отсылает к детерминизму (утверждения о будущих событиях уже сейчас либо истинны, либо ложны — просто мы не знаем, какие именно. Будущее предопределено), а «летняя» к индетерминизму (утверждения о будущих событиях, которые ещё не предопределены, не являются ни истинными, ни ложными — они принадлежат третьей категории «возможных»). Абстрактные логические построения, изложенные в работах польских философов Яна Лукасевича и Тадеуша Котарбиньского (что особенно значимо для Дукая) в романе обретают материальное воплощение и играют формообразующую роль в сюжете.
фанатская иллюстрация
До падения метеорита и в областях, не затронутых льдом, властвует трёхзначная логика «Лета»: работает вероятностная физика, от теории вероятности, до квантовой неопределенности, свобода воли, историческая изменчивость, прошлое не определено также, как и будущее, ведь оно может трактоваться совершенно по-разному, в зависимости от наблюдателя, а моральные дилеммы часто не имеют однозначных решений. Но лёд, распространяющийся от места падения Тунгусского метеорита, фундаментально меняет логическую структуру реальности. В зонах его влияния трёхзначная логика схлопывается в двухзначную. Квантовая неопределённость перестаёт работать — эксперимент с двумя щелями всегда показывает две точки вместо интерференционной картины, если монета в первый раз выпала орлом, во второй раз будет решка, без статистических колебаний. Человек не может действовать вопреки своей природе; здоровые не болеют, больные не выздоравливают (но и их состояние не ухудшается). В мире двухзначной логики невозможно убедительно солгать, поскольку ложь предполагает манипуляцию с «возможными» состояниями истины, которая в мире двухзначной логики «заморожена». Главным следствием этого оказывается буквальная остановка истории: отсутствие «возможно» означает отсутствие исторической изменчивости — революции, войны и любые социальные преобразования становятся невозможными. Именно поэтому в мире романа не случилось Первой мировой войны.
Вернемся к Герославскому, который как талантливый математик и логик подходит к проблеме существования с холодной точностью, присущей его профессии. Живя в мире, который фактически подрывает существование субъектности на уровне физики, он делает самые радикальные выводы. Если каждый выбор предопределён начальным состоянием системы (властью «зимней» или «летней» логики), то думать о себе как о деятельном субъекте — иллюзия. Существование «я» как устойчивого субъекта невозможно доказать — мы ощущаем не более чем поток мыслей и ощущений, а не собственное единое «я», которое было бы их владельцем, а язык, которым мы себя описываем («я думаю», «я чувствую»), может быть лишь грамматической привычкой, а не отражением реальной структуры бытия. В таком случае есть ли смысл за нее держаться? Или лучше отказаться от «я» как от устаревшей и ложной концепции, что и делает герой. Поскольку главный герой не верит в существование своего «я», большая часть романа написана в безличной форме. В свете этого решение нашего переводчика со всеми этими «я-оно» кажется еще более неуклюжим.
Убеждение в собственном несуществовании не делает Герославского пассивным персонажем. Напротив, его действия часто весьма решительны, а сам он часто вовлекается в сложные политические и метафизические интриги. Парадоксальным образом, отказ от веры в «я» в качестве субъекта ведёт к большей свободе действий — если нет «меня», который мог бы потерпеть неудачу, то нет и страха перед ней. Вся жизнь Герославского до путешествия в Сибирь — это бесконечная цепь защитных маневров, попыток избежать унижения, которые ведут к ещё большему падению: пьянство, карточные долги, потеря социального положения. Герославский патологически стыдлив, вынужден постоянно реагировать на действия других людей, чтобы избежать ещё большего стыда, что ведет лишь к очередному унижению, поэтому он никогда не может действовать так, как хочет. Но в мире «Льда», где история заморожена метафизической силой, а будущее кажется предопределённым, отсутствие привязанности к собственному существованию оказывается ключом к деятельной силе. Герославский, один из немногих, может действовать свободно, потому что он не ограничен необходимостью защищать или реализовывать своё «я». Ведь никакого «я» у него больше нет.
несколько журнальных иллюстраций
Не удивительно, что Герославский оказывается в центре целого клубка интриг, и не только потому что он оказывается сыном знаменитого Мороза, человека подчинившего себе Лед, сама его личность также приковывает внимание самых разных фракций. Прежде всего это непримиримые противники: Ледняки (Lyednyaks) консерваторы и сибирские промышленники, поддерживающие «замороженную Россию», видящие во льде защиту от хаоса, революций и войн и Оттепельники (Ottepyelniks) революционеры и сторонники перемен, стремящиеся к буквальной и политической «оттепели», последних поддерживает сам царь, объявивший войну Зиме. Каждая фракция не является единой и делится на ряд политических течений, самые главные из которых, пожалуй мартыновцы, которые сознательно идут на замерзание, стремясь к абсолютной определённости льда и противостоящие им последователи Николая Фёдорова, русского философа-космиста, проповедовавшего всеобщее воскрешение — идею, требующую трёхзначной логики, где будущее открыто для чуда.
Да, в романе просто невероятное количество реальных исторических личностей и персонажей, уже с самого начала, с путешествия на транссибирском экспрессе, Герославский познакомится с немалым количеством реально существующих персон (некоторые из них, которые в нашем мире жили ранее описываемых событий, например, мадам Блаватская и Жюль Верн были перенесены в книгу со слегка измененными именами, но узнаваемыми типажами). Наиболее примечателен из них, конечно, укротитель логики и архитектор Арсенала Лета, Никола Тесла, стремящийся с помощью электричества «разогреть» Лёд, подчинить себе время и навязать космосу свою волю, какой бы ни была цена — для него и для самой реальности. Что интересно, вся вторая часть, посвященная путешествию, кроме погружения в мир и философскую проблематику романа прекрасно работает как классический герметичный детектив. По всей видимости, есть те, кто хочет убить Теслу, чтобы помешать ему завершить свою миссию, хотя вскоре становится ясно, что есть и те, кто жаждет сорвать и миссию Герославского. Вместе со своей новой знакомой, Еленой Мукланович, больной чахоткой дворянкой, едущей в ледяной санаторий, который подарит ей еще несколько лет жизни (или жестокой аферисткой и преступницей, которая заняла ее место — там где лед до сих пор не властвует безраздельно, прошлое также неопределенно как и будущее — одна из лучших сцен романа, то как Бенедикт и Елена рассказывают друг другу все более шокирующие истории о своем прошлом, оставляя на откуп читателя, какие из них лживы, а какие — истинны) они пытаются вычислить его, попутно применяя арсенал «зимней», «летней», а иногда и женской логики.
Своей кульминации роман достигает в третьей части, действие которой происходит в Иркутске, постепенно становящемся второй столицей Российской Империи. Но, не могу не отметить, кульминация эта получилась перегруженной. Роман и раньше страдал от избыточности (хотя нет, не так, самому роману избыточность не причиняет никаких неудобств, страдал я, как читатель), но после завершения путешествия Дукай перестает щадить читателя: сонм персонажей, исторических и выдуманных, тугой клубок политических интриг, пространные монологи и описания научных исследований: путь к обретению отца долог, и Герославский проводит большую его часть в Иркутске, по крупицам собирая информацию и знакомясь с самыми разными людьми, что постепенно формирует его собственную теорию истории, выраженную в написанной им брошюре «Аполитея, или Не-государство». Что интересно, подход, предложенный Герославским, для нас, детей «летней» логики, кажется, мягко говоря, спорным, а отказ от государства, как инструмента угнетения человека человеком — утопичным. (Тут, кстати, он не упускает возможности еще разок потеребить польскую национальную гордость, по Герославскому шляхетская склочность и анархические обычаи — это симптом желания жить без государства, что становится экспериментальной базой для аполитеи). Но с уничтожением «летней» логики на смену чиновникам, комиссарам, министрам и царям приходит математическая необходимость. В царстве природы нет государства: гусеница превращается в бабочку не потому, что царь насекомых издал указ, а потому что это естественный ход вещей. То, что необходимо, не требует принуждения. То, что истинно, не требует голосования. Есть только Soletruth (еще один неологизм Дукая) — неопосредованная истина, которая не нуждается в человеческих интерпретаторах. Постепенно Герославский становится математиком истории, а после встречи с отцом, обретения подлинного «я» и способности действовать — её творцом.
наше (пиратское) издание с парой неоспоримых достоинств
Роман простой и в то же время сложный. В отличие от многих других своих книг, здесь Дукай задает весьма простые в формулировке вопросы. Что такое свобода? Возможна ли она в мире, где каждое событие жёстко детерминировано? Что такое история? Является ли она потоком случайностей или реализацией предопределённого плана? Что значит быть человеком? Определяется ли человеческая природа способностью выбирать между альтернативами? Но размышляет над этими вопросами Дукай применяя не только весь имеющийся в наличии на начало двадцатого века философский аппарат, но и весьма оригинальные фантастические допущения. Прибавьте к этому архаичную, перегруженную, беззастенчиво избыточную манеру написания, и на выходе получится текст, который требует от читателя либо академического терпения, либо мазохистской преданности жанру. Философские отступления длятся десятками страниц, сюжет движется с медлительностью ледника, а грамматические эксперименты вынуждают читать очень медленно и вдумчиво. И это, пожалуй, делает его очень нишевым чтением и объясняет смешанные англоязычные отзывы. Где находится грань, за которой интеллектуальная избыточность Дукая перестаёт быть добродетелью и превращается в изощренную пытку читателя? Думаю, каждый ответит на этот вопрос самостоятельно.
Одно я могу сказать с ледяной уверенностью. Весь колоссальный труд Филлипс по созданию идеального перевода непереводимого текста служит для исчезающе малой аудитории людей, владеющих английским лучше, чем польским или русским, но разделяющих восточноевропейский культурный код. И пусть Head of Zeus вложило существенные средства в издание романа, ожидая открыть нового Лю Цысиня, наткнулись они на ледяную глыбу, которая не поддаётся ни теплу маркетинга, ни давлению жанровых ожиданий. «Лёд» невозможно пересказать в минутном ролике на тиктоке (да и не каждая тиктокерка поднимет такую томину), а любая попытка написать на него исчерпывающий обзор обернется провалом перед его монструозным масштабом. Коммерческого успеха не вышло. Да и не могло выйти. Экранизация воспоследует — также вряд ли. Тем не менее эта история о том, как несуществующий человек ищет несуществующее государство, стоит того, чтобы быть прочитанной.
После того как я, наконец, покончил с этим кирпичом, можно возвращаться к Хьюговым чтениям. Рецензия на роман Ннеди Окорафор «Death of the Author», который сегодня как раз взял Локус, будет уже на следующей неделе.
облако тэгов
New York: 
Regina: 
London: 
