Томас Ха «In My Country»
Когда я прочел этот рассказ, он произвел на меня такое впечатление, что на следующий день я перечитал его. А потом еще раз. Потом перевел его для колонки. И до сих пор считаю его лучшим рассказом года, с огромным отрывом. По крайней мере из тех, что мне довелось прочесть.
В первую очередь он удивительно многослойный. На первом уровне это удушающая антиутопия: при полном отсутствии экшена атмосфера давит все сильней с каждым абзацем. Главная находка автора — умение говорить через лакуны в тексте («Послушайте, что я сказал. Послушайте, чего я не сказал»). Говорим «Дальние поля» — подразумеваем концлагеря, говорим «Улицы стали тише», подразумеваем массовые расстрелы. Главный герой не говорит прямо, что случилось с его дочерью и сыном, но внимательный читатель понимает все это без слов и легко считывает иронию («Люди теперь знают меня как человека, у которого один ребенок жив, а другой мертв. В чем-то они правы, а в чем-то — нет».).
При этом Томас Ха не скатывается в дидактичность, более того, многие детали в его рассказе принципиально неразрешимы. В этом и суть: диктатура требует бинарности («выбери одно или другое»), а человеческая душа и искусство существуют в полутонах. Второй слой рассказа говорит про восприятие искусства и вот он меня зацепил по-особенному. Я, чаще всего, стараюсь препарировать произведения. В чем его смысл, какую проблематику ставит автор, какую он занимает позицию, какие сюжетные проколы в нем можно высмотреть. Томас Ха полностью перечеркивает подобное прочтение. (Ты знаешь, в чем мораль этой истории? — спросил я свою дочь. / Не думаю, что у истории обязательно должна быть мораль. Иногда истории — это просто истории. Что она заставила тебя почувствовать? / Я не уверен, что она заставила меня почувствовать./Может быть, тогда стоит подумать об этом, сказала она.). Вложенные истории про куриц, про круг смерти, про Извращенца раздражают именно тем, что они неразрешимы, но порождают множество трактовок. Демонстрируют силу «неясного». Ну или провоцируют «непродуктивные размышления», если угодно.
В общем, рассказ очень специфический и, наверняка, многих отпугнет. Но я очень рад, что он получил должное читательское внимание.
Оценка: 10/10

Кэмерон Рид «The Girl That My Mother Is Leaving Me For»
В антиутопическом киберпанковом будущем корпорация «Гриффит» управляется бессмертными клонами Основательницы. Чтобы вырастить очередную копию, она находит бедную трансгендерную девушку (её имя ни разу не названо за все время повествования — и чувствуется, что здесь Кэмерон Рид во многом вложила свой собственный опыт трансгендерности), которая должна родить клона и восемнадцать лет растить её в искусственно созданной «бедности», имитируя детство Основательницы. После этого «мать» инсценирует свою смерть и исчезает, получая пожизненное содержание, а в клон переходит сознание самой Основательницы. Корпорация оплачивает ей долгожданную операцию, но после трёх выкидышей героиня становится «бракованным товаром», и ей находят замену — другую девушку Миру. Постепенно между героиней и Мирой возникают романтические чувства и в финале они сбегают, решая жить своей жизнью.
И тут бы взвыть по повестке, поставить низкий балл и забыть, но я переспал с рассказом (не является пропагандой LGTV) и неожиданно для себя вскрыл второе дно, из-за которого в итоге поставил ему девятку. Это похоже на прозу Джина Вулфа, когда за внешне простой историей скрывается второй слой, который делает ее гораздо сложнее, и в то же время более зловещей.
А все началось с того, что я начал задавать рассказу вопросы и сам же на них отвечать.
И последние слова рассказа (“It’s okay,” she whispers to the baby. “It’s over. This time will be different.”), вместо того, чтобы наполнять оптимизмом начинают звучать жестокой насмешкой. Давно я не встречал такого текста, который настолько по-разному воспринимается, в зависимости от уровня погружения.
Приятно, что есть авторы которые оставляют в тексте простор для размышлений и вознаграждают внимательного читателя. Дело это по нашим временам рисковое — я прочитал кучу отзывов на рассказ и не увидел ни одного, который бы прямо говорил о наличии второго слоя, а многие так и вовсе ограничились тем, что "рассказ как рассказ, ничего особенного". Надеюсь, номинировали его все же за лихо закрученный сюжет, а не за описание трансгендерных переживаний.
Оценка: 9/10

Скотт Линч «Kaiju Agonistes»
А вот этот рассказ совершенно не похож на два предыдущих. Если Ха и Рид работали с подтекстами, заставляли читателя думать и сопереживать, Линч делает то, что умеет лучше всего. Он читателя развлекает. И выходит у него это блестяще. Концепт великолепен. Автор берёт классический сюжет (древнее зло пробуждается, чтобы наказать человечество) и доводит его до логической кульминации. Ну или абсурда. Итак, на Землю, в Тихий океан, ещё в доисторические времена было послано «семя-наблюдатель» — инопланетный эмбрион, запрограммированный пробудиться в случае обнаружения ядерного оружия и воспитать человечество, не допустив его гибели. В конце 1940-х годов череда атомных взрывов активирует чудовище, которое нарекает себя Посланником. На дворе холодная война, и пробужденный Кайдзю пытается остановить безумную гонку вооружений и помирить враждующие страны. Начинает он с того, что делают все Кайдзю: топит суда, рушит города, ожидая, что люди одумаются и прекратят ядерные испытания. Получается плохо: человечество в ответ только наращивает ядерное производство. А значит нужно сменить тактику. Кардинально.
Рассказ смонтирован клипово: мозаика из секретных совещаний, новостных сводок, исторических интерлюдий. Автор ловко жонглирует временными пластами от 1946 до 1984 года, используя даты как монтажные склейки. Диалоги полны цинизма, чёрного юмора и характерной для политиков интонации. Каждое действующее лицо — от советского министра до кардинала — говорит своим голосом, с узнаваемым акцентом, а количество шуточек, основанных на национальных стереотипах, превышает все разумные пределы.
В общем, это простая и весьма поверхностная история. Но какая же она классная!
Оценка: 8/10

Кэтрин М. Валенте «When He Calls Your Name»
Во-первых, это красиво. Уж не знаю, кому Валенте продала душу за то, чтобы обращаться со словами так, как она умеет, но в отрыве от сюжета и посыла слог текста производит сильнейшее впечатление. Особенно по сравнению с остальными, зачастую весьма косноязычными авторами, которые публикуются в фантастических журналах — она возвышается над ними как гора Казбек.
Поздней душной ночью женщина сидит на крыльце фермерского дома, который они с мужем Чарли построили своими руками, сжимая в руках дробовик. Она ждёт не дикого зверя, а женщину по имени Джолин (оммаж на известную песню Долли Партон, которой посвящен рассказ) — ту, что три недели назад появилась из ниоткуда и забрала себе её мужа. Чарли больше не спит дома, возвращается измождённым, ест сырое мясо из морозилки, а по ночам, привязанный к кровати ремнями и цепями, исходит криком, выкликая чужое имя. Она знает, с чем имеет дело и зарядила дробовик всем, что нашла: солью, серебром, чесночным порошком, даже смятыми страницами из Библии. Джолин приходит босая, в зелёном платье, прекрасная, как древний меч, и садится на крыльцо, потому что без приглашения войти не может. За бумажными стаканчиками скверного бурбона между двумя женщинами разворачивается странный, мучительный, почти нежный разговор, который сводится к обличению патриархата. Что мужик-то у тебя — кобель! И вообще все они козлы! Так что бросай ты этот стремный брак, го со мной, в ночь, на свободу. Угадайте, что выберет героиня?
В общем, как-то так, в духе своего времени завершается эта история. И пусть я признаю мастерство рассказчицы (образ крыльца, на котором сидит героиня как метафора лиминального пространства, старый, гнилой сарай из которого они построили дом как метафора их брака, построенного на ненадежном фундаменте), пусть атмосфера южной готики удалась Валенте превосходно, пусть рассказ прорывает хлипкие жанровые барьеры и уходит на простор настоящей литературы, но я считаю, рассказ подсовывает ложную дихотомию: то что рисуется как «освобождение от гнёта патриархата» вряд ли можно назвать настоящей свободой. Пить чужую жизнь, потому что своя не сложилась? Ждать полвека, пока очередной Чарли не изменит очередной жене? Это правда можно назвать жизнью, к которой стоит стремиться? Это вообще можно назвать жизнью?
Валенте настолько очарована поэтикой несчастья, что даже и не думает предложить героине третий путь: есть только два стула: «останься привязанной к мужу-эгоисту» и «стань вампиршей-отшельницей, которая питается чужими мужчинами». Но это же буквально аксиома Эскобара. Где скучная, не-готическая, не-лиминальная, но человеческая свобода? В рассказе она не предусмотрена.
Из-за этого я не могу до конца принять его. Но литературно, в третий раз повторюсь, он силён. Ух, как силён.
Оценка: 7/10

Изабель Ким «Wire Mother»
У меня сложные отношения с этим рассказом. Я люблю прозу Изабель Ким буквально с первого рассказа, недаром и сам перевел несколько и рекламировал ее как только можно, но этот рассказ, при том что он крепко скроен и чего уж там, актуален (не в плохом смысле), оставил меня равнодушным. Он производит впечатление, скорее, упражнения зубрилы-отличника, чем литературы, за персонажами, их эмоциями, самой ситуацией сквозит какая-то механистичность, искусственность, которая не дает проникнуться написанным.
И в этом ирония, ведь сам рассказ именно о том, что искусственное для человека всегда будет менее ценным, чем телесное. Ким играет на поле социальной сатиры, показывая сегодняшние споры об ИИ-сознании, в том числе применительно к нейросетям, с неожиданной точки зрения. Сможет ли цифровая мать заменить девочке-подростку мать реальную? Даже если она самая лучшая мать на свете, внимательная и заботливая, только тела нет.
Проблема — в исполнении. Рассказ слишком короткий, предпочитает рассказывать, а не показывать, в иной раз скатываясь в сухой, почти конспективный пересказ: «Cassie considers herself a deviant and a rebel. It’s better than thinking about herself as lonely or socially deficient». Ну то есть буквально, главная героиня почувствовала себя так-то и так-то, потом подумала о том-то.
Из-за малого объема страдают многие ключевые сцены, например попытка изнасилования, ключевая для сюжета, ставшая катализатором жестокой развязки, описана бегло и не впечатляюще. Буквально: зашли, выпили, он полез, она ударила, убежала. Тяжесть ситуации не ощущается.
В результате финал рассказа, который должен шокировать, первоначально вызывает недоумение: что эта дура вообще творит? Логически оно все объяснимо только постфактум. Возможно, если бы вместо сухого синопсиса была возможность прожить переживания героини, реакция была бы другой. Но имеем, что имеем. Средней руки историю с нереализованным потенциалом.
Оценка: 7/10

Сара Пинскер «The Millay Illusion»
Люблю творчество Пинскер, даже купил и прочел ее дебютный сборник рассказов, но этот оставил меня равнодушным. Отчасти потому что мне скучна и неинтересна тема цирковых представлений и варьете. Формально перед нами история дружбы и соперничества двух женщин-иллюзионисток в начале XX века. Одна маскируется под мальчика, другая — под комедийную дурочку. Но если одну все устраивает, то другая пытается сломать систему и добиться признания, стать иллюзионисткой, которую запомнят навсегда. Классическая феминистская история, когда женщина добивается успеха в мужском деле и мужском мире. Но если копнуть глубже, легко заметить сложную систему параллелей, которую Пинскер выстраивает между структурой магического трюка и структурой повествования («The trick is the story; the story is the trick»). Она совершенно не скрывает источника вдохновения: нолановская экранизация «Престижа» Кристофера Приста, и формула великого трюка, «The pledge, the turn, the prestige» (Наживка, превращение, престиж), в рассказе проговаривается прямо. Ей же подчинена структура повествования. Финал рассказа оставляет читателя ровно в той же растерянности, что и зрителей, следящих за руками фокусника. Величайшая иллюзия была всего лишь наживкой для фокуса куда более грандиозного, настолько совершенного, что все последующие покажутся не более чем жалким фиглярством, пустым и скучным. Творческий триумф и изощренная месть одновременно.
По крайней мере, так это было в задумке. Но я так и остался не впечатлен, а все старания автора только усугубили ситуацию. Рассказ настолько гладко сконструирован, настолько элегантно написан, что из него почти исчезла жизнь. И покидал я его примерно с тем же чувством, что и зрители Иллюзии Миллэй, с внутренней пустотой.
Оценка: 6/10

Саманта Миллс «10 Visions of the Future; or, Self-Care for the End of Days»
Миленько, конечно, но...
Ладно, по порядку. Не совсем рассказ в привычном понимании этого слова. Миллс перечисляет десять возможных сценариев апокалипсиса от более-менее реалистичных: антиутопия, эпидемия, климатический кризис, до явления Ктулху народу и показывает: что бы ни случилось — это еще не конец света. Надо продолжать жить дальше, заботиться о близких и не предаваться унынию. Все десять зарисовок очень коротенькие, буквально 1-2 абзаца и обладают ярко выраженным "хилинг"-посылом. Уютная фантастика в чистом виде, даже несмотря на апокалиптические декорации.
И это все, конечно, миленько, но за всем этим сквозит неприкрытая аллюзия на день сегодняшний и тряску из-за второго срока Трампа, который многими активистами (в число которых Миллс, безусловно, входит, достаточно вспомнить ее самый популярный рассказ) воспринимается буквально как конец света. И пусть Миллс всеми силами вуалирует посыл, избегая прямой агитации, но всем всё ясно. А если отбросить мишуру, окажется что рассказец простенький и одноразовый.
Оценка: 6/10

Марта Уэллс «Rapport: Friendship, Solidarity, Communion, Empathy».
Рассказ, который популярнее, чем все остальные номинанты на Хьюго в малой форме вместе взятые, — уже больше десяти тысяч оценок на Goodreads! Написан на волне успеха сериала, как часть его рекламной кампании, хронологически события развиваются между второй и третьей повестями. Сознательный шаг назад, который делает рассказ интересным только для преданных фанатов. Формально там есть сюжет (выполнение какой-то там миссии, которая персонажам, кажется, ещё меньше интересна, чем мне), но фактически всё, что интересует писательницу, — это развитие отношений между персонажами. Если можно так выразиться, конечно, ведь все сводится к тому, как максимально слащавым способом показать, какие они там все друзья. Поэтому и рассказ заканчивается задолго до выполнения миссии — писательнице она тоже не слишком интересна.
С определенного момента, где-то после первого романа, Киллербот превратился для меня в однообразную кашу с повторением одних и тех же сюжетных приемов и шуток раз за разом, каких-то абсолютно бесцельных приключений, ироничных комментариев и вымученной милоты. Этот рассказ — такой же ком каши, только поменьше. Если победит именно он, я буду очень сильно разочарован.
Оценка: 6/10

Тиа Таширо «Missing Helen»
Лучший рассказ, по мнению читателей журнала «Clarkesworld». Мои симпатии, понятное дело, на стороне Томаса Ха. В целом, мне нравится, как пишет Тиа Таширо и я прочитал львиную долю опубликованных ею рассказов. Писательница прошла долгий путь от простых, наивных и искренних историй к данной, успешной работе, которую она постаралась зарядить тонким психологизмом, но, как мне кажется, до настоящего мастерства ей предстоит пройти путь не меньший. Элен, главная героиня, узнаёт от своего бывшего мужа, что он собирается жениться на её клоне по имени Хелен. В юности, чтобы сбежать от жестокого и травматичного детства, шестнадцатилетняя героиня продала свою ДНК компании по клонированию. Теперь, годы спустя, после развода, она сталкивается с другой «версией себя», которая выросла в совершенно других условиях. К чему приведёт эта встреча?
Обычно я не люблю рассказы, написанные от второго лица, но здесь такой прием вполне оправдан. Таширо сочетает первое и второе лицо. Линия Хелен, клона, написана от первого лица, мы полностью погружаемся в ее мысли и эмоции, но она не главная героиня. Как же тогда сделать Элен для читателя еще ближе? Писать ее линию от второго лица! Хорошо проработаны детали: муж героини прячет сделанную во время медового месяца татуировку за повязкой, видимо, пытается свести. Открытый финал ставит героев (да и читателя) перед развилкой — буквально две протянутые разноцветные таблетки. Но все литературные ухищрения не делают эту историю менее тривиальной, чем она кажется в пересказе.
Оценка: 6/10

Г. Г. Пак «Never Eaten Vegetables»
Лучшая короткая повесть года, по мнению читателей журнала «Clarkesworld», с чем я не соглашусь никогда, при наличии таких сильных конкурентов, как «The Apologists» Таде Томпсона (он получил Премию Британской Ассоциации Научной Фантастики, так что справедливость отчасти восстановлена). Рассказ написан мастеровито, но его искусственность бросается в глаза, будто автор где-то узнала, как вызывать у читателя эмоции, и теперь давит на них прямо, в лоб, особенно не скрывая собственные манипуляции. В корабле поколений, который перевозит эмбрионы детей для новой колонии, происходит какая-то поломка, в результате чего часть из них (пять сотен из десяти тысяч) начинают развиваться раньше времени и рождаются задолго до прилета. Искусственный интеллект корабля игнорирует приказ корпорации уничтожить этих детей и становится им нянькой, дает имена как умеет: «Спала и Спала», «Плачет По Утрам», «Слишком Много Сосёт Пальцы» или «Никогда Не Ела Овощей» (которая будет главной героиней) и пытается заботиться, но в какой-то момент начинают пробуждаться остальные 9500 и ресурсов на всех никак не хватит. Приходится делать чудовищный выбор. Прошли годы, и ту, которая никогда не ела овощей, теперь зовут Лува, и она пытается отстоять корабль, свою мать, вырвать из лап корпорации, которая пытается списать ее на металлолом.
Закончится все слезами, а как это все еще может закончиться? Манипулятивных сцен, рассчитанных на слезогонку тут столько, что хоть ведром черпай, как по мне, Пак явно отказало чувство вкуса. Не идет на пользу и большой объем рассказа, из-за чего он оказывается перегружен всем подряд: история колонии и той демографической ловушки в которую та попала; пробуждение эмбрионов и выбор «пятьсот или десять тысяч»; политический триллер с разоблачением корпоративного заговора; драма о материнстве, потере и прощении; дискуссия о душе, личности и правах ИИ; линия дружбы между кораблём и образовательным модулем; несколько линий Лувы (муж, выкидыш, беременность, карьера) — одна тема нагромождена на другую, все это приправлено многочисленными флешбеками с надрывным драматизмом.
Рассказ — как молодая и излишне назойливая девушка, которая слишком пытается произвести впечатление и именно этим и отталкивает.
Оценка: 5/10

Эффи Сейберг «Laser Eyes Ain’t Everything»
Ещё один рассказ, пропагандирующий инклюзивность, но на сей раз по отношению к инвалидам. Написан писательницей, которая сама из-за синдрома хронической усталости передвигается в инвалидной коляске. На ее героиню падает кусок инопланетного корабля, в результате чего она получает лазерные глаза, но усаживается на инвалидную коляску и тут понимает, что пулять лазерные лучи из глаз больше не достаточно для комфортной жизни. Ведь общество не стремится обеспечивать инвалидам все условия: то денег нет, то здание историческое, и ломать фасад, чтоб добавить пандус нельзя, то ещё какие-нибудь отмазки. Да и в целом супергерои мало думают о простых людях и их удобстве, хотя могли бы, например, шоссейную развязку построить, вместо того чтоб всякой фигнёй заниматься. А тут ещё, как назло, очередной суперзлодей здания рушит, надо бы с ним разобраться.
В целом оно даже и неплохо написано, если бы не концовка с хорошей такой долей шариковщины, если не сказать хунвейбинства. Суть в том, что суперзлодей, оказывается, борется за инклюзивность. Ведь если здание слишком старое и пандусы там поставить нельзя — надо его разрушить, тогда построят новое, с пандусами. Если в кинотеатре не пускают субтитры для слабослышащих — рушим кинотеатр, пусть на его месте сделают другой, с субтитрами. Если в магазине кассы слишком высокие и кассиры весь рабочий день стоять должны... в общем логика понятна. Разломаем к чертям старый мир, а на его обломках построим... Ха, повелись? Ничего они строить не собираются, только ломать, а строить у них лапки, сиречь коляски, поэтому построят им новый, инклюзивный мир те, чье имущество они будут уничтожать, а они прикатят на все готовое в полной уверенности, что сделали благое дело.
Героиня отчаялась добиться своего законными методами и присоединилась к злодею, чтобы добиваться незаконными, но это логика насильника, который испробовав все в надежде получить то, на что имеет полное право (ведь у всех же есть половые отношения, почему их не должно быть у него!), применяет силу. Такие нынче герои, не готовы страдать за других, пускай ради их удобства другие пострадают. Эгоизм, возведенный в абсолют.
Оценка: 4/10

Дж. Р. Доусон «Six People to Revise You»
В недалеком будущем каждый человек может пройти процедуру «Улучшения» себя. Обойти других людей, которые знают тебя с разных сторон, получить от них рекомендации по изменению своего сознания, а затем запрограммировать себя и стать новой, лучшей, социально приемлемой личностью. И наша героиня, квир-девушка по имени Лиза и с местоимением «они», решает пройти эту процедуру. Она идёт к своей матери, к своим коллегам, учителям, сокурсникам и лучшей бывшей подруге, и каждый заполняет конверт, что, мол, «Лизе нужно научиться принимать своё тело и быть довольной данным ей полом», «Быть менее замкнутой и более общительной», «Следить за внешностью и осанкой» и дальше все в таком духе. Мне правда нужно пересказывать чем это все закончится?
Рассказ настолько предсказуем в своей дидактичности, что зубы сводит. Набившие оскомину трюизмы в духе «если сама себя не полюбишь — никто не полюбит», «думай о том, какой ты хочешь стать для себя, а не для других» проговариваются прямо в тексте и из-за непрерывно закатывающихся глаз очень сложно дочитать его до конца. Не знаю, кого способна впечатлить эта дешевая, кухонная психотерапия, но кого-то, видимо, способна. Меня все эти позитивные аффирмации с инфоцыганских марафонов под видом фантастической прозы только раздражают.
Оценка: 3/10

---

Фух. На этом большой обзор рассказов, закончен. Я пока не уверен, стоит ли публиковать отзывы на рассказы отдельно, на их страницах, поэтому интересно будет увидеть рекомендации в комментариях.

За отчетный период коллективом Фантлаба были открыты библиографии 64 авторов: (14 русскоязычных 50 переводных). На пять авторов больше, чем в 4 квартале 2025 года — загруженность близка к максимальной.

Русскоязычные авторы:

Андрей Макаревич

Валерий Цыганов

Игорь Волков

Ольга Сорока

Юлия Евдокимовская

Леонид Мончинский

Дмитрий Горчев

Глеб Лютаев

Константин Шабалдин

Антонина Гилёва

Родион Кудрин

Г.А. Федосеев

Мари Вальтер

Иван Митропольский

Переводные авторы:

Тим Харди

Кел Кейд

Салини Голденберг

Саймон Толкиен

Энди Марино

Стейси Макьюэн

Эд Крокер

Ким Сониль

Теодор Томас

Кристофер Финч

Мёр Лафферти

Сильвия Джейкобс

Мэтт Динниман

Т. С. Эйдж

Майк Такер

Стелла Геммел

Сабино Кабеса

Эван Лейкам

Рейчел Гиллиг

Таша Сури

Антония Ходжсон

Джефф Стрэнд

Каролина Роннефельдт

Дж. Закари Пайк

Дженнифер Торн

Роберт Уэллс

Нил Шустерман

Джеррод Шустерман

М. Л. Ванг

Гарет Браун

Райан Кирк

Майк Чен

Джоэл Зосс

Стивен Прессфилд

Молли О'Нил

Кристал Сазерленд

Ши Лянь Хуанг

Ларри Коррейя

Эрин Моргенштерн

Дженнифер Фэнер Уэллс

Куив Макдоннелл

Карен Томпсон Уокер

Сьон

Джен Уильямс

Тахира Мафи

Скотт Хокинс

Юджи Фостер

Уильям Риттер

Мадлен Миллер

Клэр Норт

Не останавливалась и работа над книжными сериями. За отчетный период открыты следующие:

Эдуард Успенский. Общее собрание героев, повестей, рассказов, стихотворений и пьес. В 10 томах

Мастера фантастики (МФ)

«Вьюрки. Книги Дарьи Бобылёвой»

«Расследования графа Аверина»

«Монстры вселенной»  

Ведьмин сад

Очень странный детектив

Пан. Романтическое фэнтези

Падшие

Тёмные отражения

Тайны семьи Морроу. Подростковое фэнтези

Святоморье

Young Adult. Магия времен Евы Фёллер

Young Adult. Алиса. На тёмной стороне

Young Adult. Рожденная стихиями

Young Adult. Магические бестселлеры Элис Ковы

Young Adult. Последняя ведьма

Young Adult. Фэнтези-бестселлеры

Young Adult. Смертельное образование. Бестселлер Наоми Новик

Young Adult. Костяная ведьма

Young Adult. Руны Тьмы

Young Adult. Японские ужасы и мистика Рин Чупеко

Young adult. Истории, леденящие кровь

Young Adult. Фэнтези-бестселлер. Три короны

Young Adult. Антиутопия. Игры безрассудных

Young Adult. Адский цирк

Young Adult. Фэнтези. Избранная звездам

Young Adult. Гильдия волков

Группа серий LAV

LAV. Азия

LAV. Романтика

LAV. Темное фэнтези

LAV. Темный роман

LAV. Темный роман на русском

Новая молодежная фэнтези

Хроники Края с иллюстрациями Криса Ридделла

Шедевры магического реализма

На пороге тайны

Александр Беляев. Собрание сочинений в пяти томах (2005)

серия с подсерией "Маг"

«Мистика (У) (Кинг-Юниор)»

«Альтернативная Российская империя»  

Волшебник Изумрудного города (Молодая гвардия)

Бояръ-аниме

«Гигантская фантастика»

«Мистика и Фантастика»

«Про девочку которая...»   

«Часы звёзд. Фэнтези с иллюстрациями Криса Ридделла»  

«Ветер войны»

Так как у нас была целая тематическая неделя журналов, их было открыто очень много, загибайте пальцы: «Analog/Astounding», «The Saint Detective Magazine», «Сириус», «Гиперборей», «Творчество», «Tops in Science Fiction», «Dr. Yen Sin», «Science-Fiction Plus», «Out of This World Adventures», «Amazing Experiences», «Jungle Stories», «Golden Fleece Historical Adventure», «Army-Navy Flying Stories», «Oriental Stories», «The Black Mask», «All Detective Magazine», «10-Story Detective Magazine», «Variety Detective Magazine», «Ten Detective Aces», «A. Merritt's Fantasy Magazine», «Worlds Beyond», «Science Fantasy», «Witchcraft & Sorcery», «Параллакс», «Арчет», «Фантастическая газета», «Фантастика 42», «The Dark», «Fusing Horizons», «Shroud, The Journal of Dark Fiction and Art», «Necrotic Tissue», «Аполлон», «Mothership Zeta», «Realms of Fantasy».

А вот среди страниц премий у нас всего одна новая: Проект особого значения.

Таким было начало 2026 года. А вот второй квартал грозит стать одним из самых продуктивных за последние годы. Особенно если взглянуть на авторов, которые планируются к открытию в мае. Но не будем торопить события.

1. Антония Ходжсон «The Raven Scholar». Начнем с темной лошадки текущего голосования, романа, который мало кто включал в премиальные прогнозы (у меня он был на третьем месте по вероятности). Это дебютный роман Антонии Ходжсон в жанре фэнтези (ранее она писала исторические детективы), начало трилогии «Eternal Path». Роман посвящен выбору нового претендента на роль императора, после безвременной кончины предыдущего: чемпионы от восьми школ, посвящённых священным животным-хранителям, соревнуются в испытаниях ума и тела за право занять трон. Отмечают хорошую работу писательницы над персонажами и диалогами, лихо закрученную детективную и политическую интригу, сочетание «тёмной академии» и турнирных арок. Не скрою, ожидания от книги у меня довольно высоки, от всех читавших получал только положительные отзывы. Смущает разве что явный перекос в развлекательную составляющую, и вот сможет ли книга предложить что-то сверх лихо закрученного сюжета, еще предстоит увидеть.
2. Адриан Чайковски «Shroud». Мало какая фантастическая премия ныне обходится без книг Чайковски. Как я и предсказывал, Хьюго не стал исключением (хотя в зарубежных прогнозах «Shroud» упоминался редко). Еще один роман, на который я возлагаю большие надежды: по сюжету при исследовании космоса экспедиция обнаруживает тёмную луну газового гиганта, полностью лишённую света, с плотной ядовитой атмосферой, экстремальной гравитацией и высоким давлением. Луну называют Shroud («Покров»/«Саван») из-за вечной тьмы и радиошумов. Когда во время разведки происходит катастрофа, выжившим предстоит адаптироваться в абсолютно враждебной среде и преодолеть огромные расстояния, чтобы попытаться подать сигнал спасателям на орбите, при этом сталкиваясь с местной жизнью — по-настоящему чужой, не похожей ни на что земное. Роман написан в стиле автора, рассказывая о контакте с разумом, основанном на совершенно иных принципах, зародившемся в мире сенсорной депривации: без света и без звука.
3. Ннеди Окорафор «Death of the Author». Честно говоря, несмотря на то, что роман я поместил в мой хьюговый прогноз (пусть и на последнее, шестое место), веры у меня в него было мало и я даже жалел, что не взял вместо нее Викторию Шваб (которая в итоге оказалась без номинаций). А вот Окорафор держится очень достойно — имеет шансы завоевать не только Хьюго, но и Небьюлу с Локусом. Роман сочетает в себе автобиографию и модные нынче игры с литературным пространством (из-за чего обозреватели поспешили объявить его «новым словом в сторителлинге»): нигерийско-американская писательница-инвалид после череды неудач пишет неожиданный научно-фантастический бестселлер про роботов после вымирания людей. Слава меняет её жизнь, отношения с семьёй и самоощущение — и, конечно, происходящее в книге тоже начинает влиять на ее жизнь.
На этом книги, которые мне удалось угадать, заканчиваются и начинаются неожиданные претенденты. Все три романа я указывал как вероятных номинантов (второе, третье и четвертое место в списке "второго ряда" соответственно), но их проход в топ стал неожиданностью.
4. Эмили Теш «The Incandescent». Еще одна магическая школа в подборке, на сей раз от лица преподавательницы магии в престижной школе, которая пытается учить подростков, держать под контролем демонов и не сойти с ума от бюрократии и подростковых драм. В позапрошлом году Эмили Теш уже взяла Хьюго за лучший роман со своей дебютной книгой: янг-эдалт-квир-космооперой «Some Desperate Glory» и явно планирует повторить успех. Вот только новый роман обладает меньшей популярностью, да и конкуренты не дремлют, победить будет непросто.
5. Аликс Э. Харроу «The Everlasting». Еще одно фэнтези от писательницы, знакомой русскоязычному читателю по роману «Десять тысяч дверей». Действие разворачивается в вымышленной стране Доминион (не запариваемся с выдумкой названий — значит, дальше будет социальный комментарий), национальная идентичность и оправдание экспансии которой построены на легенде о рыцаре-даме Уне Эверластинг, которая служила королеве и героически погибла за родину. Спустя века скромный историк и бывший солдат Оуэн Мэллори, одержимый этой историей, получает загадочный древний манускрипт и оказывается заброшенным в прошлое, во времена Уны. Там он обнаруживает, что её «официальная» легенда — это во многом вымысел и пропаганда, а сами герои заперты в жестокой временной петле, где Уна обречена снова и снова трагически погибать, чтобы поддерживать миф. Роман называют глубоким и эмоциональным исследованием того, как истории и мифы формируют нации, историю, пропаганду и даже современную политику. Также отмечают сильную любовную линию.
6. Роберт Джексон Беннетт «A Drop of Corruption». Замыкает шестерку финалистов продолжение получившего в прошлом году Хьюго романа «The Tainted Cup». Приключения эксцентричной сыщицы и ее помощника продолжаются. На сей раз они выбираются за пределы Империи, чтобы расследовать классическое убийство в запертой комнате, за которым стоят масштабные политические интриги. Я подробно разбирал роман в колонке и, несмотря на всю любовь к творчеству Беннетта, не считаю, что он достоин премии — автор слишком увлекся сериализацией, очевидно растягивая цикл на десяток-другой томов, да и концовка книги, в которой злодей позволил героям раскрыть себя, очень провисает.


Теперь поговорим о тех книгах, которые не попали в шорт-лист. Главный шок — отсутствие в нем Ребекки Куанг с романом «Katabasis», которую не только я, но и практически все обозреватели, называли самым очевидным номинантом и главным претендентом на победу. Мало того, что ее лишили премии Хьюго в Чэнду из-за на редкость дурацкой истории с цензурой, так еще и популярность нового романа была выше, чем у конкурентов. Но, имеем что имеем, видимо назидательный тон писательницы достал даже фанатов и она с треском пролетела. Хотя в премии Небьюла я по-прежнему ставлю на неё. Роман «Hemlock & Silver» Т. Кингфишер, который я называл вторым по вероятности претендентом, также оказался в пролете. Видимо, фэны, наконец, накушались ее ретеллингов и обратили внимание на конкурентов. И, наконец, без номинаций оказался роман Джона Скальци «When the Moon Hits Your Eye». В смысле совсем без номинаций — даже щедрот Локуса, где в шорт-листе аж по десять книг каждого жанра, ему не досталось. Видать, хорошая книга, надо брать.


В целом, список получился с некоторым перекосом в сторону фэнтези: у нас всего один чисто фантастический роман (Чайковски), одна книга, жанровую принадлежность которой только предстоит оценить (Окорафор), остальное — чистое фэнтези. И, тем не менее, список мне кажется чуть сильней прошлогоднего, без явных аутсайдеров.

1. Амаль Эль-Мохтар «The River Has Roots». В повестях обошлось без неожиданностей, мне удалось угадать пять книг из шести, оказавшихся в шорт-листе. Мало кто сомневался в доминации Амаль Эль-Мохтар, которая смогла собрать номинации на три крупнейшие премии. Перед нами поэтичный ретеллинг баллады «The Bonny Swans» с легкими квир-элементами, на которые я уже делал обзор. Две сестры, Эстер и Изабель, в городке на границе с землями фейри ухаживают за волшебными ивами: магия здесь — это грамматика и пение. Эстер отвергает назойливого жениха-человека ради любовника из фейри — и древняя баллада о двух сёстрах начинает сбываться.
2. Аннали Ньюиц «Automatic Noodle». Не отстает от Эль-Мохтар и еще один заметный лидер, про которого я очень подробно говорил отдельно. После войны за независимость Калифорнии группа списанных военных роботов открывает лапшичную в Сан-Франциско. Получилась уютная постапокалиптическая фантастика с роботами, которые просто хотят делать вкусную лапшу, а кожаные мешки со своей токсичностью и капитализмом — им мешают.
3. Наоми Новик «The Summer War». Повесть, которую мало кто считал способной вырваться в финал (в моем списке она была), и хотя Новик не удалось пробиться даже в десятку лучших по мнению Локуса, но вот мы здесь. Повесть написана в стиле самых известных романов Новик, «Чащи» и «Зимнего серебра»: современная авторская сказка, про героиню, которая случайно прокляла своего брата и теперь готова на всё, чтобы найти лекарство от проклятия.
4. Т. Кингфишер «What Stalks the Deep». Пусть в крупной форме Урсуле Вернон, чаще всего пишущей под псевдонимом Т. Кингфишер, не повезло, но в средней у нее еще есть шанс отыграться. В шорт-лист попала третья повесть популярного цикла «Sworn Soldier», где отставной солдат Алекс Истон отправляется в Америку, в заброшенную угольную шахту Западной Вирджинии, чтобы помочь старому другу доктору Дентону найти пропавшего кузена. В тёмных туннелях их ждёт нечто древнее, чужеродное и по-настоящему жуткое, вдохновлённое лавкрафтианским хоррором.
5. Оливия Уэйт «Murder by Memory». Повесть, которую очень сильно хайпили до выхода, но вот итоговые оценки (3,5 на Goodreads, да и на Фантлабе не лучше) подкачали. Многие даже сомневались, что она выйдет в финал, но, очевидно, нашлись фанаты, для которых это была единственная прочитанная в прошлом году повесть. Ее описывают как уютный квир-детектив в космическом антураже. Действие разворачивается на борту межзвездного корабля поколений HMS Fairweather, находящегося в тысячелетнем путешествии к новой планете. Для поддержания жизни пассажиров их сознание и память хранятся в специальных "книгах" в Библиотеке, что позволяет им многократно возрождаться в новых телах. Главная героиня — детектив корабля Дороти Джентльмен, немолодая проницательная женщина, которая неожиданно приходит в себя в чужом теле и обнаруживает, что кто-то не просто убивает людей, но и безвозвратно стирает их книги памяти из хранилища, делая смерть окончательной.
6. Фрейя Марск «Cinder House». Единственная повесть в подборке, которую я не угадал — весьма смелый ретеллинг Золушки, которую убивает мачеха, но вместо смерти героиня становится призраком, навеки привязанным к дому своего отца, где она вынуждена прислуживать своим мучительницам. Ее существование подчинено жестоким правилам: она невидима и неслышима для живых, кроме членов семьи, и каждую полночь ее неумолимо возвращает на ту самую лестницу, где она приняла смерть. Единственный шанс на подобие свободы появляется, когда Элла заключает сделку с загадочной феей, получая три волшебные ночи, в течение которых она может обрести телесность, быть увиденной и прикоснуться к миру живых — в том числе посетить королевский бал. Вот только принцы нашей Золушке не нужны, повесть описывают как феминистское и квир-позитивное высказывание, значит, и танцы на балу будут соответствующие.


Не попала в итоговый список Нги Во с повестью «A Mouthful of Dust», что, с одной стороны, удивительно (каждая повесть из цикла «Поющие холмы» номинировалась на Хьюго), а с другой — ожидаемо, это уже шестая по счету и популярность пошла на спад. И снова среди номинантов доминирует фэнтези, а среди фэнтези заметное место занимают ретеллинги. Признак эпохи и ничего личного.

1. Скотт Линч «Kaiju Agonistes». Я очень много писал о том, что данный рассказ Скотта Линча не получает заслуженной известности — вот даже на Фантлабе до сих пор всего одна оценка. Но с номинацией на Хьюго ситуация имеет шансы исправиться. История о том, как кайдзю пытается остановить холодную войну, того достойна.
2. Г. Г. Пак «Never Eaten Vegetables». А вот про победителя Премии читателей журнала «Clarkesworld» я ничего хорошего не скажу. Вещь, бьющая исключительно по эмоциям. По сюжету космический корабль везёт 10 000 эмбрионов на терраформированную планету, но случается так, что они начинают пробуждаться раньше срока, а ресурсов на всех не хватает. Заканчивается все весьма предсказуемым образом.
3. Марта Уэллс «Rapport: Friendship, Solidarity, Communion, Empathy». Киллербота Марты Уэллс фэны просто боготворят, иначе объяснить попадание в шорт-лист зарисовки для самых преданных фанатов, которая еще и, судя по отзывам, обрывается на полуслове, я не могу. Хронологически действие происходит после событий книги «Искусственное состояние», и в центре сюжета — опасная миссия на станции Корпоративного Кольца, где команда университетских ученых сталкивается с враждебным корпоративным захватом и выселением людей. Просто еще одна короткая история о Киллерботе, ни к чему не обязывающая.
4. Кэмерон Рид «The Girl That My Mother Is Leaving Me For». Еще одна квир-позитивная история от автора, который был ранее известен как Рафаэль Картер (под этим именем он написал успешный роман «The Fortunate Fall» — на странице есть отзыв), а потом совершил переход. Действие происходит в мрачном корпоративном дистопическом будущем. Главная героиня — транс-девушка, которую корпорация «вытащила» из нищеты и выбрала как суррогатную мать для вынашивания клона своей могущественной CEO. Она должна родить идеальную преемницу — свою «дочь», которая в итоге займёт место матери. Не спрашивайте, почему могущественная корпорация не нашла для суррогатного материнства никого лучше нищего транса, и как (а, главное, чем) он будет вынашивать ребенка. В современной фантастике возможно всё.
5. Сара Пинскер «The Millay Illusion». Феминистская история, посвященная иллюзионистам в эпоху гастрольных варьете начала XX века. Рассказ ведётся от лица Лотти — девушки из семьи артистов, которая выступает в шоу своего дяди под мужским псевдонимом и гримом. Она давно смирилась с правилами шоу-бизнеса: женщина на сцене может быть лишь ассистенткой или шутихой. Но появление пятнадцатилетней Сюзанны Миллер всё меняет. Талантливая и дерзкая, Сюзанна отказывается быть клоуном в юбке и мечтает о большом трюке, который заставит зрителей и скептиков-иллюзионистов увидеть в ней равную. Между девушками завязывается крепкая дружба.
6. Кэтрин М. Валенте «When He Calls Your Name». Победитель читательского голосования журнала «Uncanny». История рассказана от лица женщины с американского Юга в душную летнюю ночь. Её муж постепенно уходит к другой — ослепительно красивой, загадочной женщине, которая оказывается вампиром. В эту ночь вампирша придет в ее дом, чтобы навсегда забрать мужа себе. Впрочем, возможно, двум сильным и независимым женщинам вовсе не нужны мужчины.


Если кратко подытожить — рад за Линча. Очень рад за Линча.
У меня всё.

Среди рассказов обложки нашлись только у пяти из шести. И да, одна из них повторяется, в выпуске «Uncanny Magazine» за январь-февраль 2025 оказалось сразу два номинированных на Хьюго рассказа.
1. Томас Ха «In My Country». Лучший, по моему мнению, рассказ за прошлый год, который я перевел для колонки. И я рад видеть, что он оказался единственным рассказом, номинированным на все три главные премии. Отличная история, пусть для кого-то форма и перевешивает содержание. В стране, где запрещена любая неоднозначность и за всеми следят, отец семейства наблюдает, как взрослеют его дети. По-прежнему горячо рекомендую к прочтению.
2. Саманта Миллс «10 Visions of the Future; or, Self-Care for the End of Days». Победительница всех премий, какие только есть, с рассказом «Rabbit Test» — литературным протестом против запрета абортов, Миллс написала еще один остросоциальный рассказ, явно под впечатлением от победы Трампа в президентских выборах. История построена как серия из десяти видений будущего апокалипсиса от вполне реалистичных вариантов (климатический кризис, пандемии, "капиталистический ад") до полноценного лавкрафтианского кошмара. Мораль в том, что какие бы ужасы нас ни ждали дальше, нужно сохранять в сердце любовь и заботиться друг о друге. И тогда всё будет хорошо.
3. Тиа Таширо «Missing Helen». Второй победитель Премии читателей журнала «Clarkesworld». Главная героиня (повествование ведётся во втором лице — «ты») узнаёт от своего бывшего мужа, что он собирается жениться на её клоне по имени Хелен. В юности, чтобы сбежать от жестокого и травматичного детства, шестнадцатилетняя героиня продала свою ДНК компании по клонированию. Теперь, годы спустя, после развода, она сталкивается с другой «версией себя», которая выросла в совершенно других условиях. К чему приведёт эта встреча?
4. Дж. Р. Доусон «Six People to Revise You». А вот и еще один победитель читательского голосования журнала «Uncanny». Главная героиня проходит экспериментальную процедуру, в рамках которой шесть ключевых людей из жизни (родственник, друг детства, партнёр и т.д.) описывают ее недостатки, чтобы затем провести "ревизию" личности и стать счастливее. Но, естественно, все сворачивает в необходимость принятия себя, в том числе в контексте квир-идентичности.
5. Изабель Ким «Wire Mother». Второй рассказ, перевод которого можно найти на фантлабе. Главная героиня — обычный подросток, и сталкивается с типичными подростковыми трудностями. Вот только мама, которая могла бы ее поддержать, загрузила сознание в компьютер из-за чего отношения с дочерью выстраиваются напряженные, а развязка будет шокирующей.
6. Эффи Сейберг «Laser Eyes Ain’t Everything». Единственный рассказ без обложки. Супергеройская сатира от автора с ограниченными возможностями. Главная героиня, совершая очередной подвиг, получает травму и оказывается прикована к инвалидной коляске. И хотя она до сих пор может метать из глаз лазерные лучи, это никак не помогает ей в борьбе с бюрократией профсоюза супергероев и попытках реабилитации и социализации.


Думаю, по обложкам хорошо видно, какие два журнала доминируют в современной англоязычной фантастике. А еще все произведения доступны для бесплатного прочтения, что показывает полную доминацию сетевых изданий над традиционной печатной прессой.

---

Сделав обзор основных прозаических номинаций, я должен признаться, что рассмотреть вообще всех номинантов — задача практически неподъемная. Поэтому по остальным пробежимся тезисно.
Пусть Джон Скальци и не получил номинацию за лучший роман, но его цикл «Война старика», неожиданно продолженный в прошлом году, претендует на Хьюго. Среди комиксов особенно интересна графическая адаптация классического романа Урсулы К. Ле Гуин «Волшебник Земноморья».
Настоящий мем случился в номинации "Лучшая связанная/нехудожественная работа", в которой среди серьезных культурологических трудов, вроде «Inventing the Renaissance: The Myth of a Golden Age» Ады Палмер, присутствует табличка в Excel!
В кино и сериалах никаких откровений нет: номинированы эпизоды «Доктора Кто», «Киллербота», «Pluribus», «Разделение» (Severance) и «Колеса времени», а также «Андор» (2 сезон), «Франкенштейн» Гильермо дель Торо, «KPop Demon Hunters», «Микки 17», «Грешники» и очередной перезапуск «Супермена».
Главной неожиданностью среди журналов можно назвать номинацию канадского журнала «On Spec»; все остальные журналы стабильно номинируются каждый год. Что можно сказать и про редакторов малой формы: Нил Кларк («Clarkesworld»), Шейла Уильямс («Asimov's»), Майкл Дэмиан Томас («Uncanny Magazine») — имена хорошо известны всем, интересующимся современной англоязычной малой формой.

---

На этом позвольте завершить обзор номинантов и перейти к анонсу второго сезона Хьюговых чтений, в рамках которых будут прочитаны и отрецензированы все произведения главных прозаических номинаций. Часть из книг уже удостоилась обзора в колонке, повторяться мы не будем, поэтому полный список выглядит следующим образом:
-3. Аннали Ньюиц «Automatic Noodle» — обзор
-2. Роберт Джексон Беннетт «A Drop of Corruption» — обзор
-1. Амаль Эль-Мохтар «The River Has Roots» — обзор
0. Обзор рассказов (часть первая) — прочитанное до объявления финалистов
1. Ннеди Окорафор «Death of the Author»
2. Наоми Новик «The Summer War»
3. Антония Ходжсон «The Raven Scholar»
4. Оливия Уэйт «Murder by Memory»
5. Аликс Э. Харроу «The Everlasting»
6. Фрейя Марск «Cinder House»
7. Эмили Теш «The Incandescent»
8. Обзор рассказов (часть вторая) — прочитанное после объявления финалистов
9. Адриан Чайковски «Shroud»
10. Т. Кингфишер «What Stalks the Deep»


Дедлайн — 31 августа, когда будут объявлены лауреаты, а значит, времени осталось не так уж и много. Путешествие будет долгим и *вздыхает, глядя на список номинантов* весьма насыщенным. Присоединяйтесь.

Следящие за книжными новинками вряд ли пропустили бум cozy fantasy (уютного фэнтези), который случился в постковидные времена. Низкие ставки и эмоциональная безопасность — вот, пожалуй, его главные особенности. Герои будут не спасать мир и превозмогать по колено в грязи, а решать бытовые задачи (чаще всего связанные с организацией очередного общепита/маркетплейса) и строить своё безопасное пространство. Конфликт сводится к тому, что на это пространство кто-то покушается, но благодаря взаимопомощи и магии дружбы safe space удается отстоять. Очень скоро выделилось отдельное, наиболее популярное направление: sapphic cozy fantasy — «уютная» фэнтези с отношениями известного рода. Одно из главных его преимуществ в глазах читательниц и авторок заключалось в максимизации ощущения безопасности и эмоционального комфорта без мужского доминирования и токсичности. Только женское тепло, принятие и хилинг. Мужчина же чаще всего выступал как источник внешней угрозы, чужеродный и опасный элемент. Главной книгой, запустившей данное направление, можно назвать «Легенды и Латте» Трэвиса Болдри, который единолично установил законы жанра. В центре сюжета — воительница-орк Вив и суккуб Тандри, которые решают отойти от дел и открыть кофейню, постепенно сближаясь и исцеляя оставленные прошлым травмы. Главным антагонистом оказывается бывший сопартиец Вив по имени Феннус, тип опасный и довольно мерзкий, который всячески пытается ставить палки в колеса, но в финале терпит поражение.

Роман имел оглушительный успех: номинации на Локус, Небьюлу и Хьюго, бешеная популярность, множество подражателей, вплоть до прямого переписывания (сравните обложки ниже).

А от подражания и копирования всего один шаг до переосмысления. И следующим шагом в развитии жанра стал sapphic monster romance — лесбийский роман, где героиня влюбляется не в обычного человека (ну либо же человекоподобное существо иной расы), а в смертельно опасное чудовище женского пола. Весьма очевидное развитие — ведь уютное фэнтези получалось совсем уж беззубым, а читателю нужна перчинка. Ссамым видным представителем поджанра можно назвать «Someone You Can Build a Nest In» Джона Уисвелла, который выстрелил даже еще сильнее, завоевав Небьюлу и Локус. По сюжету наивная и доверчивая героиня по имени Хомили строит романтические отношения с аморфным чудовищем-оборотнем по имени Шешешен, размножающимся путем втыкания яйцеклада в грудь партнера. Получилась необычная смесь уютной атмосферы, психотерапии и защиты от внешней угрозы (которой выступает токсичная семейка Хомили) с постоянным чувством опасности: ведь по мере пробуждения романтических отношений в Шешешен пробуждается и все более сильное желание засадить своей подруге яйцеклад по самые помидоры. А раз был успех, значит снова никуда не деться от подражаний и переосмыслений. Так, в этом году выходит новая книга Аннали Ньюиц «A Wall Is Also a Road» про отношения инопланетного оборотня-амебы и древнегреческой работницы лупанария. Ну а в прошлом году вышла книга «But Not Too Bold» Аше Пуйо, романтизирующая отношения огромной паучихи и ее служанки.

Действие происходит в Капризном доме, огромном особняке, построенном в стиле Каталонского модерна: готические элементы соседствуют с показной роскошью, неожиданными цветами интерьеров (господствуют индиго и кобальтово-синий) и растущими повсюду маками. На первом этаже живет прислуга, расположены кухни и кладовые, на втором — обитают слуги высшего ранга, включая хозяйку ключей особняка и мажордома, а третий этаж отдан под безраздельное пользование хозяйки особняка, древней паучихи по имени Анатема (и не дай боже вам назвать ее Анафемой!). Это огромное существо, чьи восемь конечностей, вытяни она их во всю длину, не уместились бы в библиотеке, самой большой комнате особняка. Тело её разделено на две части: узкий «человекообразный» цефалоторакс с рудиментарными женскими чертами, и массивное арахнидное брюшко синих оттенков. Носит она тёмное бархатное одеяние цвета индиго, небрежно подвязанное на талии, скрывающее четыре верхние конечности и торс, тем самым пытаясь хотя бы своей верхней частью походить на женщину. Вот только женское лицо, на самом деле всего лишь маска, когда она раскрывается, обнажается истинная пасть: от ноздрей до пищевода идут ряды острых зубов, мощные белые хелицеры и длинный бирюзовый язык, которым она легко может обвить шею человека. Пальцы на передних конечностях нечеловечески вытянуты, каждый длиной около тридцати сантиметров. В общем, натуральный босс из Bloodborne, как не влюбиться!

Но, пожалуй, самое заветное место Капризного дома — это чердак, в котором расположено гнездо Анатемы и куда нет хода никому, кроме нее и ее многочисленных невест. Впрочем, последние, оказавшись там, обратно уже не возвращаются. Это фактически запретная комната Синей бороды, да и сама повесть является интерпретацией этой сказки. Недаром ее название отсылает к цитате из ее английской версии «Be bold, be bold, but not too bold, lest that your heart's blood should run cold» («Будь смелой, будь смелой, но не слишком смелой — иначе кровь застынет в сердце твоем»).

Стоило бы сказать, что в центре сюжета находится детективная интрига: из чердака особняка происходит кража, подозрение естественным образом падает на хранительницу ключей, которую Анатема, не мудрствуя лукаво, съедает, а ее должность по наследству переходит служанке по имени Далия, которая должна расследовать преступление, чтобы не стать следующим обедом хозяйки Капризного дома. Но структура расследования с классическими элементами: уликами, подозреваемыми и ложными следами все равно получилась рыхлой и сильно размазанной по тексту. Далия находит новую зацепку... и на несколько глав забывает о ней, потому что у неё ужин с Анатемой. Приоритеты расставлены предельно ясно: сначала романтическая сцена с поеданием тарантулов в кляре, потом — поиск преступника. Так что, когда героиня решает заняться делом: расспросить служанок или отправиться в город за информацией — это воспринимается как неизбежное провисание сюжета, отвлекающее от по-настоящему интересных эпизодов, вроде кормления рахат-лукумом с рук или необычного применения полутораметрового языка. Да и, чего греха таить, виновник очевиден с самого начала, ведь в Капризном доме всего один слуга-мужчина, мажордом по имени Лайнел. В лесбийском романе, где все значимые отношения строятся между женщинами, мужчина автоматически становится «инородным телом», а значит Лайнел был чеховским ружьём с самого начала, вопрос только в его мотивах.

Основная динамика повести сосредоточена на отношениях Анатемы и Далии, которые изначально были неравными: служанка и монстр, пожирающий невест. Казалось бы, какое ему может найтись оправдание, на чем может быть основана невозможная романтика? Но Аше Пуйо с блеском решила нерешаемую задачу... сделав Анатему хикикомори. Под маской чудовища-людоеда оказывается глубоко травмированное существо, считающее себя ошибкой природы, изолирующее себя от общества, годами не спускающееся ниже третьего этажа, испытывающее сильный социальный страх и отвращение к контактам. Классическая тревожность хикикомори, страх осуждения и разглядывания у Анатемы доведена до абсурда: она пожирает невест как только видит на их лицах хотя бы след отвращения, не в силах выдержать моральные страдания. Она даже стыдится своего неестественного голоса, предпочитая или своего рода аналог телепатии, или напечатанные на печатной машинке записки (аналог общения через сеть). Реальный мир она заменяет искусственным: свои самые драгоценные воспоминания и дорогих ей людей она увековечивает в виде плетеных из паутины кукол, которые живут в миниатюрной копии Капризного дома. Это аналог человека, который коллекционирует фигурки аниме-персонажей и строит им виртуальные миры, потому что реальные люди его пугают и разочаровывают. А чтобы заглушить боль от осознания собственной инаковости, Анатема ведрами глушит лауданум — не зря же всюду маки растут!

Как же Далия сможет разбить скорлупу Анатемы? Да с помощью бодипозитива, конечно! С самого начала она делает все, чтобы нормализовать ее мироощущение, перевести его из плоскости «ты ходячий (ползающий) кошмар» в плоскость «не вписываться в стандарты красоты — совершенно естественно». Она побуждает ее не прятать свою внешность, говорить своим голосом, принимая все ее особенности как должное. И в финале Далия таки вылечила социофобию гигантской паучихи нехитрой тактикой «мне всё равно, что у тебя восемь глаз и рот на пол-лица, ты красивая, пошли жрать сладости», сделав ее гораздо более договороспособным чудовищем. В качестве главного символического жеста, Анатема набирается сил и выходит из комнаты, чтобы поздороваться со своими слугами — хикикомори завершил свое затворничество и выбрался из кокона. Так что, на поверхностном слое, это история про то, как любовь и принятие побеждают даже архаичный хтонический ужас.

Но всё ли так радужно?

Если поскрести образ Анатемы ногтем, вместо «космического ужаса» проступает до боли знакомый портрет неуверенного в себе тирана. Она прячет свое тело не потому что она — хтоническое чудовище, а потому что у нее низкая самооценка. Пожирает невест не потому, что голодна, а потому что не выносит отказа и не может справиться с эмоциональной болью. Чем это отличается от классической риторики домашнего насильника, переведенной на паучий язык? В конце концов, Кристиан Грей из «Пятидесяти оттенков серого» связывает пассиям руки, потому что боится прикосновений к своей травмированной спине. Миллионер-мафиози запирает героиню в пентхаусе только потому, что он патологически боится её потерять. Контроль — всегда симптом страха. Мировая литература породила сотни «опасных мужчин с травмой», настоящих монстров в человеческом обличье, которые десятилетиями романтизировались, что вряд ли можно счесть приемлемым.

Но в этом и заключается главное внутреннее противоречие современной квир-фантастики: декларируемый отказ от патриархата в ней соседствует с сохранением (и даже эротизацией) его самых токсичных черт — абсолютной власти, непредсказуемой опасности, физического и эмоционального доминирования, риска быть поглощённой, использованной или буквально съеденной. Всего-то и отличий, что в традиционном варианте женщина вступает в отношения с доминантным, опасным и богатым мужчиной (миллионер, вампир, мафиози), который контролирует её жизнь, а в феминистском варианте женщина вступает в отношения с доминантным, опасным, богатым чудовищем женского пола, которое... тоже контролирует её жизнь. Суть отношений («тяга к опасности», асимметрия власти) от этого не меняется. Меняется только вывеска. Пусть на первый взгляд в финале Далия разрушает абьюзивную структуру (что является финалом и для традиционных романов с миллионерами и мафиози), на самом деле она застревает в ней навсегда, убедив себя, что это любовь. Хотя на деле она просто научилась не дергаться, когда чудовище открывает пасть. И бог с ним, с людоедством, которое так и останется ненаказанным и неосужденным. Прогрессивная аудитория с легкостью прощает чудовищу женского пола то, что никогда бы не простила мужчине. И это, пожалуй, самый грустный и честный финал, который только можно придумать для жанра cozy sapphic monster romance.

Можно сказать, что «показывать не значит одобрять», но сама писательница говорит, что просто добавляла в книгу все, что ей нравится и визуально возбуждает: монстры, пауки, маки, далматинцы, ар-нуво и бесконечные описания экстравагантной еды. Да и чего греха таить, романтическая проза во многом построена на проекции: фан-сервисе для себя и близкой аудитории. Так и выходит, что через попытку построить этически безупречный романтический сюжет мы вернулись к тому, с чего начинали: к монстр-романсу о власти, риске и асимметрии отношений. В попытке отказаться от исторического груза гендерного насилия и исследовать желание вне гетеронормативных паттернов прогрессивная фантастика со старательностью школяра воспроизводит черты, которые она критикует. Ответный удар был нанесен в свою же мягкую точку. История движется по спирали и шило каждый раз с неизбежностью меняется на мыло. Когда-то давно, в эпоху палповых журналов, на каждой обложке рисовали сисястых полуголых девок — что ныне вызывает вполне обоснованные упреки в объективизации. Время прошло, поколения сменились, и в наше время тоже все чаще рисуют девок. Только одетых.

Вот, в принципе, и все достижения современной фантастики, которыми я хотел с вами поделиться на сегодня.