Александр Гаррос:

Сразу констатирую: оценка несправедлива – если закрыть глаза на контекст и думать только о соревновании представленных текстов, то ивановский текст уж точно из лучших. Но. То, что очень даже недурно для неведомого Маврина (под таким псевдонимом вышел предыдущий роман «про дэнжерологов», «Псоглавцы»), — увы, довольно дурно для Алексея Иванова, одного из лучших писателей современной России. Хорошие находки «Комьюнити» пасуют перед изъянами: проваленный финал, плохо срастающиеся жанры (киберпанк, хоррор, сатирическая фантастика), отчетливо фальшивые нотки и в речах персонажей, и в пафосе автора. Так что, увы, три – при всем моем искреннем уважении и личной симпатии к мэтру.

Оценка: 3.

Сергей Жарковский:

Прочитал, перечитал. Прочитал, выходит, в третий раз, перечитал во второй.

Общее впечатление: Закрывши файл, вдруг запнулся, пялясь в свои заметки. Потому и отложил оценку на сутки.

Профессиональное мнение: ПЛОХАЯ повесть КРУПНОГО (ОЧЕНЬ КРУПНОГО) писателя.

Казалось бы, всё было мне ясно. Повесть мне активно не понравилась при первом чтении (сколько там? полгода назад? год?) — не нравится и сейчас. Я понимаю все сильные её части, эпизоды и кусочки, кое-что ("Дорогу обжимали чёрные ограды"; и её частные огрехи вплоть до заимствований (эпизод с барменом, "бармен видел, бармен понял" — Лимонов) и общую слабость. Чиста твёрдое два плюс один за Геграфа, минус два за индивидуально не трансформированную акутальность, плюс один за отменную сцену (голливудеры, вешайтесь) погони и сообщение от погибающего человека "Плохо писать с телефона все безграмотное. Даже стыдно!" Всё ясно: 1.

Но я запнулся.

Может ли хороший писатель (то есть просто писатель) написать плохую книгу? Нет. И хоть убейся. Потому что он (писатель) скорей удавится и всех близких вокруг удавит вдобавок. Таким образом, дело во мне, читателе.

А из чего складывается, собственно, моё мнение об общей плохости "Комьюнити"?

Для репутации автора Пармы" и Географа его "дэнджэрологические" две повести (блюэ это слово "дэнжэрология") означает однозначное "минус". Это как бы те вещи, которые Иванов должен был написать между "Погоней" и "Общагой" — тогда в графике динамического роста Иванова не было бы этой странной лакуны. Тогда как бы было бы всё в порядке — красивейшая кривая в рост, только в рост до величественной катастрофы БЛУДО и МУДО невключительно. Но вся это пелевенизированная стивенкинговщина в манере Минаева (щяс я говорю только о Комьюнити, первую днжерологическую штучку придётся теперь перечитать) была произведена сейчас, и, безусловно, не по душевной необходимости бубонно взросла. Я вижу конфликт между необходимостью писать вот это и необходимостью писать для вечности: поскольку у Иванова — писателя крупного, — это вылезает в каждой авторской интонации и в каждой интонации героев. Каждое словно окрашено раздражением Свыше, раздражением творца от изначальной необязательности и тягостности свершаемого данного творения. Но, поскольку писатель таки крупный, в повести он честно попытался (где-то даже удачно) наставить файерволов, защищающих читателя. К сожалению, они явны, я их замечаю (например, скурпулёзно точное по месту-времени упоминание Духлесса), меня это всегда бесит, поскольку обнажает леса конструкции, а это моветон и минус.

(Нота: Также раздражает меня то, что Комьюнити для какого-нибудь Дивова стало бы вполне нобелевскимтекстом, успешным прыжком выше головы в стороны. Фантастический кондом повести даже не заметил, но не заметил не потому что повесть дурна. Наоборот, и плюс к тому, Иванов пиридатель фантастики, шкура продажная, обиделся на Вершинина и злобно мстит, и вообще кормится с боллитровской делянки — и нечего тут. Это моё раздражение также вполне несознательно идёт лыком в петлицу этой повести. К счастью, если ты не дурак, ты сам лыко сие (осознав) можешь выдернуть и не учитывать впоследствии. Вычеркнуть из протокола. Сделано.)

В общем, всё ли дело в том, что, как говорил малоталантливый, но дьявольски умный и честный Булычёв "Нет, это у Стругацких не Эверест нынче получился, это Монблан какой-то..."? Неужели в этом? То, что хорошо для бычка — западло для Юпитера? Очень бы не хотелось, мы же не о Путине говорим, а о писателе; нет, я-читатель не такого плохого о себе мнения, добро бы мне было пятнадцать лет...

Давай разбираться.

Иванов — писатель без чувства юмора, причём, по-моему, от природы, а не как Ефремов, поэтому величественность его письма, в отличие от письма того же Ефремова, естественна, а не дурнопафосна; необходимый же для избежания наигрыша градус самоиронии компенсируется врождённым же добросердечием. Но именно поэтому он (Иванов) лишён иммунитета к реакции на его работу, которая, естественно, как и вся остальная "роскошь человеческого общения" сейчас аккумулирована в сети, и чума бы побрала такую роскошь, неотвязную, как ковры на фотгах в ФБ.

Таким образом: Комьюнити — это признание в интернет-зависимости, в нетофилии. И некуда бежать, если заразился. Либо переболеваешь и иммунен, либо вечно в чирьях, с больной головой давишь и давишь на f5, как крыса на рычаг. Причём, иммунный забывает о кошмарах болезни, как забываются наяву все кошмары, и ужас больного уже с собой не соотносит. Психологический блок. Вот в чём причина.

Кинг, когда у него у него чуть не погиб ребёнок под грузовиком, написал "Клатбище дамашних жывотных", сбросив туда свой ужас, и это самая ПЛОХАЯ его вещь, плохая не потому, что слабая, а потому что без тормозов, без защиты для читателя, как тот грузовик. Но Кинг живёт (ОК, жил тогда) в нормальном мире. Плохая вещь — относительно нормы. (Как в норме показ отрезания головы человеку по первому федеральному телеканалу — есть преступление.)

Вот и Комьюнити. Иванов сбросил свой ужас в Комьюнити. Но мы-то живём в перевёрнутом мире. Так что вот почему я запнулся по третьему чтению, я запнулся и, видя все косяки, неудачные эпизоды, беду с речевыми характеристиками, разговорным слэнгом (где вы, редакторы, хвостом вас по голое?!), — общую слабость "Комьюнити" , в которой был уверен, я вдруг ощущать – перестал.

Такие дела.

Нухшо. Попробуем суммировать.

По форме: всё ОК, что, собственно, было ясно сразу, фирма не вяжет кривые веники (гладкоправильновнятнопись с уникальной интонацией). По авторской игре в псевдоним: не заложусь, что Иванов снизил слог нарочно для хавания пипла. Есть такое ощущение, но не заложусь. По НФ — даже разбирать не хочу, потому что особых нарушений не углядел с моей компетенцией. По логике: концовка великолепна и полностью отвечает авторской задаче (а вот тут не заложусь, что она сама по себе была ясна Иванову изначально). По резонированию со мной, любимым и простым: засада, очень рвано. Крузу, который везёт меня через зазобмленную Америку верю и сопутствую каждую секунду. Несмотря на то, что Круз — не Иванов и никогда. А тут — продираюсь от эпизода к эпизоду. Ай-яй-яй! НО: блин, а не исправляется ли это редакторски?

И тут я немного посчитал и нашёл, что исправляется...

Ненавижу тебя, Чака!

Нуивот, блин-малина-водолаз.

Резюм: болезненная и больная ХОРОШАЯ повесть писателя Иванова. Внезапно.

Оценка: 5.

Лев Лобарёв:

Точная энциклопедия жизни конкретной субкультуры. Очень умный текст — в отдельных местах. Но избыточный, много лишнего, ритм проседает. Нет ни одного приятного, симпатичного персонажа. Главгерой — фигура нарочито незаполненная. Вообще, герои невыпуклые, иногда даже яркие, (точнее, точные), но все равно неживые, будто они тоже просто пакеты справочной информации.

Текст умный, но мертвый.

Оценка: 4.

Михаил Назаренко:

Как уже было сказано, плохой роман очень крупного писателя. Очень крупного и очень плохой. Страшилка для офисного планктона с пересказом обрывков научпопа/Википедии, с плоскими куклами вместо людей. Понятно, что именно хотел сделать Иванов в «Коммьюнити», как и едва ли не во всех своих романах: создать образ-концепцию, обладающую огромной объяснительной силой. Жизнь в России – она вот такая. Вот потому-то. И человеку приходится делать такие-то выборы – или отказываться от них. В «Парме» и «Золоте бунта» такая модель естественно смыкалась с мифом – собственно, превращалась в миф. В «Блуде» и «Дэнжерологах» Иванов пытается играть на поле Пелевина – но если тому когда-то давно еще удавалось находить емкие формулировки и убийственные термины, то Иванов здесь идет вопреки природе своего таланта. Лекции, комментарии, автокомментарии – а в итоге и говорить не о чем, все подано, и разжевано, и очень скучно.

Оценка: 2.

Андрей Рубанов:

Иванов — большой писатель. Мой ровесник. Я его очень уважаю. Но роман «Комьюнити» у него не получился.

Оценка: 2.

Роман Арбитман.

Оценка: 2.

Скоро, меньше, чем через час, начнутся Чтения памяти братьев Стругацких.

Принять участие в Чтениях я в силу обстоятельств не смогу, но в последующей за чтениями "Филигранью" уже принял деятельное участие, сделав свои номинационные предложения.

Отрадно, что некоторые из них попали в итоговый список:

Жарковский С., Зорич А. "Очень мужская работа" (произведение снято автором),

Лукин Е. "Тело, которому служишь"

Наумов И. "Созданная для тебя"

Покровский В. "Петропавловский монастырь и его призраки"

Будет болеть за них, но ставлю на другие произведения. ;)

ФИЛИГРАНЬ-2013, ШОРТ-ЛИСТ

Романы

Вартанов С. "Маятник"

Живетьева И. "Вейн"

Иванов А. "Комьюнити"

Лукьяненко С. "Новый дозор"

Повести

Балашова В. "Afterparty"

Геворкян Э. "Деревянные облака"

Громов А. "Со дна"

Лукин Е. "Педагогическая поэма второго порядка"

Лукин Е. "Тело, которому служишь"

Наумов И. "Созданная для тебя"

Рассказы

Бачило А. "Не нужны"

Бенедиктов К. "Годзилла и хабермас"

Дивов О. "Между дьяволом и глубоким синим морем"

Лукин Е. "Призраки"

Покровский В. "Петропавловский монастырь и его призраки"

Жирным — основным вариант, а курсивом — запасной. )

Александр Гаррос:

Стоило бы, если уж следовать школьной системе оценок, присовокупить к четверке большой-большой минус – хотя бы потому, что проекция героических поэм Корнея Чуковского на жанр фантастического реализма уже осуществлялась недавно Алексеем Лукьяновым («Спаситель Петрограда»). Плюс там и сям встречающиеся штампы и предсказуемый, но недокрученный финал. Но и тройку ставить не хочется, пусть будет четверка за лаконизм и общую атмосферность.

Оценка: 4.

Сергей Жарковский:

Общее впечатление: да нет там ничего геймановского, ребята. Это всё внешнее, нет у Геймана никаких особенных многочтений всякой нечисти, там всё впрямую. Крокодил там крокодил. "В ожидании К." это парафраз (в музыкальном смысле термина) маркесовского "Полковнику никто", т.е., рассказ Аренева на ту же тему, что такое герой и как с ним бороться.

Профессиональное мнение: не Маркес, блестяще.

Войны кончаются, когда потомки победителей и побеждённых одинаково счастливы и женятся между собой, не вспоминая о том, что прапрадедушка жениха Ганс в 41 воевал с прапрадедушкой Марьи. Таким образом, идеал пока недостижим, ни в жизни, ни у Аренева.

Что же делать с фроновиками, героями прошедших войн, в промежутке между войной и идеалом, и, самое главное, что делать самим фронтовикам?

Грустно всё пока... И у Маркеса, в 1956 году, и у нас, русскоязычных, сейчас.

(Интересная штука, довольно редкая по нынешним временам в нашей фантастике и прилегающей к ней боллитре. Что происходило на самом деле в мире "К." в затакте? Война с инопланетянами была? С пришельцами из описываемого прошлого, спасибо Чуковскому? Или это просто — с самого начала — спокойное сумасшествие старика, загнанного чисто конкретным социальным форматом общественно-государственной благодарности к его (старика) подвигу не хуже той лошади из фильма с Фондой? Очень здорово рассматривать, сидя над текстом (НСТ!) все варианты, по-хорошему отвлекаясь.)

Ну и очень хороший второй заход побеждённого противника — купить надёжней, чем бомбить, если интересует результат, а не просто так повоевать.

Резюм: претензия одна, и она личная: у меня, любимого, есть рассказ (глава из "Хобо-2), который называется (очень давно) "В ожидании Твари". Мешало. Но это моё личное собачье дело, конечно.

Оценка: 5.

Лев Лобарёв:

Отличный, насыщенный, даже концентрированный слепок реальности. Литературная забавная шарада и одновременно жесткая социальная сатира. Пока — наилучшие впечатления.

Оценка: 5.

Михаил Назаренко:

Может быть, лучший на сегодня рассказ Аренева. Человеческая история; очевидная метафора, не сползающая в аллегорию; литературная игра, которая не сводит реальность до пределов книжной страницы, а, напротив, делает странно-убедительными и даже зловещими детские стишки; выход в миф, а из него – вполне естественно – опять к истории одного человека.

Рассказ переусложнен – и в данном случае это скорее недостаток: некоторые отсылки к прекрасно известным мне текстам я «считал» только после прямых указаний автора. Желание упаковать слишком много выдумок, культурных и исторических отсылок нередко загромождает прозу Аренева, в ущерб сюжету и героям. Здесь и, скажем, в «Белой Госпоже» этого удалось избежать – но ведь на самой грани прошел.

Оценка: 4.

Андрей Рубанов:

Милый анекдот. Сократить на четверть — будет отличная новелла.

Оценка: 3.

Роман Арбитман.

Оценка: 3.

18 августа под Санкт-Петербургом в рамках фестиваля «Петербургская фантастическая ассамблея» состоялось первое вручение литературной премии «Новые горизонты», учрежденной инициативной группой критиков при информационной поддержке онлайн-журнала «Питерbook».

Согласно Положению о премии ее главная цель — «поддержать писателей, стремящихся разорвать привычные шаблоны, вывести отечественную фантастику из добровольного гетто».

В жюри премии «Новые горизонты» вошли писатели, критики и журналисты: Роман Арбитман, Александр Гаррос, Сергей Жарковский, Лев Лобарёв, Михаил Назаренко и Андрей Рубанов.

По результатам голосования членов жюри равные баллы набрали произведения Владимира Аренева «В ожидании К.» и Наиля Измайлова «Убыр». Согласно регламенту победителя определил председатель жюри Александр Гаррос. Он отдал свой голос роману «Убыр» «как более серьезной и оригинальной работе, хотя и уступающей в изяществе».

Оргкомитет премии поздравляет победителя и благодарит членов жюри за работу.

Итоговые оценки

Оценил рассказы фантЛабораторной работы

В оценках я, конечно, субъективен. Но в качестве судьи я намного доброжелательнее, чем в качестве критика. И попадись мне эти рассказы в сборнике или журнале, уже прошедшими горнило редакторского отбора и редакторской же правки, я бы оценивал их построже.

Между тем, все рассказы заслужили место в финале конкурса. Лучшие я ненавязчиво порекомендую знакомым редакторам.

В ожидании окна

Рассказ несет сильный эмоциональный заряд, и это хорошо. Пусть и достигается эмоциональная вовлеченность читателя довольно прямолинейно, лобовой атакой: катастрофа, смерть, обреченность, надежда...

Автору и его последующим текстам будет полезно усиление сюжетной динамики, потому что истории складываются не только из движений души, но и из событий, происходящих с персонажами, и их поступков.

Во спасение

В финале все выжили. А рассказ получился несколько наивным и простоватым: не за счет прекрасного гуманистического посыла, а благодарю обилию в тексте мудрых и добродушных туземцев с говорящими именами типа «Травник», «Загонщик» и Следопыт», а в экипировке космонавта Истомина локального наблюдателя (сокращенно ― ЛН) с летучим разведчиком и фантоматора, генерирующего искусственные образы.

Современная фантастика (по крайней мере, нравящаяся мне) более требовательна к сложности текста, и эта сложность проявляется не в количестве гаджетов персонажей. Фантоматором больше, фантоматором меньше... Впрочем, некоторое количество времени, проведенного за чтением, и, так сказать, «общее приращение стажа» легко продвинут автора вперед.

Кстати, упоминание _царства_ мертвых в родоплеменном обществе — это нонсенс.

Геноморф

Рассказ, конечно, мимикрирует под научную фантастику, причем довольно удачно, хотя «ментальная сила транформации генома» и выдает его с головой. На мой изложение слишком пунктирно, а рефрен «изменения» как термина звучит слишком назойливо, но потенциал рассказчика очевиден.

Отмечу и то, как автор справился с дополнительным заданием конкурса.

Гробокопы

Рассказчик добился того, чего хотел. Из текста сочатся кладбищенские настроения, так что даже боевые лопаты гробокопов воспринимаются всерьез. Хотя веселый каламбур в названии вряд ли подходит мрачному содержанию рассказу.

Ласкающий лезвие

Искусственные спутники естественного спутника Луны. Исследовательские лаборатории на поверхности и в недрах (кстати, не самое подходящее слово для искусственных объектов) этих спутников. Технологии терраморфинга и бетонные блоки, вместе с пескочерпалками и кранами, для лунного строительства...

Используемые автором для рассказа кирпичики не очень-то складываются в мало-мальски устойчивое перед критическим взглядом здание, а неплохая идея (а трюк со специальными костюмами для Поощрения и вовсе хорош) требует более тщательной отделки применительно и к описываемому миру, и к рассказываемой истории.

И еще: ружья кирпичом не чистят на курки не нажимают.

Красная стрела

Несмотря на то, что все составляющие хорошо известны любителям фэнтези (война Севера и Юга, уставшие ветераны многих битв, ученик волшебника) в рассказе они воспринимаются органично, без набивания читателю оскомины. Герои вызывают сопереживание, развязка сделана мастеровито, а сама история и обрамляющий ее мир явно тяготятся малой формы и претендуют на большее. Надеюсь, продолжение в виде романа последует. Хотя совсем не уверен, что буду его читать — просто в силу иных жанровых предпочтений.

Мотылек

В тексте сведены вместе мотылька и ночную бабочку, то есть инопланетянин и представительница одной из (на место в первой тройке много претендентов) древнейших профессий. Это уточнение привносит в притчу фантастический элемент (Великая Мать, прабратья, глубокий космос), а заодно напоминает о рассказах других писателей. Добавь автор побольше фрейдизма — вышел бы Фармер, побольше эмоционального накала — Эллисон.

Он сказал, ты поймешь

Как известно, писать для детей нужно так же, как для взрослых, только еще лучше. У автора получился хороший текст, сознательно ориентированный на детскую аудиторию. Своего рода современный парафраз сказки о Колобке (неслучайно, внешне оба персонажи очень похожи).

Сделать историю чуть подлиннее, раскрасить декорации (поезд, пароход, лифт, etc) более яркими красками, оживить и «детализировать» персонажей — и текст полностью раскроет весь свой немалый потенциал привлекательности.

Хотя я бы еще название поменял.

Пьяные вишни Эльдорадо

Образцы, на которые ориентировался автор, всем известны: рассказы Тенна и Брауна, цикл Шекли про Арнольда и Грегора. Соперничать и даже подражать мастерам — дело неблагодарное и требующее отменного вкуса. Хотя бы для того, чтобы текст вызвал чувство ностальгии, а не ощущение архаичности.

Не буду комментировать соответствует ли рассказ теме конкурса, но замечу, что никто из упомянутых авторов не подыгрывал в текстах ни себе, ни героям, подгоняя условия задачи под ответ.

А за «Спецтяжмаш Холдинг», конечно, радостно.

Свобода слова и печали

Отличный рассказ. Хорошо и красиво написанный, с вниманием к важным мелочам жизни и добрым юмором. И персонажи совершенно живые. Включая ангела и Александа Сергеевича.

Сидя на белой полосе

Вперед, футболисты, вперед! Рассказ выписан очень точно, с любовью и внимательностью к деталям. Вот только оценить эти детали сможет лишь тот, кто увлекается футболом и хорошо знает историю футбольного клуба «Ливерпуль». Остальным достанется лишь внешняя канва рассказа, в котором «Битлз» играли за «Ливерпуль» (ведь они — «ливерпульская четверка»!), а легендарные уже игроки «Ливерпуля» самый важный матч своей жизни провели против инопланетян.

Впрочем, эта «внешняя канва» самодостаточна. Да и название красиво рифмует футбол, кокаин и Майка Науменко.

Среди сосновых игл

Совершенно не ученическая, зрелая работа. Один из немногих текстов, где герой изменяется (не только внешне, но и) внутренне. Концовка была для меня неожиданной. Замечательный рассказ и, признаюсь, мой фаворит.