| |
| Статья написана 22 февраля 2009 г. 22:53 |
Считаю это стихотворение лучшим за полгода. --- Клялся чувствами он, что воздвигнет до неба Вавилонскую башню из света и тьмы. Но, увы, не сумел, и ошибка нелепа: После краха остался осколок земли. --- Серебрится луна, дань гордыни и тлена, И в охранники отдана леди Звезда. Млечный путь кандалов и созвездия плена В мрак приходят из света, минуя века. --- Клялся миром и сердцем, что будет на вечность Обречённым супругом святой тишины. Но, увы, не успел, и упал в бесконечность В пропасть темную духом живой глубины. --- Колыхается хмарь и дрожат горизонты, В бездне лжи ожидает несчастный певец. Ищет нежность на дне, в мире — песни и ноты, Позабытую музыку лунных сердец. --- Клялся яростно, только не верил в надежду, В благородство и честность и света, и тьмы. И, увы, заклеймлён быть под ними и между, Величайший глупец, направляющий сны. --- Ужас, дрожь и кошмар он подарит из страха, Чтобы только в душе не почувствовать боль. А забвенье Ничто получить... Хватит взмаха. Но, увы, для себя не играется роль. --- (С) Рудди, 22.02.09
|
| | |
| Статья написана 19 февраля 2009 г. 21:39 |
Как-то странно, тихо как-то Боль тяжёлая пришла. То ли чудь, то ли загадка - Только явно не моя. --- Слёзы горькие — чужие, Словно талая вода. Наши судьбы не простые, Как хромая суета. --- Как-то мелко, бедно как-то Вдалеке скрипит звезда. То ли грязно, то ли падко - Только явно не звеня. --- Белые лучи — седые, Словно локоны небес. Наши жизни не простые Как с надеждой, так и без. --- Как-то жадно, чванно как-то Позовёт к себе беда; То ли блекло, то ли ярко - Только явно не живя. --- Смерти возгласы — пустые, Словно мирная напасть. Наши души не больные, Мы не карты и не масть. --- И не жалко, и не больно Быть другим, запрет изжить. Радоваться миру вольно, Жить, любить и просто Быть. --- (С) Рудди, 11.02.09 — 19.02.09
|
| | |
| Статья написана 29 января 2009 г. 22:06 |
Лоскутный бархат отречений как сполох серого в глазах. Пошёл дорогою забвений, где расплескается заря, Где краше злости только ярость, где чёрный вздох былого — яд, И ничего уж не осталось. За вдохновеньем — в самый Ад, В узилище из боли, страха, в обитель совести Души. На плечи кинута рубаха, и рукава её в крови. Босые стопы. Ноги в пепле. И на ладонях Пустота. Что впереди? Конец? Не смерть ли? Как надоела суета... ... Из черепов сложились метры. Кричат до одури Слова. Нет милости и вздохи тщетны, как медны мрачные Врата... (С) Рудди, 29.01.09
|
| | |
| Статья написана 3 ноября 2008 г. 20:33 |
Давно хотел выложить на суд ФантЛабовскому сообществу сий цикл. Он давний, но так как, вполне возможно, я продолжу начинание, то прошу... Пока есть два рассказа. Как мне кажется, они должны быть ориентированы на детскую аудиторию, но... Сам вижу, что не так всё просто, как хотелось в начале. Что же... Аррэ! ![8-)](/img/smiles/glasses.gif)
Художник
— Эй, юный Рембрант шерстолапый, что у тебя там получается? Мяф повёл ухом, которое жутко чесалось. Позади фыркала Ать, а восседавший на ней Оть пыхтел. Полосатый Няф угукнул в ответ, мазнул кистью по мольберту: — Что получается, то получается. Так, ага... Еще так... Ммм. Красота-то, красота, чувствую себя этим... как его... Эээ... Ай, не важно. Няф прикусил язык и продолжил творить. ... Солнышко нещадно припекало, Мяфа сидение с третий лишний час начинало надоедать... — Слушай, Няф, ну что там такое? Третий день уже. Ты говорил, что... Ай... Оть, ты чего? Упавший на его голову хомяк мигом вскочил: — Прости, я тут уснул. Ать тихо хихикала. Мяф резко вильнул хвостом: — Еще с двадцать минут тебе, художник елочный! Няф снова угукнул.
Мимо проходил Пушутка, увидел, как на поляне устроилась вся компания, и ему стало очень интересно — а что же там такое происходит? И почему его никто не пригласил? Четыре лапки потрусили к коту у мольберта. — Няф, марателем полотна заделался, пуф-пуф-пуф, да? — сказал ёжик, пыхтя. — Пуф-пуф-пуф, покажи своё творение. Кот посмотрел на Пушутку, будто тот враг народа, но махнул рукой, мол, смотри. Ежик пропыхтел, как маленький паровозик, и посмотрел на картину. Потом на Мяфа, Отя и Ать... Потом снова на картину. — Эээ, — начал было он. — Это... что... они?! Пушуткин показал на картину, потом вылупился на друзей. Няф гордо выпятил полосатую грудь. — Похоже? Пушуткин закрыл один глаз, посмотрел. Потом закрыл второй глаз — посмотрел: — Честно? Няф мяукнул. Ежик тихонько подошел к нему и еле слышно сказал: — А эта вот штука к чему? Кот ухмыльнулся.
... — Творец, скоро ты там, а? Мяф обливался потом — его шерсть не могла столько выдержать на жаре. Полдень же! Художник молчал. Оть фыркнул и чуть было снова не упал, но Ать поддержала его носом. Няф спросил снова — молчание. Вдруг послышалось мурлыканье, и возглас: — Все. Мое лучшее творение готово! Оть спрыгнул с лошадки и подбежал к мольберту, чтобы посмотреть... Побледнеть... Упасть в обморок. Няф посмотрел на поднятые ноги хомячка и открыл глаза. Мяф и Ать сдавленно прихрипнули и стали медленно подходить к мольберту. Кот стал медленно от мольберта отходить. Собака и лошадь посмотрели на картину. Ать гикнула, Няф отшатнулся. — Это... мы? — прошептал Пес. — Это... я?! — быстро произнесла Ать. Няф стал отходить дальше: — Ну... Я так вижу, а... Что? Не нравится? Былина! Красиво же, правда? — с надеждой спросил он. На него смотрели две пары глаз. Смотрели не по-доброму. — Ведь правда? — снова спросил Няф, уже тише. — В следующий раз я тебя сам буду рисовать ... одного! — сказал Мяф, развернулся и побежал домой. Скоро и Ать последовала за ним. Оть так и лежал, только его лапки блестели на солнышке. Няф подошел к картине: — Ну прям, что тут такого? Ну вот что тут такого? Пушутке вот тоже понравилось... Кот еще раз посмотрел на его рисунок: на синем-синем поле в зеленый горошек восседавший на Ате рыцарь в блистающих доспехах Оть грозил большим и длинным копьем черному, как смоль, Мяфу. Няф улыбнулся.
(С) Рудди, 12.10.06
С Днём Рождения, Солнце!
Пожелания праздника
Топотундра сопел. Уютная, красивая, замечательная, прекрасная, светлая… В общем, лучшая для медведя берлога ходила ходуном от храпа спящего косолапого. Была ночь, но Топотундре всё было едино, когда спать: день, ночь. Потоп, землетрясение. Не сказать, чтобы он так сильно устал – просто Топ-Топ, как его звали зверьки в лесе, любил дрыхнуть с причиной и без. А уж что может быть приятнее взять лапу в рот – и наслаждаться часами сна и свободы! Знал бы бедный медведь, что к его «убежищу» уже подбираются желающие его разбудить.
— А может не стоит, а? Няф трусил за Мяфом, который с решительностью шел к направлению опушки леса. Оттуда расходился храп. — Почему это не стоит? Кого была идея? – спросил он, оглядываясь на полосатого друга. — Моя, моя… А что? Обязательно Топ-Топа принуждать? – с мольбой в голосе ответил Няф. — Не принуждать, а попросить. Мы ему за это банку варенья дадим, в честь великого свершения! – ораторствовал Мяф, чуть не споткнувшись. Няф вздохнул и поспешил за псом.
Скрип двери – и два друга в берлоге Топотундры. Б-р-р-р, думал Мяф, сколько раз ему говорил – устрой себе берлогу где потеплее, устрой! А нет, ему здесь надо, видишь ли у него тут вся родословная начинается. Когда глаза привыкли к темноте, Мяф и Няф воззрели на спящего косолапого и… чуть не расхохотались, до того уморительный был у медведя вид. — Ладно, — еле унял хихиканье Няф, — Давай будить. Чур ты первый! — А почему я первый? – возразил Мяф. – А кто просил прийти сюда? — И что? Ты у нас тут самый храбрый, а если Топ-Топ не в духе? Я не хочу потом всю его берлогу брюхом прочувствовать, вымывая до блеска. — И что, что храбрый? Вот и научим тебя Храбрости! Давай, буди, не будь трусишкой, как Пушутка. — Я трусишка? Я трусишка?! Я не трусишка, но.. Я не буду. Они даже не заметили, как перешли с шёпота на крик. Вдруг явственно за спинами обоих зверей кашлянули. Они обернулись: Топотундра смотрел на них с укором, и взгляд его не сулил ничего хорошего. Мяф и Няф замялись, но вовремя смекнули, что молчать сейчас – не самое верное решение, и разом сказали: — Привет, Топ-Топ. Не хочешь варенья?..
— … Я тебе говорил! Я тебе говорил! Вот теперь половина берлоги моя, а половина – твоя… – прикрикнул Няф на Мяфа. Пес даже не обернулся – придётся мыть, что тут поделать. Сзади шагал Топтундра, позевывая. Его новый «день» уже начинался замечательно, если не считать, что его разбудили: в течение недели его дом будет чистым и аккуратным.
Они пришли. Хыть Хытич копался в очередной клумбе, сажая новые цветы в получившиеся выемки, Пушутка бегал с метром, что-то высматривал, вымеривал и пыхтел, пыхтел, пыхтел… Где-то поблизости бродила Ать с Отем. Топотундра посмотрел на кролика – только его длинные уши виднелись за кустом роз, а лишняя земля прыгала с грядки на маленькую тележку. — Рассказывайте, — пробасил медведь, почесав у себя за ухом. Мяф и Няф встали перед ним и начали: — Перед тобой грандиозный проект по облагораживанию территории нашего местожительства, — начал Мяф, но Няф так его толкнул в бок. Он замолчал. — В общем, мы решили подарок в честь дня рождения сделать, вот, творим, созидаем, — продолжил полосатый кот Няф. Топотундра ухмыльнулся: — В честь кого день рождения? Мяф подошел к нему, попросил наклониться: пес сказал ему на ухо пару слов. Медведь округлил глаза и рассмеялся: — Ах так! Это дело благородное, Мяфус и Няфус, благородное. Ммм… Хорошая задумка, хвалю. Няф выпучил грудь и покраснел. — А что от меня требуется? – продолжил он. — Ай, так, мелочь осталась. Мы уже основное проделали…
… Медведь пыхтел так, что Пушутка мог бы завидовать ему в полной мере: рюкзак за его спиной тянул вниз, набитые в него камни гулко перестукивались. Подойдя к грядке, он начал вытаскивать камни. К нему подскочил Мяф. — Подойдет? Кстати, на будущее я запомню, что ваше слово «мелочь» означает не то, что следует означать. Мяф фыркнул: — Брось ты, Топ-Топ. Для тебя это дело пары секунд… Он осекся – медведь посмотрел на него неодобрительно. — Минут… Ну ладно, ладно – часа! Не все же мы такие сильные и выносливые, как ты? Топотундра и ухом не повел от похвальбы. Он все также умело вытаскивал камешки. Мяф посмотрел и довольно повел головой: — Хорошие камни, будет чем огородить грядки. Эй, — крикнул он Хыть Хытичу, — Заканчиваешь? Тот что-то невразумительное буркнул. — Заканчивает, а ведь времени осталось совсем чуть-чуть… Сзади послышался цокот – Ать с Отем возвращались с холма неподалёку. Няф с Пушуткой всё по-прежнему вымеряли ряды посадок. — Готово, Ать? Лошадка одобрительно фыркнула, Оть отсалютовался, как заправской военный. — Хорошо, — подтвердил Мяф, вытащил откуда-то из запазухи блокнот и спросил: — Что у нас следующее по повестке дня?
Прошла пара часов. Весь вымазанный в земле Хыть Хытич потер руки от удовольствия – его работа выполнена на славу, он прошелся по всем грядкам, с улыбкой понаблюдал за цветами, не забывая гасить фонари, стоящие по углам. Пушутка и Няф о чём-то спорили. Хомяк складывал метр, а Няф в это время что-то ему доказывал. Ать и Оть смотрели на небо, Оть хрумкал морковку. Мяф и Топотундра клали последний камень. — Уф, наконец-то! Теперь можно и идти… — проголосил медведь. Мяф кивнул.
… Все были в сборе: Хыть Хытич, одетый в парадный кремневый костюм, Мяф с бабочкой на шее, Няф с ленточкой на хвосте, Пушутка в красном комзоле, Ать – с красивым, вышитым тканевым одеянием на спинке и Оть в своем любимом жёлтом халатике. Они смотрели... Взад-вперёд по холму ходил Топотундра, на его голове был цилиндр, опоясанный в центре белой широкой лентой. — Когда же? – торопливо спросил он. — С минуту на минуту, Топ-Топ, — сказал Мяф, поправляя бабочку.
Безумно красивое небо наливалось светом, тучки блестели «яркой карамелью» – так думал сластёна Пушутка. Вдруг край небосвода посветлел, первый луч солнца коснулся полянки с грядками. Зверьки с улыбкой и смехом посмотрели с холмика на появляющееся светило, потом вниз, где огороженные камнями грядки с большими-большими красивыми цветами под только что родившимся светом преобразились, превращались в буквы и слова:
«С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, СОЛНЦЕ!» Вскоре и все зверьки поздравили небесную красавицу с этим прекрасным и чудесным праздником…
Постскриптум:
— Ах, какой был день… — говорил Мяф. — Угум, — вторил Няф. — А какое красивое небо было сегодня утром, правда? — Угум. — А оно, оно какое красивое. Такое большое, теплое, радостное! — Угум. — Всем понравилось угощение, подготовленное Отем и Ать. А тебе? — Угум. — Что ты там угумкаешь? — Угум… — Эй, эй. Эй! Зачем ты съел земляничное варенье, ты, глупый полосатый?! Мне что?! Отвернутся уже нельзя, чтобы ты что-нибудь не напортачил?! — Угум. — Я тебе поугумкаю, поугумкаю! Будешь мыть всю берлогу сам, разбираться с Топ-Топом тоже сам будешь! Всё! — Угум… Мммм… Ммммм… Мммм!!! – пытался сказать Няф уходящему Мяфу, но мешала пустая банка на голове.
(С) Рудди, 2.12.06
|
| | |
| Статья написана 28 октября 2008 г. 21:58 |
Иконка --------- Лист падал ярко-громко В раскрытую ладонь. В углу избы — иконка И очага огонь. --------- Бессменными ночами И каплями из глаз Святого лик веками Заботится о нас, --------- Утешит в час печали, Когда никто не ждёт, И в радость будет с вами Созвучьем тихих нот. --------- ... Иконка у камина. Надломаны края. Но Вера невредима, Где плачут образа. --------- (С) Рудди, 10.10.08 --------- Естество --------- [ = Кто есть кто] --------- Из грусти сон мой свит, Из нежности завит, Из морока иль яви, Неважно, кем мы стали: --------- Злодеем иль героем, Скупцом или лжецом... Той жизни ты достоин, Которой предрешён. --------- Богемная улыбка И вздохи первой скрипки, Ансамбль на перроне И страхи в фельетоне... --------- Как знать нам, кто мы Есть, За что такая честь. Неважно, кем же стать - За всё лишь Нам решать. --------- (С) Рудди, 12.10.08
|
|
|