Почему-то в историографии советской фантастики Сергея Жемайтиса принято хвалить — и как главреда «Молодой гвардии», и как автора фантастики. Если с первым спорить трудно, то со вторым...

Читаю уже который рассказ Жемайтиса и только чешу в затылке — писатель из него совершенно никакой! Даже со всеми скидками на эпоху, цензуру, подход и прежнее понимание приёмов фантастической литературы. Человек не умеет выстраивать эпизоды, ставить персонажей, формировать сюжет, плохо удаются ему и диалоги. Всё кратко, обрывочно, без хороших переходов. Разве что описания иногда получаются броскими. И так у Жемайтиса идёт с самых его первых рассказов до последних произведений 70-ых годов.

Как он при такой профнепригодности ухитрялся что-то редактировать? Просто загадка!

Всеми гонимые и попрекаемые тысячей грехов Немцов, Адамов или даже Казанцев по сравнению с Жемайтисом настоящие писатели. Он же, на мой взгляд, так и не научился владеть пером литератора.

Интересов к Жемайтису у меня было два — во-первых, интересно взглянуть на фантастику переходного периода (от второй волны 50-ых к третьей волне 60-ых) , во-вторых, «Алёша Перец» присутствовал почти во всех списках «уменьшительной» фантастики, написанной по мотивам «Карика и Вали», к которым я дышу неровно. Кроме того, книжка была опубликована в один год с любопытной, новаторской (в теме уменьшений) повестью Гордашевского «Их было четверо». Что же своеобразного смог измыслить Жемайтис и почему «Алёша» больше никогда не периздавался?

Ответ прост как апельсин. «Алёша Перец» оказался всего лишь заимствованием у Гордашевского (который, в свою очередь, отталкивался от «Доктора Скальпеля и фабзаука Николки» Гончарова). И срвнение двух повестей (причём, творение Жемайтиса по размеру не больше рассказа), естественно, будет в пользу Гордашевского. Можно отметить ещё и лишнюю отсылку Жемайтиса к «Аргонавтам Вселенной» Владко — Алёша, увидев вокруг себя диковинный мир, тут же вспоминает, что читал «Аргонавтов»: «Не попал ли я на Венеру?», задумывается он. Словом, Жемайтис просто заимствует из всех известных ему источников.

Видимо, так «вторая волна» в основной своей массе и писала — тянули у классиков или собирали удачные идеи современников.

О самом тексте можно рассказать с легкой нервной дрожью: повествование прыгает так, что порой теряется суть происходящего!

Такое ощущение, что я сейчас прочёл какой-то советский ремейк к «Алисе в Зазеркалье» — во всяком случае, градус безумия и крайне содержательные диалоги, вплотную подводят вроде бы ближнеприцельную историю Жемайтиса к сюрреалистической сказке Кэррола.

Что тут сказать?

Да, это первая проба пера Жемайтиса и несобранность для неё простительна, но и у Гордашевского книжка — первая! Тем не менее, написана она вполне профессионально: у Гордашевского развёрнутая, логически связная история, у Жемайтиса — дикие кульбиты эпизодов, выстроенные в коротенький рассказ-сказку непонятно о чём. У Гордашевского идея, научность, терминология, прикладная польза, у Жемайтиса — наскоро подхваченные где-то мысли, без толковых объяснений и понимания зачем всё это нужно и как вообще «великий расслабитель» работает. Тем более, оба произведения написаны для детей — тут трижды подумаешь на какой возраст была рассчитана книжка Жемайтиса и что она должна пропагандировать.

Я могу оправдать «Алёшу Перца» только одним — творческой пылкостью его автора. Очевидно, Сергей Жемайтис в один момент загорелся идеей приключений школьника в микромире, на скорую руку изложил то, что скопилось по этому поводу в голове, и сдал это в редакцию «Юного натуралиста». А там почему-то приняли и без особых правок отпечатали. В принципе, полусказочная сверхкороткая повесть, снабжённая неплохими иллюстрациями Льва Смехова, могла подойти школьникам младших и средних классов, тогда как Гордашевский уже был рассчитан на выпускников, уверенно целящих в науку. Для начального школьного возраста сюжет, научность и логика подобных историй совершенно не важны — важен посыл и захватывающие иллюстрации.

Очевидно, позднее «Алёшу» совершенно справедливо посчитали вторичным и неудачным (после журнальной публикации он был издан всего раз — в том же году и в мягкой обложке). Да и сама тема уменьшений к началу 60-ых оказалась несколько заезженной — ни «Алёша» Жемайтиса, ни «Четверо» Гордашевского более в советский период не издавались.

Вот такие раритеты иногда находишь в подвалах нашей фантастики.

Всё-таки, несмотря на все возможные скидки, «Алёша Перец» (прочитанный позже прочих рассказов автора) стал для меня визитной карточкой рассеянной и слабой фантастики Жемайтиса — повесть хорошо отражает авторскую манеру, делая в моих глазах Сергея Жемайтиса «справедливо забытым» фантастом давно ушедшей эпохи.

Видно, что автор горит своим миром — с удовольствием его описывает, расставляет фигуры персонажей, пытается рассказывать о каких-то важных вещах, но...

Но всё стандартно — опять условно магическо-механический мир, с паровыми машинами, дирижаблями, роботами и прочими штуками. Сколько ж их уже было! Ничем он меня не заинтересовал. Не смогла автор так сделать.

Но стиль! Написано тускло, без какой-либо искры, сбивчиво-разговорным слогом, с кучей неправильностей и канцеляризмов, с детскими ляпами типа «одеть-надеть», с избытком личных местоимений и т.п. и т.д. Дорогие авторы, если вы себя называете писателями, то, пожалуйста, умейте писать! Не в смысле — записывать слова, а в смысле — владейте литературным ремеслом. Ну хотя бы на среднем уровне, чтобы чтение не превращалось в чехарду.

Но описания и персонажи! Автор много говорит, но ничего не рассказывает толком. Многие попытки передать эмоции или реалии мира скомканы. Вот «проехала парочка эксцентричных моторных велосипедистов» — что это означает? У них велосипеды на эксцентриках или они выглядят как Белый Рыцарь? Нет, просто проехали — никаких пояснений. А мне-то что с этим делать? Или «Я обратился механоидом». И что? Мне это ни о чём не сообщает, более того, я никогда не скажу про себя «Я проснулся утром гуманоидом» — это и без того понятно, да и никто сам себя такими наукообразными словами не называет. Нужно пояснение, раскрытие события. А его нет. Поэтому ко всему тексту, его персонажам, их переживаниям также нет нормального любопытства.

Скажем, в первом же рассказе «Хрустальная скрипка» долго и многословно рассказывается история несчастного музыканта, который лелеет некую музыку высшего порядка, которая, однако, никому не нужна. В конце концов он, силой обстоятельств, её исполняет и находит красивую гибель, сделав что-то важное для окружающих. Но зачем, что и как именно не сообщается. Вернее, сообщается, но кучей малосвязных и неконкретных общих фраз. А между тем, в мире ничего не изменилось, кроме каких-то мелких, важных и понятных только автору вещей. Зачем, для чего, почему? Ничего я не пойму... Как рассказ-затравка для сборника — ужасно, как эмоциональная история — посредственно, как литературное произведение — невнятно.

И очень жаль. Жаль, что на красивую обложку было потрачено время, что по рассказу был снят фильм, что человек убил кучу сил, чтобы просто написать текст. А читать не хочется — написано слабо. Взять хотя бы «Незнайку в Солнечном городе» — примерно тот же антураж, такой же тип текста об удивительном городе со множеством технических подробностей, но Носов читается с увлечением, а «Лис, который раскрашивал зори» — нет. Отсутствует экспозиция, нет нормального погружения в историю, автор пишет для себя, а не для читателя.

Вот за такие редкие вещи и ценишь фантастику...

Не так уж часто сейчас встречается история, которая не была бы развлекаловом или жвачкой для мозгов. А была бы историей серьёзной. Не просто «историей с претензией», каких хватает, а именно такой штукой, которая требует от читателя определённого внутреннего экзамена и самооценки. Плюс ко всему это ещё и прогностика, которая тонко подмечает новые грани сложностей, что создаёт нам наука.

У Гансовского есть рассказ «День гнева», где вышедшие из-под контроля человека умные «игрушки» терроризируют самое человечество. Это смотрится страшновато. Здесь же человечество получает в своё распоряжение разумные игрушки, судьба которых полностью зависит от воли хозяев. Вот это страшно уже всерьёз. Мы словно бы возвращаемся к забытой этике рабства, которое не только разрешено, но и даже поощряемо. Смотрите: оно совсем не унижает, наоборот — они такими созданы, это их жизнь, их хлеб и судьба. Да, их можно сломать, но для того игрушки и существуют — развлекать и ломаться. Можно всё. Смелее!

Рассказ страшен ещё и тем, что дети не имеют опыта и почти не умеют переносить чужую боль на себя. Они просто не умеют сострадать, не знают как это делается. Поэтому первичный исследовательский порыв любого юного существа (от лисёнка до человечка) посмотреть что у игрушки внутри, ничем не гасится. Помните, как Незнайка, будучи в гостях у Синеглазки в Зелёном городе, находит в комнате у малышки тряпичную куклу? И сразу, не задумываясь, достаёт из кармана нож, чтобы куклу эту вскрыть. Эпизод маленький, но яркий. Обычно это называют детской жестокостью.

Автор весьма угадал с образом — его игрозавры идеально воплощают весь клубок нравственных и культурных противоречий, что накопились за прошлые века. Сквозь строки текста проглядывает старая-старая христианская догма «Если тебя ударили по правой щеке, подставь левую». Но она уже надстроена моралью нового века и требует не привычного непротивления злу насилием, а указывает на осуждение беспомощностью и добротой. И жесток этот суд... Ведь судить здесь приходится себя. Не каждый бывший владелец игрозавров спустя годы решается встретиться с брошенной (а то и зверски сломанной) игрушкой лицом к лицу!

Собственно, история Ричарда Чведика опять возвращает к известной тезе об ответственности за тех, кого мы приручили. Только в роли прирученных «друзей» выступают уже не отдельные беспомощные существа и даже не все живые бессловесные твари — нет, за героями рассказа — игрозаврами — усматривается вся природа нашей планеты, с которой мы жестоко играем, требуя от неё любых благ и легко забывая о ней, когда что-то «ломается». Но хитрец автор пошёл ещё дальше — он наделил своих героев умением разговаривать и сделал из них полноценные личности. Это те самые братья по разуму, которых мы всё ищем на далёких планетах, чтобы с гордостью показать достижения человеческой культуры. Просто так случилось, что мы, не заметив, создали таких «братьев» сами. И успели показать им себя не с фасада, а с чёрного входа. И ничем это первое впечатление теперь не загладить.

Возможно, если Конец Света всё-таки произойдёт, то судить человечество будут не боги, а именно наши игрушки.

Технически рассказ тоже отличный — всё на своих местах, разве что немного размазана концовка, которая всё-таки должна быть более собранной, а не пасторальной. Замысел произведения, конечно, списан у Крайтона, но Крайтон его никак не разыграл, предоставив Чведику сделать это за него, создав историю более сильную, чем «Парк юрского периода».

Откладываю повесть для «хрестоматии юннатов» — пусть дети в школе почитают. Век биотехнологий уже буквально на носу, а приличных рассказов на тему грядущих проблем биоэтики почти и нет.

Довольно жуткий (с точки зрения здравого смысла) рассказ о необъяснимом случае дендронекромантии. Фэнтези, хотя, пожалуй, даже сказка.

Волокна древесины, из которых состоят доски, строения и мебель, мертвы совершенно. Мертвы ещё на стадии живого дерева — у него из живых тканей в стволе только почки, луб и тонкий слой камбия под корой. А то, что внутри ствола — это опорный «скелет» из мёртвой целлюлозы. Натурально бревно! На нём крона держится! Но живых-то клеток внутри практически нет. Поэтому и расти в нём нечему. Растут молодые зелёные побеги и тонкий слой активных тканей под корой. Ну как можно не знать, что колья, которые используют для черенкования ивы, берутся вместе с живой, зелёной корой! Потому они и прорастают, пуская корни. А табурет этого не может — его из древесины делают.

Рассказ не только написан вопиюще антинаучно (как он много лет ухитрялся переиздаваться?!), но и крайне слабо литературно — всё в нем кувырком, какими-то дурацкими загадками и приключениями на ровном месте. Ага, вот специально учёные с новейшим аппаратом выехали в глухой хутор, чтобы молчком устроить жильцам сюрприз. Делать больше нечего!

Совершенно дремучее, средневековое невежество! Дать бы автору в руки вместо карандаша рубанок или топор, и отправить его к плотникам помогать хозяйство восстанавливать после войны. И польза была бы, и хоть на практике дерево рассмотрел бы.

Дурное впечатление от основы рассказа немного развеивается общим его посылом о скорейшем восстановлении страны. Но зачем, фабрикуя вот такие псевдонаучные бредни, забивать мозги молодому поколению откровенной маниловщиной? Лучше бы сразу сказочного джина радиоволнами вызывали...

«Сад сирени» Ульяничевой давно мелькал перед глазами. Года два. Как-то про него всё больше начинали говорить — новая сага, «новые странные», экзотический мир. Одно название (от латинского Siringa — сирень и, возможно, немецкого Garten — сад) уже привлекало внимание. Интересно. Но руки дошли только в это лето, когда отправился, наконец, на безлюдный кордон у лесного озера и смог спокойно, без городской суеты, читать перед сном: вечер — рассказ.

И сразу увяз в языковой архаике. Чтобы толком понять (не пролететь по верхам, а именно дешифровать), что автор вкладывает в краткие, слегка перекрученные фразы, вдобавок записанные на лютой смеси слов, взятых из разных регионов и годов, требовалось здорово напрягать голову — так примерно читаешь текст на старорежимном алфавите. Тут тебе и стилизации, и историзмы, и региональные словечки. С одной стороны понравилось — я люблю добираться до сути слова, копаться в этимологии. Но с другой стороны, когда расшифровка языка произведения становится серьёзным препятствием к пониманию текста, удовольствие от чтения пропорционально снижается. Нет, так писали и прежде: скажем, Алексей Ремизов когда-то выдал большой цикл сказок «Посолонь», выдержанный в стилистике «одержимой молитвы» века эдак восемнадцатого, или был Сергей Клычков с кудрявым и заковыристым языком «Чертухинского балакиря». Но у Ремизова тексты всё-таки более гладкие, читаемые, Клычков уходит в народный говор, который декодируется инстинктивно примерно на 3/4. У Ульяничевой же, такое ощущение, похожий стиль выбран не сколько с целью украсить текст, а больше выбить у читателя из-под ног привычную почву. В принципе, это удаётся. Вот только взамен автор ничего не предлагает. Да, очень необычно и непривычно, но к середине цикла складывается полное ощущение будто читаешь то ли на эсперанто, то ли на уголовном жаргоне. Кроме того, автор иногда так чрезмерно выгибает вполне привычные слова, не давая им новых смыслов и качеств, что разрушается и образ, связанный с ними. Все эти «говорушки», «сонечки», «цепки», «прокуды» и «чаруши» просто начинают утомлять. Нет, труд-то зверский — мне даже представить сложно, как надо думать, чтобы выдавать ТАКОЕ. Однако, мне показалось, что автор потратила силы и время на кропотливое, причудливое раскрашивание какой-то совсем простой, того не стоящей вещи.

Другой существенный недостаток — сюжетная монотонность. Почти все истории цикла построены по одному сценарию «появился монстр, мы его рубим». Очень напоминает анимэшный сериал про каких-нибудь безумных ронинов, истребляющих нечисть. Да, вроде бы с уклоном в восточно-европейскую культурную среду, но с типовыми вывертами. Сама нечисть какая-то бесформенно-стандартная — вроде бы должна пугать, но описана и показана для этого плохо. Ну так — какая-то кракозябра... с практически единственной функцией быть размазанной героями по ровной поверхности. Опять-таки к 5-6 серии интерес пропадает. В отдельных рассказах мало что содержится кроме самого действия.

Мир Сирингария, персонажи и их прото-история, к сожалению, любопытны только поначалу. Автор, рассыпая по эпизодам намёки, не собирается раскрывать что-либо, делая прерывистый сюжет цикла дорогой к отгадке. Это может интриговать, а может остаться зря провисевшим на стене ружьём — любопытство к этим намёкам тоже быстро выгорает, а мир не структурируется, не делается объёмнее.

Как и у любой женщины-автора здесь сложно разобраться в отношениях между персонажами, настолько они запутаны. И чисто словесно, и по смыслу, и по значению. Сочувствие переходит то ли в любовь, то ли в дружбу, то ли в половое влечение... Мне подчас вспоминался известный анекдот про «...все перепились, передрались, перетрахались». Но если заранее не ёрничать (скажем, по поводу дружеского обращения «моя любовь»), а отнестись к хитросплетениям чувств героев спокойно, то такой сумбур даже поддерживает некоторую интригу.

В целом, наиболее понравились первые 3-5 историй — с яркими описаниями, с пёстрым выговариванием, с придуманными шутками-прибаутками, с загадочными жильцами и бедами странного мира. Дальше как-то рассыпалось, стало быстрее, грубее, преснее.

Тем не менее, цикл нестандартный. Безусловно, событие на фоне колченогого подросткового фэнтези или бесконечных попаданческих авантюр. Очень хорошо, что такие вещи стали встречаться чаще, и просто здорово, что у нас есть авторы, которые могут ТАК писать. Читал, если не с восторгом, то с устойчивой заинтересованностью.

Нужно будет обязательно посмотреть до чего дойдёт Евгения через 5-10 лет: изменится ли стиль, станет иным подход к ведению сюжета.

Конечно, наивность историй Хейдока часто зашкаливает. Сюжетный ряд тоже не выделяется разнообразием — половина прочитанных мной историй посвящалась чудесному спасению падшей женщины целительными усилиями влюблённого романтика (как в этом, к примеру, рассказе). А кое-где автор впадает в такое назидательное морализаторство, что становится несколько неловко. Или пускается в отчаянные проповеди учения Рериха. Ну и литературные достоинства рассказов часто плавают — от вполне зрелых и аккуратных притч ориентальной стилистики до нервных и торопливых алтайских записок, словно бы сделанных на ходу.

Тем не менее, Хейдок большой молодец. Его истории почти всегда созидательны, биографичны (а потому, несмотря ни на что, кажутся правдивыми), добры. Жизнь и любовь в них торжествуют. Видно, что человек искренне верит во всё изложенное. И даже не просто верит и подводит идейную базу — нет, тут больше. Очевидно, Хейдок сам был неизлечимым романтиком типа Александра Грина и буквально жил поисками чуда среди всего повседневного. Это свойство время от времени окрыляло его перо, на миг, на несколько строк или абзацев делая кривоватые, сбивчивые сочинения легкими и красивыми, превращая «откровения восторженного ребёнка» в простую, но вескую правду много пережившего пожилого человека. Мудрость Хейдока чиста даже в заблуждениях или идеализации, ей хочется верить, не впадая притом в самообман.

Во всяком случае, меня его истории, что называется, пробрали. Такого автора просто интересно читать, просеивая нарисованные сценки и приведённые доводы через свой личный опыт.

Нельзя сказать, что автор не умеет писать... Умеет! Почти все рассказы начинаются с бодрого введения, с приличных описаний и хорошо заявленных типажей героев. Ну, пожалуй, несколько затёрт язык — в отдельных рассказах это почти не чувствуется, но в объёме сборника выплывает. Автор пишет какими-то продолговатыми укатанными сочетаниями привычно состыкованных слов, как будто бесконечно долго цитирует что-то длинное и безвестное. Но, вообще, читать можно, даже отдельные забавные штуки встречаются («Телега времени», например).

Однако всё дело губит неумение выстроить финал — развязки на удивление нелепы, неполны или бессмысленны. Во всяком случае, мне так кажется. Вот в той же «Телеге времени» — ну отправился приказчик с ключницей в прошлое во время эксперимента. И что? Зачем так тщательно выписывались характеры, выстраивался расклад отношений между персонажами? Сюжета тут на одну страницу — ровно на забавный анекдот о пьяной глупости. А зачем весь остальной объём? Честно — не врубаюсь. Вроде бы как для смеха, мол, юмор в самой манере общения героев. Но что-то не смешно совершенно! И с сюжетом особенно не вяжется.

Или центровой рассказ «Планета котов» — ну да, вот, понимаешь, забавная такая ситуация: планета преподнесла исследователям сюрприз, скопировала их. Но, во-первых, автор так нарочито готовит развязку и делает её такой банально-легковесной, что никакой интриги не ощущается, а во-вторых — отвратительно плохо использован потенциал ситуации: ведь наличие клонов просто диктует ход с путаницей, когда подлинный персонаж остаётся на планете, а его клон улетает на исследовательский корабль, что при паре героев «мужчина-женщина» даёт несколько вариантов юмористического или жуткого финала. Но почему-то комбинация с путаницей никак не разыграна и рассказ оказывается слишком примитивным.

Местами автор ещё и халтурит. Допустим, «Надувная нитка» откровенно аккумулирует штампы сталкериады по мотивам Стругацких. К этому добавляется очевидный абсурд фабулы и клишированность действующих лиц. Это не сюжет рассказа, это партия в шашки-блиц по системе «поддавки». Автор делает вид, что что-то такое пишет, а ты вроде бы с умным видом пытаешься разобраться в происходящем, хотя смысла и художественности там ни на грош.

Зачем фабриковать такие штуки, если можно писать что-то существенно лучше? И чувствуется, что Ситников может. Но вместо того — «Планета котов». Пролетаем!

Нет, сборник почти ничем не понравился.

Я понимаю, что автор лишь недавно взяла в руки перо, что особой литературной школы не было, что желание написать что-то хорошее порой перевешивает возможности, но куда смотрели редакторы изданий?

Вроде бы текст неплохой, вокруг мир древней Сибири, соответствующие герои, обстановка, и вдруг... натыкаешься на подобный перл: «Шаманке не спалось. Она вышла на улицу и присела у аила, дымя неизменной трубкой». Сразу хочется поинтересоваться на какую именно улицу вышла шаманка, жившая бог знает сколько веков назад в стойбище полукочевых алтайцев — на проспект партизана Петра Щетинкина или на улицу историка Василия Увачана?

И споткнувшись так несколько раз, откладываешь книгу...

Несколько страниц болтовни и никакого продвижения сюжета. Введения нет, обстановки нет, действия нет. Да ничего, кроме болтовни, нет!

Просто не смог читать. Не лезет внутрь организма, как дрянно сваренная каша!

Автор здорово не ладит с русским языком, не знает значений слов, постоянно делает пунктуационные ошибки, пишет таким рубленным и кривым набором фраз, что тошно смотреть. Например, «Здесь законы устанавливаю я! — Забрюзжал слюной князь».

Тут не в литературу нужно, а обратно в школу.

Вот не люблю восточноевропейскую фантастику — нет, и всё! Её легко можно узнать по некоторой сюрреалистической «контуженности» событий, когда инопланетяне, скажем, перегородили улицу и расстреливают всех прохожих, а герой, видя это, лишь пожмёт плечами и пойдёт в булочную переулком. Один только болгарин Вежинов наводит на меня сильный страх, не говоря о чешских и польских «мастерах» типа Йозефа Несвадьбы или Станислава Зелинского. За годы не прочёл у них абсолютно ничего мне подходящего и стал шарахаться от такой фантастики как чёрт от ладана!

Поэтому, вслепую взявшись за «Червя на осеннем ветру» и быстро обнаружив характерный стиль, я всё-таки решил проверить автора. Ёлки палки, болгарин! Правда, именитый (не зря же его повесть вопреки убеждениям отложена в список «для знакомства»), но не лучше ли пройти мимо истории, которая лишь отнимет время и попортит нервы? Решил осторожно дочитать: объём небольшой, да предисловие автора сразу же честно предупреждает о двойном дне сюжета.

И не прогадал! Первая часть — глуповатая, нарочито нелепая — закончилась. Началась вторая половина истории — серьёзная, прозорливая (для 1986 года) увлекательно написанная, чёткая и собранная. Николов специально составил свою повесть-перевёртыш так, чтобы заинтересовать аудиторию того времени. Он весьма ловко переворачивает события, успевая сначала познакомить читателя с главным персонажем (о да, космический Джеймс Бонд, кто ж их не любит!), а потом исподволь показать нелепость и даже искусственность происходящего (да, Дик писал такие вещи раньше, но и цели у него были мельче). Факты и сцены накапливаются, сюжетные линии совмещаются, постепенно приходит понимание.

«Червь на осеннем ветру» оказывается весьма нетипичным прогностическим произведением, составленным так, чтобы сразу втолкнуть читателя в реальность «эпохи видеона», которая по расчётам автора может наступить в самое ближайшее время. И это удаётся — история, начавшаяся как типовое космическое приключение с загадками в духе американских космоопер, разворачивается в умозрительную полемику о развитии кибернетики, о роли индустрии развлечений, об отношении общества к искусству и досугу, об этике и морали нового времени. Персонажи экрана, благодаря ЭВМ, становятся так близки к настоящей жизни, что уже готовы шагнуть в зрительский зал и заговорить с нами. Тут Николов почти не отстаёт от мудреца Лема. Ну кто мог в 80-ые так точно предсказать современную эпидемию телефонных видеороликов и эксперименты с оживлением картинок нейросетью? «Евроконь» за повесть получен совершенно заслужено! «Червь» даже сейчас читается с интересом, заставляя подумать о том, что будет, когда реальность и виртуальность сольются. Когда культура, созданная человечеством за всё время существования, и которую мы привыкли воспринимать как что-то статическое (типа сейфа с сокровищами или банка развлечений), «нанесёт ответный удар» и сама, войдя в жизнь, спросит чему мы научились, что поняли.

Здорово иногда ошибаться и внезапно, совершенно того не ожидая, находить авторов, способных писать серьёзные вещи, а не стандартные «приключения тела» или посредственный юмор. Вот тебе и «болгарин»...

Любомира Николова «делал» для Фантлаба Вертер де Гёте. Без его наводки я бы эту повесть никогда не увидел и не открыл. Спасибо, Вертер!

На сборник «Лаборатория воображения» трудно написать отзыв — и хорошего, и плохого в нём поровну.

Сама идея серии антологий региональной фантастики, безусловно, замечательна. Да, таких небольших книжек выходит каждый год ворох, но печатают их где-то далеко, в Москве, и авторы там чаще всего удалены от меня по географии. А Ксении Баховец и её соратникам из кемеровского КЛФ «Странник» удалось запустить свой собственный издательский проект «Лаборатория Воображения», в рамках которого печатается много сибирских авторов. Чёрт побери, тут можно только порадоваться успеху «соседей» и жадно облизываться в предвкушении новых выпусков! Мало кто у нас в Сибири вот так запросто печатает рассказы местных фантастов. Отличная рабочая площадка для писателей и даже литературная достопримечательность региона.

Сборник замечательно оформлен — строгая, но красивая обложка с затейливой эмблемой, хорошее качество печати, увесистый и надёжный кирпич шитого тома. В конце книги есть специальный раздел с краткими характеристиками авторов и ссылками на их творческие площадки (отлично!). Руки невольно тянутся к такой книге! Тем более, что купить издание можно при желании без особых проблем. Просто супер: специальный сборник свежей фантастики, который выходит регулярно и знакомит с новыми лицами, рискнувшими представить свои произведения на бумаге! Казалось бы — читай да радуйся...

А нет! Не всё в сборнике благополучно — слабый он донельзя.

Рассказы, все, как на подбор, любительские. Причём независимо от опыта и статуса автора (например, в антологию попали произведения двух филологов, которые, тем не менее, опубликованы с недочётами или, как минимум, кривостями). Некоторые сильно любительские — настолько, что нуждаются в капитальной переделке. Я не уловил, зачем их нужно было печатать? Такие вещи приемлемо смотрятся в электронном виде, в качестве пробы пера начинающей молодёжи, но выпускать на бумаге в таком качестве что-то ученическое... Всё-таки редактор, формируя состав антологии, должен проявлять больше разборчивости.

Это же касается оригинальности рассказов и прямой литературной правки. Я подозреваю, что Ксения просто слишком добра для редактора, поэтому позволяет авторам «вить из себя верёвки», соглашаясь на слишком простые, типовые произведения или пропуская вещи, которым совершенно необходима хорошая доработка с исправлением ошибок. Я бы рекомендовал принять в состав редколлегии ещё одного редактора, который бы занимался не корректурой, а именно правкой стиля. И, естественно, чтобы иметь репутацию у читателей, изданию совершенно точно нужен разборчивый вкус — не стоит безоглядно печатать новичков, впервые севших за клавиатуру буквально вчера.

Если же прямо говорить о составе последнего номера сборника, то многое здесь огорчает.

Самым сильным произведением оказалось... вступление составителя. Поразительно, но оно написано увлекательно и качественно, гораздо лучше основной массы рассказов. Больше ничего выдающегося во всём сборнике нет. К читабельным в литературном отношении, но банальным в плане идеи вещам, я бы отнёс «Драконов миражей» Годвирдсона (затейливое по языку, но ничем не примечательное фэнтези), «Убийцу отмены» Кузьминой (Ну неужели нельзя было построить сюжет сложнее, а не писать об очередном несчастном, которого затравили насмерть грубые, чёрствые люди, живя по ужасным законам современного общества, — сколько ж их было? Давайте, что ли, «Слепого музыканта» Короленко перечитаем!), «Пропуск в другой мир» Крапчитого (в советское время обычно пионеры находили волшебные палочки, всевидящие очки или машинки желаний, а здесь студент нашёл паспорт-загадайку — а в чём, по-крупному, разница и каков смысл рассказа?), «Регенерацию» Баховца (стоило ли писать очередную чепуху об очередном таинственном и непонятном эксперименте, который тайно проводили в недрах очередного советского наукограда?), «Каков твой статус?» и «Вторник» Смирнова (историй, подобных «Пределу» Зайделя или «Хронополису» Балларда, великое множество, а уж открытая концовка в таких делах говорит о неумении как следует завершить сюжет, «Вторник» просто скучен — нет в нём ничего, кроме обрыдлой сюжетной схемы с бездушной системой, которая всех и всё подчинила). Следующую группу составляют рассказы, написанные плохо, которые бы следовало править, править и править: «Секреты моря» Салтыковой просто ужасны — полное ощущение, что писала школьница средних классов (и чудовищный синтаксис, и языковые клише, и просто дикие фразы и совершенно детское представление о научной работе!), «Реприманд» Засыпкина плох из-за неумения автора что-либо рассказывать (неуместная и ничем не оправданная многословность при отсутствии фокуса на сюжете), «Ляля» Абрамкиной — несобранный текст с роялями в кустах, без особенного смысла и идеи, «Весенние песни земли» Лиморенко — черновик, нуждающийся в доработке, с банальной, много раз обыгранной в фантастике идеей. Из всех 11 рассказов я бы несколько выделил только «Чёрных грачей» Стекловой — при обыкновенном же сюжете о тайном обществе монстров, рассказ всё-таки отличается логичным развитием событий и хоть какой-то оригинальностью деталей. И то — рассказ особенно-то не занимательный: ну, да вот они так живут — и что? Кроме как морали «Не ходите дети в Африку гулять» в современной трактовке ничего особенного здесь не просматривается.

Словом, я и доволен книгой, и нет. «Лаборатория Воображения» — штука, несомненно, важная и нужная, однако проекту остро недостаёт самокритики и разборчивости. Мне бы хотелось видеть, как сборник совершенствуется, и приобретать следующие номера, уже не боясь встретить там такое количество слабых текстов. Иначе альманах так и останется всего лишь местом для личных публикаций авторов, ничем читателям не интересным. Уже можно отбросить ползунковые пелёнки и позаботиться о взрослом авторитете издания.

Хорошая попытка написать фэнтезийную героику.

Рука у соавторов набита, литературный опыт ощутим. Однозначно нужно похвалить диалоги и манеру речи персонажей. Кроме того, я бы выделил ещё и звучание имён собственных — над колоритом названий и благозвучием имён прилично поработали, что не так часто встречается. Местами даже сама авторская речь начинает звучать белым стихом (непонятно, правда, по какому поводу, но выглядит красиво), однако вне реплик персонажей язык рассказа не так хорош — встречаются предложения, перекрученные таким образом, что мне пришлось некоторые читать с конца — лишь тогда написанное становилось понятным, да и банальных повторов тоже хватает. Возможно, прорисовкой истории занимался один человек, а за общение героев отвечал другой. Отсюда контраст между языковыми изысками в отдельных местах и общей шероховатостью текста.

Хуже с сюжетом и замыслом рассказа. Собственно, их и нет — написано приключалово чистой воды, с вполне стандартным наполнением (благородство и традиции, тайны песков и горячие скакуны, бешеным галопом несущие своих седоков), но без особенного смысла. В завязке обозначены несколько персонажей, запущенных по сходящимся сюжетным нитям, для порядка им выданы задания-квесты и... всё. Герои истории бороздят пустыню во всех направлениях, встречаются друг с другом, поучают знамения и указания от высших сил, кого-то преследуют, рядом маячит легенда о затерянном городе. Осмысленной связи между всем этим не чувствуется. Что-то такое происходит, но интереса оно не вызывает. Так, какие-то похождения в стиле арабских сказок без идеи и конфликта.

Рассказ, как это случается в фэнтези с экзотическим антуражем, могла бы вытянуть обстановка, но её прописали так скупо и стандартно, что становится жаль задел произведения, который мог послужить отличной основой для какой-нибудь назидательной или таинственной истории, будь рассказ более глубок. Да, везде написано про песок и солнце, барханы и пылевые бури, но слова не складываются в ощущения: нет томительного солнечного жара, запахов сухих трав и разогретой скачкой лошади. Всё как-то слишком буднично — вскочил на коня, и айда — словно бы сел в машину, чтобы доехать от закусочной до работы. Напали разбойники — нет ощущения прошедшего боя, чувства схлынувшего напряжения и победы, доставшейся не так просто. Авторы лишь расставили словесные метки: здесь пустыня, здесь караван, здесь стоянка кочевников. Но не смогли сделать мир живым.

Герои подсвечены слабо — краткая биография ассасина больше нужна для объяснения его квеста, вожак отряда охранников подан слишком прямолинейно, эдакий добрый молодец без страха и упрёка, вариация классического Конана-варвара, и кочевник-таурег, которому не дают спать таинственные духи, почему-то строго следящие именно за моральным обликом вверенного им племени. Всех троих можно отнести к одному типажу героев-воителей, тем более их поведение и различается лишь в деталях, поэтому все три линии этих персонажей однотипны. Отдельно — почти вне сюжета — существует ещё искатель острых ощущений, ради которого сюжет и работает, именно вокруг него вертится действие. Но авторы почему-то дали развитие его сюжетной линии только под конец, заменив нормальный финал кратким появлением и очередным исчезновением этого таинственного человека. С ним же оборвалась основная интрига, начавшаяся как поиск артефактов — магического пояса и волшебного браслета. Что называется: Ап, и тигры у ног моих сели! Конец истории. Не совсем понятно, ради чего всё это нужно было поведать читателю. Тайна города, плывущего сквозь время и пески, не развита и почти не задействована в рассказе.

Итого, рассказ читабельный, но слишком уж скомканный. Нет в нём никакой изюминки.

Что-то стало у нас фэнтези прихрамывать... Вспоминаешь старые мельниковские антологии (Фентези 2003-2011), где тоже всего хватало — и хорошего, и плохого — но они хоть были яркими. Некоторые рассказы оттуда помнишь сквозь годы. Чего же не хватает нынешним авторам?

Отличный пример, как не надо писать! Автор словно бы специально собрал в повести все возможные недостатки, намеренно пытаясь её запороть.

Мелкие рядовые ошибки и описки не в счёт. Тут всё по-взрослому.

Структура вроде бы есть — история имеет завязку, череду событий, кульминацию и даже финал. Но всё подано в виде бессвязного рассказа-хроники от третьего лица, словно бы держишь в руках журналистский очерк о каком-то незнакомце или выдержку из судебного дела.

Несмотря на большой объём ничего не расшифровано и не раскрыто — что за человек перед нами, какие у него интересы, мотивы, каково прошлое? Точно так же не раскрыт ни один из персонажей, все они остались даже не безликими манекенами, а частью обстановки. Любой персонаж есть чисто внешне — автор старательно описывает все его действия, вплоть до отвинчивания и завинчивания пробки на водочной бутылке, но при этом суть происходящего либо подаётся в самых общих чертах, либо не вводится вообще. Таким образом, повесть напоминает сценарий или даже пересказ фильма.

Диалоги сосредоточены на сиюминутном или на вещах, не относящихся к сюжету — разговоры почти не продвигают события.

Авторская речь и сама стилистика текста странны. Я так и не решил: то ли автор просто не умеет излагать мысли структурировано и, предоставив полную свободу своему внутреннему графоману, размашисто лепит всевозможные словесные кренделя, то ли это такая сложная манера писать, маскируясь под неумелую любительскую многословность. Скорее первое, т.к. избыточный объём текста не оправдан никакими его достоинствами. Определённый опыт письма (но не писательства!) просматривается, однако он мало связан с опытом литературным. Упорядоченные и читаемые участки текста, очевидно, присутствуют в повести только благодаря статистической вероятности, а не усилиям автора.

Если же говорить о содержании и идее, то всё произведение можно уложить в три главы по две страницы, вместо использованных 47. Повесть рассказывает о каком-то Глебе, который при непонятных обстоятельствах получает от деревенской колдуньи ведовской дар, затем большую часть истории просто слоняется с места на место, лишь под конец случайно оказываясь в каком-то мистическом узле времени, где побеждает древнее Зло. Зачем при этом потребовалось подробно пересказать отношения Глеба с многочисленной роднёй, собутыльниками, потенциальными невестами и просто случайными людьми (типа иностранца в аэропорту) я не понял. Кулинарные и алкогольные пристрастия персонажей, а также их проблемы и различные поступки отъедают добрую треть объёма повести, совершенно ничего не добавляя к ключевой цепочке событий.

Сцены «колдовства», «ведовства» и прочих параненормальных происшествий написаны скучно, буднично, с какой-то даже ненавистной тоской, будто бы из автора всё это вытягивали насильно. Например, увидел Глеб за окном хаты странную фигуру, выскочил из дому, погнался, не догнал, пришёл назад... да и лёг спать. Потрясающе интересно, аж дух захватывает! Правда, у автора получились сценки, в которых герой видит потусторонние существа — домовых и злыдней: в таких местах в тоне повествования что-то меняются и события на миг становятся интереснее, словно бы опять соприкасаешься с Глебом Портнягиным из шуточных рассказов Евгения Лукина или читаешь истории о мелкой деревенской нечисти, со знанием дела написанные Святославом Логиновым. Однако подобных моментов до обидного мало. А они бы могли вывезти эту повесть-нескладуху!

Название, отсылающее к предсмертным словам колдуньи, и общая, неумело созданная атмосфера якобы таинственности, не вяжутся ни с ужасно затянутым сюжетом, ни с каким-либо понятными подробностями описанных событий. Повесть напрочь губят и неумеренная многословность, и неумение автора сосредоточиться на главном, и полное отсутствие таланта рассказчика.

Итого, произведение Игоря Засыпкина выглядит сбивчивым пересказом какого-то долгого, выморочного, тяжёлого сна, от которого хочется как можно скорей очнуться. Автору, по-хорошему, ещё далеко не только до бумажных публикаций, но и до приемлемого писательского уровня.

Для кандидата филологических наук, которая по её собственным словам, «перечитала фантастическую классику, и она не понравилась», весьма слабо. Во всех отношениях.

У меня сложилось ощущение, что текст написан на заре истории (видимо, когда автор только пробовала перо и ещё сидела за ВУЗовской партой) и с тех пор не редактировался, попав в печать черновиком.

В плане синтаксиса, правописания и словоупотребления сделаны совершенно детские, типовые ошибки: от «покивал своей головой», «прилетела в медицинском танке» и «нырял в атмосферы» до путаницы с именами и неверным написанием аббревиатур. В плане пунктуации иногда проскакивают проблемы с оформлением диалогов.

Язык неудобен и часто непонятен, тяжеловат, местами ощутимо съезжает в канцелярит: о смысле некоторых предложений можно только догадываться. Кроме того, не все диалоги удачны — порой автор вкладывает в уста своих персонажей настолько длинные и заковыристые фразы, что их невозможно произнести без тщательной репетиции, да и прочитать без повтора тоже. Так, пожалуй, писал ранний Головачёв. Вот взять название: где в рассказе весна или земля? Что это значит и как связано с сюжетом — весенние песни земли? Просто яркий бессмысленный заголовок.

Можно, конечно, на это плюнуть и сосредоточиться на сути рассказа. Но и здесь ничего толкового... История составлена из нескольких слабо связанных друг с другом сцен.

Введения нет — сразу начинается какое-то действо. Где я, кто эти люди, что происходит и почему? Нет ответов. Автор почему-то посчитала, что обрывков информации из диалогов и описаний будет достаточно. А мне так не показалось. К примеру, может, у нас на дворе махровая диктатура (людей кнутом гонят в космос, навязывая через пропаганду образ счастливого, безопасного социума) или после болезни случилось глобальное оглупление населения — вот они так себя и ведут... Непонятно. Почти все разговоры сосредоточены на небольшой группе людей, за которыми лишь слабыми контурами просматривается эфемерный, нечёткий мир с неясными приоритетами. В таком антураже сложно ориентироваться. Допустим, каким видом спорта занимаются герои? Я так понял, что скоростными гонками на неких авиетках — но толком об этом ничего не сказано и абсолютно не показано, чем данное занятие интересно болельщикам. Кстати, почему у команды нет запасного состава? Спорт явно травматичен. И при выбывании пилотов, соревнования сразу накрываются медным тазом.

Герои в целом удались — можно понять их мотивы, оценить поступки. Обозначены биографии, социальные связи, отчасти окружение. Но при этом у меня почему-то не возникло особого доверия к тому, что с персонажами происходит. Более того, я не уловил перехода между первой, спортивной, и второй, космической, частями истории. Ладно, они спортсмены-экстремалы, но как эти ребята попали на испытания серьёзной космической техники? Неужели автор полагает, что сотрудник заповедника и двое студентов, которые на досуге выступают за любительскую команду и которые уже успели несколько раз показать свою невезучесть (или некомпетентность), смогут работать там, где нужны профессиональные космонавты-испытатели? Неужели вообще нужно с огромным риском садиться на планеты с бурной атмосферой на каких-то хрупких посудинках, когда для таких условий лучше подойдёт массивный, устойчивый и мощный дропшип? Неужели на маленьком экспериментальном катере стоило лезть в самое пекло? На что была надежда? Видимо, на чудо. И что же это за космическая техника, если она критически (вплоть до отказа основных систем) ломается от первого же шквала?

Рассказ по набору заранее невыполнимых условий и общему самоубийственному тону напоминает псевдогероические вещи Валентины Журавлёвой, Виктора Колупаева и Ольги Ларионовой, где космонавты вместо нормальной повседневной работы зачем-то ищут риска и трагически гибнут там, где вполне можно остаться живым и здоровым. Вообще же, тема жертвенности и героики покорения космоса хорошо разработана в середине XX века ещё Кларком, Расселом, Мартыновым, Владко, Казанцевым, Лемом, Ефремовым и если не закрыта, то отлично дополнена Стругацкими, Альтовым, Биленкиным, Павловым. Один только «Ручей на Япете» Михайлова до чего здорово написан! Причём без искусственной трагедии и странных катастроф. Серьёзным делом и занимаются серьёзно, а не делают ставку на авось. А у Лиморенко здесь типовая искусственная драма, которая должна что-то оправдать.

Мне даже показалось, что подоплёка рассказа совсем другая. Кто-то в руководстве космофлота просто-напросто решил закрыть разработку неудачной модели десантного катера. Ну тупиковое дело, надо начинать всё заново, а не бесконечно возиться с ущербным прототипом! А как закроешь, если деньги выделены? Вот и доверили испытания слишком амбициозной команде любителей-неудачников, которые закономерно и эффектно гробанулись на первом же прогоне. Трагедия в полный рост, слёзы родных, красивые похороны всем континентом и посмертная слава героев космоса. Как раз то, что нужно! Проект закрыт в связи с ненадёжностью. Точка. А всё остальное, личное — не более, чем фон. Теми посылами, что декларирует автор (выбор между спокойной семейной жизнью и риском прогресса) здесь и не пахнет.

Можно, конечно, оправдать рассказ одной только актуальностью — да, сейчас космонавтике нужен новый толчок, да первые пилотируемые полёты к планетам наверняка потребуют жертв, да, одна половина человечества слегка засиделась за сытым столом, а другая слишком заигралась в войну. Но сюжет далеко не нов, а исполнение сильно оставляет желать лучшего.

Хотелось бы более ответственного подхода к писательской деятельности. Особенно от филолога с учёным званием, который по идее сам должен чувствовать, что он повторяет Стругацких и пишет с детскими ляпами.

Впрочем, потенциал у рассказа имеется — об этом тоже нельзя не сказать. Остаётся только шире познакомиться с автором и поискать у неё более качественные и любопытные произведения.

Эмоционально и литературно — неплохо.

Автор броско скомпоновал сцены, легко прописал героя, удачно отсёк подробности и сопутствующие вопросы, расставил знакомые триггеры. Получился бодрый экзистенциальный экшен. В принципе, так и надо. Такие штуки и способны пробить нынешнего массового читателя.

Идейно рассказ слабее. В советское время в фантастике было столько самоотверженных героев, столько усталых богов, которым трудно, столько чудотворцев-одиночек, что их переизбыток всё ещё чувствуется. Непонятны метания Глеба, который «бьёт по хвостам», стараясь как-то компенсировать последствия. И совсем не пытается бороться с причинами. Автор списывает всё на человеческую испорченность — тут любое Добро (даже со здоровенными кулаками) всё равно не справится. Но ведь вокруг полно примеров самой настоящей гуманности, множество людей стремятся к самосовершенствованию, часто можно видеть искреннюю помощь и участие! Значит, не в порочной натуре дело.

Автор вспоминает Голгофу, на которую взошёл Иисус. И предполагает — от отчаяния. Вполне возможно. Только не надо забывать, что этот товарищ в своей борьбе со Злом умел не только творить чудеса, но и учил других, что следует делать. Путь давно известен.

Истинно говорю тебе: к детям иди, учи их. И будет нам счастье :)

Наше общество всегда и держалось на учителях да традициях. А суперменские свершения — так, суета сует.

Но рассказ хороший. Правильный.

Сюжет романа подозрительно напоминает общий ход событий повести Вэнса «Последний замок», отличаясь только хорошо развитой под конец линией борьбы против коварного божества Хаоса. А вот начало практически точь в точь.

Вообще же, конечно, литературных достоинств и любопытного содержания почти нет. История незатейлива: герой всё время бредёт или едет неведомо куда — как по прочерченной линии, сталкивается с чудесами, натыкается на бессмысленно жестоких врагов и таких же бессмысленно добрых друзей, не задумываясь впутывается в неприятности и так же легко их преодолевает. Интрига есть, но столь же проста и пряма, как и сюжет. О герое, кроме буквально пары общих описаний, ничего не сказано. Второстепенные персонажи — фон. Названия, за редким исключением, представляют собой неудобочитаемое нагромождение букв. Идейного наполнения нет, чистое приключалово.

Мне роман показался мне эдаким аналогом классической сказки — Иван-царевич едет бороться с Кощеем в Тридевятое царство, на пути разбойники, Баба-яга, Василиса-прекрасная, смерть Кощея в игле и т.п. Короче, тут Муркок с треском проигрывает затейливому народному фольклору, который читать гораздо интереснее, да и смысла там больше.

Некоторым плюсом можно назвать отдельные детали вроде руки-протеза и глаза-радара, правил борьбы между Хаосом и Порядком, жутковатого закона, по которому на помощь герою в трудной ситуации приходят убитые им враги. Но автор никак не разыгрывает эти штуки, оставляя их висеть в тексте разрозненными кусочками. Так роман и строится — здесь ошмёток, там обрывок, здесь сценка, там эпизод. Но в развёрнутое связное повествование всё это не переходит. Так — какой-то странный, вычурный рассказ без начала и конца.

Большой привет хочется передать переводчику Гилинскому. Шедевры его словотворчества приводят в восхищение! Цитирую по памяти: «конские племена», «Корум вскочил в седло, просунув ноги в петли, заменяющие стремена... захлопнул за собой дверь и взбежал по лестнице», «всадники били тараном в ворота замка». Человек не владеет даже русским языком! Кто ж ему доверил книгу переводить?

Словом, лучше не читать, чтобы не огорчаться...

Сборник получился по большей части неудачным.

Точно не знаю, чем руководствовались составители и был ли какой-то предварительный отбор, но подозреваю, что после смерти Успенского Стрельцов просто набрал в антологию всё, что только оказалось под рукой, а Силаев поспособствовал, задействовав связи.

Результат — сборная солянка, если не сказать хуже.

У сборника нет концептуальной линии, а география авторов выдержана плохо как раз по причине их идейной и литературной разобщённости. Под одной обложкой собрались одновременно «зубры большой литературы» и писатели, делающие первые шаги. Не все из них подали фантастику как таковую — на страницах книги жуткий, почти неприличный разброд! Кроме того, часть приведений к моменту публикации морально устарела, если не сказать хуже.

Сборник-то фантастический! Зачем пихать в него рядовую прозу с литературной игрой и разными другими, чисто формальными штуками? Будет же чёрте что!

Так и вышло...

С моей точки зрения, хуже всего справились «литературные зубры» и возрастные авторы. Сам Успенский, конечно, читабелен — талант не пропьёшь. Правда, перечитывая «Жёлтую подводную лодку», ловишь себя на мысли, что два далеко не глупых взрослых человека могли бы и с большей пользой потратить остроумие. Худо-бедно, главным образом, благодаря гладкости и краткости его анекдотов, читается сатирик Валеев. Рассказы Эдуарда Русакова устарели на полвека — лучше бы они так и лежали в ящике стола. Кузнечихин, Журавлёв, Ерёмин, видимо, тоже отдали в сборник старые черновики-недописки. Особенно зверски выглядит «Комиссия» Журавлёва, которая при заметном объёме просто не имеет никакой внятной идеи. То, что выдал самый матёрый «красноярский писатель-диссидент» Евгений Попов, я кроме как псевдолитературным бормотанием назвать не могу. Тексты даже структурно выглядят чудовищно! У Федотова взят какой-то слабенький рассказ ни о чём. Не интересен и «Ван Гог» Астраханцева, написанный словно для проформы. Отрывок Алексея Барона слишком прост и короток, чтобы высоко его оценить. Вячеслав Ледовский опять сочинил может быть и неплохую, но такую обычную для фантастики историю, что она даже не запоминается. Леонид Кудрявцев уже давно исписался как фантаст, его «Ангро-Манью» пресен, как старый хлеб.

Я бы похвалил из «стариков» только Юлию Старцеву с «Дракулой», который, впрочем, к фантастике прямого отношения не имеет — это условно-сказовый зубодробительно-исторический текст-псевдобиография, сказка про свершения легендарного валашского князя.

Из прочих известных имён можно отметить Сенчина, который в своей обычной беспощадно-натуралистичной манере написал неплохую психологическую зарисовку. Рассказы Ситникова и Гладышева читать занятно, жонглировать словами и образами авторы умеют, но идеи в них банальны.

Беззлобные, но и не очень-то примечательные городские былички Рустама Карапетьяна меня как-то не зацепили. Соколов, Силаев и Стрельцов, как сговорясь, отличились сюрреализмом, который не очень-то приятно читать (во всех отношениях).

Несколько лучше себя проявили «начинающие» фантасты. Адепт чёрного юмора Павел Журкин запросто мог бы посоперничать не только с Валеевым, но и с самим Успенским. Очень приличным как по языку, так и по общему впечатлению вышел рассказ Павла Веселовского — одна из лучших работ сборника. И Максим Тихомиров, вещи которого мне обычно не очень-то нравятся за натурализм и «перекрученность», тоже выделился, представив свой коронный «Ад infinitum» — штуку, может быть, и странную, но любопытную уже по одной только замысловатости.

А вот «Фимка» Владимира Юрченко наивен, особого смысла не имеет, детали плохо увязаны между собой. Так, очередное сверхнеестественное происшествие. Кусок из «Репродуктора» Захарова плох по другой причине — написан он хорошо, бегло, но вот это стремление в позднесоветско-перестроечном стиле показать что-то в чернушных цветах, а попутно ещё и заявить «как плох режим», ничего конкретного при этом не сказав, вызывает отторжение чуть ли не превентивно. Чиганов и Матвеев, к сожалению, запомнились плохо. Разве что зацепил «Наум Заревой — осиновый кол в руках революции», звучит неплохо, да и персонаж чем-то импонирует своей серьёзной комичностью.

Итого, сборник плох. Для любителя фантастики интереса почти не представляет (произведения Старцевой, Веселовского, Журкина, Тихомирова и Успенского лучше и проще найти для знакомства отдельно). Несколько больше пользы антология принесёт краеведу или тому, кто хочет познакомиться с региональной художественной прозой, — как литературный итог бывших и будущих авторов начала нового века. А рядовой читатель, отложив книгу, вероятно, лишь покрутит пальцем у виска.

Может быть, даже и хорошо, что антология не попала в широкий доступ, сразу же после публикации канув в Лету.

Новый сборник Веселовского почти незаметен на фоне вала современной российской фантастики. Однако на местном уровне (Красноярский край) это едва ли не единственный сборник фантастики за последние несколько лет. Были, конечно, не так давно сборники Тимура Соколова «Доктор, у меня чешется мир» (2020) и Максима Тихомирова «Семигденье в Никогдалии» (2021), но их, по-хорошему, следует отнести к пограничным разделам гуманитарной фантастики — у Соколова больше абсурда, а у Тихомирова слишком велик крен в сторону психологии, постмодерна и различных страшилок. Павел Веселовский в этом отношении держится классики: если кто-то и летит в космос, то делает это обычным манером, а не в виде трупа или эфирного тела; если кто-то и теряется в джунглях далёкой планеты, то он там и блуждает, а не взлетает живым на небо или не застревает в парадоксах собственного воображения. Поэтому сборник «На страже человечности» интересен одной своей старомодностью 60-70-годов.

Правда, не всё здесь интересно и читабельно. Например, я не оценил заглавную повесть «На страже человечности» о превратностях контакта и конфликта с искусственным разумом: ожидаемая (в рамках творчества Веселовского) перекличка со Стругацкими, не слишком интересный сюжет, чрезмерная насыщенность событиями, которая не даёт сосредоточиться на главной мысли. Также не вызвали интереса и некоторые другие разрозненные и разнородные рассказы.

А больше всего лично меня привлекло продолжение приключений капитана Андрэ Мэссера, линия которого «втыкается» в сюжеты большого цикла «Звёздные карты» под разными углами. Иногда это типичный старый космический волк, иногда — мудрый простак, а иногда шут. Где-то Мэссер выступает рассказчиком, а где-то он — главное действующее лицо. Тут у автора тоже удачи чередуются со странными, не всегда любопытными текстами. В данном сборнике явно удался шуточный «Орден трёх созвездий» и гораздо более серьёзный, сдержанный рассказ «Голубые пески Софлорана».

Что касается прочих вещей, то можно указать ещё внецикловое «Дело о царапине на камне» (попытка показать очередной конфликт с чужаками) и , наверное, загадочные «Дриллстеры», которые интригуют уже одной тайной всех этих точных, хронометрических последовательных действий.

Если отвлечься от самих произведений, то к заметным плюсам фантастики Веселовского я бы отнёс хороший язык и зрелый подход к проблематике рассказов. Автор уверенно чувствует себя сразу в нескольких разделах — от мягкой научной фантастики до магического реализма и мистики.

Сборник, безусловно, не тянет на роль бестеллера русской фантастики, но он хорош в качестве очередного итога творческой работы крепкого регионального автора.

Наверное, роман (вместе с автором) можно отнести к четвёртой волне отечественной фантастики. Довольно типичная для 80-ых попытка написать о приключениях духа через приключения тела. Авторы в этот период старались создать сложный увлекательный сюжет в самых экзотических декорациях, чтобы спрогнозировать и показать всевозможные трудности на пути развития разума.

«Милиция» просвещённого человечества, куда органично влились и несколько инопланетных цивилизаций, обнаруживает на задворках космоса базу криминальной организации, построенной вдобавок по типу религиозной общины. Более того, главари банды, претендующие на мировое господство, уже установили контакт с загадочной древней цивилизацией и планируют воспользоваться супертехнологией старших братьев по разуму для покорения мира — через слом установившейся гуманистической системы. Милицию это, разумеется, не устраивает.

К слабым местам романа можно отнести его рассеянность — общий сюжет лишь намечен, но очень скудно освещён, при этом слишком много места отдано действию и отдельным сюжетным линиям, однако мало внимания уделено экспозиции и подоплёке событий. Автор почти не раскрывает мотивов и сути поступков многих персонажей, предпочитая рассказывать что и как они делают. Это обедняет повествование. Остросюжетные моменты не вывозят замысел, делая текст чередой более или менее интересных сцен, но не увязывая события в продуктивную последовательную цепь. Также мне не очень понравились моменты, когда делается финт ушами — в действие вдруг вводятся факторы, кардинально меняющие весь расклад сил:

- Ах вы нас разоблачать прилетели? А у нас тут редлит — накося выкуси!

- Ах у вас тут редлит? А мы им тоже рулить умеем! Мы психически взрослее и спецподготовка у нас лучше!

- Ах так? А нас больше и боевая психомашина в загашнике имеется!

- Ну и пусть! А мы сейчас вам по штабу тайными суперкристаллами ударим. И хана всякому преимуществу!

Всё это поначалу создаёт непредсказуемость и таинственность, но во многом обесценивает поступки антагонистов и остроту противостояния.

Пожалуй, роман выгодно смотрелся в пору своего написания — в начале 80-ых, но к 90-ым, на момент публикаций, он, вдобавок к литературным недостаткам, уже подустарел. Сама борьба двух систем на фоне удивительных инопланетных технологий казалась несколько затёртой и пресной. Не вызывала оживления и не давала читателю интриги.

Однако, нельзя не отдать должное фантазии автора — книга изобилует малыми и большими идеями. Это и само вещество-трансформер, дающее такие необычные возможности, и сильная вводная описательная часть с легендами космоса и загадкой мямаров, и пёстрое полотно социума космического человечества, и странноватая организация философов-блоссистов, и завуалированнй, сдвинутый на второй план контакт с уирдами, и попытка расписать таинственную планету Додарб. Привлекательных штук тоже хватает. Это не тупой боевик-рубилово, которыми всё было завалено в первое десятилетие нового века.

Жаль, что Тимур Свиридов не смог в полной мере раскрыть потенциал своей истории!

Тем не менее, «Агент Омега-корпуса» читается и сейчас. Новым поколениям любителей фантастики, привыкшим к динамичным поверхностным книгам последних десятилетий, он может показаться скучным, но способен заставить задуматься практически любого ценителя гуманитарной фантастики.

Дебютный сборник Ольги Харитоновой представляет молодёжную литературу современного типа — фантастика здесь больше служит для антуража, исторические факты подаются в гротескной форме, а человеческие отношения нередко переданы через конфликт абстракций. Персонажи, озадачив читателя, запросто могут ввернуть непонятное сленговое словечко. Во главе угла — впечатления, отношение к событиям и себе.

К манере автора нужно привыкнуть. Поначалу всё кажется слишком холодным и скупым. Но после нескольких рассказов становится понятно, что герои смотрят на мир через особую преломляющую призму, сквозь линзу собственных ощущений и образов. В большинстве случаев линза эта сформирована сдвигами в сознании персонажа — следствиями травмы или болезни, горя или страха. А то и обычной бытовой потерянности. Диалоги тут обрывочны, кратки, сцены несколько разобщены, информация строго дозирована — всё отдано на откуп чувствам, впечатлениям, ракурсам.

Порой автор, делая шаг к сюрреализму, доходит до таких сложных описаний, что я не могу уловить перехода и точной связи:

«В овальной ванне под рябиной серая снеговая собака купалась — вытянутый ноздреватый ком плавал в прозрачной воде ни туда, ни сюда, на месте. Под сугробом, на дне, лежали коричневые гнилые ягоды.»

Или делается абсурдистский пробой во времени:

«Женщин в АЛЖИРе сидело много. Матери, жёны, сёстры, родственницы арестованных маршалов, генералов, наркомов, учёных, айтишников, писателей, врачей, инженеров, агрономов, раскулаченных...»

Могу только поразиться фантазии автора! Неужели в глазах нынешнего поколения писателей товарищ Сталин был столько всемогущ и грозен, что ухитрялся в 38 году сажать в лагеря айтишников из пока ещё не наступившего будущего?

Реальность здесь дополнена объяснимыми, но непривычными вещами. Фантастические элементы лишь разворачивают сюжет в нужную сторону, в перипетиях задействованы слабо. Я бы отнёс прозу Харитоновой к магическому реализму и литературе фантазии чувств, но не фантастике как таковой.

Что касается состава сборника, то я бы выделил следующие рассказы. Конечно, в первую очередь это «Автонизм» — при классическом ходе сюжета (почти в авантюрно-непредсказуемом стиле Роберта Шекли) и скуповатом освещении непростых взаимоотношений героев (намекающим на финальную трагедию), концовка всё-таки оказывается оптимистичной. Затем, наверное, «Мочёная рябина» — за трудную, но интересную развёртку состояния человека. И «Слоны» — за детское восприятие затянувшегося самообмана при сломе привычного мира.

Остаётся только ждать новых работ автора и гадать, чем ещё сможет удивить Ольга Харитонова.

«Крам», наверное, один из наиболее любимых малых рассказов Провоторова.

В нём нет ничего лишнего — по таким текстам удобно делать разбор. Тут минимум деталей и всё только самое нужное: персонажи, экспозиция, атмосфера, весьма простой сюжетец. Но как хорошо эти штуки притёрты и уложены! Рассказ работает словно маленькие надёжные часы.

«Крам» следует отнести к той редкой разновидности тёмного фэнтези, когда безнадёжность ситуации оборачивается не трагедией, а больше необычным казусом, происшествием, по сути своей граничащим с чёрным юмором. Называется, «сменяли шило на мыло». Новый злой дух не только поедает жертвы, но и находит им другое, весьма утилитарное применение.

Не зря в классических сказках люди, попав в беду, всегда стараются призвать знатока, который бы уверенно разбирался в колдовстве и проклятиях, а не действуют методом тыка. Иначе попытка исправить губительную ситуацию обернётся ещё более худшими последствиями. «Крам» хорошо иллюстрирует подобную возможность.

Рассказ, несмотря на лаконичность, весьма удачный.

Сначала я даже досадовал, что взялся читать эту полузабытую книгу своего детства. Казалось, взрослое восприятие слишком жёстко обходиться с текстом, рассчитанным на ребёнка, но на деле всё ещё сложнее.

Как выяснилось из истории написания романа, «Робинзон» вовсе не был детской книгой. Дефо пытался создать морализаторское произведение нового типа, используя приключение как базу. Приём оказался удачным. Ещё бы! Работорговец претерпевает разные перипетии и становится совершенно новым человеком. И книга прожила долгую жизнь, благополучно дойдя до современности. Но то, что казалось в детстве таинственным и правдивым, стало сейчас карикатурно-забавным.

После первых же глав, описывающих житьё-бытьё Робинзона на острове, стало понятно — ни с каким Селькирком автор не разговаривал, от дома дальше рынка не бывал, и в целом мало что знает о живой природе. История о несчастном обитателе безлюдного острова целиком написана из головы.

Я считаю, Дефо совершенно умозрительно создавал свой нравоучительный роман, взяв за основу историю нравственного перевоспитания авантюриста целительными силами одиночества. Т.е. попросту сделал из своего персонажа монаха-отшельника. Все практические дела и трудности, все удары стихии, вся таинственность далёких морей — всё автором выдумано на ровном месте с целью подменить приевшийся антураж монастырской кельи более свежим для глаза читателя необитаемым островом. Только этим можно объяснить безалаберное поведение и несуразные поступки несчастного героя книги.

Но потом я неожиданно осознал, что неверно воспринимаю книгу в историческом контексте. Передо мной не приключенческая литература, сродни романам Жюля Верна или Майна Рида. Это чистая фантастика по типу «Гаргантюа и Пантагрюэля». Не надо обманываться почтенным возрастом и нарочитым «правдоподобием» «Робинзона Крузо» — книга лишь в общих чертах связана с реальными событиями, географией, приёмами выживания. Роман под завязку наполнен такими странностями, которые бы даже тогда не простил себе ни один путешественник, если бы взялся описывать свои похождения.

Но не будем забывать, что Дефо писал не ради желания впечатлить читателя приключениями — ему нужна была только сама сюжетная схема, позволяющая провести героя через страдания и сомнения. Не более. Другое дело, что читатели наивно восприняли книгу как эталон робинзонады. Такой она и вошла в века.

В наше время, в свете всех своих очевидных нелепостей, история Робинзона Крузо приобретает уже комедийные черты, отчасти утрачивая нравственный или социальный аспект. Поэтому эволюция поджанровой принадлежности романа выглядит естественно: от классического морализаторского романа «Робинзон» быстро (мгновенно!) съехал в область приключенческой литературы, а оттуда уже в XIX веке перебрался в раздел детской книги. Думаю, нужно переносить его ещё дальше — в компанию сказок, небылиц и исторических анекдотов. Ибо родные братья Робинзона не кто иные, как барон Мюнхаузен и Тартатен из Тараскона!

Сложно сказать, чем руководился Дефо, описывая поступки своего героя, но невозможно без недоумения, а порой и без хохота читать...

...как Робинзон, перетаскав с погибшего корабля всю мало-мальски полезную утварь (вплоть до отдельных досок и гвоздей), забыл заглянуть в камбуз и взять посуду. Поэтому обходился без кухонных приборов (а заодно без каш и супов) около 5 лет. Мысль о выплавке кастрюли и тарелок из имеющихся медных предметов в голову автора не пришла. Нужда не смогла подстегнуть не только трудовые навыки, но и воображение автора/героя — что мешало варить еду хотя бы в бронзовой рынде, которую Крузо прихватил с разбитого судна?

...как Робинзон не мог наточить топор, поскольку точильный круг, который у него был, не вращался — не был закреплён на станке. Островитянину потребовались месяцы усилий, чтобы соорудить точильный станок, крутящийся от ножного привода. Наточить топор, элементарно водя им по неподвижному точильному кругу, видимо, запрещал какой-то злой дух.

...как Робинзон 28 лет прожил в палатке (сооружена в первую неделю после крушения) обнесённой частоколом (построен с невероятными усилиями за несколько месяцев каторжного труда). Причём проходов в заборе не предусматривалось (для пущей безопасности), поэтому герой 28 лет перелазил и переносил грузы через заграждение по приставной лестнице. С учётом того, что никакой прямой опасности Робинзону не грозило почти 30 лет, а при возникновении таковой частокол невозможно было оборонять в одиночку (нападающие просто-напросто могли сделать свою лестницу или поджечь деревянные колья), возникает сомнение в психическом здоровье персонажа. Особенно меня возмутило нежелание выстроить вместо палатки и частокола удобный дом. Тридцать лет в палатке — это, безусловно, сильно.

...как Робинзон не мог сделать посуду из глины, пытаясь обжигать её на солнце (такая посуда не держала воду и была непрочной). Лишь случайно он «открывает» обжиг на огне. Неужели герой, разменяв два десятка годков, никогда не видел, как в Англии работает горшечник и не знал, о том, как обжигают посуду? Дополнительно забавляют страдания персонажа, испытанные от отсутствия стола и стульев — мол, неудобно есть, отдыхать и писАть. Робинзон, я открою тебе тайну, — на первых порах стол можно заменить сундуком (ты же спас с корабля несколько штук!), а сидеть вполне возможно на любом пне или чурке. А то и прямо на земле! Вообще, примитивный стол сооружается из небольших брёвнышек на раз-два при полном отсутствии плотницких навыков. С этим делом справляются даже дети, играя в войну и строя штаб-блиндаж.

...как Робинзон, имея много свободного времени и постоянно занимаясь охотой, лишь на 15 год после кораблекрушения добрался до другого берега острова (где внезапно обнаружил следы людоедов), который можно было обозреть с вершины небольшой горки. Неужели простое человеческое любопытство и скука не привели его сюда раньше?

...как Робинзон, построив небольшую лодку, не смог обогнуть остров. Ему помешала гряда подводных скал, протянувшаяся далеко в море рядом с берегом и сильное течение, едва не унёсшее незадачливого островитянина в морскую даль. Возвратившись к острову, наш герой бросил лодку навсегда (так и сгнила на берегу) и несколько лет жутко страдал от неудачи. Всё-таки, мне кажется, Крузо немного повредился в уме — почему нельзя было обогнуть остров с другой стороны? Он же круглый!

... как Робинзон смастерил себе зонтик и везде ходил с мушкетом и пилой. Во-первых, он уже пошил широкополую шляпу, способную защитить голову от солнца. Зачем ещё тяжёлый складной зонт? Во-вторых, вес мушкета или фитильного ружья в то время мог запросто достигать 10 и более кг. Не слишком ли тяжело всегда таскать его с собой вместе с зонтом? И, наконец, зачем было одновременно привешивать к поясу топор и пилу? Что такого можно сделать пилой, чего нельзя быстро сделать топором, не говоря уж о том, как неудобно таскать с собой острое полотно? Остров не слишком велик, чтобы так уж накладно было при необходимости сходить за пилой. И зачем нацеплять на себя столько лишних вещей? Я даже подозреваю, что людоеды давным-давно обнаружили непонятное существо с мушкетом и зонтиком, громыхающее какими-то железками, но не стали трогать, приняв за демона или душевнобольного.

...как Робинзон не мог выкопать яму — у него не было заступа. Это объяснение можно было бы принять, но я однажды в детстве собственноручно при помощи острой палки за выходные выкопал на стройке здоровую яму, замаскировав её ветками и листьями. Между прочим, подражая тебе, Робинзон! В понедельник туда задней осью провалился самосвал, который вытягивали трактором. Скажи мне, островитянин, что тебе мешало — отсутствие свободного времени или недостаток заострённых палок?

...как Робинзон делал доски, состругивая бревно с боков. Это провал, Робинзон! Неужели мысль распилить бревно продольно не пришла к тебе в голову за 28 лет? Признайся уже, что ни на каком острове ты не был и никогда не брал в руки плотницкого инструмента!

Книга Дефо буквально напичкана разнообразными глупостями и несуразицами! От риса, растущего на полях, словно пшеница, до людоедов, которые способны питаться только человеческим мясом. Это приключенческий анекдот, поданный с самым серьёзным видом.

Тем не менее, списывать «Робинзона» на берег не нужно. Роман несёт такой мощный заряд экзотики, такую простодушную жажду приключений, что способен сломить любые доводы разума и перескочить через частокол фактов. Кроме того, книга отчасти не утратила своего нравственного заряда – мы, как и во времена Дефо, ужасаемся дикости туземцев, переживаем страхи героя, негодуем, видя разнузданное поведение пиратов, и радуемся проявленному милосердию. Старый Робин Крузо, балансируя между образом отважного первопроходца и шута-выдумщика, всё-таки не превращается в комедийный персонаж, сохраняя благообразные черты бывалого путешественника. А это дорогого стоит! Именно такой типаж нужен детям для подражания в противовес какому-нибудь жестокому Фернандо Кортесу.

История Дефо нуждается в некоторой переоценке, в деликатной подаче. Не стоит совсем уж над ней потешаться – автор действовал из лучших побуждений. Пусть это фантастический роман-выдумка, вполне сравнимый со «Страной Багровых Туч» Стругацких, но роман совершенно правильный и весьма полезный в педагогике.

Я вырос на твоих уроках, Робинзон! Но я их не забыл. И оттого, став взрослым, могу посмеяться не над тобой, а вместе с тобой.

Залихватская смесь сюжетов родом из 50-80 годов прошлого века: кусочки из Азимова (цикл о Мультиваке), Воннегута (Эпикак) и более позднего Лема (Не буду служить, Голем XIV) и впечатления от фильма «Терминатор». Читать это скорее забавно, чем интересно. Какие только странные мысли не бродили в головах людей во время разброда 90-ых!

Тут даже не знаешь, что забавнее — убеждённость автора, будто ядерное оружие во всём мире можно запустить одной командой через сеть; мысль, что компьютерная программа может эволюционировать по биологическому принципу; или скорость, с которой электронный интеллект, разбросанный по тысячам ПК «думал» бы через модемную линию в 1990-ых. Все характерные признаки трэш-литературы налицо: тяга к гигантизму (искусственный интеллект может занимать только компьютер размером с многоэтажный дом), застарелый сюжет с бунтом жестоких машин (впрочем, как раз очень модный в начале 90-ых), многочисленные прямые заимствования (от Уэллса до популярных американских кинофильмов), и прочие манипуляции невероятным винегретом из самых разных идей и фактов.

Комических ситуаций в рассказе тоже хватает — люди и даже ИИ выглядят персонажами детского юмористического мультфильма. Особенно мне понравился всезнающий компьютерный интеллект, вопрошающий «Кто здесь?» в ответ на код-команду, которую мог ввести только один человек в мире, чьё имя было изначально заложено в программу искусственного разума. А военные инженеры, которые не могут самостоятельно разобраться со сбоем в работе своего собственного компьютера, и компьютерщики вообще, которые, вероятно, не подозревают, что неисправную электронику можно просто обесточить, а не вести с ней философские диспуты? Я думал, это только американцы могут состряпать историю, как хакер с разными ухищрениями, всячески маскируясь, физически вводит в компьютер вредоносную программу дабы уничтожить неугодный ИИ! Может быть, я, человек без технического образования, чего-то не понимаю, но на его месте просто зашёл бы в серверную и распилил бы блок памяти ножовкой по металлу. Всё, конец истории. Бунт техники подавлен. Но нет, и наш автор тоже в состоянии состряпать дело не хуже — рассказать, как всемогущий компьютерный разум лечит себя, отрубая сетевые кабели ударами неразорвавшихся ядерных ракет, или как суперпрограммист не может запустить в сеть программу с дискеты (загрузить её прямо из памяти ПК он отчего-то не догадывается).

Любопытна идея виртуальности нашего мира (правда, попёртая у Лема, но кто сейчас того Лема читает?), однако Творец, 20 миллиардов лет с невероятными усилиями воздействуя на вероятность событий, буквально по молекулам собирающий сначала материю, потом искусственную жизнь и наконец разум в ней, выглядит глуповато. В нашей грубой реальности пара программистов средней руки, воздействуя на электронный мир прямо, пишут программу симуляции искусственной жизни (или хотя бы компьютерную игрушку про развитие цивилизации) за какие-то полгода. Уж в 90-ые автор-то мог это знать! Его попытки запугать читателя могуществом искусственного разума выглядят опереточным злодейством времён Гёте и отдают мнимым всемогуществом Фантомаса из французских детективных триллеров.

Сейчас всё это уже не кажется прогнозом апокалипсиса, а скорее ретро-комедией. М-да, жалко, что «Гриадного крокодила» больше не вручают!

Ярко, быстро, но нечётко и не особенно-то интересно. Не самостоятельный рассказ (вводной части и финала нет), а отрывок из чего-то. Вполне типовая, без какой-то заметной глубины приключенческая история, где кто-то кого-то постоянно выслеживает и убивает, а друзья превращаются во врагов или наоборот. Занимательно выглядит сам мир, в котором находится таинственный остров бессмертных существ-спайков, но он очень слабо расписан и почти не задействован в сюжете.

Кроме того, текст идёт с огрехами — хорошо бы перед публикацией делать самую простую проверку на ошибки и повторы.

Вот что у Шаламова часто поражает, так это современность рассказов! Я с ходу не смог определить, что «Эстафета» написана так давно — 40 лет назад. Полное ощущение, что текст писал нынешний автор: некоторая развязность авторской речи, антураж космооперы, абсолютно современная роботизация, технология копирования личности. Не все, но самые лучшие вещи Шаламова часто удивляют «взрослостью» и подробным выписыванием деталей. Их интересно читать и сейчас.

Советский задел чувствуется лишь в самоубийственном и пренебрежительном отношении героя к самому себе. Надо сдохнуть ни за что ни про что ради двухпроцентного улучшения какого-то процесса или обеспечив чуть более быструю (на пару дней) доставку технического груза. Как же — товарищи ждут (вдруг они без компота из-за тебя останутся), партия надеется (вдруг не успеем освоить планету к сроку — позор на всю галактику)! И помощь друга тоже нужно отринуть! Только сам, только насмерть...

Именно так писали в 60-80-ые годы, не видя рамок, презирая нормальное человеческое желание жить, героизируя уже не вынужденный подвиг, а браваду или позёрство. Но здесь финал более оптимистичен — герой, очевидно, каким-то образом может восстановить тело, этим следует объяснить его безразличие к боли, мучениям, безумной авантюре с путешествием к маяку, собственной судьбе в образе инопланетной живности.

К плюсам рассказа можно отнести не только беглые, но яркие описания, а ещё и выдумку автора. Скажем, идея живой «пушки» в фантастике почти не попадается. Тут автор просто молодец!

В итоге вышел лёгкий и немного нестандартный (по советским меркам) приключенческий рассказ о той самой космической экзотике, которой раньше так не хватало.

Тем не менее, «Эстафета» давно заброшена и забыта. У неё нет даже полусотни оценок. При том, мы готовы читать истории зарубежных авторов, игнорируя собственную неплохую фантастику. Обидно...

Повесть написана весьма странным языком, состоящим из дикой смеси протокольного жаргона, бытовой речи и устаревших оборотов, характерных для религиозных текстов. Подозреваю, что автор поступил так умышленно — прочие рассказы Другаля не настолько сильно забиты канцеляритом, а сама идея произведения требовала обращения к языку бюрократии. Тут задумка более-менее понятна.

А вот почему так лихо перекручены сюжет и стиль... Видно, что повесть, пытаясь усидеть сразу на нескольких стульях, подражает «Понедельнику...» и «Полдню...» Стругацких, «Девочке, с которой ничего не случится» Булычева, возможно, его же «Заповеднику сказок». Детская безалаберность и какая-то абстрактно-всепоглощающая доброта «учёных» нелепо состыкованы с дилетантизмом методов и непониманием сути работы «реставраторов». Разговоры на любые темы часто превращаются то в исповедь, то в проповедь. Сказочный тон соседствует со зримыми «ужасами» бюрократизма. А проблемы, несмотря на долгую подготовку развязки, решаются буквально сами собой.

Повесть производит впечатление циклопического и рыхлого нагромождения, которое нашпиговано всякой всячиной: детским сюсюканьем, почти религиозной благостью, разнообразными посылами гуманитарной фантастики, желанием попугать «пережитками прошлого», призывами беречь природу, попытками моделирования социума будущего, полусказочной атмосферой, простыми как пень героями, повторами, вязкими сценами и лишними описаниями. Читаешь и с некоторым ужасом, забывая о сюжете и идее, ждёшь, что всё это сейчас с жутким треском развалится.

Повесть выезжает больше на эмоциональном заряде, чем на диковатой своей фактуре. Её спасает, пожалуй, только всепоглощающий оптимизм. Такие странные вещи начали всплывать под закат советской эпохи, когда автор, честно стараясь соответствовать официальным канонам, пытался писать нетипичную, собственную фантастику. Кому-то это даже удавалось.

Глядя на «Василиск», сложно понять чего здесь больше — оригинального подхода к привычной теме, выполненного с тонким расчётом, некоего странноватого сочетания таланта и неуклюжести автора или редкой удачи, превращающей бесформенный ком предложений в шаткий, но чем-то красивый трамплин для эмоций читателя.

Ляпы перевода начинаются прямо с названия! На самом деле заголовок гласит «Заговор против рода человеческого». Это феноменально! Ещё немного фантазии и получилось бы «Тайное противоборство человеческой гонке». Представляю, что переводчик нагородил дальше — в самой книге.

Эх, нейросеть, что же ты с нами делаешь?!

Хороший сборник, пригодный для знакомства с автором.

Талант Кларка здесь играет на разные лады: и отличный язык (с весьма приличным переводом на русский), и общий умелый тон опытного рассказчика, и юмор. Научная составляющая за всем этим не теряется, как это бывает у некоторых других фантастов. Наоборот, смешные или трагические происшествия вплетены в структуру рассказов очень умело — читатель наверняка не уснёт от подробных объяснений или не потонет в праздной болтовне. Автор хорошо держится фарватера фантастической истории, часто удивляя неожиданной концовкой, но не уходя при этом с поля настоящей НФ. Кроме того, Кларк очень смело для 50-ых касается запретных тем, почти прямым текстом рассуждая об будущих отношениях с Советским Союзом или даже подманивая читателя «клубничкой». Выбор предметов и тем изрядный: физика, химия, биология, освоение космоса, парадоксы пространства и времени, прогностика, антивоенная сатира, загадочные случаи и лирика. Мне, например, несмотря на двадцатилетний научный стаж, скучно не было.

Кроме того, в сборник вошли настоящие шедевры, знакомство с которыми обязательно для любого знатока классической фантастики: «Девять миллиардов имён Бога», «Стена мрака», «Звезда», «Песни далёкой Земли». Да, всё это немного устарело, но если знать историю и реалии прошлого века, то особых проблем не будет. Архаика фантастических идей и представлений, безусловно, присутствует (ещё бы! сборнику скоро стукнет 70 лет!), но она понятна и привычна, воспринимать изложенное почти не мешает.

Поэтому сборник можно рекомендовать начинающим читателям фантастики (только не детям!), либо тем, кто планирует углубить знакомство с Артуром Кларком. Переводы Жданова и Голанта сделаны почти безукоризненно, Новиков кое-где хромает, но всё-таки не слишком отстаёт.

Такую книгу неплохо бы иметь дома на полке — переиздание и ревизия отдельных переводов были бы желательны.

Слабовато. Чем больше читаю Марию Галину в качестве публициста, тем больше разочаровываюсь. Манера написания статей напоминает репортёрскую — скок-скок по верхам, часто не по делу, но безапелляционным тоном специалиста.

Прежде чем выдавать на-гора материал с таким заголовком, нужно хотя бы немного углубиться в тему, а не перечислять всем известные факты.

Зачем говорить, что при СССР хоррора не было вообще: Галина заканчивает хронологию отечественных страшилок 1924 годом — на Александре Грине и снова начинает её с 1989 — с Людмилы Петрушевской? Ну вот не было между ними совсем ничего даже переводного (только совсем редко и случайно) — и точка!

Позвольте, дорогая редакция, а как же «Клон» Вильгельм или «Чёрное облако» Хола, пугающе-таинственный «Солярис» Лема? Всё это довольно известные вещи, переведённые и изданные в советский период. Кроме того, из старинок свободно печатались По и Ирвинг, пугалки Уэллса (типа «Остров доктора Моро»). Ну и до кучи много чего было в том же многотомнике «Классика мировой литературы»: от готики и страшных сказок до мистики Дальнего Востока — только читай!

Если же браться за своих авторов, то из классической традиции никуда не делся Бажов со своими жутковатыми сказками, Беляев вовсе не прекращал писать всякие хоррор-истории: «Голова профессора Доуэля», «Над бездной», «Чёртова мельница», «Вечный хлеб».

Был хорошо представленный пласт рассказов о таинственных существах («За завесой ливня» Чижевского, «Хозяин бухты» и «День гнева» Гансовского, «Оглой-Хорхой» Ефремова, «Отступившие в океан» Колпакова, «Контратака» Пухова) и загадочных происшествиях (известные «Ночь у мазара» Шалимова, «Злой дух Ямбуя» Федосеева, «Опасная зона» Варшавского, «Стол Рентгена» Корабельникова).

Часто на грани фантастики или даже с её помощью расписывались ужасы фашизма либо кошмарные последствия изобретений иностранных милитаристов («Глиняный бог» Днепрова, «Безумцы» Насибова, «В круге света» Громовой). Иногда публиковались довольно экзотические страшилки-антиутопии, философски препарирующие суть политических и социальных процессов («Час Быка» Ефремова, «Диктатор» Снегова, «Парень из Преисподней» Стругацких).

И россыпь отдельных пугающих рассказов, связанных с самой разной тематикой (от тех же жутких антиутопий до последствий опасных экспериментов): «Зима» и «Доверие» Рыбакова, «Кузнечик» Лазарчука, «Смерть этажом ниже» Булычева, «Белые звери» Росоховатского, «Суэма» Днепрова. Плюсуем сюда известную психологическую фантастику Стругацких, близкую к хоррору — «Пикник на обочине», «Отель «У погибшего альпиниста», «Малыш».

И это, если не брать эмигрантскую фантастическую литературу или неизданные вещи (типа рассказов Сигизмунда Кржижановского). И опять же — только из того, что я сам держал в руках.

Ну как можно настолько не знать советскую фантастику?! Закрадывается мысль: «Или не любить?» — я больше вижу у Галиной не анализ, а череду наветов-отрицаний: ужасов не было, фэнтези не было, вторжений пришельцев не было! Сразу хочется ответить: «А если найду?». Кажется, статья-то и написана, чтобы показать как всё было раньше фигово и как литература расцвела сейчас. Да, по мировым меркам ужасов в СССР было маловато, но они были — жанр не ушёл, он трансформировался. Не было другого — дешёвого трэша, давящего на нервы, и глупых историй с чертовщиной. Но разве оно плохо?

Далее идёт скудноватый перечень того, что вышло после 1990 года. А заканчивается обзор журналом «Даркер» и специальными издательскими сериями, где тоже авторских фамилий небогато. О фантастах-спецах, которые много лет работают с хоррором или прицельно пишут чернуху (типа Василия Щепетнёва, Алексея Атеева, Михаила Харитонова) автор статьи, похоже, не слышала.

Таким образом, статья Галиной вызывает лишь ленивый интерес (кое-где проскакивают любопытные имена и названия) и больше удивляет неполнотой, чем всерьёз разбирает тему.

Всё-таки лучше к докладам готовиться нужно, Мария Семёновна!

Андрей Ливадный — странный автор. Такое впечатление, что пишут два разных человека: один генерирует идеи, другой пытается их оформлять.

Так и в этой пробной повести. Какое-то загадочное сочетание странностей.

Прежде всего, в литературном отношении нельзя сказать, что пишет новичок — фразы построены пусть не всегда чётко и грамотно, но достаточно стройно. Наверняка автор где-то серьёзно учился, возможно даже закончил литинститут. Очень уж технично и ловко записан текст, тогда как «самородки» обычно кривят синтаксис, мысли выражают вразброд, персонажей описывать не умеют. А здесь всё на своих местах, словно в тетрадке отличника. Порой удивляет и словарный набор — ну не может технарь знать таких слов, не пишут они таким языком. Значит, учился. Либо у автора имеется какой-то свой персональный литературный редактор.

Также всё нормально у Ливадного с экспозицией и реалиями выдуманного мира. Автор подхватил модный в 80-ых тренд на космические приключения, долив в него изрядную порцию боевика. Видно, что обстановка и детали произведений представляют собой попури из повестей Стругацких о прогрессорах-космодесантниках вперемешку со «Звёздным десантом» Хайнлайна, с равнением на раннего Головачёва и «Лунную радугу» Сергея Павлова. И «каша» вышла столь удачной, что цикл «История Галактики» уверенно занимал нишу отечественного космобоевика со второй половины 90-ых по недавнее время. Пожалуй, единственным более плодовитым, популярным у широкого читателя и легким на руку конкурентом в этом секторе фантастики был Алекс Орлов. Тексты Ливадного всё-таки более плотные и «психологические», он больше держится за советский канон, уделяет внимание нравственности и даже (что в тот период времени было редкостью) не стесняется подмешивать к сюжетам патриотизм, пусть и в гомеопатических дозах. Ну, что-то такое ещё писал Филенко, но, как мне кажется, по увлекательности и размаху до уровня обоих вышеупомянутых товарищей он не дотягивал. Остальной сонм авторов космических боевиков либо завяз в мистике (как Гуляковский), либо писал откровенное «мясо» (как Игорь Поль).

А вот логика сюжета и вменяемость сцен... тут словно бы за текст берётся совсем другой человек. Всё на ходулях, драматизм нагнан за счёт нелогичности или недосказанности, конфликт выстроен прямо в поле на ровном месте, пафос часто настолько детский, что неудобно читать. И вечная беда Ливадного — клишированность. Автора совершенно не смущает, что всё это уже двадцать раз было или что сюжет стянут с очередного голливудского «бестеллера», что изложение слишком поверхностное, а дыр в фабуле больше, чем ровных мест. Нет, опять и опять с одной и той же интонацией, с заиндевевшей навсегда серьёзностью автор будет гонять своих героев по уже давно набитым «тропинкам далёких планет». И всё это повторяется из повести в повесть, из романа в роман... Вот прямо начиная с этой самой «Планеты Голубых Дьяволов«! Сколько раз уже из космоса прилетало что-то, что хочет всех съесть прямо с ветками и листьями приблудных планет? Непонятно только зачем, если в космосе полным-полно мёртвой инертной материи. Но кого волнуют такие мелочи!

Возникает ощущение, что творение слабого литератора переработал кто-то более сильный — настолько заметна разница между языком и общим уровнем повести. Черновой текст, сюжет и замысел выдаёт один человек, а стиль потом выправляет другой.

Здесь, например, текст переписан так существенно, что пропали даже ключевые слова, определяющие суть произведения. Закончив чтение, хочется спросить: а где Голубые Дьяволы-то? Ну, или Предтечи, на худой конец? В повести таких слов нет вообще. Название болтается совершенно отдельно.

Советы начинающему автору весьма дельные. Если оценивать статью как универсальную «настройку» по стилевому подходу к художественной литературе, то всё вроде бы отлично.

Но, как мне кажется, Каганов забывает, что существует не только гуманитарная фантастика, где можно гнать текст на одних быстрых описаниях, эмоциях, впечатлениях. Есть НФ, где технические и научные штуки, а также их детализация играют ключевую роль. Есть фентези, где автор должен чётко следовать реалиям выдуманного мира, да ещё и визуализировать те вещи, что в нашем мире не существуют. Есть историческая фантастика, где знание тонкостей прошлых эпох играет важнейшее значение. Есть истории о профессиях и событиях, которые нуждаются в скрупулёзной точности и погружении в предмет. Много что есть. Порой просто приходится обкладываться справочниками или приставать к специалистам — иначе ничего путнего не будет.

Да, Пелевин и Лукьяненко сильны в гуманитарке, в передаче характеров и идей, в психологическом накале сцен. Но к ним ли идут любители техно-фантастики или твёрдой НФ? Нет, эти почему-то предпочитают Хола Клемента, Питера Гамильтона, Сергея Павлова, Андрея Ливадного. Мамы всякие нужны, мамы всякие важны!

Не так уж совет Каганова и универсален. Я считаю, к каждому произведению следует подходить с отдельной меркой и стилем, а не стараться в любом случае подсунуть костыли усреднённых описаний вместо дельной, краткой и ёмкой предметной характеристики.

Современная фантастика, по большей части, всё-таки вышла из сюртука Жюля Верна, который знаменит скучнейшими описательными отступлениями, и вылетела из трубки педанта Толкина, который не поленился в подробностях расписать историю своей выдуманной Арды.

Вот до чего может довести страсть к саморекламе в соцсетях!

Я, честно говоря, на стороне директора — если сотрудник не умеет провести грань между, скажем так, нестандартным хобби и основной, весьма деликатной работой, то достоин ли он полного доверия? Практика психологии свидетельствует, что человек, проявляющий повышенный интерес к насилию, страшным темам и идеям, нередко склонен ко всему этому сам в той или иной мере. Неужели Анна ожидала, что все окружающие будут спокойно воспринимать автора хоррор-рассказов на посту воспитателя детского сада?

Можно сколько угодно сетовать на несправедливость, однако не лучше ли было подумать о последствиях открытой публикации заранее? Не зря же писатели берут псевдонимы.

И лично мне странно видеть, что случившееся стало для Анны шоком. Хм, если ты мысленно живёшь среди ужасов, водишь своих героев по тропам хоррора, то почему же сам не готов принять и пережить кошмар (пусть и маленький) из реальной жизни, созданный твоими же руками. Я, в своё время, выбирая дорогу полевого биолога, заранее готовился к крови и вони протухшего мяса, к неприглядным картинам под окуляром микроскопа, к смертям (пусть и маленьким) на собственных руках, к убитой красоте. Я знал, что они обязательно будут. Я понимал цену и был готов её платить. Жизнь — не игра. Ужасы здесь самые настоящие. Так к чему жалобы? Будь готов идти по своей колее до конца.

Тем не менее, Анна делает правильные выводы из случившейся с ней истории. Считаю, что она сможет преодолеть все произошедшие неприятности, а резонанс от этого казуса станет урокам для прочих молодых авторов.

Примерно с половиной фэнтезийных миров, представленных в сборнике, я был знаком. И рассчитывал получить представление о других, ещё нечитанных.

«Легенды» вполне справляются с этой задачей — срез творчества англоязычных мастеров жанра вышел наглядным. Уже одно это придаёт антологии ценность в моих глазах. Поэтому знакомство с повестями и рассказами в целом прошло не без интереса и не без неожиданностей. Кроме того, хотелось бы отметить приличный перевод, позволяющий погрузиться в чтение, не отвлекаясь от него на корявости.

Кинг, у которого я далеко не всё понимаю и принимаю, в этот раз ничем не зацепил. Не особенно ценимые Пратчетт, Ле Гуин и Маккефри, при всех ожиданиях, тоже сюрпризов не преподнесли — ничего замечательного для себя я у них не нашёл. Совершенно незнакомые Уильямс и Фэйст, наоборот, задели, взволновали: история Тэда Уильямса при тягучем, скучноватом сюжете и невзрачных декорациях оказалась неожиданно глубокой, а вот остросюжетный рассказ Раймонда Фэйста по итоговым впечатлениям показался безыскусным и беззубым, словно работа любителя. Рассказ Мартина о межевом рыцаре был перечитан с предвкушаемым удовольствием — считаю, что его короткая проза стоит несколько выше романов. Окончательно разочаровал Роберт Джордан — даже после знакомства с головным романом «Колеса времени» и прочтения многообещающей повести-приквела, я все равно не смог понять, что там толком происходит, где «белые», а где «красные», и чего вообще добиваются отдельные персонажи. Довольно слабыми, невнятными вышли произведения у Карда и Сильверберга, хотя оба могут писать значительно сильнее. Но более всего поразил нелюбимый Гудкайнд — его «Долги предков» вдруг оказались структурированной и замечательно выверенной повестью, хорошо вводящей в мир «Правил волшебника». Жаль, что цикл когда-то не начался именно с неё.

«Легенды» можно характеризовать как сборник-экскурсию, который даёт возможность «попробовать» миры современных сильнейших авторов на вкус, познакомиться со стилем и пристрастиями каждого мэтра. А уж потом сделать выбор и, открыв большой роман, отправиться вглубь понравившейся истории. Конечно, не все представленные здесь вещи эквивалентны, но едва ли это всерьёз портит задумку составителя.

Если бы существовало некое «Введение в современное фэнтези», то антологию «Легенды» следовало бы сделать одним из томов прилагающейся к ней хрестоматии.

М-да... Если это писал филолог и лингвист, то... даже не знаю что сказать.

Маленькая девочка запросто может убежать куда-то в сторону, к окну и вдруг её гладит по голове непонятно откуда взявшийся отец. Гигантский космический корабль нависает над планетой, уходя за горизонт, и вдруг ни с того ни с сего, видимо прямо в полёте, открывается ДВЕРЬ, чтобы принять пассажиров. Дверь на космическом корабле?! Сразу вижу двустворчатую деревянную дверь шкафа, представляю скрип петель, запах лака! Ну и фонетика... придумать инопланетянам название «колшарцы» — это надо уметь! По аналогии вспоминается «Коварный план» Булычева с его «колбоксом» и «колбоксистами». Похожая беда с синтаксисом, который местами прихрамывает. Кроме того, отчётливо заметен налёт канцелярита.

Сюжетно текст выглядит как фанфик какого-то модного американского сериала про любовь в космосе, но по языковым огрехам и промахам приближается уже к юмористическому произведению.

Для дебюта в рамках любовно-подростковой фантастики, наверное, сойдёт.

Юмористические сюжеты: крупно, маслом. Львиная доля — фантастика. Почти всегда остроумно. Довольно часто — смешно.

Если бы не ужасающее количество миниатюр и их стилевая монотонность, то сборник бы читался существенно живей. Впрочем, десятка два прожевать с ходу можно не без удовольствия. Потом приедается.

Автора следует сравнить, пожалуй, с Петром Бормором (по манере шутить) или Кусчием Непомой (по способу мрачно иронизировать).

Сборник стоило бы назвать «Фантастика глазами М. Галиной» — не так-то тут много о биологии.

Составителям не удалось сделать из набора статей целостное произведение: очень уж они разнобойно написаны, некоторые наспех переделаны из докладов. Кроме того, автор специально упрощает сложные темы, чтобы сделать понятными рядовому читателю. И часто пишет рассеяно, если не сказать — растрёпанно; смешивает термины, определения, понятия.

Вместо системного анализа больше приведены суждения автора по отдельным особенностям, периодам и проблемам. Галина нередко противоречит сама себе или выводит лишь частные закономерности, выдавая их за общие (например, утверждая, что цивилизации «Великого кольца» Ефремова слишком похожи и при встрече непременно начали бы войну по правилу борьбы за экологическую нишу, напрочь забывая о вполне мирном контакте в повести «Сердце Змеи», которая просто не упоминается, т.к. не укладывается в предложенную схему). Очень скупо и опять-таки избирательно рассмотрена классика советской фантастики, пропущены самые очевидные произведения, тесно связанные с биологией (например, «Путешествие Алисы» Булычева).

Часть, посвящённая теологической фантастике, особенностям фэнтези и поэзии в текстах, показалась мне более зрелой и любопытной, чем собственно «биологический» раздел книги.

Поэтому, считаю, сборник хорош лишь в качестве ликбеза по условно биологическому направлению, но не как серьёзная исследовательская работа. Однако для периода начала 2000-ых (когда была опубликована основная масса статей) труд выдающийся. В чём-то даже обязательный для читателя, который заинтересовался биологической фантастикой.

Долгая, вязкая, громоздкая история не-совсем-понятно-о-чём.

Вроде бы у автора к моменту написания уже и был приличный литературный опыт, и сюжет, в общем-то привычный для Головачёва, не требовал особенно напрягаться, но получилось что-то неудобоваримое.

Введено много нерасшифрованных технических «терминов», без которых легко можно обойтись. Повествование записано крайне неудобным «канцелярско-инженерным» языком, разобрать который непросто. Персонажи по большей части отличаются только фамилиями, никак автором не характеризованы и не раскрыты. Диалоги словно бы написаны для юмористической пьесы про роботов — живые люди так не говорят. Действие развивается странно — автор, ничего толком не объясняя и не давая понятного расклада, постоянно вводит какие-то противоречивые сведения, раз за разом происходит что-то малопонятное, но очень таинственное, а уж зачем при таком уровне развития техники земляне постоянно летают на что-то посмотреть лично — неясно вовсе. Такое ощущение, что дело происходит во времена Жюля Верна, когда прибора, совершеннее человеческих глаз и ушей, просто не было! Объём искусственно растянут и заполнен множеством лишних сцен, никак сюжет не продвигающих. Ничего научного в повести тоже не заметил — кроме разговоров и умозрительных предположений автор не приводит ничего похожего на научный анализ, текст — чистая гуманитарка.

Финал донельзя странен: хозяева планеты вдруг (без всякого предисловия) начинают предъявлять землянам какие-то смутные претензии, мало относящиеся к событиям повести, а те в ответ читают стихи о горячем человеческом сердце! Похоже, сам автор плохо понимал, что он хочет выразить.

Если бы это был рассказ на 5 станиц с ударной концовкой, то история неудачного контакта с тупиковой «цивилизацией машин» ещё смотрелась бы прилично. А в настоящем виде, даже с учётом года написания и советского дефицита нестандартной фантастики, произведение внимания не заслуживает.

Прочитал не без удовольствия — для своего времени весьма неплохо!

Конечно, невооружённым глазом видна база: романы Жюля Верна и Беляева. Уже оно название даёт такой уклон к Верну, что можно заранее предсказать стиль и сюжет (пространно-невыразительные герои, показательно-бессмысленный полёт). На месте и все признаки советского послевоенного предсказательного апломба «Мы везде будем первые! В СССР всё будет лучшее!» вкупе с соревновательно-почтишпионской историей, где антигероями выступают буржуи-американцы. Ну, собственно, время к этому обязывает, ничего удивительного.

Однако повесть не так уж неповоротлива и стара, какой могла бы оказаться. Автор избежал типичных жюль-верновских длинных околонаучных описаний и объяснений, сюжет динамичен, в чём-то остр и более-менее правдоподобен. Книга читается быстро. Актуальность романа не вызывает сомнений — исследования Марса и Венеры, действительно всё больше входили в моду, а буквально через пару лет после публикации состоялся и запуск первого ИСЗ, что на тот момент подтверждало все посылы автора.

Касаемо различных ошибок и накладок в расчётах траектории ракет... Ну как за это можно укорять? Книгу написал простой рабочий, который и настоящего высшего образования-то не получил! И написал для своего уровня блестяще! Да, вещь не слишком интеллектуальная и небогатая эстетически, но кто тогда писал лучше? Только что Владко или Ефремов, а за рубежом вообще процветали космооперы типа «Звёздных королей» или «Линзменов».

История космического путешествия весьма неплоха, просто морально устарела и сошла со сцены современной фантастики. Тем не менее, как мне кажется, в ней вполне узнаются черты «Страны Багровых Туч».

Слишком легковесно, игриво и кратко.

Я бы счёл это детской фантастикой с уклоном в сказку, если бы из-за уютной картинки не выглядывал доктор Моро и не звучали бы совсем взрослые намёки. Особых достоинств и мыслей у рассказа нет — чисто ситуационный парадокс, близкий к анекдоту. Мир не описан, персонажи не показаны в широком смысле, экспозиции как таковой нет.

Вероятно, рассказ должен открывать цикл, создавая у читателя определённое настроение. Однако, как мне кажется, текст не несёт зацепок, которые бы стимулировали интерес к дальнейшему знакомству.

Сейчас такие штуки уже читаются с натугой. И даже, пожалуй, с некоторой оторопью.

Я ещё могу понять того же Звягинцева или Головачёва, у которых герои, получив некое могущество в персональные свои руки, носятся с какой-то идеей. Но когда персонаж настолько погружён в материально-вещевое самоудовлетворение, начинаешь чувствовать себя неудобно... словно бы ты подглядываешь за Эбинайзером Скружем или прочитываешь исповедь эдакого советского Гобсека. Поступки очередного (теперь уже фантастического) подпольного миллионера Корейко вызывают чувство жалости и недоумения. Хищные вещи века во всей красе...

Тут, конечно, в первую очередь неудобно за государство, которое довело героя (и автора) до состояния неудержимой жажды вещей и комфорта. Потребности низшего уровня из пирамиды Маслоу превалируют самым постыдным образом, вызывая у героя лишь фантомно-остаточные воспоминания о Ленинградской блокаде или чьей-то несчастной судьбе. Две трети повести персонаж просто бухает, спит с девочками, ублажает желудок, обвешивается импортными шмотками, красуется перед зеркалом и т.п. Однако даже после установления первичной «сытости» и переходу к мордобитию с перестрелками, ничего ровным счётом не меняется — сюжет и суть происходящего очень близки к т.н. «женскому роману». Поэтому и мотивации самого автора кажутся мне странными, а повесть в плане идейного наполнения становится гротеском — неужели могущество должно тратиться на такую чепуху?

Литературно текст слаб. Я не знаю за что Резника так выделяли в своё время. Владение словом у него самое простое, обстановка и второй план не прописаны, интрига скучна, герой (да и все остальные персонажи) прост как полено. Несколько любопытна сама идея дома-портала, но она почти не разыграна и не развита в повести. Впрочем, идея, кажется, просто списана с почти забытого «Нового Алладина» Абрамовых.

Различные боевики-приключения в этом же стиле и с подобным же сюжетом были популярны в нашей фантастике с конца 80-ых по конец 90-ых: начиная от «Одиссея» Звягинцева, заканчивая «Царём мира» Абдульманова (последнее, что попалось). Попытки внести конфликт через разборки с бандюганами или исламскую угрозу удивительно неуклюжи.

Я пытаюсь вспомнить о чём тогда — в конце 80-ых — мы мечтали. Освоение космоса, контакты с инопланетянами, мир на Земле, техника Будущего, наступление коммунизма, прорыв в физике, увеличение продолжительности жизни. Почти ничего этого в повести нет. Обычная вековая неистребимая тяга индивидуума нагрести на себя как можно больше благ — мечты дремучих темных годов прошлого. Впрочем, возможно, автор и прав — мы в конечном счёте «разменяли жизнь на кружочки металла» даже без всякой фантастики. Но если бы мне тогда дали прочесть «Дом в центре», то я бы постарался закопать книгу где-нибудь в безлюдном месте, чтобы никто не нашёл и случайно не отравился.

Трудновато составить мнение о книге.

Безусловно, нельзя не оценить работу автора. Он изготовил пусть и несколько наивную, но для своего времени достаточно актуальную, любопытную вещь. Она ещё не выпала из советской традиции авторской гуманистической сказки, не слишком уж глубоко вросла в мифы и приключения героического фэнтези, и не очень-то уверенно отпочковалась от исторической мифологии. В романе можно увидеть весь набор проблем и отчасти философию позднесоветской интеллигенции, однако история уже не пытается влезть в штанишки крапивинских героев или подхватить дедовские гусли славянских сказов. Книга заметно взрослее детских фэнтезийных повестей Александра Больных и всего корпуса прочих перестроечных сказок-приключений, которые предшествовали волне русскоязычного фэнтези; ей удаётся удержаться над идейным вакуумом и подростковыми подёргиваниями, характерными для первых российских попыток подражения западной фантастике (как, например, в «Дорога, которая не кончается» Льва Лобарёва). Это очень интересная, отдельная веха в развитии отечественного фэнтези, сравнимая с «Владыкой Вод» Михаила Шалаева или «Чёрной стеной» Леонида Кудрявцева.

Тем не менее, сама по себе история не слишком-то занимательна. Очень уж большую роль играют здесь источники, из которых позаимствованы герои и сюжет — несложные перестановки имён быстро расшифровываются, общий ход фабулы и узнаваемые типажи заставляют всё время переживать вспышки дежавю, финальная катастрофа вызывает в памяти множество книг, связанных с Атлантидой, а эпиграфы только подливают масла в огонь. И уже видишь чем всё закончится. «Хоббит», «Гильгамеш» и «Эдда» слишком уж ярко проступают на теле романа, формируя общую смесь, вызывающую ассоциации то ли с «Древом жизни» Владимира Кузменко, то ли с «Трое из Леса» Юрия Никитина. Общий (сначала пасторальный, а потом тревожно-трагический) тон книги подпорчен множеством слов и оборотов современного языка — кажется, будто герои притворяются наивными селянами, а саму книгу штормит и она мечется между фэнтезийным и научно-техническим миром. Наконец, идея палеоконтакта и разнообразных «божественных войн», нашедших отражение в мифах, уже на момент написания большого восторга не вызывала, как и все этические установки, заявленные автором.

Гармонично соединить это в голове почти невозможно. Роман одновременно перенасыщен разнородными отсылками и притом слишком упрощён, отчасти старомоден.

Ничего удивительного, что «Апсу» оказалась напрочь забыта сразу после выхода в свет. Очевидно, её просто погреб под собой вал переводной, более интересной (крикливой?) и современной (драчливой?) зарубежной фантастики. Книга, написанная по позднесоветским канонам (герой не может не страдать от того, что начал войну против тех, кто хотел убить его — апофеоз самоубийственого гуманизма!), закономерно оказалась затоптана произведениями, где реалии 90-ых отражались куда более точно (Зуб за зуб, око за око — иначе просто съедят! Что с «Апсу» и случилось).

К настоящему времени роман устарел, проверку временем не прошёл. Можно, конечно, полюбоваться на занятное сплетение разных мифологий с примесью фэнтези, но эпоха рефлексирующих гуманистов миновала так давно, что они и остались-то только в книжках (не считая тех, кто наловчился надевать этот образ как карнавальный костюм для публичных выступлений).

О хоспади...

Открыл и тут же закрыл. В аннотации и отзывах рекомендация автору дана такая, словно бы он мастер пера, событие в литературе, «наследник традиций». На деле — записки устной речи какого-то товарища, отсуживавшего в юности на флоте. Читать это нельзя не из-за матов, а от отсутствия какой-либо оригинальности и художественности. С реализмом тоже так себе — можно подумать, что только автору в 90-ые довелось голодать, учиться и работать. Обычнейший быт не столь далёких времён. Юмор, на мой вкус, образца рядового ПТУ. Чем Э. Овечкин хотел удивить читателей?

Я как-нибудь старыми запасами морской прозы Валентина Пикуля обойдусь...

Неплохая, в принципе, вещица.

Всё довольно стандартно — старые долги требуют виры, самурай без меча подобен самураю с мечом, любовь побеждает смерть, а красота спасёт мир. Но сейчас как раз этой стандартной классики и не хватает. Фантастику заполонили личности (как авторы, так и их герои), скажем так, «нестандартные»; порой настолько, что не хочется даже знакомиться. Ставка на серую жестокость, натурализм, скотство разных сортов и просто подростковую дурь, за которую часто пытаются выдать некую «глубину и сложность», доминирует уже много лет. И хочется назад — туда, где розовые сопли ещё презирали, над дураками смеялись, само Будущее ещё было другим, а герои — Героями.

История, рассказанная Эдуардом Шауровым, интересна общей своей близостью к уже основательно подзабытому отечественному фэнтези «Многорукий бог далайна» — здесь не сходятся огромные армии, никто никого не крушит и ужасные артефакты не переворачивают всё вверх дном. Мир Надморья герметичен, относительно спокоен, холоден и твёрд. Люди, его населяющие, чем-то отвечают характеру своего обиталища — они умеют жить среди этих скупых льдов под тусклым солнцем тундры. Каждая палочка, каждый черепок или чешуйка находят здесь своё применение. Экзотический ледовый мир, его неторопливость и скрупулёзность создают особый настрой — оттого всё здесь ощущается острее. Самая малая рана чувствуется больнее, а самая слабая радость приносит больше тепла.

Автор смог хорошо проработать и ярко подать особенности своей «вселенной» — мироустройство, привычки аборигенов, их ремёсла и род занятий показаны подробно, непротиворечиво, увлекательно. Как раз тот случай, когда обстановка произведения играет живыми красками и является такой же частью повести, как и её герои. Сюжет хорошо увязан с мифологией, поведение персонажей адекватно местной этике, диалоги хорошо раскрывают сцены, персонажи не безлики — обладают характером, собственной историей. А разные мелкие загадки постепенно разъясняются по ходу действия.

Один только минус — нужна карта и глоссарий. Без них несколько «плывёшь», не всегда понимая детали. Очевидно, повесть нужно читать сразу в составе цикла.

Не могу сказать, что интрига и общий посыл повести как-то выделяются, что персонажи вызывают большой интерес, а авторский стиль изобилует достоинствами, нет здесь и сногсшибательных приключений духа или тела. Однако не так часто встречается фантастическая история, которая следует канонической традиции «этнического» русскоязычного фэнтези, заложенной в 80-90 годах и сейчас почти забытой.

Очень рад, что кто-то ещё помнит, какой на самом деле должна была быть наша фантастика.

P.S. Прочитав, невольно думаешь: а не проклятый ли далайн это замёрз после того, как люди всё-таки одолели Ёроол-Гуя и зажили спокойно?

Для начала стоит отдать должное названию: автор, очевидно, испытывая легкий приступ нерастраченного романтизма, не особенно думая, вписала абсолютно прозаической вещи, выполненной без всяких признаков лирики, загадочный, полупоэтический заголовок. Переводчик тоже не ударил в грязь лицом, и порадовал русскоязычных читателей ещё более странной интерпретацией «Тёмный трубач», ассоциирующийся с чем угодно (например, с Луи Армстронгом), кроме героя и сути произведения. Таким образом, заголовок романа ещё до прочтения уже становится отдельным явлением, повисая в пространстве, словно неудачный эпиграф. Очевидно, в идеале книга должна была называться на русском «Сигнальщик тёмных времён» или «Мрачный флейтист», с намёком на Гамельнского крысолова, который как раз прославился игрой на флейте, уводящей детей неведомо куда, — что-то в этом роде. Предположу, что автор использовала известную легенду в качестве стартовой площадки для своего романа — завязка и название вполне соответствуют этому допущению.

А вот дальше... Дальше у Нортон начинается практически стандартная робинзонада, плохо увязанная как с посылами, озвученными в первой части книги, так и с обстановкой произведения вообще. Всё это зачем-то разбавлено всяческими загадками и непонятными отступлениями, уводящими к другим «космическим» произведениям автора, но к самому роману имеющими самое поверхностное отношение. В довесок, представления автора о научной работе, войне, экономике, детской психологии, путешествиях на фоне природы и многих других вещах отстают от времени написания романа лет эдак на сто, если не более. Фактически мы опять видим вариацию знаменитого романа Дефо, только лишь в декорациях условного будущего.

Да, центральная часть книги очень увлекает и умело держит в напряжении. Опасности и загадки так и сыплются из-за каждого поворота сюжета, из каждой сцены. Потрясения — одно за другим — прямо-таки переворачивают мир героев произведения. Вокруг всё время проносятся то разбойники-ковбои с дымящимися кольтами (читай «военные»), то индейцы с воздетыми томагавками (читай «кентавры с копьями») грабят брошенные фермы белых поселенцев или даже осаждают форт (читай «крепость Батт»), то даже вспыхивает эпидемия космической чумы (напоминающая вспышку дифтерии 1925 года в городе Ном). То группа детей совершает героический марш через полконтинента.

На этом фоне теряются не только старательно введённые автором в самом начале упоминания о таинственных инопланетных артефактах, укрытых в пещерах, но и сама смерть Грисса Лугарда — того самого «угрюмого дудочника», который стал просто не нужен после кульминации событий. Вот, предупреждал он о коварстве захватчиков — долго предупреждал, упорно, пять раз оказался прав. Но зачем потребовалась всё сюжетное ответвление с военной базой, таинственными туннелями, инопланетным монстром и подготовкой к раскопкам катакомб Предтеч — неясно совершенно. Никакой роли в романе они не играют и с образом гаммельнского крысолова не взаимодействуют. Можно было просто отправить детей в лес — ну заблудились, а на планету в это время напали пираты. Треть романа вполне допустимо безболезненно вырезать: возникает ощущение, что после орбитальной бомбардировки начинается сюжет какого-то совсем другого произведения.

Отдельно нужно отметить наивность, недосказанность и неправдоподобие происходящего. Нортон настолько легкомысленна в конструировании фабулы и выстраивании подробностей, что это даже восхищает!

Если ты космический пират, то пасторальную планету, которая выразила практически полную покорность, и могла бы стать отличной базой для отдыха, снабжения и ремонта, нужно обязательно разбомбить в щепки. Ну какой же ты иначе пират? Кто тебя будет уважать? Все пираты так делают — они же пираты! Подумаешь, экипаж провёл в космосе десять лет и смертельно устал от войны — ничего, ещё потерпит, но гражданских нужно прижать к ногтю! Мы так и не узнаем, чем руководствовались пираты, совершив всю череду произошедших безумств — этого наверняка не знала и сама автор. Просто нужно было напугать читателя варварством космических захватчиков. Иначе где взять ужасы войны?

Если ты учёный, то ты обязательно по заданию пиратов синтезируешь и выпустишь в атмосферу смертельный вирус. Наверняка зная, что он прикончит всех, включая тебя самого. Учёные — это такие роботы, которые запускаются после нажатия кнопки «Старт», и пока не откатают программу, уже не останавливаются. Ведь совсем нельзя капнуть в чашку Петри кислоты, показать мёртвую культуру, мило улыбнуться и заявить «Оп! Не получилось...» Иначе какие они учёные! У учёных всё всегда получается. Это знает каждый любитель фантастики. Кроме того, учёный обязательно должен быть хронически занят каким-то секретным делом, не расставаясь с ним, как Сизиф с камнем. Даже если ты живёшь на богом забытой планете и твои исследования никому, кроме тебя не нужны, ты всё равно должен, не ночуя дома, трудиться как проклятый, забросив личную жизнь, позабыв про течение лет, про детей, родителей, быт, политику, не откликаясь на любые события. Только так! Причём сами исследования нужно вести вредные и опасные — чем хуже и страшнее, тем лучше. Наука другой просто не бывает!

Дети — это такие существа, которые не боятся темноты и одиночества, не страдают от холода, практически не устают, не теряют направления в лесу, шутя рулят самой разнообразной техникой, легко, словно рейнджеры, уходят от погони, способны месяцами кушать консервы, неплохо разбираются почти во всём спектре наук и навыков — от микробиологии до космической связи. И заодно ведут себя как паиньки — большому мальчику, несмотря на хронический недостаток внимания взрослых, в мирное даже в голову не приходит похулиганить, втихушку покурить, утащить дядин бластер и устроить охоту, просто свалить из посёлка, где его напрягают разной фигнёй, а в период военной анархии — потискать старшую девочку-подростка (кто запретит?), отлупить тех, кто отказывается слушать его в критической ситуации (кто помешает подкрепить мнение силой?), забить на всё и просто ждать помощи (какой смысл с риском для себя шариться по руинам и местам боёв, кроме необходимости доказать, что на планету напали?). Знайте, дети — это сила и опора цивилизации! Они обязательно выживут после любого катаклизма — как тараканы.

Мутанты обязательно должны вести себя загадочно и непредсказуемо, годами лелеять тайные планы, выстраивать таинственные города, пугающе хохотать в динамик интеркома и гоняться с оружием за безобидными путниками. На то он и мутант — чуждый, холодный разум в животной оболочке. Скрытная, своевольная и подлая скотина! Помести мутанта на страницы любого романа и они, размножившись, сразу сделают за тебя половину работы. Это знает каждый писатель-фантаст!

Словом, герои книги Нортон напоминают ещё марк-твеновских Тома, Гека и Бекки, антигерои — пиратов и разбойников Стивенсона, учёные выглядят одержимыми безумцами, сошедшими со страниц Шелли или Лавкрафта. Удивительно наивная и бессвязная фабула изобилует приключениями в духе Дефо или Майна Рида. Благородство и ловкость главного персонажа — Вира — сравнима с манерами капитана Блада Сабатини. А непоследовательный сюжет, перескакивающий с одного на другое, и, по большей части, не разрабатывающий центральную идею книги (измученный войной взрослый спас нескольких детей от всеобщей гибели, но перспективы у них всё равно нет — и что?), присущ, скорее, Кингу, Брэдбери или Буццати, чем автору НФ (например, тому же Хайнлайну, весьма продуктивно выпускавшему молодёжь на пыльные тропинки далёких планет). Война у Нортон абстрактна — что-то далёкое, опасное и плохое. Точно так же стерильно-абстрактны у неё едва намеченный пацифизм и вынесенная за скобки трагедия Грисса Лугарда. Зато романтика «звёздного фронтира» так и льётся через край. Очевидно, ради этого и писалось.

Как ни странно, получился отличный приключенческий роман, напоминающий «Туннель в небо», «Робинзоны космоса» и «Посёлок» в одном флаконе. Правда, с кучей неоформленных набросков и отступлений вместо нормального наполнения.

Но таков уж стиль Нортон... Надо либо любить её, как есть, либо читать более «взрослых» авторов и не жаловаться.

Эту книгу я нашёл на помойке...

И возмутился про себя: «Какой варвар выбросил! О, да это фантастика! Наш клиент, надо бы почитать».

Процесс чтения обернулся различными неожиданностями, конфузами, разочарованиями, вопросами, негодованием, недоумением, непониманием и прочая, прочая. Главное же, он исподволь подвёл меня к пониманию поступка предыдущего владельца книги. Казалось, некто вертится у меня за плечом и, подёргиваясь от нетерпения, спрашивает: «Ну, ты понял? Теперь-то ты понял?!».

Истории, вошедшие в книгу, выполнены с раблезианско-пантагрюэлевским замахом, со стилистической ровностью и бессмысленным обилием Зощенко, с глуповатым юморком Евдокимова. С почти неприкрытой пошлостью и презрительным прищуром. Уровень абсурда иногда выбивает потолок и двери и, словно тракторными гусеницами, разносит колею сюжета. А лаконичность фраз и сцен доходит до того, что подчас становится трудно понять кто подал какую реплику и по какому поводу. Масла в огонь подливает и редактор — книга в плане корректуры и пунктуации вычитана небрежно: авторская речь вторгается в диалоги, опечатки меняют пол персонажей и смысл ими сказанного, отсутствие сносок местами превращает и без того абсурдный текст в полную бессмыслицу: то ли двое мужчин, минуту назад встретившихся впервые, действительно много лет женаты; то ли один из них всерьёз полагает себя женщиной; то ли это просто опечатка???

Сборник заполнен ладно бы фантасмагорией и гротеском, — он наполнен дистиллированной мизантропией, маскированной автором под литературное творчество. И нет здесь почти никакой критики современного общества. Всё гораздо примитивнее: С. Зелинский просто не видит в жизни ничего хорошего. Согласен — это драма. Но, к счастью, драма одного единственного человека, а не самой жизни.

И я понял! Понял!

Дочитав, эту книгу я аккуратно унесу на помойку...

Остаётся лишь один вопрос: Что сподвигло редакцию «Молодой гвардии» опубликовать вот это в 1988 году тиражом в 100000 томов?

Странно, что книга так непопулярна и практически забыта как критиками, так и читателями. Просто феномен!

Я бы не сказал, что Дворецкой присущ особый язык или литературный стиль — скорее, наоборот, написано очень простецки, со стилистическими недочётами. Нельзя похвалить и сюжет — обычное приключение, где герой разыскивает своё место в жизни и, конечно, любовь. Роковых загадок нет, всё спокойно и постепенно проясняется по ходу развития сюжета. Обстановка далека от экзотики — леса, городки, реки средней полосы. Ужаснейших чудовищ или сумасшедших схваток тоже нет. Фабула близка к классическому античному любовному приключению.

Очень простой, ровный роман, автор которого не рвалась нахватать звёзд с неба или чем-то ошарашить читателей.

Однако уровень исторической проработки, погружение в быт, традиции и описания психологии людей дохристианской Руси делают книгу занимательным историческим чтением. Собственно, история славянских племён и является лейтмотивом книги. Автор, играя на поле приключенческого фэнтези, интересно и красочно рассказывает о жизни наших далёких предков, о зарождении государственности, о способах вести войну, о понятии чести и достоинства, о вере и традициях. И, что очень важно, — о нравственности! Ярко, правдоподобно, в меру увлекательно и крайне любопытно!

Отдельно хотелось бы похвалить выбор имён персонажей и фонетику названий в целом. Просто приятно читать!

История ничуть не проигрывает более известном книгам Марии Семёновой и, уступая им в авантюрности, в чём-то смотрится даже старше, трезвее. Книга Дворецкой ближе к творчеству Василия Яна или Валентина Иванова.

Отличный исторический или псевдоисторический роман, который надо бы рекомендовать к чтению подросткам. Я бы смело ввёл его в дополнительные списки чтения школьной программы старших классов.

Очередная вариация «Карика и Вали», написанная непонятно зачем. Видимо, под прямым влиянием детских научно-популярных книжек Халифмана об общественных насекомых (второе название книжки «Пароль ФФ» отсылает к известному «Паролю скрещенных антенн» Халифмана).

Если автор хотела рассказать что-то новое о мире насекомых вообще и муравьях в частности, то её замысел отстал от времени. И рассказывали уже не единожды (деткой фантастики и научки на эту тему было написано изрядно), и ничего толкового в повести не видно. Герои достаточно хаотично носятся то по двору, то по дому, то по муравейнику, повторяя известные эпизоды из книжек Ларри и Брагина, не добавляя в классическую историю с уменьшением и прямым наблюдением природы ничего нового. Пожалуй, стоит только выделить зацикленность на феромонах, почему-то никак толком не связанную с ключевым событием повести — изобретением пилюль, способных изменять размер живых существ.

Главные персонажи, на мой вкус, скучны — героический сыщик, который привык откликаться на обращение «дядя Люда», загадочный, непонятный и неуловимый, как Фантомас, юный гений Фима, его малолетняя соседка Анюня, страдающая дефицитом внимания, и полусумасшедшая пенсионерка, помешанная на конфетах. Из этого бы надо лепить чисто юмористическую историю, а не научно-познавательное произведение, но автор постаралась написать всё сразу — повесть для младших школьников она совместила с детективом, научным триллером и шутейливой сказкой. Обычно в таких случаях образуется каша-малаша, и повесть Сухановой, разумеется, исключением не стала.

Читать книжку скучно вообще: нескладные стихи, бытовая суета персонажей и затянутое вступление, занимающие всю первую половину повести (если не более) нагнали зевоты даже на меня, взрослого выдержанного читателя, а уж ребенку бы такое наскучило бы гораздо раньше. Также несколько неприятное впечатление оставляют попытки автора посюсюкать с читателем — порассказывать ему сказочки, поиграть в куклы, обсудить разные склоки, возникающие между жильцами. Понятно, что книжка детская, но не до такой же степени! В противовес гипертрофированной завязке финал получился скорострельным и невнятным, а путешествие по подземелью слишком кратким. Ну, выбрались они из муравейника, ну кончилось приключение — и что?

Меня зацепил только нарочитый «неправильный» говор старушки Тихой — только он из всех использованных авторских уловок показался занятным.

Сам главный герой Фима получился настолько великим и монументальным, что в него просто не верится. В жизни почти не бывает настолько выдержанных и увлечённых мальчиков, которые бы только вокруг муравьёв и бегали, не замечая толком окружающего мира, не отвлекаясь на простые детские радости. Вернее, бывают (приходилось иметь дело с парой экземпляров), но в ближайшем рассмотрении, несмотря на «учёность», они обычно оказываются малосимпатичными «маньяками», зацикленными на определённой идее. Словом, в земное происхождение гениального школьника Фимы не верится — это либо взрослый, либо какой-то инопланетянин. Почему-то сразу возникает непроизвольное желание его убить и тут же сверху поставить памятник, увековечивающий все настоящие и будущие заслуги в сумме.

Наконец, занимательные факты из жизни насекомых, ради которых, очевидно, книжка и писалась, разбросаны по тексту без особой системы и пользы. Большого любопытства и памятного интереса вся толкотня вокруг каких-то превращений, исчезновений, старушечьих склок и феромонов не вызывает. В голове остаётся сумбур с претензией на юмор.

Я бы не рекомендовал повесть Н. Сухановой для детского познавательного чтения. Есть гораздо более адекватные и полнокровные произведения, посвящённые приключениям уменьшившихся персонажей. Как говорится: «Справедливо забытая книга».

Идея хорошая — подать историю и географию сказочного мира через путешествия и описания.

Но исполнение на троечку.

Нет никакой внятной структуры, хронологии, пояснений. Это не энциклопедии, и даже не путеводители по миру, и даже не указатели достопримечательностей, а просто набор отрывочных сведений сразу обо всём, снабжённый небольшим количеством зарисовок и совершенно невнятными картами, словно накорябанными детскими мелками на асфальте. Никаких пояснений к описаниям не даётся, события могут быть упомянуты в любом хронологическом порядке, временная точка, в которой сделаны сами описания, не указана. Поэтому чтение большого удовольствия не доставляет — нужно досконально знать мир компьютерной игры «WarCraft», только тогда что-то из указанных обрывочных сведений будет понятным. Описания доспехов, сокровищ и различных живых или мёртвых героев крайне поверхностное, часто однотипное (лежит/сидит там-то, внушает ужас/почтение). Районы разных местностей на картах не детализированы, таким образом описания повисают в воздухе, а сами карты не несут никакой полезной информации. Проще, быстрее и полезнее найти нужные сведения в сетевых энциклопедиях, чем просматривать эти бессмысленные фолианты.

Есть минусы и у самих изданий. Перевод был бы относительно неплох, если бы переводчик не забывала, что сообщает нам о волшебном мире и больше внимания уделяла адекватной стилистике текста, а не буквальному переводу. Радует, например, само название первого тома «Восточные королевства»: хочется спросить «А где Западные?». Не всегда удачно выбраны шрифты (особенно у названий), что порой сильно мешает чтению. Есть недочёты, сделанные при составлении и редактуре русскоязычных изданий — сноски к пометкам в тексте могут отсутствовать, либо находиться на других страницах и не в нужном порядке. Ну и леность российского составителя тома «Калимдор» уже просто неприлична: вставить в русское издание (за которое просят отдать неплохую сумму) англоязычную карту — это, безусловно, удачный маркетинговый ход. В следующих томах можно и заголовки не переводить, правда? И так сойдёт...

Книги, конечно, красиво оформлены (главным образом, внешне) и способны потешить самолюбие фаната игры, но что с ними делать, кроме как поставить на полку и время от времени протирать накопившуюся пыль? Я бы такое, да ещё и с таким отношением к читателю, брал только в качестве бесплатного приложения.

Прочёл несколько рассказов автора. Отзыв решил сделать всё-таки на «Молоко».

Уже и не помню как я вышел на Станислава Карапапаса, кажется, его библиографию открыли на сайте — тогда поставил в очередь прочтения. И не пожалел.

Конечно, видно, что рука у начинающего фантаста пока недостаточно тверда. В ход идут стандартные темы с достаточно типовыми героями и многажды опробованным сюжетом. Оформление самое разное: от приключенческого фэнтези, ЛитРПГ и мистики до гуманитарной фантастики. Истории короткие, построенные больше на перехлёсте сцен, чем на конфликте персонажей или идей. Не так уж редко подражательные. Чувствуется, что автор пока ищет себя — свой уникальный стиль, свою нишу, ещё только выбирает своего «конька». Это заметно даже по отсутствию произведений большого объёма: имеется лишь один цикл, на повести или романы Станислав пока не решается.

Но сам факт творческого поиска, а также постепенная шлифовка мастерства в малой форме и писательская активность, позволяют предположить, что автор не станет очередным «генератором романов» с Литреса. Кроме того, рассказы Станислава понравились мне смелостью — он не боится идти там, где многие уже прошли, и искать на этих торных тропах что-то своё, новое. Сквозь ощутимую пока неопытность проступает любопытный рваный почерк и своеобразный описательный акцент, которые вполне могут сопутствовать в будущем талантливому, бойкому перу.

Рассказ «Молоко» типичен для автора.

Взята и в какой-то мере раскрыта важная социальная проблема, на заднем плане которой маячит мораль в окружении классических ценностей. Хорошо выстроена композиция — контрастное чередование ряда взаимоисключающих сценок заканчивается яркой кульминацией и ответами на поставленные вопросы. Использован современный антураж, сочетающий одновременно киберпанковские мотивы и тягучую мистику, приближающуюся к хоррору. Броско, компактно и доступно переданы черты и термины выдуманной реальности. Да, есть дыра в логике, да, ощущается недосказанность. Но они компенсируются скорым развитием сюжета, очень приличными описаниями, чёткими сопоставлениями и острой передачей впечатлений героини.

По-моему, неплохо. Во всяком случае, я бы с любопытством прочитал повесть, написанную по миру рассказа. Нужно будет проследить за новинками у Станислава.