В отношениях со своей возлюбленной – Лоис Лейн – Кларк незрелый и эгоистичный (долгое время отказывается делится славой – не дает ей интервью, несмотря на ее просьбы, а когда все же решается, то эмоционально срывается на девушку), а своей импульсивностью напоминает скорее Патриота (Homelander) из телесериала «Пацаны», чем своих предшественников в исполнении Кристофера Рива, Брэндона Рута и Генри Кавилла.

Отчасти вспыльчивость главного героя можно объяснить тем, что он, пожалуй, наследник не столько предыдущих фильмов о Супермене, сколько пародии на них. Дело в том, что Джемс Ганн уже создавал фильм про пришельца, попавшего на землю младенцем и воспитанного американскими фермерами – «Гори, гори ясно» (Brightburn, 2019), хоррор-пародию на «Человека из стали» (Man of Steel, 2013), авторами сценария которого значатся родной брат и кузен Джеймса (Брайан Ганн и Марк Ганн), а режиссером – Дэвид Яровески, подельник Ганна по мини-сериалу «Порно для всей семьи» (PG Porn, 2008-2009), среди сопродюсеров которого, кстати, был и Питер Сафран, нынешний сопредседатель (совместно с Джеймсом Ганном) киностудии DC Studios. Именно из спродюсированного Ганном «Гори, гори ясно» в «Супермена» перекочевала, например, идея зловещего послания биологических родителей главного героя, смысл которого поначалу остается непонятым, но раскрывается позднее в фильме. Да и мешанина из «нанитов», которых напустили на Супермена супостаты ближе к финалу фильма, чем-то напоминает маску-мешок заглавного персонажа той хоррор-пародии.

Рэйчел Броснахэн (миссис Мейзел из сериала «Удивительная миссис Мейзел», 2017-2023), несмотря на все ее старания, в роли журналистки Лоис Лейн и возлюбленной сверхчеловека не создает запоминающегося персонажа, но это в значительной степени связано с тем, что ее персонаж является, скорее, механизмом для толкания и вытягивания замирающего повествования: именно через нее автор возмущен и кричит на других персонажей, удивляясь тому, что всем наплевать на исчезновение Супермена, ну и Супермену нужна какая-нибудь девушка (в фильме приемный отец Кларка путает Лоис с Ланой – помимо отсылки на Лану Лэнг из комиксов, это еще и наглядно демонстрирует старый-добрый подход к амурным делам подчиненных, практикуемый со времен Александра III: «А хоть бы на козе!»).

Но даже ей повезло больше, чем исполнителю роли главного злодея – миллиардера Лекса Лютора – Николасу Холту («Безумный Макс: Дорога ярости» Джорджа Миллера и «Присяжный номер два» Клинта Иствуда): он изображает насквозь картонного и безликого антагониста. Во многом стоит винить самого Холта, который выдает не самую лучшую свою актерскую игру: перейдя от мэтров вроде Миллера и Иствуда к менее талантливому кинорежиссеру, Николас не смог самостоятельно нащупать ничего такого, что сделало бы его персонажа на экране таким, за которым не было бы порой просто неловко наблюдать (хотя, возможно, именно в этом и заключался сценарный замысел…).

Разумеется, фильм Джеймса Ганна не мог обойтись и без вороха разношерстых друзей главного героя, превращая кино в очередных «Стражей Галактики» или «Отряд самоубийц». Новая вариация «Стражей» и «Отряда» называется Бандой Справедливости и представляет собой поначалу трио из Зеленого Фонаря (Нэйтан Филлион из культового сериала «Светлячок», состоявшего всего из 1 сезона в начале нулевых, и долгоиграющего «Новобранца» про полицейских Лос-Анджелеса, уже 8-й сезон которого стартовал на днях), который как заправский полицейский может разгонять зевак через созданный волшебным кольцом гигантский мегафон, хакера-изобретателя Мистера Террифика (Эди Гатеги из телесериалов «Стартап» и «Черный список») и Девушки-ястреба (Изабела Мерсед из «Убийца 2. Против всех» и «Чужой: Ромул»).

Именно они и выполняют на протяжении фильма практически всю супергеройскую работу (в том числе грязную – так как некоторые особо чувствительные граждане в Интернете считают, что «Супермен не убивает», а киностудия решила пойти у них на поводу, поэтому политические убийства без суда и следствия в фильме пришлось отдать на откуп именно этой братии): они трижды спасают Метрополис – пару раз от огромных монстров (первого им мешал убивать Супермен, заботящийся о зверюшках, а на бой со вторым Супермен просто не явился, предпочтя наблюдать за битвой из окна, справедливо полагая, что Банде Справедливости его помощь не требуется) и в финале фильма от разрушительных последствий изобретения Лекса Лютора), заступаются за жителей далекой страны в конфликте, масло в огонь которого подливал Супермен, а также спасают самого Супермена, когда тот вдруг решил сдаться «властям», а по сути – прямо Лексу Лютору.

Тут, пожалуй, кроется главное ноу-хау нового фильма о Супермене, в котором Джеймс Ганн, похоже, (пере)изобрел художественный стереотип – «супермен (супергерой) в беде».

Кларк Кент аки богатырь Финист из советской киносказки «Финист – Ясный сокол» (1975) попадает в лапы коварных злодеев и томится у них в плену, а шуты-скоморохи во главе с возлюбленной заглавного героя идут его выручать. Супермен не делает в фильме почти ничего полезного, больше сам попадая в беду, чем выручая из нее других, именно спасению Супермена и посвящена заметная доля сюжета фильма, объяснение чему следует искать в биографии создателя кинокартины.

Если раньше кинокомиксы Ганна были его рефлексией о своем детстве и дисфункциональной семье, то в «Супермене» проявился и его взрослый жизненный опыт, связанный с «отменой» Джеймса, из-за его шуток в социальных сетях про, как говорили, педофилию, изнасилования и Холокост.

Не секрет, что и до «Супермена», в котором все это тоже есть, супергеройские фильмы Джеймса Ганна были на одну и ту же тему – нелюбящий и требовательный к главному герою родной отец, причудливый, но добрый отец приемный, а также группа чудаков, которая постоянно друг с другом ссорится, но жить друг без друга не может, образуя для героя новую – настоящую – семью.

Описывая один из предыдущих фильмов Джеймса Ганна, «Стражей Галактики. Часть 2» (Guardians of the Galaxy Vol. 2, 2017), Шон Ганн (младший брат режиссера, сыгравший методом захвата движения прямоходящего говорящего енота в этом фильме) отмечал, что его главная тема заключалась в рассказе о чудаковатой группе космических защитников, которая пытается превратиться из семьи дисфункциональной в семью «странно функциональную».

Окруженный в юности младшими братьями и сестрой Джеймс Ганн, похоже, настолько не терпит одиночества, в том числе и для своих персонажей, что даже Крепость Одиночества (в комиксах о криптонце она, как следует из названия, является местом уединения героя) в «Супермене» превратилась в проходной двор, наполненный антропоморфными роботами-помощниками, собакой со сверхспособностями, оставленной Супермену на передержку, а также хозяйкой собаки – Супергерл – взбалмошной и слегка нетрезвой двоюродной сестры протагониста.

Корни злодейской сущности биологических отцов главных героев в кинокомиксах Ганна (Эго в исполнении Курта Рассела в «Стражах Галактики. Часть 2», Огги Смит в исполнении Роберта Патрика в сериале «Миротворец» и, наконец, Джор-Эл в исполнении Брэдли Купера в «Супермене») следует искать в детстве режиссера:

цитата Джеймс Ганн, The Washington Post, 5 мая 2017

Я вырос в неблагополучной семье. Не секрет, что мой отец трезв уже долгое время, но в моем детстве все было иначе… И это было причиной разлада в семье. Я вырос в семье, где было много алкоголиков.

I grew up in a dysfunctional family, and I'm not betraying anything by saying: My dad has been sober for a long time, but he was not sober when I was young ... And that created a lot of turmoil in the family. I came from many, many alcoholics in my family.

Чудаковатого, но любящего приемного отца также несложно обнаружить в биографии Джеймса – это его наставник и президент студии трэш-фильмов Troma Ллойд Кауфман:

цитата Джеймс Ганн, «St. Louis Magazine», 26 мая 2011

Был ли у вас наставник в то время?

[Президент Troma] Ллойд Кауфман. Я был ему как сын, и до сих пор им остаюсь… Ллойд многому меня научил в области кинопроизводства. Я узнал, как снимать кино за копейки.

Did you have a mentor at the time?

[Troma president] Lloyd Kaufman. I was like a son to him, and I still am… A lot of what Lloyd taught me was the production of filmmaking. I learned to try to make a movie for free, and you’ll end up spending the bare minimum of what you can spend.

цитата Джеймс Ганн, из поздравления на 70-летие Ллойда Кауфмана в зарубежной соцсети, 30 декабря 2015

Ллойд Кауфман — самый важный человек в моей жизни с момента моего появления в этом мире. Он также остается очень близким другом и частью моей большой семьи изгоев и чудаков, и, конечно же, появлялся в эпизодических ролях во всех моих фильмах, включая «Стражей Галактики». Спасибо, Ллойд, за всё. Моя любовь к тебе вечна.

Lloyd Kaufman is the single most important person in my life as far as my entry into this world goes. He also remains an extremely close friend and a part of my extended family of outcasts and weirdos, and, of course, has cameo'd in all my films, including Guardians of the Galaxy. Thank you, Lloyd, for everything. I love you always.

Именно эти своеобразные семейные отношения долгое время и оставались центральной темой не только кинокомиксов Ганна, но и, пожалуй, всего его творчества, т.к. злой родной отец и добрый приемный появились уже в сценарии его первого полнометражного фильма – трэш-пародии «Тромео и Джульетта» (Tromeo and Juliet, 1996) в постановке Ллойда Кауфмана.

Но так было до «Супермена», где появилась еще одна личная сюжетная линия, благодаря событию в жизни Ганна, которое не просто повлияло на его творчество, но едва не ознаменовало конец его творческой деятельности в принципе. Речь, разумеется, идет об «отмене» режиссера в 2018 году и его увольнении из Disney / Marvel.

Любопытно отметить изменение взгляда Джеймса Ганна на Супермена, после того как режиссер попал под каток «культуры отмены». Прежде Ганн не считал этого персонажа интересным для себя и нашел его годным только для того, чтобы его спародировать, представив пришельца с Криптона не символом надежды, а символом безнадежности и погибели в «Гори, гори ясно». Однако в разгар производства той пародии до Ганна добралась «общественность».

цитата Джеймс Ганн, зарубежная соцсеть, 19 июля 2018

Многие люди, которые следили за моей карьерой, знают, когда я начинал, я считал себя провокатором, снимая фильмы и рассказывая шутки, которые были оскорбительны и непристойны. Но как я много раз публично говорил, со временем меняюсь, как личность, и я сам, и мое творчество, и мое чувство юмора.

Many people who have followed my career know when I started, I viewed myself as a provocateur, making movies and telling jokes that were outrageous and taboo. As I have discussed publicly many times, as I’ve developed as a person, so has my work and my humor.

Шумиху вокруг его шуток в соцсетях впервые пытались поднять еще в далеком 2012, когда Ганна назначили режиссером первых «Стражей Галактики». Тогда возмущались представители меньшинств, которые наткнулись на шутки Ганна за 2011 год. В тот раз хватило извинений Джеймса и его заверений, что он больше так не будет, и «дружественный огонь» (с левого фланга) быстро пресекли. Но в 2018 году все было иначе – Ганн задел уже консервативно настроенных обитателей соцсетей, и те решили, что в «культуру отмены» можно играть всем, чем не преминули воспользоваться, вынеся на всеобщее обозрение дурные шутки Джеймса со времен аж 2008 года. Извинения и заявления, что он уже не тот человек и не считает такие шутки смешными и достойными, в этот раз не возымели успеха (возможно, потому что в Белый дом тогда въехал представитель другой политической партии), Джеймса уволили из киностудии и, казалось, навсегда закрыли ему дорогу в киноиндустрию.

цитата Джеймс Ганн, Armchair Expert with Dax Shepard, 9 июля 2025 (цитата по Fortune за 21.07.2025)

Жизнь закончилась. Я был уверен, что на моей карьере поставлен крест.

My life was gone. I thought my career was over.

Однако за Ганна вступились именитые друзья-актеры и либеральная общественность, призывавшая «понять и простить» шутника. Опала достаточно быстро закончилась, но впечатление, которое она произвела на Джеймса, было настолько велико, что не могло не отразиться на его творчестве.

В первую очередь речь, разумеется, идет об изгнании Супермена в так называемую «карманную вселенную» Лекса Лютора, когда заглавного героя изъяли из общественной жизни. Для визуализации этого состояния Ганн обратился к началу своей кинокарьеры и символически воспроизвел эпизод из «Тромео и Джульетты», изолировав Супермена в стеклянном кубе посреди кромешной тьмы.

А свое возвращение в большой кинематограф Ганн изобразил через обеление имени Супермена в СМИ:

цитата х\ф «Супермен» (2025), диктор телепередачи «Metro 52 News»

Весь мир отвернулся от Супермена. Все мы должны принести ему глубочайшие извинения. Он не злодей, а герой, каким всегда и был.

The whole world has turned against Superman, and we all owe him an enormous apology. He is, of course, the hero we always thought he was.

Джеймс Ганн сделал из Супермена свое альтер эго, демонстрируя через персонажа свои повадки, мотивацию и чувства: Кларк Кент очень зависим от чужого мнения и вообще он большой любитель посидеть в соцсетях, ищущий поддержки в комментариях пользователей и остро на них реагирующий.

цитата Джеймс Ганн, Armchair Expert with Dax Shepard, 9 июля 2025 (цитата по Fortune за 21.07.2025)

Я осознал, что все, что я делал, я делал ради богатства и славы, чтобы люди меня любили. И я хотел, чтобы люди меня любили.

I realized that everything I had done was really to be rich and famous so that people would love me. And I wanted people to love me.

Не удержался Ганн и от того, чтобы пнуть своих недоброжелателей, писавших о нем гадости в Интернете, неизящно и прямолинейно продемонстрировав их в фильме буквально в виде армии управляемых через вставленные в мозг чипы мартышек, стучащих по клавиатурам. Примерно так их описал в фильме Лекс Лютор, обращаясь к Супермену: «А это мои обезъяноподы – строчат комментарии в соцсетях, поливают тебя дерьмом».

Главной причиной негативного к нему отношения Ганн, похоже, считает людскую зависть – по крайней мере именно этому чувству посвящен в фильме эмоциональный монолог-исповедь Лекса Лютора.

Вместе с тем, нельзя не обратить внимание на то, что несмотря на навязчивые монологи Ганна и заглавного персонажа его последнего фильма о том, что Супермен – такой же человек, как и все люди вокруг (Супермен в фильме кричит на Лекса Лютора, отстаивая свою человеческую сущность: «Я постоянно ошибаюсь, ведь это в природе человека, и это моя главная сила»), Ганн выбрал для своей репрезентации именно уникального персонажа. И даже изо всех сил стараясь развенчать его сверхчеловеческую суть, Ганн тем не менее четко отделяет «особенного Супермена» (а через него и себя) от «завистливых неудачников» и «закадычных друзей», для которых криптонец пусть и не богоподобное существо, но все-таки лидер.

Есть грубоватая поговорка о том, что можно вытащить барышню из деревни, но нельзя вытащить деревню из барышни. Она как нельзя лучше подходит для описания того, что представляет из себя деятельность Джеймса Ганна на посту сопредседателя DC Studios и в кресле режиссера «Супермена».

Ганн прошел две кинематографические школы: Troma (где научился снимать на копейки трэш-фильмы) и Marvel (где узнал, что, снимания фильмы за очень большие деньги, надо находить в кино место не только для творчества, но и для общественной и политической целесообразности).

Как выяснилось на примере первых двух частей «Стражей Галактики» можно снять развеселое подобие трэш-фильма и за большие деньги даже с детскими возрастными ограничениями на просмотр, сохранив при этом очарование жанра и без демонстрации обнаженной натуры и всяческих непотребств, но с по-хорошему абсурдными сюжетными поворотами, атмосферой непритязательного балагана и непередаваемым (пусть и на любителя) сочетанием циничности и неловкой застенчивости. Но период «отмены», видимо, настолько сильно тряханул Ганна, что вытряхнул почти все вышесказанное – в «Супермене» остались лишь по-плохому нелогичный сценарий и задорого сделанные, но дешево выглядящие и нелепые костюмы на плохо прописанных персонажах.

Добавьте сюда посредственную режиссуру и скучную операторскую работу, невзрачное и незапоминающееся музыкальное сопровождение, временами неуместное и неумелое применение эффекта слоу-мо (еще немного и начался бы Болливуд), оставляющую желать лучшего компьютерную графику и в целом невзрачный экшен (правда, есть сцена с Мистером Террификом и его ботами, которая является прямым цитированием эпизодов из первых двух частей «Стражей Галактики», когда Йонду в исполнении Майкла Рукера применял свою контролируемую свистом стрелу).

Отдельная беда – с юмором, а точнее с его, мягко говоря, непритязательностью и фактическим отсутствием, потому что создателям фильма должно быть стыдно за то, что они пытались выдать в фильме за оный. Чтобы оценить весь масштаб катастрофы, пожалуй, стоит упомянуть всего одну сцену с медленным открытием ворот гаража Мистера Террифика – эту потенциально крепкую шутку сгубили на корню прямым ее проговариванием, поясняя зрителям, в чем была ее соль, когда Лоис Лейн пеняет супергерою на несоответствие скорости открытия гаража высокотехнологическому образу Мистера Террифика. Единственным оправданием такому подходу может служить разве что понимание (или навязывание) создателями фильма интеллектуального уровня предполагаемой ими зрительской аудитории, которой надо разжевывать даже такую шутку, но от этого становится еще грустнее.

Шутки и веселье Ганн променял на политическую агитацию. «Супермен» изо всех сил старается соответствовать актуальной западной левой повестке. Речь даже не о заявлениях самого Ганна о том, что он, дескать, снял фильм про иммиграционную проблему и что все должны быть добрее и человечнее, в т.ч. к иммигрантам (ведь они, как и Супермен, тоже люди), а о том, какую тему Ганн пытался неумело замаскировать под противостояние где-то якобы в Восточной Европе двух стран – развитой и пользующейся американской поддержкой Боравии и бедного расположенного в пустынной местности Джарханпура. Даже в Marvel были куда изобретательнее, когда изображали реальный ближневосточный конфликт в виде противостояния высокотехнологичных синих инопланетян и угнетаемых ими зеленых инопланетян-повстанцев в х/ф «Капитан Марвел» (Captain Marvel, 2019).

В «Супермене» недвусмысленно демонстрируется, на чьей стороне должна быть общественность – не только мыслями, но и делом: когда Банда Справедливости и позднее к ней примкнувшие, включив ТВ (посыл, видимо, еще и в том, что ТВ надо верить; этот же прием – беспрекословное доверие ТВ – был применен и в эпизодах разоблачения настоящего послания биологических родителей Супермена и разоблачения тайных замыслов Лекса Лютора), наблюдают за тем, как танки Боравии надвигаются на беззащитных смуглокожих обитателей пустынь Джарханпура, вооруженных вилами и мотыгами, а затем решают вмешаться.

Возможно, неслучайным был и выбор на роль Супермена именно Дэвида Коренсвета (первый актер еврейского происхождения в роли Супермена, между прочим), который весь фильм пытается доказать окружающим, что важно не происхождение и напутствие предков, а собственный выбор и собственные поступки (Супермен у Ганна – за Джарханпур, разумеется).

Не забросил Ганн и успешно разыгранную им в х/ф «Стражи Галактики. Часть 3» (Guardians of the Galaxy Vol. 3, 2023) тему защиты животных. Правда он не учел, что молчаливый суперпес (с сюжетной броней), разрушающий Метрополис огромный кайдзю (пусть его и пытались изобразить в мультяшном стиле) и нелепые одноглазые антропоморфные роботы-помощники, «погибающие» (затем благополучно отремонтированные) от рук злодеев, не имеют даже малой доли того же выжимающего из зрителей слезы эффекта, что и пушистые говорящие зверьки, невинно пострадавшие во имя науки и замыслов безумного ученого из последнего снятого Джеймсом для Marvel фильма. В итоге в «Супермене» конъюнктурная попытка Ганна понравиться зрителям проваливается, из-за неверно подобранных способов ее подачи в повествовании.

Причина игры в политику и защиту животных, на мой взгляд, проста – Джемс Ганн снова хочет понравиться своей публике, сделав то, что, как ему кажется, она одобрит.

Что касается непосредственно Супермена, то Джеймса Ганна отнял этот образ у Кларка Кента и сам, образно говоря, нацепил этот цветастый костюм, чтобы через криптонца рассказать о себе, своих чувствах, части своей биографии и даже фантазиях (отлучение от профессии и общества и триумфальное возвращение, а также воображаемая расправа над недоброжелателями).

Ганн старается акцентировать внимание на «человеческой» составляющей героя своего произведения, придавая тому определенные человеческие черты (инфантилизм, эгоистичность и простоту, граничащую с недалекостью), видимо, неплохо знакомые самому автору. Надо признать, это весьма оригинальная попытка превращения сверхчеловека (Супермена) в человека маленького и нивелирования разницы между Суперменом и тем, кем он в комиксах притворяется – Кларком Кентом. Супермен измельчал и нарушил максиму Квентина Тарантино об этом персонаже, высказанную им устами Билла в исполнении Дэвида Кэрредина в х\ф «Убить Билла 2» (Kill Bill: Vol. 2, 2004):

цитата х\ф «Убить Билла 2» (Kill Bill: Vol. 2, 2004)

Скажем, мой любимый герой – Супермен. Не лучший из комиксов. Не выдающиеся рисунки. Зато мифология! Мифология не только хороша, она уникальна. В мифологии супергероя всегда есть сам супергерой и альтер эго, второе я. У Бэтмена это Брюс Уэйн, у Человека-Паука – Питер Паркер. Когда этот герой просыпается утром, он – Питер Паркер. Он должен надеть костюм, чтобы стать Пауком. И именно в этом отношении Супермену нет равных. Супермен не вдруг стал Суперменом. Супермен был им рожден. Когда он встает с постели, он Супермен. Его альтер эго – Кларк Кент. Его мантия с вышитой красной буквой «С» – это одеяло, в которое он был завернут, когда его нашли. Это его одежда. А то, что он носит очки и деловой костюм – это маскарад. Это камуфляж Супермена, чтобы не отличаться от нас. Кларк Кент – это то, как Супермен видит нас. А что из себя представляет Кларк Кент? Слабый, неуверенный в себе, трусливый. Кларк Кент – суперменова критика всей человеческой расы.

В итоге у нас остался только Кларк Кент, а его альтер эго теперь является Джеймс Ганн. Как сказал бы один безумный немецкий философ: «Ihr werdet immer kleiner, ihr kleinen Leute!» (что в переводе на великий и могучий означает: «Вы все мельчаете, вы, маленькие люди!»).

Новый режиссер не только повторил ряд сюжетных ходов фильма предшественника (например, главная героиня снова пытается выжить перед саморазрушением станции – в этот раз наземной, а у фильма снова ложный финал с якобы победой над злодеем и последующим повторением противостояния), но и добавил множество своих деталей, ставших знаковыми для франшизы. Существенно переработал Кэмерон и главных действующих лиц: Эллен Рипли и ксеноморфов.

В «Чужих» Рипли оказывается (внезапно для зрителей первого фильма) семейным человеком – задним числом Джеймс Кэмерон придумал для главной героини историю материнства и наличие у нее дочери, к которой она, по мнению режиссера сиквела, оказывается, и спешила вернуться в финале «Чужого». Переосмысление характера и истории персонажа позволило крепче связать Рипли с новым действующим лицом – девочкой-колонисткой Ньют, в которой главная героиня, потерявшая за кадром родную дочь, обретает дочь «приемную». Окончание сиквела и вовсе превращается в сказочную историю о том, как мама спасает дочку от злой ведьмы. В роли злой ведьмы – королева ксеноморфов.

Кэмерон привнес новый – противоречивый – взгляд на природу инопланетных монстров в виде их яйцекладущей самки, который по сути нивелирует проделанную ранее работу по созданию образа Чужого и низводит этот вид с высот почти лавкрафтианских тварей до агрессивных космических муравьев-гигантов, которых бы могли лихо отстреливать бравые космические десантники. Так у фильма сменился и жанр – кино дало ощутимый крен в сторону фантастических боевиков, благодаря чему смогло существенно расширить аудиторию.

Еще, пожалуй, именно в «Чужих» кино о ксеноморфах впервые обзавелось явным авторским посылом, основанным на взглядах режиссера – свойственный многим фильмам Джеймса Кэмерона наивно-истеричный леволиберальный тон и пацифизм.

Многое из того, что Кэмерон придумал для «Чужих», он позже перенесет в другой свой знаковый для Голливуда сиквел – х\ф «Терминатор 2: Судный день» (1991). Речь не только и не столько о сюжете и характере персонажей, сколько об авторском мировоззрении, продвигаемом под ширмой очередного развлекательного кино. В «Терминаторе 2» Джеймс вооружится куда более реалистичным жупелом, запугивая зрителей уже не сказочными космическими монстрами, а реалистичной угрозой ядерной войны. Но в «Чужих» Кэмерон работал с тем, что у него на тот момент было, пытаясь напугать взрослых зрителей чудовищами из детских сказок:

цитата Ребекка Джорден по прозвищу Ньют (Кэрри Хенн), х\ф «Чужие» (1986)

«Мама говорила, что чудовищ нет. Настоящих. Но они есть».

Выставляя в «Чужих» транснациональные компании меркантильными и аморальными, а военных офицеров – недалекими, Джеймс Кэмерон критикует «капиталистические ценности» и «военщину» (как позже будет это делать и в других своих фантастических фильмах) и призывает зрителей провести переоценку общественных идеалов под угрозой грядущих ужасов и катастроф:

цитата Эллен Рипли (Сигурни Уивер), х\ф «Чужие» (1986)

«Вот тогда вся эта чушь, которую вы считаете важной – все это будет уже неважно!».

Помимо ипостаси назидательного пугала режиссер предусмотрел для ксеноморфов и еще одну роль – эталона для сравнения с ним злодеев-людей, причем автор явно отдавал предпочтение хищным тварям:

цитата Эллен Рипли (Сигурни Уивер), х\ф «Чужие» (1986)

«Ты, Берк, намного омерзительнее этих тварей. Они хотя бы не гробят друг друга из-за поганых денег».

Поскольку далеко не все люди, похоже, отвечают чаяниям и «левым» идеалам режиссера (за время своей кинокарьеры Кэмерон неоднократно пытался перепридумать «человека», перенося лучшие, с его точки зрения, человеческие черты сначала в андроидов и киборгов, а затем в синекожих инопланетян), он был вынужден сконцентрировать проявления человечности в иных субъектах: именно в «Чужих» Джеймс Кэмерон за пять лет до «Терминатора 2» представил зрителям своего идеального человека (идеального мужчину), заменив коварного Эша на «доброго андроида» Бишопа (в исполнении Лэнса Хенриксена).

Джеймс Кэмерон также обогнал свое время, продвигая «феминистическую» повестку в том виде, в котором ее принято продвигать в современных произведениях, когда реплики мужских персонажей, полагающиеся им по статусу или профессиональному опыту, передаются персонажу женскому: так Рипли внезапно переквалифицируется из «последней девушки» в героиню боевиков и становится лидером для корпоративных менеджеров и опытных военных, которые неспособны принимать решения и ждут от нее идей и инструкций.

Были в «Чужих» и другие – более робкие – попытки опередить свое время, которые бы вполне вписались в современные представления о «прекрасном»: задним числом Кэмерон внес изменения еще в одного из персонажей первого фильма. Так Ламберт (в исполнении Вероники Картрайт), оказывается, родилась не девочкой, но затем ею стала...

Несмотря на то, что режиссер сиквела весьма вольно обошелся с наследием первого фильма, переиначив жанр, характер героини (Рипли) и природу злодея (ксеноморфа), ему самому отчего-то совершенно не понравилось, когда бесцеремонно решили обойтись уже с его персонажами в следующем фильме киносериала:

цитата Джеймс Кэмерон о «Чужом 3»

Это просто пощечина фанатам, которым стали близки Ньют, Хикс и небезразличны взаимоотношения персонажей моего фильма. Конечно, я знаю, что всегда хочется все переделать под себя, но, что касается меня, я думаю, что не следуют присваивать то, что полюбилось людям.

Проблемы третьего фильма заключались в том, что, во-первых, у режиссера-дебютанта Дэвида Финчера по сути не было нормального сценария, а, во-вторых, ему приходилось не столько снимать фильм, сколько бороться с продюсерами, занимаясь постоянными пересъемками и досъемками. Производственный ад фильма «Чужой 3» (1992), пожалуй, нагляднее всего может продемонстрировать советский короткометражный мультфильм «Фильм, фильм, фильм» (1968) Федора Хитрука, пародирующий процесс создания кинофильмов (но без счастливого финала для Финчера): от постоянного переписывания сценария до смены концепции фильма в целом. Так, например, в одном из вариантов сценария местом действия фильма должен был стать монастырь с монахами, которых в итоге заменили на тюрьму с заключенными, но очень религиозными (не пропадать же прежним сценарным наработкам!). Не улучшала ситуацию и конфронтация продюсеров с Финчером, снимавшим сцены фильма, на которые продюсеры не давали разрешения, но которые эти же продюсеры затем сами включили в финальный монтаж, к которому Дэвид, отрекшийся от этого кино, уже не имел никакого отношения.

Проблема четвертого фильма наоборот заключалась в том, что сценарий у них был, но это был сценарий Джосса Уидона, по которому снявший позже «Амели» (2001) французский режиссер Жан-Пьер Жёне поставил не лишенную своего обаяния помесь «Чужих» и французских комедийных боевиков конца девяностых – х\ф «Чужой 4: Воскрешение» (1997), в котором спустя 200 лет после событий предыдущего фильма ученые на космическом военно-исследовательском корабле «Аурига» не без помощи наемников-контрабандистов задумали выращивать ксеноморфов и проводить над ними опыты. У Жёне и Уидона получился не столько фильм ужасов, сколько гротескная комедия (трагикомедия), наполненная самоиронией, которая недвусмысленно сигнализировала о том, что франшиза выдохлась и устала, став несерьезно относиться к себе самой.

Триквел и квадриквел чувствовали себя уже не так бодро в кинопрокате, как их предшественник, но позволили Сигурни Уивер привнести новые черты в характеры своих героинь, еще раз продемонстрировав актерское мастерство массовому зрителю (из менее известных работ актрисы можно обратить внимание, например, на камерную драму «Смерть и девушка» (1994) Романа Полански), и попутно завели франшизу в тупик жанрового кино, из которого ей пришлось выбираться полтора десятка лет, пока творение не вернулось в руки своего создателя.

цитата сэр Ридли Скотт

Первые четыре фильма сняли я, Джим, Дэвид и тот француз.

«Прометей» (2012) и «Чужой: Завет» (2017) – приквелы «Чужого» – были не столько фильмами о ксеноморфах, сколько попыткой сэра Ридли Скотта поговорить на интересные ему темы с помощью религиозных мотивов и идеи креационизма в подходящем антураже – с помощью знакомых киностудии метафор (ксеноморфы и их предполагаемые создатели – Космические жокеи или Инженеры), на которые она была готова выделить бюджет.

«Прометей» выводил франшизу на уровень большого научно-фантастического кино, которое по способу изложения и по масштабу обсуждаемых автором вопросов было куда ближе к своему «первоисточнику» – фильму Кубрика, чем все предшествовавшие фильмы франшизы вместе взятые. Не отказался Скотт и от прямых отсылок к фильму 1968 в виде, например, старика Питера Вейланда, который ждет перерождения, сидя на кровати в своей изолированной комнате где-то на краю вселенной. Еще Скотт придумал свои собственные «черные монолиты» (артефакт инопланетной цивилизации, подвигающий человека к развитию и преображению) – колбы с токсином, преобразующим все живое. Однако «Прометей» в отличие от «Чужого» уже был не столько парафразом фильма Кубрика, сколько полемизировал с ним: и там, где Стэнли был оптимистичен, Ридли оказался предельно пессимистичен.

«Чужой: Завет» мрачно и изящно закрывал сюжетную арку, начатую «Прометеем» и рассказывавшую о монстре Франкенштейна – андроиде Дэвиде в блистательном исполнении Майкла Фассбендера, который возомнил себя творцом жизни.

В развитие киновселенной последние фильмы Скотта добавили больше знаний о Космических жокеях (Инженерах), с погибшим представителем (его останками) которых зритель познакомился еще в первом «Чужом» и о которых не вспоминали в продолжениях, а с точки зрения развлекательного жанра оба фильма оказались весьма изобретательными и по-хорошему неуютными хоррорами: наигравшись со слэшером в самом первом «Чужом», Скотт привнес элементы боди-хоррора в «Прометея» и сплэттера в «Чужого: Завет», в сюжет которого, продолжая отсылки к литературе эпохи романтизма (обозначенную в последнем фильме цитированием сонета Перси Шелли и отсылками к «Гамлету» Шекспира), включена еще и зловещая история о андроиде-доппельгангере.

Однако у Ридли Скотта не вышло развернуть франшизу в задуманном им направлении и свернуть с пути, на который киносериал поставил Джеймс Кэмерон. Массовый зритель, прирученный канадским мастером сиквелов, похоже, остался разочарован попытками рассказать ему про Космических жокеев вместо Чужих, а также не был готов к эрудированной научной фантастике вместо развлекательного жанрового кино – ненавязчиво пронизанного идеями левого толка боевика, в котором космических монстров лихо бы отстреливали пачками космодесантники.

Желания зрителей, возможно, смог бы удовлетворить так и не снятый фильм Нила Бломкампа, южноафриканского режиссера и автора таких научно-фантастических фильмов, как «Район №9» (2009), «Элизиум: Рай не на Земле» (2013) и «Робот по имени Чаппи» (2015), который анонсировал производство своего фильма о Чужих в 2015 году, и первоначально запланированного к выпуску в том же 2017 году, что и «Чужой: Завет» Скотта. Фильм по задумке автора должен был стать не столько пятой частью киносериала, столько «правильным триквелом»: Бломкамп намеривался проигнорировать события третьей и четвертой частей франшизы, продолжив историю персонажей фильма Джеймса Кэмерона. Таким образом, Бломкамп хотел пойти по стопам «Возвращения Супермена» (2006) Брайана Сингера, который также игнорировал третью и четвертую части киносериала о криптонце.

Не меньший сторонник левых взглядов, чем Джеймс Кэмерон, Нил, пожалуй, действительно мог бы снять фильм, близкий по духу «Чужим», но, скорее всего, не по качеству – из-за неумения выдерживать темп повествования в своих полнометражных фантастических фильмах, в которых он был режиссером и автором сценария. Фильм Бломкампа о ксеноморфах так и не увидел свет. Разговоры о причинах отмены ходили разные, среди прочих предположений озвучивалось неудачное выступление в кинопрокате «Чужого: Завет» в 2017 году и логичное желание киностудии оттянуть выход нового фильма франшизы, а также отсутствие у Бломкампа сценария в законченном виде (еще в 2015 году Нил представил свои наработки Скотту, а тот указывал ему на необходимость сюжетных правок). Была у Нила и своя версия произошедшего:

цитата Нил Бломкамп

Возможно, Ридли Скотт посмотрел «Чаппи» и подумал: этот парень не сможет снять «Чужого».

Не найдя отклика у массовой публики приквелами Скотта и разочаровавшись в перспективах потенциального сиквела Бломкампа, киностудия взяла паузу, а потом случилось то, о чем шутил в своем сценарии еще Джосс Уидон (см. расширенную версию «Чужого 4: Воскрешение» из DVD-набора «Alien Quadrilogy»): Weyland-Yutani Corporation была куплена, правда, не Walmart, а Disney…

Начав переговоры в 2017, спустя два года компания Disney приобрела киностудию 20th Century Fox (в 2020 переименовав ее в 20th Century Studios) и заполучила среди прочих франшиз еще и серию фильмов о ксеноморфах.

Disney уже успешно (с точки зрения кассовых сборов, а не художественной ценности) перезапускал другую культовую серию – «Звездные войны».

Резонно было бы ожидать, что и новый фильм о Чужих под эгидой Disney будет выполнен в духе сиквелов «Звёздных войн»: множество отсылок на предыдущие фильмы и попытка привести персонажей и нарративы фильма в соответствие с чаяниями современной западной публики (расовое разнообразие актерского состава, акцент на женском главном персонаже и прочее). Почти так в итоге все и получилось, но за одним важным исключением: если мнения Джорджа Лукаса, создателя «Звездных войн», при продолжении подростковой космической саги про семейство Скайуокеров никто не спрашивал, то продолжение взрослой космической саги про инопланетного монстра создавалось под продюсерским контролем ее творцов – Ридли Скотта и «Brandywine Productions», основанной Гордоном Кэрроллом, Дэвидом Гайлером и Уолтером Хиллом, из которых только последний дожил до производства нового полнометражного фильма франшизы.

Непричастный больше к постановке фильмов о Чужих, Скотт отделил интересовавшие его темы от антуража научного-фантастического хоррора: креоционизмом и библейскими мотивами – метафорического стержня фильмов «Прометей» (2012) и «Чужой: Завет» (2017) – был наполнен спродюсированный им же сериал «Воспитанные волками» (2020 – 2022), а ксеноморфов отдали в руки новому режиссеру.

Дело в том, что перед съемками х\ф «Чужой: Завет» с Ридли Скоттом беседовал не только Нил Бломкамп, который тогда рассказывал сэру Ридли, как он горит желанием снять продолжение фильма… Джеймса Кэмерона. С сэром Ридли тогда пересекался еще один поклонник франшизы – уругвайский режиссер Феде Альварес, который к моменту разговора со Скоттом успел снять пару фильмов, последним из которых был хоррор «Не дыши» (2016), снискавший одобрение кинокритиков и имевший более впечатляюще кассовые сборы, чем «Чаппи» (2015) Бломкампа.

Первоначально Альварес не претендовал на роль постановщика нового кино про ксеноморфов, а просто как фанат киносериала поделился со Скоттом своими ожиданиями от будущего фильма мэтра, но в ходе разговора уругваец поведал и о своих идеях для фильма о Чужом, о чем Ридли и вспомнил, когда пришло время реанимировать франшизу, предложив Феде воплотить эти идеи в сценарий и занять режиссерское кресло.

Благодаря фильму «Не дыши» о Феде узнал и Джеймс Кэмерон: актер Стивен Лэнг, игравший злодеев и в фильме уругвайца и канадца, показал свой новый фильм старому другу-режиссеру. Со слов Феде, перед написанием сценария он общался с Джеймсом и обсуждал с ним Чужих во время двухчасового видеозвонка.

Однако несмотря на все разговоры с Кэмероном, Альварес не собирался ни снимать продолжение «Чужих», ни вычеркивать из истории третий и четвертый фильмы франшизы, радуя киностудию тем, что никто не станет отсекать от потенциальной аудитории поклонников фильмов Финчера и Жёне:

цитата Феде Альварес

Я люблю все фильмы франшизы. Я не собираюсь упускать или игнорировать ни один из них, когда речь заходит о связях на уровне сюжета, персонажей, технологий и существ. Всегда прослеживается связь от «Чужого» до «Чужого: Завет».

Альвареса теперь впору величать эдаким «Дени Вильневом от мира хорроров», сиквелизирующим и переосмысливающим знаковые фильмы в жанре ужасов, потому что дебютировал Феде в полнометражном кино постановкой х\ф «Зловещие мертвецы: Черная книга» (2013) – ремейка-сиквела одноименного фильма (в оригинале оба фильма имеют лаконичное название – Evil Dead) Сэма Рейми, который тогда выступил продюсером переосмысления его собственного режиссерского дебюта. Кроме того, Феде был соавтором сценария (автором истории) и сопродюсером еще одного продолжения-перезагрузки классического хоррора – «Техасской резни бензопилой» (2022) для Netflix.

Заручившись поддержкой Скотта и благословением Кэмерона, Феде Альварес приступил к съемкам своего фильма – «Чужой: Ромул» (2024).

Название кино, во-первых, является очередным звеном в серии названий фильмов о Чужих, спродюсированных сэром Ридли, в которых отражено имя космического корабля из одноименного фильма («Прометей», «Завет»), а, во-вторых, несет (братоубийственный) символизм, связанный с сюжетом кинокартины. Отсутствие порядкового номера в названии обусловлено тем, что это не продолжение 4-й части, действие нового фильма происходит между событиями «Чужого» Скотта и «Чужих» Кэмерона, а само кино по сути является не столько сиквелом или приквелом, сколько спиноффом.

Сюжет фильма Феде Альвареса повествует о группе молодых людей, живущих (прозябающих) и работающих в шахтерской колонии «Звезда Джексона» на планете LV-410, перманентно покрытой густыми беспросветными облаками, и мечтающих перебраться оттуда в более подходящее для жизни место – на планету Ивага, где видно небо и закаты. Разношерстная компания героев состоит из девушки-сироты с «приемным братом» в лице дефектного андроида, ее бывшего парня, его беременной сестры и их любвеобильного двоюродного брата со своей приемной сестрой. Не рассчитывая получить разрешение на эмиграцию, молодежь планирует разжиться криокапсулами (до Иваги лететь 9 лет) на заброшенной исследовательской космической станции-аванпосте Weyland-Yutani под названием «Ренессанс» («Возрождение»), разделенной на секции «Ромул» и «Рем».

С точки зрения фабулы «Чужой: Ромул» – это родной брат двух первых хорроров Альвареса – «Зловещие мертвецы: Черная книга» (2013) и «Не дыши» (2016) – и кузен «Чужого 4: Воскрешение» (1997): на космическую станцию, где тайно проводились биологические эксперименты, попадают маргинальные личности с целью наживы, в результате чего они оказываются не в том месте не в то время. Знакомая по «Зловещим мертвецам» режиссеру тема одержимости также вполне удачно вписана в сюжет нового фильма: на смену демонам, которые вселяются в людей, пришло корпоративное программное обеспечение, переписывающее директивы андроидов.

Фильм Альвареса, как он по сути и обещал, во многом представляет собой оммаж киносериалу и попурри из отсылок к предыдущим фильмам и даже компьютерной игре 2014 года в жанре survival horror c элементами стелса «Alien: Isolation».

С самого начала «Чужой: Ромул» наглядно демонстрирует, что собирается копировать творения предшественников, даже если порой для сюжета это не будет иметь никакого значения. Кино начинается с кадров безлюдных помещений космического корабля и постепенного «пробуждения» мониторов бортовых компьютеров, на которых высвечивается знакомое название MU/TH/UR. Похожие кадры предшествовали пробуждению экипажа ото сна в первом «Чужом», но в «Чужом: Ромул» – это попытка сыграть на ностальгии и задать экспозицию. Еще поклонники «Чужих» Кэмерона разглядят сооружение атмосферного процессора в колонии «Звезда Джексона», распознают отсылку на сцену побега от ксеноморфов на грузовом лифте, не пропустят коронную фразу Рипли: «Отойди от неё, мерзкая тварь!» и многое другое.

При этом фильм все-таки не скатывается исключительно в фан-сервис – Альварес привносит в кино многое и от себя, грамотно используя отсылки не только к другим фильмам серии, но и к мировой культуре. И если название космической станции – «Ренессанс» – просто символизирует начало эпохи возрождения кинофраншизы о ксеноморфах, то названия ее секций – «Ромул» и «Рем» – это уже не просто свидетельство эрудиции авторов кино и упоминание персонажей древнеримской истории (Скотт – создатель двух фильмов-пеплумов про Римскую империю). Основатели Вечного Города – братья-близнецы Ромул и Рем – символизируют и предвосхищают дилемму, стоящую перед персонажами фильма, которые находятся в родстве друг с другом, пусть и не всегда в кровном. «Чужой: Ромул» исследует тему разного взгляда родственников на свое совместное (для некоторых – раздельное) будущее, (не)возможности осуществления одной мечты на двоих и, разумеется, ожидаемую тему жертвенности: не только с точки зрения самопожертвования, но и с точки зрения принесения в жертву близкого ради себя и своей мечты. Тема братьев и сестер для фильмов Альвареса совсем не нова: в «Зловещих мертвецах», «Не дыши» и «Техасской резни бензопилой» главные героини имели брата или сестру, игравших заметную роль в сюжете или в мотивации протагонистки.

Фильм сделан с прицелом на молодую аудиторию, что в первую очередь выражено в актерском составе и возрасте персонажей: основные действующие лица – молодежь. В этом вопросе фильм следует одной из заметных тенденций в современных голливудских сиквелах-ремейках на омоложение главных героев кинофраншиз: «Охотники за привидениями: Наследники» (2021), «Бэтмен» (2022), анимация «Черепашки-ниндзя: Погром мутантов (2023)».

Возможно, именно наличие среди продюсеров Скотта, не только понимающего правила игры в киноиндустрии, но еще и придерживающегося своих взглядов на то, как и с кем надо снимать кино, помогло новому фильму о ксеноморфе избежать судьбы сиквела другой знаменитой фантастической франшизы. Омоложение главной героини и попытки заигрывать с так называемой «повесткой» несколько лет назад сыграли злую шутку с очередным продолжением Терминатора – х\ф «Терминатор: Тёмные судьбы» (2019), продюсером которого тоже выступал зачинатель серии (Джеймс Кэмерон): несмотря на то, что в кинофраншизе уже была сильная героиня, в очередной сиквел принудительно внедрялся новый женский персонаж (молодая мексиканка – новый будущий лидер сопротивления вместо Джона Коннора), подаваемый в качестве идеологической наследницы, которая при этом соответствует правильным (по мнению создателей фильма) ценностям.

Но с ведущей актрисой и новым главным женским персонажем очередному «Чужому» повезло куда больше, чем последнему продолжению «Терминатора». Во-первых, Кейли Спейни – достаточно известная и талантливая молодая актриса, которая успела запомниться зрителям не только яркими ролями второго плана в таких фильмах, как «Ничего хорошего в отеле «Эль Рояль» (2018) Дрю Годдарда и «Падение империи» (2024) Алекса Гарленда, но и отметиться главной ролью в «Присцилле: Элвис и я» (2023) Софии Копполы, которая принесла ей «Кубок Вольпи» за лучшую женскую роль на Венецианском кинофестивале и номинацию на «Золотой глобус». Во-вторых, Рейн, персонаж Спейни, пришла не сразу на место Рипли – Скотт успел выстроить «наследную цепочку» из Элизабет Шоу (Нуми Рапас) и Дэниэлс (Кэтрин Уотерстон) в своих приквелах-спиноффах «Чужого».

Помимо яркой и вполне состоявшейся молодой звезды, чью уверенную актерскую игру стоит смело записать в плюсы «Чужого: Ромул», фильм может предложить зрителю и других более или менее талантливых лицедеев, вроде Изабелы Мерсед («Убийца 2. Против всех» по сценарию Тейлора Шеридана и «Супермен» Джеймса Ганна), героиня которой скрывает ото всех (но не от догадливых зрителей) в фильме отца своего будущего ребенка, или Дэвида Джонссона (которого скоро можно будет увидеть в «Долгой прогулке» по одноименной книге Стивена Кинга), исполнившего роль чернокожего андроида Энди, и хотя эта роль, пожалуй, уступает всем созданным ранее во франшизе образам андроидов, Джонссону тем не менее удалось сыграть вполне интересного и амбивалентного персонажа.

Одним омоложением актерского состава попытки фильма найти отклик у молодой аудитории не закончились. «Чужой: Ромул» лаконично и не без доли (черного) юмора демонстрирует несправедливый и мрачный мир, в котором герои фильма вынуждены существовать и из которого они отчаянно хотят сбежать: молодежь вынуждена с риском для жизни и без перспектив находиться в положении крепостных у корпораций, а мечтой этой молодежи является простая жизнь фермеров на экологически чистой планете.

Технически фильм выполнен вполне неплохо. При создании визуального ряда предпочтение по возможности отдавалась спецэффектам практическим, а не компьютерным, что с одной стороны (из-за весьма скромного по современным меркам производственного бюджета в 80 млн. долларов) сыграло с создателями фильма злую шутку при воплощении на экране макета одного из андроидов (с последующими клятвенными заверениями Феде Альвареса исправить все огрехи с помощью компьютерной графики в цифровом релизе фильма), а с другой стороны позволило снова увидеть на экране очередного высокого парня в эффектном и отталкивающем костюме (нового) монстра. За операторскую работу отвечал Гало Оливарес, который был оператором-соавтором Альфонсо Куарона в фильме «Рома» (2018), за который последний единолично получил премию Оскар в номинации «Лучшая работа оператора» (а злые языки поговаривали, что главным оператором-постановщиком тогда был вовсе не Куарон, а именно Оливарес, который ситуацию не комментирует, потому что его якобы заставили подписать соглашение о неразглашении).

Продюсерский контроль Ридли Скотта над фильмом был ненавязчив и нагляднее всего проявлялся даже не в том, что в фильме есть, а в том, чего в фильме нет: неизменно добрых андроидов и королевы ксеноморфов.

Однако одной из самых заметных утрат франшизы, возникшей как раз из-за того, что Скотт уступил режиссерское кресло, стало отсутствие в фильме эклектичного сочетания ужаса и сексуальности: Ридли умудрялся вплетать в напряженные сегменты фильмов полуобнаженных героинь так, словно стремился обдать зрителей контрастным душем из саспенса и эротизма.

Альварес же придерживается совсем иного подхода к демонстрации половой тематики в своих хоррорах, при котором на экране превалируют брезгливость и неловкость: бесцеремонные и отталкивающие сцены попыток изнасилования (в том числе с целью оплодотворения), когда супостаты пытаются неестественным образом засовывать не то, что надо, в физиологические отверстия (в целом одетых) героев, до «Чужого: Ромул» присутствовали как в «Зловещих мертвецах», так и в «Не дыши».

В конечном итоге у тандема Скотта и Альвареса получилось сделать пусть и не хватающее звезд с неба и не такое масштабное и величественное как приквелы самого сэра Ридли, но приличное и тематически более актуальное кино, которое было выше оценено критиками и зрителями (если судить по оценкам на профильных интернет-ресурсах) и окупилось в кинопрокате, открыв дорогу для продолжения.

Но, пожалуй, самое интересное заключается в том, что пока режиссер Феде Альварес натягивал на хоррор-скелет своих предыдущих фильмов плоть наследия ксеноморфов и снимал развлекательный сайфай-хоррор в ностальгическом антураже знаменитой франшизы (в результате чего у него вышла крепко и профессионально сделанная фанатская работа, получившая статус лицензированного произведения), продюсер Ридли Скотт по сути воспользовался идеей Нила Бломпкапа об отпочковании новой ветви повествования киносерии, уводя при этом сюжет в сторону не после «Чужих» Кэмерона (как хотел Нил), а после своего «Чужого», ненавязчиво «отменяя» тем самым все, что было снято после его фильмов с точки зрения хронологии и морфологии ксеноморфов (похоже, никаких больше Королев Чужих!). Аминь.