Иван Ефремов «Cor Serpentis (Сердце Змеи)»
- Жанры/поджанры: Фантастика («Твёрдая» научная фантастика | Утопия | «Мягкая» (гуманитарная) научная фантастика )
- Общие характеристики: Приключенческое | Психологическое
- Место действия: Вне Земли (Открытый космос )
- Время действия: Далёкое будущее
- Сюжетные ходы: Контакт
- Линейность сюжета: Линейный
- Возраст читателя: Любой
Герои Cor Serpentis – люди Эры Великого Кольца, описанной И.А. Ефремовым в романе «Туманность Андромеды». Они совершают исследовательский полет на «Теллуре», звездолете нового типа, позволяющем проникать в недоступные ранее глубины космоса. В путешествии происходит невероятное событие – случайная встреча со звездолетом иной звездной цивилизации. Никогда прежде земляне не вступали в непосредственный контакт с представителями других миров. Экипаж «Теллура» с волнением и радостью ожидает момента встречи с братьями по разуму, задаваясь вопросом «Какие они?» Два звездолета начинают сближаться…
Печаталось также:
Ivan Efremov. The Heart of the Serpent. Перевод Vladimir Talmy // Soviet Literature, 1968, №5(239), с. 3-54..
Впервые в журнале «Юность», 1959 год, № 1, стр. 41-67, рисунки В. Грибко
В произведение входит:
|
||||
|
циклы (сворачиваемые)
циклы, сборники, антологии
романы
повести
рассказы
графические произведения + примыкающие, не основные части
Входит в:
— цикл «Великое Кольцо»
— антологию «Дорога в сто парсеков», 1959 г.
— журнал «Юность 1959'01», 1959 г.
— антологию «The Heart of the Serpent», 1960 г.
— сборник «Юрта Ворона», 1960 г.
— антологию «Cor Serpentis», 1961 г.
— антологию «Povídky z vesmíru», 1961 г.
— антологию «Russian Science Fiction», 1963 г.
— антологию «Zilā planēta», 1963 г.
— антологию «В мире фантастики и приключений», 1963 г.
— антологию «現代ソビエトSF短編集01 -宇宙翔けるもの», 1963 г.
— сборник «Сердце Змеи», 1964 г.
— антологию «Библиотека фантастики и путешествий в пяти томах, том 3», 1965 г.
— антологию «Формула на невъзможното», 1967 г.
— журнал «Literatura Radziecka'05», 1968 г.
— журнал «Literatura Soviética № 5, 1968», 1968 г.
— антологию «Der Diamantenmacher», 1972 г.
— антологию «Andromeda almanah naučne fantastike sf1», 1976 г.
— антологию «Das blaue Fenster des Theokrit», 1978 г.
— антологию «Metagalaktika», 1978 г.
— антологию «Калейдоскоп», 1990 г.
— антологию «Антология мировой фантастики. Том 5. Контакт. Понимание», 2003 г.
Лингвистический анализ текста:
Приблизительно страниц: 67
Активный словарный запас: средний (2871 уникальное слово на 10000 слов текста)
Средняя длина предложения: 94 знака, что гораздо выше среднего (81)
Доля диалогов в тексте: 26%, что гораздо ниже среднего (37%)
- /языки:
- русский (43), английский (6), немецкий (2), испанский (2), французский (1), латышский (1), чешский (1), эстонский (1), польский (2), болгарский (2), венгерский (1), японский (1), эсперанто (1), сербохорватский (1)
- /тип:
- книги (61), периодика (4)
- /перевод:
- Г. Бертольд (2), Х. Врбова (1), Г. Георгиев (2), Л. Горин (1), Х. Джоасун (1), Д. Джонсон (2), М. Долиньская (1), И. Лившиц (1), И. Макай (1), У. Новотный (1), Я. Пискачек (1), Д. Поликарпов (1), Р. Прокофьева (4), Ю. Финкель (1), И. Фукуро (1), В. Яблоньский (1)
Периодика:
Издания на иностранных языках:
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
ibel, 23 августа 2017 г.
Эта повесть — своеобразный ответ на известный рассказ «Первый контакт» Лейнстера, написанный с точки зрения советского писателя-философа. Автор, для начала, развенчивает физические небылицы, попутно, правда, создавая парочку новых. Действительно, если два звездолёта встретятся, логично предположить (по крайней мере, с точки зрения современной физики), что мгновенно остановиться они не смогут, им потребуется какое-то время, чтобы затормозить, развернуться, полететь назад на встречу друг другу... (Правда, случайная встреча двух звездолётов — событие само по себе настолько маловероятное, что такими техническими подробностями в принципе можно и пренебречь, как американский автор и поступил).
Помимо физики, основной философский посыл таков:
Ну, а дальше — описание того, как организовать общение столь разных разумных существ.
В целом, достаточно интересная фантастическая повесть и очень любопытный литературный памятник эпохи.
Alex Dragon, 28 декабря 2008 г.
Все рассуждающие о холодности героев Ефремова почему-то не дают себе задуматься, что кажущиеся им более реалистичными, а потому более близкими герои хотя бы тех же относительно ранних Стругацких, жители Мира Полдня — это всё те же наши современники, перенесённые в более-менее благополучные условия. А что такое наш современник, который живёт отнюдь в не благополучных условиях? Это задёрганное больное — в первую очередь психически — существо, съедаемое сотней страстей и неврозов, вечно мечущееся в погоне за иллюзорными целями, мучающееся комплексами и несуществующими противоречиями, исповедающий даже взаимоисключающие предрассудки, часто — просто цивилизованный дикарь, невоспитанный и, в общем-то, малограмотный, не имеющий ни малейшего представления о самодисциплине и культуре собственного мышления, с совершенно искажёнными ценностями и представлениями о взаимоотношениях между людьми, а шире — человека с миром.
Но многим кажется, что это — норма, так и должно быть, они даже не замечают всего вышеперечисленного. Для многих и Мир Полдня — чрезмерная абстракция. Желательно, чтобы человечек был с тухлецой — о, тогда да, тогда это герой нашего времени и свой в доску парень, и пусть и через тысячу лет такие будут. Как же это — что б пива не жрать, тёлок не ревновать, желчью не исходить, когда что-то не устраивает, и за места на пьедестале не бороться, лезя по головам? Как же это, чтобы всем не показать — а у меня длиннее? Как без дули в кармане ходить? Над идиотскими шутками не ржать, полагая верхом остроумия?
Врядли в описанном гопнике кто-то из читателей узнает себя. Каждый скажет: «Но я не такой!» Однако, если подумать, то сколько в нас сидит такого смутного, ненужного, часто откровенно грязного? Скольких из нас снедают демоны самолюбия, жадности и сребролюбия, тщеславия, зависти, пустословия, суетности, озлобленности и равнодушия?
Увы, люди пока не могут массово возвыситься над суетой повседневности, над своей эпохой, увидеть себя со стороны и обезьяну в себе — и во многом по своей же вине. Однако всегда находятся люди, которые могут приподняться над инфернальной неизбежностью, увидеть в себе и окружающих людей, то настоящее, что в нас есть, а не наносное и пустое. И пытаются это увиденное открыть и другим. А что же делает обезьяна в нас? Она тут же пугается и злится — ведь открытое недвусмысленно показывает, каковы мы на самом деле, и что необходимы душевные усилия для изменения. Она даже не понимает этого умом, но реагирует тут же и вполне однозначно — начинает кидаться мусором, палками и калом, дико верещать, заглушая криком тихий, ещё еле пробивающийся голосок своей души, всячески поносить и унижать услышанное и самого рассказчика, объявляя «холодным», «ходульным», «примитивным», на порядок ниже стоящим этой обезьяны.
Вспоминается эпизод из «Часа Быка» того же Ефремова, где тормансианский автомат, производивший психологический тест на профпригодность, объявил космонавта-землялина тупым. Может быть с точки зрения сегодняшних представлений это технически было бы неверно, но как метафора вполне показывает отношение обывателя ко всему, что выше его, дальше ушло в своей эволюции или хотя бы иное, отличное от его стереотипов. Примерно так европейцы относились к народам других культур во времена Великих Географических открытий.
amak2508, 20 октября 2014 г.
Сегодня, более чем через полвека, прошедших с момента создания повести, она интересна не столько с точки зрения своей занимательности, сколько как «наш ответ Мюррею Лейнстеру».
Впрочем, уже и в то время, для Ефремова главным было как можно более убедительное обоснование его (читай нашего, советского) взгляда на встречу с внеземным разумом — с помощью диалектического материализма, логики, истории развития общества и т.д. Именно поэтому в книге так много сложного текста: серьезных диалогов, размышлений, дискуссий... И все это, естественно, в ущерб занимательности. К сожалению, сейчас, на нынешнем этапе развития человеческого общества, в гуманистические идеи автора верится с большим трудом. Хотя знакомиться с его рассуждениями все равно весьма и весьма интересно.
И все-таки, несмотря на всю свою сложность (ведь кроме основной идеи Ефремов разместил в тексте произведения и много других своих размышлений), повесть удалась и с литературной точки зрения. Помимо достаточно увлекательной уже самой по себе темы — встречи землян с чужим кораблем в космосе, автору удалось построить сюжет таким образом, что читатель начинает сопереживать. И сопереживать ни кому-нибудь, а экипажу чужого корабля.
Для тех же читателей, которые будут недовольны некоторой излишней пафосностью повествования или определенной архаичностью его технической составляющей, прошу заметить — это все-таки год 1959...
Текстоплёт, 29 мая 2017 г.
Чтение Ефремова показало, что я действительно дитя нового времени: очень уж идеальный мир и образ людей будущего представляет нам автор. Подумать только, какая растрата ресурсов: отправление больших исследовательских кораблей в разные участки галактики, изучать вселенную, собирать ценные сведения. И ждать несколько веков, пока корабли вернутся и привезут материал. Привычнее поиск выгоды в краткосрочной перспективе.
Впрочем, здесь мысль автора ещё серьёзнее — сами люди будущего не ищут выгоды в нашем привычном понимании, сам смысл их жизни посвящен подобному познанию вселенной и им этого достаточно. Чувствую, что книги Ефремова следовало открыть раньше, ещё в школьные годы: эти книги очень светлые и могут подарить желание следовать подобным идеальным путём познания мира. Иначе человек испытает на себе влияние современного мира, которое диктует другие ориентиры в жизни.
Nomos, 29 января 2021 г.
Как и в «Туманности Андромеды» здесь мы снова видим монотонную лекцию, перемежающуюся… Здесь пригласим на сцену героя фильма «Иван Васильевич меняет профессию», чтобы он с характерной интонацией произнёс – «Танцуют все!». Да, как и в «Туманности», танцы всех и вся впопад и невпопад в идеальном мире Ефремова занимают важное место.
Однако же в данное творение Ефремов привнёс и нечто новое, неожиданное для такого идеалиста-морализатора. Ничтоже сумняшеся, он начинает по-пролетарски безжалостно поносить (ударение на «и») тот самый (шикарный, надо сказать) рассказ Мюррея Лейнстера, идею которого он и взял за основу для своей пролетарской агитки, раздув её до размеров повести.
Есть у Ефремова и интересные идеи, например, логическое рассуждение на тему, почему любые инопланетяне, сумевшие выйти в космос, ОБЯЗАТЕЛЬНО будут человекоподобны и дружелюбны. И никаких тебе злобных паукообразных пучеглазых голубых ящериц с бластером наперевес!
Роджер_Янг, 5 апреля 2017 г.
Повесть задумывалась как «наш ответ» «Первому Контакту», но проигрывает ему по всем статьям. Особенно в самом главном — людях.
Герои Контакта попадают в тяжелейшую ситуацию и становятся перед выбором — начинать войну или подвергнуть опасности человечество. И умудряются разрешить эту сложнейшую проблему. Вот они и есть настоящие гуманисты. Реальные люди со своими страхами, неуверенностью и сомнению. Которые тем не менее преодолевают себя.
А персонажи Змеи совершенно ходульные, действующие в тепличных условиях.
Оценка 3.
artem-sailer, 21 сентября 2015 г.
Вот уж не подумал бы, что недавно прочитанный, абсолютно проходной рассказ Лейнстера в своё время побудил Ефремова на создание этого произведения. Не знал, в самом деле, и оценку тому рассказу выставил невысокую.
Сложно считать Cor Serpentis научной фантастикой в привычном смысле этого слова.
Слишком много фантдопущений — прежде всего, не технических, а социальных и ксенологических.
Представители другой цивилизации практически идентичны землянам.
Для изображения строения атома используют те же символы, что и мы. Наивно предполагать, что их теория строения вещества будет абсолютно такой же как у нас. Их электроны могут бегать не по кругам, а по овалам, ядра обозначаться не кругляшками, а квадратиками, например.
Дыхательные органы у них располагаются в груди, интенсивность дыхания такая же как у землян: даже изображение процесса дыхания тут же безошибочно угадывается землянами.
И так далее.
Нельзя назвать это недоработкой. Иван Антонович отталкивается от антропоцентризма, абстрагируется от всего человеческого, концентрируется именно на логике ксенобиологии, и, как это ни странно, приходит к человеческой форме как к наиболее удачной и, предположительно, наиболее распространённой во Вселенной. Вопрос полемичный, конечно, спорить тут можно бесконечно. Автор просто выразил своё мнение по этой проблеме.
Социальные и психологические элементы также идеализированы. Утопия в классическом виде, хотя и не так гипертрофирована, как в «Туманности Андромеды». Герои, впрочем, тоже слабо продуманы и не вызывают понимания или сопереживания. Их слова могут радовать только в плане озвученных ими идей, но не более того. Резонёры, несмотря на то, что Автор отнекивается от этого в комментариях.
Утопическое, идеализирующее произведение, исполненное романтикой космических путешествий и радостью встреч с братьями по разуму. В принципе, вещь на все века, за это она нам и мила. Сиюминутное, пусть и наполненное жаром чувств и хитросплетениями интриг, уйдёт, а эта повесть, может и холодноватая, но затрагивающая вечные вопросы, останется.
A.K., 15 марта 2009 г.
По поводу научности вспоминается такая история, которую мне поведала Таисия Иосифовна. Один её знакомый геолог несколько раз обращался к ней с просьбой исправить в «Путешествии Баурджеда» словосочетание «чёрный гранит» на «габбро», вполне резонна замечая, что чёрного гранита не бывает. Т.И. принципиально не меняет ничего в текстах Ивана Антоновича, и в этот раз не согласилась ничего менять. А спустя какое-то время этот же знакомый сказал: «Таисия Иосифовна, Вы представляете, в те годы, когда писалось «Путешествие Баурджеда», габбро называли чёрным гранитом». Это я к тому. что с оценками надо поосторожнее. Первое издание «Сердца змеи» было раскритиковано одним молодым мгушным химиком, в последующих переизданиях «ляп» не повторялся (см. предисловие Ефремова к рассказам здесь: http://www.noogen.su/iefremov/stories.htm ), о химических свойствах фтороводорода при этом речь не шла.
Теперь по конкретике. Ув. Sawwin:
«Оставим в стороне тот факт, что фтор достаточно редкий элемент, встречающийся во вселенной только в рассеянном виде. Пусть на этой планете произошла Великая флюктуация, и фтор образовался в изобилии.»
- Не «криминал»:) Тем более, что фтор в наблюдаемой части космоса в 10 тыс. раз менее распространён, чем кислород. В масштабах бесконечной Вселенной (а ИАЕ придерживался идеи бесконечной Вселенной) такие флуктуации возможны.
Sawwin: «Но жизнь на основе фтора всё равно не возникнет. Ефремов живописует океаны плавиковой кислоты. Опять-таки, оставим в стороне, что плавиковая кислота — это раствор фтористого водорода в воде, а в условиях фторидной атмосферы вода существовать не может...»
- Ефремов имеет в виду не раствор фтороводорода в воде, а жидкий фтороводород, а воды в океанах фторной планеты нет. В «Сердце Змеи» так и сказано: «Вместо воды у них жидкий фтористый водород — та самая плавиковая кислота, которая у нас разъедает стекло и разрушает почти все минералы, в состав которых входит кремний, легкорастворимый во фтористом водороде». Насколько корректно в те годы было называть плавиковой кислотой не только раствор HF в воде, но и жидкий фтороводород, сказать не берусь, помня историю про габбро.
Sawwin: «...подумаем о другом; кварц у Ефремова заменяет морскую соль! Увы, кварц не растворяется в плавиковой кислоте, он реагирует с ней, выделяя газообразный четырёхфтористый кремний.»
- Пожалуй, наиболее сложный момент. Газообразный четырёхфтористый кремний (SiF4) образуется при реакции РАЗБАВЛЕННОГО водного раствора HF с кварцем (SiO2). КОНЦЕНТРИРОВАННАЯ HF (по аналогии – и жидкий фтороводород) с кварцем даёт комплексное соединение H2[SiF6] и воду. В низкотемпературных условиях фторной планеты можно предположить такую реакцию жидкого фтороводорода с диоксидом кремния (кварцем):
4HF + SiO2 = H4[SiO2F4]
При этом продукт реакции остаётся растворённым во фтороводороде, при испарении которого равновесие должно смещаться влево, т.е. в сторону образования кристаллов кварца. Отсюда — поля огромных кристаллов кварца на фторной планете.
Sawwin: «Фтор -- элемент одновалентный, следовательно, не может быть никаких фтористых аналогов аминокислотам. Водородные связи во фтористом водороде невозможны, следовательно, невозможны аналоги белков, ДНК и РНК, запрещены практически все ферментные реакции, поскольку всё это упирается в пространственную структуру молекул, которую определяют водородные связи.»
- Да нет, фтороводород очень даже образует водородные связи. И в газообразном состоянии он бывает из-за этого димером — H2F2 — и даже, ЕМНИП, тетрамером. Фторные аналоги аминокислот — это, действительно, интересно. Здесь можно поиграться с фторированными по углероду аминами. В любом случае, как говорил другой великий гуманист ХХ века (весьма ценимый Ефремовым А. де сент-Экзюпери), здравый смысл существует для объяснения реальности, вот пусть и выкручивается как хочет. :)
Oreon, 7 июня 2015 г.
Первое, что мне бросилось в глаза, так это: О, опять эти дивные односложные имена будущего с Туманности Андромеды! Кари Рам, Свет Сим, а капитан Мут Анг каково?! Последнее звучит почти так же ругательно, как МутАнт, мне даже захотелось потренироваться и самому придумать несколько созвучных имен, например Иди От, Дуб Ина, Дур Ак... Интересно как дети в том будущем их получают, наследуют или сами придумывают? И ведь бывают в произведениях Ефремова и более человеческие, красивые имена. Навскидку вспомнилась Мириам из читанной перед тем повести, значит может автор их употреблять в своем творчестве, зачем же в будущем он решил от них избавиться, каким местом они коммунизму автора мешали?
Кстати про коммунизм. Если взять все доброе, светлое, правильное и назвать его этим словом, то я его яркий поклонник и даже готов вступить в ряды! Но, смотрю на жизнь и историю человека, на нашу реальность и понимаю, что идеала нет, и я даже не буду касаться недавней нашей истории, уже набившей оскому, просто почти в любом строе, политической формации нету всего, чтоб было идеально хорошо или, наоборот, все нужно безоговорочно отбросить. Почти во всем есть сильные и слабые стороны. И, по-моему, не важно каким словом это потом называть, но нужно отбрасывать слабые стороны и развивать сильные и таким образом двигаться вперед. В том же коммунизме взять что-то у медицины, у социальной защиты, в отношении к потреблению (зачем тебе столько тряпок, «аксессуаров» и другого барахла?); капитализм развиваясь тоже вынужден делать крен в сторону социалки, а как показала история, экономически он и так оказался более силен. Капитализм, он мне кажется более динамичным, более способным к развитию и эволюции, а значит на его основе с большей вероятностью можно построить, что-то стоящее, чем коммунизм; более того он уже вырос в так называемый демократический строй. Коммунизм же, он как был так и остался на уровне догм. Вот и у Ефремова две первых трети книги это просто агитка в пику «уже проигравшему и догнившему капитализму», которая теперь смотрится просто анахронизмом. Эта смесь имен и агитки настолько мне показалась интересной и настолько выступала продолжением (ассоциировалась) с Туманностью Андромеды, что даже захотелось вернуться к последней и понизить ей оценку тоже. Но благо концовка немного скрасила мои ощущения :).
Лейнстера пока не читал (взял на заметку), но взгляд Ефремова на контакт тоже имеет право на существование, хотя будь сообщество будущего хоть трижды добрым и коммунистическим, все равно, считаю, что в первую очередь следует озаботится безопасностью, чем положиться на ничем не проверенные гипотетические теории. Кстати сами теории капитан корабля добрых несколько страниц текста доносил непонятливой команде, аж у меня возник вопрос, как им подбирали команду? А то создается впечатление, что лишь капитан, что-либо смыслит в теории первого контакта, а всех остальных выпустили идеологически неподкованными, что он им вынужден был прописные истины втолковывать...
Что же касается технической стороны, то несколько позабавило сооружение землянами в открытом космосе из «мягкого дерева переходной рамы», причем «на космическом морозе дерево мгновенно изменило свою молекулярную структуру и стало прочнее стали» (странно, почему звездолет землян был все таки из метала, а не деревянным:) ). Идея замены кислорода фтором, любопытна, хотя насколько она реальна (особенно после примера с деревом) — не берусь судить (любопытно было в отзывах почитать комментарии двух химиков с противоположным мнением:) ). Помню так же интересной мне была идея жизни на основе кремния вместо углерода. Идея, или лучше целесообразность, полетов протяженностью в 700 лет, тоже весьма и весьма спорна, поскольку помимо всего прочего, вероятность встретить в космосе вместо чужих свой же звездолет, просто построенный на технологии возникшей через какую-то сотню лет — будет намного выше.
А так 2 песчинки посреди необъятной пустой вселенной случайно встретились, слетелись устроили друг для друга стриптиз и видимо на сим удовлетворившись заурядностью встречи, разлетелись. Так как объяснения автора такой скоропостижности расставания при подчеркнутой уникальности рандеву — выглядят весьма бледненько.
Ну и финал!, вот уж если коммунизм — то до мелочей и мозга костей: реки повернуть вспять, горы сравнять с землей, другие — построить, фтористых чужих переделать в кислородных! Ура, товарищи! Хеппи енд! Думаю, коммунизм много агрессивнее других идеологий, поскольку ему не сидится на месте, на достигнутом, он постоянно мечтает экспортировать свою революцию другим народам, а едва вылетев в космос, даже по воле фантазии автора уже хочет нести себя и свою правду остальным космическим цивилизациям, если таковые найдутся. А было бы много интересней на месте автора поразмыслить, например, о технике чужих, если плавиковая кислота разъедает стекло и любые кремний содержащие сплавы и материалы, то у чужих не только геном другой, у них и все технические достижения должны быть на иной основе чем у землян. И напоследок, вот я сижу, читаю, пишу отзыв, любуюсь в окно хорошей погодой и так положим уже тысячи лет; теперь я узнаю, что моя Земля уникальная во вселенной, и жизнь на основе человеческой комбинации углерод+кислород больше почти нигде не встречается, остальные 9 известных рас — фторные. Вы ощутили утрату? Грусть? Вам захотелось переиначить себя под фтор? Мне как-то пока не особо..:))
P.S.: А вот мысль, что мировым языком быть не только языку иероглифов, но и языку у которого написание не соответствует чтению (английский), несколько не логично и противоречит теории эволюции (менее удобно и жизнеспособно в сравнении с другими аналогами) весьма, надо сказать, интересна и занимательна...
mandozzz, 8 апреля 2018 г.
Я вообще человек терпеливый, но дочитать до конца эту повесть не удалось. Безжизненная пафосность, персонажи будто с советских плакатов сошли,с этим их навязчивым желанием все стандартизировать и непробиваемой уверенностью в своей правоте.
terrry, 25 октября 2010 г.
Всем известно, что повесть «Сердце Змеи» была написана как продолжение, дополнение «Туманности Андромеды». Возможно, поэтому литературно она выглядит слабее романа, повествование представляется несколько схематичным. Всё же повесть имеет и самостоятельную ценность, связанную с темой непосредственного контакта людей из разных миров. В ней представлена ещё одна грань ефремовского мира будущего, в частности, как бы зафиксирован фрагмент переходного периода между Эрой Великого Кольца и Эрой Встретившихся Рук («Час Быка»). Этот переходный период, несомненно, должен быть связан с этапами освоения космоса. Поэтому пульсационные звездолеты — это тоже некоторая ступень перехода от анамезонных кораблей «Туманности Андромеды» к ЗПЛ «Часа Быка».
Можно услышать мнение, что отправка космической экспедиции, которая должна вернуться на Землю только через семьсот лет, заведомо бессмысленна. И это, несмотря на то, что Ефремов устами героев своей повести предельно ясно обосновал тезис о необходимости НЕПРЕРЫВНОГО процесса познания. Мне бы хотелось добавить еще следующее. Люди ЭВК живут до ста пятидесяти лет. В «Туманности Андромеды» упоминается, что и триста лет – не предел. Очевидно, что при такой продолжительности жизни семисотлетний срок будет восприниматься совершенно иначе, чем сейчас. Но главное, земная цивилизация ЭВК характеризуется такой культурной и «психо-социальной» стабильностью, которую сейчас трудно представить. Поэтому вернувшиеся домой участники далекой экспедиции не должны испытать ничего похожего на так называемый «культурный шок», какого-либо непонимания со стороны своих потомков.
Наиболее часто эту повесть критикуют за «ненаучность», связанную с описанием «фторных» людей. Как-то неудобно об этом напоминать, но уже со времен Ж. Верна обозначились существенные различия в художественном методе и функциях НФ и научно-популярной литературы. Во всяком случае, в гипотезе фторной жизни есть более широкий предмет для дискуссии. Могу только сказать для примера, что в начале двадцатого века один известный ученый строго «доказал» невозможность космических полетов… Удивительно, но я нигде не встречал подобной критики в адрес, скажем, знаменитого произведения Лема «Солярис». Спрашивается: почему? Потому только, что океан планеты Солярис описан автором как практически непознаваемый, и, следовательно, недоступный для критики объект? Сомнительный аргумент. Как бы то ни было, а фантазия Лема (как и Ефремова) заслуживает всяческих похвал. А вот с точки зрения драматичности сюжета, эмоционального воздействия на читателя и нравственной определенности повесть Ефремова, на мой взгляд, весомее.
Вообще, меня очень привлекает в ефремовских вещах именно эта глубокая нравственная (идеологическая, если угодно) определенность. С его принципами можно соглашаться или нет, но невозможно их игнорировать. А встречающаяся в иных литературных опусах сюжетно-идейная аморфность, часто маскирующая отсутствие, по выражению С. Лема, проблемно-содержательной начинки, в познавательном отношении совершенно бесплодна, и потому быстро утомляет. Рассказ же М. Лейнстера (послуживший как бы поводом для написания «Сердце Змеи») по сравнению с «Cor Serpentis» — произведение совершенно другого масштаба и другой семантической направленности, а именно, это формально-логическая игра, которую с тем же успехом можно было бы изложить, не привлекая никаких космических мотивов. Поэтому, возможно, даже напрасно Ефремов включил в свою повесть эпизод с обсуждением «рассказа времен ЭРМ». Возникающий при этом оттенок дидактичности, кажется, не идет на пользу произведению, хотя и обоснован сюжетно.
Мысль о неожиданной встрече в невообразимых просторах космоса собратьев по разуму, причем, ИМЕННО (почти) людей кажется мне грандиозной, поразительной и по настоящему смелой. Чувства людей (и землян и фторных), впервые переживающих такую встречу, и есть главная тема «Сердце Змеи». Пронзительная драматичность ситуации заключена в удивительной разнице их физической природы и одновременном несомненном сходстве физической формы и разума, заключенного в эту форму. Здесь Ефремов широко развивает идеи, впервые изложенные им в другой замечательной повести — «Звездные Корабли». Вера в безграничное могущество разума, способного даже, возможно, преобразовать фторных (либо каких-то «других», не суть важно) людей в «нормальных» — ещё один лейтмотив «Сердца Змеи». Думаю, мало кому из писателей удавалось так глубоко показать и радость неожиданной встречи братьев по разуму, и горечь их последующего расставания навсегда. Сцена прощания звездолетчиков написана особым ефремовским возвышенным стилем, который у любого другого писателя показался бы, пожалуй, чересчур пафосным.
В этой повести, в силу ее лаконичной формы, вероятно, некая «неестественность» героев, которую часто усматривали в «Туманности Андромеды» проступает еще отчетливее. В связи с этим хочется закончить отзыв одной замечательной цитатой (А. Славов), так как невозможно, кажется, сказать лучше: «…возвратимся к вопросу — естественны ли герои Ефремова? Если идет речь о бытовой достоверности современного мозаичного городского человека — НЕТ! Естественность Эрга Нора, Вира Норина, Чары Нанди, Фай Родис, по-моему, кроется в их Эстетстве. Это человеческие существа, у которых высшее качество разума сняло в себе естество биологического уровня, не игнорируя его, но и не потакая. Поэтому в их красоте можно найти что-то от красоты горных вершин, зеленых долин, кристального блеска озёр. Правда, это не человеческие черты в современном понимании. Нужны ли кому-нибудь такие литературные персонажи? Ну, это каждый решит сам для себя».
Хочется добавить еще одно соображение. Повесть «Сердце Змеи» представляется мне метафоричной. Ведь сегодняшнее человечество не вступило еще в Великое Кольцо. Надо признать, что не исключена вероятность очень редкого (хотя и не уникального) возникновения жизни в космосе. И одинокая (пока) Земля сама подобна звездолету фторных людей, и надеется (все-таки надеется ?) на встречу с братьями по разуму в своем пути через Галактику.
мрачный маргинал, 10 мая 2011 г.
Классик немало размышлял о направленности эволюции разумных во Вселенной. При этом совершенство их внешнего облика ставилось автором в прямую зависимость от длительности эволюции — из недр животного царства к разуму. Впрочем, у Ефремова не все разумные, входящие в «Великое Кольцо», писанные красавцы и красавицы. Есть там и представители альтернативных ветвей, — чуждых человеку. И не вызывающих эстетического наслаждения внешним видом.
Негуманоидов, как можно заметить, вообще придумывать легче. Это заметно по множеству иллюстраций к НФ, где сонмы инопланетян своим обликом, мягко говоря, восторга не вызывают. Даже на цветных и глянцевых обложках. О «маленьких зелёных человечках» и прочих штампах уфологии и речи нет.
Перед писателем стояла сложнейшая задача, — доказать читателям единственную правоту ефремовской точки зрения, — истинной и высшей красотой могут обладать лишь разумные, повторившие НАШ путь эволюции. Пусть и на другой химической основе обмена веществ.
«Сердце Змеи» — как раз из этого направления писательских поисков. Недаром столько времени и усилий затратил в повести автор на сравнительное описание и изучение «фторных» инопланетян. Кстати, убедительных иллюстраций к этой повести до сих пор что-то не запомнилось. Художники набили руку по большей части в создании образов «чудовищных красавиц». И этим образам противостоят лишь «словесные портреты» инопланетян в изображении самого И. А. Ефремова...
Мэтр искал и находил свои эстетические идеалы не только в многообразии земного фигуративного искусства, — но и в воображаемых галактических далях.
Baley, 15 июля 2012 г.
Радует, что рассказ Ефремова имеет такое большое количество разных отзывов. Читая рассказ в наше неромантичное и опошленное время, конечно, тяжело поверить во все эти идеальные технические и социальные конструкции, нарисованные воображением автора. Только вот вопрос: это недостаток произведения или все-таки нас самих? Очевидно, что Ефремов не строит воздушные замки, — он искренне верил, что именно таким может и ДОЛЖНО быть будущее человечества. Зная о масштабе личности Ефремова, не приходится сомневаться в продуманности его позиции. То, что рассказ был написан как бы в пику «Первому контакту» Лейнстера, вовсе не снижает его ценности, — по моему мнению, ответ получился вполне достойным. И не вина Ефремова, что его мир будущего не становится ближе, а наоборот, все удаляется от нас.
laughingbuddha, 24 марта 2014 г.
Ну что можно сказать... О литературных достоинствах книги, пожалуй, говорить не стоит — хотя бы потому, что особо не о чем, увы. Зато в книге мелькает множество занятных идей. Некоторые когда-то были, наверное, свежи и оригинальны, а теперь кажутся скорее наивными, но не все. К примеру, тезис о том, что к дальним исследованиям космоса способны только цивилизации, миновавшие период капиталистического устройства общества. Я отнюдь не коммунист (во всяком случае в политическом смысле слова), но лично для меня этот тезис самоочевиден. Пока мир наш похож на лоскутное одеяло, где каждый лоскут пытается откусить как модно больше кусков от других лоскутов, о сколько-нибудь фундаментальных исследованиях вселенной даже мечтать глупо. Кстати, этот же тезис с легкостью позволил Ефремову отмахнуться от сверхпопулярной нынче ксенофобии (в смысле представления об инопланетянах как о враждебно-захватнической силе). Идея «фтороводородных людей», кстати, тоже интересная, я конечно, и раньше о ней слышал, но у Ефремова все достаточно популярно и доходчиво расписано.
Кстати, что касается вообще сюжетов о первом столкновении человека с непознанным Космосом, «Сердце змеи», по-моему, немного пересекается с повестью другого классика — «Встречей с медузой» Кларка. Так получилось, что я читал глазами Кларка параллельно с прослушиванием повести Ефремовым (Ефремова слушал на работе, а Кларка читал — в транспорте и дома), и не мог не отметить некое неуловимое, но вполне отчетливое сходство.
А еще «Сердце змеи» вызвало у меня совершенно неожиданный ассоциативный ряд — мне пришло в голову, что все современные (как и уже распущенные) коммунистические партии мира к коммунизму (утопическому, в котором «от каждого по способностям, каждому по потребностям», а не военному, который «взять и поделить») не имеют ни малейшего отношения. Строго говоря, если вдуматься, то само по себе словосочетание «коммунистическая партия» — явный оксюморон... Хотя об этом, по моему, сам Ефремов даже не думал, а если и думал, то тсс-тсс...
morbo, 5 апреля 2010 г.
В повести «Сердце змеи» излагаются основные представления Ивана Ефремова об инопланетных цивилизациях.
Иные цивилизации, пусть имеющие и другую биохимическую природу, не могут быть безобразны и скорее всего своим строением повторяют человека. Почему не могут быть безобразны? Потому что красота по Ефремову — это выражение целесообразности. Организм, тело которого отточено многими миллионами лет эволюции, прекрасно приспособлен к среде своего существования, каждый изгиб, каждая чёрточка тела приспособлена к образу жизни этого организма. Организм совершенен, а совершенство не может быть безобразным. Ну и каким же телом может обладать разумный организм, преобразующий окружающую природу и использующий её для собственных нужд? Он должен быть умным, должен быть умелым. А стало быть — он обладает большим мозгом и свободными конечностями для манипулирования объектами природы. Каков же должен быть вид такого разумного организма? Конечно же антропоморфный — человекоподобный.
Но для того, чтобы умело манипулировать объектами окружающей природы, навыки этого организма должны быть устойчивы к смерти отдельного индивидуума. А стало быть — все знания и навыки должны передаваться между отдельными идивидуумами. Передача знаний возможна только при наличии общественной формы жизни и наличия высокой культуры. Наиболее совершенное устройство общества по Ефремову — коммунистическое. В высоко развитом обществе любой из индивидов не пытается поставить себя выше общества, а служит во благо общества — что это как не коммунизм?
Вот и получается, что люди, отправившись в космос могут встретиться только с себе подобными: антропоморфными коммунистическими цивилизациями, какова бы ни была биохимия этих существ.
Идеи Ефремова прекрасны, внушают оптимизм и воспитывают чувство прекрасного. Этой повестью хочется наслаждаться как красивой картиной. Да, в ней много недостатков, просчётов. Но кто смотрит на картину только лишь с позиции законов физики?