Вергилий «Энеида»
«Энеида» Вергилия — своего рода римский ответ Гомеру. Взгляд на события Троянской войны со стороны одного из немногих выживших троянских героев — Энея. Он спасается от гибели в Трое, совершает длительные странствия практически по стопам Одиссея и, наконец, приплывает к берегам Италии, где должен основать новое царство, которое в грядущем должно затмить славу Трои. Речь идёт о Риме, ведь именно от Энея ведут свою родословную римские цезари.
• Поэма написана между 29 и 19 г. до н. э.
• Статья М. Гаспарова о переводе поэмы Брюсовым https://forlit.philol.msu.ru/lib-ru/gasparov1-ru
В произведение входит:
|
Входит в:
— антологию «The Supernatural in Fiction», 1973 г.
— антологию «Hidden Realms Short Stories», 2023 г.
Рецензии:
— «Books to Look for», 1992 г. // автор: Орсон Скотт Кард
Похожие произведения:
- /период:
- 1930-е (1), 1970-е (3), 1980-е (1), 1990-е (2), 2000-е (7), 2010-е (1), 2020-е (4)
- /языки:
- русский (16), английский (2), белорусский (1)
- /перевод:
- Л. Барщевский (1), В. Брюсов (2), С. Головко (1), С. Ошеров (10), С. Соловьёв (1)
В планах издательств:
2026 г.
Издания:
1933 г.
1971 г.
1979 г.
1984 г.
1994 г.
1997 г.
2000 г.
2001 г.
2004 г.
2005 г.
2006 г.
2007 г.
2007 г.
2013 г.
2020 г.
Издания на иностранных языках:
1973 г.
2023 г.
2025 г.
страница всех изданий (19 шт.) >>
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
Bums, 25 октября 2026 г.
Ну что ж, давайте начнём с предыстории. Сидит такой придворный лизоблюд на зарплате у императора Октавиана Августа и его кореша Мецената. Ему с барского плеча отсыпают мешок денариев и говорят: «Слышь, Вергилий, греки накатали про себя аж две офигительные поэмы, а мы, римляне, что, хуже? Забабахай-ка нам эпос, чтобы мы выглядели не как банда беглых пастухов и разбойников с Палатинского холма, а как прямые потомки богов и троянских аристократов!» Вергилий берёт под козырёк, садится за папирус и начинает сосать из пальца эту эпопею под названием «Энеида»:
Главный герой у нас, этот «благочестивый Эней», – безынициативный маменькин сынок, которому его мамаша Венера каждые пять минут подтирает сопли. Пока греки разносили Трою и патриоты вроде старого царя Приама погибали с мечом в руках, этот чёрт собрал манатки, взвалил на горб дряхлого папашу Анхиза, схватил за руку сынка Аскания и дал по сандалиям.
Потом начинаются лютые гастроли по Средиземному морю. Эней болтается по волнам, ноет при каждом шторме, падает на колени и воет к небесам, мол, лучше бы я сдох под стенами Трои! И вот прибивает эту шарашкину контору к берегам Карфагена. Там правит царица Дидона — одинокая, эффектная баба, построившая с нуля великий город. Она принимает этих троянских оборванцев, кормит их, поит отборным винищем, заваливает дарами, а подлая Венера подстраивает так, чтобы Дидона влюбилась в этого Энея по самые уши. Потом начинается любовь-морковь, Дидона считает, что у них с Энеем законный брак и общее хозяйство, но вдруг с Олимпа прилетает вестник Меркурий и шепчет Энею на ухо: «Слышь, фраер, хорош тут яйца греть, тебе богами велено шкандыбать в Италию и закладывать основу великого Рима!» И что делает этот наш «благочестивый» кавалер? Правильно – он по-тихому, ночью, как последний крысеныш, грузит шмотки на корабли и пытается свалить в туман. Дидона, правда, поймала его за руку, но после порции дешёвых отмазок он всё равно уходит ловить ветер парусами. Бедная царица, охреневшая от такого предательства, наваливает костёр из забытых шмоток своего хахаля, проклинает всё его потомство до седьмого колена, предрекая вечную вражду Рима и Карфагена, и кидается грудью на его же меч! Кровь хлещет, баба в агонии, город в слезах — а этот дятел плывёт себе дальше, смотрит с борта на зарево пожара и глубокомысленно вздыхает, типа: «Не мы такие – жизнь такая» …
Потом Вергилий, строго по Гомеру, отправляет Энея в загробный мир, якобы повидаться с покойным батей. И вот там, вместо того чтобы показать реальную драму загробной жизни, начинается кондовейшая политинформация! Покойный папаша Анхиз устраивает сыну экскурсию по душам ещё не родившихся римлян и тупо зачитывает список будущих вождей, наяривая на род Юлиев и лично императора Августа: «О, вот идёт Август, сын божественного, он вернёт золотой век!» Читаешь это — и прямо видишь, как Вергилий подмигивает своему спонсору и шепчет: «Ну как, Август, нормально лизнул, премию подкинешь?»
Вторая половина поэмы — это вообще сплошной мордобой без капли совести. Приплывают эти бродяги в Лаций, на территорию современной Италии. Местный царь Латин сначала вроде готов выделить им кусок земли, но у царя есть дочка Лавиния, которая уже сосватана за местного авторитета — вождя рутулов Турна, и наш благочестивый конечно же кладёт на неё глаз. Турн — нормальный мужик, защищает свою землю, свою невесту и свои традиции. Но тут влезают эти непрошеные гости, начинаются непонятки, кто-то у кого-то убивает ручного оленя, слово за слово — и пошла стенка на стенку, мясорубка и кишки по веткам! Вергилий пытается выставить троянцев героями, но, по сути, они ведут себя как колонизаторы-оккупанты. Погибает куча достойных людей: молодой красавец Паллант, храбрая амазонка Камилла, да и свои же пацаны Нис и Эвриал ложатся костьми после ночной резни в лагере противника.
А финал этой бодяги просто поражает своей лицемерной жестокостью! В смертельном поединке сходятся один на один Эней и Турн. Эней ранит Турна в бедро, тот падает на колени, признаёт поражение, бросает оружие и молит о пощаде. Эней уже вроде собирается проявить милосердие, но вдруг видит на плече у Турна перевязь убитого Палланта. У него падает планка, он забывает наглухо про всё своё хвалёное благочестие, оскаливает зубы и со всей дури всаживает меч в грудь беспомощному, побеждённому врагу! На этом моменте поэма обрывается. Никакого тебе катарсиса, никакой моральной победы — просто триумф грубой силы, поддержанной олимпийским блатом.
Не зря, ой не зря сам Вергилий требовал в завещании сжечь свою рукопись. Никакой это не патологический перфекционизм, а обычный испанский стыд за сервильный госзаказ. Но хитрый Август сжечь не дал, потому что лучшей рекламы для его диктатуры и придумать было нельзя.
С технической точки зрения Вергилий — крутой стилизатор: латынь у него вылизана до блеска, гекзаметр ровный, метафоры иногда пробирают до печёнок, и сцену с Дидоной он написал так мощно, что сам не заметил, как сделал брошенную бабу в тысячу раз живее и благороднее своего убогого главного героя. Но всё остальное… Сюжет — вторичная компиляция: первая половина тупо слизана с «Одиссеи», вторая — с «Илиады», только у Гомера герои живые, страстные, яростные, а у Вергилия — картонные марионетки римского госплана. Главный герой вызывает не сочувствие, а глухое раздражение своим нытьём, трусостью и подлостью. Вся поэма насквозь пропитана имперской пропагандой и оправданием права сильного грабить чужие земли под предлогом великой исторической миссии. Так что как памятник пропаганды эпохи принципата — это любопытно, но как самостоятельное литературное произведение — душная, лицемерная и вторичная чушь!
Smolskiy, 31 мая 2025 г.
Наверное, ничто так не вторично как Энеида. Гомер для Вергилия был главным кумиром. А разве сам Рим не был вторичным Греческой культуре!? Эллада для Рима была культурным источником, культурной основой с ее философией, поэзией, драматургией, архитектурой и конечно религией. Впрочем, перечислять можно долго.
В Энеиде есть сцены, которые практически полностью повторяют сцены из Илиады или Одиссеи. Все постороено по уже известному сценарию. Путешествие-из Одиссеи. Перечисление героев и битвы- из Илиады. Боги же есть и там и тут, и там и тут они вмешиваются в дела смертных. Ссорятся между собой из-за своих любимцев, и несомненно влияют на их дальнейшую судьбу. Только вот разница, что в Илиаде герои были на слуху у всех и во все времена. В Энеиде у Вергилия, они живут только в Энеиде.
Интересно читать о гибели Трои, или как Эней спускается в царство мертвых. Остальное не в лучшем виде повторяет Илиаду. Впрочем, даже в названии своего труда Вергилий руководствовался Гомером. Нужно отдать должное-он этого не скрывает.
Angvat, 6 января 2019 г.
Порой знакомые меня спрашивают — а зачем читать классику? Мол, она скучная, мрачная, предсказуемая и написана тяжелым языком. На мой же взгляд, изучением определенных классических произведений стоит заняться хотя бы для того, чтобы понять, что некоторые литературным якобы современным веяниям, кои нынче принято то хвалить, то ругать уже сотни, а то и тысячи лет.
Взять хотя бы данную поэму. Подражание чужому творчеству и использование чужого литературного базиса? Получите-распишитесь. Энный ревизионизм, пусть и мифологический, и демонстрация конфликта с другой стороны? Пожалуйста. Попытка подвести «дела давно минувших дней» под реалии дней текущих и политический заказ? Вполне возможно. Преждевременная смерть автора? Увы, есть. Внесение корректировок «издателя» после того, как автор уже отбыл в мир иной? И такое могло быть. И так далее, и тому подобное.
Что же касается самого произведения, то «Энеида» хоть и является подражанием и в достаточно мере переосмыслением чужих трудов, но крайне талантливым, пережившим не одну смену эпох и литературных предпочтений. И сама затем породила массу подражателей и переосмыслителей, как это ни иронично. А сам автор стал героем другого известного литературного памятника (у него к слову в литературе было и множество других заслуг, но эта поэма наверное все же самое известное его творение). Отсюда можно извлечь еще один важный урок. Заимствование — это не обязательно плохо, если автор талантлив и не ударяется в откровенный плагиат, а возводит на чужом фундаменте что-то свое. Увы, но что две тысячи лет назад, что сейчас подобным путем идут немногие. Большинство просто предпочитает бездумное копирование в надежде поспеть за чужими ажиотажем и популярностью. А в веках остаются и получают всеобщее признание единицы. Думаю, перефразируя одного нашего актера, сам бы Вергилий мог бы сказать по этому поводу: «Были подражатели до меня, были и будут и после, но возможность водить экскурсии по аду и чистилищу получил только я».
stas-no, 18 января 2016 г.
Читал в переводе С.Ошерова, поэтому сужу именно по тексту этого перевода. Звучит достаточно гладко, ровно, и потому бесцветно. Заметна вторичность в отношении к эпосу Гомера. Энеида одновременно напоминает и Илиаду, и Одиссею, тут и битвы, и приключения (пусть и не столь яркие, как у Одиссея) присутствуют. Интересно, что многие факты и образы, известные о классической древности, изложены именно у Вергилия, а не у Гомера (история с Троянским конем, сюжеты о Лаокооне и золотой ветви — последнего у Гомера быть и не могло, поскольку составляет часть истории самого Энея). Моя оценка это прежде всего оценка произведения в его русском переводе и с неизбежным личным отношением.