У Чэнъэнь «Путешествие на Запад»

Восхитительная книга! С грустью и некоторым, не скрою, облегчением я закрываю второй томик «Путешествия на Запад» и обещаю книге, что когда-нибудь обязательно к ней вернусь и повторю весь долгий путь героев к просветлению. Роман — один из тех, что говорит с вами и смещает точку сборки. Путь стал долгим, тернистым и непростым — он того стоил.

«Путешествие на Запад» — пожалуй, самый известный из четырёх китайских классических романов, по нему недавно издали компьютерную игру, нет числа его экранизациям. Не сомневаюсь — живи У Чэн-энь сегодня, он писал бы сериалы для Netflix или его китайского аналога, настолько роман красочен и кинематографичен. Он — великолепный образец «фэнтези-до-фэнтези», в нём есть и магия, и схватки, и бродилки, и боссы. Правда, не совсем в нашем понимании. Не берусь называть себя китаистом, но я учил китайский язык и историю, и кроме собственного отзыва, попытаюсь прояснить некоторые моменты, о которые спотыкался сам и которые вызывают нарекания.

Рассказ начинается с сотворения мира и рождения обезьяны из камня. Она займётся самосовершенствованием, освоит 72 превращения даосской и буддийской магии, станет Царём обезьян, примет должность при Небесном дворе, обидится за малую должность и нажрё...э-э, учинит дебош в небесных чертогах! За что её попытается изловить всё небесное воинство, с треском терпя одну живописную неудачу за другой. Наконец, Будда Татагата придавит бедную макаку (или гиббона?) скалой. Будущий Сунь У-Кун пролежит под ней аж пятьсот лет, пока не получит шанс искупить своё хулиганство, сопровождая Танского монаха в путешествие за священными буддийскими книгами на Запад. Им предстоят встречи с оборотнями, переходы глубоких рек, иллюзии и обманы, производственные конфликты в коллективе и непрерывное самосовершенствование.

Так начинается (первые 15 глав) это замечательное повествование. Я сразу же остановлюсь на характерных особенностях авторского стиля. Многочисленны стихотворные вставки: описания природы, красочные схватки, весьма нескромные оды местным красавицам. Книга пестрит юмором, иногда довольно чёрным, причём он похож на современные американские ситкомы: он основан не на языковых шутках, недосказанности или других атрибутах, присущих нашей культуре, а на тупости ситуации и контрасте этой тупости с серьёзным и нравоучительным тоном рассказчика. Обезьяне оказывают почести на небесах. Танский монах никогда не изливал мужское се...простите, чистую энергию Ян и многочисленные оборотни пытаются его сожрать, чтобы этим самым Ян завладеть. Сунь У-Кун приходит к бодисатве, а та встречает его голой. В каждой главе есть такие моменты, и тут мы плавно переходим к структуре.

Роман можно условно поделить на две части — вводную, описанную выше, и 81 главу собственно путешествия, каждая из которых содержит некую мораль, соответствующую буддийским канонам. Если копнуть глубже, можно выделить три главных аспекта: «сюжетный», «внутренний» — развитие и самосовершенствование, и философский, который читается, скорее, между строк. Напомню, книге очень много стихов, причём разных по форме, ритму и языку, от довольно похабных, до лирических описаний природы, они составляют значительную часть текста. И тут мы подходим к тому самому камню преткновения, который всерьёз мешает восприятию романа в контексте нашей культуры, если не знать о нём заранее. Готовы?

Если наше представление о красоте связано с величием и драмой, то красота по-китайски заключается в соразмерности. Все три элемента действуют в связке и ни один из них не превалирует, что необычно для нас и поначалу может казаться скучным. Поясню. Если мы говорим «Вау!» от крутого сюжетного поворота, от сногсшибательной мысли, от блестящего прозрения героя, то китайцы скажут «Вау» от того, как вполне предсказуемый поворот, довольно обыденная бытовая мысль и небольшой шаг вперёд для героя действуют вместе. Конкретный пример: приключения героев критикуют за повторение одной и той же схемы. Монаха пытаются сожрать злые оборотни или совратить любвеобильные барышни (иногда и то, и другое вместе), а Царь Обезьян в сотрудничестве с другими членами команды спасает его или обращается к вышестоящим — всяким небесным или адским созданиям. Отмечу, что по сути такое повторение типично для популярных американских сериалов, будь то Power Rangers, Stargate или Buffy, the Vampire Slayer, да что там — у любимых рассказов о Шерлоке Холмсе тоже есть структура, похожая на мантру. Это — часть их привлекательности, мы всегда знаем, что добро победит, а зло будет наказано. Тут, собственно, китайцы с нами заодно. Что их отличает — частое обращение к вышестоящим, которое часто критикуют.

Я выскажусь в защиту романа, хотя прекрасно понимаю, что иногда многочисленные запросы Сунь У-Куна на небо, полные тонкого и громоздкого китайского этикета, могут напрягать. Я думаю, критика тут — диагноз читательских ожиданий. Сунь У-Кун — могущественный волшебник, спортсмен, комсомолец, блестящий трикстер и просто красивая обезьяна, мы ожидаем, что он одним махом посоха перебьет всех оборотней сразу, а он, стукач этакий, лезет жаловаться наверх. Что же, мы привыкли к схеме вызов — попытка — кульминация — победа — изменение системы. Сунь У-Кун же действует по схеме вызов — попытка — осознание масштаба — выбор оптимального пути — победа — сохранение системы. Возвращаясь к словам о соразмерности, его задача — не размолотить всех оборотней, а защитить хрупкого и поначалу довольно трусливого монаха-человека, который нажил на свою задницу неприятностей. В этом контексте его действия вполне адекватны. Да, я первым соглашусь — есть пара очень предсказуемых и довольно скучных глав, нет привычной пошаговой борьбы с абсолютным вселенским злом. Тем не менее, постепенно я проникся этой китайской эстетикой. По сравнению с экзальтированными и драматичными западными и русскими героями «Путешествие на Запад», при всей фантастичности, оказывается куда ближе нашей с вами повседневной жизни, бытовым материальным и психологическим проблемам, где неизбежны повторы и возвращения и где обращение наверх — часто самый умный вариант. Можем провести ещё одно, более жёсткое сравнение.

В то время как мы больше тяготеем к большим романтическим подвигам, совершенным в минутах крайнего душевного напряжения, китайцы показывают, как один колоссальный подвиг складывается из маленьких шажочков, причем иногда это — шажочки назад. Я сознательно использовал «повседневной жизни», а не «реальной», поскольку нельзя сказать, что кто-то из нас описывает мир лучше — нет, у нас различные фокусы. Сунь У-Кун — симпатичный и няшный бунтарь, который часто выступает против косной официальной морали, в том числе, буддийской морали своего же наставника, Танского монаха. Что характерно, именно макака всегда оказывается права. Что ещё характернее, в те моменты, когда вся команда уверена, что Танский монах всё-таки погиб, лишь Сунь У-Кун проявляет какие-то личные чувства. Кстати, меня эти моменты проняли до глубины души. Сравним же китайского бунтаря Сунь У-Куна с нашим бунтарём Раскольниковым. Второй пытается совершить такой романтический подвиг как раз там, где куда уместнее был бы «китайский» подход к делу, поскольку ему банально не хватает денег и власти в собственной жизни. Выходит, как мы знаем из школьной программы, так себе. Разница тут, правда, и в жизненном опыте, поскольку Родион — юнец, а Сунь У-Кун — прожжённый, опытный и ушлый гиббон, и бунт у него получается куда лучше. И тут мы подходим к следующему моменту: для китайцев справедливость важнее истины.

Продолжим сравнение с Раскольниковым. Для нас важна истина: у неудачливого дровосека были благие намерения. Оставим в стороне дискуссию о моральной стороне дела и посмотрим на результат: Родион раскаивается и получает второй шанс. Для китайцев же важнее справедливое возмездие и безопасность. В китайской культуре истина весьма относительна, если вообще существует как понятие. Их фокус — на предотвращении преступления, а не на раскаянии. Сунь У-Кун практически всемогущ, его ограничения — не очередной Тёмный властелин, а обстоятельства: необходимость следовать строгим буддийским заветам во искупление своего хулиганства, и защита хрупкой человеческой жизни. Важен — и интересен! — сам процесс того, как он ухитряется использовать свои многочисленные умения, будучи связан строгими обетами по рукам, ногам и хвосту. С этой задачей автор справляется мастерски. Более того, он блестяще описывает, как в процессе прирождённый бунтарь приходит к миру с самим собой.

Естественным путём мы дошли до философской части романа. В книге сильна нравоучительная сторона, на примерах из буддизма и даосизма автор не только показывает приключения, но и объясняет, как устроен мир. Многочисленные стихотворные и прозаические вставки наглядно показывают, что хорошо, а что плохо. Возможно, они вам не понравятся или не зайдут, но при желании легко найти аналогию в нашей литературе. Это — книги о Незнайке, где автор с запоем описывает прекрасные технические новшества (Радиолярия, например), которые «не двигают сюжет», но прекрасно с ним сочетаются. Так и здесь, только «Путешествие на Запад» — Незнайка для взрослых, со сложными моральными проблемами и вызовами, а также эпическими победами, радостью и облегчением, которое приходит от выполнения гигантской миссии и её отдельных частей. Рядом с задачей «забавно рассказать» автор ставит задачу «объяснить, как устроен мир».

Как и в Незнайке, кстати, главный герой, по сути, один. Это Сунь У-Кун, вокруг него и его морального возвышения вертится сюжет, остальные главные персонажи представлены парой характерных чёрт, которые проявляются одинаково. Они — своеобразные якоря, как Пончик, Кнопочка или Пачкуале Пестрини в нашей любимой детской сказке, только, будучи взрослыми, чуть сложнее и у них есть пороки. В «Путешествии на Запад» много пищи для ума, вроде дискуссии между даосами и буддистами о том, как самосовершенствование оборачивается нигилизмом и пассивность.. Стоит отметить, что, хоть лейтмотивы романа буддистские, вся магия, внутренняя алхимия и так далее соответствуют, скорее, даосизму. Для подробного разбора я не чувствую себя компетентным, это уже — для друзей-китаистов :)

Ещё одна аналогия — эпос Фрэнка Герберта о Дюне. Хроника Арракиса также изобилует повторными эпизодами, также полна философии и морали, она также похожа на долгую мантру и при внимательном чтении меняет сознание вдумчивого читателя. У «Путешествия на Запад» это получается куда лучше, но не стоит винить в этом Герберта. Образованный и начитанный американец попытался создать современное эпическое полотно, но действовал в одиночку и получилась пустыня. Нет причин, почему бы Арракису не быть джунглями, например, сама пустынность в Дюне не играет той роли, которую при желании нельзя чем-то заменить. Но это я отвлёкся, мысль такая, что обе книги — медитативны, похожи на мантру и при внимательном, последовательном и дозированном чтении начинают смещать сознание. У Чэн-энь транслирует ту же мощнейшую энергию, однако по более прочным каналом: за ним стоит вся глубина и богатство огромной национальной культуры, фольклора и аж двух вышеупомянутых религий.

Многочисленные пересказы и повторы (с героями приключилось — на следующей странице они пересказывают) поначалу кажутся скучными, однако потом понимаешь — это разгружает когнитивную, словесную часть мышления, «левополушарную» логическую память, она скромно становится в сторону и открывает дверь потоку интуиции, ощущений, чувств и образом. «Путешествие на Запад» совсем не скучно, но его невозможно читать быстро, как и того же Незнайку. Никто в здравом уме не поставит себе цель прочитать детям Незнайку или Мэри Поппинс за один вечер, их читают по главам. Или Дюну. Вся соль тут в повторении с вариациями, в том, как постепенно смещается точка сборки, и вы сами постепенно становитесь терпеливее, внимательнее, внутренний огонь перестаёт жечь и начинает греть, и в самом финале очень жаль, что книга заканчивается. Отмечу, что все главы почти одинаковы по длине, все они — по 20 страниц.

Возвращаясь к словам о соразмерности и трёх элементах: в их связке — и сила, и слабость романа для русского читателя. Разберём по отдельности. Сюжет — бродилка с квестами — вполне понятен, он несколько экзотичен для нашей классики, однако вполне привычен для американской культуры, от литературы до РПГ, с который мы все хорошо знакомы. Идеи гармонии и самосовершенствования, «внутренняя часть», также понятна и близка, особенно в свете популярности буддизма и вообще восточных учений. Тут я выскажу своё полемическое мнение, что роман наглядно показывает, почему они вообще популярны — в отличие от довольно абстрактной христианской морали с её многочисленными запретами на действия и обещаниями добра в будущем, буддизму, вообще-то, пофиг, чем вы занимаетесь, если а) вы занимаетесь этим в правильном настрое, б) если вы не выступаете против системы, в) если самосовершенствуетесь.

Конечно, это грубое упрощение, я не исключаю, что описал некий искажённый образ восточных учений, популярный в наших странах, однако именно с ним мы и знакомы. Иными словами, я сравниваю не Фому Аквинского с Нагарджуной, а современные «бытовые» образы этих ралигий. Также буддизм, опять в отличие от христианства, уделяет больше внимание бытовой, точнее, телесной стороне жизни, той же медитации — это ведь тот самый anger management, работа со стрессом и прочие техники, как справиться со своими внутренними демонами, не прячась от них за запретами. А китайцы уж вовсе не так сильно различают «высокое» и «низкое». «Путешествие на Запад» превращает сложные правды в доступное широкой публике зрелище и злиться на книгу за повторы, стихи и нравоучения — то же самое, что отринуть Незнайку навсегда за «коммунистическую идеологию». И тут, важное — я не хочу никого обидеть или обвинить в невежестве, я лишь считаю, что прежде чем браться за «Путешествие на Запад», нужно все эти вещи иметь в виду, иначе один из величайших рассказов мировой литературы станет просто непонятным и скучноватым шумом в ушах. Мне повезло — я увлекался Востоком в туманной нежной юности.

Ой, я так и не закончил мысль про силу и слабость. Так вот, слабость романа в наших глазах — в угоду соразмерности отдельные элементы не несут той силы и заряда, к которой мы привычны. Сюжет отчасти предсказуем. Твисты тут есть, но не настолько сногсшибательные, как мы привыкли. Например, вы не найдёте в книге смерти или предательства одного из главных героев. Не потому, что они святые — просто иначе роман разбух бы вдвое-втрое, да и не нужно это было автору. В Незнайке или Мэри Поппинс тоже все герои к финалу живы-здоровы. Не стоит подходить к этой книге с мерками современного темного фэнтези. Кстати, отмечу, что сейчас я взялся за «Сон в красном тереме» и там этого добра навалом, так что по «Путешествию на Запад», даже если вам оно не зайдёт, не стоит судить всю великую китайскую классику. Не стоит также ожидать от неё чего-то запредельного, духовного, сложного или думать в ключе: они как мы, только лучше. Да, фокус и духовность китайцев совершенно иные, чем наши, однако никакой эзотерики в романе я не нашёл, он доносит непростые, но житейские истины, причём куда лучше и успешнее, чем современные псевдофилософы вроде некоего суперпопулярного бразильского автора. Но мы отвлеклись.

Так вот, развитие персонажей так же «непсихологично» с нашей точки зрения: мы не найдём в романе глубоких рефлексий и размышлений, типичных для нашей культуры, скорее, развитие персонажей видно по нюансам их поведения, когда в сходных ситуациях они начинают реагировать по-другому — например, Танский монах всё более уважает Сунь У-Куна и к финалу слушается его почти во всём, в то время как Царь Обезьян становится умнее, осторожнее и человечнее. Иными словами, внутренний путь не описан явно и необходимо внимательно считывать его по намёкам и между строк. И слава Богу, иначе роман разбух бы не вдвое, а вдесятеро, и вряд ли бы это пошло ему на пользу.

Что до «философской» части….если дать роману говорить, он смещает сознание не хуже всяких субстанций. От последних глав у меня буквально трещала крыша, хотелось одновременно и читать дальше, и лечь спать, и думать, думать, думать, хотя на поверхности нам видны вполне привычные для фэнтези приключения. «Путешествие на Запад» заставило меня отказаться от нелепых показушных жестов, научило читать медленно и вдумчиво, вторую часть я уже читал вслух, представляя себе сцену за сценой. Кстати, уверен, что именно так автор и задумывал свой роман. В этом, кстати, есть логика — он творил во времена, когда литература была естественным продолжением устного творчества, её пересказывали и читали публично. Насколько я помню историю Старого Китая, для всех этих ремёсел существовали отдельные профессии.

Отмечу ещё, что трудность может представлять иная культура слова. Для нас слово — это истина. Для китайцев — отсылка. Отсылка к образу, к мифологии, к прошлому. Иными словами, очень многое сказано между строк, например — как я уже упоминал — в нюансах поведения и этикета. Однако, на удивление, такой уж трудности это не представляло — в нашей культуре тоже есть традиция почитания старших и другие нормы этикета, так что соотносить реалии и вживаться в сцену с помощью сносок и комментариев не составляло труда. Точнее, труд был в радость, я знал, что делаю хорошо собственной душе.

И, к моему огромному сожалению и облегчению, к финалу подходит не только «Путешествие на Запад», но и наше многобуквие...наш замечательный отзыв. Небольшая рекапитуляция: я ставлю роману высшую отметку. Это замечательная фэнтези-до-фэнтези, забавная, юморная, остроумная — и в то же время нравоучительная. Некоторую трудность могут представлять непривычные для нас схемы действия, многочисленные повторы, стихи, а также наши собственные завышенные ожидания. В то же время, если кто боится каких-то глубоких аллюзий, непонятной символики или эзотерики — нет, сноски и комментарии удовлетворительно объясняют все нюансы китайской культуры, необходимые, чтобы понимать происходящее. Книгу нельзя читать быстро, а лучше всего читать её вслух, тогда она откроет все свои тайны.

Уважаемые читатели, в добрый путь на Запад!

Я, конечно, представлял, на что иду, но.... хватаясь за такой монумент, волей-неволей почувствуешь, как он довлеет над тобой. И поскольку погружение мое в классическую литературу Китая ограничего всего несколькими книгами, отталкиваться в сравнении я буду от них. Вот только Развеянные чары, хоть и ближе по ощущениям, однако сами по себе довольно бестолковы, так что остается разве что Троецарствие.

Итак, Путешествие еще более громоздкое — более двух тысяч страниц в нынешнем издании Азбуки. Да, с гравюрами. Да, много стихов. Да, чистого текста там меньше, но дело даже не в этом — Путешествие это такое средневековое «роуд-муви» в отличии от китайской Игры Престолов, оттого и читается ощутимо легче. Отдельное спасибо переводчикам за то, что ограничились небольшим набором имен и прозвищ героев, о чем говорится прямо, ибо запоминать каждое из нескольних десятков бессмысленных наименований было бы совсем тяжело. Однако не все в данном издании с переводом понятно, ибо на первом томе указан Рогачев, но на втором — уже отмечен Колоколов, а на сайте — везде Рогачев; кроме того, есть реальное ощущение, что работали минимум двое — по тому, как где-то меняются прозвища отдельных героев. С другой стороны — перевод 1959 года (!) и это местами очень заметно, особенно по предисловию Рогачева же, но и без него — с одной стороны шикарный лаконичный язык, с другой — присущее советскому воспитанию сопоставление религии (пусть речь идет о даосизме и буддизме) волшебству и шарлатанству. То есть все в куче — бесы, демоны, черти, дьяволы, оборотни, духи, драконы, фениксы... Уверен, что в оригинале как минимум не было бесов и чертей (хотя там иногда проскакивают мары)... Каша стилистическая в этом плане, особенно когда «святые» люди колдуют.

Собственно, путешествия тут почти нет — иногда полугодия пути укладываются в паре строк. Опять же, это компенсируется обилием стихов, посвященных всему — птицам, деревьям, рекам, животным, облакам, и, конечно, героям. Затем действующие лица приходят в очередную «локацию» и сталкиваются с «дежурной бесовщиной», причем ну очень много было повторений — первую треть наших путников пытаются ограбить, вторую — съесть, а вот в третьей уже было хоть какое-то разнообразие, хотя в половине случаев все сводилось к попыткам соблазнить Танского монаха. Тем не менее, были интересные «квесты» — с рекой в Женском королевстве, с детьми в корзинах, с учениками учеников, ну и с вербовкой тех самых спутников монаха.

И тут тоже все неровно — как же откровенно раздражал Сунь У-Кун до заточения — самый натуральный отморозок. Сюань-Цзань, напротив, но путешествия казался живчиком... Дальше все примерно в одном духе — Монах льет слезы, не слушает советов, ругает Обезьяну, попадает в передряги, Чжу Ба-Цзе хамит, ленится, впутывает товарищей в истории, норовит повернуть назад, Ша-Сэн вот молодец — молча превозмогает. Ну а великий и прекрасный Царь Обезьян раз за разом, несмотря на откровенную бестолковость спутников, вызволяет их из бед. И если поначалу ему вполне хватает своего посоха, чем дальше, тем чаще ему приходится привлекать на помощь всевозможных небожителей. Ну и о них пару слов — дураков «там» тоже хватает — постоянно теряют своих питомцев, которые потом сотнями жрут людей, и даже в ус не дуют. А то и нарочно устраивают препятствия, проверки ради. Серьезно, на фоне всех остальных откровенно «мэрисьюшный» Великий Мудрец выглядит самым адекватным.

Какие-то дурацкие шутки со стороны учеников Будды тоже не внушают симпатии. Ба-Цзе, который, как всюду пишут, олицетворяет обычного китайского крестьянина... делает этого самого крестьянина жутко неприглядным. Дополняем бестолковыми сановниками, глупыми монахами, правителями-самодурами и сворами разбойников и чудовищ разного пошиба. Дааа, интересно жилось в средневековом (фэнтезийном) Китае, нечего сказать. Если же рассматривать все как сатиру над обществом, что-то совсем убого и нелицеприятно получается.

Ну и о стихах — их безумно много. И большая часть похожа друг на друга (в последних главах я уже стал их пролистывать — все те же журавли летят, те же карпы плещутся, те же сосны высятся, те же горы видятся вдали). Но черт бы с ними, еще хуже стихи, дополняющие сухие, на первый взгляд, эпизоды сражений — полторы страницы каждый соперник рассказывает свою биографию, потом столько же — историю своей «палки-убивалки», ну и еще пара страниц традиционного восточного перепрыгивания с облака на облако с этими самыми «палками» в руках. Причем все это именно в стихах. И одним эпизодом драки обычно не обходятся, иногда им целые главы посвящены...

В общем, как в том анекдоте — подходят монах, обезьяна, свинья и.... чернокожий(?) к горе/лесу/реке, монах говорит, что чует беду, обезьяна — что все будет «ништяк», свинья — что хочет есть, четвертый же обычно молчит. Потом прилетает очередная нечисть, утаскивает монаха в пещеру и засовывает в кастрюлю, свинья и «загорелый» остаются сторожить лошадь-которая-не-лошадь, а обезьяна организовывает спасательную операцию с привлечением всех-всех-всех. И так за сотню глав раз, наверное, пятьдесят (!!!). Ах да, еще герои обожают пересказывать свои злоключения в разговоре — и мы за одну такую «арку» можем до четырех-пяти раз «услышать» все то, что уже прочли. Потрясающе же, да?!

Ну очень специфическое чтиво. Вроде бы читается довольно бодро, но до чего же однообразные приключения у этих «приключенцев»! Хотя ознакомиться, разумеется, нужно.

Перечитывать буду вряд ли.

Сунь Укун, царь обезьян, как и некоторые другие персонажи данного произведения – в китайской культуре фигуры культовые, но вот у нас они известны не то чтобы очень. Так стоит ли проводить ознакомление со злоключениями сего достойного примата? Зависит от того, что вы хотите получить от литературного произведение.

Ради чего стоит читать «Путешествие», так это ради юмора. На удивление он здесь весьма доходчивый и понятный, несмотря на то, что книга написана несколько веков назад и порождена в общем-то довольно чуждой нам культурой. Здесь есть как и простые житейские шутки вроде «Оборотни, не ешьте его! – Спасибо, друг, ты пришел меня спасти… — Сначала шкуру с него сдерите, она слишком жесткая», так и подтрунивание над чиновниками и громоздкой бюрократией, выпады в сторону коих кажется не устареют никогда. Особенно у нас.

Ради чего возможно стоит читать, так это ради схваток. Они яркие и местами необычные (например, вышеупомянутый царь обезьян и свинья с боевыми граблями обращают дракона (или кто он там?..) в буддизм путем нещадного избиения последнего), но при этом до скрежета однообразные и предсказуемые. Во такой вот парадокс. Выражается это в том, что кто бы ни встал у наших героев на пути, какой бы тяжелой ни была схватка, так или иначе супостата они уработают. Походу, этой концепцией до сих пор пользуется львиная доля аниме…

А вот ради чего книгу не стоит читать, так это ради какого-то невероятного или закрученного сюжета. Произведение объемное и не то чтобы особо непредсказуемое, поэтому велика возможность, что даже шутки и драки рано или поздно набьют оскомину, и до финала дотянут лишь самые терпеливые из читателей.

В любом случае, хотя бы попробовать почитать «Путешествие на Запад» стоит. Но как только почуете, что оно начало вам надоедать, можете смело прекращать чтение и обращать свое внимание на что-либо другое (если вы конечно не сторонник подхода доводить любое дело до конца, сколь бы отдаленным и ничего не обещающим это конец ни был бы).

Вот и закончилось мое утомительное и интересное Путешествие на Запад, в связи с чем я испытал и облегчение, и грусть. А в качестве преамбулы к отзыву отмечу, что моя оценка «10» роману «Путешествие на Запад» чисто номинальная. Я поставил ее только для того, чтобы получить возможность поучаствовать в классификации книги. А оценка? — в данном случае она не имеет никакого значения. Есть грандиозные литературные произведения, определяющие то, что называется «культурным кодом» целой цивилизации на протяжении веков (например, «Илиада», «Дон Кихот», «Евгений Онегин»); применять к ним свои индивидуальные оценки, по-моему, просто бессмысленно.

Признаюсь, чтение «Путешествия на Запад» далось мне с немалым трудом. Причинами тому служат и специфические особенности китайского литературного стиля, и нюансы перевода (у меня есть ряд претензий к переводу, особенно слов, имеющих отношение к буддизму — я еще могу принять вариант «бодисаттва», а не «бодхисаттва», но написание имени первого патриарха чань-буддизма «Бодидарма» вместо устойчиво принятого «Бодхидхарма» меня порядком покоробило). Наконец, объем романа оказался для меня столь велик, что, к сожалению, восприятие текста местами заметно ухудшалось.

Начну собственно отзыв «Путешествии на Запад» с недостатков. В отзыве считаю нужным указать два таковых. Первый — очень неприятный — недостаток заключается в брутальном натурализме некоторых сцен насилия. Насилия тут вообще очень много, но по большей части в «умеренном» (точнее говоря, сказочном) исполнении; но есть эпизоды откровенно отвратительные — например, некто получает от героя сильный удар по голове, и у него (прошу прощения за подробности) вылетают зубы и мозги. Также меня раздражали фразы про «кровавые ошметки» и т.п. Во-вторых — и этот недостаток оказался для меня непривычен — в романе очень (!!) много рассказов-повторов. Поясню на примере: происходит некое событие, в котором участвует герой; затем он встречается с другими персонажами и весьма подробно рассказывает о происшедшем. Это еще можно понять, когда между событием и рассказом о нем проходит много времени; но порой это случается в одной главе и, более того, в соседних абзацах. Я не представляю, насколько этот странный литературный прием увеличил объем произведения. Его можно считать оправданным для традиции устного народного исполнения; но в переводе-тексте, по-моему, следовало бы сильно сократить такие повторы.

В отзыве хочу также упомянуть о том, что можно назвать несбывшимися ожиданиями (что, однако, не определю как недостаток). Не имея почти никакого предварительного представления о романе, я ожидал двух вещей.

Во-первых, углубленного внимания автора к географии путешествия (казалось бы, из названия это должно было логично следовать). География тут, конечно, есть, только по большей части вымышленная и довольно абстрактная. Из реальных географических объектов (помимо, конечно, Срединного государства) называются только тогдашняя столица Китая Чанъань (ныне Сиань) и страна Шравасти (на самом деле это не страна, а древности индийский город в пригималайской части долины реки Ганг; причем в эпоху реального путешествия монаха Сюаньцзана он пребывал в запустении, о чем уже сообщал двумя веками ранее путешествовавший из Китая в Индию монах Фасянь). Кроме того, по косвенному признаку (упоминание ламаистского монастыря) можно предположить, что речь идет о Тибете (в котором, кстати, реальный Сюаньцзан не был). Названия многих стран в русском тексте приведены с переводом и носят условный или говорящий характер: например, Страна Искоренения (впоследствии — Почитания) Учения Будды. Во-вторых, я весьма наивно ожидал раскрытия темы буддистского учения. Эта тема, конечно, присутствует (надо заметить, в довольно пространной форме). Но по итогам прочтения мне стало ясно, что малое присутствие собственно религиозной темы в романе — совершенно точно к лучшему. Видимо, художественная литература и религии плохо совместимы друг с другом. И концовка «Путешествия на Запад», в которой герои достигают религиозной благодати, в художественном плане не выглядит увлекательно.

И еще на тему религий и учений добавлю то любопытное обстоятельство, что в романе неоднократно встречаются удивившие меня выпады против даосизма. Представлены они, правда, не в прямой форме, а таким образом, что некоторые оборотни, с которыми борются главные герои, имеют вид даосов (а в главе 64 представлен даже небольшой диспут Сюаньцзана с оборотнями, излагающими явно даосские идеи). Я воспринял этот аспект, исходя из того, что ко времени У Чэнъэня даосизм далеко отошел от блестящей игры мысли Лао-цзы, Ле-цзы и Чжуан-цзы, скатившись к тяжеловесному культу и кропотливым сомнительного толка занятиям алхимией и магией.

Собственно говоря, именно тема исполненной волшебства и чудес борьбы с оборотнями является сквозной нитью Путешествия на Запад Сюаньцзана и трех его сверхъестественных учеников. Оборотней тут великое множество, и опирающаяся на китайский фольклор фантазия автора намного превосходит европейских вервольфов. Есть даже деревья-оборотни (якобы даосы), ну а самым удивительным для меня был оборотень Нефритовый заяц (юйту), который в китайской мифологии живет на Луне и толчет в ступе порошок для эликсира бессмертия. Большинство оборотней желает съесть Сюаньцзана, некоторые — соблазнить его: то есть, иначе говоря, хотят завладеть его телом, духом и силой Ян.

Тема оборотней наводит на мысль о том, что смыслом борьбы является отделение Истинного от Ложного. Но наиболее интересное в этой теме то, что ученики Сюаньцзана — сами, по сути, оборотни. И, значит, бороться с ложным им предстоит не только вовне, но и внутри. Эти ученики Сюаньцзана — существа в высшей степени примечательные: Сунь Укун — обезьяна-чародей; Чжу Бацзе — свино-человек с большим рылом и огромными ушами; Ша Сэн — верзила с темным лицом. Все главные герои (особенно Чжу Бацзе), включая самого Сюаньцзана, полны многих пороков, и, пожалуй, именно благодаря этому воспринимаются не только как живые, но и с симпатией.

Теперь скажу о существенных достоинствах романа «Путешествие на Запад». Для человека, увлекающегося китайской культурой (коим я являюсь) это произведение — бездонный кладезь интересных сведений. Меня больше всего заинтересовала китайская мифическая (с элементами даосизма и буддизма) картина Небесного мироустройства, которая представляет собой диковинную государственно-бюрократическую систему под властью Нефритового Императора. Показана эта картина, конечно, с глубоким почтением, но и не без юмора и иронии, что, на мой взгляд, является очень ценным мотивом в творчестве У Чэнъэня. Не откажу себе в удовольствии привести пример иронии над бюрократизмом: Нефритовый Император отдает приказ дракону пролить в некоей местности дождь определенного объема, а также еще 42 капли. Не больше, не меньше!

Отмечу также важную, на мой взгляд, идею о том, как добро может оборачиваться злом (она представлена в главах 96 и 97), что соответствует представлениям Восточных Учений.

И еще мне пришлись по душе многочисленные стихотворные описания природных пейзажей, храмов, городов, героев и героинь, пиров, битв и прочих атрибутов романа. Больше всего мне полюбился представленной в главе 10 диалог (в прозе и стихах) двух друзей — рыбака и дровосека, в котором излагается (кстати, без всяких религиозных умствований) простая и мудрая правда жизни. Приведу цитату (с чего начинается дружеский диалог-спор): «Дорогой брат Ли, — молвил Чжан Шао, — мне кажется, что люди, которые гонятся за славой и выгодой, только губят себя. Ведь получить высокий титул — все равно что с закрытыми глазами броситься в объятия тигра, а уж принять чьи либо благодеяния не лучше, чем положить змею в собственный рукав. Как вспомнишь обо всем этом, так и подумаешь, что лучше нашего с тобой привольного житья нет. Мы живем среди гор, на берегу реки, можем любоваться красотами природы и гулять, когда нам вздумается, мы довольствуемся своей скромной участью: чем богаты, тем и рады».

Сразу скажу, всю книгу не осилил до конца. С другой стороны – два толстенных тома из четырёх дают мне право и возможность оценить это произведение.

От реального путешествия Сюань Цзана из Китая в Индию и обратно, которое произошло в VII веке ничего не осталось. Он уже не покидает Поднебесную тайком, как нарушитель закона (ибо жителям запрещалось выезжать за пределы Самого Лучшего на Земле Государства), а вполне легально отправляется в неведомые земли в сопровождении волшебных спутников. Ну и конечно, настоящему монаху даже в опиумном бреду не могло бы привидится, КТО (согласно народным легендам и фантазиям автора романа) составит ему компанию в этом путешествии.

Самый яркий герой романа – Сунь Укун, царь обезьян. Именно он находится в центре событий, а не Сюань Цзан, из-за паломничества которого и был написан этот роман. Собственно книга начинается с того как Сунь Укун съедает все персики бессмертия и устраивает невиданное побоище в Небесных чертогах, после чего попадает в узилище, где томится в течение многих веков. Только после подробнейшего описания бесчинств Царя обезьян и его бесславного столкновения с самим Буддой автор переходит к биографии монаха.

Вечным соперником Сунь Укун является Чжу Бацзе – свиноголовый демон, которого боги направили в помощники монаху ради искупления своих прошлых прегрешений. Обжора, любитель выпить, бабник – он вечно завидует более прославленному путнику и постоянно старается очернить Царя обезьян в глазах Сюань Цзана.

Отдельно порадовал монах. Просвещённый человек, мудрец, человек, с которым общаются бодхисаттвы и сам без пяти минут святой, а случись чуть что – сразу начинает бранить и избивать верного Сунь Укуна, а то и читать заклинания, из-за которого железный обруч на голове царя обезьян сжимается, причиняя тому немыслимые страдания. Похоже что китайцы никогда не испытывали излишнего пиетета даже к самым выдающимся священникам и смотрели на них весьма скептически. А может быть всё дело в авантюрно-плутовском жанре, в котором написан роман и образ монаха – не более чем шутка со стороны его авторов. Если это так, то цель была, безусловно, достигнута.

Главное ради чего стоит читать книгу – это красочные, незабываемые поединки. Если верить предисловию, то их в романе ровно пятьдесят, причём они не повторяются. Каждое из них – маленькое произведение искусства. Читая описания этих поединков, каждое из которых занимает десятки страниц, сразу понимаешь откуда растут ноги у «летающих воинов» в китайском кинематографе. Все эти безумные боевые искусства, немыслимые прыжки или сражения в воздухе – всё это обильно представлено на страницах книги. Опять же, создатели эпоса проявили оригинальность и в вопросе оружия, которыми сражаются персонажи. Например, где ещё найдёшь героя, который использует в поединках грабли? А ведь именно ими ловко орудует Чжу Бацзе.

Правда в этих битвах есть один очень существенный изъян – они все очень предсказуемы. Читая роман я невольно ловил себя на ассоциации, что прохожу какой-то шутер на минимальном уровне сложности с включёнными кодами на бессмертие и бесконечное количество патронов. Судите сами: каждый раз, когда на пути монаха возникает какое-либо препятствие в виде очередного демона, вперёд выдвигается великий и ужасный Сунь Укун. Если его одного не хватает к нему присоединяется Чжу Бацзе и они на пару закатывают противника в бетон. Если же у них возникают проблемы, то к ним присоединяется третий спутник монаха – Ша Сэн, а так же дракон, на котором разъезжает Сюань Цзан. Ну а в тех редких случаях, когда усилия всей четвёрки недостаточно с небес спускается великая бодхисатва, которая и повелела монаху совершить паломничество в Индию и одним мановением руки устраняет все мыслимые и немыслимые проблемы. Именно из-за этого беспардонного читерства я и бросил читать «Путешествие на Запад». Какой интерес раз за разом следить за появлением бога из машины?

Итог: очень, очень экзотично, но довольно однообразно. Не смотря на качественный текст и безудержную фантазию автора, мало кто из современных читателей сможет добраться до конца этого мега-романа.

Это прежде всего сказка. Сказка волшебная — ибо волшебства в ней как раз с лихвой да с избытком. Начиная с того, что все персонажи и герои — попросту существа непростые (разве что императора считать обычным человеком?), а с самого происхождения своего уже заражены и заряжены волшбой. Почти все они либо в этом, либо в предыдущих своих перерождениях были существами горними и скорее принадлежали к миру духов, нежели людей, и только по воле высшего буддистского синклита являются теперь теми, с кем мы имеем дело — бывшими каменными обезьянами, свиноподобными и драконовидными образинами и всякой прочей экзотической бытностью. Сказка весёлая и отчасти даже плутовская, потому что всяческие проделки отважного обезьяна Сунь У-куна, свинообразного Чжу Ба-цзе и монструозного «красавца» Ша-сэна иначе как плутовством не назовёшь.

Во-вторых, это квест. Классический причём квест — некая группа героев числом пятеро дует из точки «А» в точку «Б», имея конечной целью обретение неких магических книг (на самом деле не магических, но просто написанных самим Буддой Татагата [так в книге, на самом деле tathagata] и потому священных буддистских книг, наполненных буддистскими истинами и максимами до предела и, собственно, из этих истин и максим и состоящих) и перемещение оных в исходную точку «А». Преодолевая по пути всяческие преграды и совершая различные подвиги и свершения. Но об этом мы сейчас говорить не будем (излюбленная фраза, встречающаяся в романе с завидным постоянством).

В-третьих, это волшебный боевик, потому что все как один (ну, ладно, Танский монах Сюань-цзан, будучи перерождением когда-то уже бывшего просветлённого и приближённого Будды, напрочь лишён воинского духа, да ему, в общем-то, и не положено) члены нашей спецгруппы — парни драчливые, задиристые и охотно машущие то и дело (в смысле все 2200 с гаком страниц) кто граблями, кто железным посохом, а кто и просто волшебным, но тоже посохом (впрочем, порой один из посохов называют в книге палицей, но это уже детали). Ну и понятно, чего они размахались своими походно-дорожными инвентарными изделиями — ведь всякая нечисть им попадается на их длинном четырнадцатилетнем пути (нифига себе прогулочка вышла, а!) с частотой метропоездов — что ни встречная гора, то тут же оборотень с кучей приспешников и прочая недобрая потусторонность, да ведь каждый встреченный дух и даже душок ещё так и норовит слопать, сожрать, содрать шкуру с нашего полусвятого монаха Трипитаки (на самом деле, у каждого главного героя романа несколько имён-фамилий-прозвищ, но мы на этом зацикливаться не будем) и ухватить на зубок кусок монашеского мясца, ибо от этого будет ему — оборотню — щастье.

Но вот если отбросить в сторону /коньки/ всякую волшебно-магическую сказочную содержательность, то (это, уже, в-четвёртых) перед нами возникнет замечательное полотно бытовой жизни китайско — юго-восточного региона с многочисленными описаниями природных ландшафтов и красот встречаемых по пути городов, с красочными детально расписанными автором (или переводчиком?) одеждами и деталями быта, с праздниками и обрядами, с многочисленным и слегка экзотичным растительным и животным миром этого региона. И эта содержательная составляющая настолько важна и настолько заметна в книге, что всякое ёрничанье и шутовство сразу куда-то исчезает.

Наконец (это в-пятых), невозможно не упомянуть в самых восторженных и возвышенных тонах о стихотворной составляющей этого четырёхтомника. Не знаю, какой объём от 2200 страниц романа составляют многочисленные стихотворные формы, но не будь этих искусно выведенных тщательно срифмованных и размерно выдержанных страниц, и роман был бы и тяжеловесен, и гораздо более уныл, и менее красочен и сочен. А так все эти а-ля-некрасовско-лермонтовские гётевско-пушкинские вирши разбавляют довольно однообразный текст и придают ему пикантность и уникальные вкусовые оттенки — нижайший поклон переводчику (переводчикам?) этой книги!

Небольшой постскрипт к абзацу: попробовал представить себе, каким образом при иероглифическом письме получается фонетическая рифма? Или при письме пиктографическом... О_о...

Об однообразии: роман имеет одну своеобразную особенность — любое и каждое происшествие, начиная с самых первых событий и продолжая всеми теми приключенческими встречами, которые (кажется их количество приближается к 81, по крайней мере так требует буддизм, что число испытаний для человека, идущего по Пути, должно быть девятью девять…) постоянно происходят с героями книги, неизменно повторяется в тех или иных вариантах и вариациях — непременно возникает повод пересказать либо почти всю предысторию, либо в той или иной её части, но от всего этого мы перечитываем уже знакомые и почти назубок запомнившиеся сюжетные происшествия ещё и ещё и ещё… Что слегка утомляет.

Но вот знаете, чего лично мне не хватило в этой книге? Молитвенных барабанов хурдэ, которые должны крутить буддисты в самых разных местах. То ли в те времена ещё не было принято их устанавливать на пеших и конных маршрутах (однако источники утверждают, что это давняя буддистская традиция — в качестве духовной практики крутить содержащие буддистские молитвы и сутры барабаны), то ли автор почему-то забыл о них. А ведь колорит-то какой!..

Но зато сразу после прочтения книги поймал себя на мысли, что, вполне возможно, придёт время, когда немного подрастёт новорожденный внук и дед возьмёт в руки книгу (непременно в бумаге) и неспешно, по одной главе в неделю, будет читать ему вслух всю это волшебно-сказочную историю из ровно ста глав и рассматривать вместе с продолжателем и будущим главой родового клана все эти замечательные и жутко атмосферные сто картинок-иллюстраций, украшающих роман-сказку…

На самом деле, китайцы не так уже часто путешествовали на Запад :), что бы не подразумевалось под «Западом». В целом, они весьма рациональные люди, далекие от романтики и фантазии. Поэтому, в романе почти нет никаких особенно возбуждающих воображение ситуаций и поворотов. Путники идут-бредут (в основном, пешком, хотя они и весьма могущественны), разговаривают, а частенько перебраниваются друг с другом, останавливаются на ночлег, время от времени сражаются с оборотнями и другими чертями, спасают и воодушевляют своего жалкого и ничтожного учителя, снова берут свои узлы и вперед, и т.д., и т.п. Хотя идут они, по субъективным ощущениям читателя, довольно долго и зашли весьма далеко, по сути, всё ещё идут по старому Китаю, ибо всё новые и новые государи, сановники, монахи, отшельники носят типично китайские имена и прозвища, ведут себя по-китайски, и пр. При этом Сун Укунь то и дело садится на облако и отправляется за помощью на тот самый Запад, куда они бредут с таким старанием и трудом. Запад, в сущности, ему хорошо знаком и понятен, ибо и там, во дворце Будды, в облаках и бесконечных небесах мы находим всё тот же скучный старый Китай с бесконечными поклонами, чернильницами, чиновниками, церемониями, перебранками, халатами и т.д. Разнообразят сюжет лишь нечастые, к сожалению, шутливые перебранки Сун Укуна с Чжу Бацзе, заигрывания с девушками, сценки обжорства, плутовские выходки и мелкие пакости, которые главные герои втихую творят. Очень интересны и жанровые зарисовки, контрасты холода и домашнего уюта. К сожалению, Сюаньцзянь изображен чрезвычайно непривлекательным, а ведь это был, если верить источникам, воистину замечательный человек. Но буддизмом китайцы так и не заинтересовались. Как, впрочем, и христианством, и исламом.

Идеальная фэнтези-бродилка. Они в Китае, видимо, шестой век подряд уже популярны. Игру по ней сделать надо бы)) Сто пространных глав книжного роуд-муви о том, как один монах в Индию за драгоценными буддийскими сутрами ходил. В компании царя обезьян, другого монаха, заколдованного дракона и простого парня весьма свинской (в прямом смысле) наружности. Больше всего беспокойств — от царя обезьян, вестимо. Объяснить, почему этот китайский цирк меня так веселит, я не могу. Он просто настолько абсурдный и настолько китайский, что я даже затрудняюсь сказать, что там самое прекрасное. Жадноватые святые с боевым посохом наперевес? Боддхисатва Гуаньинь, покровительствующая наглой, самоусовершенствованной до полного бессмертия разумной обезьяне? Нет, пожалуй, знаменитая адская бюрократия. Во всех смыслах адская. Китайскому Орфею в первую очередь имеет смысл запастись взятк... подарками для местных чиновников, вот, например, дыньками:

«Через несколько дней во дворец явился какой-то добродетельный человек по имени Лю Цюань из Цзюньчжоу, который заявил о своем желании доставить плоды в царство мрака. (...) Проглотив яд, Лю Цюань сразу умер, а душа его, держа на голове дыни, тотчас же очутилась у ворот ада. (...)

– О, император Тай-цзун очень добродетельный человек, он вполне заслуживает доверия, – обрадованно воскликнул Владыка ада, принимая дыни. Затем он спросил, кто он такой и откуда родом.

– Я родился в Цзюньчжоу, – отвечал тот, – а зовут меня Лю Цюань. Жена моя повесилась, оставив мне двоих детей, за которыми некому было присмотреть. Поэтому я тоже решил покинуть мир. Желая послужить моей родине, я выразил готовность принести вам дыни от Танского императора, великий князь, в благодарность за ваши милости.

Выслушав его, десять судей тотчас же послали за душой его жены Цуй-лянь. Дух-посланец быстро разыскал ее и доставил во дворец властителя ада. Супругам велели изложить свое дело. Оказалось, что по Книге судеб им суждено прожить до преклонного возраста и сделаться бессмертными. Тут же был дан приказ немедленно вернуть их к жизни. Однако дух, которому было поручено сделать это, доложил:

– Душа Ли Цуй-лянь уже долгое время находится в преисподней, и я думаю, что тело ее уже разложилось. Что же делать?

– Сегодня должна умереть сестра императора – Ли Юй-ин, – сказал тогда Владыка ада. – Возьми ее телесную оболочку и вложи в нее душу Цуй-лянь».

В общем, не надейтесь, что за гробом бюрократия кончится. Там такой же бардак, как везде. Только адский!

И о поэзии. То есть о граблях.

"– Да что с тобой разговаривать! – крикнул волшебник. – Отведай-ка лучше мои грабли!

– Ведь этими самыми граблями ты работал на поле почтенного Гао, – сказал Сунь У-кун, без труда отражая удар. – Так неужели ты думаешь, что я испугаюсь тебя?

– Ну, если ты считаешь, что это обыкновенные грабли, то ошибаешься! – воскликнул волшебник. – Послушай, что я тебе о них расскажу:

И небо грабли достают и землю, —

Безмерно протяженные в длину, —

Начало Инь с началом Ян объемлют

И разделяют солнце и луну.

...

Я улучшал себя и стал бессмертным

И заработал полководца чин, —

Сам император в милости безмерной

С почетом эти грабли мне вручил».

Четыре тома такого счастья. Простите за дикое количество цитат, по-моему, без них невозможно заранее оценить, что это за «классическое произведение средневекового китайского искусства».

прочёл полностью советую всем роман лучший из лучших!