Премия Новые


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «vvladimirsky» > Премия «Новые горизонты-2019». Лонг-лист и представления номинаторов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

Премия «Новые горизонты-2019». Лонг-лист и представления номинаторов

Статья написана 15 мая 12:52
Размещена:

Завершилось представление претендентов на премию "Новые горизонты-2019". Кто следил на других площадках уже в курсе, но теперь время собрать все в одну кучку. Вот вам лонг-лист и (под катом) представления номинаторов — почему, собственно, эти романы и повести достойны звания "самых нонконформистских и новаторских книг года". Итак, на премию выдвинуты:


Буглак Татьяна. Параллельщики (по рукописи). Номинировал Сергей Соболев

Бобылёва Дарья. Вьюрки. — М.: АСТ, 2019 (по факту — 2018). Номинировал Дмитрий Малков

Горалик Линор. Все, способные дышать дыхание. — М.: АСТ, 2018. Номинировал Егор Михайлов

Дяченко Марина и Сергей. Луч. — М.: Эксмо, 2019 (по факту — 2018). Номинировал Николай Караев

Еськов Кирилл. Чиста английское убийство: Кто и зачем убил Кита Марло — экстравагантного гения, «поэта и шпиона»? Номинировал Василий Владимирский

Жевнов Константин. Оператор (по рукописи). Номинировал Сергей Соболев

Казаков Дмитрий. Оковы разума. — М.: Пятый Рим, 2018. Номинировал Андрей Щербак-Жуков

Королюк Михаил. Квинт Лициний (по рукописи). Номинировал Валерий Иванченко

Кузнецов Сергей. Живые и взрослые. — М.: LiveBook, 2018. Номинировала Галина Юзефович

Паволга Ольга, Перловский Михаил. Стеклобой. — М. Livebook, 2018. Номинировал Дмитрий Малков

Пелевин Александр. Четверо. — М.: Пятый Рим, 2018. Номинировал Василий Владимирский

Савеличев Михаил. Я, Братская ГЭС… // Полдень № 7. — СПб.: ИП Сидорович, 2018. Номинировал Сергей Шикарев

Хуснутдинов Андрей. Аэрофобия (по рукописи). Номинировал Сергей Шикарев


Представления номинаторов


Татьяна Буглак. Параллельщики (по рукописи)

Номинировал Сергей Соболев: Герметичный мир персонажа являет нам весь ужас пустоты самостоятельной автаркии в одной отдельно взятой голове.


Дарья Бобылёва. Вьюрки. — М.: АСТ, 2019 (по факту — 2018)

Номинировал Дмитрий Малков: Есть такой отдельный жанр литературы — «истории о лете». Признанной вершиной в нём считается «Вино из одуванчиков» Брэдбери, хотя вообще подобных книг много. И вот тут следует отметить, что все их, будь то «Жизнь мальчишки» Маккаммона или «Динка» Осеевой, объединяет одна черта — они волшебные. Есть в лете вдали от большого города нечто, что заставляет человека вспоминать о существовании серенького волчка, о котором предупреждала маменька, и который непременно ухватит за бочок, если не подвинуться к стенке, за которой, впрочем, тоже кто-то шебуршит.

Дарья Бобылёва, в сущности, не сказала ничего нового. Она лишь дёрнула за ниточки, натянутые в каждом из нас, и генетика немедленно отозвалась. Мы же только притворяемся цивилизованными, но при этом строго соблюдаем все языческие ритуалы, сплёвывая через плечо, показывая недоброжелателю кукиш и желая провалиться. В городе это всё приглушено, а стоит попасть на природу, сразу идёт в рост и колосится.

Особая статья, — ежели всё вот это коллективное бессознательное, архетипы и прочую хтонь, упихать в макитру побольше, накрыть крышкой и хорошенько встряхнуть. Крышку при этом не открывать, а приложиться чутким ухом, и боязливо прислушаться, как оно там бурлит и завывает. Жадное чавканье и хруст костей. В данном случае посёлок Вьюрки вот так и накрыло, что стало ясно, где русалки, а у кого душа мышиная.

Главное дело, ничего, в общем, экстраординарного с людьми не происходит. Ведут себя, как вели. В этом, собственно, главный смысл и пафос книги, — если дать волю желаниям человеческим, апокалипсис с овчинку покажется. Не то чтобы люди такие плохие, обычные люди. Мелкого в нас много, суетного. Оно всё и сгрызёт, все души, все мировые столпы, слонов и черепаху. Стивен Кинг предупреждал, а мы не слушали. Думали, вампиров да зомби надо бояться. А он ясно сказал — главный ужас в нас самих.

Ещё один замечательный момент: Бобылёва не просто рассказывает байки-страшилки. «Вьюрки», в сущности, первая попытка свести воедино в русском литературном пространстве ощущения родовой памяти вне плоскости «Велесовых книг» и прочей славянской фэнтези. Это приводит к совершенно неожиданным морально-этическим вопросам, например, что для пробуждения в человеке совести совершенно не обязательна вербализация корпуса законов, достаточно наглядной демонстрации Третьего закона Ньютона, он же, в просторечии, «Не плюй в колодец, вылетит — не поймаешь».


Линор Горалик. Все, способные дышать дыхание. — М.: АСТ, 2018

Номинировал Егор Михайлов: По негласному и не вполне справедливому правилу писатель в России признаётся большим писателем только по факту выхода большого сольного романа. Поэтому Линор Горалик, едва ли не самая одарённая писательница в русскоязычном пространстве всегда оказывалась где-то на краю поля литературы. В её обширной библиографии — стихи, комиксы, нонфикшн, повести и рассказы, несколько поразительных детских книжек, несколько книг вовсе непонятного жанра и пара романов, написанных в соавторстве. В итоге в литературной тусовке все понимают, кто такая Линор Горалик, а за её пределами — едва ли.

В прошлом году, кажется, этот круг был разорван романом «Все, способные дышать дыхание», рассказывающем о катастрофе, в результате которого по миру прокатилось несколько волн катастрофических событий, и одна волна некатастрофическая, но на деле самая важная. В мире «Дыхания» животные начали разговаривать. Эта деталь меняет всё, оказывается, что речь — это то, что определяет людей как людей. И необходимость включить в круг «своих» кошек, овечек, львов, орлов и куропаток заставляет людей пересмотреть всю жизнь. И хуже (или лучше? Уж точно тяжелее) всего то, что отвертеться от этого невозможно.

Искренность, эмпатия, внимание к ближнему и дальнему — ключевые понятия в мире, немного переевшем иронического постмодернизма. И Линор Горалик умеет говорить об этом как никто — прямо, без прищура и обиняков, одновременно мягко и беспощадно. Поэтому и книги важнее и уместнее, чем «Дыхание», сложно придумать.


Марина и Сергей Дяченко. Луч. — М.: Эксмо, 2019 (по факту — 2018)

Номинировал Николай Караев: Этой книгой Марина и Сергей Дяченко, можно надеяться, вернулись в литературу — и показали, увы, что годы безвременья русфанта сказались на читателе фантастике не самым лучшим образом. Формально «Луч» — история четырех подростков, которых некие сущности запирают в коттедже, поручив задание: за месяц дать смысл жизни межзвездному кораблю-ковчегу, на борту которого сменяются поколения. День в коттедже равен году на борту корабля; два мальчика и две девочки внезапно превращаются в настоящих богов замкнутого мира звездолета. С этого момента ясно, что перед нами — очень условно фантастический роман-метафора: о теории воспитания, о прогрессорстве, о бодхисаттвах, богах, просто людях, которые приходят в историю — или в Историю — и ставят ее и нас с ног на голову. Если «Луч» и фантастика, то философская, даже теологическая, несмотря на звездолет, ИскИна и откровенно фэнтезийные элементы. Всё это лишь декорации, обрамляющие главное. Жаль, но такая цветущая сложность воспринимается, судя по отзывам, всё слабее. На одном уровне Дяченко полемизируют с «Трудно быть богом» — допустимо ли вмешательство в чужие судьбы? если да, какое именно? и может ли человек все-таки оставаться богом? На другом уровне «Луч» — история об Истории, о луче негасимого света из прошлого в будущее, о свободе воли, о поисках смысла на фоне перманентного конца света, о страхе и любви. О том, что смерти на самом деле нет. Насколько всё это фантастика — пусть каждый решит сам.


Кирилл Еськов. Чиста английское убийство: Кто и зачем убил Кита Марло — экстравагантного гения, «поэта и шпиона»? // К. Еськов. Показания гражданки Клио. — М.: Престиж Бук, 2019 (по факту — 2018)

Номинировал Василий Владимирский: В романе Клиффорда Саймака «Заповедник гоблинов», культовом для любителей фантастики, выросших в СССР, эсквайру Уильяму Шекспиру, прибывшему из прошлого, предстояло прочитать лекцию: «Писал ли я шекспировские пьесы?». В новой своей повести Кирилл Еськов обращается с тем же вопросом к другой фигуре елизаветинской эпохи, не столь известной, но не менее загадочной: поэту и (возможно) шпиону Кристоферу Марло. В принципе московский палеонтолог не рассказывает ничего нового о самом Марло, историки и театроведы изрядно потоптались на этой теме, перебрав все варианты биографии драматурга, в том числе крайне сомнительные. Зато Еськов делает нечто более важное: показывает, как из скудной информации, обильных домыслов и фантастических сплетен вырастает вполне стройная конспирологическая теория — и даже не одна. Это не просто очередная байка о забытом классике — а байка с двойным, тройным дном. В век твиттера, фейсбука и ю-туба, в эпоху постправды и фейк-ньюс — более чем актуально. Телеведущий Игорь Прокопенко кусает локти вместе со всем творческим коллективом «РЕН ТВ». До крови.


Константин Жевнов. Оператор (по рукописи)

Номинировал Сергей Соболев: Заглавный герой легко и непринужденно попадает сомнамбулическим путём на иную планету, и пытается выжить среди незнакомой природы и культуры. Повесть открывает свежие пространства для отрядов переселенцев, которым стало так тесно в рамках земной истории.


Дмитрий Казаков. Оковы разума. — М.: Пятый Рим, 2018.

Номинировал Андрей Щербак-Жуков: Неожиданный, во многом экспериментальный роман. А во многом, напротив, традиционный, как это ни парадоксально. Он опровергает сразу несколько представлений, бытующих в современной литературе. Во-первых, есть мнение, что время твердой научной фантастики (hard science fiction),то есть литературы, основанной на научных теориях и концепциях, прошло. Во-вторых, считается, что основой для произведений научной фантастики могут служить главным образом естественные и точные науки: биология, физика, химия, математика...

«Оковы разума» опровергают оба этих утверждения. Этот роман написан строго по канонам твердой научной фантастики, но при этом основой ему служат теории в области лингвистики и языкознания, то есть сугубо гуманитарные.

Дмитрий Казаков исследует, каким образом язык, на котором говорит разумное существо, влияет на мышление этого существа. Его роман демонстрирует, как человек, говорящий на языке инопланетной расы, перестает быть человеком. Автор утверждает: человек — это то, на каком языке он говорит.

В этом смысле «Оковы разума» можно поставить в один ряд, наверное, только с романом Сэмюэля Дилэни «Вавилон-17».

При всем при этом «Оковы разума» это увлекательное произведение о войне рас. Это роман о предательстве и жертвенности, о трусости и геройстве. Это роман о непростом выборе, который волею судеб встает перед простым, неподготовленным человеком. «Оковы разума» продолжают традицию произведений о роли маленького человека в истории планеты.


Михаил Королюк. Квинт Лициний (по рукописи)

Номинировал Валерий Иванченко: «Квинт Лициний» сделан из мечты, что посещала всякого человека: фантастической возможности переписать свою жизнь, вернувшись к её началу с полным набором козырей на руках. Автор не учёл одного — чтобы переписать жизнь на бумаге, надо ещё больше времени, чем чтобы просто её прожить.

Как литература, этот отважный эксперимент интересен фигурой автора-энтузиаста, который начинает свой бескрайний текст дилетантом, но быстро и на наших глазах вырастает в незаурядного беллетриста. Михаил Королюк очевидно умён, страницы, посвящённые математике, производят на профана, вроде меня, завораживающее впечатление. Он вообще хорошо подготовлен, лучше многих профессионалов владеет жанровыми инструментами политического триллера, например. Но самое захватывающее в книге — это страннейшая личная жизнь школьника с полувековым опытом и доступом к знаниям всего мира. Некоторых сексуально фрустрированных читателей эта линия просто выбешивает. Нам же, нормальным ровесникам автора и персонажа, остаётся только печалиться о неразрешённости столь мощной интриги (здесь должен быть смайлик).

Читать этот роман — безусловное удовольствие, может быть, стыдное; не уверен, что члены жюри смогут его разделить.

Не будем скрывать, что большая часть романа выходила тремя книгами в издательстве «Альфа-книга» под общим названием «Спасти СССР», и в написании отдельных частей цикла, кроме Михаила Королюка, участвовал Николай Феоктистов. Здесь мы номинируем полный авторский вариант текста.


Сергей Ю. Кузнецов. Живые и взрослые. — М.: LiveBook, 2018

Номинировала Галина Юзефович: Пространство в трилогии Сергея Ю. Кузнецова разделено на две противостоящие части: мир живых и мир мертвых, которые соседствуют не в метафизическом, а в самом обыденном — географическом смысле. Светлый и оптимистичный мир живых более всего похож на мир идеализированного позднесоветского детства; мир мертвых — это мир чистогана, наживы и соблазнов из советской же пропаганды, а смерть — переход из одного мира в другой — здесь семантически тождественна эмиграции. Умирая (даже в результате несчастного случая), человек фактически делает свой выбор: теперь для живых он чужак, враг, отщепенец, а члены его семьи — под подозрением. Внутри этого пространства можно было бы, в принципе, разместить любой сюжет — от хоррора до шпионского триллера, но Сергей Ю. Кузнецов делает выбор в пользу подросткового фэнтези. В результате «Живые и взрослые» — это одновременно и роман воспитания, и изысканная метафора преодоления смерти, и оригинальное переосмысление советского опыта и — не в последнюю очередь — бесхитростно захватывающая история о дружбе и взрослении.


Ольга Паволга, Михаил Перловский. Стеклобой. — М. Livebook, 2018.

Номинировал Дмитрий Малков: Никто никогда не задумывался о сходстве «Замка» Кафки с «Хищными вещами века» АБС. Между тем оно есть, более того, русская витальная традиция пережевала тяжёлую австрийскую паранойю в изящную прокрастинацию. И на этом не остановилась. Из последнего, что на слуху, это «Столовая гора» Андрея Хуснутдинова и «Автохтоны» Марии Галиной, — кстати, лауреата НГ.

Создатели «Стеклобоя» пошли теми же верными стопами. Они отправили своего героя в город, где стекло есть магическая субстанция (а где оно иное, кстати, вот и зеркала, не к ночи будь помянуты…), где исполнение желаний тесно связано с адом карьеры, и не в смысле материальном, но на уровне страсти. Здесь следует отметить, что оба автора имеют к одной из ипостасей стекла самое непосредственное отношение: Ольга Паволга — фотограф, Михаил Перловский — режиссёр. Создание образов сквозь фильтр стекла им близко. Несложно и город Выдропуск увидеть, не то что Малую Вишеру.

Отдельная тема — заинтересованность и готовность интеллигента к номенклатуре. Желание стать ректором это вам не «счастье для всех даром», тут и совестью поступиться можно.


Александр Пелевин. Четверо. — М.: Пятый Рим, 2018

Номинировал Василий Владимирский: Три в общем-то тривиальные истории: бравые звездолетчики летят открывать иные миры, следователь в конце 1930-х ловит серийного убийцу в Крыму, петербургский психиатр, наш современник, ведет проникновенные беседы с интересным и сложным пациентом. Каждую из этих историй можно развернуть в отдельный полноценные роман — но автор не ставит перед собой такой цели. Сквозь эти незатейливые, общепонятные сюжеты в романе «Четверо» просвечивает нечто куда большее — и куда более страшное. Отличный стилизатор, Александр Пелевин не столько воспроизводит, сколько деконструирует клише «формульной» литературы. Жанровая логика в этой книге довольно быстро дает сбой, но это не должно пугать подготовленного читателя: используя образы из арсенала попкультуры, А.Пелевин исследует метафизическую природу зла, погружается в онтологические бездны, открывающиеся перед любой мыслящей материей — что безусловно роднит его с однофамильцем, самым успешным фантастом постсоветской эпохи. Эксперимент, мне кажется, чрезвычайно любопытный — ну а насколько успешный решать жюри премии «Новые горизонты».


Михаил Савеличев. Я, Братская ГЭС… // Полдень № 7. — СПб.: ИП Сидорович, 2018.

Номинировал Сергей Шикарев: У каждого поэта есть провинция... Именно туда, в провинцию, довольно отдаленную от кремлевских звезд и башен, и отправляют успешного — по советским и даже по светским меркам — поэта Эдуарда Евтушкова. Повод — неправильное, с идеологической точки зрения, интервью буржуазному журналу «Штерн»; причина — необходимость правильного, с идеологической точки зрения, освещения коммунистической стройки века — сооружения Братской гидроэлектростанции. Подоплека же — в намерениях и действиях самой Братской ГЭС — так называемой «субъектности» (в иной системе координат уместно использовать термин «эгрегор»), олицетворяющей согласно известной формуле электрификацию советской страны.

Повесть Михаила Савеличева в лучших традициях постмодернизма (простите за оксюморон) перелицовывает известную поэму Евтушенко на фантастический лад. Убедительности ей — и понимания происходящего читателю — добавляют цитаты из выдуманных работ настоящего философа Эвальда Ильенкова (и его соавторов).

Есть и другая — едва не прервавшаяся — традиция, которой наследует автор. Речь идёт об упрямом оптимизме советской фантастики в отображении мира, который добр, и будущего, которое светло.

Посредством Братской ГЭС, с помощью электрического тока Савеличев воскрешает/реанимирует идеалы шестидесятых, а заодно идеальные шестидесятые: грандиозные проекты преобразования природы, отважные пионеры стройки — «первоэшелонники», внимающие поэтам толпы и культурно подкованные (рассуждающие о Феллини и итальянских неореалистах, знающие иностранные языки) рабочие и всеобщая устремленность в грядущее — таков образ светлого прошлого, (вос)создаваемый писателем.

Удивительное дело. Пока в англо-американской фантастике идут нешуточные бои между правым и левым лагерями, отечественная фантастика в большинстве своем политически аморфна. Разве что лежат на книжных развалах и снуют туда-сюда по отечественной истории «попаданцы», разочарованные развитием событий и норовящие в механизме истории что-то подправить. Повесть Савеличева среди них — «белая ворона»; не только потому, что являет собой идеологическое высказывание в деидеологизированном пространстве, но и потому, что работает ровно противоположным «попаданчеству» образом. Оживленные писателем идеи и идеалы прошлого, пробуждают ностальгию по несостоявшемуся будущему, «полудню двадцать второго века» и читателя зачаровывают.


Андрей Хуснутдинов. Аэрофобия (по рукописи)

Номинировал Сергей Шикарев: «Аэрофобия» не похожа на другие произведения Хуснутдинова. Короткие этюды — зарисовки о человеке в предлагаемых, всегда фантасмагорических, обстоятельствах — первоначально кажутся не связанными друг с другом. Одна видимость сменяется другой, и фрагменты начинают превращаться в звенья единой цепи сновидений. Способность, даже склонность человеческого разума распознавать и, что особенно важно, достраивать паттерны (образы) давно известна. Из этого укоренного в природе человека свойства видеть образы «между газетным растром и пиксельными сотами» (фраза из «Аэрофобии») произрастают и религии, и теории заговора. Эти две темы — важные константы в творчестве Хуснутдинова; с их взаимосвязью, например, работает предыдущий роман писателя — «Дни Солнца».

Фантастика часто рассматривается как метафора, перенос исторических и социальных реалий в пространство воображаемого. В такой трактовке «Аэрофобия» — безусловный эксперимент и лично для автора, и для читателей, текст на сопротивление — проявляет себя как эссенция жанра, лишенная примесей сюжета и персонажей.

Череда метаморфоз, происходящих с рассказчиком (-ами), перед читателем предстает в виде притч, коанов или просто калейдоскопа персональных образов, которые надлежит распознать. Эти сновидческие истории с беспокойным усердием расшатывают опорные конструкции мироздания и личности, задавая вопросы о времени и вечности, боге и бессмертии, памяти и истории (один из самых протяженных фрагментов текста под названием «Знаменатель» посвящен как раз рассуждениям об историческом процессе и исторической же памяти). Иными словами, «Аэрофобия» принадлежит к яркому и редкому подвиду онтологической фантастике. Фантастике, простите за плохой каламбур, не событийной, а — бытийной; затрагивающей самые основы нашего существования. В абсурдистском пространстве, волей автора освобожденном от тяготения физических и жанровых, повествовательных законов, это удается сделать, пожалуй, наилучшим образом.





668
просмотры





  Комментарии


Ссылка на сообщение15 мая 15:10 цитировать
Уточните, пожалуйста, произведения Хуснутдинова и Буглак — это романы?
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение16 мая 00:27 цитировать
У Буглак — роман.
С Хуснутдиновым сложнее, но, предполагаю, можно классифицировать как «роман».

Относительно этого произведения есть хорошие новости.
Намечается публикация.
 


Ссылка на сообщение16 мая 01:35 цитировать
Отлично, спасибо.


Ссылка на сообщение15 мая 18:53 цитировать
буду за Горалик болеть, книга — огонь, а на фоне всяких штук из Лоренца и Сапольского вообще могуче смотрится.
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение16 мая 00:37 цитировать
Да, шансы на шорт-листы и далее весьма высоки


Ссылка на сообщение15 мая 20:22 цитировать
А я даже не знаю, за кого болеть: Луч, Живые и взрослые, Оковы разума... Наверное, это тот самый редкий случай, когда дело не в результате, а в процессе...
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение16 мая 00:37 цитировать
Болейте за наших, болейте за шорт-лист


Ссылка на сообщение15 мая 22:11 цитировать

цитата

годы безвременья русфанта сказались на читателе фантастике не самым лучшим образом. /.../ Жаль, но такая цветущая сложность воспринимается, судя по отзывам, всё слабее.


И снова виноваты читатели. Даже странно, что они же -- читатели -- Игана или Дукая как-то вот ухитряются оценить и понять.
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение16 мая 00:28 цитировать
Два мира — два Шапиро )

Я бы сказал так, годы безвременья русфанта сказались на читателе русфанта не самым лучшим образом.
 


Ссылка на сообщение16 мая 02:17 цитировать

цитата shickarev

Я бы сказал так, годы безвременья русфанта сказались на читателе русфанта не самым лучшим образом.


То есть вот все те люди, которые читали книги Марины и Сергея, резко поглупели или исчезли? А те, кто прочёл «Луч», -- исключительно любители попаданцев, они ни Дукая, ни Игана в руки не берут, Стругацких не читают?

Я бы понял, если бы речь шла о молодом/неизвестном или старом/малоизвестном авторе: нет своей целевой аудитории и так далее. Но Дяченко-то своих читателей взращивали годами.

В общем, странно мне, что опять виноват читатель: испортился, не дотягивает, скучковался в закрытую секту читателей исключительно русфанта и так далее. Нет на него, гада, управы. :-)
 


Ссылка на сообщение16 мая 10:26 цитировать
Что ж делать, если действительно скучковался. А наши читатели «Луча» — совсем не читатели Дукая и Игана.
 


Ссылка на сообщение16 мая 14:04 цитировать
Вот же ж беда! Нужно срочно добывать где-то новых, эти все сломались.
 


Ссылка на сообщение16 мая 16:36 цитировать
В общем, цените и берегите Зеленого Медведя, который всеяден — от Дукая до Дяченок, от Игана до Рубанова, не забывая и о форматных сериях :-)))
 


Ссылка на сообщение16 мая 16:54 цитировать
Я как раз подумывал привести вас в пример, но вы какой-то неправильный читатель, видимо. :-)))
 


Ссылка на сообщение16 мая 17:24 цитировать
Да новые уже добылись, они просто русскоязычное не читают. И, в целом, можно понять.
 


Ссылка на сообщение16 мая 17:58 цитировать
Но мне интересно, без подколок: а вот куда, по твоему мнению, подевались все читатели предыдущих книг Марины и Сергея? Тоже разом утратили читательскую квалификацию? :) Хотя, наверное, вопрос следовало бы адресовать Николаю.
 


Ссылка на сообщение16 мая 23:44 цитировать
Умерли, повзрослели, начали читать другую литературу. С последней книги дофига времени прошло.
 


Ссылка на сообщение17 мая 00:02 цитировать
Может, ты не следил: их книги с некоторых пор снова переиздают. Так что с «дофига» -- это слегка преувеличение, имхо. :-)
 


Ссылка на сообщение17 мая 16:09 цитировать
Володь, читатель действительно меняется, странно если б было иначе. Фактически, любая пауза в несколько лет вынуждает выстраивать все по новому, ты не можешь опираться на прежнего читателя, он уже нашел себе новое чтение. Не спроста же цикличность и серийной является основой уже много лет.
 


Ссылка на сообщение16 мая 21:17 цитировать
Это естественный процесс, новые читатели уже в пути.
 


Ссылка на сообщение16 мая 21:16 цитировать
Да, я думаю, читательские аудитории Игана и Дяченко слабо пересекаются.
Но это ремарка.

По «Лучу» и его читателей.
Я прочитал несколько отзывов, и у меня сложилось впечатление, что читатели Дяченко, которых они взращивали, взяли и взросли )
Выросли, прочитали «Луч» и остались не слишком довольны.
А вот более юные (неопытные? не умудренные годами?) остались романом довольны.
Итоговая оценка у романа, кстати, высокая.

Что касается вообще читателя русской фантастики, он вряд ли испортился, но точно изменился.
С одной стороны, винить его не стоит. Да и в чём?
С другой стороны, поёт же Захар Май о главной проблеме рок-музыки в России )
Тоже справедливо
 


Ссылка на сообщение16 мая 21:39 цитировать

цитата shickarev

читатели Дяченко, которых они взращивали, взяли и взросли )
Выросли, прочитали «Луч» и остались не слишком довольны.
А вот более юные (неопытные? не умудренные годами?) остались романом довольны.


Так может, не в читателях-то проблема? :)))

цитата shickarev

поёт же Захар Май о главной проблеме рок-музыки в России


Даже боюсь гуглить. Но подозреваю, там нечто близкое к словам раннего БГ. «А мы ещё нет». ;-)
 


Ссылка на сообщение16 мая 21:46 цитировать

цитата Vladimir Puziy

Даже боюсь гуглить. Но подозреваю, там нечто близкое к словам раннего БГ. «А мы ещё нет».


Я хотел процитировать, но передумал. )

Когда-то эта тема сильно дискутировалась (к счастью, не знаю как сейчас), но в триаде «издатель — читатель — писатель» я решил, что виноват (точнее ответственен в наибольшей степени) тот, у кого больше ресурсов.

По-моему, очень логичный ответ )
 


Ссылка на сообщение16 мая 22:11 цитировать
Поскольку я побывал (и остаюсь) по разные стороны этих условных баррикад, скажу так: ни разу не слышал о случаях непосредственного давления на писателей в духе «пиши хуже». Вот так, чтобы они прям не могли отказаться, -- ни одного.

Но да, это вечные споры.
 


Ссылка на сообщение16 мая 22:21 цитировать
Так в том-то и дело, что давить и не надо.
Как говорится, «делай хорошо, плохо само получится».

Когда издатель понижает планку, автору становится попроще.
Всё-таки он же, автор, не дурак... )
 


Ссылка на сообщение16 мая 22:35 цитировать

цитата shickarev

Когда издатель понижает планку, автору становится попроще.
Всё-таки он же, автор, не дурак... )


Вот я наивный же: всегда думал, что автор сам себе планку устанавливает и повышает. :-)))
 


Ссылка на сообщение16 мая 23:46 цитировать
Удивительно, что не слышал. «Проще надо быть, и люди к тебе потянутся» — эта мантра сплошь и рядом.
 


Ссылка на сообщение17 мая 00:03 цитировать

цитата Vladimir Puziy

Вот так, чтобы они прям не могли отказаться, -- ни одного.
 


Ссылка на сообщение16 мая 21:49 цитировать

цитата Vladimir Puziy

Так может, не в читателях-то проблема? :)))


А то... Как я написал ниже, «Лучу» достается за то, что это плохой роман, а это неплохой сценарий.
Или ты о другом?

Между прочим, в «Аэрофобии» Хуснутдинова есть фрагмент, удивительно и сильно совпадающий с темой и обстоятельствами «Луча».
Прекрасное пересечение!
 


Ссылка на сообщение16 мая 16:05 цитировать
У меня лишь один вопрос — где там «цветущая сложность»))) Наоборот, большинство отзывов о «Луче», которые мне попадались в сети — слишком просто, слишком плоско для Дяченок, раньше было гораздо интереснее и сложнее. И тд.
 


Ссылка на сообщение16 мая 16:17 цитировать
Дяченко входят у меня в пятёрку любимых русскоязычных авторов, я прочёл у них почти всё (за вычетом, может, двух-трёх повестей и рассказов). «Луч» начал и в какой-то момент просто отложил -- и не уверен, что вижу для себя смысл к нему возвращаться. Почему так -- отдельный разговор, но чтобы вести его, по-хорошему, мне надо было бы всё-таки роман дочитать.
 


Ссылка на сообщение16 мая 16:39 цитировать
На мой вкус, Дяченко прозрачно высмеяли в «Луче» все доводы читателей, которые потом заявляли, что «плоско и просто», но... возможно, получилось слишком тонко. Однако когда я читал, то не мог избавиться от ощущения горьковатой и грустноватой усмешки, поэтому роман зашел идеально.
 


Ссылка на сообщение16 мая 17:07 цитировать
Ну, по моим ощущениям действительно слишком просто.
После «Виты Ностры» (которая моя любимая книга у них) прям особенно чувствуется на всех уровнях.
 


Ссылка на сообщение16 мая 17:25 цитировать
Вот зря ты сравнила с Вита Ностра)
Я вообще не помню у нас особо книг, сравнимых с ней по глубине. Даже у Дяченко.
То есть вот даже новый Дукай — он слабее, без вариантов. Про Уоттса молчу. Кто там еще? Рубанов, Иванов, Лазарчук? Ну, простите... ога)
 


Ссылка на сообщение16 мая 18:43 цитировать
Слушай, ну, можно зайти на сравнение с другой стороны.
Вот «Челтенхэм» прошлогодний. Он мне сильно не нравится и вообще «не мое», но у меня не возникает ни малейшего сомнения в справедливости номинирования его на премию и в выигрыше. Ну, просто потому что очевидна его оригинальность и далее по тексту.
А «Луч», который по факту мне понравился гораздо больше, кажется мне при этом гораздо проще, традиционнее и вообще не неформатом/не чем-то донельзя странным/новым/выламывающ имся из рамок, чтобы его видеть здесь. Как-то так.
 


Ссылка на сообщение16 мая 18:53 цитировать

цитата tencheg

А «Луч», который по факту мне понравился гораздо больше, кажется мне при этом гораздо проще, традиционнее и вообще не неформатом/не чем-то донельзя странным/новым/выламывающ имся из рамок, чтобы его видеть здесь. Как-то так.

В плане стиля — да, «Луч» далек от прежней многослойности и тягучести Дяченок.
В плане вот прямо «выламывающегося»... я уже перестал рассматривать номинантов НГ в первую очередь с этой точки зрения. Потому что — ну вот Прошкин с «Драйвером заката». Какое там странное и новое? Вполне себе традиционный заход на старую тему. Качественный — да.
Или вот «Стеклобой» этого года. «Автохтоны» Галиной на минималках плюс немного подобия Вита Ностра и Цифрового. Новый Горизонт, точно? Я так, навскидку сейчас, без статистики.
Но твою позицию понял и принял, спасибо.

цитата tencheg

Вот «Челтенхэм» прошлогодний. Он мне сильно не нравится и вообще «не мое», но у меня не возникает ни малейшего сомнения в справедливости номинирования его на премию и в выигрыше. Ну, просто потому что очевидна его оригинальность и далее по тексту.

Читать буду, но уже заранее боюсь своих впечатлений от него)
 


Ссылка на сообщение16 мая 21:41 цитировать
А) Ты не бойся.
Б) Начать — вот прямо настоятельно — советую с «Реквиема по пилоту»
 


Ссылка на сообщение17 мая 11:28 цитировать

цитата shickarev

А) Ты не бойся

Я рискнул с Финистом Рубанова и был вознагражден) Но вот здесь уж больно диаметральные отзывы. Не зайдет — и буду я терзать номинанта)))

цитата shickarev

Б) Начать — вот прямо настоятельно — советую с «Реквиема по пилоту»

Вот прямо безальтернативно?)
 


Ссылка на сообщение17 мая 22:54 цитировать
Решишь ты, конечно, самостоятельно.
Но честный ответ

цитата Green_Bear

Вот прямо безальтернативно?)


Да, именно.
 


Ссылка на сообщение16 мая 21:40 цитировать
В номинационных списках «Новых горизонтов» были разные тексты.
На мой вкус, некоторые тоже были не слишком новаторскими и «новогоризонтальным и». Но раз уж есть и противоположная точка зрения у кого-то из номинаторов, то текст имеет право войти в номсписок.
А жюри разберется и оценит. ;)

Не уверен, озвучивали мы с Василием или нет, но у нас действует презумпция доверия номинаторам (за одним — в двух смыслах — исключением).
И она работает.
О новаторстве представленных в номсписках текстах можно спорить (а о новаторстве и его отсутствии будут спорить всегда), но слабых, сереньких произведений, я считаю, там не было.
И, надеюсь, не будет. ;)
 


Ссылка на сообщение16 мая 17:25 цитировать
Наверное, стоит прочитать книгу, а не судить по отзывам. Хотя я вот читал — и скорее с авторами отзывов. Но есть нюансы: я и в предыдущих книгах Дяченко за редкими исключениями цветущей сложности не вижу. Кроме «Вита Ностры». Но вообще они не по части сложности, скорее по части тонкости.
 


Ссылка на сообщение16 мая 18:39 цитировать
Я прочитала книгу сразу же, как только вышла. И я во многом с авторами отзывов согласна, да.
 


Ссылка на сообщение16 мая 21:20 цитировать
Большинство упрёков адресованы роману, а перед нами, как мне представляется, не роман, а слегка беллетризованный сценарий.
Вероятно, что он предназначен и американской аудитории тоже.
 


Ссылка на сообщение16 мая 21:37 цитировать

цитата shickarev

Большинство упрёков адресованы роману, а перед нами, как мне представляется, не роман, а слегка беллетризованный сценарий.
Вероятно, что он предназначен и американской аудитории тоже.


Вот это предположение мы отметим как весьма вероятное, да. ;-)
 


Ссылка на сообщение16 мая 21:56 цитировать

цитата Vladimir Puziy

Вот это предположение мы отметим как весьма вероятное, да.


А я бы вот и более традиционный для них роман почитал, с интересом.
Случится ли он? вопрос
 


Ссылка на сообщение16 мая 22:07 цитировать

цитата shickarev

А я бы вот и более традиционный для них роман почитал, с интересом.


Любимые авторы потому и любимые, что из-за одной или двух неудачных книг читать их не перестаёшь. Я очень надеюсь, что будут и другие романы: может, не традиционные для них -- все мы меняемся, -- но на уровне их лучших книг.
 


Ссылка на сообщение16 мая 22:23 цитировать
«Луч» мне симпатичен постановкой проблемы, если бы еще избранный формат позволял тексту быть посложнее...

Что ж, будем надеяться.
 


Ссылка на сообщение16 мая 23:50 цитировать
Кэп. :-D


Ссылка на сообщение17 мая 11:23 цитировать
Буду топить за Хуснутдинова, хотя по логике должна победить Линор — у нее самое больное и нестандартное произведение из тех, что я читал в этом списке (и просто больное и нестандартное).
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение17 мая 23:04 цитировать
Да, очень симпатичный кандидат. Оба симпатичные.
Жюри не всегда следует логике. Точнее — у него своя )


Ссылка на сообщение17 мая 16:14 цитировать
А у меня чисто технический вопрос: где номинаторы берут рукописи, чтоб их номинировать?
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение17 мая 20:28 цитировать
В почте?)
 


Ссылка на сообщение17 мая 20:30 цитировать
В тумбочке? )
 


Ссылка на сообщение17 мая 22:59 цитировать
Ох, где только не берут.
Даже заставляют авторов писать )
 


Ссылка на сообщение17 мая 23:01 цитировать
ну ваще!
 


Ссылка на сообщение17 мая 23:03 цитировать
Это правда!
* о большем я пока не могу говорить )
 


Ссылка на сообщениевчера в 10:06 цитировать
Так и был завершен «Челтэнхэм» Ляха?
Мож, тогда в следующем году «Я, Хобо 2» Жарковского номинировать на премию (дадут 100%), чтобы он уже закончил вторую часть наконец?
 


Ссылка на сообщение17 мая 23:02 цитировать
Вообще-то я, например, стараюсь просматривать то, что присылают на почту.
Так я номинировал роман Дениса Дробышева, весьма любопытный.
Но сейчас на самотек совсем нет времени... Эх...

А будь у премии финансирование я бы, конечно, набрал ридеров и сделал открытый прием рукописей.
 


Ссылка на сообщениевчера в 10:06 цитировать
Было б шикарно, но денег нет(




Внимание! Администрация Лаборатории Фантастики не имеет отношения к частным мнениям и высказываниям, публикуемым посетителями сайта в авторских колонках.
⇑ Наверх