На ложе из золотистых перьев кварков, под хрустальным потолком Третьей спальни своего поместья Фалу, Мириоль Великолепный заворочался и застонал. Рассвет умирающего солнца в этом древнем эоне окрашивал багрово-пурпурными и фуксиново-розовыми тонами просторы Высокого Луга и бурлящие воды реки Тс. Занавеси из паутинного кружева оставались раздвинутыми с прошлого вечера, и рубиновый свет угасающего солнца медленно разливался по комнате с серебряным декором и сверкающим плиточным полом. Маг ещё сильнее заворочался на лавандовых шёлковых простынях. Между складок ближайшей шторы появились Золт и Ад’дум — два его сандестина, обликом и повадками походившие на поражённых глупостью и ленью бесенят. Они принялись наблюдать за гримасами чародея, чьё алебастровое лицо, обрамлённое тёмными кудрями, покрылось ледяным потом.
— Золт, — подал голос Ад’дум, — сдаётся мне, наш хозяин, пожалуй, не прочь проснуться.
— Я тоже об этом подумал, — отрезал Золт, — но я не дурак: сейчас, учитывая его скверный сон по ночам, он раздаёт штрафные пункты к контракту с предосудительной щедростью. Таково, во всяком случае, моё мнение.
Во время восьмого цветения Тыквы-Маргаритки появился Дейон, новый слуга Мириоля — последний расходовал их с безумной скоростью, и об этом уже начинали поговаривать. Он собирался разбудить хозяина в час, указанный накануне вечером. Но не успел Дейон хотя бы открыть рот, как маг Асколайса с воплем проснулся. Обоих сандестинов тут же след простыл — они растаяли, укрывшись на своём уединённом плане бытия, опасаясь, как бы хозяин сгоряча не произнёс Великое Имя и тем самым не уготовил им фатальную участь.
— Господин звал меня? — спросил Дейон с неловким поклоном. — Тыква-Маргаритка цветёт уже в восьмой раз...
— Сколько её листьев и лепестков закручено вправо? — осведомился Мириоль, протирая глаза, всё ещё не в силах сбросить с себя кошмар, преследовавший его уже много дней подряд. «Клянусь Меньшими Друллами, этот сон меня с ума сведёт!» — воскликнул про себя маг. — Ну так что, Дейон, сколько там завитков вправо?
У Дейона сделалось совершенно ошеломлённое выражение лица, что позволило Мириолю осознать всю сложность своего вопроса. С усталым вздохом маг велел ему запустить минускулов для продолжения Дела, после чего приказать повару подать лёгкий завтрак на террасу Надлежащего Пробуждения, под сень роскошных плюмантий. Наконец, он отпустил его.
«Этот Дейон гроша ломаного не стоит, — подумал Мириоль; он уже начинал скучать по его предшественнику, Филеасу, несмотря на полное отсутствие у того хороших манер и ловкие воровские пальцы. — Впрочем, — признал маг, облачаясь в чёрный муаровый халат, — Трехглаз Двоецвет ещё долго не попросит у него еды». Его туфли из красной кожи с загнутыми носками бесшумно ступали по ковру, ведущему на террасу Надлежащего Пробуждения.
Он вышел на пространство, окружённое перголой из белого дерева с фестончатыми арками, увитыми пёстрыми растениями, среди которых внимательный взгляд мог различить ювианские розы со сладкими шипами и орхидеи Таота с ароматом ванили и покачивающимися колокольчиками. Там же росли и причудливые янтарные бусины; они кружились на своих стеблях, источая изысканные ароматы, совсем как на равнинах Малаказара или на островах Гдан за морем Вильда.
Огорчённый своими недавними сновидческими тревогами, Мириоль опустился в глубокое плетёное кресло с белоснежными подушками и налил себе чашку чая с мёдом, взяв к нему тартинки с мягким сыром, произведённым на деревенских фермах в самом сердце Бора Древности. Затем он налил себе небольшой кубок ликёра Синего льва и меланхолично уставился на поющую в своих водоворотах Тс. Надира Самоцветная ушла, хлопнув дверью, уже почти две недели назад, а ему всё ещё казалось, будто эхо от стука драгоценного дерева до сих пор звучит его в ушах.
Прибытие странного экипажа на гравийную дорожку, ведущую к его поместью Фалу, наконец-то принесло ему приятное отвлечение. Под действием заклинания Безотлагательного Явления Пред Очи, Мириоль устремился навстречу новоприбывшему.
От изумления чародей схватился за голову, увидев представшую перед ним картину. Канги с маслянистыми лианами опутали карету из драгоценного материала. Зачарованные лошади, которые притащили её к поместью Фалу, разбежались с исполненным ужаса ржанием. Слуга, исполнявший обязанности кучера, был намертво связан сандестином Золтом, который уже давно не исполнял свои обязанности смотрителя с таким рвением.
— Умри же, нечестивец! — визжал Золт пронзительным голоском, который в моменты крайнего возбуждения, как сейчас, переходил почти в ультразвук.
Взмахом руки он разверз колодец тьмы, ведущий прямиком в Шеол*; несчастный кучер в богатых одеждах был низвергнут туда без промедления. Золт позвал на помощь Ад’дума, и вдвоём они вытащили из сверкающей кареты укрывшегося внутри обезумевшего мага, который кричал от ужаса. Они уже собирались подвергнуть его той же участи, что и кучера, когда Мириоль выкрикнул Великое Имя. Оба сандестина застыли на месте, и роковое скольжение пришельца в Шеол прекратилось. Чародей щёлкнул пальцами, чтобы снять стазис. Оба сандестина всё ещё пребывали в оцепенении.
* Область подземного мира, предназначенная для некромантов и злых магов.
— Вы что, безнадёжно глупы, или мне нужно удвоить штрафные очки к вашему контракту, чтобы вы начали нормально выполнять работу? Уничтожать и тихо устранять любого назойливого посетителя можно, но только когда того требуют обстоятельства!
Мириоль освободил гостя от пут, наложенных сандестинами, обмахивая его ладонью.
— Бальдо Созерцатель — мой близкий друг, которого я лично просил приехать!
Ад’дум исчез, остался только Золт, упорствующий в своей дерзости:
— Обстоятельства были неясными, а вы меня не предупредили.
Бальдо Созерцатель с трудом пришёл в себя после столь сурового приёма, оказанного его драгоценной карете двумя дежурными сандестинами. Золт, похоже, ничуть не раскаивался в своей оплошности.
— Бальдо, друг мой, я прямо не знаю, что сказать, — заверил Мириоль. — Ты ведь не затаишь на меня обиду за исчезновение твоего кучера?
Маг небрежно махнул рукой.
— О, я создам себе другого, пустяки!
— Вот видите! — принялся защищаться Золт, указывая на мага, всё ещё распластанного на земле. — Он-то не устраивает драму из-за какого-то покойника!
— Хватит! — загремел Мириоль, не выдержав несносной наглости сандестина. — Или, чтобы ты заткнулся, мне нужно сказать «Флок»?
— Вилы в бок, — проворчал Золт, растворяясь в воздухе вслед за напарником, не упустив возможности съязвить — он был из тех существ, у которых ирония граничит с желчностью.
Мириоль Великолепный подставил плечо своему гостю, довёл его до террасы Надлежащего Пробуждения, и Бальдо Созерцатель рухнул в кресло. Прошло несколько секунд, пока он переводил дух.
Мириоль Великолепный воспользовался этим, чтобы критически осмотреть своего гостя. Для визита к товарищу Бальдо Созерцатель облачился в лучший парадный наряд, приняв самый экстравагантный вид. Он был высок и тощ, его чёрные волосы ниспадали на воротник кружевной рубашки. Лицо было бледным от долгих ночей, проведённых за блужданием по чужим снам и грёзам, и иногда во время разговора его глаза затягивала мигательная перепонка, будто он снова оказывался в самом сердце одной из своих онирических экспедиций. При виде роскошных одежд гостя Мириоль поморщился. Должно быть, во время своих странствий по грёзам тот воспользовался советом какого-нибудь человека с тонким вкусом. Скоро у него, чего доброго, отнимут прозвище Великолепный! Он пообещал себе исправить это как можно скорее, как только его дело благополучно завершится.
— Золт — тупица, он точь-в-точь как осёл Буссифаля, — сказал Мириоль своему коллеге в качестве преамбулы, — идёт вперёд, когда ему приказано отступать, и отступает, когда логика требует обратного.
Бальдо Созерцатель, не придавая значения происшествию, откинулся на спинку кресла и жестом отказался от предложения хозяина угоститься мягким сыром, чаем и фруктами.
— Твоё послание заинтриговало меня, Мириоль, скажу тебе прямо, — признался он. — И также приятно удивило, ведь ты обратился в первую очередь ко мне, минуя Вискомта де Лая, Абскона Краткого, Эола с архипелага Рууланд или Язфона Полифона... Не стану скрывать, твой выбор делает мне честь.
Мириоль Великолепный взял тускло поблёскивающее алое яблоко и, потерев его об обшлаг рукава, с громким хрустом откусил. Маг из Фалу намеренно и тщательно пережёвывал кусок, глядя Бальдо прямо в глаза.
— Абскон Краткий в отъезде, думаю, он вернётся не раньше, чем через несколько дней. Язфон, как всегда, поглощён компиляцией своего Лабиринтного Знания. Что же касается остальных, то они не обладают твоими познаниями в области сновидений, Бальдо.
От нахлынувших чувств Созерцатель на мгновение прикрыл свои тёмные глаза серебристой перепонкой, защищающей зрение во время снов, но быстро взял себя в руки.
— Это факт, — признал Бальдо. — Но будь конкретнее, дорогой коллега!
Голос Мириоля стих, превратившись в тончайшую струйку звуков. Держа надкушенное яблоко в одной руке, он с величайшей осторожностью наклонился к гостю.
— Не буду ходить вокруг да около, дело в следующем. Уже несколько недель мой разум днём и ночью преследует один странный сон.
— Недели! Ты должен был позвать меня гораздо раньше!
Мириоль бросил огрызок яблока в корзину и продолжил:
— Он то краток и запутан, то длиннее и богаче деталями, хотя его форма и атмосфера всегда одинаковы. Иногда это просто видения, возникающие внезапно, когда я гуляю в глуши Бора Древности или работаю над созданием гомункулов в своей лаборатории. Тем не менее, чаще всего этот сон приходит ко мне ночью.
В своём плетёном кресле Бальдо Созерцатель принял позу наблюдателя и лишь кивал подбородком на каждую фразу своего собрата.
— Вот, пожалуй, и всё, — устало заключил Мириоль, так как разговоры об этих мучительных грёзах напоминали ему о ночных кошмарах. — Я проверял с помощью своей Сущности, не нахожусь ли я под действием чар или заклятия, но тщетно. И Глубинные Твари не обращали на меня своего взора, как я опасался. По правде говоря, Глубинные Твари даже не подозревают о моём существовании, и это, признаться, слегка меня уязвило. Но дело в том, что я ничего не понимаю в этих сновидениях. Они мучительны и лишают меня сна, на который имеет право любое существо.
— Что ж, — произнёс Бальдо Созерцатель, — у меня вырисовывается довольно точное представление о твоей проблеме. Однако моё понимание оказалось бы гораздо лучше, если бы ты привёл мне подробности самой природы твоего сна.
— Виноват, — ответил Мириоль Великолепный. — Это испытание отнимает у меня часть моих мыслительных способностей и затуманивает разум, живость и свежесть коего хвалят абсолютно все. Итак, общая атмосфера в них мрачная и даже тягостная. Это не те сны королевского величия, после которых просыпаешься безмятежным, с медовым вкусом жасмина и розового вина на губах, пообщавшись с существами, исполненными мудрости и знаний. На первый взгляд можно подумать, что действие происходит ночью, но это не так, хотя тьма как нельзя лучше характеризует этот сон.
— Это просто-напросто Чёрное Сновидение, — объяснил Бальдо Созерцатель, не выходя из своего задумчивого состояния. — Вот тебе и объяснение: даже если его сцены происходят днём, образ ночи спонтанно приходит тебе на ум, когда ты пытаешься их описать. Добавлю также следующее: среди этих Чёрных Сновидений есть одно, самое ужасное, которого боятся все профессиональные сновидцы — сон об Ариенордене.
Магу доставляло определённое удовольствие медленно произносить это таинственное имя. Его глаза, прикованные к собеседнику, блестели.
— Вот уж воистину признак эрудированного ума, Бальдо! — обрадовался Мириоль, выпрямляясь в кресле. — Присутствие столь могучего мыслителя в нашем братстве приободряет меня в моём несчастье и, несомненно, делает более словоохотливым.
— Не сомневаюсь, — в тон ему ответил Бальдо, тоже улыбнувшись. — Быть может, это ещё и действие твоего львиного ликёра?
— Очень может быть, ведь он восхитителен, полон фруктовых нот и поёт в голове!
Мириоль Великолепный, несмотря на ранний час, налил себе ещё кубок, и Бальдо, увлечённый тёплой и дружеской атмосферой террасы Надлежащего Пробуждения, последовал его примеру. С удовольствием пригубив ликёр, он прищёлкнул языком.
— Воистину, простые и естественные вещи — это соль жизни! — воскликнул Бальдо. Он высоко поднял свой кубок, и от звонкости его голоса затрепетали эфемерные колокольчики перголы. — Этот почтенный ликёр напоминает мне музыку сфер...
— Будь проклято женское отродье, которое слишком часто незаслуженно лишает нас этого своими легкомысленными чарами! — отвлёкся от темы Мириоль (недавняя ссора с Самоцветной, его старшей супругой, оставила у него на губах стойкую горечь). — Но на чём я остановился?
— Атмосфера этих пагубных снов мрачна до предела, даже если они происходят днём, — напомнил ему Бальдо, осушая до дна свой кубок. — Превосходный ликёр, просто превосходный...
— Налей себе ещё, если желаешь. Атмосфера действительно очень тревожная и, так сказать, нездоровая. Там присутствуют люди, злые и тёмные во всех отношениях, хотя более позитивные личности тоже встречаются, но они далеко не в большинстве, не доминируют, если можно так выразиться. Я пытаюсь изо всех сил припомнить эти гнетущие сны... Кажется, какие-то люди преследуют там жестокую цель под предводительством почти неразличимого вождя, коего я видел лишь издалека. Самое забавное, что в последнее время он, кажется, наблюдал за мной и даже указывал на меня своим людям.
— Вижу, вижу, — объявил Бальдо Созерцатель, снова прищёлкнув языком по нёбу, после того как отставил в сторону свой кубок — в очередной раз опустевший. — Есть ли в том мире солнце? Жилища? Какого цвета там небо? Всё это важные детали, которые помогут мне напасть на след сна.
Взмахом руки Бальдо заставил появиться в своих ладонях тяжёлый фолиант, обтянутый кожей гниарка — равнинного гниарка, разумеется, поскольку текстура кожи была лишена каких-либо шероховатостей. Продолжая рассуждать, он принялся рассеянно листать Указатель — драгоценный том, в котором были учтены все существующие и грядущие сны, от первого до самого последнего.
— Что ж, — с трудом выдохнул Мириоль, — небеса там затянуты бледной серостью, а солнце словно из расплавленного свинца. Дома кажутся довольно бедными, они окружают странные строения в форме зубчатых пирамид…
— Ступенчатых, — уточнил Бальдо, который начал поиск в совершенно определённой части своего Указателя.
— Я как раз собирался это сказать — ступенчатых, и они, кажется, украшены факелами. В том мире есть весьма причудливые кресты, а также летающие существа, похожие на драконов, но с прозрачными крыльями и длинными чешуйчатыми шеями.
Воцарилась тишина, пока Бальдо просматривал свой Указатель с совершенно конкретной мыслью, так как в конце концов он воскликнул:
— А!
— Что такое? — осведомился Мириоль, косясь на огромный том.
— Всё верно, сон Ариенордена, параграф 7 первой схемы, имеет поразительное сходство с нашим сновидением, взгляни сам. Это необычный сон, предвещающий великие несчастья, поскольку все страны, где этот сон зарождался в разуме кого-то из граждан, были поражены различными бедствиями. Терминальная фаза — жестокое и окончательное вторжение вселенной этого сна в «принимающую» страну. Миры Фунаимм и долина Скалл, Ксинтия и всемогущий город Веном — всем им в прошлом пришлось иметь дело с Чёрным Сновидением Ариенордена, — прочёл Бальдо, прежде чем отвести взгляд от книги и уставиться на Мириоля. — Вот и славно, дело сделано. Я заслужил чашу этого превосходного ликёра с золотым голосом!
— Бальдо! — вскипел Мириоль Великолепный, ударив кулаком по столику из фарфора и хрусталя. — Все эти королевства и страны погибли трагическим образом!
— Какое тревожное совпадение, — признал Созерцатель, нахмурив брови и не переставая пить из своего кубка маленькими глотками.
— Асколайс и Альмери обречены на гибельную участь, вот в чём истина! — сказал Мириоль, поднимаясь со своего места. — Это гнусное знамение, и мы должны принять его в расчёт! Впрочем, как сон, каким бы тёмным и зловещим он ни был, может вот так проникать в мир людей и сеять в нём свой хаос вплоть до полного уничтожения? Это не имеет смысла!
— Я бы не был столь категоричен, — умерил его пыл Бальдо. — Сны — это живые творения, они приходят к нам не из Несотворенного, не из Ничто, а из ещё более дальних краёв. Это говорит о том, насколько их обитель далека от человеческой, но, тем не менее, она не является недосягаемой. Сны или грёзы порой находили радушный приём на Земле, и к ним периодически приходит желание воссоединиться с теми людьми, которые их лелеяли.
— Неужели может существовать такое чудовище, способное любить подобные видения, чтобы столь прочно впечатывать их в мир? Это точно не мой случай! — защищался Мириоль.
Бальдо состроил невыразительную мину и лишь развёл руками в знак бессилия.
— Лучше скажи мне, как столь ужасный сон может закрепиться в Асколайсе и во всём нашем мирном краю. Я, Мириоль Великолепный, никогда не допущу подобной мерзости среди наших лугов и цветущих холмов.
— Хорошо сказано, Мириоль, — согласился Бальдо Созерцатель, наливая себе новый кубок ликёра, и Мириоль сделал то же самое. — Я полностью разделяю твоё мнение и даже скажу тебе прямо: я это одобряю. Абсолютно.
В тишине — каждый пытался скрыть от другого лёгкую потерю равновесия — оба мага осушили свои хрустальные кубки. Бальдо с сухим стуком опустил свой на драгоценный стол.
— Этот ликёр поёт в голове всё лучше и лучше, — признался Мириоль, чьи глаза становились стеклянными.
— Я бы сказал… то же самое, — выдавил Бальдо с явными затруднениями в речи и с заметно багровеющим лицом.
Словно угасший рубин, солнце начинало своё медленное восхождение по небосводу. Казалось, его ход мог прерваться на полпути — настолько тусклым был блеск, а багрянец — невыразимо бледным. Молочные кучевые облака покрывали небесный свод мраморным узором, а деревья Бора Древности устремляли тени своих тёмных крон к возвышенностям за Нижним Лугом. Прохладный ветер доносил на террасу морские брызги со стороны окутанного тайнами моря Вильда. На крышах поместья Фалу сияло золото и шафрановое серебро, а на разноцветной черепице алел пурпур.
— Чтобы проникнуть в миры людей, сны… должны использовать человеческое вместилище как точку перехода, растягивая его до размеров вселенной, — с трудом поведал Бальдо, почти допив львиный ликёр. — Стоит ли говорить, что от входной двери мало что останется.
— И как узнать личность избранного? — спросил Мириоль, пока последние капли ликёра капали из его кубка, пачкая рукав. — У него ведь не написано на лбу: «Главный вход»!
— О, всё вовсе не настолько запутано, — бросил Бальдо, с некоторой скорбью глядя на опустевшую флягу. — Сам факт принятия Чёрного Сновидения Ариенордена, на мой взгляд, вполне однозначен.
Мириоль вздрогнул, округлив глаза, и тут же принял важное решение.
— Я не стану сидеть сложа руки, рискуя погубить Асколайс и долину Альмери. Бальдо, укажи мне верное онирическое и пространственное направление этого Чёрного Сновидения, и я сию же минуту отправлюсь уладить эту проблему, пока оно роковым образом не вторглось в Асколайс через моё посредничество, пусть даже невольное.
В самый последний момент, поднявшись, он ухватился за своё кресло, чтобы не упасть.
— Тихо, тихо, я иду с тобой, — добавил Бальдо, принимая горделивую позу, словно стоял перед невидимым зеркалом. — Мой сан велит мне это, а мой героизм обязывает меня к этому.
Затем он поскользнулся и растянулся во весь рост на ковре. Мириолю пришлось предпринять несколько попыток, чтобы поднять его.
— Ты несносен, — пожурил его Мириоль, чувствовавший себя так, словно его голову наполнял интенсивный щебет целого птичьего вольера. — Ты не захотел в своё время продать мне свои камни Иона, а теперь заставляешь меня надрываться!
— Твои слова причиняют мне огромную боль, — заливался горючими слезами Бальдо, едва державшийся на ногах. — Я готов продать их тебе, если хочешь!
— Ещё и лжец в придачу! — прошипел Мириоль, направляясь к своему плетёному креслу. — Лучше бери пример с меня, дурень.
Оба мага рухнули в свои кресла, и после одного заклинания перемещения и трёх направляющих чар шерстистый демон с крыльями мотылька увлёк их за собой. Он провёл их через планы и сферы в уединённый уголок Небытия — не в Ничто, а в нечто ещё меньшее, если такое вообще было возможно. Вскоре два мага на своих плетёных креслах могли лететь — буквально — внутри Чёрного Сновидения Ариенордена.
Они пронеслись над сероватой страной с унылыми пустошами, затем над чёрными и остроконечными горами, похожими на угрожающие клыки. Небеса были огорчительного для души цвета; здешнее солнце определённо выиграло бы, если бы его заменили на солнце земной Альмери.
— Скоро мы окажемся перед человеческим поселением, — заявил Бальдо, — века онирического опыта говорят мне об этом без прикрас. Выпьем!
— Больше ничего нет, — ответил Мириоль. — Но почему у здешних мест и этого пространства такие размытые контуры? — спросил он, уже несколько раз отметив сей странный феномен с момента их вторжения в Чёрное Сновидение.
— У снов и сновидений порой бывают туманные контуры, — ответил Бальдо своему коллеге, перекрикивая воющий ветер, сопровождавший их полёт. — Либо же…
Издали на них надвигался город, в некоторых местах посреди него возвышались остроконечные треугольные горы, похожие на пирамиды. Рептилиеподобные существа патрулировали высь, и некоторые из них, как заметил Мириоль с глухой тревогой, развернулись на своих хрустальных крыльях, чтобы приблизиться к ним.
— Либо же что? — переспросил Мириоль, пытаясь прогнать из мыслей зловещее видение драконов.
— Свойства львиного ликёра влияют на наше восприятие в этом онирическом пейзаже, — признался Бальдо, в свою очередь всматриваясь в горизонт, — и это не сулит нам ничего хорошего.
Но события ускорялись, как и драконы, которые приближались с размашистыми взмахами крыльев, а языки пламени уже начали атаковать их. Мириоль пробормотал Заклятие Яростного Отторжения, за которым последовало заклинание Тройной Толщины, и завершил Шуршащим Истечением Гсинга Толстого. Сначала пламя рассеялось, затем вокруг них возникли три концентрические сферы, после чего они разлетелись вдребезги: из-за причудливого искажения в сознании Мириоля Шуршащее Истечение Гсинга Толстого оказалось нестабильным. Видя, как отвратительные чудовища приближаются, сужая круги, Бальдо Созерцатель выкрикнул — точнее сказать, отрыгнул — мощное заклинание, но волнение (или львиный ликёр) сковало его обычно развязанный и красноречивый язык, и вокруг них поднялась огненная преграда, пылающий костёр. Брови Мириоля и нежные кудри Бальдо оказались опалены. Задействовав те крохи здравомыслия, что ещё оставались у него, Мириоль Великолепный быстро установил Временной Стазис и воспользовался этой передышкой, чтобы восстановить силы и способности. Затем он затянул Песнь Возвращения, за которой последовало Заклятие Прекрасного Края — почти в нужном ритме и без заикания. Учитывая его состояние, признал он, это было практически чудом. После этого серое и тёмное небо Чёрного Сновидения исчезло, и вокруг возникли чистые небеса Асколайса и Альмери, в сочетании со стремительным падением, поскольку ни один из магов не был в состоянии произнести надлежащее защитное заклинание.
Они рухнули на мягкую землю — трава Верхнего Луга во многих местах напоминала пухлый матрас, — а их кресла упали возле них, рядом с человеком среднего роста.
— Мириоль! Бальдо! Ну и ну! Неподалёку от моего замка Бумергарт я заметил некую плотную массу, пересекающую планы бытия. Поскольку Веер Математических Гипотез привёл меня сюда, я поспешил проверить, что происходит. И уж точно я не ожидал увидеть, как оттуда появятся два самых верных столпа нашей долины Асколайса.
У новоприбывшего была белоснежная кудрявая борода, ниспадавшая на грудь, и короткие волосы, покрытые фетровой камилавкой, украшенной двойной серебряной каймой. На нём была длинная мантия с широкими рукавами и тканевый пояс, украшенный подвесками.
— …Очень важная причина… побудила нас отправиться в опасные онирические сферы, — с трудом начал Бальдо Созерцатель, обращаясь к Вискомту де Лаю, верховному иерарху магов обеих долин.
— В таком случае вам следовало запросить немедленный сбор наших соратников, как того требуют Голубые Принципы, о важности которых мне не нужно вам напоминать. Они составляют незыблемый фундамент нашей маленькой общины.
— Если угроза станет явью, сама идея Голубых Принципов и возможность их существования потеряет всякий смысл, — отрезал Мириоль Великолепный, одарив Вискомта мутным взглядом.
Троица устроила свои кресла под паутинным навесом загородной беседки из слоновой кости и индигового хрусталя, магически созданной их предводителем, вокруг небольшого стола, уставленного фруктами и изысканной выпечкой. Вискомт со сдавленным вздохом откинулся на подушки.
— Объясните мне это подробнее, друзья мои, ибо я превратился в слух и готов составить обстоятельный отчёт для наших дорогих коллег.
Однако, удивлённый сдержанным колебанием и затруднённой речью двух магов, их странно побагровевшими лицами и скованными, если не сказать неуклюжими жестами, Вискомт де Лай приготовился к худшему. Слушая прерывистые речи Бальдо и Мириоля Великолепного, Вискомт поначалу задумчиво, а затем нервно поглаживал свою белоснежную бороду. Время от времени он произносил «Ого-го», в других случаях «Ага-ага», или же из его уст вырывалось загадочное «Хм»; в конце концов он смочил губы, взял фрукт и молча откусил от него.
Мириоль Великолепный начал приходить в себя. Его прямой тонкий нос иногда морщился при разговоре, а узкие глаза от этого ещё больше создавали впечатление, будто он смотрит сквозь Вискомта де Лая. Пары львиного ликёра ещё не исчерпали своего действия до конца, их присутствие в затуманенном разуме Мириоля придавало ему это таинственное и гипнотическое выражение.
— Чёрт возьми, — вымолвил наконец Вискомт, потирая подбородок после рассказа двух магов. — Это не шутки, и вам в самом деле следовало действовать без промедления. Я поздравляю вас с такой оперативностью, но не оказался ли финал этой магической эпопеи немного поспешным?
Мириоль Великолепный с непоколебимой серьёзностью посмотрел на Бальдо Созерцателя, который страдал от стойких последствий выпитого и уже некоторое время не проронил ни слова. Мириоль решил заговорить первым, чтобы избежать непоправимого ущерба, который мог нанести Бальдо.
— Неуместная первульсия — вот моя ошибка и большая вина. Ты не станешь мне возражать, Вискомт, ведь каждый маг Альмери сталкивался с подобной неприятностью хотя бы раз в жизни.
Вискомт де Лай примирительно кивнул головой — эта черта характера была у него врождённой.
— Я вполне согласен с тем, что это печальное злоключение, — произнёс Вискомт. — Подобный героизм с вашей стороны заслуживал более счастливого исхода.
Затем Вискомт повернулся к Бальдо, желая узнать причины его личной неудачи, но тот лишь изрыгнул невнятное бормотание, тряся головой. Видя недоумение на лице Вискомта де Лая, Мириоль счёл необходимым истолковать бесформенное клокотание, изданное Бальдо, который явно пребывал в самом скверном расположении духа.
— Похоже, он столкнулся с теми же трудностями, что и мы, если можно так выразиться…
— Внезапная и неожиданная первульсия, — задумчиво одобрил Вискомт, прежде чем выпрямиться в кресле. — Альмери и долина Асколайса не должны погибнуть, как другие древние земли до неё, из-за этого Чёрного Сновидения, которое явилось нашему другу Мириолю. Наше собрание должно быть созвано как можно скорее, дабы обсудить линию поведения и сделать необходимые выводы под моим мудрым и покровительственным руководством. А до тех пор у вас будет достаточно времени, чтобы исцелить коварную усталость, ставшую следствием вашей одиссеи. Возможно, вы этого не замечаете, но она подтачивает вас, я вижу это собственными глазами; она неуместно омрачает ваши мысли и мешает членораздельной речи. Явитесь в мой замок Бумергарт завтра утром без промедления.
Бальдо Созерцатель сполз со своего плетёного кресла прямо на траву и громовым голосом принялся выкрикивать невнятные строфы.
Вискомт де Лай с ошеломлённым видом произнёс заклинание Полёта Рэндольфа и Силлабы Переноса: его беседка со всеми удобствами растаяла в воздухе, оставив Мириоля Великолепного и Бальдо Созерцателя на траве Высокого Луга в весьма живописных позах.
— Поднимай повыше! — выкрикнул напоследок Бальдо.
Почувствовав внезапный приступ тошноты, Мириоль распахнул свой муаровый халат, чтобы освежиться.
— Моя голова, о, моя голова…
Близ Скаума и его зелёных холмов, в цитадели из серого и белого камня, с сужающимися башенками, устремлёнными ввысь спиралями и хрустальными куполами, переливающимися многоцветными искрами, располагалась резиденция Вискомта де Лая — наставника магов Альмери и Асколайса. В западном крыле огромного здания собрались главные чародеи этого неспокойного эона — по крайней мере, те из них, кто соизволил явиться. Вискомт, чертыхаясь и бранясь, мысленно подсчитывал отсутствующих. Мириоль Великолепный, прибывший в числе последних, нашёл туманные слова, чтобы объяснить их неявку, чем вызвал кислую гримасу у Вискомта де Лая.
— Конечно, конечно, я всё понимаю, но до чего же любопытно: наши отсутствующие друзья — как раз те, чьи членские взносы в нашу ассоциацию до сих пор не внесены.
— Вероятно, они испугались, что их скаредность будет выставлена на всеобщее обозрение, — съязвил Мириоль.
Так беседовали Мириоль и Вискомт де Лай в Официальном Магическом Зале цитадели Бумергарт. Хозяин дома облачился по такому случаю в подчёркнуто строгие одежды. Напротив них сидели Бальдо Созерцатель и Жазфон Многоголосый в компании Аве Рунника и Типолини из Подземной Страны. По зову Вискомта к ним в этом зале, украшенном драгоценными деревянными панелями, присоединился и Абскон Краткий. Эол с Рууландского архипелага также поспешил явиться, равно как и Систр Лунной Орбиты, Ксилиер Изрекающий Приговоры, Аршант Множитель и Бесформенный (именуемый также Многоликим, ибо никто и никогда не мог установить его истинную личность). Кириэль Эльфийский тоже присутствовал в этой галдящей и кудахчущей толпе. Внезапно, повинуясь магической воле Вискомта де Лая, зазвенел серебряный колокольчик.
— Друзья мои, дорогие мои друзья, прошу немного тишины. Я призвал вас сегодня в свой скромный дом, по одной, весьма простой причине: время нынче грозное, весьма грозное. Два наших собрата, Бальдо Созерцатель и Мириоль Великолепный, рискуя жизнью, отправились на битву с Чёрным Сновидением Ариенордена. Оно угрожает целостности нашего эона, и они спаслись лишь благодаря невероятному стечению обстоятельств. Они сообщили мне обо всём, и я, в свою очередь, желаю обсудить это с вами, как того требует Монстрамент — Голубые Принципы, которым каждый из вас продолжает повиноваться, пусть даже взносы некоторых ещё не полностью уплачены. Друзья мои, я не стану ходить вокруг да около. Чёрное Сновидение угрожает физической целостности Мириоля Великолепного, прежде чем хлынуть в Альмери и Асколайс! В прежние эоны другие мирные вселенные уже погибали подобным же образом!
Раздался презрительный ропот, ибо у Мириоля было мало друзей среди присутствующих из-за его высокомерных манер, надменности и едкого, язвительного остроумия.
— Нам всё это известно, поскольку наши сандестины уже известили нас, а камни Иона позволяют различать неразличимое, — бросил Аршант Множественный. — Мириоль будет расширен и растянут до размеров вселенной, чтобы открыть проход Ариенордену во всей его кошмарной черноте. Полагаю, то высокое мнение, которое Мириоль имеет о себе, от этого не пострадает, поскольку оно и так уже неизмеримо велико.
В собрании послышались смешки и хихиканье. Бледное лицо Мириоля Великолепного стало пунцовым.
— Полноте, друзья мои! — возмутился Вискомт, всплеснув руками.
— Мириоль Великолепный и Бальдо Созерцатель были пьяны как конюхи! — взорвался Пьятр Синий. — Любой начинающий ученик мог бы решить эту проблему щелчком пальцев и парой хорошо продуманных заклинаний.
— Вся эта история с неуместными первульсиями — чистейшая чушь, — проворчал Аве Рунник, глубже погружаясь в кресло. — Я в этом убеждён.
— Мы пригубили несколько бокалов ликёра перед началом экспедиции, это верно, — признался Бальдо с оскорблённым видом, с театральным возмущением запахиваясь в атласный плащ.
— Но исключительно ради того, чтобы подкрепить силы, ибо прыжок в неизвестность был делом великой важности, — заявил Мириоль Великолепный. — Ошибка в формуле, искажение заклятия — такое случалось со многими здесь присутствующими, если я не ошибаюсь.
Собрание магов, пусть некоторые из них и были далеки от того, чтобы положительно относиться к Мириолю, предпочло в этот момент сохранить деликатное молчание, ибо тут была доля правды. Если ряды братства и редели, то виной тому были не только невыплаченные взносы. Не один чародей Асколайса был подчинён призванным демоном и сгинул без следа. Да и воинственные деоданды, бродячие эрбы и гиды, населявшие земли этого древнего эона, отнюдь не были лишены магических сил. Вполне вероятно, что некоторые из них были повинны во многих исчезновениях. Мириоль Великолепный вбил последний гвоздь, не без садистского удовольствия:
— Вискомт де Лай уже ознакомил меня со своим планом: собрать отряд для исследования Чёрного Сновидения Ариенордена с целью его уничтожения. Некоторые утверждали, что могут с лёгкостью отвести эту угрозу, и они тем более будут нам полезны.
— Это, несомненно, отличное предложение, — подхватил Вискомт де Лай. — Поэтому я предлагаю небольшой группе как можно скорее отправиться в Чёрное Сновидение, пока оно не ворвалось в Альмери через нашего коллегу Мириоля. Я прошу добровольцев назваться самим, это избавит меня от тягостной обязанности выбирать вас произвольно.
В ответ воцарилось тяжёлое молчание. Вискомт де Лай ожидал этого.
— В очередной раз советчики отказываются быть исполнителями. Мне придётся взять на себя бремя руководства, пусть и против моей воли. Что ж, пусть так. Семерых, думаю, будет вполне достаточно. Мириоль и Бальдо, в силу их прежнего опыта, разумеется, назначаются первыми, — продолжил Вискомт. Он прищурился, чтобы лучше разглядеть магов вокруг: — Типолини из Подземной Страны тоже пойдёт.
— Невозможно! — тут же запротестовал тот. — Я поглощён работой чрезвычайной важности!
— В ней не будет никакого смысла, если Альмери погрузится в хаос, — вкрадчиво произнёс Вискомт. — У вас будет сколько угодно времени, чтобы завершить свой труд после, дорогой коллега. Аве Рунник и Систр Лунной Орбиты с радостью присоединятся к ним вместе с Абсконом Кратким и…
— Не ищи седьмого, Вискомт, ибо его кандидатура очевидна, — прервал его Мириоль Великолепный.
— Неужели?
— Ну разумеется, это же ты! Разве найдётся кто-то более разумный, эрудированный, уравновешенный и мудрый для участия в нашей операции?
— Пожалуй, это так, — признал Вискомт де Лай после некоторого размышления, — но обстоятельства кажутся мне, по меньшей мере, не слишком подходящими…
— Твоё беспокойство потеряет всякий смысл, Вискомт, — повторил его слова Типолини из Подземной Страны с лукавым выражением лица, — если Альмери погрузится в хаос.
— Что ж, пусть будет так! — заключил Вискомт, широко взмахнув рукавами, и можно было услышать, как остальная часть собрания под драгоценными сводами испустила вздох облегчения. — Выступим же пораньше, дабы вернуться поскорее. Пусть предстанет перед замком мой грациозный спирадон!
— Нет-нет, — тут же остановил его Мириоль на половине заклинания, — нам ни в коем случае нельзя путешествовать группой.
— Вот те на! — удивился Вискомт де Лай. — И почему же?
— Мы станем слишком лёгкой мишенью, — объяснил Мириоль. — Вот почему каждый из нас должен использовать личное средство передвижения, подобно плетёным креслам из нашего первого путешествия, к примеру, применив Безопасное Или Почти Безопасное Перемещение Ландруна, усиленное заклятием Сопутствующей Пурпурно-Красной Предосторожности. В самом Чёрном Сновидении каждый выберет своё направление, чтобы отыскать сердце сна и стереть его с помощью Неуместного Пробуждения Юпитера. Мне кажется, это идеальное решение…
— Что ж, всё это прекрасно, друзья мои, и я охотно одобряю сию мысль, — заверил Вискомт де Лай, потирая белые, пухлые руки, украшенные сверкающими самоцветами. — Итак, с помощью вышеупомянутых заклинаний наши коллеги Бальдо и Мириоль отправятся первыми, а затем мы…
— И каким же средством передвижения нам следует воспользоваться? — ядовито осведомился Систр Лунной Орбиты, приведённый в дурное расположение духа самим фактом своего избрания. — Неужели нам придётся идти пешком, со всеми вытекающими рисками? В сны трудно проникнуть, не забывайте об этом.
— Вот именно, вот именно, — заявил Вискомт де Лай. — Я последую за нашими собратьями в своём большом бархатном кресле славной эпохи Двенадцатого эона. Что касается остальных… У меня есть запасная кровать, я берегу её для самых именитых гостей — почему бы вам не последовать за нами на ней? — простодушно предложил он.
В собрании грянул взрыв хохота, и даже Мириоль Великолепный не смог сдержать улыбки, живо представив всю комичность данного предложения.
— Да это какая-то гнусная клоунада! — взревел Абскон Краткий, само воплощение моральной строгости и хладнокровия. — Никогда за все мои жизни, будь эта хоть последней, финальной, никогда, слышите меня…
— Не может быть и речи о том, чтобы разделить… — дрожал Типолини из Подземной Страны, слишком взвинченный, чтобы контролировать себя.
— Ладно, ладно, — утихомирил их Вискомт, — мы вполне сможем усесться вчетвером в моём широком кресле Двенадцатого эона. Будет тесновато, но какая разница… А для последнего я нашёл решение! Смелее, друзья!
Когда все вопросы оказались решены, были произнесены Безопасное Или Почти Безопасное Перемещение Ландруна и заклятие Сопутствующей Пурпурно-Красной Предосторожности. Мириоль Великолепный вёл их шествие по хитросплетениям ирреальности, с комфортом восседая в своём плетёном кресле, а Бальдо Созерцатель следовал за ним. Позади них, погружённые в препирательства — ибо каждый утверждал, что сосед занимает слишком много места, — летели Вискомт де Лай, Абскон Краткий, Аве Рунник и Систр Лунной Орбиты. Типолини из Подземной Страны замыкал группу на деревянном тисовом кухонном табурете, ворча в вихрях, создаваемых их проходом между планами бытия.
Чародеев Альмери окружил пронизывающий холод, сменившийся тьмой, испещрённой золотистыми точками. Затем они полностью погрузились в Чёрное Сновидение. Воздух был ледяным, две луны разного размера, находившиеся в фазе между первой четвертью и полнолунием, плыли во мраке. Вдали виднелись тусклые отсветы, и угадывался беззвучный полёт массивных чешуйчатых тварей, поднимавшихся с близлежащих гор.
Мириоль Великолепный нахмурился. Стояла глубокая ночь, и этого, очевидно, не предвидел Бальдо — виднейший специалист по сновидениям и кошмарам во всём Асколайсе. Мириоль попытался прогнать свои страхи, чтобы их не заметили другие.
— Вот и настал момент разделиться и приложить все усилия, чтобы раскрыть тайну Чёрного Сновидения, дабы уничтожить его и сохранить мирное существование наших магических долин, — произнёс он.
— Условия нашей задачи, похоже, были недооценены, — заметил Вискомт, чьё широкое кресло рассекало воздух Чёрного Сновидения неподалёку от двух магов.
— Подождите меня! — испуганно блеял Типолини из Подземной Страны, находившийся в хвосте процессии.
— Я направлюсь прямо к тому большому городу возле гор, расположенных полукругом, — объяснил Мириоль. — Если вы найдёте решение первыми, вспомните о Неуместном Пробуждении Юпитера, оно может сослужить добрую службу. Но если вам придёт в голову идея получше, разумеется, без колебаний воплощайте её.
С этими словами Мириоль Великолепный оставил своих спутников, включая Бальдо Созерцателя. Вскоре плетёное кресло на полной скорости уже неслось по небу. «Что же это за странная вселенная?» — мысленно вопрошал маг, прежде чем с силой хлопнуть себя по лбу.
Ну не глупец ли он! Будучи более предусмотрительным, чем его спутники (по крайней мере, Мириоль на это надеялся), он захватил с собой зелье Полной Проницательности и свой Большой Глоссолярий, способный перевести любую тарабарщину, услышанную во сне. Эти два предмета покоились в кармане субконтинуума, с которым он никогда не расставался во время своих странствий. Он тут же запустил руку между мирами и, нащупав флакон, отпил изрядный глоток, не без скорбной мысли о львином ликёре и его излишествах. И ещё до того как волшебный флакон вернулся на своё место, истина — или, по крайней мере, добрая её часть, ибо это зачарованное зелье всё же не было панацеей — озарила его разум.
Большой город носил имя Остара, и его обсидиановые стены уже приближались с головокружительной скоростью. Зловещие пики вдали были горами Блут. Каналы, серебрящиеся под лунами, служили путями сообщения — это были знаменитые ксилты. Ступенчатые пирамиды, украшенные гирляндами растений, предназначались для наблюдения за звёздами — науки, которой был увлечён народ Чёрного Сновидения. Воздушные огнедышащие существа были люфтдраконами; они летели к нему вместе со своими всадниками из Ариенордена. Но на этот раз Мириоль Великолепный ничуть не страдал от головокружения, и Заклятие Ограниченной Бури рассеяло люфтдраконов и их хозяев. С бьющимся сердцем Мириоль вскоре полетел над водными путями, украшенными фонарями из красного хрусталя и усыпанными плоскодонными лодками, пришвартованными на ночь к сваям.
На близлежащей пирамиде, освещённой пылающими крестами, огромные ступени вели к храму Повелителей крови — сооружению, повторенному в городе Остара в тысячах своих подобий. Плакучие ивы дрожали во тьме. Живые существа избегали издавать малейшие звуки; слышался разве что робкий стрекот нескольких кузнечиков да карканье редких воронов в вышине. Мириоль отказался обращать внимание на буроватые засохшие пятна, пачкавшие ступени пирамид, да и в любом случае у него не было бы на это времени, так как он столкнулся с первым патрулём. Последний весьма точным выстрелом из баллисты поразил его прямо в упор и обрушил в холодную воду канала, забитого водными растениями, кувшинками и лягушками.
Когда Мириоль Великолепный поднялся — ледяная вода доходила ему до груди, — он едва успел разглядеть жуткую гримасу двуногого осёдланного ящера и, ближе к себе, косматое, закованное в металл лицо. Тяжёлая палица обрушилась на его голову. Отряд стражи Ариенордена заткнул ему рот кляпом и лишил возможности двигаться, привязав руки и ноги к дубовому шесту. Затем они унесли его, подвешенного, словно трофей.
Мириоль наконец пришёл в себя с сильной болью в черепе и обнаружил, что не способен использовать магические искусства. «Прискорбно», — подумал чародей, морщась от боли. Но затем приободрился, рассудив, что они, должно быть, ведут его к какому-то сановнику своего ордена, что позволит ему выиграть драгоценные минуты. Как знать, возможно, его друзья из Альмери скоро ворвутся сюда!
По узким, окаймлённым деревьями протокам, барки доставили их группу к храму, расположенному у самой воды. Двуногие ящеры выстроились в почётный караул перед ухмыляющимися статуями, изображавшими полулюдей-полузверей с козлиными ликами, облачённых в кирасы. Несколько люфтдраконов бороздили небо, и некоторые, казалось, узнали того, кто был ответственен за их рассеяние в воздухе, так как направили в сторону Мириоля длинные струи пламени. Всё ещё крепко связанного чародея повели по коридорам из оникса и зелёного мрамора, освещённым факелами с минеральным блеском. Сановники Ариенордена, люди с маленькими жестокими глазами, встретили группу с явным удовлетворением. Их общий облик был неразличим, так как они были облачены в длинные белые мантии с широкими рукавами. Свои лица они скрывали под длинными конусами, что окончательно придавало им призрачный вид. Мириоль содрогнулся, заметив, что лилейная белизна жрецов Остары была запятнана кровью.
Жрецы знаками приказали солдатам оставить мага на полу и освободить ему ноги. Великолепный претерпел множество унижений, после чего его повели в огромный зал с непомерно высоким куполом, который, казалось, отмечал центр здания. Разочарованный Мириоль пожал плечами. Всё это не предвещало ничего хорошего — как, впрочем, и отсутствие его спутников. На мгновение у него блеснул луч надежды, так как ему освободили руки. Крепко удерживаемый безмолвными жрецами, он был привязан к мраморному столу. Несмотря на затёкшую и болезненную шею, он заметил множество желобков, вырезанных на столе и сходящихся к чаше. «Всё готово для сбора льющейся крови!» — осознал Мириоль. Фигура в капюшоне, с ног до головы покрытая тёмной тканью, приблизилась к нему. Её глаза, которые можно было различить сквозь две прорези в высоком капюшоне, сверкали огнём. Мириоль поймал себя на мысли, что они кажутся ему знакомыми, не пытаясь, впрочем, глубже вникнуть в это впечатление. Пришелец извлёк обсидиановый нож с тонко сработанной рукоятью и лезвием, исчерченным тонкими желобками. Сердце Мириоля подпрыгнуло в груди.
На пике ужаса Мириолю Великолепному удалось высвободить одну из своих онемевших рук, но он не смог завершить Временной Стазис, который начал создавать. Ему удалось лишь нанести удар приблизившемуся человеку в чёрном, отчего конус из чёрного фетра соскользнул с его головы. И зловещие приспешники уже бросились со свистящим шёпотом, чтобы снова зафиксировать непослушную руку.
Маг из Альмери испытал одновременно изумление и ступор, разглядев лицо стоявшего перед ним человека, чей капюшон частично соскользнул: облик того был идентичен его собственному, за исключением черноты кожи. От неожиданности тёмный жрец поморщился, обнажив между зубами обрубок языка. Затем он занёс свой жертвенный нож, за которым неотрывно следили взгляды злобных жрецов, и сверкающее лезвие устремилось к сердцу мага. В то самое мгновение, когда нож готов был пронзить его плоть, Мириоль закричал, но его крик был заглушён кляпом.
Тогда произошло необычайное событие: Сущность мага материализовалась и закричала вместо него. Этот вопль чистого ужаса привёл к тому, что жрецы Ариенордена испарились. Человек в чёрном исчез последним, и его уход отозвался тихим шипением. Дезориентированный Мириоль растерянно огляделся в опустевшем храме, лишившемся всех его обитателей. Он всё ещё был с кляпом во рту и оставался крепко привязанным к алтарю.
— Вы ушиблись, хозяин? — спросил сандестин Золт, который только что появился в Чёрном Сновидении в облике чёрной саламандры с золотыми пятнами. — Не нужно ли вам чего-нибудь?
Маг проворчал что-то и зашевелился. Сандестин взирал на своего господина с пренебрежительным вниманием.
— Вас, конечно, нелегко понять, как и ваших собратьев из Альмери. К слову, они уже довольно давно находятся в своих поместьях и замках, — заверил он, покачивая треугольной головой, в то время как его кожа блестела в сиянии факелов.
Сочтя ситуацию слишком нездоровой, Мириоль ограничился тем, что изо всех сил подумал: «Минус полтора контрактных балла». И как по волшебству, его путы и кляп исчезли. Сандестин Золт возликовал от радости.
— Минус полтора контрактных балла!
— Именно. Вычесть их из тех двух дополнительных контрактных баллов, которые были наложены за то, что ты заставил меня так ждать!
— Ваше чувство юмора когда-нибудь погубит вас, хозяин, да и моя доброта тоже… — выдохнул сандестин, возвращаясь к своему первоначальному облику.
Чтобы поскорее размять конечности, Мириоль Великолепный принялся мерить шагами просторный зал. Слова сандестина продолжали крутиться в его голове. Значит, остальной отряд повернул назад в то самое мгновение, когда он достиг города. Мириоль пожал плечами; в конце концов, Чёрное Сновидение было его сном, и спутники, без сомнения, рассудили, что, будучи главным объектом направленной на него опасности, он лучше всех сумеет её предотвратить. Он задался вопросом, почему безмолвные дьявольские жрецы так внезапно растаяли? Зелье Полной Проницательности дало ему удивительный ответ. Откровения следовали одно за другим, окончательно приводя в смятение. Он побледнел, осунулся, а затем его тело стало холодным как лёд.
— Новая проблема? — уныло осведомился сандестин Золт.
Мириоль не дал себе труда ответить ему, если не считать неопределённого жеста. Окружавший его мрачный мир уже начал распадаться, словно разлетаясь в клочья. Мириоль заметил, что его плетёное кресло только что появилось вновь. Чёрное Сновидение, прибежище тёмного Ариенордена, закончилось, кошмар подошёл к концу в тот момент, когда Сущность Мириоля издала свой спасительный крик. Ведь всякий сон завершается, когда спящий просыпается с криком — вот, без сомнения, та причина, по которой жрецы так эффективно заткнули ему рот. Именно в этом крылась слабость Чёрного Сновидения, в этом заключалась его ахиллесова пята, далёкая от всяких чар и заклинаний. Мириоль опустился в своё кресло с глухим чувством тревоги, когда подумал о пугающем сходстве между собой и зловещим жрецом. Из-за пределов астрала уже проступали вычурные контуры его поместья Фалу, построенного на восточном берегу Асколайса.
После омовения Мириоль Великолепный, укутанный в дорогой шёлковый халат, без спешки и особых предосторожностей направился на балкон Утреннего Солнца. Необходимый отдых, который он позволил себе в своём поместье Фалу, пошёл ему на пользу: он чувствовал себя в олимпийской форме. Он миновал оранжерею, заполненную буйными растениями, и вышел на террасу, испытав такое чувство, словно перешёл вброд реку тяжёлых, пьянящих ароматов. На столе, покрытом белой льняной скатертью, был разложен сытный завтрак. Там стояли чайник и кувшин с жирными сливками, кофейник из сверкающего кварца и серебряные приборы, варенье из мирабели, бриоши и сухарики с ароматом бергамота. Салфетки были украшены гербом Мириоля Великолепного, и на них можно было прочесть его девиз: «Я очарую миры». Маг сел за стол и наложил себе еды. Он позволил своему взору блуждать по далёким кронам Бора Древности, освещённым красным сиянием солнца. В течение предыдущего дня зелье Полной Проницательности даровало ему удивительные откровения. Прежде всего, он обрёл весомое знание, ставшее источником глубоких размышлений.
Не говорил ли ему Бальдо Созерцатель, что Чёрное Сновидение всегда пытается воссоединиться со своими подобиями? От одной этой мысли Мириоль Великолепный, охваченный тревогой, нахмурился. Если глава этого странного Ариенордена был его точной копией, только более тёмной и зловещей, это было неспроста. Все эти низости, жестокости и злодеяния, совершённые на протяжении эонов, постепенно обретали плоть в Ничто, Несотворенном, пока не воплотились где-то физически. Это не могло произойти напрямую в земной вселенной, но в мирах грёз действуют иные законы. Чёрное Сновидение открыло ему свои объятия, как уже делало это для других пришельцев в минувших эонах…
Мириоль тряхнул головой и проглотил тост с маслом и вареньем из мирабели. Своим порой аморальным поведением он был напрямую ответственен за существование тёмного жреца. В сущности, вполне естественно, что Чёрное Сновидение, где нашёл прибежище его двойник, должно было использовать его физическую оболочку как входную дверь, чтобы закрепиться в Асколайсе. Однажды ночью в поместье Фалу появился бы злобный Мириоль, странно преобразившийся, и ужас излился бы на умирающую землю. Несмотря на теплоту этого утра, среди шорохов, доносившихся из соседних крон, и белых роз, окрашенных багряным солнцем в оттенок крови, чародей содрогнулся. Накануне Мириоль предавался напряжённым раздумьям и пришёл к горьким и болезненным выводам. Возможно, где-то на извилистом пути своего существования он сбился с дороги. Его двойник, ужасный и тёмный, был суммой его отречений, его ошибок. Лишь чудо позволило ему выжить и, попутно, сохранить существование Альмери.
Сандестины были удивлены, прежде чем благословить его имя, когда он значительно сократил им контрактные баллы. Воздушные существа невидимой планеты наконец были освобождены. Минускулам было обещано более достойное обращение. Выпущенная из своей бутылки прекрасная фея снова напевала под ветвями Бора Древности. Прозрачный твк-человек обрёл свободу. Во всём доме больше не осталось ни одного пленника, ни единого человека, способного проклясть его имя — даже повара были удостоены почестей! Как мало значили для него, в сущности, сплетни и слухи, которые неизбежно за этим последуют! Мириоль устремил взгляд к горизонту с переливами красного, мадженты и кумача, чьи туманные шлейфы разворачивались над изгибом мира. Он вздохнул, опустил глаза и вытер губы вышитой салфеткой.
Надира Звёздная, Высшая Женщина с текучим взором, Украшенная Самоцветами, обладательница утончённых чар, ушла несколько дней назад — почти вечность. Она покинула его жизнь, но не его мысли. Собратья по магии рукоплескали его мужественному поведению и закрывали глаза на возможные прегрешения… Чёрное Сновидение явилось вскоре после этого, как он только что, между прочим, осознал. «Но, возможно, ещё не слишком поздно?» — печально улыбнулся Мириоль, разглядывая своё лунообразное лицо в блеске серебряной ложки. Тогда он вспомнил о подарке, который велел ей послать: самую красивую из своих роз в знак раскаяния и сожаления. Как знать? Самая простая магия и самые простые заклинания порой оказываются наиболее действенными.
Дейон вошёл незаметно и, отвесив улыбчивый поклон на уровне цветов балкона — последние события привели его в восторг, — заговорил.
— Госпожа Надира Звёздная, Высшая Женщина, Украшенная Самоцветами, принимает ваш дар и посылает вам в ответ кроваво-красную розу, а также полярный анемон с бутоном розы. Госпожа непременно ждёт вас на Весеннем Балу на Холме Фей, где она обосновалась.
Мириоль Великолепный кивнул с наполовину радостным, наполовину заинтригованным выражением, и слуга беззвучно удалился. Согласно древнему языку любви, красная роза означала неугасшую страсть. Что касается послания анемона — к тому же полярного, — оно было недвусмысленным. Его вина была прощена в последний раз… А бутон розы? Румянец выступил у него на щеках; бледность, внушённая определённым страхом, тут же сменила его. Рождение? Мириоль, внезапно покрывшись потом, вытер лоб тонким платком. Затем он прогнал всякий страх из своих мыслей: Надира, Высшая Женщина, была, в конце концов, весьма подходящей спутницей, к чему это отрицать? В самой глубине его сердца выбор уже был сделан. Бутон розы? Украшенная Самоцветами заглянула в тайны грядущего: это будет девочка. Хорошо. Риалта, Риалта Великолепная — это имя прекрасно подошло бы чародейке.
Маг откинулся на спинку кресла, скрестив руки за шеей. Все эти предзнаменования были превосходны. Не говоря уже о предзнаменовании этой ночи: он спал мирно до позднего часа. На ум ему пришло некое выражение. Мириоль улыбнулся его уместности. Да, это было именно то слово, которое более чем подходило: он спал как младенец.
*
Л. В. Сервера Мерино сорок лет, он испанец, живёт в Марселе, где работает в окружной мэрии. Опубликовал солидное количество статей и рассказов в фанзинах (Murmures d’Irem, La 85e Dimension Micronos, Trinity, Rêves d’Ulthar, Cauchemars d’Arkham, Chimères...), журналах (Yellow Submarine, Solaris, Présence d’Esprits, Artefact 61...), а также в коллективных сборниках, таких как Le Maître de Providence, H. P. Lovecraft издательства Naturellement. Сфера его увлечений — юнгианский анализ сновидений, алхимия, мотоциклы (его чоппер находится в состоянии постоянного тюнинга) и кофе эспрессо.
Филипп Моно Джек Вэнс, этнолог воображения или гомункул, заспиртованный в банке? Эссе
Юго Беллагамба Если отбросить мизогинию...
Микель Иворра Жемчужина Нимрода
Лоран Айе Гостиница «Пергола»
Тьерри ди Ролло Бесконечная перспектива
Эрик Давид Сонье Музыкальная пауза
Жан Мильманн Последний обед
Скотч Арлестон Филе гуся, томлёное в соусе-пюре из свежих понапов (на Лунном вине). Повесть.
Жоан Элио Тюремщик магов
Габриэль Феро Люди чести
Л. В. Сервера Мерино В тени Ариенордена
Николя Клюзо L'Affaire de l'archiplume dépossédé
Жорж Фово Et Epucaü créa la vie… Faribole en Almery
Перевод В. Спринского
цитировать
свернуть ветку