Новая работа господ Олди расширяет границы их фэнтезийного мира. Правда, в отличие от «Трех повестей», границы не географические, но этнографические. Как следует из названия, львиная доля авторского внимания отдана так называемым миксантропам и различным аспектам из существования и со-существования с поддаными Реттийской короны. Сюжетная линия с излечением поэта заметная, но не основная. Одна из основных. В романе сплетаются детективная интрига с нападениями, былички из университетского житья-бытья (хогвардсовскими историями, кстати, тут и не пахнет), и городское «дно».

На мой взгляд, центральная проблема романа — «они» и «мы». Как относиться к иным? Как находить с ними общий язык, невзирая на «пугающее нечеловеческое» (читай, культурные и расовые различия)? Как принять их такими, какие они есть? Смогут ли они принять нас точно так же? Где кроются корни нетерпимости и ненависти? Очень показательна в этом плане (на мой взгляд), сцена в библиотеке Универмага, в которой скрипторша Руфь Кольраун делится своими мыслями по поводу гороскопа с приват-демонологом Кручеком.

К числе несомненных удач романа я отнесла бы образ гарпии Келены. Женщина-птица, живущая лишь настоящим, не испытывающая никаких эмоций относительно прошедшего дня или дня грядущего. Красавица, меняющая цвет оперения усилием воли. Существо, чья жизнь разделена — юная девушка, затем, резко, старуха. Исподволь, отдельными черточками, образ Келайно, Мрачной с Островов Возвращения, дополняется на протяжении всего романа.

А вот характерной для цикла литературной игры заметно поубавилось. Возможно, это обусловлено серьезностью поднимаемого пласта вопросов. Текст стал спокойнее, суше и ... проще, что ли? Нет, элементы авантюрного романа присутствуют: и погоня, и драки, и кражи. Украшает ткань романа и информация о «благородном искусстве птичьей охоты» во главе с «веселым Диделем».

Теперь о печальном.

Оптимизм авторов и их позитивность играют скверную шутку с их сюжетами. В романе «Гарпия» это проявилось как-то очень уж мощно. Отчего-то сразу понятно, что все, вообще ВСЕ кончится благополучно, что все начинания увенчаются успехом, кого надо — вылечат, кого надо — выпорют. Авторская редакция же в этот раз вызвала легкий, едва уловимый дискомфорт на периферии сознания, так сказать.

Подводя итог, хочу отметить, что «Гарпию» сложно причислить к самым удачным творениям господ Олди. Если сравнивать с остальными работами цикла, то он будет ближе всего, но чуть-чуть позади «Шмагии».

P.S. Никогда не думала, что когда-нибудь поставлю господам Олди меньше 8 баллов... :(((

И то, только за образ гарпий вообще и Келены в частности, и за проблематику.

Таки прочла «Многорукий бог далайна». Не могу сказать, что это легко далось. Стиль Логинова чем-то вызывал отторжение. Автор описывает общество, которое занято выживанием. Постоянным выживанием. Люди готовы благословлять бьющую их палку и растерзать несущего избавление, только за то, что он разрушает привычный уклад и порядок. Погибающие в результате нелепых стечений обстоятельств и естественного отбора, люди, которых можно назвать гуманными, благородными, вызвали у меня сначала острую жалость, потом раздражение. Как-то все очень предсказуемо шло к развязке, но вот сама развязка, будучи, в принципе, прогнозируемой и архетипичной, словно прихлопнула пыльным мешком и вывела из душевного равновесия. Да, конечно, убивший дракона занимает его место, но почему именно этот герой и именно так? И осталось ощущение общей безысходности и бесконечности, цикличности. Тяжелая вещь. И еще заметила несколько мотивов, кочующих сквозь творчество писателя. Антитеизм, общее быдлячество, эгоизм, скотство и страдающие гуманисты, которые могут таковыми и не являться, а просто быть обычными людьми. Как серое при отсутствии белого становится белым.

ПРочла все кроме двух последних томов «Войны мага». Честно говоря, понравилось только «Рождение мага» и то, из-за студенческой линии. Да, боевки и маги на высоте, но когда герои начинают крутеть прямо от книги к книге, второстепенные персонажи, которые долгие и долгие годы тихо и неприметно сидели в долине магов оказываются ставленниками богов, а клоун Кицум — вообще непонятно кем, это выше моего понимания. Добивают также намеки, которые ни к чему не ведут — вроде шрама на шее у Агаты. ИМХО, цикл слишком пафосен и затянут, несмотря на динамичные и очень разные магические практики и красочные батальные сцены.

Эта книга ассоциируется у меня почему-то одновременно с «Муми троллями», «Вином из одуванчиков» и «Маленьким принцем». История детства, обычного, вполне счастливого детства, с маленькими радостями, разочарованиями, симпатиями и наоборот, рассечена образом странного человека, который находится в вечном, казалось бы, бессмысленном движении. Его никто не понимает, не пытается понять, его просто принимают как элемент пейзажа, но у героя повести, (равно как и у читателя) он вызывает странные чувства. У меня — жалость к одиночеству. Эта самая жалость, переплетаясь с чудесным изложением жизни мальчика, рождает удивительный эмоциональный коктейль и трепетные чувства к книге. *За которую я простила Зюскинду одоро-живописного «Парфюмера»:smile:*

Обожаю кагановскую публицистику. Ну кто еще так остроумно и непринужденно разложит все по полочкам? Не выставив при этом читателя идиотом?

Соглашусь с мнением asb в том, что это — один из самых сильных рассказов цикла. А чтобы зацвели деревья, достаточно просто проявить человечность, протянуть руку помощи.

Как человек, не слишком далекий от среды научных работников, могу сказать, что стилизация отменная. И неполадки, гротескно-утрированные, и манера подачи материала, и поведение аудитории — настоящий КТН утверждает, что так и есть, так обычно и получчается. Ну, если отбросить гротеск, конечно ;)))))

Увы, ознакомилась совсем недавно и только год выпуска немного поднял в моих глазах это произведение. Сейчас кажется сплошь состоящим из штампов. Ставлю 7 из уважения к возрасту произведения. Так сказать, за выслугу лет.

Обожаю цикл о Муми троллях. Трудно даже объяснить, почему.

Думаю, под оболочкой детской сказки скрывается мечта об идеальной семье, где тебя всегда поймут и поддержат. Поднимаются и очень непринужденно раскрываются весьма сложные моменты взрослой жизни, но все это настолько тепло и добро, что эти книги с удовольствием читают и взрослые. А рисунки Янссон очаровательны.

Очень сильно взяло за душу именно обыденностью повествования. Обыденно манерой. Легко можно поверить в возможность произошедшего, а вот на душе становится нелегко.

Этот роман был в одном томике с «Драконьей погибелью». После «Дракулы» Стокера произвел чарующее впечатление. И сейчас, изучив достаточное количество не самых скверных романов на вампирскую тематику, могу повторить — он великолепен. Да, «вампирятник» присутствует. Да, кровососы рафинированно-утонченны, да они играют друг с другом и с жертвами. Но! Помимо этого, они разные. Как сравнить развращенную Гиацинту, чопорного Исидро и безумного жителя парижских катакомб? А Эшер и Лидия вовсе не пассивные «скотинки», они участвуют в действиях и расследовании вампиров на равных.

Люди способны создать такое, от чего содрогаются пятисотлетние немертвые, почти всемогущие и многое повидавшие за свою бурную ночную жизнь. И только совместными усилиями можно ликвидировать плоды этого смелого эксперимента. В общем, чудесный и тонкий остросюжетный роман с великолепными героями и привкусом литературной игры, как уже отмечалось.

Это одна из первых книг в жанре фэнтези, которые были мной почитаны. После Токина и Перумова. Контраст потребительки-грабительского отношения к магии и жизни Зиерн и почти доверительных открытых контактов в связке Дженни-Нидхегг, усиленной связью Дженни-Джон, сильно впечатлило. Как и общая неуютность, суровость мира, отсутствие в нем могущественных чародеев, походя кидающихс фаерболами во все стороны. Драконы как мудрая раса, способная на открытый контакт с понимающим человеком, драконы, цвет и могущество которых связаны, драконы, которые находятся в плену имен — да, это встречается и у других авторов, но именно в этой книге, даже не в последующей, есть какая-то особая теплота и, не побоюсь этого слова, душевность.

Пан в очередной раз признался в любви совершенным, древним и неприкосновенным животным. Прошелся по доморощенным «психологам». Блестяще перефразировал сюжет многими нежно любимой «Алисы» Кэрролла. И при этом ни на йоту не отошел от своего неповторимого стиля письма саркастически-нигилистического. В общем — чудесно! Аплодирую стоя после каждого прочтения. Брависсимо!

Удивительно романтичная и трепетная история, пропитанная горьким духом легенд Артуровского мира. Такие вещи действиетельно нужно УМЕТЬ ЧИТАТЬ, для понимания нужен определенный базис, представление о рыцарских романах вообще и об этой легенде в частности. ДЛя начала достаточно, в общем, прочитать хотя бы «Мир короля Артура» авторства пана. Это будет уже что-то. Кроме того, после этой новеллы лучше понимаешь природу отношений Геральта и Йеннифэр.

По прочтении долго думала, где же составители аннотации отыскали в поизведении «фэнтезийность». Это же чистейшей воды исторический роман! Перефразируя Белинского, «Энциклопедия европейской жизни» 17 столетия. Короли соседствуют с турками и их гаремами, бродяги — с учеными и принцами, сын бунтовщика Уотерхауз становится приближенным короля, который лично сделал его сиротой... Биржи, пираты, интриги, дворцы, тюрьмы, болезни, войны, любовь — эти явления взаимопроникающи. Никто из героев не может определенно сказать, что же будет с ним завтра — бросят ли его в каменный мешок, подвергнут ли остракизму, или же он будет введен в общество, осыпан милостями. Возможно, в силу большого объема книги, восприняла все достаточно сумбурно.

ЮМОР в трилогии основывается на цитатах, знакомых героях, ситуациях и местах, но взболтаных и перемешанных по уникальному рецепту. Успенский нигде не скатывается в «хохмы ради хохм», но создает романы, которые с любой строки можно растаскивать на цитаты. Гремучая смесь из персонажей в новом свете, характеров, стереотипов и штампов, точно выверенная в плане стиля и вкуса. После нее другое юмористическое фэнтези читается уже средне и ниже среднего, больно высока планка.

Не считаю этот роман сколько-нибудь сказочным. Даже волшебники и феи не делают его таковым. История существа, которое раз за разом благодетельствуют, а оно принимает это как должное и удивляется, почему так мало, не вызывает удивления. Вызывает только предположение фрейлейн фон Розеншен, что уродец Цахес станет работать над собой, тянуться за теми, чьи успехи ему приписывают. Никогда. Для того, чтобы хотя бы осознать происходящее и устыдиться, нужно иметь в душе хоть что-то. Радует милосердие фрейлейн, вернувшей Цахесу обаяние посмертно. Он не разделили участь Марата, выброшенного чернью из гробницы, но упокоился с миром.

Думаю, каждый увидит в этой притче что-то свое, тем она и хороша. Я не фанатка этой книги, но первая часть, где Джонатан, презрев все и вся учится Летать, именно так, с большой буквы, не желая тратить свою жизнь на насущные делишки — это чудесно. Однако, он — одиночка, за ним не стоят немощные родители, у него нет своей семьи, о которой нужно заботиться постоянно, он — свободен. На общественное мнение можно и не обращать внимания, но забывать тех, кто от тебя зависим — безнравственно. Тогда и можно говорить о той самой гордыне.

ПРочла в порядке ознакомления с творчеством уважаемого человека Валентинова. Не могу сказать, чтобы сильно понравилось, но исключительно в силу редкостного натурализма, плавно переходящего в черную жестокость. Понятно, что «не мы такие, жизнь такая», что лодок с трупами и вываных языков требует историческая достоверность, но очень уж неаппетитно это дело акцентировано. Для меня интрига и события были отодвинуты на второй-третий план именно грязью и жестокостью, тщательно и скрупулезно описанными. Увы, не мое, хотя и не считаю себя чистоплюем и ханжой. Оцениваю в 8 баллов исключительно из уважения в историчному построению и стремлению ни на йоту от достоверности не отступать.

Удивительно в наше время видеть настоько обстоятельный и неторопливый, однако стилистически почти совершенный труд. Снимаю шляпу и низко кланяюсь автору. Чудесно описаны эльфы — они именно таие, какими предстают в шотландских легендах, непонятные, нелогичные, жестокие как дети и столь же падкие на красивое и блестящее.

Совершенно замечательный роман. Особенно из-за ярких и объемных детских характеров, которые сейчас уже кажутся штампованными — Толстый мальчик, Заика, Очкарик, Негр, Еврей, Девочка из неблагополучной семьи... Но все их увлечения, игры, тайны, драки и дружба так мастерски выписаны, что легко вспоминаешь собственное детство и примеряешь их жизни на себя. Вот тут-то и приходит клоун Пеннивайз! И, как обычно у Кинга, другие люди куда страшнее, чем пресловутое хтоническое зло. Оно никогда не сделало бы и сотой доли того, что было сделано жителями Дерри за не столь уж долгий срок его существования.

Это — один из немногих ужасников, после которого умная и взрослая девушка 14 лет от роду :lol:(как же давно это было...) три ночи припирала стулом дверцы платяного шкафа — ввиду отсутствия чулана. Брррр!До сих пор помню.

«Хищные вещи века»... В этой книге сталкивается прекрасный Мир Полдня, тот, в котором хочется жить, творить, наполненный интереснейшими людьми и событиями, и наша реальность, оказавшаяся крайне живучей, дотянувшая до светлого будущего и не собирающаяся отходить в небытие. Лозунг «Хлеба и зрелищ!» пережил своих создателей — римскую чернь и был подхвачен многими и многими поколениями «обычных людей», которых чернью называть уже неполиткорректно. Но суть-то не меняется, увы. Самое страшное — что люди Мира Полдня пасуют и проигрывают этой самой обывательщине, вещизму и жажде развлечений, удовольствий и стремлению «жить не хуже других». Новые планеты, миры, опыты, лаборатории — до всего этого нет дела. Памятник Юрковскому с электронной рулеткой — лучшее тому подтверждение. Жесткая вещь. Но еще более жесткая вещь — альтернативный финал авторства Лукьяненко. Тем не менее, пока есть живые, фантазирующие дети — у мира есть будщее. *Так мне все увиделось*:smile:

Позволю себе не согласиться с пользователем elent. Здесь сложно говорить о любви Аспирина к Алене.

На мой взгляд, это история активно сопротивляющегося взрослению тридцатилетнего «Питера Пена» и маленькой девочки, которая... Ну да, которая вроде бы из другого мира, а потом — вдруг, резко — оказывается «внебрачной дочерью» Аспирина, и все вокруг в это верят. Девочка-то не просто так в наш мир погулять вышла — нет, у нее есть задача, которую она выполнит любыми средствами. Читатель видит вчерашнего «летуна» неожиданно обремененного ребенком. Вот тут-то и выясняется, что Аспирин понятия не имеет об элементарных бытовых вещах. Более того, пытается сделать вид, что ничего не происходит, изо всех сил стараясь сохранить привычный образ жизни. Настороженность, неприкрытая враждебность, попытки избавиться от девочки на мгновения резко сменяются всплесками щедрости и почти заботливого отношения. Впрочем, это быстро проходит. Нет, киевский дуэт не рисует приторной картины перевоспитания балбеса в примерного отца за считанную неделю. Алексей не начинает испытывать к Алене отцовских чувств. Просто его потребительское отношение к людям и к жизни начинает иногда, чаще чем раньше, сменяться человеческими чувствами — тревогой за другого, состраданием, желанием помочь — просто так, не за ответную услугу.

Итог — это «камерная» работа, охватывающая не очень широкий спектр проблем. Сила творчества, отношение к жизни, «отцы и дети» в меньшей степени, отношения женщины и мужчины — третьим планом в глубине. Привыкших к накалу страстей, этически неразрешимым противоречиям, противостоянию Человека и Системы книга может разочаровать.

Потрясающе! Отношения в развитии от ненависти к пониманию, от понимания к любви сложно прописать так, чтобы читалось без рвотных позывов :wink:. Насколько отталкивающее впечатление производит Солль при первом знакомстве, и как мастерски его ведут в бездну страха перед всем...Романтическое произведение в лучшем смысле этого слова. Обожаю.

Этот томик — один из первых за долгое время, купленных из-за оформления, выполненного с отменным вкусом. А уж изложение легенды о Томасе Лермонте и вовсе восхитило. Строго следуя букве первоисточника, Кашнер немного сместила акценты и причинно-следственные связи. В балладах Томаса прослеживаются и другие легенды, в частности, о Там-Лине. В общем, очень английская, по духу своему, история. То неуловимое волшебство «доброй старой Англии», которое еще не до конца утрачено.

***

Очень сложно написать о произведении, которое привело в эстетический экстаз. Но теперь можно хотя бы попытаться. :)))))

Итак, поэтичный мир шотландских легенд, переплетающийся с не менее поэтичным миром шотландской (?) повседневной жизни. Вересковые холмы, овечьи отары, замки, бродячие менестрели-арфисты, словом, «добрая старая Англия», хотя географическое положение не уточняется, за исключением нескольких населенных пунктов. И тут же Добрые Соседушки; крынки молока, выставляемые за порог; оберег-рябина; легенды о Народе с Холмов. Юный арфист Томас, пригретый четой пожилых селян, возвращается к ним снова и снова; возвращается от дворцов и дворян, когда по зову сердца, когда по необходимости, в поисках укрытия. Беспечный мальчишка, видящий мир иначе, тоньше и прекраснее, любимец женщин всех возрастов и социального положения, он ищет тепла. Но, обретая его не прекращает грезить о странном, невозможном, несбыточном, что гонит в путь снова и снова. Пока однажды не засыпает на Эйлдонских Холмах под Эйлдонским Деревом.

Поэт хотел встретить Прекрасную даму, и она пришла. Королева Эльфов, верхом на белоснежном коне, поднявшаяся на холм, воплощенная весна среди наступившей осени подарила Томасу поцелуй. Хотя «подарила» — это неправда. Скорее, обменяла на семь лет служения в своем королевстве, стране сбывшихся легенд, оживших песен, удивительных чар и существ. Как он отслужил, что пережил, каким вернулся, раскрывать на стану — это просто нужно прочесть, погрузиться в восприятие, ощущения и мысли настоящего поэта.

Хочу отметить только, что от легенды о Томасе Лермонте Кашнер не отступает ни на йоту, углубляя, чуть расцвечивая и сильно оживляя ее. Превращая холст картины в окно в этот мир.

Роман разделен на четыре поименованные части. В первой повествование ведется Гэвином, человеком, приютившим Томаса в холодную и бурную осеннюю ночь, во второй сам Томас рассказывает о своей жизни в Стране Эльфов, в третьей — Мэг, жена Гэвина встречает арфиста и помогает ему вновь принять мир смертных, а в четвертой читатель смотрит глазами Элсбет, возлюбленой, а затем и жены Томаса. Все четыре части разные, рассказчики акцентируют внимание на разных вещах, даже говоря об одном и том же событии. Это придает произведению приятные объемность и глубину, жизненность.

В целом, невероятно красивое, пронизанное тихой печалью подобно артуровскому циклу, переложение, нет, переосмысление легенды о Томасе Лермонте, Устах, Не Знающих Лжи. Возможно, слишком камерное и лиричное, лишенное масштабных боев, Злого Властелина, Древнего Проклятия, непременного Избранного и тому подобной мишуры из Малого Типового Набора. Но это — фэнтези высшей пробы. По настроению роман напоминает толкиновские «Кузнец из Большого Вуттона» и «Лист работы Ниггля».

Несколько слов об издании от «Азбуки» серии Арда. Оно, что сейчас нечасто встречается, великолепно. Со вкусом оформленная обложка, хорошая бумага, дивные иллюстрации Ярославы Кузнецовой — просто радует глаз. А довершает праздник души книголюба отличный перевод, выполненный Грушецким и Григорьевой. (Да-да, теми самыми, которые работали над «Властелином колец»).

Интрига держится до последнего. Из всего цикла о Пелагее, этот роман произвел наиболее благоприятное впечатление.

Эссе пронизаны лиричностью и созерцательностью, и на их фоне несколько меркнут истории. Но хочу отметить иронию новеллы о духе Маркса.

Не уверена, что этот роман можно назвать лучшим в творчестве Акунина, но он, безусловно, близок к тому. Лаконичность добавляет остроты, выразительные характеры подозреваемых доставляют особое удовольствие. И очень-очень хочется скорее узнать, кто же за всем этим стоит.

Новая встреча с полюбившимися героями. Самый острый момент, на мой взгляд — когда Пумперникель, Цвях и Кручек делятся снами. И те несколько скупых фраз о кошмаре Кручека. « -У меня тоже сон. — Вместо ответа сообщил Матиас Кручек. Массивное, невыразительное лицо теоретика напоминало маску. — Снится, будто Агнесса умерла. Венатор вздохнул. — Не надо, Матти. Агнесса умерла давным-давно. И это не сон. ....

-Не надо, Фарт. Я не сумасшедший. Просто снится... Я потом вскакиваю, весь в поту, и радуюсь. Это же сон, ерунда, пустяк!.. Вот я проснулся и все будет хорошо... А потом вспоминаю. Да, сон. И все же... У каждого свой страх, государи мои....»

Зачитала рома до дыр, каждый раз находя что-то упущенное. Цитаты, обыгрывания известных фраз, ситуаций и клише, мягкий авторский взгляд чуть свысока и колоритнейшие персонажи вызывают у меня восторг. А манера дрейгуров изъясняться! А лаборатории Чуриха! И неуловимо напомнило атмосферу Мира Полдня Стругацких.

Честно говоря, ни в одном произведении мэтров не видела такой концентрации игры с цитатами и ситуациями. Практически каждая строчка на что-то намекает — имена, названия, крылатые выражения, классические до штампованности ситуации... Манера повествования напоминает ситуацию, когда старый и умудренный жизнью человек смотрит сверху в лупу на самостоятельную жизнь куколок на сцене и рассказывает о них немного свысока-иронично. Самую малость. Постоянно не покидает ощущение авторского присутствия. Но не в качестве «бога из машины», решающего мановением пера все проблемы, а именно такого наблюдателя-комментатора. При том, что персонажам с лихвой хватает и самоиронии.

Как всегда, роман многослоен. Слой первый и очевидный — квест/детектив; второй — старинная тайна, проблема, требующая разрешения; третий- пресловутый «производственный роман»; четвертый — книга характеров; пятый — все та же мораль, все тот же выбор, а тем временем, есть и шестой, и седьмой, и глубже....

Читается книга удивительно легко, постоянно вызывает чувство приятного узнавания, практически ВСЕ герои вызывают симпатию — тут нет традиционной для фэнтези биполярности и «Борьбы Добра и Зла» (с), несмотря на Орден Зари и Квесты. Олди в очередной раз посмеялись. Нет, альфа и омега стандартного фэнтези, конечно, присутствуют, но все время за кадром, выряженные в нарочито шутовские одежды, чего стоит, например, описание Цитадели и гостиницы «Приют героев«! Главное — люди и характеры. И интрига, не покидающая до последних страниц.

В общем — да! Это ведро сливок для мало-мальски эрудированного человека.

Пока не начала читать, даже не предполагала, что речь пойдет не о солнечном диске. Когда же речь зашла о кармокомпе, пришла в дикий восторг, в котором относительно этого романа и пребываю. Очень радует погружение в китайские реалии в сочетании с пафосом и юмором вроде «кто хозяин преисподней» и «нехорошего духа Бо-Дуна». Сравнимо с рассказами Ван Гулика о судье Ди.

Этот роман относится к так называемому «мифологическому» творчеству харьковского дуэта. На этот раз предлагается экскурсия в Поднебесную пятьсот лет тому назад. СО всеми милыми тамошними радостями, вроде развитой бюрократии, обширнейшего бестиария и мелкобытовой дальневосточной экзотики. По степени погружения в мир могу сравнить, пожалуй, только с работами Роберта ван Гулика, дипломата, проведшего в Китае 16 лет, о судье Ди. Казалось бы, детективная завязка, судья-выездной следователь, таинственные знаки, могущественные монахи, опрос свидетелей, капризный и взбалмошный кровнородственный ван... Вот тут-то и появляется следующий пласт — мистико-религиозный. Даосы, выплавляющие «киноварную пилюлю бессмертия», демоны, восставшие мертвецы, оборотни, черти и удивительные химеры, приметы и предзнаменования, геомантия... Но нет, и это еще не все. Новый поворот — и мы уже в обители тех самых монахов, в кузнице кадров, наблюдаем за процессом обучения, обжига, становления — как ни назови, слов не хватает, чтобы охарактеризовать то, что происходит в обители у горы Сун. Наблюдаем изнутри, глазами молодого кандидата, затем послушника, затем монаха. И вот тут-то начинается самое интересное. Монах связан с расследованием судьи Бао по прозвищу Драконова печать, Судья едет с другом-даосом Ланем прямиком в ад, к князю Яньло, простой птицелов Мень находит в горах близ обители загадочный свиток и в ткань повествования вплетается история очень необычного человека... Маленький архат — гений?, идиот? смотрит на то же, что и другие, но видит в этом иной смысл.

А в Шаолине, в Лабиринте Манекенов неистовствует и играет со смертью полубезумный уродливый повар Фэн, рисует на своем деревянном диске иероглифы — всего два — но никому нет до этого дела. Пропадают в канцелярии владыки преисподней Янь-вана свитки с записанными на них судьбами, на руках покойников проступают таинственные знаки, «Безумие Будды» охватывает землю Желтой пыли — есть вопросы, требующие первостепенного внимания.

Олди верны себе. Великолепно выполненная языковая стилизация, вкрапления китайской поэзии, мягкий юмор, незаметно, на первый взгляд, пронизывающий роман, удивительное и гармоничное сплетение судеб, религий, морали и философии — планка, поднятая на внушительную высоту.

Признаюсь честно, не все роассказы сборника вообще смогла понять. Так, например, «Остров, который всегда с тобой» и «Опустите мне веки» прошли мимо. Однако «Баллада двойников», «Джинн по имени Совесть»» и особенно «Аз воздам» поразили до глубины души. Буквально. Вроде бы ничего особенного, но из полуфраз, недомолвок и обыденности складывается одивитльно яркое и сильное впечатление.

Милый рассказ, особенно момент «Добро и Зло против серости». Как-то душевно-издевательски он написан.

Эта зарисовка возвращает детскую остроту ощущений, способность ожидать чего-то волнующе-чудесного, и веру в чудо, которое обязательно настанет.

Честно говоря, манера подачи материала на первых порах приводит в легкий ступор. Как-то не сразу осознаешь, что повествование ведет оружие. Хочу отметить авторскую изобретательность в создании характеров разного вида оружия и описании их эмоций. Однако, не могу отнести этот роман к числу своих любимых у харькокого дуэта. Ближе к середине он начинает казаться натужным надуманным, будто распадаясь на мозаику острых моментов.