Баррингтон Бейли, Майкл Муркок. Возвращение домой (1962)

Going Home

(под именем М. Муркока, авторство Бейли не указано)

Они были подобны серебряным орлам, сверкающим в лучах дымчато-голубого солнца.

Они были подобны надеждам людей, эти стройные корабли, направлявшиеся сквозь день в открытый космос. Они были прекрасны, и многим наблюдателям всё ещё было немного трудно в них поверить. Они исчезли за то время, что нужно человеку, чтобы увидеть сон — стремительно, и всё же казалось, что пройдёт очень, очень много времени, прежде чем они скроются из виду. Затем наблюдатели разошлись, не вполне уверенные, произошло ли это на самом деле. И если произошло — то что это значило? Что найдут эти пять кораблей?

Мужчины и женщины медленно побрели обратно в города. На планете было всего два города. Этого было достаточно. В ту ночь они праздновали.

Они праздновали и забыли, что именно праздновали, если вообще когда-либо знали. Питейные заведения были открыты до самого утра, а когда они заканчивали пить, мужчины возвращались, одурманенные, к своим жёнам или шли поговорить с друзьями. Но они не спали.

Они не спали, потому что пытались что-то вспомнить. Люди задавали друг другу не до конца сформированные вопросы, но никто не мог дать ответ.

И пять кораблей, словно серебряные орлы, теперь безмолвно бороздили просторы космоса, направляясь к планете, которую люди на борту называли Дом — но им было неловко произносить это слово. Потому что Дом был таковым три столетия назад, находился за сотни световых лет, и они совсем не были уверены, имеют ли ещё право использовать это слово.

Скорость пяти кораблей увеличивалась.

Они превратились в тёмные силуэты посреди сияния космоса, слились с серыми тенями, и люди в недрах кораблей уже кричали бы во весь голос, если бы не заткнули себе рты и не пристегнулись к ложам из тёмно-зелёного бархата, украшенным кистями из золота и алого шёлка. Эти корабли были роскошны, ибо люди, летевшие на них, были любимцами Вейлдо, их мира. Послами в Дом.

И только капитан чётко понимал, зачем они летят.

Капитан Хардрек расстегнул пояс, на котором висел его меч и пистолет. Он позволил ему упасть на стул с жёлтой золочёной обивкой. На одной стене просторной каюты находились дублирующие приборы, показывавшие ему состояние пяти кораблей, которые теперь без труда двигались сквозь гиперпространство. Хардрек прошёл по каюте, устланной мягким ковром, и с удовлетворением осмотрел приборы. Он боялся, что не все корабли смогут совершить переход, и был рад, что его страхи оказались напрасными.

Капитан опустил своё крепкое тело в глубокое кресло. На полированном деревянном столе рядом с ним стояла латунная коробка с травяными сигаретами. Хардрек взял одну и закурил. Закрыл глаза, расслабляясь, и едва сумел услышать звонок в дверь. Звонок прозвучал снова, и он сказал:

— Войдите.

Вошёл Маларак, его алая лейтенантская форма была безупречна, как всегда. Он положил смуглую руку на рукоятку своего энергетического пистолета, приветствуя другой Хардрека.

Тот улыбнулся и махнул рукой в сторону стула по другую сторону стола.

— Садись, Маларак, и возьми сигарету. Думаю, мы неплохо справились.

Маларак кивнул и попытался улыбнуться в ответ капитану. Но его грубоватое суровое лицо не было создано для улыбок. Он относился к жизни серьёзно и смущался, когда другие, казалось, не воспринимали её так. Маларак был склонен к мрачным размышлениям. Он потянулся, подтянул к себе коробку, доставая одну из бумажных трубочек с травами. Лейтенант был человеком, который говорил, когда к нему обращались, поэтому ничего не сказал. Он также был чувствителен и надеялся, что ошибается, когда ему казалось, что капитан молча над ним смеётся.

Хардрек зевнул, прежде чем сказать:

— Ну что, Маларак? Наш путешествие выглядит удачным, и до выхода не должно быть никаких технических проблем. Что у тебя на уме? Или ты пришёл, чтобы поздравить меня?

— Просто хотел поговорить с вами, сэр. Я действительно не знаю, зачем пришёл. Просто хотел поговорить...

Хардрек начал откусывать маленькие кусочки кожи с нижней губы. Травы, содержащиеся в сигаретах, сушили кожу и заставляли её шелушиться, но жевание было большей привычкой, чем курение. Капитан всегда делал это, когда чувствовал себя некомфортно.

Он спокойно спросил:

— Парни довольны?

— Ну, я думаю, что да, сэр, да.

— Что с ними не так? — Хардрек не ожидал проблем так скоро, но теперь почувствовал их. — Я ничего не заметил, Маларак. Они не могут быть недовольны условиями — у них не может быть сомнений и желания вернуться. Ты же знаешь, сколько у нас было добровольцев. Это великая, историческая миссия... — Хардрек остановился, иронически улыбаясь. «Я начинаю болтать, как политик», — подумал он. — Они знают об этом, я уверен, — продолжил он, — и все они хотели участвовать в полёте. Мы возвращаемся домой.

— Зачем, сэр? — выпалил Маларак. — Это-то их и беспокоит — и меня тоже — теперь, когда они начали задумываться об этом, а впереди ещё два месяца ожидания. Мы возвращаемся домой, но этого недостаточно. — Он нахмурился, продолжая говорить медленнее. — На самом деле, ни у кого из нас нет причин для этого. Нам неизвестно, почему мы ушли, и не знаем, зачем возвращаемся. Всё, что нам известно, так это то, что наши предки прилетели и поселились на Вейлдо. Вскоре после этого они уничтожили большинство записей, касающихся причин их ухода с Земли, а также, конечно, те другие записи. Теперь-то мы знаем — хотя они пытались стереть и эту часть истории, — как им удалось поселиться на Вейлдо.

— Они уничтожили коренных жителей, да, — тихо сказал Хардрек. — Нам не нравится признавать это и сейчас, не так ли? Даже спустя три столетия мы чувствуем вину за грехи наших предков. Что ж, должно быть, они тоже её испытывали. — Он обдумал слова Маларака, а затем пробормотал: — Нам неизвестно, почему мы ушли, и не знаем, зачем возвращаемся. Что ж, я знаю, лейтенант Маларак. Первая часть вопроса отвечает на вторую, не так ли? В первую очередь мы возвращаемся, чтобы узнать, почему мы ушли. Нам хочется восстановить истину, узнать нашу собственную историю, какой бы мрачной она ни была. Почему они покинули Землю? Это единственное, что нашим предкам-завоевателям удалось сохранить в тайне.

— Это достаточно веская причина для возвращения, сэр?

— Это единственная причина, — улыбнулся Хардрек. — Убедись, что люди знают о наличии у нас этого задания. Мы собираемся узнать, почему сбежали из дома...

Корабли продолжали движение к Дому, а среди людей распространилась новость, что у них всё-таки есть цель для этого путешествия.

Но этой причины им было недостаточно. Они начали строить догадки.

Было много очевидных поводов, по которым их предки могли покинуть Землю — перенаселённость родной планеты, политические разногласия, преследования, война, просто беспокойство. И почти у каждого человека имелась своя теория. Экипажи начали спорить между собой, в основном от скуки. Кто был прав?

Затем некоторые настолько уверились в своей правоте, что применили силу для подкрепления своих аргументов. Капитану Хардреку пришлось с трудом улаживать разногласия, но он справился.

Закончив конфликтовать, люди, всё ещё недоумевая, наконец-то успокоились, чтобы подождать и посмотреть. Отныне это стало их весёлой крылатой фразой — «Поживём — увидим».

Почти прошло два месяца, и они приближались к Дому.

Дом был планетой под названием Земля, третьей от её солнца. Флот спокойно материализовался прямо на краю системы. Корабли были гордостью своих конструкторов и людей, которые с любовью их построили. Они были намного лучше тех кораблей, которые покинули Землю триста лет назад, чтобы в конечном итоге приземлиться на Вейлдо. Они были прекрасны, стройны и изящны. Даже орудийные установки были красивы, когда корабли, словно серебряные орлы, приближались к Солу, направляясь к Терре.

Есть много названий для планет, но именно эту назвали Дом.

Хардрек, в парадной форме алого и льдисто-голубого цвета, с мечом и энергетическим пистолетом на поясе, нервничал, стоя рядом со своим оператором, который пытался установить радиосвязь с Землёй. Оператор посылал сигналы на всех частотах, которые мог использовать. Хардрек улыбнулся, думая о том, какой хаос они, должно быть, производят в коммуникациях там, внизу. Затем он подумал, что у них, может, вообще нет никакого радио — по крайней мере, сейчас. За три столетия они, возможно, нашли что-то получше, что-то другое.

Но в конце концов оператор сумел с кем-то связаться. Голос был озадаченным, и Хардрек с трудом разбирал слова. Язык сильно изменился. Голос, который он слышал, не был похож на мелодичную речь Вейлдо. Слова звучали отрывисто и резко для чувствительных ушей Хардрека. Ему не нравилось их звучание.

— Кто вы? Каков ваш позывной? У вас трудности? Используйте свои средства видеосвязи, если можете. Я вас не вижу.

Но корабли не были оснащены оборудованием для визуального контакта, и Хардрек приказал своему оператору сообщить об этом землянину, прежде чем сказать, кто они такие. Оператор медленно произнёс в свой микрофон, страдая от резких, скрежещущих тонов в своих ушах:

— У нас нет оснащения для визуального контакта, — сказал он.

На другом конце возникла более продолжительная пауза, чем следовало. В конце концов, прозвучало:

— Сообщение принято. Повторите, кто вы?

Оператор произнёс:

— Мы дружественная флотилия с Вейлдо, планеты в системе Кольца. Принадлежим к тому же народу, что и люди Земли. Можем ли мы приземлиться?

Озадаченный голос через некоторое время ответил:

— Сообщение принято. Вы можете приземлиться. Ожидайте инструкций.

Хардрек быстро заговорил по внутренней связи, готовя свои корабли к посадке.

Корабли, словно серебряные орлы, грациозно опускались на планету под названием Дом.

Они приземлились почти изящно на ледяных полях Севера, встав вертикально под солнечным светом, сверкая серебром, и ждали... Ждали, чтобы увидеть.

Встречающая группа оказалась невелика.

Она прибыла в одном большом бескрылом летательном аппарате, выпуклом, гладком и весьма неприятном для глаз вейлдонцев, которые иногда ставили соображения дизайна выше функциональности. Он не отличался хорошим вкусом. В этом судне не было ничего красивого; каким бы быстрым оно ни было, казалось, что аппарат неуклюже плывёт по воздуху. Он остановился примерно в пятидесяти метрах от пяти космических кораблей.

Из-за сильного холода Хардрек и его люди были вынуждены надеть скафандры, поскольку у них не было тёплой одежды. Земляне, которые вышли им навстречу, были завёрнуты в бесформенные одежды, напоминающие звериные меха. Хардрек, проклиная их осторожность, подумал, что с их стороны было мудрым выбрать такое место для встречи с незнакомцами. Он приблизился к ним, лейтенанты следовали за капитаном.

Укутанный в мех лидер землян хрипло произнёс:

— Добро пожаловать, сэр. Добро пожаловать на Землю. Не будете ли вы любезны отправиться с нами в столицу?

Хардрек неуклюже кивнул.

— Мы будем рады этому.

Он переключил свой динамик и сказал так, чтобы его слышали только свои:

— Мы отправимся с этими людьми. Я не ожидаю никаких неприятностей, но будьте готовы к вероломству. Мы были оторваны от Земли в течение трёх столетий, и они, очевидно, несколько опасаются нас, иначе не устроили бы встречу здесь, в дикой местности. Нам не мешало бы последовать их примеру и проявить осторожность.

Сказав так, он позволил землянам проводить их внутрь летательного аппарата. Хардрек осмотрел интерьер судна и хорошо скрыл своё отвращение.

Оно было достаточно функциональным, но ему не хватало даже той красоты, которой могли бы обладать функциональные вещи. Оно было уродливым — столь же скверным внутри, как и снаружи. Земляне сняли свои тяжёлые меха, и вейлдонцы с огорчением отметили, что они были одеты в неприметные комбинезоны унылого коричневатого цвета. После того как Хардрек и его люди сняли скафандры, ярко выделяясь на фоне землян, один из встречающих протянул ему руку. Капитан пожал её и представился. У землянина было мягкое рукопожатие и доброе улыбающееся лицо. Он сказал:

— Меня зовут Орвин, капитан Хардрек.

Капитан заметил, что земляне, похоже, не вооружены. Теперь он был рад, что, надев скафандры, им пришлось оставить свои мечи и пистолеты. Все присутствующие представились друг другу. Люди Земли были дружелюбны и безмятежны.

Летательный аппарат теперь двигался на юг. В своих тяжёлых синих плащах и алой форме, отороченной золотом, вейлдонцы неловко сидели на стальных трубчатых сиденьях, стараясь не замечать, что корабль лишён украшений, цвета или индивидуальности.

Они также увидели, что он не вооружён.

— Полагаю, Земля изменилась с тех пор, как ваши предки покинули её, капитан, — улыбнулся Орвин, садясь рядом с Хардреком.

Хардрек ненавидел себя за это, но начинал чувствовать превосходство над этими уныло одетыми людьми. Он сказал:

— За триста лет, сэр, многое изменилось.

— О, — сказал Орвин, — не так уж и много, капитан. Вы, вероятно, найдёте Землю, по крайней мере, на поверхности, почти такой же, какой её знали ваши предки. Полагаю, вы изучали нашу планету по оставленным ими записям?

— Записей было немного, — сказал Хардрек. — К сожалению, большинство из них оказались... уничтожены... Мы не так много знаем о Земле. Будет интересно увидеть планету, поскольку большинство её аспектов окажутся для нас новыми.

Орвин кивнул.

— Наши библиотеки обширны, — сказал он. — Естественно, вы можете ими воспользоваться. Многие пионеры покинули Землю ради звёзд после того как были построены гиперпространственные корабли. Простите нас, если мы не узнаем названий семей, которые колонизировали...

— Вейлдо, — сообщил ему Хардрек, — это было старое название планеты, не земное.

— Значит, ваша планета заселена другой разумной расой?

— Они вымирали, — нервно сказал Хардрек. — Их осталось очень мало, когда наши предки прибыли на Вейлдо. Они вымерли...

Орвин ничего не сказал. Он посмотрел в сторону носа корабля, который был прозрачным.

— Мы приближаемся к столице, — сказал он Хардреку. — Президент будет рад вас видеть. У нас бывает мало гостей — немногие дети Земли возвращаются на родную планету. Вы первые более чем за сто пятьдесят лет. — Его голос был монотонным, отрепетированным, бесчувственным. Он указал рукой: — Вон там, думаю, вы уже можете увидеть город.

Он был построен на идеально квадратной территории площадью около сорока километров. Все здания были одинаковой высоты и построены по одному образцу. На равных расстояниях располагались небольшие зелёные парки, овальные всплески цвета в серой массе бетона и стали. Хардрек вздрогнул.

Это место резко контрастировало со стройными башнями его родного города с усаженными деревьями аллеями и широкими пространствами, статуями и нежными цветами. Он был уверен, что Земля его предков была совсем не такой. Что здесь произошло? Он начал презирать этих мягкотелых землян с их полным отсутствием вкуса. У них, казалось, не было никакого искусства, даже рудиментарного чувства визуального мастерства.

Хардрек попробовал задать вопрос.

— Полагаю, ваша литература и живопись претерпели значительные изменения за три столетия, — улыбнулся он. — Я надеюсь, что смогу взять несколько образцов на Вейлдо.

Орвин неопределённо ответил:

— О да, в наши дни у нас не так много времени для подобных вещей, знаете ли. На Земле не осталось невротиков. Мы все очень счастливы.

Тогда Хардрек разозлился. Разозлился без видимой причины. Кипящая ярость разочарования бушевала внутри него и он не мог выпустить её наружу. Он хотел что-то сказать Орвину, но не знал, как облечь свои эмоции в связные слова. Капитан сдержал свой гнев и откинулся назад, пока его не сменило тупое чувство разочарования и фрустрации.

Корабль сделал круг и приземлился на крыше одного из серых зданий. Небо вверху было прекрасным, когда садилось солнце, окрашивая облака множеством тонких оттенков. Оно было таким же красивым, как небо Вейлдо, но совсем другим. В восторге покидая летательный аппарат, Хардрек на мгновение остановился и посмотрел на это небо, почти ликуя в своём восхищении.

Орвин, шедший впереди, остановился и обернулся. Он нахмурился, недоумевая.

— Президент ждёт нас, капитан, — твёрдо произнёс он.

Хардрек выругался про себя и последовал за мягкотелым человеком к входу в лифт. Все вошли, и лифт загудел, опускаясь вниз.

«Они не принимали гостей сто пятьдесят лет, — подумал капитан, — и оказывают нам такой приём! Что не так с Землёй? Она не такая, какой была раньше. Эта планета пребывает в упадке — в ней нет жизни. Но почему? Почему?»

Они встретили президента, розовощёкого мужчину с короткими седыми волосами.

Они встретили президента, вот и всё.

Не было никакой церемонии, никакого шанса для Хардрека использовать свою заранее подготовленную речь. Их пригласили освежиться в отведённых для них комнатах. Позже они должны были присутствовать на обеде, который будет дан в их честь. Они понуро отправились в комнаты и сидели там, втайне гадая, что же тут не так.

Каждый человек в группе ощущал чувство разочарования. Хардрек, сидя и разговаривая с Малараком, ощущал это сильнее всех.

— Если это Земля, — сказал Хардрек, — то пусть они оставят её себе. Я буду рад вернуться на Вейлдо.

— Неудивительно, что наши предки ушли отсюда, сэр, — тихо и грустно сказал Маларак.

— Три столетия назад Земля не была такой, — напомнил Хардрек своему лейтенанту. — Это была процветающая планета, активная во всех областях человеческой деятельности. Она отправляла своих сыновей на другие планеты своей системы и к звёздам, у неё был огромный и богатый художественный талант. Драмакорд, как новая литературная форма, начинал заменять собой роман. Техники «психической живописи» Вермера начинали использоваться с блестящим эффектом. Мы знаем об этом — по крайней мере, так сообщают наши собственные записи. Три столетия назад на Земле, казалось, наступил новый ренессанс. А теперь посмотрите на это. — Он передразнил Орвина: — На Земле не осталось невротиков. Мы все очень счастливы. — Хардрек выругался и рассмеялся. — Да что там, если бы мы захотели, то могли бы захватить Землю всего лишь пятью нашими кораблями. Мы могли бы завладеть ею и заставить этих маленьких мягкотелых людей очнуться. Тогда бы мы подбросили им немного нервозности.

Малараку стало не по себе

— Не думаю, что нам здесь рады, сэр. Полагаю, нам следует разузнать о наших предках, а затем уйти.

Хардрек фыркнул.

— Более двадцати лет мы совершенствовали корабли и обучали экипажи. Ещё больше времени потрачено на размышления о том, какие чудесные новые достижения осуществят люди Земли к тому времени, когда мы сюда прибудем. Два месяца путешествия через пылающее безумие гиперпространства — и мы просто сделаем то, за чем пришли, и уедем. Этого вы хотите, Маларак?

— А что ещё нам остаётся, сэр?

Хардрек нетерпеливо покачал головой, но ничего не ответил Малараку. Он не мог. Капитан ожидал от Земли многого. Он был готов, возможно, к враждебному приёму, к угрозам превосходящего вооружения — но никакого оружия здесь вообще не было заметно. Мир, цинично подумал он, навис над планетой, как погребальный покров. Он думал, что они могут найти планету, переживающую новые Тёмные века. Хардрек даже подготовился к тому, чтобы увидеть опустошённую планету, разрушенную войной, или совсем безлюдную. Но он не ожидал вежливого, безразличного приёма, который оказали ему Орвин и президент — зрелища планеты, которая, казалось, не переживала никакого художественного расцвета, хотя когда-то создавала книги, музыку и живопись, которые до сих пор вдохновляют художников Вейлдо, никогда не видевших Земли. Что случилось с Землёй? Он надеялся узнать это, посетив библиотеку. По крайней мере, там должна найтись какая-то подсказка.

Хардрек и его группа в назначенное время, поплелись в безликую столовую президента и сели за стол. Еда была хорошей, но приготовленной без особого вкуса. Они ели, но она им не нравилась. Президент, казалось, выглядел лишь смутно заинтересованным, когда сказал Хардреку:

— Расскажите мне о вашей планете, капитан. Насколько я понимаю, она земного типа.

Понимая, что президент добросовестно поддерживает разговор, Хардрек ответил ему довольно кратко:

— Да, сэр, это так. У нас сравнительно небольшое население, два крупных города и ряд небольших поселений. Можно назвать Вейлдо сельской планетой. Много земли доступно для тех, кто хочет ею пользоваться. Мы свободолюбивый народ.

— Люди Земли всегда были такими, — улыбнулся президент, и на мгновение, казалось, на его лице проявилось искреннее чувство. Он выглядел почти грустным. Хардрек не знал, почему, не умея найти никакого особого смысла в заявлении президента.

— У нас, конечно, есть записи о войнах, — сказал Хардрек, — но это были небольшие войны, которые быстро заканчивались. На Вейлдо слишком много простора, чтобы люди долго ссорились. Что касается нашего искусства... — он заметил, что президент выглядел неловко, и что другие земляне за столом тоже казались смущёнными. Капитан перестал говорить, и прошло несколько секунд, прежде чем президент сказал:

— Ах да...

И затем на некоторое время снова воцарилась тишина. Президент и Хардрек оба пытались придумать, что сказать, чтобы прогнать тишину.

Наконец, Хардрек произнёс:

— Мистер Орвин сообщил нам, что мы можем воспользоваться вашей библиотекой, если пожелаем.

— Конечно, — благодарно сказал президент, обрадованный переменой темы. — Она в вашем распоряжении. Как долго вы планируете пробыть здесь?

Почти мрачно, Хардрек сказал:

— Ровно столько, сколько потребуется, чтобы узнать, почему наши предки покинули Землю.

— Вы, разумеется, можете оставаться столько, сколько пожелаете, — попытался компенсировать свою очевидную грубость президент.

Приём пищи продолжался — частично в тишине, частично в напряжённом разговоре. Все чувствовали себя очень некомфортно. Было облегчением покинуть обеденный стол и вернуться в комнаты, чтобы в течение недолгого времени яростно дискутировать, выражая своё отвращение, и поразмышлять, прежде чем наконец лечь спать.

Хардрек сардонически гадал, как люди вообще умудряются ориентироваться в таком безликом городе. Наземный транспорт остановился возле здания, почти такого же, как и все остальные.

Орвин был их проводником. Другие вейлдонцы были с ним. Орвин сказал:

— Архивы. Зайдём?

Внутри было очень чисто. Всё опрятно и упорядочено. Людей немного, а те, что встречались, похоже, работали в архивах. Орвин посмотрел на огромный план здания, который был размещён на одной их стен главного зала.

— Нам понадобится девятый подвал для записей, касающихся людей, которые отбыли с Земли в интересующее вас время, — сказал Орвин Хардреку. Они вошли в лифт и поехали вниз.

Хранитель записей был кислолицым человеком, который по-своему, казалось, рад видеть Хардрека и его отряд. Он пожал руки всем им.

— Какова была дата той экспедиции? — спросил он Хардрека. Капитан сказал ему. Хранитель нажал определённые кнопки на огромном контейнере, занимавшем всю комнату. — Имя лидера?

— Каллахан. Генри Каллахан. — Хардрек предоставил остальную необходимую информацию. Через несколько мгновений у хранителя в руке появилась распечатанная карточка.

— Сюда, — сказал он и вышел из комнаты. Они прошли по длинному коридору и вошли в другую, где стоял микрофильмовый проектор и ряды картотечных шкафов.

— Итак, посмотрим, — сказал хранитель себе под нос, изучая карточку и глядя вдоль шкафов. Нашёл нужный и выдвинул ящик. Достал из него пакет. Прочитал то, что было на нём написано, и его угрюмое лицо стало серьёзным. Он положил пакет обратно в шкаф. Затем посмотрел на Орвина и нервно сказал:

— Извините, господа — у меня трудности. Кажется, произошла ошибка — что-то не так с системой.

Хардрек знал, что тот лжёт. Он зарычал:

— Что там? Что в этой коробке?

Хранитель махнул рукой.

— Ничего, капитан. Неправильные координаты. Мы сможем достаточно быстро это исправить. Я попрошу своего помощника заняться этим.

Хардрек ничего не мог поделать, на данный момент. У него имелись подозрения, но это и всё, что у него на тот момент было. Он согласился сопровождать Орвина обратно в комнату ожидания.

Они ждали больше часа, и Хардрек с его людьми начали терять терпение. Что было написано на пакете, если это так расстроило хранителя?

Орвин оставил их, извинившись, и сказав, что скоро вернётся.

Маларак произнёс:

— Что-то всплыло, сэр. Может быть, секрет, который наши предки привезли с Земли, был темнее, чем мы предполагали. Возможно, жители Земли винят их в своей нынешней посредственности?

Хардрек выругался.

— Хотел бы я знать, что происходит! Думаю, у нас есть на это право. — Его люди согласились, их лица были напряжены. — Клянусь богом, — дико сказал Хардрек, — если мы не выясним это, я начну разносить город в клочья, пока не узнаем. Я сожгу его дотла!

Они были обижены и сбиты с толку, эти люди. Они вернулись к своей матери и почувствовали, что мать отвергла их. Когда такое происходит с детьми, их реакции становятся непредсказуемы. Иногда они проявляют своё разочарование в насилии. Хардрек начинал ненавидеть Землю.

Немного позже Орвин вернулся и, избегая смотреть прямо в лицо Хардреку, сказал:

— Президент хотел бы вас видеть.

Капитан схватил Орвина за свободную ткань его комбинезона и зарычал:

— Мы хотим увидеть эти записи, маленький землянин! Мы хотим их увидеть, ты слышишь?

— Пожалуйста, — беспомощно боролся Орвин. — Пожалуйста, капитан. Отпустите меня. Президент всё объяснит.

Хардрек с руганью отшвырнул Орвина в сторону.

— Клянусь богом, лучше бы ему сделать это!

Они молча вышли из здания архивов, чувствуя, как их переполняет гнев. Гости сели в наземный транспорт, и он отвёз их в президентский дворец — воистину унылый «дворец».

На круглом лице президента не было улыбки. Когда Хардрек подошёл к нему, он быстро произнёс:

— Боюсь, капитан, мы должны попросить вас и ваши корабли немедленно покинуть Землю.

— Что? — едва не закричал Хардрек. — Почему?

— Вам не следовало сюда приходить. Ваши предки должны были вас предупредить. Я вынужден потребовать, чтобы вы ушли.

— Скажите мне, почему, — жёстко приказал Хардрек.

— Уходите, капитан, пожалуйста. Это для нашего общего блага, уверяю. Мы не можем винить вас, но...

— Если мы покинем Землю, не узнав, почему, мой друг, то оставим ваш город в огне позади нас. Мы опустошим планету!

Президент отвернулся.

— Я прошу вас ещё раз — пожалуйста, покиньте Землю как можно скорее.

В лице Хардрека не было ни кровинки. Он резко обернулся, махнув своим людям следовать за ним. Их ждал летательный аппарат. Он доставил их обратно к северной ледяной шапке. Пять кораблей, освещённых солнцем, превратились в высокие огни танцующего золотого света в ожидании...

Хардрек сидел в своей каюте и размышлял. Он был вне себя от гнева, недоумения и горя. Ему хотелось вернуться в столицу — грабить и разрушать — чтобы показать землянам, что он имел в виду именно то, что сказал. И всё же он был достаточно умён, чтобы знать, что контроль над этими эмоциями был тем, за что он должен бороться. Но он должен был узнать причину, по которой экспедиция Генри Каллахана покинула Землю. Это становилось для него всё более навязчивой идеей. Президент сказал, что он должен уйти для их общего блага. Что ж, если чувство должно быть взаимным, он мог попытаться заставить людей Земли ощутить то же, что чувствовал он и его экипажи. Хардрек встал и направился в центральную кабину управления. Он взял микрофон.

— Готовьтесь к взлёту, — сурово сказал капитан.

Стройные корабли медленно подплыли к столице, орудия нацелили свои холодные дула на президентское здание. Хардрек заговорил по радио:

— Говорит капитан Хардрек, командующий вейлдонским флотом. Наши орудия нацелены на президентский дворец — орудия, способные бросать мегабомбы и уничтожить ваш город в считанные мгновения. Мы хотим уйти с миром, но не сделаем этого, пока записи, касающиеся экспедиции Каллахана, не будут переданы в наши руки.

В конце концов Хардреку ответил сам президент:

— Капитан, если мы передадим вам эти записи, дадите ли вы слово, что покинете Землю и никогда не вернётесь?

Хардрек цинично сказал:

— При всём уважении, мистер президент, у нас нет желания возвращаться на вашу стерильную планету. Я думаю, есть много других миров, которые будут более интересны для посещения.

Он знал, что его слова были ребяческими, но не мог удержаться от едкого укола в адрес культуры Земли, которая так его разочаровала.

— Тогда вы можете получить документы и плёнку, — медленно сказал президент.

Хардрек был в восторге. Он победил.

***

Серебряные корабли с рёвом поднялись в ночное небо, направляясь обратно к Вейлдо.

Президент Земли и хранитель архивов стояли вместе на крыше президентского дворца, наблюдая, как корабли уходят. Хранитель смотрел на унылый серый город — и ненавидел его.

Он провёл много лет среди записей. Он изучал историю Земли. Он чувствовал, что знал, чего ей не хватает. Хранитель с сожалением вздохнул, когда корабли исчезли в мягкой черноте вверху.

— Мы бы никогда не смогли защититься от их оружия — вы же знаете, — сказал президент. — Эти бедные, больные люди. Подумать только, что они принадлежат к тому же роду.

— Подумать только... — согласился хранитель.

На борту флагмана капитан Хардрек сидел в своей каюте, изучая документы, лежащие у него на коленях. Он поднял один из них и прочитал его снова.

ФАКТЫ, КАСАЮЩИЕСЯ ИЗГНАНИЯ ГЕНРИ КАЛЛАХАНА И ЕГО ГРУППЫ

Партия Каллахана была последней из тех, кто был изгнан с Земли. С тех пор все потенциальные невротики проходят лечение и излечиваются до достижения подросткового возраста. Доказательством заявления Лидена являются последние двести пятьдесят лет мира и процветания, которые существовали и могут продолжать существовать только на нашей планете.

Закончив читать, Хардрек расхохотался.

— Похоже, одно невозможно без другого. Что ж, маленькие земляне, вы выбросили свой мусор в космос, и мы — его результат. Вы самодовольные, испорченные дегенераты. Может быть, мы и невротики — но наши неврозы ведут нас куда-то и даже дают нам силы преодолеть их, когда мы используем их в своих интересах.

Он всё ещё улыбался, когда отдавал приказ кораблям войти в гиперпространство.

Завершая приказы, Хардрек бодро сказал по внутренней связи:

— Удачи, парни. Мы возвращаемся домой.

На этот раз он нисколько не смутился, используя это слово.

1962

Первая публикация в журнале Science Fiction Adventures, No. 25, 1962.

Перевод В. Спринского