悲運の歴史家
I
Подобно тому, как имя последнего острова Атлантиды сохранилось в легендах об ушедшей блистательной и загадочной эпохе, канувшие в вечность эоны повествуют о величественном искусстве Посейдониса. Точно так же и о Лемурии, обратившейся в миф в пучинах вечности, вещают тихие приливы, разбивающиеся о рифы океана, шёпотом пересказывая эпические сказания о последнем королевстве Ресендип. Это драгоценное наследие, запечатлевшее расцвет и падение великих цивилизаций прошлого, всегда скрывалось от поверхностных взоров человечества. Давным-давно мудрые хранители древностей перенесли эти легенды в далёкие чужеземные края, дабы знания о тех таинственных временах стали доступны лишь немногим избранным. Однако людская жажда познания оказалась столь велика, что к настоящему времени ценой великих усилий множество истин было явлено миру. Ни в одну эпоху не существовало тайны, способной устоять перед человеческой алчностью к знаниям.
Со временем человечество забыло свою необъятную историю, но была одна повесть, которую не читал даже самый старательный исследователь. Это последнее повествование континента Гиперборея, скованного великим ледником — поразительный финал истории обречённого на гибель Гьорг-Ала. Лишь мне, чей земной путь неразрывно связан с постижением тайн Гипербореи, дано выйти за пределы грёз и стать единственным свидетелем истины, изложив её здесь.
Род Гофорамов, богатый познаниями и талантами, на протяжении долгого времени распространял редчайшие знания в городах Гипербореи. Утраченные предания человечества, открытые их великими предками, внесли огромный вклад в разгадку таинственного происхождения жизни. В конце концов гиперборейцы, вернув утраченную память, довели до совершенства свой интеллект, создав высокоразвитую цивилизацию. Континент, где некогда мохнатые пралюди размахивали деревянными дубинами, а уродливые вурмисы кишели на равнинах, быстро превратился в прекрасное царство с устремлёнными ввысь многочисленными шпилями городов и храмов. Могущественные цари людей, обитавшие в величественных мраморных чертогах, мудро правили страной, отправляли правосудие и вели военные дела, сохраняя мир и согласие среди растущего народа Гипербореи.
Но пока царство наслаждалось апогеем своего процветания, угроза стихийных бедствий — изначальных врагов земной жизни — неустанно терзала гиперборейский континент. Из морозного Поляриона на север страны начал медленно сползать великий ледник, и мест, пригодных для жизни людей, становилось всё меньше. Как и предсказывала Белая Сивилла, эти льды поглотили континент, укрыв его холодным саваном, принеся гибель Гиперборее. В незапамятные времена чародей Фарнагос погиб в результате катаклизма, а Комморьом был погублен злом, пришедшим извне, но ничто не могло сравниться с приходом гигантского ледника, поглощающего города, горные цепи, озёра, равнины и плато.
Как один из участников этих трагических событий, историк Гофорам присоединился к народу, спасавшемуся от наступающих льдов. В ту эпоху полуостров Му-Тулан, где жили его предки, был полностью покрыт ледником, Эйглофианские горы превратились в исполинские айсберги, а центральные джунгли стали ледяным лабиринтом. Величественные строения столичного Узульдарома, достигшего вершин цивилизации, его святые реликвии и искусные изваяния были безжалостно раздавлены льдами, навеки сгинув для археологов. Могучая цитадель мраморной столицы легко пала под натиском великого ледника, завершив свой век и не исполнив долга по защите добродетельных граждан. Дворцовая знать и жрецы первыми бежали из города, и лишь стоны и плач покинутых жителей, исполненные мучительной боли, разносились над гибнущей столицей. Перед горожанами стоял выбор: последовать за бежавшим двором или встретить конец вместе с родиной. Однако даже если бы они сумели уйти на оставшийся восточный континент, Гиперборее всё равно оставалось существовать менее века, как предсказывали в прошлом выдающиеся геологи и астрологи Узульдарома. Смерть стала единственным уделом народа Гипербореи. Лишь немногим счастливцам, коим улыбнулась удача покинуть гибнущий край на последних кораблях, удалось найти прибежище в землях Атлантиды и Лемурии
Даже посреди творящегося хаоса и неистовства Гофорам не терял из виду цель своих предков. Для великих прародителей, рождённых в первую эпоху Гипербореи, описание исторических событий на протяжении многих поколений было единственным делом жизни. Род Гофорамов, знатоков доисторических мифов и легенд, ещё в глубокой древности оставил записи об одном поселении. Это было свидетельство о затерянном городе Гипербореи, начертанное магом, столь же древним, как и записанные им предания.
Истинной целью всей жизни Гофорама стало нахождение этого таинственного поселения, дабы провести в нём свои последние дни. Отыскание сего города было вековой мечтой его рода; для самого же историка этот поиск оказался исключительно важной задачей, превосходящей обычные рамки его профессиональной деятельности. Гофорам, возможно, последний из оставшихся исследователей, испробовал все мыслимые средства, но в итоге потерпел неудачу. К тому времени, как он появился на свет, число магов, обладавших древними знаниями, сократилось настолько, что их можно было счесть по пальцам, и многие мудрецы погрузились в безумные эксперименты, пытаясь спастись от ужаса неминуемой гибели. Последний историк обыскал всю уцелевшую часть континента, не затронутую наступающими льдами, но город-мечта, ставший его последним упованием, так и не был найден. Постепенно на страницах унаследованного от предков величественного фолианта исторической летописи, облачённого в переплёт из толстой кожи, стали появляться лишь хроники трагических событий, постигших Гиперборею, а древние города и предания были преданы забвению. Сделанные в нём записи, представляли собой лишь скорбный перечень городов и поселений, неуклонно поглощаемых великим ледником. Эти города когда-то утопали в небывалой роскоши, а люди селений собирали обильные урожаи. Говорят, что однажды кто-то высказал предположение, что в грядущие времена сии хроники могут быть открыты вновь и прочитаны в будущем, но Гофорам не вымолвил ни слова в ответ, храня суровое молчание.
После полувека полной страданий жизни старый историк почувствовал, что и его судьба подходит к концу. Жуткое зрелище надвигающегося исполинского ледника открывалось даже с отдалённых пустынных безлюдных нагорий. В таких условиях продолжать поиски было невозможно, и самым реалистичным выходом оставалось провести последние дни недолгой жизни в землях Занзонги, Варада или Калмуры. Вскоре прибыл гонец с известием о том, что огромное озеро Ондаор замёрзло, и среди беженцев, в числе коих находился и Гофорам, воцарилось невыносимое, тягостное молчание. В надежде обеспечить себе хоть какое-то будущее, люди продолжали свой путь на восток даже под покровом глубокой ночи. Небо затянули густые чёрные тучи, из которых сыпался снег, столь мелкий и густой, что больше походил на ледяной туман. Вскоре на оставшихся переселенцев обрушилась яростная метель, и те, кто падал под её напором, навеки оставались недвижны. В этой кромешной тьме Гофорам, ведомый несокрушимой волей к жизни, стойко переносил невзгоды, надеясь отыскать среди снегов хотя бы малейшие свидетельства того, что в этих краях ещё теплится жизнь, место, где можно было бы заложить фундамент новой обители для своего народа. Однако, как и в случае с катаклизмами, поразившими первобытное человечество, законы природы оказались чрезвычайно капризны. Безжалостная лавина, с громоподобным рёвом сорвавшаяся из тьмы, словно оживший кошмар древности, в мгновение ока раздавила несчастных беженцев, оставив после себя лишь след, похожий на путь гигантского червя. Посреди неописуемого хаоса, когда людское безумие достигло предела, а крики захлебнулись в неистовой буре, Гофорам в одно мгновение оказался поглощён беспощадной лавиной.
В его угасающем сознании мелькнуло нечто торжественное и таинственное, воссиявшее подобно блеску древнего сапфира. В этот миг перед затуманенным взором Гофорама предстало загадочное видение, которое, вероятно, наблюдали его далёкие предки в эпоху рассвета мира. В нём звучал голос северного царства Ультима Туле, вещавший о бессмертной мудрости, а призрачное северное сияние, переливающееся семью цветами, рисовало величественные неземные узоры и пейзажи. На юге же, в землях царства Тчо Вулпаноми вулканическая лава пожирала густые джунгли, кипели битумные озёра, и океан, искрящийся на пляжах из алмазного песка и рубиновой гальки, катил пламенную пену прямо к ногам историка. И наконец, за туманной пеленой, скрывавшей западные пределы, проступали сияющие контуры неведомой таинственной державы. Её эфирное мерцание, подобно приливу, хлынуло вперёд, окончательно смывая остатки реальности. В этом видении не было места ужасу великого ледника, и Гофорам вверил себя покою этого неземного мира, обретшего плоть на краю его бытия. Когда ледяной страх, довлевший над сынами Гипербореи, начал таять в этом сиянии, на лице историка, словно во сне, появилась едва заметная улыбка.
Когда Гофорам очнулся от своих причудливых грёз, беженцев рядом уже не было. Вместо них перед историком возвышалась суровая и массивная цитадель, сложенная из тяжёлого базальта. Величественный город окутывала странная чуждая атмосфера, а внутри него над исполинскими куполами к небесам возносились группы шпилей. Удивительно, но отсюда не было видно ни единой части великого ледника.
Он вступил в ворота, и в чертогах дворца, инкрустированного топазами и сапфирами, Гофорама встретил сам владыка этих мест, казалось, давно ожидавший его прибытия. Историк по пути во дворец внимательно осматривал город, обнаружив, что все его зодческие формы принадлежали эпохам столь отдалённым, что их перестали использовать и позабыли ещё в незапамятные времена. Строительные приёмы и декоративные стили, использованные здесь, поразительно напоминали описанные в летописях предков творения эпохи змеелюдей, чьё владычество угасло задолго до появления человечества. Разумеется, историк подивился тому, что внутри города так бережно сохранялась старинная эстетика. Когда Гофорам вошёл во дворец, правитель, восседавший на троне, украшенном бивнями мастодонта, поднялся и приветствовал последнего гостя жестом глубокого почтения. Затем он начал подробно рассказывать историю этого города.
Он назывался Гьорг-Ал, и, по всей видимости, это было именно то место, которое тщетно искали предки Гофорама. Говорили, что древний город, словно окутанный таинственной магией, никогда не отпускал пришедших извне людей. Причиной тому была строжайшая секретность, сохранявшаяся предками с незапамятных времён ради его защиты, и Гьорг-Ал свято хранил эту традицию вплоть до последней эпохи Гипербореи. Однако, согласно легендам, известным историку, самые страшные враги человечества вымерли много веков назад, и на гиперборейском континенте уже давно воцарился мир. Пока хранитель дворца, наконец получивший возможность открыть свою душу гостю, упоённо продолжал свой рассказ, Гофорам начал осознавать, что здесь кроется некая непостижимая ирония и абсурд, коими была пронизана вся история человеческого рода. Но поскольку это был город, который искали его предки, и ему больше некуда было идти, Гофорам решил провести остаток своих дней в Гьорг-Але.
II
Подобно тем известняковым идолам забытых королевств, на ликах коих запечатлено выражение глубокой скорби, даже Гьорг-Ал с его историей, вышедшей за грань самого времени, не смог избежать судьбы, уготованной Гиперборее. Взглянув через искусные линзы полированного стекла с высоты шпилей Гьорг-Ала, напоминающих Вавилонскую башню, можно было отчётливо различить вдали неумолимое приближение великого ледника. Лишь малые крохи немногих уцелевших земель, да чёрные столпы испарений, извергаемых вулканом Ахоравомас, отчаянно сопротивляющихся надвигающимся льдам, исполняли роль последних вестников, вещающих о неминуемой гибели гиперборейского континента. Люди тщетно пытались противостоять натиску ледника, мощью своей подобного бушующему потоку. Неся с собой гибель, он стремительно спускался к югу, словно насмехаясь над былым величием погребённых под ним королевств. День за днём на Гиперборею падал смертоносный снег, сковывая души выживших нетающим льдом, сметая яростными вьюгами последние крупицы надежды.
Даже когда люди впали в крайнее отчаяние, Гофорам продолжал исполнять свой долг историка. Последней задачей старого летописца стало детальное описание ужасной и в то же время скоротечной гибели оставшиеся городов, деревень и поселений Гипербореи. Ради точности сведений Гофорам выходил за стены Гьорг-Ала и слушал живые голоса беженцев из других городов, повествующих о разрушениях. Картины гибели Гипербореи, описанные с помощью искусных метафор, поражали своим реализмом, но не находилось желающих добровольно открыть эту историческую книгу. И всё же, будто сама роль историка была выжжена в его инстинктах наследием праотцов, Гофорам в конце концов покинул уже ставший привычным ему Гьорг-Ал. Путь его лежал к запечатлённому в пророчествах граду, которому было суждено стать свидетелем окончательной гибели всей Гипербореи.
Под гнётом ужасающей действительности пали нравы некогда благородного народа Гипербореи. Занзонга, последний оплот людей, ныне пребывала в глубоком упадке, погрязнув в хаосе и разорении. Когда-то этот город отличался роскошным портом, переполненным дарами из Атлантиды и Му, но теперь он превратился в поле кровавых битв за право взойти на корабли — единственный способ спасения. Когда последнее деревянное судно, уносящее на бору тех, кто победил в этой схватке, скрылось из виду, направляясь на неведомый юг, непрекращающийся снег принялся всё гуще засыпать всё вокруг, словно стремясь измерить глубину скорби оставшихся на земле людей, и жуткая тишина воцарилась над миром.
Вечное безмолвие смерти преодолело рощи ядовитых деревьев упас, окружавших Гьорг-Ал, и проникло сквозь щели его величественных стен. В этот миг мудрецы Гьорг-Ала ощутили зловещее дыхание перемен и поняли, что час пророчества, дремавшего с начала времён, пробил, и древнее предание наконец становятся явью. Они осознали судьбу человеческого рода — величайшей цивилизации на земле, которой суждено погибнуть. Одни обнимали жён и детей перед мраморным камином в гранитном доме, какой-то маг в покоях, где чадили свечи из трупного жира, тщетно искал способ спастись от катаклизма, иные же, лишившись всяких соображений чести, предавались гнусным грабежам.
Вскоре на краю небосвода вспыхнуло исполинское сияние, источая призрачный фосфоресцирующий свет, солнце почернело в небесном пожаре, и материк сковал ослепительный саван изморози. Лишь тогда немногим дано было почувствовать присутствие неисчислимых чуждых сил, окруживших Гиперборею. Зловещие эманации, истекающие из самого земного ядра, вскоре воплотились в череду лёгких толчков, которые становились всё сильнее. По вековому панцирю ледника побежали гигантские трещины, подобные разломам земли, и ледяные горы, накрывшие великий континент, разлетелись вдребезги. Погибель медленно протянула к миру свои руки.
В Гьорг-Але, последнем городе сокрытого края, куда Гофорам оказался занесён лавиной, мудрый историк, отходя ко сну на ложе из дерева огга, покрытого золотистым бархатом, вновь ощутил давно знакомое чувство невыразимой, непостижимой пустоты, безжалостно сжимавшей сердце. Корни этой скорби невозможно было обнажить даже с помощью глубочайших познаний; то, что трагические чувства утратили всякое рациональное объяснение, казалось теперь чем-то столь же естественным, как некий природный закон — безмолвный и неумолимый, словно сам порядок мироздания. Великий историк на протяжении всей жизни оставался слугой вечной скорби. Никакие подобные грёзам красоты бескрайних гиперборейских земель не могли скрыть подлинный ужас и ту глубокую боль, что вечно таятся в сердце человека. История Гипербореи, записанная Гофорамом, была ничем иным, как хроникой трагедии, вписанной в сам фундамент мира, и каждое её событие обладало пагубной силой, превосходящей яд змеелюдей, неся в себе небывалую мощь, что грубо попирала границы дозволенного знания невежественного, ни о чём не подозревающего человечества.
Так последний историк Гофорам разделил судьбу погружающегося в пучину гиперборейского континента. Он был исследователем, человеком, завершившим историю утраченной Гипербореи, и его деяние — кропотливый труд, детально описывающий множество событий, ставший его земным призванием — заключало в себе мощь, перед которой меркли триумфы самых прославленных владык. Увы и ах, но в конце того года, когда Гофорам почувствовал первые признаки старости, земля яростно взревела, подобно дикому зверю, и гиперборейский континент вместе с великим ледником навсегда исчез в бездне океанских вод.
Однако история на этом не заканчивается. Поистине удивительно, что в более позднюю эпоху, когда Гиперборея уже давно покоилась на морском дне, на северный берег острова Посейдонис, сохранившегося после гибели Атлантиды, волны вынесли загадочный обломок былых времён. То была мумия, просолившаяся в океанских водах, плававшая в них с незапамятных времён, но чудесным образом сохранившая человеческий облик. Словно величайшую ценность, она крепко сжимала в руках предмет из неизвестного сияющего металла. Внутри запечатанного металлического ларца, бережно хранимого мумией, были обнаружены тщательно собранные древние папирусы. Эти манускрипты, охватывающие всю сокрытую в веках утраченную историю Гипербореи, представляли собой шедевры, обладающие колоссальной научной ценностью. И именно мне довелось оказаться тем самым человеком, который, посетив сверкающий самоцветами берег Посейдониса в час отлива, волею случая обнаружил последний дар Гофорама этому миру.
Курахиса Суми Предисловие
Забытая доисторическая эпоха. Эссе
Колдовство Иккуа
Орглиас
Наследие Фарнагоса
Мученики
Битва при Зетросе
Белый всадник
Вера в Богиню
Перевод В. Спринского