Добавим неестественное многословие, классическое для мексиканских и автортрындеевских сериалов.

Как писал автор а-ля из «золотой эры»:

«Конан надел старый гамбезон, служивший ему курткой, натянул потертые сапоги и спустился в общий зал таверны»

Как пишет современный «аля-Карпов»:

«На спинке кровати, в ногах, висела старая стеганая куртка. Когда-то она служила поддоспешником и, кажется, была черной, но за годы сделалась темно-серой. Не раз латанная, с пришитыми тканевыми завязками на груди и поясе вместо прежних кожаных ремней, эта стеганка и по сей день служила Таринору надежной защитой как от холода, так и от случайного удара.

Он надел куртку, перехватил поясом, набросил на плечо свернутый плащ. Натянул почти высохшие за ночь сапоги, сбив с них засохшие комья грязи. Крепко привязал к дорожной сумке потрепанные деревянные ножны с недавно купленным мечом и закинул ее за спину. Вот теперь можно и в путь.

Старая лестница неожиданно и громко заскрипела, стоило Таринору шагнуть на первую ступеньку, и отзывалась противным скрипом все время, пока он спускался. Вчера наемник был слишком пьян, чтобы это заметить. Внизу оказалось теплее, чем на втором этаже, и воспоминания о вчерашнем стали куда четче и яснее».

Будем считать, что это все служит для создания уникальной атмосферы произведения, а не раздувания объема для. И естественно объем увеличивается не потому, что надо хоть чем-то заменить сюжет. Все эти устаревшие экспозиции, завязки, конфликты, кульминации, развязки. Нет, просто это максимально детальное описание бытования персонажа для того, что бы мы прониклись атмосферой произведения.

Остальное в произведении? Остальное как-то очень не очень.

Нам демонстрируют первого героя (до остальных я не дочитал, уж узвините). И это — стандарт. Традиционно усреднённый «капитан Алатристе». Бывший солдат. Характер: суровый, молчаливый, принципиальный. Придерживается кодекса «Робин Гуда»: не грабит бедняков, не убивает ради развлечения, верен друзьям. При этом без угрызений совести берётся за сомнительные и тёмные делишки — когда ради заработка, а когда и для развлечения публики.

Ах да… Ещё при чтении в его имени буквы «р» почему‑то постоянно хотелось заменить на «л», делая из героя, по ассоциации, селективный бета‑адреноблокатор. А подменять буквы приходилось часто. Автор имя героя тыкает в текст в среднем через полтора предложения.

Ага… А как вам: «Таринор… вернулся в действительность. Последняя деревушка на тракте осталась позади довольно давно, и он нутром чуял, что вот‑вот набредёт на следующую»? Вот он — бывалый наёмник, рыцарь пыльных дорог. Зачем карты, зачем уточнять дорогу — «нутром чую — сюда»! Вот на таких, казалось бы, мелких вещах и сыпется образ героя — бывалого наёмника и бывалого путешественника. А вместе с ним и весь смысловой ряд книги. Зато автор на пяти абзацах расскажет, как главный герой надевает сапоги, какие это сапоги, где произведены, сколько стоили и как устроена производственная цепочка по доставке кожи от места изготовления до места производства обуви. Спасибо автору за это…

Логика скуля отползла в угол на первых же страницах книги, и к середине шестой главы (ровно до этого момента я дочитал) от неё осталась только горстка до зеркального блеска отполированных авторскими пассажами костей.

Проиллюстрируем:

— Ага… А как вам: «Таринор… вернулся в действительность. Последняя деревушка на тракте осталась позади довольно давно, и он нутром чуял, что вот‑вот набредёт на следующую»? Вот он — бывалый наёмник, рыцарь пыльных дорог. Зачем карты, зачем уточнять дорогу — «нутром чую — сюда»! Вот на таких, казалось бы, мелких вещах и сыпется образ героя — бывалого наёмника и бывалого путешественника. А вместе с ним и весь смысловой ряд книги. Зато автор на пяти абзацах расскажет, как главный герой надевает сапоги, какие это сапоги, где произведены, сколько стоили и как устроена производственная цепочка по доставке кожи от места изготовления до места производства обуви. Спасибо автору за это…

А вот, кстати, возможно, главный герой понимает, что он в такой вот бродилко‑симуляции. Надо просто идти по дороге до следующего персонажа и получить ещё один квест. Поэтому и не озадачивается выяснением, куда идёт, дальностью перехода до следующего постоялого двора, опасностями по дороге, да даже вопросами, чем перекусить до следующего трактира и где взять воды. Зачем? В любой игре разработчик понимает, что переход от одной локации к другой должен быть коротким, чтобы играющий не заскучал. Вот и главному герою можно не заморачиваться.

_______________________________________

— Традиционно для «самиздата» — беспомощные, а местами и просто смешные описания физического взаимодействия персонажей и боёвки: наёмник «встал на четвереньки и зачерпнул освежающе‑холодной водицы»… Позади донёсся шелест и треск… Таринор мигом потянулся к мечу, но тут же получил сильный удар в живот. «Дыхание перехватило, внутри вспыхнула острая боль». С четверенек, я напомню, он не вставал. В такой позе получить удар в живот можно только ногой сбоку, но на любое движение сбоку у человека ещё с тех времён, как его предки от леопардов прятались, эволюционно выработалось периферийное зрение и рефлекторная реакция на опасность. В общем, то ли автор забыл своего персонажа поднять с четверенек и развернуть к источнику шума, то ли никогда сам на четвереньках не стоял и слабо представляет особенности движения. Добавим сюда пассажи из серии: «Его спутник… ловко проскользнул по влажной траве прямо между ног здоровяка с кистенём. Молниеносным движением эльф вспорол громиле брюхо и промежность, провернув меч в ране». Ох уж этот Голливуд — как же он испортил мозги молодёжи… Для начала у нас не тролль, а просто крупный мужчина. Да и эльфы у автора — не десятисантиметровые херувимчики с крыльями, а полноразмерные хоминиды. А теперь представьте, как взрослый мужчина пытается «проскользнуть» между ногами другого взрослого мужчины. Хотя нет, лучше не представляйте: это уже какое‑то гомосексуальное порно получается, а не боевая сцена.

Автор, как это нынче принято на модных писательских сайтах при производстве сериалов, выдаёт текст свободным потоком сознания и временами то ли забывает, что именно он выдавал раньше, то ли ленится перечитать сгенерированное.

1) Гном предлагает наёмнику выбрать подарок из своего товара:

"Однако наёмника не заинтересовали ни обсидиановый браслет с тонким серебряным узором, ни коралловый амулет на удачное плавание, ни остальные забавные мелочи». Дальше гном выудил из сумки квадратный кусочек металла с дыркой посередине.

— Счастливая монетка. Из дальних краёв… Можно даже верёвочку продеть — и на шею, как амулет! — усмехнулся Таринор и добавил задумчиво: — А вот удача — первостепенная для наёмника штука. Особенно если захочется перекинуться в картишки…

— Картишки, говоришь? — Гном достал из за пазухи колоду карт, перевязанную тонкой тесьмой. — Глянь, какая красота.

— Ладно, уболтали. Заберу ваши карты."

Однако уже в следующей главе оказывается, что монета на удачу каким то образом тоже оказалась у наёмника. Гном подарил две вещи, хотя обещал одну? Главный герой стырил понравившуюся ему монетку плюсом к колоде карт? Главный герой подобрал потерянную гномом монету на следующий день? Автор — ты помнишь что ты писал на прошлой странице?

2) Главный герой собирает по карманам разбойников добычу. «Набирается целых 11 маренов». Дальше следует лекция в которой мы узнаем, что король лично объяснял наемнику разницу между золотыми и серебряными монетами. Король – лично — наемнику. Который, походу до этого вообще ни одной монеты не видел. Странно, учитывая, что у разбойников на шестерых было столько серебра. А главный герой свою карьеру как раз разбойником и начинал.

Походу за этой лекцией автор забыл, что на предыдущей страницы эти же разбойники изъяли у главного героя кошелек, в котором было – 31 марен/серебряная монета. Монеты просто испарились из памяти автора, пока бандитов убивали.

Причём, что удивительно, далеко не каждая глава страдает от этих базовых болезней. Например, первая вполне вменяема, читабельное крошилово несчастных оголодавших гоблинов. Да, там есть шероховатости, но не откровенные ляпсусы. Будь весь текст на уровне первой главы, наверное, я бы его смог даже читать. Мало ли десятков тысяч стандартных фанфик‑фэнтези‑текстов пишется?

Но в какой‑то момент через весь этот наивно‑вторичный лепет на меня очень сильно повеяло ароматом жжёной ИИшницы. То самое, непередаваемо уникальное, правильное, но вместе с тем наивно‑идиотическое построение фраз, свойственное малолетним неравномерно начитанным детям (ботанику автор, например, не знает и гордо именует побеги хмеля лозой) и большим языковым моделям.

______________________________________________________ __________

Что бы не быть голословным:

1)

авторское:

Страдающий от жажды наемник торопливо сбросил сумку с привязанными к ней ножнами, встал на четвереньки и зачерпнул освежающе-холодной водицы. Чистой, еще по-зимнему свежей.

Едва он успел подумать, что нет ничего слаще, чем прохладная вода поутру после бурного вечера, как позади донесся шелест и треск. Таринор мигом потянулся к мечу, но тут же получил сильный удар в живот. Дыхание перехватило, внутри вспыхнула острая боль.

разумное:

Страдающий от жажды наемник торопливо сбросил сумку с привязанными к ней ножнами, встал на четвереньки и зачерпнул освежающе-холодной водицы. Чистой, еще по-зимнему свежей.

Едва он успел подумать, что нет ничего слаще, чем прохладная вода поутру после бурного вечера, как позади донесся шелест и треск. Таринор мигом потянулся к мечу, но тут же получил сильный удар ногой в зад, влетев лицом в камни на дне ручья. Вода захлестнула легкие, копчик пронзила острая боль.

______________________________________________________ __________

2)

авторское:

Однако в этот миг эльфа поразил кистень, отчего он вскрикнул и отшатнулся, держась за руку. Тем временем его спутник расправился со вторым разбойником и ловко проскользнул по влажной траве прямо между ног здоровяка с кистенем. Молниеносным движением эльф вспорол громиле брюхо и промежность, провернув меч в ране. Разбойник взревел, но, перед тем как упасть, отшвырнул противника в сторону, отчего тот ударился о толстый ствол векового дуба и выпустил оружие из рук.

разумное:

Однако в этот миг эльфа поразил кистень, отчего он вскрикнул и отшатнулся, держась за руку. Тем временем его спутник расправился со вторым разбойником и в подкате ловко проскользнул по влажной траве прямо к ногам здоровяка с кистенем. Молниеносным движением эльф вонзил клинок громиле в брюхо и рванул его к промежности вспарывая кишки. Разбойник взревел, но, перед тем как упасть, могучим пинком отшвырнул противника в сторону, отчего тот ударился о толстый ствол векового дуба и выпустил оружие из рук.

______________________________________________________ __________

3)

авторское:

Прибыл долгожданный обоз из Майвгарда. Окрыленный Бернард помчался к воротам с совершенно несвойственной ему прытью. Вот только вид одной-единственной телеги вновь омрачил ему настроение. ...

Упырь дергался, фыркал и рычал. Староста не решался подойти ближе чем на несколько шагов. Мужики позади и вовсе побросали мешки и теперь испуганно глядели из-за обоза

разумное:

Прибыл долгожданный обоз из Майвгарда. Окрыленный Бернард помчался к воротам с совершенно несвойственной ему прытью. Вот только вид одной-единственной телеги вновь омрачил ему настроение. ...

Упырь дергался, фыркал и рычал. Староста не решался подойти ближе чем на несколько шагов. Мужики позади и вовсе побросали мешки и теперь испуганно глядели из-за телеги.

Текст от этих мелких правок сильно лучше не стал: как был косноязычным, с неразумным количеством запятых (причастных и деепричастных оборотов) в каждом предложении — так и остался. Но хотя бы перестал быть откровенной лажей.

______________________________________________________ _______

Оценку не ставлю. Моё терпение сломалось в районе шестой главы на пассаже: «Мужики позади и вовсе побросали мешки и теперь испуганно глядели из‑за обоза (в виде одной телеги)». Рука‑лицо.

Безусловно, автор — художник: он так видит. Только вот видение автора должно создавать единую картину описываемого им мира. Если мир абстрактен и курьёзен с самого начала и в нём, как во сне, возможно всё, — это одно. Вон «Самурай Джек» живёт в мире без цветовых переходов — только яркий стробоскоп меняющегося цвета, и это нормально. «Наруто» может крутить свои спиральные сферы, потому что это «Наруто». А вот человек (или эльф размером с человека), пытающийся выполнить приём «проеду в ворота — потыкаю в курятник» в отношении другого человека в стандартном ЭГГее, — это уже откровенный перебор. Это всё же не аниме о боевых искусствах пластилиновых фигляров.

Тот факт, что автор начал писать «Пыль и сталь» ещё в школе, на мой взгляд, его не оправдывает, хотя очень многое о тексте объясняет. Когда такие тексты попадались мне лет 10–15 назад, обычно я их откладывал в сторону со штампом «автор не умеет писать». Теперь я, пожалуй, поменяю штамп на «автор не умеет писать по‑человечачьи», но книгу всё равно выкину в корзинку. Пусть и виртуальную.

Итого: написано небрежным подростком для небрежных читателей, которых не напрягают явные опечатки, незнание автором смысла отдельных русских слов, игнорирование логики в действиях персонажей, нереалистичное взаимодействие персонажей друг с другом и с окружающим их миром, наивные диалоги между персонажами уровня игрушек 90‑х, отсутствие у автора фантазии и постоянное использование клише. Если вас такие «мелочи» в тексте не напрягают — уверен, книга вам понравится. А я так не могу.

З.ы. а картинки от Алисы — они просто так. Это как котики — они всегда к месту. Опять же надо было чем то разбавить ругательным отзыв.

удовлетворительно и где то даже хорошо. К сожалению, автор пишет довольно неровно. Время от времени выдаёт неправдоподобное. Например мне тяжело представить, каких размеров должна быть сортирная дырка в полу вагонного клозета, чтобы в неё влезло нерасчленённое (и судя по описанию упитанное) человеческое тело. Автору это удаётся. Почему нельзя было скинуть труп с поезда через дверь или окно? Зачем двум мужчинам заходить покурить в сортир, если есть вагонный тамбур, — я тоже не совсем понимаю. Запах дерьма добавляет к сигаретному дыму какие то исключительные нотки? Но опять же автору виднее. Возможно, у него просто другой личный опыт. Местами вставляет совершенно лишнее. Несколько глав с эпизодами «ведьмачьей работы» откровенно лишние и более того, мешают восприятию персонажа. Автор с трудом подводит мотивационный базис под действия персонажей. Например, весьма невнятно объясняет для чего цеховики подобрали умирающего убийцу, с явными следами одержимости бесом и зачем включили его в цех.

на входе в книгу уникален. Мало того, что у него шизофрения и он постоянно обращается к себе в третьем лице («Соберись, Бруг… Спокойно, Бруг!… С ошейником Бруг что‑нибудь сообразит» — ничего не напоминает? Ага, прямо «Я есмь Грут»…), а потом вдруг мы узнаём, что он себя ещё и Хорьком именует — опять же в третьем лице. Мало того, что с ним разговаривает его собственная куртка, мало того, что его в видениях соблазняет собственное оружие, с вживлённым в него бесовкой (хорошо хоть не бесом), так он ещё и одержим демоном. Забавная такая коллекция психических и магических аномалий в теле человекообразного монстра (ой, спойлер… Ну да ладно, что уж там; признаём: ГГ — немного не хомо сапиенс. Впрочем, это неточно — писатель, походу, и сам не решил, к какому биологическому виду принадлежит главный герой). Автору удаётся передать отношение к жизни (чужой и своей) мелкого, туповатого, психически больного маргинала, злой волей обретшего малоаппетитные сверхспособности. Эдакий экземпляр недолюда (термин автора), да ещё и с лёгкой умственной отсталостью, ненавидящий себя сильно больше, чем он ненавидит любого встречного. К моему большому сожалению, автор не смог сохранить целостность персонажа. Уже к концу первой трети повествования во внутренние диалоги героя начинает лезть идиосинкразия типичного интеллигента с двумя высшими образованиями, одно из которых — консерватория по классу скрипки. Сквозь чернушно‑брутального социопата начинает проступать тихий ребёнок (автор?) — жертва домашнего насилия, активно притворяющийся бякой.

Тьфу, аж противно! Автор, ну зачем?! Что за вечная привычка всовывать в свежее гуано розовую пушистость? Ну решил ты проявить оригинальность, начав писать про откровенную мразь, — так держись до конца! Держи марку! Пиши про мразь, которая с каждой страницей становится ещё мразотнее. Про милых зайчиков, которые стали уродами в силу обстоятельств и теперь мечтают снова отрастить белый пушок на розовой попке, и без тебя уже понаписано. Зачем в стопятьсотый раз повторять историю про маскулинного ведьмака, злобного снаружи и романтично‑розового внутри? Если ты пишешь чернуху, зачем превращать главного героя в мечты тридцатипятилетних IT‑специалисток, перекочевавшие в фэнтези из женских романов про баронесс и разбойников? Ради продаж? И ладно бы, реши ты писать о благородном ведьмаке, пострадавшем от одержимости, — но какого тогда, в следующей главе снова пытаешься убедить читателей, что твой шизоидный главный герой — это зло в его рафинированном виде?

В общем, с характером главного персонажа не получилось. Полное ощущение, что в разных главах у нас разные главные герои. Не хватает целостности. Особенно ярко это видно по вставкам «нимфа» и «болото памяти». Совершенно не понятно, для чего эти вбоквелы втиснуты в текст. Главный герой в них просто не похож сам на себя в других главах. Мой совет – пропускайте.

Прочие герои… Ну, как бы прочие герои в книге тоже есть. Впрочем, есть и пить они не просят, просто создают активный задник для уникального главного героя. Опять же, без бессмысленных телодвижений других персонажей, вестимо, книга не получится.

весьма самобытный. Это лучшее что есть в книге! Мир, бестиарий, недолюды, психики/маги, демоны вселяющиеся в душевнобольных и страдающих депрессией, механизмы для выявления психических отклонений. Начало просто блестяще!

Вроде ничего общего, но атмосфера первой трети книги прямо напомнила:

«Там можно быть съеденным разумными грибами;

Там вас изнасилуют инопланетяне!

Там можно быть застреленным, а можно выпотрошенным —

Там с вами точно не случится ничего хорошего!» (с)

К сожалению, эти ощущения так и остались в самом начале книги. Атмосфера поплыла в сторону розовой части спектра вместе с «раскрытием внутреннего мира» и прошлого главного героя. По итогу всё получилось бессистемно и фрагментарно. ИМХО автору просто не хватило класса. Будем надеяться он придет с опытом.

Впрочем, местами и этот винегрет забавен.

В технологическом плане автор попробовал замесить дизельпанк с тёмным фэнтези, но и здесь, на мой взгляд, не вытянул. Итоговое «нечто» получилось довольно неряшливым — и в части «шагоходов» (почему-то с колесами и ногами одновременно), и в части магических идентификаторов отпечатков пальцев, а уж гремлиновский рекламный экран и вовсе выглядит чужеродно как рояль на слете баянистов. В общем, мир явно создан по «принципу Гека Финна» (намешать в ведро всяких объедков и дать им хорошенько пропитаться соками друг друга). Своеобразно, но очень уж хаотично.

Начинается всё с прибытия главного гада главного героя в славный промышленный город, где правят разумные кроты-гремлины, а рулят цеха/гильдии. Хотел сначала написать «бандитские гильдии», но потом понял, что буду неправ. Бандит — это тот, кто противопоставляет себя закону, а когда банды и есть закон, это уже не банды, а уважаемые в обществе силовые структуры, обеспечивающие текущее равновесие. Как заявлено, главный герой не просто так едет — он в поисках. Должен догнать, схватить и поиметь свое. Влипает в переделку, едва не погибает, но за каким то лешим, его подбирают местные борцы с нечистью. По ходу, впечатлились его чёрной курткой и тем фактом, что он убил человека, входящего в элиту города. Скучно им, видимо, с нечистью бороться — надо, чтобы и среди них эта нечисть была, да ещё и пожить под угрозой мести со стороны более сильного цеха очень хочется. Адреналина хапнуть. Но, похоже, здесь весь мир — все население — психи, не способные к логике и здравому смыслу. Только себе проблемы создают. Дальше нас ждут классические похождения ведьмака по борьбе с чудовищами на фоне декларируемых поисков волшебной цели главного героя. При этом, автор не заморачивается с мотивацией поступков персонажей — двигает их, как получается. В общем, типичная для «самиздатовского произведения» сюжетная структура.

Поясню, что имею в виду, говоря о «типичной самиздатовской структуре», на примере:

Конец книги так же полностью соответствует канонам любительского творчества – в предпоследних главах подвезли вагон ружей, и даже некоторые из них успели развесить по стене, а те что не успели — просто навалили кучей. Ах да, что с теми ружьями что уже висели на стенах с первых глав? Так ничего, пусть висят вторым слоем. Жди читатель продолжение на «…дцать» частей.

прямо ощущение «самиздат и автортрындит», как оно есть. Та самая текстовая движуха с характером главного героя, подстраивающимся под происходящее в каждой отдельной главе, без продуманного синопсиса сюжета, с массой неважных ни для сюжета, ни для атмосферы книги вбоквелов и приквелов, с демонстративными фрагментами текста, привязанными к «модным» мемам, типа «замочить в сортире». Без продуманных характеров второстепенных персонажей, раскрытие которых происходит по принципу вылезающего из них рояля (ага, 19-летний пацан посреди канализационного коллектора хвастается ГГ какой он великий фехтовальщик и на дуэлях порешил пару сотен разумных). Очень неровное, выезжающее на хайп-чернухе произведение. По завершении чтения осталось ощущение неопытности и неряшливости: по стилистике, по развитию персонажей, по логике развития сюжета. Автору не хватило бескомпромиссности в создании действительно полностью darкнутого мира и по настоящему чернушного главного героя. А самое главное, ему не хватило чувства меры при определении объёма текста, необходимого для раскрытия авторского замысла (хм, а он вообще был?). Перевалив за половину текста, я стал ощутимо уставать от однообразия чернушности и постоянной болтанки ГГ — из простого злобного мудака в злобного мудака с очень богатым романтическим внутренним миром. Хотя надо признать, что последней главой автор немного реабилитировался за эти свои шатания с характером главного героя. В произведении чувствуется значительный авторский потенциал. Вопрос только в том, сможет автор его реализовать или скатится к подписной боярке.

В целом, достойно ознакомления как яркий представитель текущего андеграунда от российской фэнтези, активно пытающегося выйти из подполья в тренды.

Общая оценка — 6/10.

Дополнительный балл за реализацию идеи с психически больными и прочими неврастениками как субстратом для вхождения бесов в мир, с последующим физическим перерождением тела. Пусть идея и не нова, но «дом дураков» и охотники гильдейцы, достойны упоминания и отдельной оценки.

Итого — 7/10.

— родителей, объявивших каминг-аут (к-а) и детей, не принявших их в измененном состоянии;

— влюбленных, которые после к-а не могут наладить отношения;

— конфликта с обществом, которое смотрит на совершившего к-а, как на нарушителя устоявшихся традиций

И безграничное горе собаки, которая ждет своего хозяина, а не пластиковый манекен с его сознанием.

Все сдобрено, построенным по классическим законам цирка, судебным процессом, где мнемоскан пытается доказать, что он человек. Эта ветка сюжета настолько стандартна, что со времен «Хижины дяди Тома» не может претендовать на оригинальность. Уверен, автор это понимал. Поэтому в сюжет добавлены перчинки, вроде квантовой спутанности между сознаниями (читай телепатии) различных версий одного и того же сознания, размещенного в роботах и оригинальной версией. Неожиданного «упсь» в отношении главного персонажа, решившего по медицинским причинам переписать свое сознание не дожидаясь старости, как это делали остальные мнемосканы. Ну и да, с исключительностью главного героя автор «перегнул палку». Дальтонизм встречается у 2-8% мужчин. Так что при желании корпорация могла найти достаточное число подопытных… В итоге, вся сюжетная ветка со спутанностью сознания превращается в пшик… по сути она введенная в текст только ради создания оптимистичного эпилога.

2045 год – все как у нас, включая поезда и самолеты, ну разве что в мере стало чуть-чуть потеплее и в Торонто проживает колоссальное число жителей – 8 млн. Ах да, еще США разобрались со своей либеральной сущностью и переживают стадию консервативной реакции. И да, я в этот сеттинг — НЕ ВЕРЮ! Нет, понятно, что это фантастика и как у всякой фантастики смысл книги в том, чтобы отразить влияние фантастического допущения на социальные отношения. Только вот, уж извините старого циника – заявленное Сойером научное достижение, даже близко не будет развиваться по заявленному им сценарию. От слова вообще. У Сойера вместо реальности получился какой-то шоколадный мус с лавандовым рафом. Воспринимать ее можно только в качестве ну оооочень альтернативной. И проблема даже не в том, что роман написан в 2005 году, задолго до нейросетей и нормальных дорожных навигаторов (водители слушают по радиосообщения о пробках и в соответствии с ними меняют маршрут.). Проблема именно в конструировании ситуации вокруг научного открытия. Хоть один здравомыслящий человек может себе представить ситуацию, когда через паспортный контроль пройдет пластиковая кукла, предъявив документы человека, на которого она похожа? Банк, который будет воспринимать такую куклу как владельца счета только на том основании, что пластик повторяет капиллярные узоры пальца? Робот занимает место человека только на основании того, что человек улетает с планеты? Идея с «передачей естественных прав» («Я тебе «право на жизнь» – а ты мне ренту для оплаты санатория на Луне»), по желанию их обладателя полностью противоречит гуманитарным принципам правового поля современной цивилизации. И это я уже молчу, о том, что в Канаде, где уже сейчас число эвтаназий превысило число погибших во второй мировой войне. Зачем в этой ситуации, за офигенно большие деньги вывозить 80-90 летних стариков, которые по уверению автора и составляют 99% клиентов, на Луну с реальным рисками, которые и реализовались произволом автора в романе?

красивый вопрос о смысле слова «неотчуждаемые», в реальности возник бы еще на стадии передачи паспорта от живого человека к роботу, а не через фиг пойми сколько лет и скопированных мнемосканов в суде о наследстве. В общем, у автора слишком много постулатов, противоречащих друг другу на уровне базиса восприятия обществом. Те самые – «или крестик снимите или трусы». А ведь это я еще не задаю и вопрос – «а где пятизвездный генерал, курирующий проект»? Да, у автора мелькнуло, что корпорация что-то там делает для военных, но будем серьезными, в нашем мире корпорация вообще существовала только для военных и «фабрика мнемосканирования» располагалась бы не Торонто, а в Гуантанамо, где не просто «более либеральная, чем в США законодательная база». Нет. Ее построили бы там, где закона просто нет, помимо решения вышестоящего чина. Тем более, что США, заявлено намного более жестким, в отношении прав личности государством, чем это есть сейчас. В общем, технология мнемосканирования авторским произволом вброшена в мало правдоподобную социальную среду, подогнанную под сюжетную линию.

Красивая, но довольно жиденькая инверсия «200-летнего человека», с постановкой классического вопроса «что делает человека человеком». И попыткой ответить на него в традиционно-американской сутяжной манере. Судебный процесс гвоздь сюжета и представляет собой красивые эмоциональные качели, как их обычно показывают в американском кино, начиная с «Адвоката дьявола» и заканчивая «Suits». Проблема в том, что «человечность» заранее предопределена автором на стадии границ технологии – информационная копия сознания, с ограничениями, так же установленными автором, в частности роботы не спят. В итоге все «судебные игры» изначально происходят в «одни ворота», причем и форвардом, и голкипером является сам автор. Красиво, но результат предопределён, как и во всех заранее отрепетированных сценах. Даже итоговое «memento mori» для человеческого оригинала выглядит предсказуемо (прогресс растоптал).

Самое яркое, что есть в книге это эпилог, занимающий несколько последних страниц. Оптимизм и эмоции полугодовалого щенка дождавшегося своего хозяина с работы!

— «Господи, да в Канаде пудель может вступить в законный брак с тостером на четыре ломтика».

— «свидетель … растерялся при виде перебранки между судьёй и адвокатом, который платит ему за его показания».

— «Я никогда не держал в руках никакого оружия — и, как канадец, был горд этим фактом» (звучит забавно, учитывая что Канада занимает 7 место по количеству гражданского оружия на человека – 35 стволов на 100 взрослых, для сравнения Россия, Чехия, Чили в три раза меньше – 12 стволов. В общем — «Blame Canada» (с)).

«— Я канадец, — сказал я … я по-прежнему держал пистолет (*направив его на заложника*). — Я не могу не сказать «пожалуйста».»

Это второе произведение автора, прочтенное мною. Первое – роман «Гора в море» (https://fantlab.ru/work1640094?sort=actua...) оставила у меня весьма двойственные впечатления. Красивая базисная идея, убитая полной неспособностью автора развивать философско-интеллектуальную составляющую книги. Да, автор видит проблему и может дать затравку конфликта, но это его потолок. Ни развития, ни кульминации, откровенный срыв концовки в стиле писал-писал — устал. Часть персонажей убил, остальные сюжетные линии бросил… Добавим сюда откровенно расползающийся в своей нелогичности сеттинг. Масса натяжек, невнятностей и бессмысленностей. Почему я вспомнил «Гору в море». Прежде всего потому что она написана за два года до «Эры Бивня». Поневоле захотелось сравнить и понять разницу, увидеть рост авторского мастерства. Что же – разница не просто ощущается. Разница огромна. Огромна прежде всего в росте умения использовать инструменты передачи эмоций. По качеству исполнения книги совершенно разные. Вместе с тем их роднит тема и ее сюжетное развитие. Тема защиты экологии и традиционная для автора беспомощность в решении социальных проблем (он не в состоянии предложить хоть какое-то решение). По своей сути, обе книги можно относить к «фантастике ближнего прицела», вот только в них нет той яркой особенности, которая была присуща большей части хорошей советской фантастики этого жанра. В отличии от автора, в советской фантастике обычно за постановкой проблемы пытались давать рецепт – «что делать». Да, эти рецепты могут сейчас казаться по-детски наивными, но сама структура таких произведений мотивировала – стремиться и искать пути, найти и реализовывать, делать. У Нейлера с этим все грустно. Оба произведения по своей сути беспросветны. Да, «Гору в море» берет под свою охрану некая искусственная «сверхсила» (рояль, свалившийся с боевых вертолетов), но на фоне того, как автор описал мир, шансов у разумных осьминогов на самобытную цивилизацию не больше, чему у горилл в зоопарке. А уж, концовка «Эры бивня» и вообще откровенно детская, в стиле: «Люди не должны так делать, придумывайте как делать по-другому». В общем – зайчики, станьте ежиками и все у вас будет хорошо. Сразу все на планете зацветет и запахнет, слоны будут бродить по джунглям, мамонты по тундре. Единственное условие, все люди разом должны стать белыми и пушистыми и возлюбить природу – мать вашу!

Итого: Явно виден профессиональный рост автора. Написано ярко, эмоционально насыщенно. Довольно жестко и, учитывая год написания (2024), максимально хайпово, то что называется «на злобу дня». Хорошее, сюжетно сбалансированное произведение.

Из личных минусов –

1. Написано в стиле «что бы девочки плакали и проникались горькой судьбой персонажей».

2. Автор накидал полилоты и повесточки, причем соответствующей моменту написания. Сейчас, с учетом произошедших изменений на политической карте мира, эти набросы смотрятся даже немного наивно, в стиле – хотел плюнул в одного соседа, а получилось как то не ловко. Всю улицу слюнями забрызгал. Но зато очень четко представлено, как должна происходить интеграция «выбравших свободу» в общество этой самой «свободы» – «ваши дети будут содержанками (в независимости от пола) наших хозяев жизни». Получилось забавно.

Минусы тянут на 3 балла. Итого 7/10.

____________________________

Предупреждение: дальше пойдут сюжетные спойлеры.

А теперь — «ЦИРК!!!»… Прочитал отзыв, в котором всех ретроградов, вроде меня, обвиняют в злобных и жестоких нападках на белого пушистого автора, гуманиста и «трепетную эмоциональную лань». Прочитал, почесал в затылке, и захотелось мне включить «злобного читателя» и написать отзыв, который был бы достоин именно такой реакции.

Итак, о пропаганде гомосексуализма и «политической антисоветской» повестке в работе автора.

______________________________

В биографии автора есть строчки: «Жил и работал в России, Туркменистане, Таджикистане, Казахстане, Кыргызстане, Афганистане, Азербайджане, Вьетнаме и Косово». Если я раньше и сомневался, что означают эти строчки, то после «Эры бивня» — перестал.

Господин Нейлер, судя по всему, очень хорошо знаком с так называемой либеральной тусовкой, создающей оппозицию российской власти вне зависимости от её решений. Из текста отлично видно, что автор знаком с нарративами когнитивной войны, которые вбрасывались в информационное пространство во время написания им повести. Возможно, автор в своей деятельности был связан с англоязычным разведсообществом.

Попробуем проанализировать, что же продвигает Нейлер «в массы» на примере судеб персонажей и сюжетных линий «Эры бивня».

Яркие образы: девочка из маленького городка, отучившаяся в Москве и уехавшая из России. Неполная семья; дядя подарил слона, и она решила всю жизнь посвятить их защите. Выросла в одинокую женщину и экологического террориста. Мать не любит, о родном городе вспоминает как о чём‑то серо‑беспросветном. Единственная радость в детстве — розовый слон, к концу книги превратившийся в её воспоминаниях в коричневого мамонта. Единственный смысл существования — защита слонов, причём такая мелочь, как человеческая жизнь, на этом пути значения не имеет.

В итоге стала тем, кого принято называть серийным убийцей: лично прервала жизнь более чем одного человека. Сознание вселили в мамонта, причём вселили ту версию, что была записана до того, как она начала убивать. Результат — снова стала серийной убийцей, но уже в теле мамонта. Базовый нарратив сознания: человеческая жизнь не стоит ничего, если на другой чаше весов — жизнь слона/мамонта или, в широком смысле, экология.

Небольшое отступление: по сюжету мнемоскан Дамины нужен был в мамонте, чтобы научить их выживать в дикой природе, поскольку их родили слонихи в зоопарке. Сюжетная заявка откровенно не выдерживает критики: методология возвращения выращенных в зоопарках животных в дикую популяцию отработана годами. В общем, похоже, автор либо не знал о программе возрождения зубров в Беловежской пуще, либо просто проигнорировал ради сюжета.

Яркие образы – Неполная семья. Отец в бесконечных «экспедициях» добывает хлеб насущный, он с матерью нищенствует, мать умирает, живет с отцом. Нищета, полуголодное существование, серая беспросветность. Вечно пьяные друзья отца и вообще эти «охотники» пропивают все, что удается добыть, не довозя до дома. Эмоционально – трижды брошенный. Брошен матерью (умерла), брошен спившимся отцом (не участвующем в воспитании) и в итоге – брошен мамонтами. Скорее всего обречен погибнуть в тундре, за много километров от человеческого жилья, без снаряжения. Базовый нарратив сознания – одиночество.

Яркие образы — неполная семья. Отец в бесконечных «экспедициях» добывает хлеб насущный, а мать нищенствует; мать умирает, и ребёнок живёт с отцом. Нищета, полуголодное существование, серая беспросветность. Вечно пьяные друзья отца и вообще эти «охотники» пропивают всё, что удаётся добыть, не довозя до дома. Эмоционально — трижды брошенный: брошен матерью (умерла), брошен спившимся отцом (не участвовавшим в воспитании) и в итоге брошен мамонтами. Скорее всего, обречён погибнуть в тундре, за много километров от человеческого жилья, без снаряжения. Базовый нарратив сознания — одиночество.

Руководитель проекта возрождения фауны ледникового периода, создавший мамонтов из огрызков сохранившейся ДНК и ДНК слонов. Трагический персонаж: сначала корит себя за то, что засунул Дамиру в мамонта, и оправдывает себя тем, что сделал это ради возрождения мамонтов, а затем вновь корит себя за то, что из‑за его решения погибли люди. Причём не до конца понятно: то ли он ругает себя за то, что выбрал сознание экологической террористки для загрузки в мамонта, то ли за то, что согласился с егерем, поставившим на винтовки интеллектуальный ограничитель — не стрелять в самок. Самый бледный сюжетный образ и самая невнятная мотивация поведения. Базовый нарратив сознания — страдание и плач над своими ошибками. Через этого персонажа в повесть вбрасывается стандарт: «Стоит ли прогресс моральных преступлений, совершаемых учёными?»

– интеллектуальное убожество живущее единственной целью — разбогатеть и единственной радостью в жизни — нажраться паленой водки. По мнению автора, все «охотничьи экспедиции» — это бесконечная попойка. Сравните с образом дяди Дамиры – всего такого положительного вахтовика добывающего нефть, во имя какой то международной корпорации.

— Проработан немногим детальнее, чем линия ненца. То есть практически никак. Однако это один из наиболее ярких образов повести. Прямо сплошное клише.

Классический английский аристократ, очень богат, причём в нескольких поколениях. Яркие образы: жёсткий руководитель; мужчина с винтовкой на крыше/палубе, защищающий семью; первопроходец — пробковый шлем и охота. Ну и немножко «Бремя белого человека» от Киплинга.

По воле автора страдает оттого, что любовник не сможет принять его таким, какой он есть (см. выше), и поэтому в общении с любовником играет из себя чуткого, обаятельного, но сильного мужчину — мечту романтических женщин.

Базовый нарратив сознания — самоуверенная сила плюс страх потерять сексуального партнёра.

Если забыть об этом странном страхе, что его разлюбят, — цельный образ сильного мужчины, обожающего охоту, относящегося к деньгам как к ресурсу (заплатил за право охоты на мамонта сумму, сопоставимую с годовым доходом всей его бизнес‑империи). Спокойно выходящий навстречу опасности ради защиты близких (образ мужчины с винтовкой на крыше повозки — прямо голливудский штамп о переселенцах).

– Институтка. Пожалуй, это самый яркий образ, который приходит на память при его оценке. Забавный штрих – «институтка 50‑летняя».

Ещё один напрашивающийся образ – страус: «Ох, я не буду обращать внимание на те черты моего мужчины, которые общество не одобряет». «Мужчина не должен быть маскулинным, он не должен наслаждаться победой, это вот всё оно – от дикарей, а я цивилизованная». «Поэтому я не буду ездить со своим мужчиной на охоту, спрашивать его о делах и вообще буду знать как можно меньше».

И базовый нарратив: «Ах, как я боюсь, что мой мужчина не только „романтическая размазня“, соответствующая общественным нарративам, а прямо альфа‑самец!» Через этого персонажа в сюжет вбрасывают базовые политические нарративы. В том числе: «Иноагентам пришлось бежать просто так. Никаких причин их преследовать не было, они делали только хорошее». Страной правят «старики, выглядящие как восковые фигуры», и вообще, может, это уже двойники с переписанным сознанием. Всё руководство страны прячется в бункерах. В Москве на иностранцев половина населения смотрит с ужасом, а остальные – с ненавистью и т. п. В общем, ровно всё то, что активно вкидывалось в мессенджеры в начале 2022 года.

— Эколого‑террористическую повестку, выраженную в Дамире, — надо убить всех, кто стремится использовать ресурсы природы.

На первый взгляд — наиболее заслуживающий сочувствия персонаж повести. Но это только на первый взгляд. Если начинать разбирать этот образ, то мы получим:

-успешного учёного, сбежавшего со своей Родины;

-человека, утратившего свои идеалы (взять автомат и расстрелять лагерь браконьеров, не задумываясь, почему они оказались в этом времени и месте и сколько детей остались сиротами).

В общем — классика терроризма. Человек без родины, способный только разрушать и саморазрушаться. «Не можешь накормить голодного — убей его, когда он пытается добраться до еды». Совершенно так же Дамира начинает действовать и в образе мамонта.

Создана система, где разведение мамонтов финансируется за счёт контроля над численностью популяции с отстрелом одиноких самцов. И Дамира бьёт всем своим стадом по этой системе, уничтожая именно тех, кто долгие годы защищал покой её стада.

Проблема в том, что, уничтожая систему, она ничего не предлагает взамен — классическое: «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем… Кто‑нибудь наверняка что‑то придумает и что‑то другое построит».

Проблема революции через террор в том, что:

во‑первых, не факт, что то, что будет построено, будет лучше разрушенного;

во‑вторых, правило без исключений: в «новом мире» не остаётся места тем, кто рушил старый мир. Просто потому, что они не умеют строить — только разрушать всё, до чего дотягиваются.

Именно в таком образе в повести и предстаёт Дамира — в образе террориста‑революционера, способного только разрушать и убивать.

— Многократное повторение, как всё в России беспросветно: хрущёвки, серость, тупое быдло, работающее на рынке (это мать Дамиры), не способное понять высокие стремления своей дочери, — и поэтому дочь вынужденно сбегает в такую опасную, но такую яркую африканскую жизнь. Защищать нерп Байкала ей не позволил подаренный в детстве слонёнок, видимо.

— Святослав как символ русских детей, страдающих от произвола родителей: мальчик с высокими стремлениями убежать во внешний мир от хрущёвок, серости, тупого пьющего быдла (а это уже его отец).

— Мюсена как символ человека, который мог стать частью природы, но он же полурусский (автор на этом делает очень сильный акцент), поэтому не смог сродниться с природой, несмотря на все усилия своего деда.

— Браконьеры — это скучно, да и так понятно, к чему они вставлены: показать, что это вечно пьяное быдло, которым движет жажда наживы. «Как эта плесень может хотеть разбогатеть? Богатым могут быть только такие, как Энтони. А этим людям одна дорога — напиться и быть растоптанными».

— Учёный — это ещё скучнее. Базовые нарративы о деньгах и науке, сдобренные моральными метаниями. Причём не темой — насколько вообще было этично записывать в мамонта сознание человека. Нет, моральные метания идут на тему: «Ой, не ту личность мы для записи выбрали, и из‑за моего неправильного выбора погибли люди». В общем, довольно всё своеобразно у этого учёного в голове.

-----------

— Остается гомосексуальная парочка:

Энтони — весь такой брутальный, но стремящийся это скрыть. Образ сильного мужчины, хозяина жизни, способного на глубокую любовь. Прямо романтический герой для 16‑летних девочек (любого пола). Перед нами образец классического западного хозяина жизни. Реализация классической идеи ницшеанского сверхчеловека — белого покорителя природы, первопроходца, убивающего лишь ради собственной прихоти. По сути, этот образ — антитеза Дамиры. Противопоставление созидания и разрушения.

При этом, если задуматься, то в этом противостоянии именно Энтони — это образ защитника, противостоящего природной стихии: стаду Дамиры, стремящемуся разрушить сложившийся порядок. Автор явно восхищается Энтони, включая в текст прямые отсылки к американским первопоселенцам (образ мужчины с винтовкой на крыше фургона, охраняющего караван).

Владимир – Человек, отрицающий свои корни, не желающий иметь ничего общего с родиной своих предков. Обижающийся, когда его партнёр спрашивает его о «ностальгии».

Другая половина романтического дуэта — весь такой чувствительный и боящийся, что если поймёт, что обеспечивающий его жизнь мужчина брутален, то больше не сможет его любить.

Третья вершина треугольника — тот, кого защищают от внешнего хаоса. Образ человека, который понимает, но боится осмыслить, что его защитник в своих методах не отличается от сил зла, стремящихся разрушить его мир.

Владимир — это классический образ любителя стейков, который не желает знать, из чего их готовят, и уж тем более видеть процесс забоя скота и последующей разделки туш. Он готов пользоваться деньгами и вниманием Энтони, но не готов принять в нём умение зарабатывать деньги, доминировать над людьми, природой или ситуацией.

Итого в повести у нас только два светлых образа: мужчина и его партнёрша. Прямо классика любовного романа, где юная «девушка», вся такая восторженная и воздушная, встречает настоящего джентльмена — сильного, но нежного, жёсткого, но учтивого, заботливого — и вдруг выясняет, что перед ней разбойник, убийца и вообще — фу‑у‑у…

И вот, выяснив это, она переживает, что же будет с её любовью: сможет она уцелеть или её разрушит правда?

В общем, эта пара в повестке книги отвечает за пропаганду гомосексуализма. Посмотрите, в книги они единственные находятся в категории «крепкие отношения». Дамира – выросла в неполной семье. Святослав – неполная семья. В обоих семьях родители (мать Дамиры и отец Святослава) далеки от критерия «любящие» и способные дать своим детям будущее. Итого – противопоставление гей-пары, в которой партнеры любят друг друга, нескольким распавшимся гетеросексуальным семьям. Что это — как не пропаганда гомосексуальной связи?

Что касается политической повестки произведения, то её направленность даже не вызывает сомнений.

Для начала в повести нет ни одного положительного «русского» персонажа. Единственные положительные герои — англичанин Энтони и отрицающий свою «русскость» Владимир. Все остальные — либо откровенно отрицательные персонажи, либо жертвы их русского окружения, заслуживающие за это сострадания.

Посмотрите на Мюсену, в лице которого автор противопоставляет мудрого деда, учившего любить природу, и русского родителя, давшего ему только жажду наживы. На бесконечные заявления о сером и убогом детстве — что у Дамиры, что у Святослава.

Ну и самое главное: весь этот кусок с «монологом Владимира» о «бункерах и старцах», об «иноагентах и ненависти во взглядах» не играет сюжетообразующую роль. Уж простите, но эта вставка вообще никак не влияет на развитие сюжета или раскрытие персонажа.

«Владимира» в сюжете с тем же успехом можно заменить на «баварскую Марту» или «нигерийскую Фадекеми» — ой, простите, это не соответствовало бы задаче пропаганды гомосексуализма. Ну пусть бы был Фридрих или Эммануэль. А весь этот монолог просто выкинуть. Однако автор счёл нужным его включить в текст. Зачем?

Самые логичные варианты:

-показать, что внуки эмигрантов отлично интегрируются в общество на позицию «любимой жены»?

-выразить собственную политическую позицию?

-воспользоваться текущей русофобской истерией для хайпа (зачёркнуто) повышения узнаваемости своего творения?

Учитывая строчку в биографии «жил и работа в России» ну и просто потому, что не стоит огульно обвинять человека в стремлении "быть в тренде", делаем вывод, что Нейлер – идейный противник современного российского общества, поддерживающий то, что в широких кругах принято называть «либеральная российская оппозиция».

Итого: Элементарный анализ текста, контекста и персонажей позволяет рассматривать «Эру бивня» как повесть направленную на пропаганду гомосексуализма и антироссийский пасквиль, призванный формировать негативное представления о нашей стране.

________________________

Вот так выглядел бы отзыв, поставь я себе задачу обвинить Нейлера в пропаганде гомосексуализма и ненависти к России. Но я обвинять его не буду. Для этого есть компетентные органы :)

Немного передергиваю, чуть-чуть стебу, но лишь хорошего настроения читающих ради.

Насколько помню правила, в отличии от страницы произведения, в колонке возможны дискуссии с другими отзывами на книгу.

Поэтому, мне хотелось бы поделиться с читателями своей позицией по ряду замечаний, высказанных в одном из отзывов на «Эру бивня». Тем более, что я так понимаю именно мой отзыв стал последней каплей, породившей ту самую бурю эмоций ...

Итак:

«Не надо упрекать писателей в рефлексии, в том, что они не выдают вам в своих книгах пошаговую инструкцию по точному построению светлого будущего, в котором все будут пребывать в сытом и довольном удовлетворении, есть более простые рецепты достижения подобных состояний»

Что ж, начнём, пожалуй, с того, что есть рефлексия.

Рефлексия, как нам говорят словари, — это процесс осмысления своих действий, эмоций и мыслей, способность посмотреть на ситуацию со стороны. О как! Получается, что авторское произведение — это и есть рефлексия: рефлексия некоей ситуации или проблемы, выраженная художественными образами.

Простейший вывод, который из этого следует, — произведение — это и есть рефлексия автора, изложенная для широкого круга лиц. Нет рефлексии — нет художественного произведения. Есть просто перечисление фактов — идеально для новостной журналистики, совершенно неприемлемо для фантастического произведения.

Промежуточный вывод: автора художественной литературы логичнее обвинять в отсутствии рефлексии, чем в её наличии. А уж Нейлера с его откровенными «слёзы выдавливающими» образами в «Эре бивня» обвинять в отсутствии рефлексии не приходится от слова совсем.

Следующий шаг — в чём цель рефлексии?

Опять же обратимся к общедоступным источникам: поскольку рефлексия писателя изначально направлена на окружающих, значит, она коммуникативная и интеллектуальная. То бишь автор ждёт, что его мысли получат обратную связь (коммуникация), и с этой целью он выкладывает свои мысли (прямо и опосредованно через персонажей) на общее обозрение. То бишь происходит авторское переосмысление некоей ситуации, существующих оценок этой ситуации и способов её разрешения.

Отсюда следует простой вывод: если автор в своём произведении ограничивается только описанием ситуации, без возможных вариантов выхода из неё, значит, он не «закрыл» рефлексию. Оставим в стороне вариант «не смог». Остаётся вариант — «не захотел». С его подвидами: «не захотел, потому что результат рефлексии для него неприемлем» и диаметрально противоположное — «не захотел, потому что ему интересно посмотреть, смогут ли читатели завершить его логические цепочки».

Будем думать о Нейлере хорошо: он не дал «пошаговую инструкцию по точному построению светлого будущего» не потому, что у него её нет, а потому, что его творчество имело другую цель.

А теперь нам самое время вернуться к открытым источникам и посмотреть, в чём вообще цели рефлексии. И найти там, в частности, следующее:

Самопознание. Рефлексия помогает человеку лучше понять эмоции, мотивации и поведение, что способствует развитию самосознания.

Обучение через опыт. Анализ событий и поведения в определённых ситуациях позволяет усвоить уроки и отследить некоторые закономерности.

Улучшение навыков. Осмысление своих действий и результатов может привести к улучшению профессиональных и личных качеств.

Целеполагание. Рефлексия помогает установить и пересмотреть жизненные цели, а также определить шаги для их достижения.

Здесь мы делаем промежуточный вывод: понятие авторской рефлексии намного шире, чем то, что предлагает нам Франсин, ставя в своём отзыве знак равенства между рефлексией и тем, что авторы «не выдают вам в своих книгах пошаговую инструкцию по точному построению светлого будущего…».

Исходя уже из этого, мы и должны оценить рефлексию автора. Имеют ли они вообще какую‑то цель или, как было сказано Алексеем 121 в отношении другой, тоже очень неплохой книги, возможно, «социальный контекст» «…является в лучшем случае побочным продуктом стандартной структуры приключенческой повести, которая требует постоянно поднимать ставки вплоть до яркой развязки. А поиск скрытых смыслов… вместо того чтобы просто получать удовольствие от уютной истории… есть следствие интоксикации, отравляющей восприятие».

Вывод: нужно и можно упрекать авторов в том, что они останавливаются в своих произведениях на эмоциональной составляющей рефлексии, делая это с единственной целью — раскачать психику читателя, и не пытаются дать ему (читателю) цель, способствовать его самопознанию, дать ему навыки и опыт, который он не сможет приобрести другим путём.

Впрочем, упрекать авторов надо аккуратно, поскольку «сказки разные нужны, сказки разные важны». Для кого‑то ведь пореветь над страницами книги — это тоже жизненно важная необходимость, спасающая от ругани с близкими (ради создания стресса в слишком спокойной жизни), а то и от психических расстройств. Просто надо чётко понимать, где какие книги. Есть в тексте что‑то помимо желания эмоционально развлечь читателя текущей повесткой или писатель ставил перед собой задачу отрефлексировать эту повестку?

Вернёмся к Нейлеру и его «Эре бивня». Финал повести — мамонты, покрытые кровью егерей (своих защитников), уходят в закат. Ах да, они отказываются и от помощи Святослава, жаждущего присоединиться к стаду и служить Дамире.

Итого: 15‑летний пацан тоже уходит в закат — в лесотундру, без снаряжения и еды, за сотни километров от жилья. Результат такого демарша немного предсказуем. В отношении Святослава — скорее всего, погибнет. В отношении мамонтов?

Стадо было создано как эксперимент — очень дорогой эксперимент. Способ финансирования эксперимента путём лицензированной охоты (один мамонт — несколько лет финансирования заповедника) противен Дамире. Чем закончится убийство мамонтами егерей? Оккама нам даёт очень простой ответ: через несколько дней Дамиру расстреляют с вертолёта, возможно, вместе со всем стадом (как делается сейчас с животными‑людоедами). Лицензированная охота продолжится. Второй вариант: всех мамонтов в заповеднике вырежут браконьеры, поскольку финансирование заповедника оставят «на бюджете». Это именно то, что не захотел нам показать автор, остановившись в своей рефлексии на «неразрешимой моральной дилемме» о стоимости слезы мамонтёнка. В «Горе в море» он изобразил спасение разумных осьминогов свалившимся с неба роялем. Итого у нас две по‑детски сказочных концовки: в «Горе в море» — «прилетел вдруг волшебник в голубом вертолёте», а в «Эре бивня» — «я так не хочу, сделайте по‑другому, я не знаю как» — классическое «поди туда, не знаю куда».

Вот в этом автора можно обвинять со спокойной совестью. Он может поставить проблему, он может дать своё к ней отношение, но он не может довести свой сюжет до реалистичной концовки.

Итого, автор много рефлексирует на страницах своей книги — это видно хотя бы потому, какой объём конъюнктурной повесточки он вкидывает. Однако его рефлексия не имеет реального целеполагания и не способствует достижению других базисных целей (как нам говорят открытые источники) рефлексии.

Если его рефлексия не имеет под собой реального завершения, возможно, текст писался с целью «понять эмоции и мотивации к описанной ситуации, чтобы способствовать развитию самосознания». Естественно, для писателя эта цель проецируется на читателя.И вопрос – «а куда должно развиваться самосознание читателя, с учетом базовых нарративов повести:

— агрессивная, на грани террористической экологическая повестка;

— пропаганда гомосексуальных связей;

— антироссийская политическая составляющая.

___________________________________________________

Рассмотрим еще один тезис:

«Нэйлер — гуманист, потому что он «против националистического, шовинистского, изоляционистского дискурса»

Начнём с того, что логическое построение «он такой, потому что он против» изначально порочно. «За» можно быть, только если ты разделяешь идеалы, а не считаешь, что противоположные идеалы — «зло».

Что есть гуманизм? Это один из сложнейших философских вопросов.

Чему нас учат открытые источники:

Вики: Гумани́зм (от лат. humanus — букв. «человечный») — это система построения гуманного человеческого общества, где высшей ценностью является жизнь человека, все материальные и нематериальные ресурсы направлены на то, чтобы сделать эту жизнь максимально комфортной и безопасной.

Американская ассоциация гуманистов: Гуманизм — это прогрессивная жизненная позиция, которая без помощи веры в сверхъестественное утверждает нашу способность и обязанность вести этический образ жизни в целях самореализации и в стремлении принести большее благо человечеству.

Устав Международного гуманистического и этического союза: Гуманизм — демократическая, этическая жизненная позиция, утверждающая, что человеческие существа имеют право и обязанность определять смысл и форму своей жизни. Гуманизм призывает к построению более гуманного общества посредством этики, основанной на человеческих и других естественных ценностях, в духе разума и свободного поиска, за счёт использования человеческих способностей. Гуманизм не теистичен и не принимает «сверхъестественное» видение реального мира.

Ю. Харари, «Sapiens. Краткая история человечества»: по критерию толкования термина «человечество» выделяет:

либеральный гуманизм (видящий высшую ценность в каждом отдельном человеке);

социалистический гуманизм (видящий высшую ценность в коллективе, а не отдельной личности);

эволюционный гуманизм (видящий высшую ценность в виде Homo sapiens и считающий, что человеческий вид подвержен изменениям и может развиваться либо деградировать).

Все эти термины определяют условное: «человек — это звучит гордо» и «всё на благо человечества». Уже здесь мы видим, что основная проблема гуманизма — в определении того, что есть «человек». У Сойера в «Мнемоскане» очень неплохо это прозвучало: «Когда мы слышим слова „Все люди созданы равными“, то сегодня мы верим — в отличие от самих авторов Декларации (американской Декларации независимости) тогда, в восемнадцатом веке, — что все люди, а не только мужчины, созданы равными; женщины имеют точно такое же право на жизнь, свободу и стремление к счастью». Более того: когда Джефферсон подписывал этот документ, то под «людьми» он понимал лишь белых людей. Чёрные, такие как я, не были в его глазах людьми; в конце концов, он сам владел рабами и таким образом нёс личную ответственность за лишение их свободы".

Кого же считает людьми «гуманист» Нейлер? Растоптанных мамонтами браконьеров? Вечно пьяных охотников за мамонтовыми бивнями, каждое лето драгами размывающих берега таёжных рек? Не похоже — слишком уж пренебрежительно он о них отзывается. Святослава? Сироту, трижды брошенную на страницах повести и с высокой вероятностью погибшую в попытке дойти до дома? Очень сомнительно — слишком легко он его бросает. Кто остаётся? Пересаженное сознание Дамиры‑мамонта? Эколога‑террориста, ставшей серийной убийцей до пересадки сознания и после неё? Гуманизм точно включает в себя право убивать других людей? Или это такой гуманизм, где не все люди — люди? Но, извините, с позиции современного человека такой гуманизм называется уже по‑другому и признаётся тем самым «националистическим, шовинистским и изоляционистским дискурсом».

Кто остаётся? Гей‑пара из потомка русских иноагентов — рафинированно нежного, боящегося, что если он увидит настоящее лицо своего любовника, то больше не сможет подставить ему жопку не сможет относиться к нему так восторженно, — и классического английского аристократа, прямо‑таки хаггартовского или джеклондонского образца: высокий красавец в пробковом шлеме, с винтовкой в руках, покоритель и властитель мира?

А вот здесь — да, здесь авторские симпатии ощущаются. Не к людям, нет, — к типажам: англосакс‑миллиардер, сохранивший в себе дух охотника и покорителя мира, и бывший русский — мальчик‑левретка на его коленях, существующий для удовлетворения его потребностей. Можно ли назвать Нейлера гуманистом, если он восхваляет истинно английский боевой дух и людей, для которых убийство ради трофея — это самоцель? Можно ли называть Нейлера гуманистом за то, что он проповедует нетрадиционную любовь? Я так не думаю. Нейлер не проповедует любовь к человечеству на страницах «Эры бивня». Он воспевает убийство людей ради сохранения природы. Это немножко не о гуманизме. От того, что делает в повести Дамира, остаётся буквально шаг до теории «одного миллиарда» и необходимости, согласно заветам Мальтуса, сократить население Земли любыми способами. А ведь именно Дамире, как видно из всей структуры книги, мы и должны сочувствовать и сопереживать — ей и геям с их разрушенной любовью.

Рассмотрим еще один пассаж:

«Самый большой прикол, что несмотря на истерические вопли на протяжении всей человеческой истории о порочности и вреде гомосексуализма, или, тем более — проституции в той или иной форме, — оба явления всегда существовали в любой социальной прослойке любого общественного строя в присущих времени и месту формах, и, как мне кажется, будет существовать под возмущенные вопли не нашедших более удобной цели своего возмущения. Риторические вопросы, а зачем так громко и пафосно негодовать, почему остракизм не снижает количество гомосексуалистов, негодующие, по-видимому, не способны осмыслить.»

Честно так до конца и не понял, а что автор в свои эмоции вложил. Попробую разобрать на тезисы:

1. Проституция — это больший грех чем гомосексуализм. Следует из связки «или, тем более». Оценочное суждение. Зависит от жизненного опыта оценивающего. И как быть с ситуацией когда одно совпадает с другим?

2. На протяжении всей человеческой истории раздавались истерические вопли о порочности и вреде гомосексуализма. Это не так. Существовало множество обществ, где подобные сексуальные практике не считались порочными. Тот факт, что в большинстве авраамических религий, связь между мужчинами, мягко говоря, не поощряется, является следствием их генезиса и значительных периодов времени, когда большая часть населения элементарно вымирала, а гомосексуальные пары отвлекали ресурсы общества, которые могли быть направлены на воспроизводство.

3. «Гомосексуализм и проституция всегда существовали в любой социальной прослойке любого общественного строя в присущих времени и месту формах». Опять же, слишком глобальное сравнение, основанное на эмоциях, а не исторических прецедентах. Что то существовало, но далеко не всегда и далеко не везде.

Ну и самое забавное – «а зачем так громко и пафосно негодовать, почему остракизм не снижает количество гомосексуалистов, негодующие, по-видимому, не способны осмыслить.».

Во-первых, остракизм снижает количество гомосексуалистов. Это доказанный факт, базирующийся на рандомизированных исследованиях, показывающих, что вместе со снижением уровня остракизма и последующей активной популяризации явления, число однополых пар в Соединенных штатах значительно выросло и сильно превышая процент нетрадиционных связей в других популяциях людей, а так же среди других видов теплокровных (шимпанзе, дельфины и др.).

Во-вторых, тот факт, что в популяции, по-видимому, на биологическом уровне есть некий процент нетрадиционных семейных связей (что научно не доказано, хотя и есть ряд исследований выявивших наличие таких пар у нескольких видов теплокровных), не отменяет факт социального влияния на изменение этого процента. Будет остракизм, процент будет около биологической нормы (если она вообще существует), не будет – процент взлетит поддерживаемый социальным давлением и элементарной модой.

И да – в-третьих и для меня о самом главном. Ладно бы с ней, с педерастией. Каждый сам решает куда и с кем ему приятнее. А вот социальное представление Нейлера о том, из кого должна состоять такая пара, — вот это уже интереснее. В паре у нас состоят английский миллиардер, классический такой денди, железной рукой управляющий «заводами, газетами, пароходами» (не зря я вспомнил Джека Лондона). Это как раз тот типаж, что может, стоя на палубе, совершенно спокойно, не выпуская сигару изо рта, стрелять из пулемёта до расплава ствола по туземной деревне. И его партнёр — очень‑очень чувствительный потомок иноагентов, уехавших из России. У меня этот типаж вызывает ассоциацию со старым дворовым анекдотом: сидят на завалинке две бабки, и одна другой говорит: «Слыш, Матвеевна, а чего говорят, что с зоны мужики зверями приходят? Твой‑то внук хулиганом был, а как отсидел, так прямо любо‑дорого! Вежливый весь такой, манерный, губки красит, глазки подводит… Вот только с женским платьем это всё же перебор…»

Вот и здесь весьма двойственный нарратив получился. Нет, с одной стороны, перед нами — полностью вписавшийся в западное общество потомок русских эмигрантов. Наверное, со своей позиции он весьма успешен: есть богатый любимый муж — широкое плечо, обеспечивающее все желания и потребности. А с другой стороны? Вот что‑то я не уверен, что его дед, уезжая из России в «свободную страну», мечтал именно о такой интеграции для своего внука. Здесь прямо напрашиваются «нарративы изоляционистского дискурса»: посмотрите, как Нейлер воспринимает эмигрантов в свою страну — он отводит их потомкам место то ли проститутки, то ли содержанки. Возможно, он вообще воспринимает тех, кто приезжает в их страну, как вечный обслуживающий персонал. Вот поэтому, вероятно, вполне адекватный с позиции «нейлеровского гуманизма» пассаж о достижениях потомка бежавших из России иноагентов и смотрится таким забавным. Типа — он стал очень тонкой, душевной натурой, любящей и любимой. Возможно, Нейлер и не пытался сказать именно это. Но ведь главное не то, что сказано, а как это воспринято аудиторией. Аудитория, считающая, что быть геем и содержанкой — это не достижение, вряд ли сможет адекватно воспринять этот авторский пассаж.

Ах да, ещё мне откровенно стало обидно за Нейлера, когда его назвали конъюнктурщиком. Прочитать по‑другому заявление, что книга такая, потому что она написана «в период господства дискурса толерантности и принятия», очень сложно. Впрочем, наверное, и такая позиция может быть. Я с автором не знаком, только с его произведениями, поэтому не могу судить, насколько политика и повестка, напиханная в книгу, отражают стремление соответствовать текущей моде, а насколько — отражают внутренние убеждения автора.

А на то, что Нейлера обвинили в том, что его кредо — это «идеализм как движущая жажда бегства от смерти», мне возразить нечего. Просто потому, что я так и не понял, в чём же здесь кредо. На мой взгляд, кредо Нейлера — агрессивная, на грани терроризма, экологическая повестка, обильно политая идеей свободных сексуальных отношений в любых сочетаниях.

Выложенное во втором и третьем отзыве является частным случаем анализа, итоговые результаты которого могут не совпадать с позициями администрации, отдельных модераторов и самого автора. )))))))))))

Прогнал орфографию Алисой. Ох и не любит же она слова "гомосексуализм" и "гей"

Был такой король, пил, играл, вел распутный образ жизни, помер в 47 лет. Авторы правда забыли добавить, что этот субъект продал свою Родину (в буквальном смысле — отказался за деньги от подданства/гражданства), которую вероятно таковой не считал. А и действительно, серб только на половину, вырос в Румынии, учился во Франции, что ему эта провинциальная по тем временам Сербия то?

Что автору удается великолепно, это передать уютную местечковость Белграда начала 20-го века, где буквально каждый знает каждого. Директор театра — короля, главный полицмейстер страны — зятя хозяина гостиницы, а хозяин письче-бумажного магазина вхож на дворянские светские мероприятия, а уж мэру города совершенно не стыдно гордиться тем, что его стараниями в городке открыли сразу три кабака. Многословное описание железнодорожного вокзала и милое упоминание, что в его окна вывешено на просушку белье.

Вся книга пронизана флером романтической любви авторов к местечковой романтике и утраченной «королевской» родимой сторонки. Ну и естественно, для «литературы национальной гордости», герою/сербу приписывается просто колоссальное влияние на окружающую действительность, вплоть до подаренной Стокеру идеи написать «Дракулу».

Итак, однажды Николай, по кличке второй, вызвал к себе Гиляровского (зачеркнуто). Ах да, Гиляровский это про кино о «значках четырех». Но именно эта забавная интерпретация Дойля, сразу пришла мне на память, при чтении этого произведения. Наверное, сходством размеров разухабистой клюквы. В книге же – Его Величество краль Сербии Милан Обренович вызвал к себе Милована Глишича, что бы сообщить ему, что сам Скотленд Ярд на коленях упрашивал его, короля Сербии, то бишь, направить на помощь этого самого гениального Милована Глишича. Ведь этот самый Милован, это мало того, что Шерлок Холмс и Доктор Ватсон в одном флаконе! В этот самый флакон еще намешано не меньше пяти сезонов «Менталиста». Это же прямо такой единственный на всю Европу специалист, который десять лет назад «смог залезть в голову» маньяку и только его умствования позволили этого самого маньяка поймать.

Правда, как выяснилось к 10 главе, поймали жуткого маньяка, сливавшего кровь из своих жертв, совершенно случайно. Впрочем, это не снимает вопрос, а с какого перепугу к ловле маньяка привлекли корректора городской типографии, цензора и начинающего графомана? Только потому, что он регулярно бухал со следователем, расследующим это дело? Ну как бы… Опять же, по итогу расследования, совершенно не правдоподобна слава главного героя как великого сыщика. Вот честно, кто вообще может вспомнить громкие преступления десятилетний давности, и кто их раскрыл? Даже в своей стране. А уж тем более где-то там, на откровенных задворках цивилизации? А уж когда авторы нам раскрывают подоплеку это расследования:

Итого, главный герой оказывается – уникальный специалист, из такого же уникального захолустья, но с колоссальным опытом одного расследования, в роли прикрепленного репортера. Зато он очень мимимишный… . Кроме как его мимимишность объяснить тот факт, что король посвящает его в государственные секреты, пополам с его личными тайнами не объяснишь. Нет, я понимаю, Сербия маленькая страна, но таки служба личной охраны, разведка, контрразведка и даже армия у нее есть. И вот во всех этих структурах не нашлось ни одного человека, в силу своего реального опыта более подходящего для решения государственных проблем и хранения личных тайн монарха?

Так и слышу, как Скорбонья кричит Нешичу –«давай, подтаскивай, тяни, ну тяни же это дурацкое правдоподобие, не давай ему упираться и цепляться за здравый смысл! Ща, давай его еще чуть ближе, я его за трактор зацеплю и мы его в сюжет запихаем, никуда это тупое правдоподобие не денется!»

В остальном, тоже не то, чтобы все плохо, но осадочек остается. Проблемы не только с правдоподобием, есть проблемы и с логикой сюжета. В какой то момент возникло ощущение, что авторы то ли писали без синопсиса, то ли не читал написанное друг-другом. В начале книги главный герой сознается, что никого не убивал. К середине выясняется, что убивал, да еще как! С брызгами крови в лицо, да еще и совершенно невиновного человека! Один раз не … несчитово?

Вместе с тем – все очень живенько и достаточно ярко. Прям мультик для взрослых. Очень анимэшная эстетика действа.

______________________________________________

Да, с персонификацией Скотленд Ярда это не фигура речи. Кого благодарить за этот уникальный финт — не знаю. То ли автор постарался, то ли переводчик не удосужился подправить ИИ. Подозреваю все же переводчика. Это ведь не единственный логический артефакт текста, есть и другие. Та же «супница с кобальтовыми украшениями» чего стоит. По-хорошему, звучать должно «супница с кобальтовым рисунком/росписью». Визитная карточка безумно дорогого китайского фарфора и весьма дорогого фарфора мейсенской мануфактуры – роспись фарфора кобальтовыми красками. А прикол с перекусом главного героя? Это когда он отрезает два куска хлеба, а потом «кладет на него кусок сала», после чего обильно солит и перчит полученное. Вот серьезно? Главный герой есть сырое сало? Соленое то заведомо солить и перчить не надо… В общем, глаз регулярно цеплялся и логика так же часто пробуксовывала.

Общий вывод: милая книжка, со страниц которой так и веет любовью к родной стране, с кучей мелких недочетов в сюжете, с яростно выпрыгивающими из кустов роялями и мэри сьюшным главным героем. На 7/10 .

З.ы. Еще раз обращаю внимание, фактически это не первая книга, просто кусок текста от единого произведения.