Джеймс Фенимор Купер «Следопыт, или На берегах Онтарио»

Данный роман, третий по внутренней хронологии, был написан предпоследним, после «Пионеров», «Последнего из могикан» и «Прерии», но до «Зверобоя». Его действие начинается где-то через год после финала «Последнего из могикан», и происходит примерно лет за тридцать или чуть больше до «Пионеров». То есть это, как сейчас говорят, интерквел, написанный позже и заполняющий пробел между этими романами.

Приехавшая из Англии в Америку девушка Мэйбл в сопровождении дяди-моряка Чарльза Кэпа и индейцев-проводников пытается добраться из Нью-Йорка к берегам Онтарио, где находится крепость – место службы её отца, сержанта Дунхема. По пути в лесу они встречают отправленных сержантом им навстречу Натти Бампо (здесь его зовут Следопыт), Чингачгука и молодого капитана пресноводного судна Джаспера Уэстерна. Объединившись, герои пробираются в крепость, переживая по пути множество опасных приключений, но это только начало испытаний. Дальше им предстоит участие в секретной военной операции, опасное плавание по гигантскому озеру, борьба с таинственным врагом в своих рядах, а в конце концов – столкновение с последствиями страшного предательства. Вдобавок, Дунхем не просто так призвал свою дочь в эти опасные края – он хочет устроить её судьбу, выдав её замуж за хорошего знакомого. Вот только как к этому отнесётся сама дочь, а также «знакомый» и другие претенденты на руку и сердце Мэйбл Дунхем?

Сейчас читаю «Пионеров» и думаю, что в «Следопыте» автор хотел вернуться к истокам – написать не чисто приключенческий, но и психологический роман, уделить больше внимания чувствам героев. Получилось не совсем органично – иногда повествование начинает «провисать», остросюжетные главы сменяются затянутыми «самокопаниями» персонажей. Да, тут нет непрерывного и ближе к концу книги несколько утомительного потока экшена, как «Последнем из могикан», но и такой глубины проработки характеров, как в «Пионерах» Куперу достигнуть не удалось.

Может, дело в том, что основной конфликт романа связан с любовным треугольником – не люблю мелодраматизма.

Автор решил также разбавить тревожное и эмоциональное повествование юмором, но почему-то совершил акт самоплагиата. Чарльз Кэп представляет собой не что иное, как более благородную и образованную версию Бена Помпы из «Пионеров». Да, Кэп старше, не так простодушен, да и несколько поумнее, но основная «фишка» та же – персонаж всё время не к месту сыплет морскими терминами, любую ситуацию описывает с помощью флотских метафор, а также очень плохо разбирается в людях и вообще «сухопутных» делах.

Самыми интересными персонажами получились сам Следопыт и майор Дунхем – из-за того, как их одновременно объединяет и в то же время противопоставляет друг другу забота о Мэйбл и желание устроить её судьбу, которую, однако, каждый из них понимает по-своему. Также ярко выписана Июльская Роса – индианка, жена проводника-предателя: очень неоднозначный, трагический персонаж со сложной мотивацией и своеобразными моральными принципами. Мэйбл же и Джаспер – вполне обычные для творчества Купера «хорошая девушка» и «хороший парень», но если первая всё-таки главная героиня, и всё действие романа волей-неволей вращается вокруг неё, то второму, увы, явно не хватило «экранного времени» для полноценного раскрытия.

Но, надо сказать, где-то последняя треть романа, посвящённая злоключениям Мэйбл в осаждённом гуронами блокгаузе, держит в напряжении, и, можно сказать, предвосхищает популярный в наше время жанр психологического триллера. Тут Куперу удалось и нагнать саспенса, и построить весьма непредсказуемый сюжет. Вот только личность предателя с самого начала была слишком очевидна (и, думаю, не только для искушённого читателя вроде меня) …

Вообще, видимо, этот роман был призван получше растолковать читателям, чем именно занимался Натти Бампо на военной службе, а заодно объяснить, почему старому охотнику так и не удалось обзавестись семьёй. И с этими задачами, он, конечно, справляется.

Итог: первая треть романа (по ощущениям, страниц не считал) – стандартное «приключалово», вторая старомодно сентиментальна, зато последняя – захватывающее и эмоциональное, полное напряжения повествование, с мощной и отчасти трагичной развязкой. Роман слишком архаичен для любителей современного экшена и слишком прост для почитателей серьезной прозы: он строго для ценителей классики приключенческого жанра, а также романтики фронтира и околоиндейской тематики. В общем, как и весь цикл – хорош, но не без недостатков, на любителя.

Все страницы, свободные от однообразных драчек тратятся на а) восхваление героями самих себя; б) восхваление героями друг друга; в) восхваление автором своих героев. На каждой странице одни и те же монологи, типа: «Я человек немногословный, и очень скромный, но не могу не отметить, что в этой части света нет никого талантливей меня в областях таких-то и таких-то, и никого талантливей тебя в неких других областях». Уже через 20-30 страниц эти обороты вызвали желание выбросить книгу в окно и поставить 3 из 10. Но нет, я же мазохистка! Я упрямо читала дальше, стараясь не обращать внимания на форму. Может быть, за ней крылось возвышенное содержание?

И вот ту-то я поняла, что правильно сделала, что продолжала: нет, содержание таково, что 3 из 10 – это невообразимо высокая оценка для сего творения.

Книгу просто распирает от расизма, шовинизма и женоненавистничества. Все французы негодяи, просто потому, что они французы. Они не могут быть не негодяями. Они люди второго сорта на фоне англичан, даже глупых и подлых, людей первого сорта. Всё, что ни делают англичане (например, подкуп индейцев) – не просто допустимо, а хорошо, потому что их намеренья всегда благородны; но если тем же самым занимаются французы – это отвратительно и аморально. Да, да: нам можно всё, потому что мы хорошие, но то же самое нельзя больше никому, потому что все остальные плохие. Ничего не напоминает?

Но если французы – второй сорт, но всё же люди, то индейцы предстают существами вообще вне сортировочной градации. О них говорят как о служебных собаках: если свои – то надёжные и умные, если врага – то такие же подлые, как и сам враг. Но какую бы искреннюю привязанность не испытывал хозяин к своей верной псине (индейцу), и как бы не восхищался лучшими служебными качествами его породы, даже у самого мега-благородного и гипер-справедливого представителя человечества – Следопыта – не возникает мысли, что его «друг» Чингачкук – тоже человек с такими же правами.

Нет, Чингачкук слишком благоразумен и горд, чтобы заглядываться на белую девушку, но то, с какой гадливостью рассуждает Следопыт о возможной симпатии краснокожего к белой – унижение человеческого достоинства!

Ох, воображение не к месту разыгралось: зайди речь о спаривании, да Следопыт первым же без тени сожаления и пристрел бы «друга», как взбесившуюся собаку. А потом и женщину бы пристрелил, но не за то, что она спаривается с собакой, а за то, что смеет распоряжаться собой без соизволения собственного хозяина. Потому что женщина – это, нет, не животное, как индеец, – это вещь, которой можно распоряжаться по своему усмотрению, не стесняясь при ней обсуждать её безмозглость, отвлекаясь время от времени на напыщенные комплименты. Просто потому, что белые мужчины – люди благородные и справедливые, и умалчивать о том, как их услаждает физическая красота – ниже их достоинства.

Право, это невозможно читать! Да, понимаю, в те времена было нормой подобное отношение белых мужчин к людям иного цвета кожи и пола, но такая навязчивая пропаганда всех форм неравенства сегодня – это ужас, от которого волосы на загривке шевелятся!

От других книг Купера я тоже была не в восторге, но такого удара по психике не было ни в «Зверобое», ни в «Последнем из Могикан» – а ведь я их тоже совсем недавно читала. Они были нудными, но не злыми. Там были дружба разных, но равных людей, без идеи расового превосходства, там была любовь, примитивная, но всепобеждающая. В первой книге был любопытный женский образ, во второй – достаточно сбалансированный мужской характер самого ГГ, здесь – на словах однообразный бесконечный трёп о том, как все друг другом восхищаются, а на деле – возможность дружбы только в рамках расы, равенства – только в рамках пола, любви – только в рамках социально класса. Отношение к тем, кто не принадлежит к твоей расе/нации/полу/профессии/классу варьируется между высокомерием, пренебрежением и презрением.

С позиции сегодняшнего взрослого, перечитав многое из того, что 20-50-80 лет назад считалось литературой для детей, пришла к выводу, что очень многое детям противопоказано. Но эта книга противопоказана не только детям – всему человечеству! И без этого бессмертного «шедевра» в мире достаточно несправедливости, предрассудков и двойных стандартов, прикрытых самыми искусными самовосхвалениями.

P.S. Мне самой неловко за то, каким злым получился отзыв. Да, я люблю покритиковать, но всегда стараюсь держать себя в рамках. Только очень-очень сильные эмоции могут так выбить меня из равновесия. А эмоции были сильными! Как? Ну как можно в наши дни эту книгу издавать, рекомендовать и положительно оценивать? Только потому, что это — классика, что этим когда-то зачитывались дедушки, да и мы сами, ещё будучи детишками, не замечавшими всей этой подлости? Ну так «Mein Kampf» на сегодняшний день тоже классика, и немецкие дедушки тоже зачитывались. И когда-то это было нормально. Но мир изменился и осудил национал-социализм. А англо-саксонские высокомерие и расизм не просто не осуждаются — пропагандируются. Этой книгой в том числе. Поэтому — да, у меня возникли аналогии между двумя книгами. Хотя и понимаю, что многие, очень многие, со мной не согласятся. Только хочется верить, что несогласные имеют более весомую аргументацию, нежели: «а я в детстве любил книжки про индейцев и мне понравилось».

Даже в моё время подростки читали Купера меньше, чем других классиков приключенческой литературы — Майн Рида, Дюма, Джека Лондона или Жюля Верна. Прежде всего, медлительность, или, скажем так, излишняя основательность повествования. Архаичность стиля — американская литература отставала по фазе от европейской. Чрезмерный консерватизм, переходящий иногда в ханжество. И удручающая серьёзность. Нет, юмор присутствует, юмор двухсотлетней давности, который теперь только навевает тоску. Единственное исключение — «Следопыт», на мой взгляд, лучшее или, во всяком случае, самое интересное произведение Купера.

Первое. Относительная объективность. Объективность американцам вообще мало присуща, и к Куперу это относится в полной мере. Тем более, индейская тема была для современников автора слишком больной. Индейцы могут быть хорошими, но только если это наши индейцы, из дружественных племён. Здесь правы по-своему все — индейцы наши и не наши, англичане, французы, колонисты. Правота индейцев даже выступает более явно. А главный злодей воюет на стороне англичан.

Второе. Помимо тяжеловесного колониального юмора, здесь присутствует ирония. Явление редкое в литературе тех лет. Объектом иронии оказываются почти все герои. Глава о состязаниях в стрельбе — просто шедевр.

Третье. Интересно выглядит великая война за Канаду. Два небольших кораблика, английский и французский, гоняются друг за другом по водам гигантского озера Онтарио. Отряд из 30-40 индейцев нападает на десяток английских солдат. Ещё с десяток индейцев пытается осаждать блокгауз, который пытается оборонять одна-единственная девица. Видимо, из таких эпизодов и состояла, в основном, великая война за Канаду, изменившая всю последующую историю Северной Америки.