Мариам Петросян «Дом, в котором…»

В конце 2000-х почти одновременно были изданы две знаковые для русскоязычной литературы и во многом похожие книги о «невидимых» детях: «Класс коррекции» Екатерины Мурашовой (2007) и «Дом, в котором…» Мариам Петросян (2009). Я читала их тогда буквально подряд, и они так плотно спаялись для меня друг с другом, что я до сих пор не могу воспринимать их иначе, как в паре. Поэтому моя рецензия на «Дом...» будет скорее рецензией на обе книги сразу.

Совпадений на уровне фабул хватило для читательских обвинений то Мурашовой, то Петросян в плагиате. Судите сами:

• Инаковые, «лишние» дети собраны вместе (класс коррекции / дом-интернат);

• повествование начинается со знакомства с инвалидом-колясочником;

• мир раздваивается — на привычный, где дети скованы недугами, и иной, куда они сбегают как в лучшую, исправленную версию самих себя и реальности;

• «место для лишних» в итоге собираются ликвидировать, и дети сталкиваются с утратой привычного убежища.

И это ещё не все совпадения. Но всё же «Дом, в котором…» и «Класс коррекции» вступают в напряжённую перекличку, если не в открытый спор о том, как добиться спасения и что вообще спасением считать. Это два крайних взгляда на одну трагедию, два диаметрально противоположных ответа на вопрос: как сопротивляться миру, для которого ты лишний?

В «Классе коррекции» спасение ищут в рамках тех правил, что уже заданы реальностью. Это история 7-го «Е» — класса для детей с инвалидностью и «трудных» подростков в обычной школе. С появлением новенького Юры, умеющего уходить из своего тела, поражённого миопатией, в Тот Мир, одноклассники начинают посещать Город на острове — свою материализованную мечту о доме, где их не отвергают. Но они не хотят порывать связи с миром Этим. Наоборот, центральная сюжетная линия повести — спасение пропавшей Стеши и возврат её в посюстороннюю жизнь. Даже в Город они попадают, садясь в круг и держась за руки, — через тесный контакт друг с другом, через создание общего личного пространства. Их сопротивление — экспансия в мир взрослых и здоровых: конфликты с «мажорами», операция по спасению реальной девочки, которую удерживают реальные похитители на реальной заброшенной стройке.

В «Доме, в котором…» спасение ищут за пределами человеческого. Перед нами закрытый интернат, где нет имён, только клички (Курильщик, Сфинкс, Слепой, Табаки), и нет связи с «Наружностью». Когда время подходит к выпуску, воспитанники встают перед выбором: выйти в отвергающий их мир здоровых людей или окончательно уйти в магическое нутро Дома — на его «Изнанку», где законы Наружности больше над ними не властны. Слышите смысловую игру? Наружность и как внешний облик, характеристики тела, и как то, что навсегда останется снаружи, чему нет хода в их теперешний, внутренний мир. Для жителей Дома Изнанка — это не утоляющая боль фантазия, не галлюцинация. Она более подлинный, живой, сложный мир, чем даже сам Дом. Это исцеление через буквальный или ментальный (кататонический ступор) уход из жизни — выбор в пользу мира, где они больше не калеки. И они не сомневаются в том, что там видят. Хотя для читателя оставлено много места для сомнений.

Там, где ученики 7-го «Е» заперты в тесных рамках диагнозов, жители Дома максимально дистанцированы от своей телесности. В «Доме…» тело перестаёт быть тем главным, что определяет тебя для окружающих: вместо медицинских карт здесь стаи — Крысы, Птицы, Псы; вместо реабилитации — уходы в полёты и общение с духами. Если в «Классе коррекции» тело — это рамка, задающая правила, неизбежно сталкивающая героев с конкретными болями и унижениями, а Тот Мир — небольшая передышка, осознаваемая «отбросами» как нечто временное, то в «Доме» временным становится уже тело. Оно только оболочка, которую вместе со всеми принесёнными ею болями и унижениями нужно всего лишь перерасти и разбить.

________________________________________________

— Забудем того тебя, который живет в зеркале.

— По-твоему, это не я?

— Ты. Но не совсем. Это ты, искаженный собственным восприятием.

________________________________________________

Зеркало как метафора Дома, отражающего восприятие самих себя его жителями, идёт красной нитью через всю книгу. И в этом отражении коляска для Курильщика, заглавного героя первой части «Дома…», играет куда меньшую роль, чем коляска для Юры из «Класса коррекции».

В финале «Класса коррекции» чуда не происходит: класс расформировывают, жизнь разводит друзей, изолирует их друг от друга, путь в Город на острове потерян навсегда. Их награда — внутренняя свобода. И только Юра, умирая в Этом Мире, становится полноправным жителем Города.

«Дом…» предлагает радикально иное: столкнувшись с расформированием интерната, большинство его обитателей решает добровольно уйти в Изнанку навсегда. Стать там эльфами, рыцарями, ангелами, загадочными Хозяевами. В Наружности остаются лишь те, кто не имел явных физических увечий, или те, у кого была семья, опыт «нормальности».

Такой финал в какой-то мере утешает (для беглецов в Изнанку это освобождение от болезни), но одновременно лишает надежды на «простое чудо». Ты не войдёшь в мир без Наружности, пока не откажешься от себя прежнего, не перестанешь быть человеком в привычном смысле слова.

Эта книжная пара описывает и ещё одну важную дихотомию — внутреннюю жестокость и внешнюю. «Отбросы» из 7-го «Е» сплотились, чтобы противостоять внешним врагам. А предоставленные сами себе обитатели Дома мучили, истязали, убивали друг друга, ломали об колено, насильно встраивая в реальность «Дома…». Становились сами себе надзирателями и палачами. По сути, они построили герметичную секту со своим языком, законами, божествами. Погружение в их мир вызывает чувство удушья: домовцы сами создали иерархию, которая стала жёстче любого «наружного» контроля.

Ужас Дома ещё и в том, что он как любая секта меняет оптику и отрицает внешний мир как заведомо неправильный, греховный.

Что же в итоге?

• Если вы ищете историю о том, как сохранить достоинство в теле, которое не приспособлено для этого мира, даже когда велик соблазн из него уйти, — читайте Мурашову.

• Если вы хотите погрузиться в миф о том, как можно это тело и сам мир отменить, — открывайте Петросян.

«Класс коррекции» тяжелее читать из-за неприкрытой боли, но «Дом, в котором…» у меня оставляет куда более горькое послевкусие. Ведь если герои Мурашовой пытаются выжить, вписывая себя в реальность любыми доступными способами, настаивая на своём присутствии в ней, то герои Петросян выбирают переход в Изнанку, платя за исцеление разрывом с самим собой, утратой части себя. Той части, которая и наделяет их правом выбора, той части, без которой рай Изнанки — это только новая клетка без выхода. А это, пожалуй, страшнее, чем остаться в теле, которое пусть и ограничивает, но не отнимает возможности быть собой.

P.S. «Дом, в котором…» и «Класс коррекции» — не только об инвалидности. Это две универсальные метафоры преодоления ограничений любой идентичности, которая мешает быть частью системы: будь то пол, нация, религия или убеждения. Перед каждым, кто чувствует себя «чужим» в предложенных обстоятельствах, встаёт тот же выбор. Либо оставаться внутри, сохраняя верность себе вопреки давлению среды. Либо отменить прежнее «Я» ради новой реальности. В таком изводе оба пути становятся ещё трагичнее: ведь это всегда выбор между изматывающим непрерывным, часто безнадёжным сопротивлением и ментальным, душевным самоубийством. Или не самоубийством, а избавлением от той части себя, которая мешает подлинной свободе. Это уж как посмотреть.

Подростковый мистический роман «Дом, в котором» Мариам Петросян предлагает читателю историю о постсоветском анти-Хогвартсе, застывшем в омертвелом безвременье 90-х годов. Автор показывает нам два периода жизни приюта для одаренных волшебством детей-инвалидов, до трагической смерти всеми любимого воспитателя и примерно десять лет спустя; в обоих периодах действуют, несмотря на разные имена, одни и те же герои, проходя универсальный путь взросления, худший исход которого – утратить колдовской дар и стать обывателем.

«Дом, в котором» очень хочется назвать образцом нешаблонного подхода к шаблонной фэнтезийной декорации «дети в школе волшебства», если бы не одно но: роман был написан до того, как все стали сходить с ума по Гарри Поттеру и плодить кривые отражения книжек Джоан Роулинг. Это, по всей видимости, один из факторов популярности «Дома» – он самостоятелен и задает собственную систему персонажей для подражания.

Также «Дом» очевидно привлекателен детской утопичностью, так как воспитанники там живут, с одной стороны, на полном обеспечении, а с другой стороны, де-факто на свободе: взрослые очень редко к чему-то принуждают детей, уроки в романе почти не упоминаются, большую часть времени они предоставлены сами себе и занимаются выяснением отношений с бытием и друг с другом, в том числе без ограничений курят, пьют и принимают наркотики, дерутся и убивают, занимаются сексом и творчеством. Тут даже не подходит выражение «праздник непослушания», нет, Дом, несмотря на грязь, нищету и разруху, представляет собой чистейшую утопию, потому что там все можно и ничего не нужно. Это ли не мечта всякого подростка – чтобы накормили и отстали куда подальше?

О чем же можно рассказывать в декорациях утопического анти-Хогвартса, где юных волшебников учат, что никакого волшебства нет и они вынуждены сами осваивать искусство колдовства, сами создавать подобия факультетов – стаи, – и сами из себя творить истории? О героях. Когда каждому предоставлена абсолютная свобода действий (позволено даже не верить в мистическую Изнанку Дома), оказывается, что все пользуются этой свободой совершенно по-разному. Мой любимый персонаж в этом плане – Курильщик, изгнанный из единственной организованной стаи Фазанов за нарушения распорядка и прибившийся к самой странной, безымянной стае Слепого в ожидании, что вот тут-то его нестандартную натуру оценят по достоинству, но обнаруживший, что на фоне Табаки, Лорда, Македонского, Горбача и Слепого со Сфинксом он скучный нормис. Большая часть истории показана его глазами, и это глаза безнадежного обывателя, не замечающего волшебства вокруг и не способного разобраться в простейших отношениях с миром окружающих его мистиков. Весьма поучительно: если вам кажется, что вы не такой как все, поживите с теми, кто действительно необычен, проверьте, вдруг вам только кажется.

Роман наполнен шикарнейшими персонажами. Там прекрасны абсолютно все, настолько развит талант Мариам Петросян в создании разносторонних, привлекательных, глубоких и сильных характеров. При таких героях книге вовсе не нужен сюжет, для получения читательского удовольствия достаточно просто наблюдать за тем, как эти необычайные люди занимаются рутинными вещами. Каждое маленькое дело превращается в приключение, а когда начинаются серьезные события, столкновение в замкнутом пространстве интересов десятков могучих личностей, закаленных десятилетиями выживания в Доме, легко приводит к катастрофам, о которых последующие поколения воспитанников сложат легенды. Именно в этом, на мой взгляд, главный успех книги: читатель с минимальной склонностью к странному неизбежно влюбляется в жителей Дома и хочет возвращаться в текст еще и еще.

Я, конечно, фанат Слепого – самого сильного мистика Дома, почти постоянно пребывающего на Изнанке и выступающего в роли «бога из машины» в решающие моменты. Но и остальные хороши, даже «атеист» Черный, даже истеричка Лэри, даже неудачник Помпей. Жаль, что я прочел эту книгу не 16 лет назад. Тот редкий случай, когда рекомендую всем, даже тем, кому точно не понравится.

Это особенный, почти камерный роман о вроде как обычном доме для детей инвалидов, в котором помимо сложных подростковых взаимоотношений есть еле заметная вначале, но всё более разрастающаяся к финалу фантастическая линия, связывающая всё происходящее в одно целое.

Вообще удивительно, что непрофессиональная писательница своим первым же пробным творением «в стол» показала такой уровень.

По-настоящему порадовал стилистический уровень. Роман наполнен иногда просто-таки завораживающими диалогами, необычными и удивляющими своей новизной формулировками и, что особенно ценно, хорошим юмором. Также иногда проскакивает какая-то интересная, точно подмеченная мысль, которая изредка, в повседневной жизни, вспыхивает в нас самих быстрогаснущим ярким образом, однако тут же ускользает, не успев сформироваться во что-то осмысленное для дальнейшего обдумывания.

Эффект присутствия – ещё одна приятная особенность «Дома, в котором...». На долгое время ты буквально становишься одним из участников непростых ситуаций, чувствуешь себя одним из «стаи».

Что удивило – уровень глубокого понимания отношений в закрытых детских коллективах, а именно мальчиков-подростков. Хорошо передана их разобщённость, жестокость, и, напротив, какую-то азартную слаженность, внутряковские шутки, которые понимают только они и ты.

На протяжении повествования Мариам удалось органично ввести в сюжет россыпь по-настоящему уникальных и любопытных персонажей, совершенно не похожих друг на друга, а также, что немаловажно, столкнуть их в интересных ситуациях, раскрывающих этих персонажей ещё больше, показывая как сильно могут меняться люди в зависимости от пережитого.

В случае со мной роман определённо попал в цель, иначе я бы просто не смог заставить себя прослушать эти 32 часа (кстати, рекомендую в исполнении Игоря Князева – у него высокий голос, похожий на подростковый и он отлично отыгрывает массу разнообразнейших персонажей, наделяя их дополнительным шармом).

Начну с честного: самая большая глупость — это пытаться увидеть в этой книге что-то даже минимально относящееся к инвалидности, детям или интернату. Лучше уж сразу закрывайте, повествование только разбудит в вас зверя в белом пальто.

Нет, книга не про дом-интернат для детей-инвалидов. Даже принимать их в качестве декорации — большая ошибка, которая будет стоить удовольствия от книги. А про что же тогда?

Про лоскутное одеяло реальности и нереальности, где они постоянно меняются друг с другом местами. Про почти-людей, не детей и не взрослых, которым нужно сделать выбор, всё же реальность или нет? И что из окружающего что?

Это книга-головоломка, и чтобы оценить красоту, возможно придётся прочитать несколько раз, потому что автор расставила множество мелочей, которые при первом прочтении только страшно мешают и путают, но потом раскрываются, как матрёшка. Инвалидность оказывается атрибутом суровой правды, а не физическим пороком; умственная осталость — атрибутом незамутненности.

У каждого персонажа, даже малозначительного, припрятана история в рукаве. И распутывать их очень интересно!

В общем, постарайтесь забыть, что значат слова «инвалид», «интернат» и «реальность» — и Дом откроет перед вами изнанку.

Наверное, как и большинство читателей, я поддался восторженным рецензиям на оное произведение и решил его прочитать. Сразу скажу — не дочитал. Бросил на половине, и вот почему.

1. Это вообще О ЧЕМ? О чем, Карл??? Если про дом инвалидов в нашей реальности — так они такими не бывают. Как минимум, не держат под одной крышей слепых, глухих, безногих и безруких, им нужны различные условия для комфортной жизни. Если реальность не наша — автор, обоснуйте эту ненашесть!

2. Декорации, в которых это общество существует — еще кошмарнее. Воспитатели — где-то в стороне, обитатели жрут, пьют, курят прямо в комнатах (да в реале вся эта богадельня сгорела бы уже через неделю такого трэша), при этом откуда берется еда и курево — не объясняется. Странно, что обделен вниманием алкоголь, такая куча маргиналов просто обязана бухать, как лоси. Или я до этого места просто не добрался?

Персонажи вроде как сбиваются в стаи — и стаи невнятные, какого-то психологизма вообще не наблюдается. Персонажам приписаны характеры, поведение, мотивация и действия взрослых зрелых людей, сформировавшихся, как минимум, во втором поколении в этих условиях, но никак, пардон, не 10-15-летних щенков, которых бросили родители, они такими не бывают! Кстати, напрашивается некая аналогия с «Рыцарями сорока островов» Лукьяненко — там тоже не особо веришь в мотивацию детей-героев, но «Рыцари» себя и не позиционировали, как глубоко философский роман.

Ну ок, может, мы в каком-то другом, чуть смещенном мире, но, автор, тогда объясните законы этого мира читателям...

3. Ну и см. пункт 1 — о чем это? Честно, когда начинал читать, думал, будет какая-то завязка к сверхъестественным событиям, на худой конец, порталу в другие миры и т.п... А ничего не было! Автор скатился (скатилась) в непонятную мешанину — вроде, что-то и происходит, а не происходит ничего.

В общем, резюме: очень переоцененное произведение. При этом непонятно даже, почему. Даже процитировать что-то возвышенное оттуда не получается, в отличие от того же Коэльо :)

Я не люблю жанр магический реализм. Почему? Потому что автор что-то знает, герои что-то знают, и только читатель чувствует, что его специально держат в неведении. Раздражает эта нарочитая недоговорённость. Я не люблю магический реализм примерно на протяжении половины книги (половины каждой/любой книги в этом жанре). Жанр не люблю, а книгу примерно к её завершению уже обожаю. Ближе к концу я уже пребываю в восторге, и с жадностью вчитываюсь в каждое слово, пытаясь проникнуть во все тайны.

Сложно было читать, потому что страшно погрузиться в историю – вдруг не выберешься. Поэтому поначалу читала, словно скользила, чтобы не провалиться с головой. Там ведь написано, как они себя ощущают. Вот мы смотрим на них, и видим – нет рук. И это первое, что мы о них думаем. Они так не думают. Для них это данность. И мы словно чувствуем себя на их месте. А это пугает – такой диссонанс внутреннего ощущения нормальности в таком теле.

Порог вхождения в этот текст для меня показался высоким. Потому что много слишком героев. Только к ним привыкла, как началась другая глава, действие в которой происходит в прошлом, и опять много новых кличек-прозвищ. Я потом иногда путалась в этом множестве персонажей.

Но зато все они мне очень понравились. Больше всех – Шакал Табаки. Так ярко характер прописан, что узнаешь его легко даже под другим именем. У других персонажей очень хорошо прослеживается изменение характера, когда они взрослеют.

Повествование увлекательное, каждый абзац, каждое предложение наполнено смыслом. Нет незначительных деталей. Почитала, какие заковыристые теории построены на основе написанного, и поняла, что не уловила и половины. Но хочу сказать, что даже не понимая в полном объёме всего, что подразумевал автор, что он закладывал в эту книгу, её можно полюбить.

Не обязательно расшифровать её досконально, это можно оставить на следующие прочтения. Зато её можно прожить эмоционально и получить заслуженный катарсис в конце.

Определённо книга оставила послевкусие, которое я даже не могу точно определить. Это что-то о вечном, о времени и пространстве, что-то о выборе, о возможности, и может быть немного о дружбе.

Цитаты:

«В спальне пусто и тихо. От этого она кажется меньше, хотя должно бы быть наоборот. <…> Опустев, наша загромождённая мирами спальня кажется меньше, чем когда все мы тут». Вот как раз цитата о пространствах, о том, что каждый человек – это целый мир!

«Чем дольше ты где-то, тем больше вокруг всякого такого, что стоило бы выбросить, но когда ты переберешься на новое место, ты возьмешь с собой всё что угодно, кроме этого самого мусора, а значит, он больше принадлежит месту, чем людям, потому что не переезжает никогда, и в любом новом месте человек найдет клочки кого-то другого, а его клочки останутся тому, кто придет на его прежнее место обитания, и так происходит всегда и везде».

Читала и обсуждала с клубом BOOKVALNO

Наконец-то добрался до этой книги!

Если вкратце, то это калейдоскоп различных историй, которые сливаются в один роман. Есть дети, которые живут в приюте. Некоторые могут нырять на подпространство, ИЗНАНКУ, некоторые делают неосознанно.

Но при этом Изнанка, часть дома, не отпускает. И чем глубже туда погружается ребенок для защиты от внешнего мира, тем сложнее выбраться. Каждый выпуск — это катастрофа. В итоге, часть детей так и не возвращается. Вообще роман идеально вписывается в роман-инициацию.

Знаете, существуют такие произведения искусства, которые, благодаря мастерству воплощения, могут существовать исключительно в форме, созданной автором. Вот это я загнул, да?

⠀

На самом деле всё просто: попробуйте мне доказать что, например, историю о волшебнике страны Оз нужно обязательно в первую очередь только прочесть в изложении Фрэнка Баума. Ведь есть не менее (а как по мне, то и более) великая экранизация 1939 года, а так же самобытная литературная адаптация Волкова, сценический мюзикл, и многочисленные мультфильмы и вольные ремейки.

⠀

И подобных примеров большинство: огромное множество историй, которые с одинаковым успехом можно прочитать, посмотреть в кино, на сцене, или на картине и т.д. Так вот, роман Мариам Петросян — это один из немногих примеров, когда историю нужно прочувствовать исключительно в той форме, в которой она воплощена автором. «Дом в котором...» это пример мастерской прозы, доказательство самобытности литературного искусства.

⠀

Эту книгу необходимо Читать. Именно с большой буквы. Прочувствовать, прожить каждую строчку, слово. Как мастерски автор играет со временем в этом тексте (не поймёшь, где настоящее, а где прошлое — ровно как в Westworld), как удивительно здесь прописаны персонажи (порой не сразу понимаешь, от лица какого героя идёт повествование и существует ли этот персонаж вообще — чтение превращается в увлекательную загадку) и какие невероятно поэтичные здесь образы (настоящий магический реализм).

⠀

Роман вернул меня в те времена, когда я был в детском лагере. Автор беззастенчиво заставила меня снова пережить все те эмоции, что когда то оказались для меня счастливыми и одновременно травмирующими. Страх знакомства с новыми людьми, привыкание к коллективу, совместный быт и приключения и слезы, от того что приходится расставаться. Такая тоска напала на меня, когда я дочитывал «Дом в котором...». Хотелось кричать: Табаки, Курильщик, Русалка, я не хочу с вами расставаться. Но ведь мы же и не расстаёмся, так? Мы просто вместе переходим на новый круг

Начну издалека.

В детстве я сильно болела. Это была какая-то неизвестная инфекция. Врачи не могли поставить диагноз и, соответственно, назначить лечение. ДВА ГОДА (!!!) я жила в больницах, клиниках, санаториях...

И у меня была реальная возможность попасть в подобное заведение. Даже направление на руках было... НО... Мне повезло — у меня была МАМА. Она не верила в вынесенный докторами вердикт и не опускала рук... Подробности пропущу. В результате, я здорова!...

Впервые я прочитала «Дом, в котором...» лет 10 назад на Литрес в электронном варианте (тогда она ещё не была никем озвучена). Блииииин, я была в шоке!

Конечно, инвалиды не невидимки и живут рядом с нами — но я, к стыду своему, поймала себя на мысли, что никогда не замечала их. Не задумывалась, что они чувствуют, как живут, как обслуживают себя и т.д... Здесь же дети-инвалиды живут в замкнутой системе, варятся в своём котле, сами себя развивают и сами себя развлекают. Никакой помощи со стороны не получают — всё сами!!!!

Затем, через какое-то время наткнулась в интернете на аудиоверсию в исполнении И. Князева. Была страшно разочарована — при всём уважении к Игорю, это не его книга!!! Хотя, большинство персонажей мужского пола (мальчишки, парни, взрослые мужчины), но Тутта Ларсен прочитала лучше!!! Для меня особенно показательными являются три главы из «Дома...»: «Во дворе» о Горбаче, «Исповедь Красного Дракона» о Македонском и одна из интермедий, когда Кузнечик пришёл к Седому с просьбой «починить амулет»... У Т. Ларсен это действительно пронзительно и остро. У Князева — незаметно и пресно, иногда даже напоминает кривляние...

А недавно я купила ещё и бумажную книгу! Полную версию романа.

И читаю или слушаю (по настроению), когда чувствую себя погано, когда кошки скребут или раздирают сомнения и противоречия. Для контраста. Если я сейчас страдаю — то как же жили обитатели Дома? Вот уж кому было по-настоящему гадко и жутко. И больно. И страшно. А ведь они не все сироты, но все — чьи-то дети...

И нахожу силы справиться со своими проблемами и страхами. Всегда.

В окончательном варианте книги оказались вырезанными несколько больших глав. И, на мой взгляд, напрасно. Именно в этих отрывках объясняется и раскрывается многое. Например, история Лорда. Или миропонимание и мировосприятие Чёрного...

Ну да, ни о каком реализме здесь речь не идёт. Я не могу отнести книгу к какому-то жанру. Она либо Ваша, либо нет, решать Вам.

Мне попалась МОЯ книга. И я рада этому.

Когда это было, курсе на втором? За сроки не ручаюсь, а обстановку помню как сейчас. Мы вчетвером сидели в 402 аудитории и дожидались пары. Порой переговаривались о чём-то, порой снова погружались в тишину. Как раз в один из таких перерывов К., листавшая ленту, вдруг с выражением зачитала:

– «Я красивый», — сказал урод и заплакал. «А я урод», — сказал другой урод и засмеялся... Ночь продолжалась.

Мы все уважительно помолчали. Добавить было, в сущности, нечего.

Я ещё не знал, что это было моё первое столкновение с «Домом, в котором...».

***

Слава «Дома» принялась доползать до меня уже чуть позже, с разных направлений; к прочтению склонил отзыв одного хорошего человека, помимо прочего упоминавший, что Мариам Петросян была некогда мультипликатором «Арменфильма», и это, дескать, видно — заметны на страницах «три синих-синих озера малинового цвета и прочая говорящая рыба [s]моей мечты[/s]». Как человек, у которого «Ух ты, говорящая рыба!» была чуть ли не любимейшим мультиком детства, я пройти мимо не мог. И получил... пожалуй, не то, что ожидал, но нечто совершенно прекрасное всё равно.

В последнее время мне закрадывается мысль, что в субкультуре наших дней «Дом» занял примерно ту же эконишу, что Толкин в девяностых. Миф поколения, так сказать. Тогда паролем был «мэллон» — и дали Арды, отделённые не то временем, не то пространством. Теперь пароль — это Изнанка и Лес, которые, хоть мы и в Наружности, на самом деле могут таиться везде. Сворачиваешь со Среднего и вдруг читаешь на кирпичной стене: «Я был _Там_, Сфинкс... На _Той_ стороне...» А в каком-нибудь умеренно колдовском месте вроде подворотни музея Ахматовой, куда паломники приходят с фломастерами, чтобы оставить автограф на стене, настойчивый искатель непременно обнаружит хрестоматийное «Мальчики, не верьте, что в раю нет деревьев и шишек...», непременно же подписанное «Мысленно с вами всегда, ваш Папа Стервятник». И при встрече посвящённые не станут мериться знанием генеалогий Нолдор, а лишь значаще покивают друг к другу, когда кто-нибудь заметит, что Прыгунов и Ходоков на самом деле, конечно же, не существует. Ну да. Разумеется. Сейчас ведь не Ночь Сказок, нечего трепаться попусту.

Импортозамещение авторского мифа — звучит, конечно, глумно, но, если так вдуматься, это исключительно круто. Так войти в ноосферу — это нужно умудриться. И полярные отзывы на страничке тут тоже характерны. Читателей, как и персонажей, Дом либо принимает, либо не принимает. Отсюда либо бешеный восторг, либо мгновенное отторжение; полумер практически не видно.

Меня вот принял, с первых страниц. Я оценил язык, оценил густую атмосферу, со временем проникся и персонажами. Персонажи, кстати, тоже вызывают у (по)читателей полярные реакции; нет всеобщих фаворитов — я знаю тех, кому ближе Сфинкс, и тех, кто видит себя в Курильщике и Чёрном; сам я склоняюсь к обществу Табаки, хотя в принципе вся эта компания чудо как хороша. Я и «режиссёрскую версию» прочитал, с дополнительными эпизодами и фрагментами черновиков — пожалуй, краткий вариант всё-таки лучше, и начинать однозначно стоит с него, но это тоже был ужасно интересный опыт.

При желании есть к чему придраться, поколупать кое-где отслаивавшуюся краску, с подозрением спросить, а что это было вот в этом тайнике, который явно в спешке выпотрошили и перепрятали куда подальше... Но желания такого не возникает. В конце концов, как уже сказано, это — Миф. К чему живому ещё мифу критика и экзегеза?

Ухожу гулять в Лес. Оставлю оценку на десятом по счёту дереве.

Роман не понравился. Нет, читать начал не сам, а по рекомендации знакомой, которая была в восторге от книги. Лучшая книга десятилетия! В общем, прочёл.

С жизнью в детских приютах знаком не понаслышке, поэтому когда начались описания жизни Дома, сразу возникли вопросы — что это? Из какой реальности? Так же не бывает! Решил для себя — хорошо, действия происходят в неком параллельном мире, или вообще во сне, поэтому не буду так придирчив.

Первую книгу прочёл довольно быстро, втайне надеясь найти здесь черты раннего крапивинского творчества, дальше стало труднее, потому что скучно. Такое ощущение, словно читая ты пробиваешься сквозь слои старой пыльной паутины. Герои пытаются быть рельефными но им это удается очень плохо, и я не мог сочувствовать никому, все они словно плохо оживленные манекены играющие роли, которые им не хочется играть.

Дочитывал третью книгу из чистого упрямства, узнать чем кончилось, уже не ожидая никакого чуда, но хотя бы проблеска чего то необычного. Увы.

Чем то мне эта трилогия напомнила трилогию Лю Цысиня, про темный лес. Много слов, много хайпа, очень много восторженных отзывов, глубоких философских разборов. А начинаешь читать — так себе, любительская графомания какая то. Может сам способствовал разочарованию, возлагая завышенные ожидания на ещё не прочитанную книгу. Возможно.

Роман мне не понравился. И прочитал его с трудом.

По мере чтения писал критический отзыв, но когда дошел до концовки, все стёр.

Напишу только вот что. Про это здесь вроде никто не писал.

Очень мне напоминает это Карлоса Кастанеду. Уход партии нагваля в иную реальность. Есть у автора и прямые отсылки к этому. Вот так вот: нагвали, сталкеры и сновидящие в доме инвалидов. Идея интересная, но воплощение невероятно нудное, скучное, затянутое, вторичное и недостаточно проработанное. На этом, пожалуй, я и остановлюсь.

Как и писала, есть отличный альтернативный финал — фанфик «За порогом Дома» авторства Пеннивайз.

дело в том, что в оригинале Петросян кому смогла сделала «хорошо», Спящим — вернули тела в Изнанке, взрослому Сфинксу — мелкого Слепого без Лосячего обожания, а мелкому Сфинксу-Кузнечику — заботливого вонючку-Табаки плюс Встречу с конфетти

Однако мелкий Слепой — совсем не тот, который прошел со Сфинксом огонь и воду и который с ним на равных. Это как Кей Дач получил в конце всех книг не Артура Кертиса, а Томми Арано

А Слепой который в Лесу — одинокий и без Сфинкса как без какой-то части себя

К тому в изнанке у него нет Крысы с помолвочным кольцом и перспектив активной половой жизни и душевных отношений)))

При этом уже где-то с 2-3 главы 1 книги у меня Кузнечик четко ассоциировался с Генкой Кузнечиком(!) О как! Крапивина просто так не вытравишь и не забудешь.

Курильщик — должен быть крут, как тот самый Курильщик из Секретных материалов, а Крыса — это конечно же кто-то из Крыс, который разбойничали вместе с Цири

Сфинкс — это конечно же «Египтянин» группы «Пикник» и Кречмер- герой Никополя.

Слепой у меня ассоциируется с Хозяином дорог и проводником отсюда Лукьяненко

Как видите, как бы ни старалась автор придать персонажам черты уникальности, загадочности и проч. «характерности» герои затмеваются другими персонажами с похожими именами, внешностью и поведением.

Как-то недостаточно оригинально и полно Петросян их прописала.

а Табаки у меня ожидался не Хранителем времени, а подпевалой и мерзким предателем и трусом, как у банд из Сандалика или Колыбельная для брата

апд. вот еще раз прочитала книгу и в недоумении, что это?

С одной стороны похоже на «крапивинскую банду какого-нибудь Пыни или Валета», но они какие-то бесцельные и статичные. Еще они инвалиды и их по идее надо жалеть, но автор так все описывает, что жалеть надо жителей близлежащих домов и персонал. Ну и заранее полицию, соцработников, всех кто столкнется с ними в будущем.

Что движет ими и автором? Как Слепой стал «лидером Дома»? Есть статусы, роли, теория малой группы и персонажи настолько не дописаны что «вожак» по идее не может быть вожаком. Нет харизматичности, амбиций, ораторских способностей, воли и проч. Персонажа просто нарисовали в таком статусе и все. Каких-то логичных или других подводок к этой роли я не вижу.

Мотивации между персонажами тоже как бы и нет. Автор большую часть сюжета сказала в начале (чем заканчивается и чем закончится, а также «система» правил Дома) и как бы всю книгу можно описать в 3 предложениях.Дети разбиваются на группы, слабо взаимодействуя между собой и почти не контактируя с воспитателями и персоналом и придумывают Игру,чтобы занять оставшееся время до выпуска из заведения и боятся выхода «в мир».Все эти «нюансы», порезал кого-то Слепой, не порезал, перевели из одной палаты в другую как-то описаны, что в принципе «что воля, что не воля — все одно«Самый главный посыл получается примерно такой: «их надо в поликлинику сдать, для опытов». (зачеркнуто.Такие дети «чужие», прям как какие-то с другого измерения. Аномалия. их надо отселить в какой-нибудь провал между измерениями и закупорить. Все. Ну или усиленно проводить политику стерилизации родителей. Какой-то зверский вывод, но так все описал автор.

АПД — 2. Дм. Гоблин Пучков в «Когнитивных войнах» Семена Уралова говорил простую вещь: Когда при каком-то событии «давят на эмоции» , будь уверен, что тобой манипулируют. Много слов, нацеленных на вызывание эмоций, но это рассчитано на внушаемых людей и инфантилов-подростков, а на деле 5 предложений

***

Я читала достаточно книг в которых действие происходит в закрытых учреждениях, подобных больнице или интернату.

(Благие намерения, Соленое детство, Не наступите на жука, какая-то детская книга в синей обложке про больницу, Президент Каменного острова, к примеру)

И чисто «детдомовские», и чисто больнично-палатные, и когда в интернате проходит часть сюжета книги и часть жизни персонажа, поэтому то, как описано все это здесь, мне представляется некоей сомнабулической иллюзией после дозы сильнодействующих лекарств/препаратов.

в конце кто-то должен очнуться и окажется, что все эти «сверхспособности» были всего лишь глюком.

Текст можно читать с любого места, как мне кажется. Собственно как иногда у меня получается, около 3-4 книг таким образом «прочла».

Тыкаете в понравившийся абзац, если интересно, читаете до первой непонятной главы, затем ищете последнюю предыдущую главу, где рассказано/описана ситуация которую вы не знаете и из-за которой пошли «в начало». Потом добираете другие кусочки, потом можно скакнуть вперед, глянуть финал и отталкиваясь от деталей, которые упомянуты в конце ищете важные пропущенные недостающие эпизоды.

Можно спокойно пропускать какие-то главы, абзацы, описания, страницы — в конце все утрясется и все расскажут.

Описания характеров чисто визуальные, как в аниме и манге, и комиксах.

Т.е. зеленоглазый, тощий, слепой, с острым подбородком, без рук, блондин.

Чем хороши такие шаблоны, тем что можно «подстраивать перса» и сюжетные повороты под себя.

Т.е. от персов только костяк, вот он имеет того-то в друзьях, он сделал то-то. Мотивация, предыстория и глубинные черты , скажем прямо, множество авторов об этом даже не имеют представления, что это такое.

Вот если сравнить со стилем Страуба, там никаких особых поползновений в альтернативные варианты мотивов героя не может быть. Внутренний мир, система ценностей и мотиваций прописаны четко.

поэтому можно любой эпизод трактовать так, а еще так, в 10 разных сторон и кучу взаимоотношений.

Эта недосказанность отлично стимулирует фанбазу и среди фикрайтеров обязательно отыщутся пара-тройка упоротых фанатов с хорошим языком, грамотной речью, которые напишут ау-шный маленький шедевр, который компенсирует всю незадачливость оригинала. Главное примерно ориентироваться кто с кем, в какой команде против кого, а фаны все растолкуют и приведут убедительные доказательства.

Мне так повезло с «Потерянными душами» Поппи Брайт, всякими «атаками титанов», «Психо-пасс», «Блич, кое-что у Кинга и даже Скабиор из «Гарри Поттера».

Структура сюжета как бы интригует, потому что в начале описан флэшбэк и есть цель узнать как все совершилось и закончилось много лет назад. в принципе, уже глянула гид по персам, кто есть кто, но интересно как помер или погиб брат стервятника.

Нож которым убили Лося — прям напоминает нож, которым Набу полоснул героя Такеши Китано в «Королевской битве».Был еще момент пыряния ножом в «Сонатине», но там другой акцент.

Книга ненапряжная, слегка интригует, но без фанатизма, слог автора средненький. Глюков и «потока созгнания» много, но как при просмотре бразильского или индийского сериала отдельными страницами можно пренебречь, т.к. финал более-менее предсказуем и сюжет тоже.

подростково-школьные идеи-фантазии.

Но расслабляет и отвлекает от серьезных книг, для «перекуса» между анализом и сопоставлением воспоминаний 4 разных моих «любимых» американских ветеранов войны во Вьетнаме пойдет. (Мои любимые — это Цыпленок и ястреб, Глаза орла, Кровавые следы, Намсенс и Нижние уровни ада, в данный момент перечитываю 2, 3, 5 и еще Дорогая мамочка Уарда)

Оценка низковатая, но все равно прямо=таки активно плюсую за симпатичность и няшность/анимешность персов и анимешную атмосферу. Есть несколько фанов-артеров которые прям крутые рисунки нарисовали, в отличие от оригинала. вот что значит «стимулирование фанатской активности»

Зачем вы читаете?

Лично я читаю, чтобы отвлечься от проблем реальной жизни и прочувствовать эмоции другого персонажа.

Отсюда фантастика и POV от одного классного героя.

Дом, в котором мне этого не дал...

Море героев и куча проблем реальной жизни...

Паззл, из которого состоит книга, я составила еще на первой трети, а дальше тупо скучала. Читать с блокнотом в руке, выписывая все детали: так себе удовольствие.

Перетасовать главы, сократить — и был бы даже сюжет...

Кстати, а о чем сюжет?

Существует две версии:

для прагматиков как я, считающих, что это странно завернутая интеллектуальная проза про обдолбавшихся и обкурившихся детей-инвалидов, коих целая малоприятная толпа, выживающих в пансионате,

и для романтиков, которые в граффити на стенах умеют рассмотреть магию.

Для меня книга стала:

Игрой, правила которой писали до меня, без меня и не для меня.

Произведением для литературных снобов, которые боятся выглянуть наружу и поискать более интересные жанры, предпочитая сидеть в разваливающемся ветхом доме классики, давно приговоренном к сносу.

Навороченной кормушкой, куда насыпали не корм, а фуагра...

Пищей для ума, но не для сердца...

Книга написана отличным языком, но сюжет здесь служит протезом, который вроде как не нужен, но удобен.

Для фанатов книги скажу: я училась на кафедре СРЯ (совр. рус. литературы) и могу таки заявить: Петросян крута и ее смело можно ставить в ряд с Рубиными и прочими гигантами интеллектуальной литературы, но это не комплимент, имхо.

Если будете говорить, что такого в фантастике я никогда не найду, я возражу с Дяченко и Нессом, которые ровно те же самые мысли пишут шикарным языком, только без зауми, растекания мыслью по древу и с интересным сюжетом!

Как итог: Я честно осилила этот безразмерный том, но не прониклась...