Стивен Кинг «11/22/63»

Когда Стивен Кинг пишет книгу неважно в каком жанре и неважно, о чем, он пишет прежде всего немного о себе. В этом романе он предается ностальгии и философским размышлениям на тему исправления ошибок прошлого. Мы ведь за жизнь совершаем немало стыдных, нелепых, глупых ошибок и очень хотели бы их не совершать, если бы представилась такая возможность. Ну вот, автор пытается описать такую попытку, только в масштабах всей страны. Формально роман «11/22/63» посвящен путешествиям во времени, назад в прошлое, так сказать. Конкретно – в конец 50-х и начало 60-х, Золотое время для Америки.

С ностальгией все сразу становится понятно. Кинга завораживают большие автомобили с круглыми рулями и крыльями, мужчины в костюмах и шляпах, женщины с пышными прическами и очками «кошачий глаз», рок-н-ролл, чистый воздух, летние кинотеатры со всей классикой Голливуда и Б-муви (два фильма по цене одного билета), коктейли, сладкая вата, и так далее. Время, которое ушло и вернуть его можно лишь в воспоминаниях, если ты жил в нем, а если нет – воссоздать по слепкам фотографий и бобинам старой кинопленки. Здесь Кинг снова играет в одном оркестре с Брэдбери, оба очень любят поэтику одноэтажной провинциальной Америки с ее беспечными нравами, но у Кинга картинка получается чуть реалистичнее. Да, все перечисленные прелести имеются, но есть и менее приятные детали – как трещины на стекле. Пьяницы, хулиганы, занюханные мотели с грязными номерами, жара и духота, придорожные городки, скорчившиеся на обочинах дорог сбитыми дохлыми зверьками. Политические фанатики, одержимые сверхидеей борьбы за справедливость, отягощенные молодой женой с маленьким ребенком, и не отягощенные мозгами. А потом выстрелы в Далласе – и страна проворачивается вокруг оси, и никогда уже не будет прежней.

Что касается темы исправления ошибок, герой романа, учитель Джейк Эппинг, словно Кайл Риз из фильма о Терминаторе, отправляется в прошлое, чтобы предотвратить катастрофу и пустить историю страны по иному пути. Речь конечно об убийстве Кеннеди. Страшная трагедия, глубокая травма для американцев. Безумного Освальда надо остановить – тут нет никаких сомнений. Но временной портал устроен так, что попасть в него можно без проблем, и выбраться назад тоже, а вот стоит только вернуться в прошлое второй раз, как все изменения придётся начинать с начала. Отправляясь в прошлое, ты всегда попадаешь в один и тот же день, задолго до 1963 года. А это значит, что к миссии спасения президента герою придется подойти максимально ответственно.

Конечно, история глубже и сложнее, чем кажется. Прошлое – это целая жизнь, буквально другой мир, и попав в него, ты натурально становишься другим человеком, проживаешь все заново. Прошлое проникает в тебя, и чем дольше пребываешь в нем, тем глубже оно запускает корни, держит…. И это не прогулка, все серьезно. Это вам не за хлебом сходить. Как всегда, Кинг многословен и снабжает текст массой подробностей, показывая класс в знании новой истории. Картина воссоздана с любовью к деталям и знанием дела – до мельчайших штрихов вроде ассортимента магазинчиков и устройства авто. Ну, бытописание всегда было коньком автора. Жаль, строчки не передают цвета, запахи и звуки. Есть здесь и отсылки к Дерри, увязывающие книгу с общей вселенной Кинга.

Одно из достоинств романа среди прочих – яркая демонстрация простой истины, что все происходит ровно потому, что так нужно. Железный закон действует четко: все действительное необходимо, все необходимое будет действительно, то есть реализовано. Как бы трагично оно ни было, и каким бы несправедливым не казалось. В этом плане игры с переписыванием будущего максимально опасны для здоровья, а благими намерениями известно куда мостят дороги.

«11/22/63» — трогательная сентиментальная вещица об эпохе, увлекательный триллер, параллельно история настоящей любви и вместе с тем глубокая притча о том, что все происходит в этом мире именно так, как и должно. Один из лучших поздних романов Стивена Кинга.

Намного больше доверия…

….и намного меньше бумаг. Таковы два отличия Америки конца пятидесятых («Страны Прошлого») от Америки 2011 года, которые может быть и не бросаются в глаза так же просто и легко как чистый воздух, как вкусная еда и как два доллара за полный бак бензина, но незапертые двери домов, но приглашение незнакомца на ночлег, но покупка оружия без предъявления документов, но обращение сэр без малейшей тени иронии из уст подростка занимают мысли Джейка Эппинга, который вошел в кладовку маленькой закусочной, а вышел

Стивен Кинг смакует атмосферу ранних шестидесятых, словно не его персонаж, а он сам оказывается в ностальгическом прошлом.

Но не писатель, а его персонаж потихоньку обживается, заводит знакомства, устраивается на работу, понемногу ставит на результаты спортивных состязаний и, хотя существует риск быть уличенным во лжи и избитым, к третьему году пребывания в шестидесятых главный герой всё меньше и меньше хочет вернуться в свое время. Причиной тому – любовь; истинная, не требующая объяснений и опаляющая скромного учителя английского языка, готового служить своей стране и милую немного неуклюжую библиотекаршу с золотым сердцем. Но не забывайте: нам рассказывает историю любви не кто-то там, а Стивен Кинг, который хоть и признался газете «The Observer» в своей нелюбви к титулу «Король ужасов», но не упустит случая напугать своего Постоянных Читателей

История эта не про «Они жили счастливо и умерли в один день». Она об обычном и извечном желании человека ВСЁ ИСПРАВИТЬ! Причем не исправить последствия, а предотвратить их. Чтобы посмотреть: а получится ли хорошо, т.е. лучше, чем тот вариант истории, который был ему известен.

Джейку Эппингу, в отличие от большинства людей, выпал шанс. Вот только прицениться ему заранее не удалось.

Возможность попасть в прошлое это подлинное искушение. Поддался? Пеняй на себя.

Время человеку неподвластно. А уж попыткам изменить прошлое оно сопротивляется изо всех сил. Прошлое хочет остаться стабильным. Листая эту книгу, чувствуешь, как время песчинками просачивается сквозь пальцы и всей кожей ощущаешь электрическое покалывание: так высоко напряжение.

Мне понравился роман! Прочёл довольно быстро, несмотря на приличный объем! Видно как Кинг ностальгирует и наслаждается описанием Штатов начала 60-ых годов прошлого века(на самом деле это декорации и думаю эту книгу можно было написать в декорациях средневековья,нашего времени,да любого,суть тут совсем в другом) Очень харизматичные главные герои,история о дружбе,любви,танцах,жизни...9/10!

Не часто пишу отзывы, но после третьего прочтения данного романа не смог промолчать.

Именно с этой книги для меня начался путь в творчестве Стивена Кинга.

Я знал, что будет интересно. Я знал, что Кинг — великий писатель. Но чтобы настолько?..

Ожидая просто прочитать классный роман, я в итоге получил нечто большее. Книга довольно объёмная, но при этом не заставляет скучать ни минуты. С самых первых страниц она окунула меня в потрясающее и безумно эмоциональное приключение, в атмосферу, где буквально живёшь в Лисбон-Фоллс, в Дерри, в танцзале 60-х. Где слышишь музыку, ощущаешь запах кофе и сигарет, и всё видишь глазами Джека — человека, который как и ты, не до конца понимает, как удержать время, но отчаянно пытается это сделать.

Эта книга — не про спасение Кеннеди. Она вообще не про историю. Она — про выбор, про цену перемен, про любовь, которая может как спасти, так и сломать.

И Кинг, как всегда, не играет в простые решения. Он честен. Он говорит: «Всё имеет цену. Даже самое доброе намерение.»

С каждым новым прочтением я вижу больше. Где-то — детали, где-то — намёки, где-то — эмоции, которые раньше прошли мимо.

И каждый раз — финал бьёт так, будто читаешь его впервые.

11/22/63 — это не просто лучшая книга Кинга. Это одна из лучших книг вообще.

О человеке. О любви. О времени.

И о том, как страшно, красиво и важно просто жить.

Провинциальный учитель английского, одинокий и не слишком удачливый, узнает, что может изменить всё. Просто всё. Потому что может пройти грязным подвалом в погожий осенний денек 1958 года – туда, где тихо, светло, все курят, щемят негров и едят вкуснющую натуральную еду. Туда, где родители еще маленькие, а Кеннеди живой. И может остаться живым, если учитель постарается. Если протянет пять лет в блаженном прокуренном мире, не отвлекаясь на любовь, заработки и прочую жизнь, если найдет истинного убийцу и остановит его, а не подставную фигуру, и если удержится от новой экспедиции, которая обнуляет итоги предыдущей.

Успех Кинга во многом объясняется умением работать с болями и страхами национального значения. В нулевые годы автор, размазанный машиной беззлобного алкаша, был поглощен собственными болями и страхами, но сумел вернуться на исходную площадку. Он взялся за самую главную боль послевоенной Америки — и отработал поставленную задачу на отлично.

«11/22/63» — насквозь вторичный и очень интересный роман, трогательный и мастеровитый памятник римейкам и самоповторам как явлению. Кинг откровенно равняется на классическую американскую фантастику (в первую очередь Финнея, Хайнлайна и, понятно, Брэдбери), но не впадает в голое подражательства отчасти благодаря мастерству, отчасти из-за того, что ориентируется на образец, который ближе и роднее — на себя самого. В начале нового романа есть необязательный, но трогательный узелок, прихватывающий книгу к давнему роману «Оно», да и основной сюжет то и дело выхватывает куски и ходы из уже написанного и оэкраненного. Но это мелочи, а по существу нельзя не отметить, что «11/22/63» представляет собой ранний (и лучший, на мой взгляд) роман «Мертвая зона», перелицованный под лекало поздней (и неплохой) повестушки «Ур». Гиперкомпенсация этого сходства, похоже, и раздула текст до почти невыносимых размеров – однако читать тысячестраничный томище почти не утомительно: самые банальные повороты автор исполняет истово, смачно и богато, так, что читатель не чувствует себя ни обманутым, ни оскорбленным. Хотели Кинга – вот вам Кинг. Старый, добрый, совсем как настоящий. Народу нравится.

Мне – почти.

В нашем племени любят рассказывать истории. Часто это истории о людях, которые путешествуют во времени. Такие, например:

«Простой школьный учитель (а лучше – менеджер или программист, но тоже непременно простой) чудесным образом переносится из современной России в XIX век. Смелость, везение и смекалка не только помогают ему освоиться в чуждой обстановке, но и прокладывают путь к вершинам власти. Ум и воля, помноженные на знание грядущего, позволяют герою направить мировую историю в новое, благодатное русло. Кроме того, он спасет жизнь Александру II. Или его внуку, последнему из Романовых. А может быть, Ленину. Или Сталину. Так или иначе, имя героя останется в скрижалях».

Но иногда и такие:

«Джейк Эппинг, простой школьный учитель, переносится из современной Америки в 50-е годы XX века. У него есть пять лет, чтобы предотвратить убийство Джона Ф. Кеннеди – и направить мировую историю в новое, благодатное русло. Таков, по крайней мере, замысел. Да и тот – не его. Джейку интереснее и важнее изменить судьбу человека, которого он знает лично. Это ему удается, и тогда…»

И тогда начинаются трудности, потому что скрижали истории – штука чертовски неподатливая; чтобы заменить «А» на «Б» на такой-то запыленной странице, ума и смелости не всегда достаточно. С волей еще хуже, потому что у прошлого есть своя – и посильнее. В конце концов, Джейк – простой школьный учитель; не лучший выбор для вершения мировых судеб, что бы там ни говорили в нашем племени.

Но и не худший, быть может?

«Жить в прошлом» невозможно, как и в учебнике истории. Даже личность, замкнутую на самой себе, рано или поздно затянет в водоворот настоящего. Джейк Эппинг не агент разведки и не мономан, способный годами существовать в вакууме. Никогда не забывая о конечной цели, он все же втягивается в повседневную жизнь эпохи, обзаводится связями, привязанностями и работой (в школе, само собой), а потом и встречает любовь. И в этой точке великая миссия Джейка отходит на второй план, из двигателя сюжета превращается в досадный противовес. В развязке Кеннеди и Ко наверстывают упущенное, но в эмоциональном фокусе находятся уже совсем другие проблемы, мало свойственные темпоральной фантастике. Они же определяют и концовку, окрашенную в тона светлой грусти – фирменную гамму Рэя Брэдбери. Сходство это не случайно: как утверждает автор, идею финала ему подсказал сын, Джо Хилл – не менее талантливый писатель, чей талант рос и креп под мощным влиянием Брэдбери (не избежал его, конечно, и сам Кинг).

Вопреки названию, «11/22/63» – это не только и не столько роман о далеком ноябрьском дне, потрясшем мир. Не более, по крайней мере, чем «Чужак в чужой стране» – о беспорядочных половых связях.

Это роман о давно минувших днях, когда бензин стоил сущие гроши, а в пище было меньше химикатов и больше вкуса. Когда женщины носили красивые платья, а мужчины – шляпы из фетра. Когда двери в сонных маленьких городках оставались открытыми по вечерам. Когда, наконец, будущий автор «Сияния» и «Зеленой мили» носился по улицам на велосипеде и дул в кафетериях имбирное пиво. Как и любая подобная книга, «11/22/63» – это маленькая машина времени, и первый ее пассажир – сам автор. Но на блаженные пяти-/шестидесятые смотрят уже взрослые глаза, и они замечают множество других, не столь привлекательных «когда». Ведь это были еще и годы, когда пропасть между белыми и цветными не заполнялась даже политкорректностью (возлюбленная героя, далекая от активного расизма, охотнее поверила бы в Интернет и однополые браки, чем в темнокожего президента). Когда женщину, избитую мужем, было принято не поддерживать, а порицать. Когда во всех общественных местах, от ресторанов до автобусов, стояла пелена табачного дыма, а экология была не более чем словом. Когда у порога топталась ядерная война… Иными словами, это было лучшее из времен, это было худшее из времен – не лучше и не хуже нашего. Уютной или невыносимой эпоху делают не декорации, а люди – а с ними уж как повезет. И Джейку чаще всего везет – но ровно до тех пор, пока он играет по правилам эпохи и не вспоминает о своей миссии. Тогда прошлое намекает ему, что не желает меняться – тумаками и травмами. А ломать кости в эпоху Кеннеди умели не хуже, чем сейчас; увы, если константы и существуют, то насилие одна из них.

Еще это роман о том, как Стивен Кинг ходит по кругу. У него в запасе не так-то много сюрпризов, зато предостаточно старых трюков, милых сердцу Постоянного Читателя (именно так, с большой буквы – кажется, только Кинг умудрился сделать из собственной аудитории персонаж, кочующий из книги в книгу). Как водится, по тексту разбросаны отсылки к другим произведениям, главным образом – к краеугольному камню современного хоррора, «Оно». В начале своей ретроодиссеи Джейк навещает городок Дерри, чтобы уберечь нескольких людей от страшной участи, и встречает между делом героев классического романа. И если в схватке с обыденной жестокостью ему сопутствует умеренный успех, то развеять тень абсолютного зла, окутавшую город, не в его силах. Идея зла, отделенного от человека, и поныне не дает Кингу покоя – а может, это лишь эхо его прежних воззрений, машинально переносимое в новые тексты. Даже Ли Харви Освальд, историческая фигура и основная цель Джейка, предстает в романе то жертвой обстоятельств, то агентом темных сил. Разумеется, мы видим его глазами главного героя, склонного к ошибкам и страхам, но картинку на этой сетчатке рисует автор.

Присутствует в «11/22/63» и пара привычных кинговских психопатов, с которыми связана столь же традиционная – и неразрешимая – тема насилия над женщинами. А еще – кошмарные сны, предвещающие кошмарную явь. Странные слова и фразы, наделенные зловещим смыслом. Беспрерывный поток брендов и прочих потребительских маячков, призванных наметить знакомую читателю реальность – или воссоздать реальность прошлого, что важнее и сложнее. Дежурные уколы в адрес политических и религиозных фанатиков. И так далее, и так далее: мы на известной территории, можно снимать противогазы.

Сохранилось и главное: завораживающий голос автора. У Кинга много общего с Диккенсом: о чем бы оба ни писали, читать это можно ради одной только музыки языка – мелодии слов, сложенной прирожденным рассказчиком. Увы, в переводе Виктора Вебера многоголосие исходного текста преображается в восьмибитный канцелярит. Кинг по-русски – это скучно. Сквозь пыльное окошко небеса покажутся серыми и в самый ясный день.

Есть плохие новости и для тех, кто читает в оригинале: без длиннот, характерных для мэтра в последние годы, не обошлось и на сей раз. Неинтересных подробностей для него не существует; кажется, Кинг готов изводить страницы на любую мелочь – как Марсель Пруст когда-то выудил семитомную эпопею из куска размокшего печенья. Даже ветераны пера нуждаются в хороших редакторах – хотя бы для устранения ляпов, несовместимых с репутацией мастера. Так, в представлении Кинга фраза «Pokhoda, cyka!» означает на русском «Пошла, сука!»; мелочь, а неприятно.

И все-таки, если откинуть внешнее и лишнее, то «11/22/63» – это прежде всего история о жертвенности и о настоящей любви. Отсылки отсылками, но духовно роман ближе к другому классическому тексту Кинга (о чем он сам может и не подозревать), самому гуманистичному и одному из самых трагичных – «Мертвой зоне». У Кинга-1979 школьный учитель, предвидящий будущее, пытается в одиночку предотвратить политическую катастрофу. У Кинга-2011 почти то же самое – только о прошлом и гораздо пространнее. Общим остается и еще кое-что: цену великим делам определяет человечность, без нее самая захватывающая авантюра – лишь строчка из дурно рассказанной басенки. К тем же выводам приходит и Джек Финней в романе «Меж двух времен», упомянутом в послесловии к «11/22/63». Что ж, Стивен Кинг может позволить себе быть старомодным; как показывает опыт, мода циклична, а черное в отсутствие белого быстро наскучивает.

В нашем племени любят рассказывать истории о странниках во времени. Иногда их рассказывают, чтобы отрезвить, чаще – чтобы одурманить. У какого костра провести ночь, каждый выбирает сам…

Впечатления – смешанные. Во-первых, нужно сказать, что раза три я книгу просто откладывал: читать было откровенно скучно, а объемы произведения эту мою слабость только подкрепляли. Во-вторых, Кинг снова поет себя любимого. «Даллас, 63» ну очень, просто безобразно похож на «Мертвую зону». Что героями, что сюжетом. Да и во всем остальном... все те же добрые старички с артритом, злые тетеньки с повадками Шапокляк, трагедии – убедительные маленькие и дурацкие большие. Впрочем, так всегда бывает, стоит Мастеру сделать замах на рубль. В-третьих, повествование порой превращается в какую-то стенограмму: после всего этого я сел на автобус до Дерри, доехал, купил пива и газету, вернулся на вокзал и поехал дальше, мимо А, Б, В, Г, чтобы наконец доехать до Я, где остановился в мотеле N (внутри сидел чувак с газетой, половики были грязные, будто со свалки, но я все равно расписался в журнале съемщиков и поднялся в комнату, где в свою очередь стояли стол, стул... и пр., и пр.). Желание описать ту Америку понятно, но утомляет, ей-Богу.

Достоинства? Да все те же. Кинг есть Кинг. Значит, все герои, несмотря на свою вопиющую вторичность, живые. Значит, сердечко порой все так же щемит, а Мастера хочется задушить в объятьях за то тепло, что получаешь от нескольких его слов или предложений. В общем, рассказывать Постоянному Читателю о том, чем хорош Кинг – лишнее, знаете сами.

Как итог, книга значительно лучше «Под Куполом», но хуже, скажем, «Дьюмы» или «Истории Лизи».

P.S. говорить о том, что «Даллас, 63» чуть ли не путеводитель по вынесенному в название событию — лукавство. Да, тогда (в 1972-ом) Кингу по ряду причин было сложно описать все те места и хронологию событий. Ну не было в те деньки википедии. :) А сейчас есть. И ничего больше и заметнее той информации, что в ней (или заштатной исторической книжке) присутствует, роман читателю не предлагает. Чтобы не писал сам Кинг в послесловии.

Прочитав, я бы сказал — «Классная книга!».

Дети ответили бы наверняка — «Фу, пап, так уже никто не говорит»

Я бы тогда возразил — «И правильно, как вы можете говорить о том, чего не понимаете. Вот будет вам лет за тридцать, ближе к сорока, прочитаете «11/22/63» Кинга и скажите: «Классная книга!»

Дети улыбнулись бы, оценили шутку...

Я так думаю, я так представляю, идеализирую... В реальности было не так. Скорее всего. Но книга всё равно — классная!

Кинг тоже решил помечтать, но его грёзы и фантазии идут значительно дальше, чем мои. Он собрался попробовать идеализировать мир, спасая Кеннеди от самого нелепого убийства в истории. Он захотел найти гармонию, вернувшись в прошлое, окрашенное щедрыми мазками тёплых красок сепии. Окунулся в то, чего раньше было с избытком, а сейчас можно найти только на старых фото. Вопрос не в том, удалось ли это Королю. Вопрос в том насколько долго можно продержаться в такой убедительной, до мелочей, грёзе. Кинг держится до конца и долго. Ух, история получилась совсем не короткая.

Это хороший замах, сильный бросок, но им можно насладиться, только если вы способны проследить траекторию. Дело, кстати, нехитрое. Только надо знать куда смотреть.

Учитель среднего возраста немного разочарован в жизни. Но, тем не менее, он патологический романтик, с обострённым чувством справедливости (где только Кинг таких находит?). Судьба даёт ему шанс — шагни прямиком в 1958 год и измени историю. Для приличия наш герой, конечно, пораздумывал (а кто бы из нас не выполнил бы этого «приличия»?). А потом сделал это. Вернулся в прошлое, со стойкой идей спасти JFK.

Но дело в том, что до убийства Кеннеди 5 лет... И это самые мои счастливые пять лет в книгах Стивена Кинга.

Я знаю, что очень многие читатели ругались именно на ту, якобы, необоснованно затянутую часть романа, где Джейк Эппинг / Амберсон просто работает учителем в прошлом и влюбляется. Но именно она мне понравилась больше всего. Это та утраченная наивность, доброта и душевность, что мы должны спасать. Не начало войны во Вьетнаме, расовые бунты в США или не затянувшуюся «Холодную» войну – их, видимо, не избежать. Мы должны спасать человечность на самом обывательском уровне, семейном, добрососедском что ли. Как бы ни мелко это звучало.

Конечно же, этот период тоже сопровождается некой напряженностью. Мистические знаки, зловещие совпадения, стремление времени к «гармонии», которая больше наводит жути, чем является ею… Кинг бы не был Кингом, если бы даже хорошую ностальгическую мелодраму не умел подать под острым соусом страхов и социальных патологий.

Но главное не это… Помните, где мр. Амберсон танцует с Сейди? Вы читали этот отрывок под «In The Mood» Глена Миллера? Нет?! Ну, извините, это как пропустить титры в фильме по вселенной Marvel.

И наоборот, я не проникся слежкой за мелким гадёнышем Освальдом. Мне было читать про него неприятно и от того скучно. Жизнь низкомерзких людишек мне не слишком любопытна, я и так с ней знаком не понаслышке. Но, надо отдать должное, Кинг отлично описует их жизнедеятельность.

Финал шикарен. Он именно такой, каким должен быть. Он не тот, который я угадал с первой страницы, и не тот, который я совсем не ожидал… Мне показалось к последней главе мы со Стивеном Кингом подошли вместе. Потому что у жизни и времени свои законы. Им плевать на наши мечты и желания… Им виднее! Если они, когда-нибудь вообще, открывают глаза.

И да, это классная книга!

Кажется мне, что когда Кинг пишет свои ужастики или фантастику, на самом деле он использует жанровые маркеры для того, чтобы замаскировать мейнстримную сущность своих романов. Ведь как не копнешь поглубже — так вылезает все та же одноэтажная Америка, рабочие и беловоротничковые пригороды, черти в тихом омуте. Это как в рекламе «БЕСПЛАТНОЕ ПИВО! А теперь, когда вы заинтересовались — настоящее объявление». Все эти маньяки-убийцы, пробудившееся древнее зло, одержимые зубные щетки, инопланетяне и попаданцы всего лишь фантик, в которые автор заворачивает то, что ему по-настоящему интересно — психологию обычных людей в повседневных взаимодействиях.

Впрочем, возможно, я ошибаюсь и приписываю Кингу что-то ему несвойственное. Возможно, ему нравится писать именно всю эту хрень про лампы-монстры и клоунов из канализации, а весь этот кажущийся таким живым мир маленьких американских городков — всего лишь декорации, чтобы читатель мог ассоциировать себя с героями и сильнее испугаться/впечатлиться, и все, что я написал в первом абзаце — лишь следствие того простого факта, что Кинг является отличным писателем.

Тут я неким плавным образом подхожу к 11.22.63, благодаря которой я теперь могу отбарабанить дату покушения на Кеннеди, даже если меня разбудят посреди ночи. Читать ее можно двояко — можно как приключенческий роман про путешественника во времени, занимающемся головоломным слаломом против вселенского гомеостаза в попытках спасти пресловутого ДжейЭфКея, а можно как книгу про плохих и хороших людей в Америке шестидесятых годов. Обе части одинаково интересны, отлично друг с другом смешаны и производят очень хорошее впечатление. Мне книга понравилась.

Ещё один объёмистый роман Стивена Кинга.

Кинг очень плодовитый писатель, однако не опускается до банальной эксплуатации однажды найденной интересной темы, во всяком случае, так безнадёжно и явно, как многие его российские коллеги — детективщики и фантасты. Те, нащупав однажды «золотоносную жилу», будут вычерпывать и выскребать её до полного истощения и даже больше. А Кинг умеет находить новые «месторождения», хотя всякий раз это «кинговские залежи полезных ископаемых». Кинг — певец маленького городка в американской глубинке, населённого простыми, по большей части очень хорошими людьми. Среди героев Кинга много молодёжи, которая учится в школе или колледже (а попутно вообще осваивает жизнь, разносторонне). Описываемый Кингом мир очень узнаваем — даже для тех, кто никогда не был в Америке, потому что насыщен символами, известными в обоих полушариях планеты. На экранах ТВ и кино этого мира очень знакомые нам — а часто даже и любимые нами — лица. Из динамиков льётся музыка, которую слушаем и мы. Это «Битлз», «Роллинг Стоунз», оркестр Гленна Миллера.

Музыка и танцы играют особую роль в этой книге. Потому что — Dancing is life — так гласит третий из предпосланных роману эпиграфов, авторство которого принадлежит то ли самому писателю, то ли главному герою этого произведения, рассказчику. Танец — это жизнь.

В отличие от предыдущего (тоже большого) романа «Под куполом», в этом произведении все события увидены глазами главного героя — рассказчика.

Но только у него здесь два имени — сначала это Джейк Эппинг. Потом — Джордж Эмберсон. И также у него две жизни.

Потому что вообще-то речь идёт о предотвращении убийства президента Кеннеди. И чтобы выполнить эту задачу, Джейк отправляется, почти на полвека назад, в прошлое. В него он вживается под именем Джорджа Эмберсона.

Не упомянул ещё одну отличительную черту фантазий Стивена Кинга — реализм. Но чем-то поразительным это было, быть может, лет 40 назад, когда фантасты, во всяком случае те, чьи книги тогда издавали в Советском Союзе, по большей части не очень заморачивались на бытовых подробностях существования своих героев. Авторов этих книг в первую голову интересовали идеи.

Не таким оказался Кинг. Его первая большая публикация на русском языке роман «Мёртвая зона» казался не фантастикой, а — книгой, как бы это сказать? — «о жизни» и «из жизни», только лишь с элементами фантастики. Которая тоже почти и не выглядела фантастикой.

На самом деле, возможно, Кинг был просто первым дошедшим до нас писателем такого типа. Но, также возможно, — и в самом деле просто первым.

Хотя вспоминается ещё вот что — «Меж двух времён» Джека Финнея. Роман, в котором герой тоже путешествовал в прошлое — и тоже с целью его изменить. Опять-таки в книге было много реализма, хотя при первом прочтении она и не запомнилась как образец фантастики нового типа. По ряду причин.

А сейчас я упомянул её вот почему. Нынешний роман Кинга вызывал определённые ассоциации с нею, пусть и не очень бросающиеся в глаза. И как оказалось, не случайно. В послесловии Кинг пишет, что хотел посвятить эту работу именно Джеку Финнею. Но потом всё же адресовал её только что родившейся внучке Зельде.

При чтении романа восхищение вызывали умение автора с интересом рассказывать о самых простых, казалось бы, вещах. Потом, конечно, язык повествования. Стиль Кинга нельзя назвать изысканным — он никоим образом не наследник и продолжатель традиции Генри Джеймса или Натаниэля Готорна. Но этот язык нельзя назвать и банальным и примитивным. Кинг — знаток разговорной речи и насыщает свои описания и диалоги персонажей словами и выражениями, которые, вероятно, отсутствуют даже в самых толстых бумажных, а впрочем, и электронных словарях. Лично меня часто выручал Гугл; он находил нужные ссылки на такие ресурсы, как Urban Dictionary, например. И соответственно, уже там я отыскивал расшифровку всех этих словесных загадок.

Сюжет, по мере продвижения, всё более захватывал меня, и теперь уже я восхищался умением мастера создать атмосферу тревожного ожидания, опасности. Джейк-Джордж, пытаясь изменить прошлое, вступает в противоборство с таинственным и крайне опасным противником — оттого более пугающим, что противник этот представлен не какими-то отдельными конкретными людьми. Нет, это само прошлое — которое сопротивляется вмешательству с тем большей силой, чем значительнее должны произойти перемены.

Это интересная авторская находка. Хотя в какой-то момент я подумал, было бы ещё интереснее, если бы по отношению к прошлому герой вынужден был соблюдать «пределы необходимой самообороны». Иными словами, чтобы за попытку устранить причину того или иного события заранее, до того, как это событие начало формироваться прямо на глазах героя, герой был бы примерно наказан...

Этого нет у Кинга. Но есть другие наказания, обрушивающиеся на героев. Есть опять-таки очень интересная перекличка разных событий — как будто между ними происходит определённый резонанс и взаимодействие.

Некоторую досаду вызвало то, что автор или хотя бы издатели не привлекли к работе над романом людей, знающих русский язык, — ведь Ли Харви Освальд, главный нехороший герой книги, произносит несколько русских фраз в адрес своей жены Марины (в девичестве — Прусаковой). Например — Staryj baba! (Old woman). Перл ещё более смачный — ‘Pokhoda, cyka!’ Что по мнению автора, означает — Walk, bitch.

Но быть может, единственным по настоящему не очень убедительным моментом в романе мне показался выбор главного героя. Он школьный учитель литературы и английского языка. И хотя не склонен лить слёзы даже в самые трудные минуты, однако счастливо просуществовал в должности такого вот «ботаника» аж до 35 лет, самым большим приключением своей жизни считая юношескую поездку автостопом по Канаде. Мне показалось, что такой человек никогда бы не решился на ту авантюру, которая выпала ему в романе, — спасти Кеннеди. Такой задушевный обыватель и конформист придумал бы тысячу оправданий того, почему он не достоен менять прошлое, почему прошлое вообще нельзя менять. И не последним среди этих оправданий было бы убеждение, что существующая действительность и так устроена достаточно уютно...

Всё же Эппинг отправляется в своё опасное путешествие, и то, через что он там проходит, преображает его, превращает в настоящего авантюриста, которого уже ничто не пугает — практически. Хотя упрямое, неподатливое прошлое тоже оказывается практически неистощимым — на ужасные и жестокие выдумки и выходки, препоны и препятствия на пути героя...

Говорят, что это лучший роман Стивена Кинга за последние годы. — Пожалуй, да.

Говорят, что это лучший роман Стивена Кинга за всю его карьеру. — Пожалуй, нет.

Также говорят, что мнения у всех разные и личное восприятие каждого зависит от множества факторов. — Ну дык... естественно!

В первую очередь, роман написан для американцев. Это их история и их реальность. Возможно, поэтому за рубежом так заоблачно восхваляют данное произведение, забыв про все остальные невероятные творческие заслуги автора. Но не стоит думать, что нам этот очень американский роман не придётся по вкусу. Как раз наоборот, каша маслом не была испорчена. Именно такая американская глубинка, представшая во всей своей красе, с дешёвым бензином, со звёздным небом, с давно ушедшими субкультурами и забытыми рок- и поп-группами — всё это придаёт невероятный шарм путешествия не только во времени, но и в пространстве российскому читателю. Такое чувство, что мы действительно побывали в Америке тех дней...

Стивен Кинг перелопатил огромные стопки различной литературы, изучив множество как особенностей быта тех лет, так и непосредственно события, которое именует собой название романа. Роман ведь называется не «Доброе прошлое», и не «Ещё одна попытка» — он называется «11/22/63». И Кингом изучены самые разные версии убийства Кеннеди, собраны все детали исторического события, и — что самое важное для нас — перенесены в художественный живой антураж, в котором мы будто находились очно. То есть помимо художественной составляющей романа нам представлен системный исторический отчёт о проделанной работе, завёрнутый в красочную обёртку. За полезность информации произведению жирный плюс.

Роман «11/22/63» зачастую считается фантастикой. На этом месте можно только улыбнуться) Ведь как и часто встречается в качественной фантастике, она является лишь фоном для поднятия серьёзных и глобальных вопросов. Но всё же несколько слов о фантастическом акценте... Скажу, что прочитал немало фантастических произведений, в том числе и хроноопер, но никогда ещё фантастическое допущение я не принимал так близко на веру. Когда Джейк Эппинг совершал свои первые шаги в прошлом, искал парадоксы, метался в духе «верю-не верю», никогда раньше со мной такого не было, чтобы я на долгое время задумался и помечтал... просто помечтал о том, что бы сделал я. Как бы проводил время в прошлом (в любом, в американском, либо в отечественном), на что бы посмотрел, о чём бы разговаривал с людьми, чувствуя в этом мире уверенность, зная, что с ним сейчас и в ближайшее время всё будет в порядке. Непередаваемое ощущение... Этот пункт тоже значительно добавляет всему произведению. Идея реализована блестяще.

Следующий крайне приятный момент — Дерри... Ох, этот страшный, но такой родной город, полный бед и равнодушия, страданий и жестокости, злобных взглядов и не менее злобных мыслей. Мы снова вернулись в роман «Оно». Возвращение передано вкусно, даже так скажу. Действительно, этот тот Дерри, тот самый городишко, с которым у меня так много связано. Да и вообще, если говорить по сюжету, то часть с Дерри, занимающая страниц 150-200, задающая очень высокую планку произведению, сильно подкупает. Её читать одно удовольствие.

Сказать необходимо обо всех сторонах романа, и о положительных, и об отрицательных. Отрицательной чертой произведения, несомненно, является его затянутость. Середина книги, откровенно говоря, провисает. То есть, как я уже сказал, когда быстро и с интригой задана крайне высокая планка открытием портала и затем также выдерживаемая планка частью про Дерри, середина, идущая следом, просто виснет. Здесь и бытовые подробности новой преподавательской карьеры (постановка спектакля, кстати, сцена удачная), и долгая мучительная тщательная слежка за Ли Освальдом и его семьёй, выяснение всевозможных деталей. Конечно же, можно и списать эту скучную середину на 2 момента: 1) показать, насколько тяжела была слежка, как и мучительно, видимо, для Кинга было искать всю документальную информацию; 2) протащить читателя с мучительно долгими годами жизни в прошлом, когда главный герой пытается хоть чем-то себя занять и быть полезным; ощутить, что все эти труды пройдут напрасно, стоит только допустить малейшую ошибку в день Икс... Но и при этом учёте от своих ощущений читателю, конечно же, не отказаться: середина ослабила уровень и была скучновата.

Занимательна была и любовная сюжетная линия. Сэйди Данхилл... Весьма симпатичный образ обычно и так неплохо умеющего описывать привлекательных женщин Стивена Кинга. Здесь старина Кинг уже окончательно подрос (шучу, помудрел), и на этот раз симпатичной барышне он добавил некую неуклюжесть, что ещё больше придаёт ей шарм, заставляет чувствовать к ней симпатию. Естественно, и у неё не обошлось дело без скелетов в шкафу, которые добрый и чуткий главный герой тактично и не спеша помогает вытащить наружу и отпустить. В итоге вспыхивает настоящая любовь, с бессловным взаимопониманием, со всеми заморочками и трудностями, которые порой возникают между любимыми. Получилась хорошая история любви.

Книга по ходу сюжета.. и по функции главного героя что ли.. очень напоминает «Мёртвую зону». Автор пошёл по достаточно крепкому и проверенному пути, поставив массу важнейших общечеловеческих вопросов. Может ли один человек изменить ход истории? Должен ли он вмешиваться в ход истории? Всегда ли следует использовать свой дар, вмешиваться в естественный привычный ход вещей? Что важнее — дела личные или дело общечеловеческое? Ведь он хотел остаться с Сэйди в прошлом навсегда! И многие, многие вопросы...

Книга, безусловно, должна быть прочитана. Это книга, вместе с которой можно прожить определённый отрезок времени. И многому научиться, о многом помечтать, многое для себя решить.

Драма, разворачивающаяся в конце книги, заставила меня прослезиться. А вспомните их первый и одновременно последний танец... Эх...

P.S. Чтобы полностью ощутить всю прелесть первых 200 страниц, необходимо сперва прочесть роман «Оно», который впервые открывает перед читателем город Дерри.

В эту книгу я влюбился заочно. Я знал еще до прочтения, даже до покупки, что роман восхитит меня, потрясет и придется по душе. Тема убийства Джона Кеннеди впервые мне встретилась в одной из серий «Квантового скачка», и я до сих пор считаю эту серию одной из лучших и наиболее качественно проработанных во всем сериале (кстати, ее сюжет и сюжет «11/22/63» имеют некоторые общие черты, да и взгляды на личность Ли Харви Освальда и теории заговора в целом совпадают).

Про сюжет очень сложно сказать что-то емкое, в двух словах. Да, путешествия во времени с целью предотвращения убийства Джона Кеннеди. Да, яркая любовная история с громадным упором на реалии Америки 58-63-х годов. Но знаете что? Это все ерунда. Что бы я ни написал о сюжете, каких бы эпитетов к нему ни приставил, все будет пустышкой. Дело в том, что Кинг написал по-настоящему трогательный, многогранный, глубокий и умный роман, описать который парой предложений просто невозможно. По крайней мере мне.

«11/22/63» выглядит естественной эволюцией творчества Кинга. Писатель взял все лучшее, что умеет, и воплотил это в одной книге. Начало, а точнее сцена с Гарри, вызвало ассоциации с «Зеленой милей»: приглядитесь к отношению Гарри к Джейку и сравните с отношением Джона Коффи к Полу Эджкомбу. Дальнейшие бытовые сцены учительской жизни очень напомнили аналогичные из «Мертвой зоны». У романов, кстати, больше общего, чем может показаться на первый взгляд. Если продолжать сравнивать «11/22/63» с более ранними произведениями Кинга, то необходимо отметить и сходство с «Розой Мареной»:

Это, конечно, далеко не весь список, но и так уже понятно, что роман получился очень и очень «кинговским». А еще он очень американский. Будьте готовы к тому, что прочитаете не просто много деталей жизни простого американского обывателя конца 50-х и начала 60-х годов XX века, но очень и очень много деталей. Персонажи поначалу не вызывают особой любви: уж больно типичными они выглядят для творчества автора. А вот идея «кроличьей норы», само воплощение идеи путешествий во времени просто приковывают внимание. Однако со временем фантастический элемент уходит на второй план, а персонажи остаются и раскрывают себя наилучшим образом. Уже странице к 200 понимаешь, что незаметно для себя подружился с главным героем. Что отныне и до конца этой истории будешь переживать за него, радоваться вместе с ним, сочувствовать ему. Черт побери, да даже его любовь ты не просто примешь как данность и кивнешь ей, ты прочувствуешь ее всю, до последней дрожи в пальцах, до самого мимолетного взгляда. И это даже жестоко: делать персонажей настолько человечными и живыми, а затем рассказывать их истории до самого конца, который пусть и логичен, но оставляет опустошенным и меланхоличным.

Я не буду писать банальностей, вроде того, что «в романе чувствуется глубокий психологизм, социальная подоплека, горы проработанного материала и т.д.». Это и так понятно. Я также не буду говорить, что это лучшая книга автора. Я просто скажу, что это одна из лучших книг, что я прочитал в своей жизни. В ней есть недостатки, логические неувязки, эпизоды, без которых можно было обойтись, но мне все равно. Единственная причина, по которой я не поставил роману десятку, – после него в душе остается привкус горечи и тоски.

P.S. Очень понравилась часть про Дерри. «Оно» – моя любимая книга у Стивена Кинга, и увидеть такой сюрприз было приятно. Понятно, что эта часть вставлена только для фанатов и без привязок к Дерри можно было обойтись, однако все равно была интересно взглянуть на жуткий городок глазами постороннего человека.

P.P.S. Я понимал, что это не ужастик, что даже триллером эту книгу не назовешь, но читая глубокой ночью, не в силах остановиться, неожиданно для себя, я обнаруживал, что некоторые сцены пугают. Например, ночной кошмар Джейка про Джимлу. Ничего особенного, просто сон, но подано так, что становится жутковато.

Даже не знаю, заметил ли кто, как филигранно издевается в этом романе Кинг над читателем. Сколько раз повторяет главный герой романа, учитель английской литературы из 2011 года выражение «эффект бабочки», я считать устал. Между тем ближе к концу романа оказывается, что герой понятия не имеет – откуда взялось это выражение: о том, что это – из рассказа Брэдбери, ему сообщает возлюбленная из 1960 (примерно) года. (Сам ЛГ, понятно, думает не о Бредбери, а об одноименном фильме 2004 года, но этого в тексте нет) Еще незаметней для читателя анахронизм: под романом стоит дата окончания – 2010 год, между тем действие эпилога («Горожанин столетия») разворачивается в 2012 году, иначе говоря – откровенно В БУДУЩЕМ. Можно бы и еще привести десяток таких насмешек над невнимательностью читателя. Да и я, наверное, не все заметил. К тому же в тексте масса имитирований акцента разных штатов, а мне не отличить один от другого, мне дай-то Бог текст понять. Из-за этого, кстати, больше полезен безграмотный самодельный перевод, болтающийся в сети, чем крепкая работа Виктора Вебера для «АСТ», где многое адаптировано; продираясь через оригинал, я чаще смотрел в сноски к «самодельному», чем в том «АСТ», в котором, честно говоря, Кинг много потерял из своеобразия. В самодельном, к слову, тоже сносок недостаточно.

Без привычки смотреть американские сериалы, вроде «Потерянной комнаты», – квеста типа «поиск предметов», где часть действия ориентирована в тот же 1960 год, – без такой привычки читатель половину воздуха этой книги вообще вдохнуть не сумеет. И дело не только в максимально точных описаниях сигарет, которые курят герои, и еды, которая «тогда была вкуснее», дело в организации текста почти по музыкальным принципам и по принципу сюжетной рифмы – две возлюбленных-алкоголички, два более-менее предотвращенных убийства, два шрама на женских лицах и т.д. Элемент хронооперы «с перезагрузкой», по сути дела стирающей предыдущее посещение прошлого, тоже несет на себе знак ©, Стивен Кинг, – но это как раз – достоинство романа.

Наконец, сам сюжет – убийство Кеннеди – разумеется, организован под читательский спрос, но не надо забывать, что Кинг все же самый богатый писатель за всю историю литературы и давно может позволить себе писать о чем хочет. В послесловии он подробно рассказывает – чего ради написал этот роман. Ему самому было шестнадцать лет, когда разразился Карибский кризис, и семнадцать – когда был убит Кеннеди. Убит человеком, женатым на русской женщине из Минска, не говорившей по-английски. В силу этого Кинг, пожалуй, еще тогда пообещал себе как-то отразить пережитое. Он и отразил – в книге, чуть не втрое превосходящей по объему его обычные романы. Перед нами книга, которую Кинг писал прежде всего для себя.

Обычно именно такие книги дольше всего живут в читательской памяти. Полагаю, что даже тем, кто Кинга привык не читать, лучше всего посоветовать именно эту книгу. Авось останется в душе кое-какой благодарный след.

«Король ужасов», «Непревзойденный мастер проникновения в самые тайные, самые страшные, самые мрачные уголки человеческой души», «Жестокий, яростный и агрессивный эстет тьмы»...

Какими только эпитетами не награждали Стивена Кинга за его почти сорокалетнюю писательскую карьеру.

Некоторые были правдивыми, некоторые — не очень, но большинство из них подчеркивали только очевидные, видимые невооруженным взглядом, черты его авторского стиля, выражающиеся в умении создавать напряженные, захватывающие с первых страниц, пугающие произведения, поражающие своей достоверностью при всем обилии фантастических допущений в них.

Однако за всем этим множеством лестных слов нередко терялось, пожалуй, самое главное определение Кинга — «Прекрасный Прозаик».

Да-да, не просто хоррор-писатель, а именно Прозаик, без оговорок и обязательно с большой буквы, способный не просто описать и дать оценку прошлому и настоящему своей родной страны, но и передать дух жизни ее народа, дух его устремлений, побед и поражений.

И чтобы убедиться в правоте моих слов достаточно открыть роман, получивший неброское, но такое важное по смыслу, название «11/22/63».

Конечно, прочитав краткую аннотацию к книге, вы можете воскликнуть: Но ведь это же история о перемещениях во времени!

А я отвечу: Да, она самая, но в большинстве произведений Мастера фантастическое — не более чем антураж, тогда как в центре повествования находятся люди с их человеческими драмами.

И именно в «11/22/63» это заметно наиболее явно, ведь после того как главный герой романа, учитель английского языка и литературы, Джейк Эппинг, пройдет через «кроличью нору» из 2011-го в 1958-й год, движимый целью предотвратить убийство тридцать пятого президента США Джона Ф. Кеннеди, читателя будет ждать яркая и увлекательная экскурсия по Стране Прошлого, ценность которой становиться только выше, когда понимаешь, что сам автор, будучи молодым, естественно, жил там.

Поэтому, совершенно не удивительно, что пресловутая брешь в пространственно-временном континууме обнаружилась в городке Лисбон-Фоллс, рядом с ткацко-прядильной фабрикой «Ворамбо», расположившейся недалеко от перекрестка Главной улицы и Лисбон-стрит.

Именно там подрабатывал Стивен в конце своего последнего учебного года в Лисбонской старшей школе:

«Мне на эту работу не хотелось — она была тяжелой и скучной, а сама фабрика была говенным сараем, нависающим над грязной Адроскоггин-ривер, как работный дом из романов Диккенса, — но деньги были нужны» («Как писать книги», гл. 21).

Кстати, в будущем этот опыт ляжет в основу рассказа «Ночная смена» из одноименного сборника 1978-го года.

Случалось, после школы Кинг заходил в обосновавшееся на упомянутом выше перекрестке заведение «Кеннебек фрут компани», где всегда мог выпить газировки.

«Он часто приходил к нам после занятий перед тем как ехать домой», — вспоминал Фрэнк Аничетти, владелец «Фрут компани», в интервью льюистонской газете «The Sun Journal» в декабре 2011-го года. — «Он был хорошим парнем. Можно сказать, даже немного странным».

Почему у прессы возник интерес к Фрэнку после публикации «11/22/63»?

Да потому, что ему вместе с отцом, Аничетти-старшим, нашлось место в романе!

«Он проделал хорошую работу. С небольшими литературными допущениями, но со мной и городом он обошелся достойно».

Следует отметить, что роман в сравнении с другими произведениями Кинга наиболее «привязан» к реальным фактам американской истории середины XX века: как к глобальным (касающимся политики и сегрегации), так и к локальным (относящимся к повседневной жизни обычных людей).

И все это по-традиции насыщено таким количеством мелких деталей и подробностей, что любые сомнения в достоверности описываемого автором становятся просто неуместными.

Однако, хочу оговориться, что на мой взгляд, столь масштабный замысел, положенный в основу книги, является одновременно и ее плюсом и ее минусом.

Плюс заключается в том, что читатель, наблюдая за главным героем в прошлом, может через его мысли и чувства понять отношение самого автора к эпохе 60-х, а также, в итоге, узнать его версию развития событий, которые привели к трагедии в Далласе.

Минус, в свою очередь, возникает из-за того, что Кинг — писатель, скажем прямо, камерный, которому больше удаются «герметичные» произведения и который зачастую теряется на больших пространствах.

Есть, конечно, исключения (взять хотя бы «Противостояние» и «Темную Башню»), но примеров подтверждающих мое утверждение все же больше («Куджо», «Мизери», «Томминокеры» и прочие истории про маленькие американские городки...).

Кстати, именно поэтому в качестве злодея, как и в официальной версии произошедшего на Дили Плаза, выступает никчемный завистливый парень по имени Ли Харви Освальд. Ведь в этом случае он представляет собой вполне конкретную (единичную) угрозу, с которой главному герою будет легче справиться, нежели с членами государственного заговора, коих явно был не один десяток.

И что бы Кинг не говорил в послесловии к роману насчет виновности Освальда, вполне очевидно, что он выбрал самый легкий путь, что несколько подпортило мои впечатления от книги.

Также как и некоторые промежуточные главы, чуть ли не целиком посвященные повседневным делам Джейка Эппинга.

Хотя, с другой стороны, я понимаю, что без них невозможно было обойтись, потому как они добавляют достоверности произведению и попутно заполняют те четыре года, которые учитель английского языка и литературы провел в Стране Прошлого.

Но, возвращаясь к вопросу о камерности, не могу не отметить определенно удавшиеся автору эпизоды в доме отца уборщика на Хэллоуин, в доме Сейди в день покушения на генерала Уокера, и собственно, кульминационный — в здании Техасского хранилища школьных учебников.

Вот где чувствуется вся мощь и напряжение кинговской прозы, когда автор перестает разыгрывать из себя Роберта Ладлэма и вспоминает, что его главный талант заключается не в переплетении шпионских интриг, а в переплетении человеческих судеб, пусть оно зачастую и происходит через боль, кровь и страдания.

В этом плане, наиболее показательным, можно считать потрясающий финал романа.

Пусть героям пришлось пройти через ад, пусть их разлучило само время, но даже после этого они продолжают тянуться друг к другу: «кровь — к крови, разум — к разуму, сердце — к сердцу...».

Что ж, несмотря на мелкие шероховатости, я все-таки соглашусь с Фрэнком Аничетти: «Кинг проделал хорошую работу».

Не шедевральную, но, тем не менее, оставившую меня в отличном настроении...

Стивен Кинг написал альтернативную историю? Да еще касаемо предотвращения убийства Джона Фицджеральда Кеннеди, ставшего идея фикс для американской нации, обросшего множеством конспирологических теорий и неофициально продолжающего считаться нераскрытым? Нужно очень постараться, чтобы написать что-то стоящее на сей счет. А вдруг получился ширпотребный романчик? Или топорный ужастик? А может, автор решил петь дифирамбы старой доброй Америке 60-х, где и трава была зеленее, и уксус слаще? Примерно такие мысли вертелись в моей голове (да, думаю, не только в моей), когда только услышала о выходе книги. Впрочем, по прочтении могу сказать, что «11/22/63», на мой скромный взгляд, одно из лучших произведений Кинга.

Безусловно, главная проблема книги – а действительно ли надо менять прошлое. Оно ведь упрямо и не очень-то желает меняться. При этом ставится еще масса вопросов, на которые каждый читатель ответит, конечно же, по-своему. И места всем этим вопросам в романе хватает: объем, на мой взгляд, полностью оправдан, провисаний в сюжете практически нет. Зато есть «моменты тишины», из которых мы узнаем больше о герое, о его близких, об Америке 60-х годов; и есть добротный саспенс, заставляющий дрожать руки и читать страницу за страницей просто-таки влёт. Хоть сюжетные критические точки зачастую и предугадываемы.

Как уже упоминала ранее, перед выходом романа было опасение, что она превратится в оду «прошлой» Америке. Что же имеем в книге? Во-первых, стоит сказать, что атмосфера того времени прописана отлично (насколько двадцатилетняя россиянка в моем лице может судить о США полувековой давности): множество деталей, примет времени, историческая достоверность – всё это создает яркую и запоминающуюся картинку в воображении читателя. Во-вторых, мы находим достаточно положительных моментов в жизни того времени, будь то гораздо большая открытость людей или отсутствие гмо’шной пищи. В-третьих, Кинг точно так же раскрывает и пороки общества середины двадцатого века: ужасающий расизм, холодная война двух сверхдержав. Все эти пороки и благодетели общества описаны на примере двух «миров». Большие города вроде Далласа, которые Кинг использует либо для описания Америки в целом, либо как воплощение отрицательного начала общества. И маленькие городишки вроде Джоди, где люди ближе друг другу, а потому ближе и читателю; на примере их мы видим отдельных личностей.

Что же это за личности, кстати? Джейк Эппинг, он же Джордж Амберсон, школьный учитель английского, недавно расставшийся с женой, которая, впрочем, считает, что это она ушла от мужа, найдя себе другого мужчину на собраниях АА. Сейди Данхилл, любимая женщина Джейка, со своими скелетами в шкафу (они же швабры в кровати). Ли Харви Освальд, главный «плохой парень», порой заслуживающий жалости и которого порой даже можно понять; впрочем, нет, нет и нет – плохой парень. А еще старички-бодрячки – любимые автором персонажи. Дети и подростки – иногда шкодливые, но по большей части всё-таки хорошие и разумные человечки. Сильные женщины и одинокие «шапокляк». Ну и, конечно же, Желтая карточка. Ох загадочная личность.

Кто-то отмечает схожесть «11/22/63» с «Мертвой зоной». Думаю, не стоит сравнивать: верно это лишь отчасти, поскольку идея предотвращения убийства Кеннеди не единственная история, рассказанная в книге. Есть еще спасение (или не-спасение?) семьи Даннингов, любовная линия с мисс Данхилл, история семьи Ли Освальда и прочая прочая. Постоянный Читатель встретится со знакомыми героями, проживающими в знакомом городе, что, думаю, будет приятно.

Недовольство вызывает желание автора до мельчайших подробностей описать что бы то ни было: хоть Америку того времени вообще, хоть обстановку какой-либо комнаты в частности. Иной раз утомляет.

По поводу той исследовательской работы, которую проделал (или не проделал) автор говорить не берусь, с американской историей знакома плохо. Лично мне «историчности» хватило.

Итого получаем насыщенную, теплую, душевную и умную историю, с ноткой ностальгии и рассказанную хорошим языком Мастера. А что еще должно быть в хорошей книге?