В своей предыдущей статье "Фантастический роман "Садовники Солнца" Леонида Панасенко — "последняя утопия СССР" я обещал продолжить обзор жизни и творчества писателя Леонида Николаевича Панасенко. Продолжаю.
Леонид Николаевич Панасенко (25.04.1949-10.03.2011).
Леонид Панасенко родился 25 апреля 1949 года в селе Перковичи Волынской области. Когда мальчику было всего 12 лет, ушёл из жизни его отец, Николай Аверкович Панасенко. Отец будущего фантаста был учителем физики, личностью творческой, ищущей и вечно бедствующей. После его смерти осталась рукопись научно-популярной книги "Искание нового. Наследство изобретателя". В своей книге воспоминаний "Тезаурус" (2009) Леонид Панасенко писал об отце: "Для меня он, конечно же, самый лучший и самый умный. Знаю, как ему хотелось, чтоб я пошёл дальше, чем он. А для себя он хотел немногого... В папке с рукописью сохранился черновик его письма в Москву. Отец кратко сообщает о себе, хронической болезни и инвалидности, и предлагает себя для участия в научном эксперименте — полёте на ракете ... в космос. Он допускает возможность возвращения на парашюте, но мало в это верит и считает это делом второстепенным. Отец заведомо согласен на трагический исход эксперимента : "труп человека, побывавшего на высоте, например, 500 км, — ценнейшая находка для науки". Вот так!".
Леонид Панасенко. — Тезаурус, или Невостребованные мыслеформы. — Симферополь: Симферопольская городская типография, 2010 г. Тираж: не указан Эссе, воспоминания, рассказы в авторской редакции. Обложка и дизайн С.Ю. Иваниченко.
Семья Панасенко жила не в самих Перковичах, а в трёх километрах от села, на хуторе Янивка. Панасенко вспоминал: "Я читал много, всё, что мне нравилось, а когда такого не было, то всё подряд. В том числе и грязно-серые выпуски "Университета на дому". Особенно хорошо было в летнее время, когда мы с отцом пасли на выгоне корову Лыску. Раз или два в месяц я отправлялся пешком в родные Перковичи, хотя они мне никогда не нравились — серое безликое село, холодное и чужое. Там в библиотеке я набирал полную сетку книг — сколько мог унести — и, радостный, возвращался домой. Туда и назад — шесть километров".
Странные для нынешнего времени слова Панасенко "полная сетка книг" немедленно вызвали у меня, автора этой записи, почти такие же детские воспоминания. Сетка ("авоська") была непременным спутником советского человека. Сплетённая из крепких нитей, она не занимала много места, её можно было запросто засунуть в дамскую сумочку или в карман, авось подвернётся что-то нужное, что-нибудь "выкинут" (выставят на продажу) в магазине. А полиэтиленовых пакетов у нас тогда у просто не было... Именно в сетке, намотанной на руль велосипеда, я привозил из поселковой библиотеки, находящейся на противоположном от моего дома (километра за два) конце родного посёлка Комарово, охапку книг, которые потом быстро проглатывал. И происходило это со мной примерно в том же возрасте, что и у Леонида, лишь с некоторым сдвигом по хронологической шкале (я родился 1 января 1956 года).
Автограф Леонида Панасенко на титульном листе "Тезауруса" для меня.
Леонид Панасенко писал: "Кто не жил на хуторе или в глухой тайге, тот не поймёт, каково мальчишке-отшельнику читать Жюля Верна, Фенимора Купера, Майн Рида. Да любую книгу вообще! Из фантастики (кое-что отец покупал мне в Ковеле) мы зачитывались тогда Немцовым, Казанцевым, Адамовым, Долгушиным, Бердником, Дашкиевым (см. на канале ВЛ подборку статей о книгах Дашкиева), Владко, Бережным. Опять же, всем тем немногим, что выходило в Союзе. В 1957 году журнал "Техника-молодёжи" начал печатать с продолжением "Туманность Андромеды" Ефремова. Мы с отцом были поражены и очарованы звёздным размахом романа, и тут же начали мастерить телескоп из картона и линз для очков... Зимой моим кабинетом чаще всего становилась печь. Я там читал вечерами при свете каганца (керосиновая лампа, но без стекла) и... писал свои первые "научные труды". Наверное, потому, что моё воображение потрясла алхимия, труды эти создавались из нормальных русских слов, но записывались "для тайны" латиницей.
Леонид Панасенко в молодости.
После увлечения астрономией и алхимией (мне даже купили копеечный набор "Юный химик") я прочёл фантастический роман "Торжество жизни" Николая Дашкиева (см. на канале ВЛ статью "Роман "Торжество жизни". Фантастика сталинских времён со смертями, вирусами и анабиозом") и, естественно, решил избавить человечество от рака. На печи был начат новый трактат... Мы сочиняли проекты и прожекты, всегда что-нибудь мастерили. Мы — это, прежде всего, отец и старшие братья Витя и Коля... Я не только путался под ногами у старших, но и помогал, чем мог".
А я, Владимир Ларионов, подготовивший данный материал, отдельно отмечу, что в данном обзоре я широко использовал своеобразный трактат уже взрослого Леонида Панасенко "Тезаурус, или Невостребованные мыслеформы с приложениями и наградным отделом" (2009), в котором автор соединил свои эссе, воспоминания и некоторые рассказы. Тем более, что ещё в 2010 году, даря мне эту экзотическую книжку, Леонид подчеркнул, что "Тезаурус" теперь — мой, и я могу распоряжаться им без всякого стеснения.
Книги Леонида Панасенко в моей библиотеке.
Продолжим рассказ о детстве и отрочестве писателя. В его жизни были интернат и детдом. Вот как Панасенко описывает эти годы. "Мы жили в бодрой нищете на пенсию отца, плюс, конечно, огород, корова, поросёнок, куры. С голоду не помрёшь, но троим детям одежду-обувь особо не купишь. Поэтому я в первый класс не ходил, пошёл во второй, а это три километра до Балашова и столько же обратно. Нас на хуторе школьников трое или четверо, иногда подвезут, а чаще ножками. А ножки — в резиновых сапожках. Да по морозу. Короче, к Новому году я слёг с воспалением лёгких, потом добавился блефарит глаз. На этом школа для меня закончилась — на полтора года. Может, я и дальше жил бы припеваючи (отец учитель, что ещё надо), но летом заявились на наш хутор две тётки из районо и учинили скандал. Мол, в интернат мне дорога, в первый класс. Тут уж возмутился отец. В итоге меня отвезли в Ковель, и там я сдал экзамены. За все три года вынужденного прогула".
Папа будущего писателя умер, когда Лёня второй год учился в Луцке, в той самой школе-интернате. Мальчик как раз приехал домой на зимние каникулы. На носу был новый шестьдесят второй...
Миры Леонида Панасенко. Библиографический справочник. — Симферополь: издательство "ДОЛЯ", 2009.
Любопытно, что в детдом Леонид Панасенко устроил себя сам. Писатель вспоминает: "В детский дом я тоже попал со скандалом. После смерти отца мама стала получать ничтожную пенсию — в связи с потерей кормильца. По-моему, это был 21 рубль в месяц. Из них семь заплати за интернат, да ещё ссуду надо погашать, которую взяли на постройку хаты... Мама бедствовала так, пока я не закончил восемь классов. Дальше или на работу, или в техникум. А мне, не поверите, учиться охота, прямо как вождь завещал. И я летом, на каникулах поехал в Луцк. Сам. Нашёл там облоно, позаглядывал в кабинеты. Мне подсказал, к кому обратиться, и я попал... опять к двум тёткам. Другим, конечно... Я объяснил им ситуацию, и попросил направить меня в Любитовский детдом, благо он на полдороге между моим хутором Янивка (Ивановка) и Ковелем, где жили мои старшие братья.
Автограф Леонида Панасенко на титульном листе библиографического справочника.
Тётки покудахтали над судьбой бедного мальчика, но в итоге заявили, что в детдом мне никак нельзя. Там, мол, учатся круглые сироты или те, чьи отец с матерью лишены родительских прав. И тут со мной приключилась истерика. Плакал ли я — не помню. А вот угрожал — точно: "Я хочу учиться, а вы мне не даёте... Я потом... Если встречу вас ночью и сниму с вас шубу, то вы сами будете в этом виноваты...". Бред, конечно, но можно подивиться воображению юного фантаста. Я тогда уже вовсю сочинял, однако "шуба" для меня оставалась вещью более нереальной, чем воображаемый звездолёт или кольца Сатурна. "Успокойся, мальчик, — опять закудахтали мои милые тётки. "Посиди здесь. Подожди нас". Они дали мне стакан воды и ушли. Как я теперь понимаю, к своему начальству. Минут через десять они вернулись. Целуй их, Господи! Они принесли мне направление в детдом".
Примеры обложек журнала "Знання та праця".
Сразу по окончании детдомовской школы Панасенко жил в Ковеле в семье среднего брата Коли, работал в районной газете. Брат и жена выделили ему комнату в своей двушке, а детей — Колю и Вову — забрали к себе, наказав не мешать дяде. Родственники гордились первыми публикациями Леонида. Через полтора года будущий фантаст переехал в Луцк, а в марте 1972 года — в Днепропетровск. И там, и там сотрудничал в газетах, параллельно учился в Киевском государственном университете, заочный факультет журналистики которого закончил в 1974 году. В Днепропетровске Леонид Панасенко начал работать редактором в издательстве "Проминь", где с 1978 по 1988 год выйдет пять книг его авторства.
Рисунок Н. Павлова к публикации рассказа Л. Панасенко "Поливит" в журнале "Уральский следопыт" (№2 за 1976 год).
Первая публикация молодого писателя состоялась в 1964 году в ковельской газете "Прапор Леніна", первая фантастическая публикация (рассказ "Возвращение «Прометея»") появилась в 1965 году там же. Дебют Леонида Панасенко на журнальных страницах состоялся в 1967 году. Как раз к восемнадцатилетию автора... "Это самый распрекрасный журнал в мире — апрельский номер журнала "Знання та праця", на обложке которого звёздное небо, ракеты и лицо Королёва. Меня напечатали! Первый раз в журнале! В Киеве! Рассказ называется "Контрабандист". Я герой дня. В школе, детдоме, редакции районки, куда меня возьмут на работу сразу после выпускного вечера. Учителей, правда, немного смущает один из рисунков. На нём художник, некий Пашута, словно почуяв борьбу целомудрия и порока в душе юного автора, изобразил силуэт обнажённой девушки... Я жду, что после такого возвышения Галя (девочка, которая нравилась юному фантасту, примеч. ВЛ) немедленно бросит своего хахаля и сама объяснится в любви, но этого, увы и ах, не происходит. Боже мой! Оказывается, я уже тогда был идиотом. То бишь, улыбчивым идеалистом-утопистом — от слова "тупо".
Рисунок Н. Павлова к публикации рассказа Л. Панасенко "Поливит" в журнале "Уральский следопыт" (№2 за 1976 год).
Первый фантастический рассказ Панасенко на русском языке "Поливит" вышел в журнале "Уральский следопыт" (№2 за 1976 год). До этого рассказ был опубликован в газете "Днепр вечерний" под говорящим названием "Я побуду немного Вами...". Речь в нём об аппарате "Поливит" (буквально — "много жизней"), позволяющем подключиться к сознанию другого человека. Персонаж рассказа, старик с бедным духовным миром, профукавший жизнь в непрерывном потреблении, праздности и удовольствиях, ошеломлён контактом с сознанием истинного творца. Он только теперь понял, какой насыщенной, счастливой и удивительной могла быть его жизнь. Этот рассказ вошёл в первую книгу писателя "Майстерня для безсмертних" (1978, на украинском языке). Позднее "Поливит" стал частью романа "Садовники Солнца" (см. главу "Странная машина").
Леонід Панасенко. Майстерня для безсмертних. Днепропетровск: Промiнь, 1978 г. Тираж: 15000 экз. Иллюстрация на обложке и внутренние иллюстрации художника В.Т. Гончаренко.
С авторским сборником "Майстерня для безсмертних" Леонида Панасенко приняли в Союз писателей Украины. Писатель вспоминал: "Моя самая первая книга первоначально именовалась "Майстерня для Сiкейроса". Однако перед запуском её в тираж из Госкомиздата Украины пришло распоряжение срочно изменить название. Чтобы не переделывать обложку и не срывать график типографии, пришлось влепить вместо "Сикейроса" первое попавшееся слово. Так появилось нелепое и чужое для меня название "Майстерня для безсмертних". Самое смешное и печальное в этой истории, что какой-то козёл в Госкомиздате то ли вообще не слышал о Сикейросе, то ли не знал, что этот великий монументалист был до неприличия известным коммунистом-терористом, членом ЦК Мексиканской компартии, участником, если мне не изменяет память, неудачного покушения на Троцкого...".
Леонид Панасенко. Мастерская для Сикейроса. — М.: Молодая гвардия, 1986 г. Серия: Библиотека советской фантастики. Тираж: 150000 экз. Иллюстрация на обложке и внутренние иллюстрации А. Семенова.
Тут следует добавить, что книга с названием "Мастерская для Сикейроса" у Панасенко всё-таки вышла. Но это был авторский сборник уже другого содержания, выпущенный через восемь лет (в 1986 году) издательством "Молодая гвардия" в серии "Библиотека советской фантастики".
Титульный разворот книги Л. Панасенко "Мастерская для Сикейроса".
Леонид Панасенко писал о ней так: "Это самая многотиражная, а значит, и самая доступная из моих книг... Вышло так, что сдал я её в виде мешка рукописей (ну ладно, папки), а получил, счастливый, в готовом виде. Что с ней не так?! Во-первых, выходила она во время разгула "сухого закона" придурка Лигачёва. Почему я так грубо говорю о, в общем-то, не самом глупом из членов Политбюро ЦК КПСС?! Да потому, что алкоголь за тысячелетия развратил наши гены, и отменить его правительственным указом всё равно, что отменить для диабетиков инсулиновую зависимость. Вместо запрета ищите лекарство, с...! Этот краткосрочный эпизод в жизни государства изуродовал не только массу книг, фильмов, театральных постановок, но и отправил на тот свет сотни тысяч людей — инсулин-спирт извлекали из всего, вплоть до сапожной ваксы. Но вернёмся к книгам. В "Мастерской..." рассказ "Частный случай из жизни атлантов" открывается фразой "Выпей чаю, приятель". После чего герои — скульптор и натурщик закусывают чай... яблоком. По цензурным требованиям в повести о Смерче погиб даже... тоник. Его заменил сок. И так далее...".
Рисунок художника А. Семёнова к рассказу "Мастерская для Сикейроса" из одноименного авторского сборника Л. Панасенко (1986).
Писатель продолжает: "За эти правки я вовсе не виню издательство и ребят из редакции — такое было время. Иначе книга не вышла бы вообще. Тем более, что почти все тексты на тот момент уже были опубликованы в моих днепровских книгах в первозданном виде. Хуже то, что Володя Фалеев, мой редактор и по сути своей хороший человек, был немного глуховат к "художественности". Он безобразно сократил "Танцы по-нестинарски", оставив не такой уж и оригинальный фантастический скелетон, немного поиздевался над началом "Места для Журавля", убрал коле-где метафоры, которые, быть может, и не такие уж большие находки, но дороги автору".
Рисунок художника А. Семёнова к повести "Место для Журавля" из авторского сборника Л.Панасенко "Мастерская для Сикейроса" (1986).
Кстати, по поводу рассказа "Мастерская для Сикейроса", посвящённого Контакту и безграничным возможностям разума, известнейший американский фантаст Рэй Брэдбери писал Леониду Панасенко: "...Особенно признателен за Ваш фантастический рассказ "Холст для Сикейроса". Это то, что я мог бы сделать, будь я на Вашем месте, в Ваше время, в Вашем теле! Браво!" (Рэй Брэдбери. Лос-Анджелес, США. 9 января 1982 г.).
Пожалуй, на этом я пока остановлюсь. А о ряде произведений яркого представителя гуманистического направления советской фантастики Леонида Николаевича Панасенко, оставшихся за рамками данного материала, расскажу в другой раз.
Заходите на мой канал «Владимир Ларионов о книгах, фильмах и не только...» на Дзене, где я много и регулярно пишу о фантастике и фантастах: https://dzen.ru/id/61504245ca93df7c0e5f8f63
