Последние отблески заката, отражающиеся на далёком горизонте точно призрачный ночной туман, рисовали в глазах Ивмона яркие видения. Подобно Ною, спасшемуся от великого потопа на гигантском ковчеге, несчастные жители Гипербореи, столкнувшиеся с роковым поведением земли, уже долгое время находились во власти штормовых ветров, став добычей неведомых вод.
Примерно три дня назад жестокий буран обрушился на судно с молодым Ивмоном и его спутниками, сбив его с курса. Ивмон содрогался от ужаса перед внезапно разверзшейся бездной вод и проклинал свою трагическую судьбу. Роскошные каюты наполнились криками страха; аристократы и высокопоставленные чиновники начинали терять самообладание. Даже когда гиперборейские маги возносили молитвы давно забытым богам, разъярённая стихия не унималась, а воды северного океана, напоминавшие мутную жижу, становились всё более неистовыми.
Под проливным дождём со снегом Ивмон отчаянно пытался спасти судно. Эта ситуация была вызвана сверхъестественными силами, которых никто не мог себе представить, и теперь даже бывалые моряки находились на грани отчаяния. Ивмон вспоминал события недельной давности. В первый день плавания, покинув порт Занзонга на гиперборейском континенте, группа путешественников пребывала в радостном опьянении от выпавшей им удачи. Матросы и пассажиры верили, что им наконец удалось избежать несчастной участи, уготованной человечеству.
В эту эпоху заката своего мира, страдая от разрушений, нанесённых наступающими ледниками, гиперборейцы в поисках последней надежды стекались во все порты побережья. Именно тогда молодому магу удалось обрести возможность для бегства в восточные моря. Это было результатом случайности. Драгоценный билет, купленный богатым купцом из Занзонги, выпал из рук хозяина во время нападения беснующейся толпы. Удачливый Ивмон первым нашёл его, отчаянно защищаясь от своры грязных нищих.
Затем около полутора тысяч гиперборейцев взошли на борт роскошного деревянного судна в порту Занзонги. Ивмон, прибежавший в спешке, оказался последним из пассажиров. Сотни нищих, окруживших корабль, пытались попасть на борт без билета, но стража безжалостно сбрасывала их в ледяное море. В великолепных каютах знать и чиновники, бежавшие из великих городов Гипербореи, обменивались шутками. Они насмехались над теми, кто не смог попасть на борт, высмеивая участь бедняков, и пышные груди знатных дам вздымались от смеха. Глядя на это, бедный Ивмон остро осознавал, как ему повезло.
Вскоре наступило время трапезы, и пассажирам предложили изысканное мясо и вино. Ивмон, измученный голодом, набросился на еду, словно дикий зверь. Всё было превосходным на вкус, и молодой маг понимал, что это лучшая трапеза в его жизни. Между тем люди, сидевшие за мраморными столами, бросали на него любопытные взгляды. Аристократы с подозрением смотрели на странного попутчика. Однако дорогой билет служил доказательством его статуса, и не было сомнений, что Ивмон — законный последний пассажир судна.
Утолив голод, молодой маг погрузился в глубокий сон на бархатной постели. Ему снились красивые сны, заставляющие забыть о прошлых ужасах. Гибель Гипербореи и мрачные воспоминания об оставшихся на берегу людях расплывались, сменяясь миром бесконечной красы, подобным призрачно сияющему океану Атлантиды. Проснувшись, Ивмон представлял свою новую жизнь. Он верил, что на далёком континенте Ломар с его богатой природой должны существовать прекрасные условия для жизни уцелевших гиперборейцев. Подобно мудрецам древности, он мечтал совершить там множество подвигов и вписать своё имя в летописи святых первопроходцев.
Однако реальность на борту быстро разрушила его мечты. Из-за яростной метели судно сильно накренилось, и потоки воды хлынули в роскошные каюты. Аристократы и чиновники катались по наклонившейся палубе, а знатные дамы, украшенные драгоценностями, судорожно зажимали рты, сдерживая приступы морской болезни. Когда опрокинутые мраморные столы погрузились в солёную воду, а пламя в серебряных канделябрах погасло, всё вокруг поглотила ночная тьма. Ивмон отдавал распоряжения растерянным дворянам, укрывая женщин в самых безопасных, по его мнению, местах. Но сверхъестественная угроза легко превзошла скромные познания мага, и через несколько часов положение стало критическим.
Ивмон метался по каютам, которые ещё недавно сияли великолепием, мужественно пытаясь спасти как можно больше жизней. Даже высокомерные аристократы воздавали должное его усилиям, но когда волны, подгоняемые ледяным ветром, стали выше, их прочное судно опрокинулось в иссиня-чёрную пучину. Ивмон получил травму при крене: тяжёлый подсвечник ударил его по голове, и он мгновенно потерял сознание.
II
Когда молодой маг пришёл в себя, то обнаружил вокруг мелкий песок и пятна крови. Выброшенный на безымянный берег, он был покрыт ранами, но жизнь его была вне опасности. Разумеется, корабля нигде не было видно; перед ним простиралась лишь унылая, пустынная земля. Осознав трагическую действительность, Ивмон собрал волю в кулак, вытер кровь со лба и двинулся вперёд. Вдруг за его спиной раздался рокочущий голос:
— Юный маг, хотелось бы верить, что благодаря твоей отваге многие жизни были спасены, но, похоже, древние боги Гипербореи решили первым делом помочь мне.
Обернувшись, Ивмон увидел человека, чей облик выдавал в нём высокопоставленную персону. Крупный мужчина, лежавший на мокром песке, обладал величественной золотистой бородой и был одет в испачканный сейчас грязью и солью военный мундир с изящными геометрическими узорами. На его поясе висел грозный длинный меч, а на искусно сработанных ножнах, украшенных золотом и серебром, красовался герб королевского рода Гипербореи. Ивмон помог мужчине подняться и заметил сквозь прорехи в одежде, как на крепком теле бугрятся мускулы. Это было признаком закалённого в боях воина; легко было представить, что некогда его слава гремела по всему континенту.
Мужественный человек встал на дрожащие ноги и снова заговорил:
— О милосердный! Я воитель Вогрен Вузи, некогда служивший при дворе Узульдарома. То, что мы попали на последнее судно из Занзонги, было истинной удачей, но кто мог предвидеть такой финал? Вероятно, ты, как и я, находишься сейчас во власти тяжёлых чувств. Однако раз уж двое людей, попавших в беду, чудом встретились, давай объединим наши усилия, чтобы изменить положение дел.
Воин из Узульдарома умолк и пристально посмотрел на Ивмона. В этот момент маг заметил, насколько благородно лицо этого человека, и почувствовал, что тот заслуживает глубокого уважения. Ибо прежде Ивмон страстно желал служить высокородному господину.
Размышляя о судьбе двух человек, оказавшихся на необитаемом острове, маг ответил:
— Благородный рыцарь, если наша встреча была предопределена древними богами, то сотрудничество просто необходимо. Место, куда мы попали, не сохранилось в памяти людей, и я не видел его описаний в книгах. Нам следует осторожно пройти в глубь острова, найти пищу и обустроить ночлег.
Воин согласился, и они приступили к исследованию этого края. Маг и воин медленно углублялись в сердце неведомых земель. По мере продвижения перед ними открывались бескрайние пространства. Там почти ничего не было; ландшафт напоминал великие равнины первобытной эпохи. Ивмон не скрывал изумления, так как не видел ничего подобного даже в Гиперборее, в то время как Вогрен Вузи шагал всё более решительно.
По мере их движения на продуваемой всеми ветрами равнине начали появляться странные дыры в склонах. Они вели в глубокую тьму подземного мира, напоминая бесчисленные пещеры горы Вурмисадрет. Исследователи в тревоге оглядывались, но не находили ни следов пищи, ни признаков жизни — лишь крутые спуски в эти ямы,. Провалы в земле становились всё опаснее. Они походили на змеиные логова или бездны, стремящиеся поглотить любое живое существо.
Избегая зловещих провалов, Вогрен Вузи и Ивмон почти бессознательно продолжали искать пищу. Внезапно перед ними открылась огромная дыра, напоминающая вход в пещеру, мимо которой невозможно было пройти.
Словно поддавшись зову бездны, воин и маг начали спуск в подземный мир. Мрачный туннель был достаточно широк, чтобы по нему мог пройти человек. Внутри было жарко и влажно; казалось, в глубине что-то шевелится, а зловещая тьма будет длиться вечно.
Когда двое отважных искателей продвинулись дальше, появилась узкая тропа, уходящая в самую бездну, разительно отличаясь от их прежнего окружения, куда ещё проникали слабые частицы света. Тропа была узкой, но постепенно расширилась, позволив Ивмону и Вогрену идти плечом к плечу.
Доблестный Вогрен Вузи шёл впереди, указывая путь. Воин из Узульдарома двигался размашистым шагом, служа примером для молодого мага, шедшего следом за ним.
Ивмон старался сохранять спокойствие, поражаясь переменам в структуре пещеры. Однако Вогрен начал проявлять признаки беспокойства, по его золотистой бороде стекали струйки пота. Когда склон стал более пологим, в полу внезапно появились бесчисленные большие отверстия, через которые едва мог пролезть человек.
В этот момент Вогрен Вузи, потерявший способность здраво рассуждать из-за усталости, внезапно прыгнул в одно из них. Его мощное тело мгновенно исчезло во тьме. Испуганный Ивмон бросился вслед за ним и почувствовал, как из глубины бездны исходит неведомая сила. Эта жуткая мощь ударила по телу мага движением сырого, тёплого воздуха, вызывая инстинктивную дрожь.
Когда воин и маг выкатились из глубокого отверстия, их взору предстало величественное зрелище. Они оказались в гигантском зале. Они обменялись короткими шутками насчёт того, что им посчастливилось отделаться лёгкими ушибами, однако никто из них не мог предугадать, что ждёт их впереди. Зал был пропитан атмосферой древней суровости. Взглянув на потолок, они увидели дыру, через которую упали сюда. Проницательный Ивмон понял, что выбраться назад будет крайне трудно, и сообщил об этом спутнику.
Услышав эти слова Ивмона, воин Узульдарома переменился в лице, и бледность покрыла черты его благородного лица. Однако дух воителя не был сломлен, и он поведал юному магу о своём непреклонном решении продолжать путь, выказав истинное мужество.
Поражённый решимостью этого доблестного мужа, Ивмон почувствовал глубокое доверие к Вогрену Вузи. Он вгляделся в полное решимости лицо воителя, который даже в грязной одежде сохранял величие своего сана. И двое гиперборейцев пожали друг другу руки, решив вместе продолжить путь в недра подземного мира.
Огромный зал, не знавший шагов человека, был возведён с использованием строительного искусства, предшествовавшего появлению человечества, и представлял в плане вытянутый прямоугольник. Насколько мог судить маг, архитектура принадлежала временам таинственной забытой эпохи. И хотя архитектурный стиль казался противоестественно чуждым и не поддавался законам привычной геометрии, Ивмон, перебирая в памяти строки древних летописей, нашёл в нём сходство с некоторыми забытыми стилями прошлого.
В исторических трудах, оставленных мудрецом Гофорамом в незапамятные времена, имелись главы, посвящённые природе Гипербореи до прихода в неё человека и цивилизациям различных населявших её народов. В них приводились описания многих культур и художественных стилей, и особо подчёркивалось, что создателями их были существа, чья природа была бесконечно далека от человеческой.
То, что предстало перед взорами Вогрена Вузи и Ивмона, поразительно напоминало архаичный стиль цивилизации змеелюдей, процветавшей в Гиперборее сотни тысяч лет назад. Словно в подтверждение этого, в огромном зале местами виднелись плиты из чёрного базальта, а исполинские масштабы строения ясно указывали на то, что оно никогда не предназначалось для нужд людей.
Ивмон поделился своими догадками с Вогреном Вузи. Услышав их, бесстрашный аристократ переменился в лице: в его глазах застыл ужас, смешанный с яростной злобой. Воин из Узульдарома заявил, что змеелюди всегда были воплощением кошмара для рода людского и заслуживали лишь скорейшего и окончательного уничтожения.
Вогрен Вузи положил руку на роскошный эфес своего длинного меча, готовясь к моменту, когда на них может обрушиться чудовище древности. Ивмон не питал ни малейшего интереса к особенностям биологии или культуры змеелюдей, исчезнувших в незапамятные времена, но зато чётко осознавал, что если эта угроза станет явью, единственным, что сможет их защитить, будет клинок Вогрена. Поэтому воинственный настрой рыцаря из Узульдарома наполнил его чувством глубокого облегчения.
Первым в глубь зала двинулся отважный Вогрен. Из зловещих областей, скрытых за тьмой огромного помещения, исходила некая необъяснимо притягательная сила, уже завладевшая телами обоих исследователей. Вскоре молодой маг при помощи сияющей сферы осветил пространство, и в самом конце прямоугольного зала обнаружилось нечто вроде каменного монумента. Исполинский монолит, втрое превышающий человеческий рост, создавал вокруг себя чужеродную атмосферу, взирая на нелепых незваных гостей холодным, строгим взором минувших эонов.
Приблизившись к этому изваянию, похожему на стража храма, Ивмон разглядел на мерцающей обсидиановой поверхности загадочную клинопись. Эти знаки были старше самой истории Гипербореи; неведомое наследие эпохи, предшествовавшей зарождению человеческого рода. Хотя письмена почти стёрлись, Ивмон, опираясь на знания великих магов Гипербореи, таких как Акилон или Зилак, и воскрешая в памяти древние исследования, попытался постичь их смысл.
На поверхности потемневшего от времени камня было запечатлено восхваление божества и прозаический текст, описывающий этот грандиозный зал. По мере того как таинственный монолит сквозь неисчислимые века доносил до них отголоски утраченного языка, Вогрен Вузи и Ивмон осознали, что стоят в самом сердце дочеловеческого святилища.
Гиперборейский воин и маг пришли к единому выводу, что это величественное сооружение, куда они забрели по воле случая, было посвящено самому возвышенному богу подземного мира, чьё имя внушало трепет ещё тем ужасающим народам, что правили Землёй до людей. Имя этого леденящего кровь божества, давно уже исчезнувшее из анналов современной истории, обладало достаточной мощью, чтобы сковать разум молодого мага льдом и лишить храбрости благородного воина. Исследователи прокляли свою несчастную участь, понимая, что, возможно, они не выберутся отсюда живыми.
— Клянусь всеми богами Гипербореи! — эхом разнёсся по пустому залу дрожащий голос Вогрена. — Какая ирония судьбы! Подумать только, что наследие тех мерзких тварей, которых человечество считало истреблёнными, сохранилось в подобном виде. Наши великие предки некогда сокрушили напитанное ядом царство змеелюдей и, казалось, стёрли в прах саму память о них. В эпоху Узульдарома на поверхности земли не находили ни единого следа их присутствия. Но пока праздные люди пили вино в своих чертогах и обнимали женщин, они и не подозревали, что великий храм змеиного бога Йига скрывается в безднах под их ногами. Клянусь королевской кровью, как это возможно?
Разгневанный воин вновь обрёл мужество и ударил сапогом из кожи крылатого ящера по гигантскому монолиту. Разумеется, несокрушимый артефакт змеелюдей не шелохнулся, но маг, стоявший рядом, случайно заметил нечто странное. Когда Вогрен в ярости наносил удары по камню, Ивмон услышал, что звук от плит за стелой был необычайно гулким. Обойдя чёрный монолит, он обнаружил, что под плитами скрывается пустота.
Вогрен мощным ударом раздробил камень, и в образовавшейся дыре открылся новый, круто уходящий вниз проход. Он был так же узок, как и тот, через который они попали в храм, и в тянувшем оттуда сквозняке чувствовалось нечто странное и гнетущее. Вогрен выставил вперёд меч, и Ивмон последовал за ним под его защитой. Длинный крутой спуск прерывался у прохода, из которого лился призрачный свет.
Этот выход, окутанный ореолом жути, заставил их почувствовать присутствие неведомого врага, копошащегося в самой глубокой бездне подземного мира. Когда Вогрен Вуз с отчаянием обречённого выскочил наружу, перед ними предстала колоссальная масса, способная повергнуть в трепет любого здравомыслящего гиперборейца. Это было невообразимое порождение древности, напоминающее суровых воителей первобытных рас из мифов, записанных историком Гофорамом.
Воин из Узульдарома сглотнул слюну и осторожно двинулся вперёд. Убедившись, что свернувшаяся кольцами громада неподвижна, он заглянул за неё и увидел истинное воплощение змеиного божества. Символ веры в великого Ига, артефакт вечности, представлял собой не что иное как скелет змеелюда — былого владыки земной поверхности времён перед великим потопом. Он излучал невероятную силу, подавляя всё живое своей аурой.
Догнав Вогрена, Ивмон тоже замер перед этим символом веры. Несложно было представить, что некогда эти кости были облечены мощными мускулами и чешуйчатой кожей. Мощный скелет змеелюда, напоминающий останки великого царя змей, был выставлен на всеобщее обозрение, прикреплённый к стене храма, будто диковинный экспонат в лаборатории мага. И всё же эти кости, сохранившиеся в недрах подземного мира, до сих пор излучали ауру безграничной власти, которой их обладатель был наделён при жизни.
Будучи от рождения воспитанными в почитании Тсатоггуа, оба гиперборейца были поражены той безграничной первобытной свободой, которую источал этот образ. Он напомнил им о тучных землях первозданной Гипербореи, всколыхнув извечный человеческий инстинкт — желание вернуться в те времена, когда миром не правили ни законы, ни высокие цели, а каждое живое существо было по-настоящему вольным.
Однако в силу иронии, сопутствующей всякой рождённой на свет жизни, разум Вогрена и Ивмона отказывался принять веру иноверцев. Поклонение Йигу, одному из древних богов, кануло в лету ещё в незапамятные времена.
Прошло томительно долгое мгновение, прежде чем Вогрен Вузи вновь ощутил в ладони холодную сталь своего меча, и эта пауза оказалась роковой. Огромная масса позади них, о которой они совершенно забыли, внезапно зашевелилась. По комнате, где покоилось воплощение Ига, прошла волна леденящего ужаса. Медленно распрямляясь, воплощение древнего змеечеловека поползло к воину, готовясь утащить его во тьму.
Ивмон, потрясённый внезапностью этого действа, повалился на землю, в то время как Вогрен приняв в спину сокрушительный удар стража храма, рухнул лицом вниз. Меч рыцаря со звоном выскользнул из рук, и беззащитный аристократ оказался прижат к полу чудовищной тяжестью. Ситуация была безнадёжной: монстр впился в шею Вогрена, и в мгновение ока по полу растеклась лужа алой крови. Смерть воина была мгновенной.
Когда Ивмон наконец сумел схватить рукоять упавшего возле него меча, Вогрен был мёртв, а древнее чудище высматривало новую жертву. Пытаясь избежать взгляда твари со змеиной головой, маг сумел зайти ей в тыл. Но страж храма Йига, изогнувшись всем телом, мгновенно обнаружил жалкого Ивмона. Чешуйчатая тварь метнулась к нему, и в следующий миг над головой мага выросла исполинская тень.
Подобно ползучему хаосу, эта тень накрыла юношу, преградив путь последним крохам света. Ивмон безотчётно вскинул меч остриём вверх и тут же оказался смят чудовищем, рухнувшим на него с невероятной скоростью.
Придя в себя, Ивмон обнаружил, что меч Вогрена Вузи, который он крепко сжимал в руке, пронзил пасть первобытного демона, тело которого чуть ли не втрое превосходило по размерам человеческое. Страж храма изрыгал зелёную кровь сквозь чудовищные клыки, всё ещё придавливая собой добычу, которую надеялся поглотить.
С трудом выбравшись из-под невероятно тяжёлой туши древнего монстра, Ивмон увидел неподвижное тело героя Узульдарома на залитой кровью земле. Приблизившись к мертвецу и отчаянно пытаясь сохранить самообладание, юный маг с лицом, искажённым в гримасе боли, всмотрелся в застывшие благородные черты аристократа, чья красота ещё не померкла, вспоминая детали их совместного приключения.
Наконец гипербореец закрыл веки Вогрена Вузи и прошептал долгие слова заупокойной молитвы. В них слышалось горькое раскаяние молодого мага. Потеряв единственного друга, которого он глубоко почитал и любил, Ивмон остался последним человеком в этом забытом миром храме Йига, истинно одиноким среди древних камней.
Для несчастного Ивмона всё было кончено, и он чувствовал, что его собственный конец уже близок. Он лёг подле павшего героя, смиренно ожидая прихода вечного забвения.
Около недели назад они покинули Занзонгу. После недолгого плавания Ивмона постигла череда неудач, и в этом походе ему так и не суждено было достичь своей цели. Голод становился всё нестерпимее, а от жажды у него вскоре пропал голос. Глядя в безжизненные своды, украшенные в архаичном стиле былых эпох, Ивмон представлял свою первую встречу с Вогреном Вузи и думал о давно исчезнувших змеелюдях.
В этом мире уже давно не осталось тех, кто мог бы знать историю возведения великого храма Йига. В позабытом всеми святилище не осталось ни единой искры жизни. Лишь один измученный скиталец оставался свидетелем его безмолвия.
И здесь Ивмона осенило горькое прозрение. Пытаясь спастись с гибнущего континента, юный маг украл билет на корабль у алчного, богатого купца. Ему действительно удалось на время избежать катастрофы, поглотившей его родину, но это лишь продлило ему жизнь на какую-то ничтожную неделю. В конечном счёте, проклятых сынов Гипербореи повсюду преследовал неумолимый рок.
С улыбкой на губах, вызванной глубокой иронией собственной участи, гиперборейский юноша, когда-то мечтавший о славе великих магов вроде Пнома или Эйбона, погрузился в бесконечный сон, которому не суждено было прерваться с рассветом. Он остался там навсегда, окружённый священными реликвиями навсегда утраченной предыстории.
Воин и маг, Вогрен Вузи и Ивмон, остались лежать в храме Йига плечом к плечу, точно братья, связанные вечными узами, или верные супруги, став частью этой увядающей земли. И подобно культу Йига, зародившемуся на первом континенте Земли, подобно возвышенным цивилизациям первобытных народов, история этих двоих безымянных гиперборейцев канула в небытие. О тех злоключениях, что привели их к финалу, так никогда и не было рассказано, и никто в целом мире не узнал об их конце.
III
Прошло некоторое время с тех пор, как двое гиперборейцев покинули этот мир. Когда утихли колоссальные катаклизмы после погружения Гипербореи в пучины океана, бесконечные волны вернулись из далёких пределов. Безымянный остров, на берег которого когда-то были выброшены Вогрен Вузи и Ивмон, начал медленно уходить под воду, повторяя трагическую участь погибшего континента.
Однако если быть точным, остров, где покоился храм Йига, не разделил судьбу Гипербореи. В результате тектонических сдвигов, вызванных гибелью северного материка, этот нетронутый клочок земли временно поднялся со дна океана, впервые за десятки тысяч лет подставив свою твердь солнечным лучам.
Прежде чем древний остров вновь поглотило море, Вогрен Вузи и Ивмон случайно оказались на нём и, подобно всем смертным, познали на себе беспощадность смерти. Души потерпевших кораблекрушение остались пленёнными в недрах древнего храма Йига; запертые в затопленном зале, они отринули само время и вместе с реликвиями утраченной предыстории закружились в вечном танце смерти.
Спустя несколько месяцев после гибели Гипербореи на берег континента Ломар вынесло женщину. Гиперборейские переселенцы, жившие в городе Зобна, случайно нашли и спасли её. Вышедшая из солёных волн, подобно белому лебедю, эта женщина, носившая имя Ишалин, когда-то занимала высокое положение на скованном льдами материке.
Собрав вокруг себя спасших её жителей Зобны, Ишалин поведала им об одном святом человеке, сделав его имя известным всему городу. Рассказывая о своём страшном пути к берегам Ломара, она утверждала, что первым, кто пришёл ей на помощь, был юный маг.
По её словам, на судне, покинувшем Занзонгу, этот молодой чародей помог знатным дамам спастись в разгар шторма, а сам разделил участь тонущего корабля. Ишалин и несколько человек на шлюпке взяли курс в сторону далёкого Ломара. Это отчаянное путешествие было чрезвычайно трудным и полным лишений: её спутники один за другим умирали от болезней и голода, и Ишалин оказалась единственной, кому удалось выжить.
Тем безвестным магом, спасшим в бурю множество женщин, был Ивмон — юноша, едва достигший совершеннолетия. Обливаясь слезами, Ишалин возносила слова благодарности этому безвестному святому, вновь и вновь повествуя о своей горькой доле.
Тронутые этой чудесной историей, жители Зобны признали юного Ивмона святым и запечатлели эти события во множестве книг.
Так на землях Ломара, уже после гибели Гипербореи, родилась легенда о последнем спасителе — святом Ивмоне. И с тех пор люди Зобны, пересказывая предания о великих магах вроде Пнома или Эйбона, никогда не забывали добавить к ним житие святого Ивмона.
Курахиса Суми Предисловие
Девушка из Узульдарома
Возвращение в Старый мир
Забытая доисторическая эпоха. Эссе
Смерть Зулохима
Свет из родных краёв
Историк злой судьбы
Орглиас (Трилогия Орглиаса 1)
Колдовство Иккуа (Трилогия Орглиаса 2)
Наследие Фарнагоса
Мученик
Битва Зетроса
Белые всадники
Вера в Богиню
Том II
Предисловие Курахиса Суми
Воскрешение мага (Трилогия Орглиаса 3)
Храм Йига
Святилище Тсатоггуа
Проклятие Ведамы
Два мечника Комморьома
Искатель
Последняя утопия
Огненное королевство Тчо Вулпаноми
Перевод В. Спринского
