Несколько фрагментов из книги Януша Гурского (Janusz Górski) и ЛУЦЬИ МРУЗ-РАЙНОХ (Łucja Mróz-Rajnoch) “Przekrój przez Mróza” (“Пшекруй” по Мрузу»), изданной в 2019 году краковским издательством “Czysty warsztat” (www.czystywarsztat.pl), были опубликованы журналом “Przekrój” в 2020 году под заголовком “Papa Mróz” («Папа Мруз»). О замечательном художнике рассказывают его дочь и хорошо знавшие его коллеги-журналисты.
«Я слышала, что отца боялись, потому что был сильным, большим, и когда злился, ужасно рычал — человека это буквально сбивало с ног. Ну что ж, он был почти два метра ростом и когда-то занимался боксом. Поневоле испугаешься.
При всём этом отец был совершенно не склонен к физической агрессии, если к нему не цеплялись. Впрочем, меня он также научил, что когда кто-то к тебе цепляется, заранее предполагай худшие намерения. Не переживай о том, что произойдёт, просто защищайся так, словно речь идет о том, жить тебе или не жить. Думаю, это связано было с тем, что до войны отец чуть не погиб. Он гулял с братом и его невестой, и стоит добавить, что Сократ был довольно толстым парнем и, хотя тоже очень высоким, выглядел неуклюже. К нему прицепился какой-то тип, отец встал на защиту брата, и нападавший выхватил нож, увидев сильного противника. К счастью, он не попал, куда целил, лезвие прошло в сантиметре от отцовского сердца.
Он был очень раздражительным, прямо-таки взрывным, хотя его злость быстро проходила. В детстве я очень боялась криков отца. И только когда повзрослела, поняла, что это была дымовая завеса, броня, скрывающая уязвимость. Папа не только был нетерпелив, как это присуще холерикам, но и обладал духом неповиновения, и между нами случались конфликты. Знаете, подросток очень серьёзно относится к своим убеждениям, и когда я говорила «чёрный», а он отвечал, как правило, «белый» раздались ревы и крики. К счастью, всё всегда заканчивалось быстро. Через мгновение отец подходил, хлопал меня по спине и говорил: ”Ладно, ладно, ты сумасшедшая, я сумасшедший”».
(ЛУЦЬЯ МРУЗ-РАЙНОХ, род. 1955, художник-иллюстратор, график, автор анимационных фильмов, сценаристка)
«С Даниэлем работали ФУНЬЮ БЕРДАК и ЗИГМУНТ СТРЫХАЛЬСКИЙ, в ту пору уже пенсионер. Вскоре он окончательно ушёл из редакции, и тогда МРУЗ попросил меня: "Найди мне кого-нибудь в помощь". Это был 1974 год. Я пошел к профессору МАРИАНУ КОНЕЧНОМУ, тогдашнему ректору Академии изящных искусств. Он принял меня и сказал: "Я даю тебе самого лучшего". Этим лучшим оказался АНДЖЕЙ КОВАЛЬЧУК. Он прекрасно поладил с МРУЗОМ, и они создали отличный дуэт. МРУЗ, конечно, был мастером, а Анджей — подмастерьем. МРУЗ очень его ценил, потому что у Анджея были невероятные знания и он неустанно их углублял. Его интересовали история, костюмы, оружие, он был своего рода МАТЕЙКО — с его размахом, яркими персонажами, деталями костюмов всех возможных эпох. А МРУЗ был попросту МРУЗОМ, он творил нечто необыкновенное и невероятное.
Версткой занимались МРУЗ и КОВАЛЬЧУК, а последнюю страницу всегда делал БЕРДАК. МРУЗ брал на себя самое важное: обложки. В моё время он был автором потрясающих обложек. Он также иллюстрировал рассказы и там, где это было необходимо, вкладывал в иллюстрации своё видение. […]
Когда мы готовили очередной номер «Пшекроя», МРУЗ имел полную свободу. Когда он проектировал обложку, то носился с нею как с куриным яйцом, и не раскрывал до самого конца, до последнего момента, что собирается с нею делать. Она рождалась в редакции — в муках, в тишине, в бормотании себе чего-то там под нос — а потом он собирал все эти рулоны и шел домой. А придя на следующее утро, первым делом кормил кошек, а затем доставал все это из портфеля. И что бы он там ни сделал, все было хорошо. У него были свои поговорки. Мы часто "опаздывали" со сдачей номера, именно из-за МРУЗА, который ходил и ходил, рожал и рожал, но если МРУЗ "опаздывал" с чем-то, в типографии это понимали. Потому что он ходил туда, пока был в форме. Он знал их всех, и они любили его, все любили, так что когда номер опаздывал из-за МРУЗА, это всегда удавалось уладить. Чтобы умилостивить печатников, раз в год организовывалась встреча со всей типографией, мы собирали деньги, я заказывал замок, Пескову-Скалу или какой-то другое место под Краковом, там было, что выпить, чем закусить, как это принято у печатников».
(Мечислав Чума, журналист, главный редактор журнала “Przekrój” в 1973 – 2000 годах)
«Он был попросту гением».
(АДАМ МАЦЕДОНЬСКИЙ, художник журнала “Przekrój”)
«На самом деле он был мрачным человеком, крайним пессимистом относительно будущности мира, он боялся человечества, его жестокости к себе и природе, безжалостности природы. Но ему нравились отдельные люди, он верил в них, имел чувство юмора — скорее черного, хотя он рассказывал и веселые анекдоты и умел наслаждаться мелочами. Ему, вероятно, было нелегко жить с этими противоречиями и контрастами.
Папа собирал старые книги с гравюрами, журналы, из которых вырезал или переснимал на фотопленку элементы для коллажей. Его знакомые, особенно друг, геолог и библиофил Станислав Чарнецкий, приносили ему найденные ими старые потрепанные учебники, а также вырезки из старых каталогов. Они встречались и часами листали книги в знаменитом антикварном магазине на улице Славковской, которым годами управлял Станислав Цеславский.
В 1977 году для создания для создания иллюстраций к стихам Роберта Стиллера «Zwierzydelka» были использованы репродукции учебников по зоологии XIX века. Удовольствие от создания фантастического бестиария затянулось, а затем «Przekrój» объявил конкурс на придумывание названий для этих гибридов. В детстве я часами разглядывала книги о путешествиях, чудесах мира, животных, растениях, минералах, машинах, астрономии. Там были замечательные иллюстрации, переплёты и печатный текст, созданные людьми, которые считали себя ремесленниками, и у которых отец учился всю жизнь, подглядывая у них способы моделирования пространства, манипулирования светотенью и переводя это на свой художественный язык. Также остались кучи вырезок — в конце концов, они всё ещё могли пригодиться.
В тех временах, когда никто даже не задумывался о сортировке мусора и отходов, отец всё маниакально сортировал. Когда появилась возможность сдачи алюминиевых крышек для молока в магазин, он аккуратно собирал их и относил на приемный пункт. Он также сдавал в приемные пункты стеклотару и бумажную макулатуру и использовал каждый клочок чистой бумаги для рисунков — ничего не должно было пропасть. Он говорил, что нужно следить, чтобы мир не утонул в мусоре. Был пророком?»
(ЛУЦЬЯ МРУЗ-РАЙНОХ)
«Разглядывая рисунки ДАНИЭЛЯ МРУЗА в «Пшекруе», я представлял себе старого, толстого и лысого типа в очках с толстыми линзами, который, склонившись над листом бумаги, тонким пером, то и дело макая его в чернила, упрямо рисует тысячи и миллионы линий, и из них рождаются эти блестящие рисунки. У него их превеликое множество, потому что он не выходит из дома, неустанно рисует. В моём воображении он был моей противоположностью. В то время я занимался спортом, гонялся за девушками, рисовал и писал только потому, что должен же был чем-то зарабатывать на жизнь... И как же я удивился, когда ДАНИЭЛЬ МРУЗ оказался молодым, красивым, спортивного склада мужчиной, мягко улыбающимся силачом...»
(АДАМ МАЦЕДОНЬСКИЙ)
«”Przekrój” популяризировал в Польше отечественное и мировое современное искусство. Папа очень хорошо отзывался о годе ПИКАССО в «Пшекруе». Он принимал каждое честное искусство, то есть такое, в котором видел индивидуальное достижение результата через мысли и труд. Вот почему он не ценил тенденции и моду, созданные в 60-х, начиная с поп-арта. Он воспринимал их как коммерциализацию искусства. Когда появился оп-арт, он заинтересовался им — как источником вдохновения при растрировании. Гиперреализмом он скорее пренебрегал: «Ну, зачем он нужен? Есть ведь фотография, так зачем?» Считал его чистым выпендрежем. Он был очень эмоциональным и полным противоречий; с одной стороны -- очарованным миром, с другой — ужасно им разочарованным и напуганным. Будучи атеистом, который неустанно проклинал Бога, он, случалось, говорил: «Ну как же Он может...». А я ему на это: «С кем ты споришь, если в него не веруешь?» У него была потребность любить людей, но война избавила его от иллюзий.
***
Когда он злился на кого-то, то рисовал на него карикатуру, потом выбрасывал её — и на этом всё заканчивалось. Жаль, потому что некоторые из этих рисунков были отличными, хотя и ужасно злобными, но отец всегда говорил: “Не дай Боже, это попадёт в чьи-то руки, мне будет неприятно”».
(ЛУЦЬЯ МРУЗ-РАЙНОХ)
«Характерно то, что в публичных ситуациях МРУЗ тушевался. Он бормотал то-другое, участвовал в забаве, но пассивно. На редколлегиях, которые проводились раз в неделю, МРУЗ почти ничего не говорил. Все что-то сообщали и докладывали, а МРУЗ просто бормотал: "да" или "нет". И это был важный сигнал, в каком направлении мы движемся. У ДАНИЭЛЯ МРУЗА было великолепное чувство юмора, но это был юмор с оттенком философии, чёрный, скорее английский, немного абстрактный».
(Мечислав Чума)
«На рисунках отца часто появлялись старые автомобили. В детстве он жил на улице Выгода. Рядом с ним находились гаражи Риппера, представителя различных автомобильных компаний в Польше, отца знаменитого довоенного автогонщика «Яся» Риппера. Папа и брат прятались под гаражами, а затем мчались по улице Звежинецкая за наиболее интересными машинами, направлявшимися к центру. И поскольку машины ехали не слишком быстро, они могли догонать их. Это было одним из его увлечений, хотя и чисто теоретическим, потому что отец не хотел иметь машину. Говорил, что он человек рассеянный и не хочет никого убивать».
(ЛУЦЬЯ МРУЗ-РАЙНОХ)
«В детстве они, конечно же, вместе с отцом и братом Сократом ездили в Раковице — это был аэропорт во времена австро-венгерской монархии — и наблюдали за самолётами там. А любовь к машинам? До войны Мрузы жили на улице Выгода, рядом с площадью Коссака. Там был гараж некоего мистера Риппера, автомеханика, что было редкостью в то время. Войцех Коссак, который жил на площади Коссак,именно у него покупал машины. Даниэль и Сократ всегда ждали перед гаражом и бежали за уходящей машиной аж до Рыночной площади, вокзала или Гранд-отеля, а когда догоняли ее, стояли и смотрели, восхищаясь увиденным».
(Мечислав Чума)
Опубликовано: 18.09.2020.
Журнал “Przekrój”, осень 2020 года.
P.S.
1. Можно заглянуть в довольно-так странную, но весьма интересную работу ЛУЦЬИ МРУЗ-РАЙНОХ вот здесь:
https://www.youtube.com/watch?v=HLZjH1N-mTU
2. Дополнительный материал о журнале “Przekrój” и его главном редакторе МАРИАНЕ ЭЙЛЕ см. по ссылке:
https://fantlab.ru/blogarticle78121
3. К сожалению, на нашем ФАНТЛАБЕ можно найти лишь убогую справку и еще более убогую библиографию художника (напомню, что ДАНИЭЛЬ МРУЗ оформил более 50 книг, не считая зарубежных изданий) – по этому вот адресу:
4. Не полную, но достаточно интересную подборку иллюстраций ДАНИЭЛЯ МРУЗА к произведениям Станислава Лема смотрите здесь:
https://bvi.rusf.ru/lem/l_mz.htm
5. Развернутую статью П. Хмелевского о творчестве ДАНИЭЛЯ МРУЗА как иллюстратора смотрите по следующим адресам:
https://fantlab.ru/blogarticle94273
https://fantlab.ru/blogarticle94274
https://fantlab.ru/blogarticle94275
https://fantlab.ru/blogarticle94279
6. Иллюстрации ДАНИЭЛЯ МРУЗА к двум изданиям "Кибериады" Станислава Лема смотрите здесь:
https://fantlab.ru/blogarticle94336
7. Интересную статью С. Соболева о малотиражных (любительских) изданиях произведений С. Лема с рисунками ДАНИЭЛЯ МРУЗА найдете здесь:
https://fantlab.ru/blogarticle75073
8. Рецензию на книгу «”Пшекруй” по МРУЗУ» смотрите здесь:
https://fantlab.ru/blogarticle94364
9. В дальнейшем смотрите (прежде всего в авторской колонке переводчика и публикатора перевода этой статьи):
-- заметку «МРУЗ и кошачье племя»,
-- интервью с ДАНИЭЛЕМ МРУЗОМ,
-- другое интервью с ДАНИЭЛЕМ МРУЗОМ,
-- биографию ДАНИЭЛЯ МРУЗА (скорее ее макет, костяк),
-- заметку «МРУЗ и советские “мрузисты”»
-- рецензию на книгу о журнале «Пшекруй» и его первом и бессменном (до определенной поры) редакторе МАРИАНЕ ЭЙЛЕ,
-- интервью с Марианом ЭЙЛЕ,
-- статью о верной соратнице МАРИАНА ЭЙЛЕ -- журналистке, художнице, авторе детективов, знаменитой "учительнице правилам хорошего тона" ЯНИНЕ ИПОХОРСКОЙ (она же Ян Камычек);
-- подборку избранного из "Мудрых мыслей людей великих, средних и пса Фафика", публиковавшихся в журнале "Пшекруй",
-- и (возможно) кое-что другое.
W.
цитировать