L'Affaire de l'archiplume dépossédé
Приключение Дейрдре из Кроммлинка и Дугала МакФерхиана.
Филиппу Моно, величайшему сардекину из сардекинов
Пролог
— Он придёт, — сказал первый сандестин. — Это неизбежно.
— Сомневаюсь. Если он заявится, то получит пинок по одному известному месту.
— Безусловно, он это заслужил. Но для начала тебе следовало бы обзавестись ногой, чтобы совершить подобное действие.
— Какое пораженческое настроение! Быть сандестином, застрявшим в моём нынешнем положении, ещё не означает, что я бессилен.
— Всё же признай ограниченность твоей нынешней физической формы.
— Только слабый разум увидел бы здесь ограничения! — Сандестин спохватился. — Гм! Ха! Я, разумеется, не имел в виду, что ты слаб умом!
— Твоя скромность восхищает. Хотел бы я знать предел этой добродетели.
— Предлагаю вдумчиво изучить это позже. Я чувствую, что он приближается — и не один.
Первый сандестин тяжело вздохнул.
— С тех пор как были открыты пути из земель Альмери, в Эмбелион ходят как к себе домой. Это печально. Теперь вот незваные гости пожаловали из Асколайса.
— И не только из Альмери! Но это вовсе не наше дело! — отозвался второй сандестин.
— Гм! Я скучаю по красотам Асколайса...
— Ха-ха! Какая наглость говорить об этом, не зная ни атома Асколайса!
— Здесь звучит какая-то пустопорожняя болтовня. Я закрываю уши от этих безумных криков.
И два сандестина, пленники и стражи врат обители Панделума, вновь погрузились в угрюмое молчание.
Часть первая
История Дугала МакФерхиана
— Францк, проснись, я слышала шум!
Дейрдре приподнялась на постели, прижимая простыни к телу. Её компаньон рядом с ней издал особенно громкий храп, ничуть не потревоженный голосом девушки.
Волшебное зрение Дейрдре позволяло ей разглядеть беспорядок в спальне в темноте этой безлунной ночи: магические фолианты, документы, свитки, перья и чернильницы, разбросанные по полу и рабочему столу; книги самого разного происхождения, соседствующие с безделушками с иных планов бытия, кое-как расставленными на шатких полках.
Спальня Дейрдре, расположенная на втором этаже коттеджа Кроммлинков, выходила окнами на спальню Хармелинды. Девушка гадала, не вернулась ли её мать из Людвигена раньше срока, когда звук повторился: лёгкий стук в дверь, как обычно стучал дворецкий Дугал, когда приходил к ней.
Дейрдре встала, накинула ночную сорочку и приоткрыла дверь. Дугал МакФерхиан действительно стоял в коридоре, прямой, как палка, в своей рабочей одежде. В правой руке он держал небольшой скипетр, излучавший мягкий, оранжевый свет. Его гладкое, обычно бесстрастное лицо сотрясали спазмы: тонкие, привыкшие к неподвижности глаза бешено моргали, а зрачки казались безумными. Мясистые губы дрожали.
— Дугал? — тихо и с тревогой спросила Дейрдре, выходя в коридор и прикрывая дверь. — Что случилось?
— Случилось вот что, мадемуазель Дейрдре, — прошептал Дугал настолько хрипло и тихо, что волшебнице пришлось наклониться, чтобы расслышать его. — Кто-то пробрался в лабораторию госпожи Хармелинды и кое-что украл...
Дейрдре взяла дворецкого за руку.
— Идёмте вниз. Объясните мне, как такое могло произойти, и главное, почему вы, кого я с самого детства считала немым, вдруг заговорили.
Дугал и Дейрдре направились в лабораторию Хармелинды, расположенную в самом конце коридора, выложенного каменными плитами и украшенного гобеленами из Саренгарда. За гобеленами скрывались другие двери — кладовые и погреба, служившие для необходимостей коттеджа и некоторых экспериментов тауматурга.
Дугал, который позаботился о том, чтобы наложить на дверь лаборатории повторные чары, прежде чем идти к Дейрдре, открыл её, начертав знак на замке. Они вошли в комплекс тауматурга, и Дейрдре одним словом зажгла свет в вечной сфере на потолке. Не обращая внимания на столы, уставленные инструментами из стекла и стали, проходя мимо атанора с зияющей пастью, они остались глухи к протестам разных мелких существ, жалобно попискивавших в клетках. Наконец Дейрдре и Дугал остановились перед массивным деревянным шкафом. Одна из двух тяжёлых створок была распахнута.
Дейрдре осмотрела её и произнесла:
— Тот, кто взломал этот шкаф, знал, как снять Печать Приватности четвёртой степени. Это весьма впечатляет. Даже мне потребовалось бы ещё десять лет обучения, чтобы освоить уравнения, необходимые для такого подвига.
— Как вы верно заметили, мадемуазель, — Дугал снова обрёл самообладание, и его лицо теперь было спокойным, как склон ледника. — И то, что открыло шкаф, также рассеяло три подзаклятия огня, льда и молнии, которые наложила ваша мать.
Его голос больше не был хриплым. Он звучал ровно и глубоко в необъятном пространстве лаборатории.
Дейрдре распахнула створку до конца и заглянула внутрь. Там не было ничего, кроме маленького постамента на единственной полке. На постаменте лежала подушечка, на которой всё ещё был виден отпечаток чего-то овального.
— Что было на этой подушечке, Дугал? Вы знаете?
— Если бы я не знал, я бы сейчас не говорил.
— Ах. Красивый ответ. Немного загадочный, но всё же красивый. Что-то мне подсказывает, что эта кража глубоко вас травмировала. Может, объясните, Дугал?
— Это может занять некоторое время, мадемуазель Дейрдре. Я бы хотел дождаться вашу мать, но, возможно, тогда будет уже слишком поздно что-то предпринимать. И... — Он замялся.
— И? — подбодрила его Дейрдре.
— Мне нужна частица вас, чтобы найти украденное. Я не из Торион-Вейра, вашего мира. Я из умирающего мира, где красное солнце медленно и неумолимо погружается во тьму ночи. Мир, где магия всемогуща, но утратила свою искренность; мир, где древние боги до сих пор бродят по земле, соседствуя с людьми и чудовищными созданиями минувших эпох. У этого мира нет названия, но страна, откуда я родом, называлась Асколайс. Я принадлежал к человеческому клану в пустошах Падающей Стены и был гордым воином, знающим некоторые таинства и чары. Я также глубоко изучал различные ботанические книги и труды великих алхимиков прошлого, приобретя обширные знания в этой области. С каждым днём под лучами умирающего солнца я видел, как мир меняется, становясь более жестоким, коварным и дряхлым, и с каждой новой ночью скорбел об этом. Однажды в глубине леса близ Падающей Стены я спас жизнь человеку, атакованному гидами. Прежде чем потерять сознание, он успел назвать мне своё имя — Панделум. Это было всего лишь простое чародейство, направленное на его спасение, а не на попытку обобрать, но я бы в любом случае оказал ему помощь. Я принёс его к себе и, несмотря на тяжесть ран, за несколько часов вернул ему здоровье с помощью искусно приготовленных зелий. Когда он очнулся, то был поражён качеством моего ухода. Он объяснил, что его зовут Панделум, он архимаг, знающий более ста заклинаний, и живёт в Эмбелионе — чудесном закрытом мире, где всё сущее является лишь светом, гармонично льющимся с небес. Он пришёл в наш мир в последний раз, чтобы насладиться запахами земли, неба и воды, мерцанием звёзд и теплом умирающего солнца. Разумеется, я попросил его взять меня с собой, когда он будет уходить. Он сказал, что ему нужно выполнить здесь одно поручение для двух старых друзей, после чего он немедленно вернётся в Эмбелион. Панделум принял моё предложение, так как чувствовал себя в Эмбелионе одиноким: его личные творения не обладали очарованием человеческого опыта. Он протянул мне флакон, наполненный густой красной жидкостью, сказав, что это единственный способ попасть в Эмбелион, не прибегая к заклинанию, которое знал только он и не хотел доверять его никому другому — Призыв Неистового Облака. Он добавил, что этот флакон содержит кровь существа из другого мира, который он назвал Торион-Вейр, и что если пролить эту кровь на алтарь Бога Без Имени в безлюдных лесах северной Альмери и задать правильный вопрос, это перенесёт меня в Эмбелион. Если вопрос будет неверным, цена будет велика, ибо Бог Без Имени непреклонен. И он исчез, растворившись после произнесение одного-единственного слова.
— Начинаю понимать, зачем вам нужна частица меня, — улыбнулась Дейрдре. — Полагаю, после этой встречи вы отправились к алтарю Бога Без Имени?
— Нет, не сразу. Но не перебивайте меня, пожалуйста. У меня очень мало времени, как вы скоро поймёте. Я хотел учиться, и не был уверен, что Панделум позволит мне покинуть Эмбелион, если я там окажусь. Я наводил справки у различных мудрецов и узнал, что он архимаг и живёт в Эмбелионе сотни лет. На несколько десятков больше или меньше — это ничего не меняло. Я не знал, что он должен был сделать для своих двух друзей, поэтому сказал себе, что не буду торопиться.
Десять лет спустя я отправился в путь к Северной Альмери, в огромные затерянные леса. Пройдя через скитания и приключения, рассказ о которых занял бы слишком много времени, я достиг разрушенного храма на берегу большого замёрзшего озера. Добравшись до центра того, что осталось от строения, я увидел древний алтарь. На его боках стёртые временем и непогодой барельефы изображали живых существ — людей, деодандов, гидов, пельгранов, троллей, демонов и полубогов — казалось, они страдали от ужасных пыток, которыми сами же терзали друг друга. Колонны, окружавшие храм, благодаря фрескам и фризам, украшавшим их, создавали странную иллюзию, будто они поддерживают гигантское, неописуемое, однородное, нечеловеческое тело, но то была всего лишь листва огромного бука, растущего внутри храма.
Я подошёл к алтарю, игнорируя барельефы. Вылил красную жидкость, которая так и не высохла, на алтарь и стал ждать. Появилась голубоватая сфера, в центре которой проступил силуэт согбенного старика.
«Назови своё желание и задай свой вопрос, — прозвучал мощный голос. — Живо».
«Я желаю отправиться в Эмбелион, — ответил я, — и мой вопрос таков: был ли дар речи дан человеку для того, чтобы сделать мир лучше?»
«Я исполню твоё желание. Хотя твой вопрос может показаться интересным, он не является отражением истинного запроса твоей души. Поэтому моя цена такова: у тебя будет право говорить всего лишь один час в течение всей твоей оставшейся жизни. Если ты превысишь этот час, всё, что ты скажешь после этого, будет разрушать мир вокруг тебя. Цветы завянут, моря высохнут, люди состарятся, женщины станут бесплодными, животные обратятся друг против друга, облака станут извергать кислоту. Куда бы ты ни направил свою речь, вселенная будет рассыпаться в прах. Разумеется, я защищён от подобного, так что не пытайся мстить мне, разговаривая со мной часами в моём храме — это будет бесполезно».
На этом голос исчез, всякое движение прекратилось, но рядом с алтарём открылись мерцающие врата, отражавшие страну фантастических красок. Это был Эмбелион, я был в этом уверен. Я внутренне проклял Бога Без Имени. Я понял, почему у него нет имени — потому что никто не мог проклясть его или найти, где бы то ни было, не зная его. Тем не менее я был счастлив попасть в Эмбелион. Что и сделал, пройдя сквозь врата.
Трудно описать это чудесное место словами. Всё в нём — суть чистая красота, искренняя и истинная природа, нечто похожее на Страну Фей. Небо — сплетение пурпурного, оранжевого и розового кружев, придающих всему оттенок меланхолии и красоты. Врата привели меня на середину поляны в лесу с листьями, наполненными соком. Неподалёку возвышалось низкое, вытянутое жилище, окружённое лесом тёмных деревьев. Я упивался великолепными красками и лёгким, мягким ветром, гулявшим между ветвей. В округе я отметил отсутствие признаков жизни: ни птичьего пения, ни звуков насекомых, ни шорохов в зарослях. В тот момент я не придал этому значения, потому что дверь дома открылась.
Я подошёл, и голос Панделума донёсся до меня, возникнув из ниоткуда прямо у меня в голове: «Мой друг Дугал, я ждал тебя. Но не говори со мной губами, только мысленно — я знаю о предписанном тебе и искренне сожалею об этом. Как только ты вошёл в Эмбелион, я установил между нами Великолепную Связь Высшего Осмоса, являющуюся почти постоянным заклятием. Через эту связь мы обменяемся многим, вместе изучим природу самой природы, исследуем заклинания творения и чары множества миров, которые, кажется, делят между собой боги. Однако тебе следует знать одно, что ты должен узнать перед входом: мой здешний облик не тот, что ты видел в Асколайсе. Я принял ту форму лишь для приличия. Здесь наблюдение моей истинной сущности может иметь ужасные последствия. Ты понял это?»
Я ответил утвердительно — разумеется, мысленно. И вошёл в дом. И именно в этот момент произошло нападение.
Женщина с чудовищным лицом ворвалась на поляну, выкрикивая проклятия в адрес Панделума. Окружённая бандой прыгающих гидов и злобных деодандов, она бросилась к проёму, выкрикивая слова заклинания стазиса. Я был остановлен на пороге силой, которая не поддавалась моей власти. Пленник времени, я лишился возможности наблюдать за тем, как развивались события. Когда я вышел из застывшей временно́й структуры, то оказался внутри обители, но уже не на лестничной площадке. Я слышал зловещий треск, доносившийся со всех сторон, от стен и каркаса здания.
Я находился в квадратном зале, посреди которого был начертан круг. По его краям были написаны многочисленные слова и начертаны диаграммы с различными уравнениями. На одной из них сверкал овальный драгоценный камень чистейшего изумрудного цвета — результат действия двух зелёных огоньков, пульсирующих внутри. Интенсивность этого света была такова, что он окружил мою душу мягким, успокаивающим теплом. На другом рисунке две маленькие фигурки существ, полулюдей-полуобезьян, казалось, смотрели на меня с неодобрением.
В этот момент в моей голове раздался голос Панделума: «Хватит грезить, Дугал. Твоя первая миссия для меня, несомненно, станет последней, но она одна из самых важных. Возьми этот камень Иона. Он содержит жизненную сущность Т`саис и Этарра, двух существ, чья любовь не подлежит сомнению. — Он прервался, когда со всех сторон раздался новый тревожный треск. — Их мстительная врагиня, — продолжил он, — Яванна, находится снаружи, обладая заклинаниями и чарами, происхождение которых мне неведомо. Она хочет заполучить счастливые сущности Этарра и Т`саис, одни боги знают зачем. Её гиды и деоданды, похоже, невосприимчивы к моей внешней защите и разрушают структуру, в которой я обосновался». Я мысленно спросил его, что мне делать. Он ответил: «Я открою дверь холла, заставив их поверить, что они её вышибли, и заманю в третью гостиную. Там я смогу остановить их и сразиться с колдуньей Яванной. Я явлю ей свой истинный физический облик, и это повлечёт за собой последствия, которых я старался избегать долгие годы. Тем временем я перенесу тебя наружу. Ты вернёшься и прикрепишь эти две фигурки к двум дверям обители снаружи. Они не позволят никому войти или выйти в течение тысяч лет, если только у кого-то не окажется средств уничтожить их (обе фигурки, казалось, побледнели) или изгнать их (они словно бы растянули губы в лукавой усмешке). Затем ты унесёшь кристалл с Т`саис и Этарром в безопасное место. Он станет ключом к будущему для тебя и тех, кто будет тебя сопровождать».
Я хотел узнать, что он имеет в виду под «безопасным местом» и «ключом к будущему». Он коротко ответил:
«У меня и так хватает забот с незваными гостями, я не могу думать ещё и о тебе».
После этого две фигурки и камень Иона прыгнули в мою суму, и я оказался в кустах неподалёку от обители Панделума. Несколько ошеломлённый и очень разочарованный всеми этими событиями, я увидел, как Яванна и её приспешники сразу же устремились внутрь, как только Панделум открыл парадную дверь. Но одно из существ осталось позади, согласно приказу женщины, возглавлявшей атаку.
Этим существом был человекоящер шести футов ростом. Его голубоватая чешуя с успехом заменяла доспехи, а когти и клыки — оружие, которого у него не было. Гребень из красных перьев украшал его уродливую голову. Два чёрных глаза хищника следили за округой, но в основном были направлены на обитель, откуда до нас доносились странные шумы и крики.
Тогда я сделал то, о чём просил Панделум: выскочил из кустов и, прежде чем человекоящер успел что-то понять, метнул две фигурки в двери обители, где они с ворчанием намертво прикрепились к поверхности. Человекоящер выругался и прыгнул на меня. Я увернулся, выхватил свою рапиру и произнёс одно из немногих мощных заклинаний, которые успел запечатлеть в своём разуме для возвращения в Асколайс — Вечное Возвращение к Очагу. Портал из чистой энергии прорезал воздух, соперничая красками с кружевами небес Эмбелиона. В тот же момент человекоящер протянул руку и схватил меня за запястье. «Не так быстро, мотылёк», — сказал он. Я понял, что на его запястье был надет ингибитор магии несравненного Адольфо в виде медного браслета с выгравированными рунами. Затем там, где я открыл портал, произошёл взрыв.
Дейрдре сделала знак Дугалу.
— Вы говорите уже полчаса. Так вы потеряете и вторую половину, если не поспешите закончить.
— Остальное можно рассказать быстро. Хармелинда нашла меня в Феерийском пограничье Орландии, когда она охотилась на Дирзула со своим другом Ксеферидом. Едва не умирая от голода, жажды и многочисленных ран, полученных при линейно-волновом взрыве, ваша мать спасла мне жизнь. Прибыв в этот мир, который не является моим из-за аварии, вызванной человеком-ящером и его талисманом сопротивления магии, я утратил почти все свои запечатлённые заклинания и часть воспоминаний. Они возвращались постепенно. Мы с Хармелиндой спрятали камень Иона с сущностями Этарра и Т`саис здесь (Дугал указал на шкаф), но этого было недостаточно. А потом мне начало тут нравиться, и родились вы, и мне приходилось часто уделять вам внимание, так как ваша мать постоянно пропадала в путешествиях или за учёбой. Я привязался к вам и думал, что, в любом случае, Панделум не хотел, чтобы кто-либо мог вернуться в Эмбелион.
— Кто, по-вашему, украл камень Иона?
— Не знаю. С помощью чар, которым меня научила ваша мать, я проследил линейно-волновой след злоумышленника до сада, где сейчас находится разрыв, ведущий на север Альмери, в Асколайс. Я узнал пейзаж земель Падающей Стены с её каньонами и гигантскими утёсами. Всего в двух днях пути от храма Бога Без Имени. Я думаю, вор попытается пробраться в Эмбелион и использует камень Иона, чтобы войти в обитель Панделума с целью, которую я не понимаю, ибо обитель охранют два ужасных сандестина, и он, должно быть, не знает, что его ждёт.
— Давайте лучше сосредоточимся на следующих вопросах, Дугал. Как вор смог взломать Печать Приватности четвёртого уровня и откуда он знал, что камень Иона там?
— Вы правы, мадемуазель Дейрдре. Но пока мы говорим, разрыв медленно закрывается, и через два часа он будет запечатан. Я заявляю вам прямо, что отправляюсь в Асколайс, чтобы выяснить, что произошло и что может произойти дальше. Я лишь попрошу у вас немного вашей полуфеерической крови, которую помещу во флакон. Передайте мои самые искренние приветствия вашей матери, я был счастлив служить ей все эти годы...
— Да ладно, Дугал, хватит этих глупостей, — рассмеялась Дейрдре, воздев руки к небу. — Я отправляюсь с вами! Я сама пролью немного своей крови на алтарь Бога Без Имени, как за вас, так и за себя. Возможно, мы даже настигнем нашего злоумышленника по пути к храму, и нам не придётся приносить в жертву мой ихор какому-то второсортному божеству. Как только я оставлю записку Францку и матери, то присоединюсь к вам в саду с автоматоном. Позаботьтесь о провизии. И не волнуйтесь, — продолжала она, поднимаясь по лестнице в глубь коттеджа, — если потребуется, мы найдём способ обмануть этого Бога Без Имени, чтобы он перенёс нас в Эмбелион без всяких осечек!
Ошарашенный Дугал не знал, что сказать в течение целой минуты. Затем он покачал головой, последовал за Дейрдре и выполнил то, что она просила.
Часть вторая
Злоключения
Присутствовавший в саду коттеджа разрыв, описанный Дугалом, мало чем отличался от прохода на другой план бытия. Дейрдре, надевшая свои Анализирующие очки, смогла лишь увидеть, что индивид, проделавший дыру в структуре воздуха, не утруждал себя соблюдением элементарных правил безопасности, присущих этому виду трансмерной магии.
Посреди живой изгороди из мыслящих роз, за которыми ухаживала Хармелинда, сверкала завеса разноцветных огней — пурпурных, небесно-голубых и сине-стальных, освещаемая резкими белыми лучами восходящего солнца. За этой пёстрой колеблющейся завесой трещина в ткани реальности позволяла увидеть пейзаж холмистых пустошей. Местами землю покрывал вереск, а изредка попадающиеся заросли кустарника немного оживляли местность. Кроваво-красное солнце, висевшее низко над горизонтом, заливало пейзаж багровым светом, создавая у Дейрдре впечатление, будто она смотрит на залитое кровью поле битвы.
— Пейзаж не из самых приятных, — вздохнула она.
— Вы не привыкли к сиянию этого умирающего солнца, мадемуазель Дейрдре. Вы не можете судить ни о его влиянии, ни о силе, которая в нём содержится, на жителей Альмери, Асколайса и всех сопредельных стран.
— Странно сознавать, что солнце умирает, — вздрогнув, сказала Дейрдре. — Я слышала много историй об ограниченном сроке жизни периодических мини-звёзд внутри карманных планов бытия, но видеть, как настоящая звезда распадается и умирает, увлекая за собой в небытие всех живых существ в собственной системе — это совсем другая история. Сколько времени осталось до окончательного закрытия бреши?
— Чуть больше часа. Но если вы не возражаете, мадемуазель, я перестану говорить. Я уже потратил чуть больше половины часа и не хотел бы оказаться виновником вашего преждевременного одряхления.
— Конечно, Дугал. Простите. Я пойду подготовлю своего автоматона.
Дейрдре взяла золотой скипетр, покрытый многочисленными рунами и глифами. Она произнесла командное слово, и один из символов в форме тетраэдра засветился. Гравий садовых дорожек неподалёку захрустел под тяжёлыми шагами зачарованной машины. Безликий автоматон вышел с главной аллеи, ведущей к задней части коттеджа, и направился к Дейрдре более быстрым шагом, когда та повторила первый слог, удлиняя гласную. Он остановился рядом с Дейрдре идеально синхронным движением. Волшебница осмотрела его со всех сторон, чтобы проверить целостность. Она немного опасалась за его чары после охлаждающей обработки, которой он подвергся в Аркеннозских горах. Дугал же, будучи более прагматичным, проверил две большие перемётные сумы, перекинутые через плечи автоматона. В них было достаточное количество еды и питья на неделю, палатка, запас нефти для двух ламп, и прочее снаряжение, необходимое для жизни на открытом воздухе. Дугал также нашёл целый набор зачарованной косметики, где на дне коробки ссорились многочисленные гомункулы красоты. Приподняв бровь, дворецкий озадаченно взглянул на волшебницу.
— Можно сказать, что это дополнительная мера предосторожности на случай, если нам понадобятся подобные уловки, друг мой, — объяснила Дейрдре.
Дугал кивнул с серьёзным видом.
Дейрдре облачилась в чёрные одежды, которые она особенно любила использовать для вылазок на природу — колет, плащ и облегающие брюки, высокие сапоги с отворотами, — и ещё потому, что они хорошо сочетались с её тёмными волосами и голубыми глазами. С коротким мечом из орихалка на поясе, девушка в своём движении производила впечатление неодолимой силы.
По этому случаю Дугал избавился от своей повседневной ливреи. Он надел белую рубашку с кружевным воротником и манжетами. Его чёрные шаровары напоминали Дейрдре о пиратах Внутреннего моря, которые терроризировали морские пути империй, расположенных на берегах континента Драконис. Длинный лук из орехового дерева, колчан за плечом и булава с резной рукоятью дополняли его наряд.
Дугал подошёл к разрыву и подал знак, что входит первым. Дейрдре кивнула. Она смотрела, как мужчина с неизменно серьёзным выражением лица ступает на вересковое поле по ту сторону портала, а затем проходит сквозь него целиком. Он обернулся и поманил её за собой.
Похлопав автоматона по плечу скипетром, она направила зачарованную машину в разрыв. Края его затрепетали, а пёстрая завеса огней заколебалась и слегка помутнела. Автоматон, очевидно, приложил усилие, чтобы выбраться, и Дейрдре увидела — и почувствовала, — как символы на скипетре слегка потускнели. Тем не менее прохождение через портал обошлось без дальнейших инцидентов.
Дейрдре бросила последний взгляд на коттедж. Гиперина начинала окрашивать черепицу дома в серебро и золото. Волшебница чуть крепче сжала в левой руке Прибор Возврата Непокорных — небольшой платиновый медальон с символом, изображающим лицо, дующее на облако. Три глифа, выгравированные на лице и струе воздуха на символе, позволяли мгновенно переместиться из самых далёких мест в то, к которому был привязан Прибор. Она убрала его в один из карманов пояса.
«Мне очень жаль, мама, — подумала она, — но все зачарованные предметы, которые ты коллекционируешь, однажды должны послужить какой-то цели».
Улыбаясь, она присоединилась к Дугалу и автоматону в Асколайсе.
***
В течение целого дня Дейрдре, автоматон и Дугал двигались по следу похитителя камня Иона на север, через долины с невысокой растительностью и гигантскими скалами, пересекая бескрайние вересковые поля. Иногда пейзаж оживляли руины городов или деревень, а то и древних замков, над которыми балетными движениями кружили чёрные птицы с крючковатыми клювами, или раздавался дикий крик голодного деоданда.
С помощью своих очков девушка, как они и надеялись, обнаружила остаточный след существа, которое было связано с разрывом, ведущим в мир Торион-Вейр. Подобно пути звёзд и созвездий, золотисто-жёлтых и сапфирово-синих, отпечаток в линзах очков Дейрдре постепенно угасал, но оставался характерным и различимым в агонизирующем свете солнца.
Волшебница почти сразу заметила изменение в самой сущности магии: она стала легко забывать заклинания, которые заучивала целую жизнь. Дугал написал на одном из пергаментов, которые они взяли с собой, что это нормально: энергия магических узлов этого мира рассеивается в атмосфере, чтобы компенсировать нехватку магии, вызванную агонией Солнца. Поэтому заклинания магов, какими бы мощными они ни были, после использования исчезали из разума практикующего, и тот вынужден был заучивать их вновь.
Дейрдре решила экономить заклинания. Сначала она наложила на своё горло и уши Базовое Обучение Цивилизованным Языкам. Затем применила Антиперегруз Веса к Дугалу и взобралась на плечи автоматона, который продолжал нормально функционировать. Зачарованная машина творила чудеса, двигаясь без остановок, Дугал был привязан к ней верёвкой и позволял себя тащить, невесомо паря в воздухе. У Дейрдре сильно болело седалище, так как каменно-металлический остов автоматона не знал жалости к нежной плоти, и волшебница часто требовала остановок, чтобы снова ощутить удовольствие от ходьбы.
— Полагаю, наш вор тоже направляется к храму Бога Без Имени, — заметила Дейрдре во время одной из таких остановок. Дугал кивнул. Волшебница продолжила: — Надеюсь, мы настигнем его до того, как он успеет задать вопрос сущности, контролирующей это место. Тогда мы сможем отобрать у него камень Иона.
Дугал согласился с эти заявлением и дал знак, что пора отправляться дальше.
***
Умирающее солнце закатывалось в тонах пурпура, алого и рубинового. Полосы облаков, дрейфующие по небу на горизонте, окрашивались в изумительные градиенты этих цветов. У Дейрдре было впечатление, что она созерцает работу великого художника и сама пребывает внутри неё.
Перед автоматоном, волшебницей и Дугалом раскинулась глубина и бескрайность холмистого леса. Время от времени они могли видеть гигантские тонкие стройные башни, изначально белые, но ставшие пятнистыми от черноты пожаров и эрозии, вызванной временем. Эти огромные сооружения возвышались над густой, пышной листвой тысячелетних деревьев. Юная волшебница догадалась, что здесь когда-то стоял великолепный город. С помощью очков она ощущала остатки давно ушедшей магии: они парили в атмосфере, словно ароматы тысячи летних ночей. Их былые цвета украшали воздух и пространство между деревьями геометрическими фигурами и забытыми символами.
Дейрдре испытывала великую печаль при виде этого города, погребённого в растительности, но она знала, что совершенно невозможно остановить время — по крайней мере, если у тебя нет нужных заклинаний и силы разума, необходимой для его использования. Но даже с ними заклинания стазиса могли деградировать.
Дугал вывел её из задумчивости. С озабоченным видом он указал на лес, а затем на очки. Дейрдре легко обнаружила след вора. Он всё больше истончался, но в его недавнем происхождении не было сомнений. Некоторые линейно-волновые корпускулы ярко-синего цвета всё ещё были вкраплены в структуру этого места. Она постучала по очкам, произнеся два мягких слога. Уравнения и знаки предложений на мгновение заплясали перед глазами.
— Его линейно-волновой отпечаток отстоит от нас на час назад во времени. Мы догнали его, но у него должно быть какое-то необычное транспортное средство. Либо он бежит очень быстро, либо обладает магией движения, превосходящей мою.
Дугал пожал плечами. Он подал знак волшебнице отменить заклинание лёгкости. Дейрдре щёлкнула пальцами, произнеся обратный слог. Дворецкий без вреда приземлился на ноги. Он изобразил подобие улыбки и натянул лук. Плавным движением закинул его за плечо. Дейрдре забралась на плечи автоматона и постучала по нему командным скипетром. Зачарованная машина ступила на тропу, уходящую в глубь леса, а за ней последовал Дугал.
***
На пути к храму Бога Без Имени произошёл лишь один достойный упоминания инцидент. В то время как Дейрдре изучала окружающие её деревья, стараясь избегать низко висящих от одного из гигантских корней, пронизывающих лесную почву, донёсся громкий, властный голос, полный уверенности:
— Ага! Трое путешественников прогуливаются, преисполненные самоуверенности! Но они не знают цены, которую нужно заплатить за проход по моей территории!
Дугал обернулся, одновременно выхватывая лук и вкладывая стрелу. Дейрдре спрыгнула на землю и вытащила короткий меч. Она постучала по автоматону скипетром, поставив его между ними и корнем.
Снова раздался ужасный скрежещущий голос:
— Полно, полно, я не хочу смерти трёх путешественников.
— А мы не хотим преждевременной смерти лесного существа, — парировала Дейрдре ироничным тоном.
— Ба, моя цена так скромна! — воскликнул голос, в то время как Дугал отступил назад, чтобы обойти другой чудовищный ствол. — Мне нужна всего лишь пухлая, свежая нога или рука, чтобы завершить мой сегодняшний обед.
— Вы едите человеческую плоть? — спросила Дейрдре, чтобы выиграть время.
— Пардон! Мы, гигантские и чудовищные деоданды, способные одновременно сразить по крайней мере трёх человек — знатные гурманы.
— А что, если мы любим мясо деодандов и решим убить вас, чтобы попировать подобающим образом?
— Какая жестокость! — воскликнул голос. — Вижу, с вами бесполезно торговаться. Я вынужден явиться и дать вам урок хороших манер.
Существо выскочило из-за корня. Прыжок вынес его немного правее Дейрдре. С кожей цвета блестящего оникса, его голое, высокое, мускулистое тело казалось невероятно ловким. Оно было лысым, а рот безобразили угрожающие клыки. Миндалевидные глаза содержали в себе всю алчность мира, а тяжёлые тёмные круги вокруг них свидетельствовали о крайней усталости. Весь бок существа казался обожжённым, огромные волдыри уродовали кожу. Дейрдре заметила, что рёбра существа местами выпирают, словно оно не ело несколько дней, что делало его отчаявшимся и опасным.
— Вот те на! — сказал деоданд. — Третий разбойник исчез.
— Не совсем так, — сказала Дейрдре, указывая мечом на точку сбоку от деоданда.
Тот быстро взглянул и увидел Дугала, который стоял в стороне, защищённый толстым корнем, и целился стрелой, которая слегка поблёскивала в полумраке подлеска. Чтобы подчеркнуть весомость аргумента, Дейрдре приказала автоматону продвинуться чуть вперёд. Зачарованная машина, сделав тяжёлый шаг, разжала и сжала кулаки, заставив их стукнуть друг о друга.
— Сегодня неудачи преследуют меня, — воскликнул деоданд, поднимая когтистые руки к листве деревьев. Он повалился на землю и сел. — Мне остаётся только умереть с достоинством.
В ответ Дейрдре вложила меч в ножны. Под ошарашенными взглядами существа и Дугала достала из рюкзака автоматона два ломтика вяленого мяса, а также флягу доброго красного вина. Она бросила их деоданду, который поймал их в полном изумлении.
— Ешьте, — сказала ему Дейрдре. — В любом случае, пора обедать, да и ночь скоро наступит. — Волшебница проигнорировала неодобрительный взгляд Дугала. — А после вы расскажете нам свою историю.
— С огромным удовольствием, — произнесла тварь, вгрызаясь в вяленое мясо.
***
— Как обычно, — начал деоданд, проглотив ещё два куска мяса и выпив всё содержимое фляги, — я скитался по лесу в поисках добычи: местная фауна становилась всё более редкой, и я уже решил было направиться к человеческим жилищам южнее, но… Моя территория — здесь. Не там. Где-то в середине утра, когда мой желудок уже вопил от голода, я увидел престранную процессию, следовавшую по той самой природной тропе, по которой пришли вы. Чешуйчатое существо человекоподобного вида, чей череп был увенчан убором из разноцветных перьев, восседало на огромной птице, которая передвигалась лёгкими, элегантными прыжками. Вокруг головы чешуйчатого существа вращались два драгоценных камня. размером с мой кулак: один цвета запёкшейся крови, другой — опаловый. Сбоку от птицы была подвешена клетка, внутри которой маленькое человекоподобное создание с крыльями бабочки уныло озирало пейзаж. Я показался перед этим благородным собранием и потребовал, чтобы существо отдало мне либо здоровенную курицу, которую использовало как скакуна, либо маленькое создание в клетке — в качестве платы за проход по моей территории. Чешуйчатое существо возвело очи горе, и из кроваво-красного камня, вращавшегося вокруг его головы, ударил поток алого света, попав мне (деоданд указал на обожжённую часть своего тела) вот сюда. Должен признаться, моё самолюбие было уязвлено, и я с визгом пустился наутёк. Увы, ничего иного поделать было нельзя!
Дейрдре повернулась к Дугалу.
— Описание соответствует твоему обидчику из Эмбелиона?
Дугал кивнул.
Дейрдре продолжила:
— И у него был фейри в клетке. Несомненно, чтобы принести его в жертву на алтаре Бога Без Имени. Нам нельзя терять ни минуты. Нужно снова отправляться в путь.
Дугал, не сводивший глаз с деоданда с момента их встречи, знаками показал, что согласен.
— Если вы направляетесь к храму Бога Без Имени, — заметила тварь, удовлетворённо поглаживая себя по животу, — то советую вам свернуть на запад, обогнуть ущелье Рисен и снова выйти на тропу севернее. Это избавит вас от неприятного зрелища разрушенного и непригодного для использования моста через пропасть.
— Каким путём пошло чешуйчатое существо? — спросила Дейрдре.
— Северным. Если только его магия не даёт ему возможности летать, то ему тоже придётся обходить ущелье, что заставит его потерять драгоценное время. А вы, раз уж знаете путь, немного отыграете потерянное в своей погоне.
— Благодарим вас и отправляемся в путь, мессир деоданд, — сказала волшебница. — Хорошего вам завершения вечера.
— Вне всякого сомнения, так и будет. И, главное, никому не рассказывайте о том, что здесь сегодня произошло. Я жестокий деоданд-антропофаг, а не кабинетный профессор риторики, строчащий трактаты по любому поводу. У меня, знаете ли, репутация, которую следует поддерживать!
Часть третья
Все в Эмбелион!
Лишь когда они оставили деоданда более чем в полулиге за собой, Дугал начал успокаиваться. Последовав совету существа, они взяли направление на запад. Лес стал чуть менее густым. Сквозь плотные заросли деревья Дейрдре время от времени замечала на севере большую скалистую впадину. Место было странным образом лишено растительности. Они не стали приближаться, предпочитая держаться поодаль, среди деревьев, опасаясь, что похититель камня Иона их заметит.
Умирающее солнце заходило, лесные сумерки медленно сгущались. Лучи гибнущего светила падали на листву тысячелетних деревьев, играя с ней и ветром. С веток взлетали странные птицы: у некоторых было по две пары крыльев, у других были человеческие глаза, взиравшие со зловещим разумом, оперение третьих казалось сделанным из чёрного металла, а шум их крыльев напоминал лязг железа. Большинство из них были хищниками, но они не нападали на троих путников и не приближались к ним.
Поднимаясь по склону небольшой долины, Дейрдре увидела, что ущелье постепенно заканчивается, замыкаясь на западе. Благодаря очкам, позволявшим ей видеть как днём, она заметила некую деталь на другой стороне провала.
Она указала Дугалу на прыгающий силуэт к северу от разлома:
— Ему удалось нас опередить. Посмотри на его скакуна: он отлично прыгает с камня на камень.
И правда, всадник избегал деревьев и двигался вдоль разлома, по другой его стороне, на восток. Внезапно, там, где река с рёвом низвергалась в бездну, всадник исчез среди деревьев. Дугал сделал знак Дейрдре прибавить ходу.
Дейрдре похлопала автоматона и приказала ему взять дворецкого на руки. Затем пустила его рысью. Благодаря своим очкам она вела его по твёрдой почве. Поднимаясь и спускаясь по неровностям, автоматон был неутомим. Через полчаса они добрались до водопада на той стороне ущелья. Шум воды, падающей в бездну, отражался от стен пропасти, создавая грохочущее, оглушительное эхо.
Дугал знаками попросил Дейрдре опустить его. Он был разбит от усталости, а голова его вот-вот должна была взорваться.
— Полагаю, храм Бога Без Имени уже недалеко, — крикнула Дейрдре своему другу.
Тоже утомлённая, она сошла на землю и посмотрела на север. Лес здесь был не таким густым и разросся вокруг различных руин. Дугал видел лишь бесформенные тени. Одна лишь Дейрдре в своих очках различала остатки широких и прочных стен, фундаменты гигантских домов и грандиозных дворцов. Кроны деревьев не позволяли ей видеть дальше нескольких сотен футов.
Дугал кивнул, показывая волшебнице, что готов идти дальше.
— Теперь пойдём пешком, — прошептала Дейрдре на ухо Дугалу. — Не хотелось бы, чтобы нас застали врасплох на руках автоматона.
Дугал снова кивнул. Они начали пробираться между деревьями — единственные живые существа в этом огромном забытом городе.
***
Дугал быстро нашёл дорогу, как только надел очки Дейрдре. Несколько минут они шли мимо обломков колоссальных мраморных колонн, под каменными капителями со стёртыми фризами, вдоль проспектов, где высились дворцы с великолепными фасадами, по площадям, где фонтаны были разломаны корнями, выворотившими уличную брусчатку. Закат умирающего солнца воспламенил небо, и фиолетовые и пурпурные цвета отражались на всех разрушенных конструкциях, создавая ауру неминуемого рока.
Дугал без труда нашёл путь к храму Бога Без Имени. Некогда это было довольно большое здание внутри внушительного круга колонн; от него остался лишь устланный мхом и лишайником мраморный пол да древний алтарь. Как и описывал Дугал, фризы с животными этого мира покрывали колонны и боковые стороны алтаря. Вместо крыши здание укрывала листва огромного бука. Дейрдре и Дугал увидели, что на алтаре установлена клетка. На ней покоилось маленькое крылатое существо с перерезанным горлом. Из него ещё сочилась кровь.
— Верни мне очки, — сказала волшебница Дугалу. Тот подчинился. Девушка внимательнее осмотрела окрестности. — Теперь я вижу отклонения, гораздо более мощные, чем те остаточные, что оставил наш вор. Здесь, вокруг алтаря, действовала магия линейно-волнового измерения. Думаю, он переместился в Эмбелион. Мне жаль.
Дугал подошёл к алтарю и накрыл тело убитого фейри куском ткани. Он тяжко вздохнул.
Дейрдре внезапно насторожилась.
— Ты ничего не слышал, Дугал?
Дворецкий тоже напрягся, все его чувства были обострены. И тут из листвы большого бука на волшебницу, выпустив когти, с громким яростным криком бросилась птица-прыгун вора.
Автоматон не успел среагировать. Дейрдре инстинктивно шагнула в сторону. Она подняла взгляд за долю секунды до появления существа, и это спасло ей жизнь. Когти птицы лишь задели её правую руку, разорвав плащ и камзол и рассекая кожу под ними.
От удара волшебницу отбросило назад; она упала на ступени, сильно ударившись головой о камень. Оглушённая, она не могла защищаться. Птица бросилась, чтобы добить её, но Дугал прыгнул, а автоматон в три быстрых и уверенных шага заслонил собой госпожу. Птица ловко уклонилась от удара дворецкого и запрыгнула на алтарь. Она приготовилась броситься на Дугала, когда быстрая тень метнулась из-за алтаря, схватила птицу за лапу и резко дёрнула назад.
Существо вскрикнуло от неожиданности. Оно рухнуло на алтарь с глухим звуком. Тень тут же набросилась на птицу, принявшись терзать её когтями и клыками. Она брыкалась на алтаре, наносила удары острым клювом, пыталась пронзить противника когтями, но её природное оружие встречало лишь пустоту.
Дугал, глядя на этот неравный бой, в оборонительном порыве подошёл к автоматону. Он увидел, что Дейрдре медленно приходит в себя. Она уже наполовину приподнялась и моргала глазами.
Раздался хруст, похожий на звук ломающейся сухой древесины, и бой прекратился. Птица лежала на алтаре, её большая гротескная голова была вывернута под странным углом. Тень проговорила:
— Эта жирная курица станет отличным запасом на ближайшие дни.
И потащила птицу с алтаря в тени храма.
Услышав этот голос, Дейрдре окончательно пришла в себя и с помощью Дугала поднялась.
Звук тела, которое тащили по земле, был слышен ещё несколько мгновений, а затем затих в шёпоте ветра мёртвого города. Дейрдре энергично потёрла затылок. Дугал взглянул на раненную руку волшебницы: всего лишь царапины, ничего серьёзного.
— Мне показалось, я слышала голос нашего друга деоданда, — вздохнула Дейрдре. Она сбросила рваный плащ на пол храма и убедилась, что скипетр управления автоматоном по-прежнему у неё на поясе. Затем снова нацепила очки и сказала терпеливо ожидавшему Дугалу: — Теперь пришло время встретиться с Богом Без Имени.
Дугал убрал с алтаря тело маленького фейри. Дейрдре подошла, вытащила меч и полоснула себя по мизинцу. Подавив гримасу отвращения, она надавила на рану, и капля её крови коснулась алтаря.
Тотчас над ним появилась огромная сфера синего света. Дейрдре отступила к Дугалу и автоматону. В центре сферы стоял человеческий силуэт, напоминающий сгорбленного старика.
В воздухе раздался глубокий голос:
— Я Бог Без Имени. Я знаю, зачем вы здесь: ты, Дейрдре, дочь Хармелинды, ты, Дугал Рецидивист, и ты, Сокрытое Существо. Отправляйтесь в Эмбелион, если желаете. Но знайте: моя цена — это вопрос. Задайте его и примите последствия. Не задавайте — и мой гнев заставит содрогнуться землю и небеса.
— Вот мой вопрос, — сказала Дейрдре, выходя вперёд. — Почему всё сущее, все создания, все материи, все частицы в Мультивселенной имеют названия, в то время как ты — нет?
Если не считать шёпота ветра, вдруг не стало слышно ничего. Дугал и Дейрдре обменялись взглядами. Дворецкий улыбался во весь рот. Синий свет разлился по алтарю, покрыл его, и посреди него возникла светящаяся арка высотой в десяток футов.
— Проходите, — просто произнёс голос.
Дейрдре похлопала автоматона, произнеся несколько слов вполголоса. Заколдованная машина подхватила волшебницу и Дугала на руки и шагнула сквозь светящуюся арку. Та тут же закрылась, и тьма вновь опустилась на мёртвый город.
Фигура в синей сфере расхохоталась.
— Хороший ход, — произнесла он. А затем растворилась.
***
Небо Эмбелиона сверкало сплетениями ярких цветов. Дейрдре поразило тщательно упорядоченное смешение оттенков красного, оранжевого и розового. Словно солнце раскололось на миллионы кусочков в свои различные дневные, утренние и закатные состояния и рассыпало по небу все эти фрагменты света и тепла.
Дугал знаками показал Дейрдре пригнуться, но та лишь пожала плечами и развела руками, указывая на автоматона. Они находились в зарослях, за кучей папоротника на гребне, возвышавшемся над местом, где стоял низкий дом Панделума. Дворецкий указал на странное зрелище за листвой.
Оно разворачивалось на ухоженной лужайке небольшого холма вокруг жилища. Рептилоподобное существо с пернатым гребнем, с которым Дугал сражался много лет назад, сидело, скрестив ноги; вокруг его головы вращались два камня: красный и синий. Изумрудный камень Иона лежал перед ним на траве. Из него исходили эманации, образующие две обнажённые фигуры — с виду пушистые и мерцающие, одна женская, другая мужская. Магический энергетический шнур выходил из их ступней, соединяя их с камнем Иона.
Оба призрака, неподвижные, казалось, обменивались настороженными взглядами. Рептилоподобное существо вычертило в воздухе огненные руны, чтобы призраки могли их прочесть. Благодаря языковому заклинанию Дейрдре поняла их, даже читая задом наперёд: «Каковы ваши имена? Ответ немедленный, в противном случае — неописуемые страдания».
Не дождавшись реакции, рептилоподобное существо указало на женский силуэт. Красный камень ярко вспыхнул, и из него вырвался огненный язык. Он наотмашь ударил женскую фигуру. Тотчас раздался вопль. Огненный язык продолжал вращаться внутри, вокруг и сквозь призрака. Вторая фигура попыталась помочь своей спутнице, но не смогла даже приблизить руки к огню.
Руны снова заплясали перед лицом мужской фигуры. Та начала быстро выводить пальцем имя в воздухе.
В этот момент Дугал наложил стрелу, прицелился и выстрелил рептилоподобному существу в спину, прежде чем Дейрдре успела что-либо предпринять. Заколдованная стрела пронеслась с крайне неприятным свистом. Однако синий камень подставился под стрелу, и та разбилась о невидимый щит. На запястье рептилоподобного существа на мгновение ярко вспыхнул медный браслет.
— Тролльская кровяная колбаса! — воскликнула Дейрдре. Стрелы, заколдованные Хармелиндой, должны были проходить сквозь любой обычный магический барьер или, по крайней мере, наносить ему серьёзные повреждения.
Рептилоподобное существо развернулось всем телом, оставив призраков. Его пасть с клыками ящера открылась, и оно проревело:
— Кто смеет беспокоить Аррамидеса архиплюма в ходе деликатной операции по сохранению сокровищ его земель?
— Смелые слова для уст вора! — крикнула Дейрдре, подав знак Дугалу обойти кусты. В то же время она похлопала автоматона скипетром и приказала быть готовым во весь опор спуститься по склону, чтобы схватить Аррамидеса.
Тот выглядел озадаченным.
— Я всего лишь возвращал своё добро, если вы имеете в виду дом, который я обобрал в Саренгарде. Что в этом плохого?
— Можно бесконечно спорить на эту тему, неприятную для вас и болезненную для меня, — громко вздохнула Дейрдре. — А теперь я прошу вас положить оба камня Иона на землю, чтобы избежать недоразумений. Затем я спущусь, чтобы обсудить с вами дальнейшие события.
— Дальнейшие события уже предопределены! — вскричал архиплюм в крайнем раздражении. — Как только я снова получу в своё распоряжение коллекцию камней Иона, которые Панделум и прочие безумцы украли у меня целую вечность назад, я вернусь в свой мир, в созвездие Морского Конька, где радужные облака низвергаются со склонов гор высотой в пятьдесят лиг и где архиплюмы живут в гармонии с камнями Иона.
С этими словами он засунул руку в карман огромного пояса, охватывавшего его талию. Вытащив две маленькие белёсые сферы, он швырнул их в сторону Дейрдре. Как только они коснулись земли, прогремели два небольших взрыва, и из зарослей выскочили две птицы-прыгуна, намереваясь растерзать волшебницу. Дугал скатился по склону и пустил вторую стрелу в Аррамидеса. Камень Иона отклонил её, и она со свистом пронеслась в сантиметрах от алого гребня архиплюма. Тот разразился жутким проклятием. Резким движением руки он рассёк воздух и произнёс слова заклинания, которое Дугал опознал как Отвратительное Растворение Материи Туржана Древнего. Над головой дворецкого быстро собрались тучи, и пролился кислотный дождь.
Дугал совершил огромный прыжок в сторону и укрылся в кустах, спасаясь от едкой жидкости, которая разливалась по земле. В том месте, куда она попала, поднялся едкий неприятный дым. Тучи на этом не остановились и двинулись в подлесок, преследуя Дугала. Тот выругался. Он знал, что элементы тучи будут рассеяны густотой кустов и деревьев, но придётся побегать. Что он и сделал, не особо утруждая себя.
Убедившись, что все заняты делом, архиплюм повернулся к мужскому силуэту. Он с интересом разглядывал два имени, которые тот начертал в воздухе.
***
Две птицы-прыгуна набросились на Дейрдре, испуская дезориентирующий крик.
«Предупреждённая волшебница стоит двух», — подумала девушка. Автоматон схватил одну из птиц, приближавшуюся к госпоже, и резким движением свернул ей шею. Дейрдре ловко уклонилась от второй и рубанула её своим коротким мечом. Она задела крыло, но существо мгновенно развернулось с феноменальным проворством. Острый клюв полоснул её по щеке, когда она отпрянула назад, поскользнувшись на корне. Дейрдре попыталась вспомнить формулу Лихорадочно Вытянутых Рук, но не успела. Когда неуклюжая птица собиралась броситься на неё, появился автоматон, схватил тварь за лапу и размозжил о ствол дерева.
Дейрдре выпрямилась. Вдали она слышала бег Дугала в зарослях и шипение кислотного облака. Смрад разлагающейся растительности стал почти невыносимым. Она убрала оружие и похлопала автоматона скипетром. Тот вышел из-под прикрытия леса и взбежал на склон холма. Дейрдре последовала за ним на некотором отдалении, соблюдая осторожность.
Она увидела, что архиплюм уверенными шагами направляется к главному входу в жилище Панделума. В тот момент, когда он поднялся на крыльцо, Дейрдре поняла, что автоматон не успеет остановить Аррамидеса, даже двигаясь своими гигантскими шагами. Она сосредоточилась, сложила обе руки вокруг фигуры архиплюма и выдохнула в его сторону три последовательных слога.
***
Аррамидес подошёл к парадному входу дома Панделума. В лихорадочном нетерпении он вставил в деревянную пасть сандестина-стража изумрудный камень Иона.
— Напрасно стараетесь, — произнёс сандестин. — Этот вход запечатан. Разумнее всего было бы пройти мимо, прежде чем мой легендарный гнев вырвется наружу, не щадя никого.
— Думаю, на этот раз ты ошибаешься, хилый сандестин. Я собираюсь… — Архиплюм осёкся.
Сандестин дождался окончания фразы.
— Вы собираетесь что? — добродушно спросил он. — Неужели вы каким-то образом оказались обездвижены?
— Полагаю, именно так, — добавил второй сандестин из-за второй двери, метрах в десяти сбоку. — Признаюсь, на этот раз мы были близки к неудаче.
Оба демона наблюдали, как автоматон остановился рядом с архиплюмом. Молодая женщина с короткими чёрными волосами и голубыми глазами, одетая во всё чёрное, прибежала следом.
— Ну что ж, можно сказать, вы подоспели вовремя, вы и ваша шагающая штуковина! Этот индивид собирался открыть дверь, ведущую к Панделуму. Прямо у нас под носом. Непостижимо.
— У тебя под носом, — уточнил другой сандестин, обращаясь ко второй створке двери. — Я просто надеюсь, что вы сами не хотите её открывать.
Дейрдре улыбнулась.
— Вовсе нет. Хотя мне, вероятно, потребовались бы уточнения относительно событий, произошедших здесь после того, как мой друг Дугал закрепил вас в качестве демонов-стражей.
— Друг, которого я вижу бегущим из леса во всеоружии! — воскликнул первый сандестин.
Волшебница повернулась к дворецкому. Тот, с большим луком в руке, невозмутимо трусил к ней с невозмутимым выражением на лице.
***
Завтрак, приготовленный Дугалом МакФерхианом, состоял из тарелки различных сыров, салата из помидоров и огурцов с лимонным соусом, абрикосового джема, сливочного масла, свежего хлеба и горячего чая.
Волшебница ела с аппетитом. Францк, сидевший напротив с угрюмым видом, наблюдал, как она поглощает впечатляющие объёмы еды. Дугал стоял в стороне, на террасе коттеджа. Автоматон разгуливал по лугу, по-видимому, без всякой цели. В маленькой птичьей клетке, стоявшей на столе, архиплюм Аррамидес, уменьшенный до двадцати сантиметров, жадно грыз кукурузный хлебец.
Францк бросал неуверенные взгляды в сторону Дейрдре и архиплюма.
— Эта история весьма интересна, дорогая моя, — наконец сказал он.
Дейрдре проглотила кусок.
— Интересна? Это мягко сказано. И я ещё не закончила. Сандестины, заключённые в дверь, рассказали нам, что конфликт между Панделумом и Яванной с её приспешниками длился всего мгновение. Панделум был могущественным архимагом, но недооценил Яванну, которая принесла с собой Посох Сил Ночи. Она привязала его к себе таким образом, чтобы он взорвался в случае её смерти. Когда Панделум с помощью заклинания Безысходной Инкапсуляции перенёс её, обнажённую, в отдалённое место, Посох решил, что ведьма погибла, и сломался. Теперь всё внутреннее пространство жилища — это дыра в пустоту не-жизни. Любой, кто открыл бы дверь, спровоцировал бы падение Эмбелиона в это пространство. Другими словами, нас бы здесь не было, чтобы об этом рассказывать. Надеюсь, это послужит уроком для некоторых, — добавила она, поворачиваясь к архиплюму.
— Я ничего не добавлю к этому глупому замечанию, — отозвался Аррамидес, доедая хлебец.
— Могу я задать вам несколько вопросов? — спросил Францк архиплюма.
— А у меня есть выбор? — удивился тот. — В таком случае, освободите меня!
— Как прево Брондбурга, я обязан препроводить вас на суд этой страны.
— Люди в ваших краях отсталые, они повесят меня на первом же дереве или сожгут на гигантском костре, посвящённом вашему единственному божеству.
Францк Фогель пренебрежительно махнул рукой.
— Пустяки. Я хотел бы узнать только две вещи. Первое: какой вопрос вы задали Богу Без Имени? И второе: откуда вы знали, что имена духов двух любовников, содержащихся в камне Иона, откроют дверь?
— С именами любовников всё было просто. Два сандестина, заключённые в двери дома Панделума, ненавидят друг друга. Было несложно спровоцировать между ними небольшой конфликт и заставить одного из них проговориться. Но я не получил самих имён, а только информацию, что они помогут открыть двери жилища. Ma non troppo*: эти сандестины не глупы, просто немного рассеянны. Что касается Бога Без Имени, то я использовал заклинание Ретроактивного Временного Видения и высмотрел в прошлом вопрос, который позволял пройти, не платя никакой цены. Достаточно было просто задать ему двойной вопрос, касающийся его имени, вроде того, что задала мадемуазель Дейрдре, если я правильно понял.
* Но не более того (ит.).
— А как вы узнали, где найти камень Иона с двумя любовниками?
— Все архиплюмы связаны с камнями Иона. Простое заклинание поиска — детская забава, право слово.
— Вот что отлично резюмирует ситуацию: детская забава, — сказал Францк, пронзая Дейрдре понимающим взглядом.
Раздались тяжёлые шаги, и все повернули головы к автоматону. Тот поднялся по ступенькам на террасу, остановился перед Дейрдре и протянул ей букет из маргариток, анютиных глазок и фиалок.
— Сейчас определённо не время приказывать своему автоматону собирать тебе цветы, Дейрдре, — вздохнул Францк.
Дейрдре посмотрела на цветы, затем на Дугала, который пожал плечами, затем на архиплюма, созерцавшего всё это с отстранённым видом. Наконец её взгляд переместился с автоматона на Францка.
— Я ему ничего не приказывала. Абсолютно ничего.
Эпилог
Два сандестина
— Ты знаешь, что мы обречены находиться здесь целую вечность? — спросил первый сандестин.
— У меня что, на лбу написано «саллак»? Нет, не думаю.
— Просто хотелось поддержать разговор. Я также хочу подчеркнуть, что контракт, связывающий нас с Панделумом, может быть предметом дискуссии.
— Не нам это решать. С каких пор мы стали независимы от своих пунктов контракта? Если бы мы так поступили, то разрушили бы целые эоны социального благополучия, как нашего собственного, так и наших работодателей.
Первый сандестин заворчал. Он бросил взгляд на другую дверь, увидел, что второй сандестин потерял интерес к ситуации и созерцает пчелу, собирающую нектар с цветка неподалёку. Первый сандестин хмыкнул в бороду и немного ослабил бдительность, в результате чего дверь приоткрылась.
— Упс! — было его последним словом.
*
Николя Клюзо — автор двух романов, выпущенных издательством Fleuve Noir («Помолвка», «Свадьба»), и ещё трёх («Препятствия», «Эрика» и «Хоровод вечных жизней») и сборника («Хармелинда и Дейрдре»), опубликованных издательством Nestiveqnen. В настоящее время живёт в Стамбуле (Турция) и надеется провести там большую часть своей жизни.
Он открыл для себя Вэнса случайно, будучи студентом, когда искал у букиниста книги в жанре героического фэнтези. Магический мир привлёк его внимание, и с тех пор Джек Вэнс стал его любимым автором. Николя охотно признаёт, что мастер оказал очень сильное влияние на его становление как писателя-фантаста и что именно ему он во многом обязан своим желанием рассказывать истории и стремлением писать.
Филипп Моно Джек Вэнс, этнолог воображения или гомункул, заспиртованный в банке? Эссе
Юго Беллагамба Если отбросить мизогинию...
Микель Иворра Жемчужина Нимрода
Лоран Айе Гостиница «Пергола»
Тьерри ди Ролло Бесконечная перспектива
Эрик Давид Сонье Музыкальная пауза
Жан Мильманн Последний обед
Скотч Арлестон Филе гуся, томлёное в соусе-пюре из свежих понапов (на Лунном вине). Повесть.
Жоан Элио Тюремщик магов
Габриэль Феро Люди чести
Л. В. Сервера Мерино В тени Ариенордена
Николя Клюзо Дело об архиплюме
Жорж Фови И Эпукаю жизнь создал… (Небылица из Альмери)
Перевод В. Спринского
цитировать
свернуть ветку