Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «ХельгиИнгварссон» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 14  15  16

Статья написана 23 июля 06:50

История Лизи (Lisey's Story), Стивен Кинг, 2006

https://fantlab.ru/work24833?sort=date#re...

«История Лизи» наделена всеми особенностями позднего периода творчества Стивена Кинга, и потому вряд ли будет интересна широкому кругу читателей. Стилизация под мемуары, смешанная хронология сюжета, более чем неспешный темп повествования и огромное количество автоцитат на всех уровнях организации художественного текста. Это «фирменные» выражения, авторский юмор, персонажи, декорации, основные события и способы выхода из конфликтных ситуаций. Новичкам будет тяжело воспринять произведение именно из-за его формальных характеристик, а фанатам придётся читать узнаваемый процентов на восемьдесят текст.

Роман состоит из трёх самостоятельных историй, вольно порезанных, перемешанных и смонтированных автором в единое целое. Основная – собственно о Лизи, скоро пятидесятилетней вдове популярного писателя, у которой пытаются «отжать» неопубликованные рукописи. Вторая и самая объёмная – её воспоминания о жизни с мужем с момента их знакомства до его гибели. Третья – чрезвычайно трудно дающаяся мужу исповедь о своём детстве, которую он смог завершить лишь после смерти. Первые две приземлённы и обыкновенны у С. Кинга до клишированности, а последнюю можно назвать мистической и редкой для этого автора.

Сначала о настоящем Лизи. Несмотря на возраст, женщина выглядит, чувствует и ведёт себя лет на тридцать пять. Отдельно упомянул об этом для тех, кто ожидал очередных сцен из дома престарелых. Вдова справилась с личной трагедией, и её достаточно обеспеченная жизнь только стала налаживаться, как пришло сразу несколько «вдруг». И без того всегда странная старшая сестра окончательно сошла с ума, а отчаявшийся получить «на дурачка» черновики мужа литератор нанял в баре случайного знакомого, чтобы тот «повлиял» на сговорчивость Лизи. Надо ли говорить, что сей самопровозглашённый «коллектор» оказался психом и садистом, а полиция не способна на превентивные меры?

В четвертьвековой семейной жизни Лизи и Скотта всё вертелось вокруг мужа. Писатель должен писать, встречаться с издателями и поклонниками. Жена писателя должна обеспечивать уют, соглашаться со всеми его предложениями и не мешаться под ногами. Финансово благополучный и в целом счастливый, но бездетный брак со странностями. Ещё на помолвке возлюбленный заявил, что не хочет заводить детей, потому что у него «дурная кровь». Действительно, с ним случаются припадки едва сдерживаемой агрессии, во время которых он часто ранит себя и разрушает предметы обстановки. Это ещё можно как-то объяснить, но только не его кратковременные исчезновения и фантастическую регенерацию.

Наконец, детство Скотта. Сельская глубинка, деспот-отец и любимый старший брат, без которого всё было бы иначе. Этот рассказ мог стать ещё одной бытовой «чернушкой» про маньяка, истязающего и тиранящего своих малолетних детей в замкнутом помещении, если бы не одно «но». Связь с Неверлендом и Питером Пэном Джеймса Барри. Маленький мальчик, спустя много лет завоевавший лавры писателя, действительно оказался вечным чудесным ребёнком. Он на самом деле способен перемещаться в другой мир и брать с собой немногих избранных. Но Стивен Кинг не был бы самим собой, не добавь в сказку монстров и проклятие, влияющих на реальность и во взрослой жизни.

В «Истории Лизи» обычные для С. Кинга натурализм и пошлость не смогли победить окончательно. Пусть с некоторой натяжкой, но роман можно назвать мистическим триллером. Великое Приключение Венди закончено в духе злоключений всех остальных героинь автора, лишив её мужа и душевного спокойствия, не дав даже материнства. А Питер Пэн смог сорваться с пиратского крюка Короля Ужасов и улететь куда-то в неведомые дали, вновь предпочтя реальной женщине фею-колокольчик. И лишь неразборчиво ругается и грозит кому-то Рэндольф Картер, починяя вскрытые лопатой Врата Серебряного Ключа.

Опубликовано на странице произведения: https://fantlab.ru/work24833?sort=date#re...


Статья написана 10 июля 07:04

Помутнение (A Scanner Darkly), Филип Дик, 1977 (1975)

https://fantlab.ru/work5363?sort=date#res...

***

Роман «A Scanner Darkly» Филипа Дика на русском получил два названия: «Помутнение» и «Скользя во тьме». Я не переводчик, но меня не устраивают оба. Первое учитывает только сознание главного героя, искажая вложенные библейские смыслы. Второе формально заигрывает с «Бегущим по лезвию», облегчая и романтизируя авторский посыл. Учитывая специфику романа, его содержание и некролог погибших от наркомании знакомых Ф. Дика в конце, я бы предложил третье – «Взгляд во тьму».

Наркомания – скользкая тема. Ею эпатируют либо не говорят о ней вовсе. Ф. Дик смог погрузить читателя в состояние изменённого сознания, провести его сквозь распад личности главного героя и привести в чувство, ударив лицом о реальность. Когда действительность ужаснее «глюков» и «ломки», искусственный эпатаж не нужен. Психоделика и сюрреализм кажутся перформансом в сравнении с тем, как некоторые живут на самом деле.

С наркотиками знакома небольшая часть читателей. Однако описанные в романе симптомы испытывал на себе каждый. Опьянение, похмелье, наркоз, отравление и длительный недосып. Вам случалось после вынужденного лишения сна мучительно или, наоборот, совершенно незаметно забыть что-нибудь простое и важное? Ощущать себя как нечто отдельное от себя в больничной палате? Чудом выбраться из погреба, незаметно надышавшись угарным газом? Про алкоголь же и его последствия знает гораздо больше людей, чем сознаётся.

Общеизвестно, что Ф. Дик страдал амфетаминовой зависимостью. Проще говоря, «сидел» на стимуляторах чуть больше, чем каждый второй американец. Тем не менее, даже в США амфетамин называют «кокаином для бедных». В сравнении с кофеином это гораздо более сильнодействующее и долгоиграющее вещество. Не только бодрящее, но способное вызвать эйфорию и галлюцинации. Если кофеин подавляет активность центральных аденозиновых рецепторов, то амфетамин увеличивает выброс дофамина и норадреналина.

Для здоровых людей все наркоманы на одно лицо. В романе «Помутнение» дан взгляд изнутри: чётко прописана многоуровневая градация в зависимости от препарата и тяжести поражения. Каждый «торчок», в принципе понимая свою судьбу, не осознаёт её, отодвигает в неопределённо далёкое будущее. Каждый из персонажей последним узнаёт о том, что он наркоман, и что его время вышло. Сам Ф. Дик даёт такой образ: «Они всего лишь хотели повеселиться, словно дети, играющие на проезжей части. Одного за другим их давило, калечило, убивало – на глазах у всех, – но они продолжали играть».


***

Условное будущее смешного в настоящем 1994-го года. Америка, Калифорния. В группу наркоманов вживлён специальный агент – один из многих и многих – для того, чтобы определить производителя новейшего «препарата». Фокус в том, что ему самому приходится стать зависимым по долгу службы. В центре повествования именно его постепенно разрушающееся сознание.

Фантастический элемент в романе только один – форменный костюм сотрудников федерального отдела по борьбе с наркотиками. Своего рода кольчужный скафандр, составленный из множества призм-экранов. Изнутри прозрачный, наружу выдаёт изменённый голос и миллиарды вариантов черт внешности в хаотичных и постоянно сменяющихся комбинациях.

Реальная польза от подобной униформы минимальна. В толпе не замаскироваться из-за «плывущего» внешнего вида. Рост и объём остаются исходными. Формальное объяснение Ф. Дика – психологическая атака и необходимость быть инкогнито в деловом общении с другими сотрудниками, СМИ и руководством. Как по мне, безликие маски любого цвета выполняли бы эти функции ничуть не хуже.

Действительное назначение спецодежды в создании библейской аллюзии на так называемое «мутное стекло». Апостол Павел говорит о том, что взрослые видят мир не напрямую, а опосредованно. Интересно, что «стекло» может в зависимости от перевода стать «призмой» и «зеркалом». Что же, главному герою приходится воспринимать происходящее в состоянии наркотического опьянения, сквозь костюм и в записи камер слежения.

Ф. Дик не романтизирует наркоманов, не давит на жалость и не смеётся над ними. Жутко становится от повседневных диалогов и монологов персонажей. Знания и остаточная логика ещё есть, а соображения всё меньше и меньше. Длиннейшие безупречные логические построения на деле оказываются полным бредом даже из-за одного нарушенного звена в цепи. Чем дальше, тем «битых файлов» больше, но самому наркоману это невдомёк.

Библейская аллюзия усложняется, когда персонажи один за другим «впадают в детство». Оказывается, младенцы стоят лицом к лицу с истиной. Но нужна ли «братьям» и «сёстрам» Чарли Гордона из «Цветов для Элджернона» истина? Нет, ведь они уже говорят и мыслят иначе. Явление из серии доказательств существования жизни после смерти. Знание с «той стороны» нужно только живым и взрослым. Мёртвым и детям оно без надобности.

«Взрослые» и «дети» становятся у Ф. Дика «умом» и «сердцем». Он иллюстрирует их противопоставление двумя вводными «притчами». В одной наркоманы бросили «мультики» ради застрявшего в разбитом окне орущего бродячего кота. Доза потрачена зря и руки изрезаны, зато животное спасено и накормлено. В другой они в ужасе убежали от девушки, нанявшей их выдворить влетевшее в квартиру крупное насекомое. Узнав, что стрекоза не опасна, красотка всего лишь посетовала, что не убила её.

В финале карты раскрываются. Вроде бы и не ново, что наркобизнес объединил законодательную и исполнительную власти, врачей, науку и благотворительность. Не удивительно, что наркоманы и сотрудники правоохранительных органов одинаково безличные и бесправные пешки в большой игре и личной жизни. Старо и пошло, но от этого ещё страшнее.

Опубликовано на странице произведения: https://fantlab.ru/work5363?sort=date#res...


Статья написана 27 июня 18:21

Великан (The Mighty), США, 1998

***

Случай свёл вместе двух очень разных семиклассников: инертного гиганта второгодника и неизлечимо больного языкастого отличника. Они оба были изгоями и объектами травли школьных хулиганов, но неожиданно нашли друг в друге то, чего каждому из них недоставало. Вскоре эту пару стали называть Великаном…

***

Можно сказать, что «Великан» рассказывает об «урождённых фриках», которые мечтают стать такими как все. На виду здесь, конечно же, Кевин – медленно умирающий мальчик с ограниченными физическими возможностями. Безусловно, его жаль: умный, творческий, талантливый, нетерпимый к несправедливости неунывающий мечтатель, не способный даже есть толком. К сожалению, он обречён, и его не спасти. А как насчёт Макса? Того, кто смог увидеть за искалеченным телом человека, подарить ему дружбу и общение? Предложить помощь так, что это было воспринято восстановлением целостности?

Когда вдруг «выстрелишь» вверх и к четырнадцати годам выберешь свой будущий рост почти полностью, а через год станешь весить больше иного взрослого мужчины, то поневоле станешь изгоем. Ты будешь заложником собственного тела уже из-за в разы увеличившейся потребности во сне и пище. Появятся боли из-за того, что мышцы и связки не успевают за ростом костей. Пропадут былые координация, гибкость и лёгкость движений. Твои сердце и лёгкие тоже сразу не справятся, возникнут неприятные ощущения в голове и глазах, одышка и быстрая утомляемость. Пока ты будешь разбираться с новым собой, сверстники уже назовут тебя тупым чудовищем и примутся за групповые издевательства.

Что делать, если твой отец, пройдя в детстве через то же, что и ты, озлобился? Если он привык бить морду за косой взгляд на него? Если он действительно крупный мужик, способный искалечить или убить одним ударом? Если он уже кого-то убил и сел за это в тюрьму? Как быть, если ты похож на отца внешне, но не желаешь становиться агрессивной обезьяной? Рост, масса, сила и гормоны у тебя те же, что и у него. Когда ты смотришь в зеркало, видишь его лицо. Рожу, о которую поросят с размаху расшибать можно. Ты всё время сдерживаешь себя, чтобы не сорваться, и рядом с ярлыком «тупой» появляется «трус».

Даже в добром детском фильме интеграции «урождённых фриков» в общество не случилось. Благодаря изменившемуся поведению Макса что-то смогли понять лишь некоторые из взрослых, а сверстники, те просто раскрыли рты: «Оно ещё и разговаривает!» Макс осознал, что всегда будет выделяться из толпы, и принял это, как Кевин свою судьбу. Он по-прежнему остался изгоем, но соглашаться с навешенными на него ярлыками больше не будет никогда. Этот большой чудак не превратится в чудовище потому, что встретил оставшегося человеком мальчишку, которому от жизни досталось куда хуже, чем ему самому, и подружился с ним.


Статья написана 25 июня 14:12

Грэй, Лев Вишня, 2019

В базе Лаборатории Фантастики роман отсутствует.

Опубликован на author.today.

Иллюстрация художника Massimo Allegro
Иллюстрация художника Massimo Allegro

***

В «лохматые девяностые» бандиты убили неугодного им экстрасенса. Спустя двадцать три года останки нашла семнадцатилетняя Анна Звягинцева и зачем-то забрала его череп домой. Она обрела контакт с духом мёртвого и дала ему имя Грэй. Никто не мог предположить, что вместе с черепом девушка обретёт магическую силу, влюбится в убитого и станет мстить за него.

***

Роман «Грэй» определён автором как городское фэнтези, ужасы и триллер. Действительно, это остросюжетное фэнтези в узнаваемых локациях и «легендах» как Санкт-Петербурга, так и любого другого крупного города. Присутствуют теневая организация сатанистов (названных здесь «готами») с иерархией средневекового мистического Ордена, ведьмы и экстрасенсы, исцеления и сглазы, клады и чёрные копатели. С ними соседствуют мифологизированные золотая молодёжь, криминальные и силовые структуры. Это современный мир, в котором «волшебство» никого не удивляет своим существованием настолько, что его носителей изучают научные сотрудники и эксплуатируют блатные авторитеты, а на задержание летающей девочки высылается несколько подразделений спецназа Национальной гвардии. Вот «ужасы» здесь роли не играют совершенно, поскольку все элементы «ужасного» не способны и, более того, даже не призваны напугать кого-либо. Наличие артефакта, общение с духом, обучение владению силой и её применение органично ложатся в специфику описываемой магической системы жанра фэнтези, не выходя за его границы.

Само фэнтези поначалу заявляет о себе как о подростковом и даже девичьем продукте, поскольку главная героиня, Анна Звягинцева, учится в старших классах обычной средней школы. Так ли это? Выстрел мимо. Первое, на что сразу обращаешь внимание – внешняя, удалённая позиция автора по отношению ко всем персонажам, в том числе и основному. Читателю при всём желании не получится «залезть» внутрь героини, взглянуть на происходящее её глазами, прочувствовать на себе её эмоции и даже узнать её отношение к чему-либо, если оно не проговорено вслух. Автор здесь отдельный неперсонифицированный рассказчик, он выполняет функции камеры и главного режиссёра одновременно и не позволяет никакой «самостоятельности» и «самодеятельности» своим подопечным. Всё происходящее подаётся не напрямую, а опосредованно, через наблюдение этого строгого «зоркого ока». Второй важный момент – развитая проблематика романа. Ни детской, ни подростковой, ни «женской», ни отвлечённо-сказочной её назвать никак не получится. Помимо извечной борьбы добра и зла в душе каждого конкретного человека, исследуются темы власти и её влияния, тотального личного одиночества, пределов защиты чести и достоинства, границ мести и милосердия, сложности и противоречивости любых поступков, взаимоотношения с обществом, искусством, природой, совестью и Богом.

С одной стороны, Льву Вишне не удалось «вдохнуть жизнь» в Анну Звягинцеву, как это сделали со своими героями Джоан Роулинг и Дмитрий Емец. Девочка не похожа на живую и настоящую, ей не сопереживаешь. В «кадре» нет ни её учёбы в классе, ни общения с матерью и одноклассниками, ни всех тех милых и забавных мелочей, обид, волнений и увлечений, из которых и складывается жизнь ребёнка. Всё «лишнее» намечено скупыми штрихами и не раскрашено. Чувствуется, что героиня всего лишь подопытная мышка в научном эксперименте очень взрослого и умного дядечки. Мышку, конечно, немного жалко, но сами опыты куда интереснее и, безусловно, гораздо важнее. Похоже, это понимает даже сама мышка. С другой стороны, городское фэнтези – только форма произведения, и роман «Грэй» лишь имитирует её. «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова величина пока недостижимая, но уже встающая на горизонте в сравнительном ряду этого произведения. Третья грань – сложная, практически детективная интрига, которая удалась автору в полной мере. Повествование далеко не линейный экшен, как, к примеру, у Олега Дивова в трилогии «След зомби» или у Ника Перумова в цикле «Молли Блэкуотер». Оно регулярно создаёт узлы вариантов толкования смысла происходящего, многие из которых срабатывают отложено, спустя какое-то, часто значительное время, и порою кардинально меняют отношение к тому или иному событию или даже его значение.

Главная героиня романа – девушка на грани совершеннолетия и обретения женственности. Чрезвычайно привлекательный образ, импонирующий как сверстникам, так и взрослым мужчинам и женщинам. То, что Анна дана в неразрывной связке с духом мёртвого колдуна, нисколько не умаляя этой привлекательности, погружает её в проработанный веками культурный контекст. Картина Ханса Бальдунга Грина «Девушка и смерть», струнный квартет Франца Шуберта № 14 «Смерть и девушка» на одноимённую песню Маттиаса Клаудиуса и многочисленные вариации на эту тему, вплоть до затасканной везде и всюду «Красавицы и чудовища». Соединение беззащитной прелестницы, едва начинающей жить и полной жизни, и взрослого, гораздо более опытного, к тому же давно мёртвого существа мужского пола само по себе создаёт конфликт и противостояние. Кто кого перетянет на свою сторону? Не лопнет ли при перетягивании канат, больно хлестнув по обоим?

Анна и череп мертвеца, чистая дева с нечестивым сосудом, обезьяна с гранатой. Откуда это могло начаться? С приписываемого разным источникам утверждения, что женщина – сосуд греха? Так говорили некоторые из гностиков, и без того считающие всё материальное иллюзией и лабиринтом для души, стремящейся к Богу. Так считали католики, породившие казус охоты на ведьм и до сих пор придерживающиеся в священстве целибата. Блаженный Иероним Стридонский, создатель канонического латинского текста Библии, пошёл дальше всех, назвав женщину сосудом порока и греха, источником несчастий, страданий душевных и телесных, главной причиной разврата, пьянства, убийства и самоубийства. Если копнуть культурный пласт глубже христианства и античности и отбросить наносные смыслы, то всё встанет на свои естественные места. Женщина – это прежде всего сосуд. Проводник энергии, медиум. Жрица с чашей и серпом в руках. Ведающая, как дать и взять, подарить и отнять. Врата в иные миры, способные стать рогом изобилия, святым Граалем или ящиком Пандоры. Вопрос в том, кто возжелает открыть эти врата, для чего, каким способом и с какой стороны.

Тёмный спутник Анны, убитый в девяностые колдун Донат Рутузов, прекрасно осведомлён об извечной женской способности становиться сосудом и вратами. Складывается впечатление, что он всё просчитал и спланировал ещё при жизни, а после сознательно пошёл на смерть, чтобы возродиться в ином качестве. Взрослый мужчина и вчерашняя девочка – изначально неравная пара и достаточно мерзкая ситуация. Всем известна «Лолита» Владимира Набокова, но французский фильм «Отчим» Бертрана Блие ближе рассказываемой в «Грэе» истории. Запрограммированный извне ребёнок, увлечённо играющий в чужие, взрослые и смертельно опасные игры, и при этом уверенный, что делает всё по собственному желанию. Анна – сирота при погибшем отце и живой, но почему-то не принимающей никакого участия в её личной жизни матери. Колдун воспользовался одиночеством и страстным желанием подростка обрести друга, отца и любимого. Показательно, что Анна назвала его Грэем. Злой, уже нечеловеческий разум втёрся в доверие, использовав и осквернив самые чистые и светлые устремления девичьей души. Вспомните Артура Грэя, приплывшего к странной и несчастной девочке Ассоль на белом корабле под алыми парусами. И знаете, в тексте Льва Вишни действительно есть упоминание этого произведения Александра Грина.

Как обыграть шулера? Достаточно просто не принимать его предложение «немножко поиграть». Но для того, чтобы отказаться, необходимы воля и опыт, либо воспитание – опыт, переданный от предков. Что может противопоставить соблазну обучения магии юная и всеми обиженная сиротка Анна, которой, оказывается, по наследству досталась огромная колдовская сила? Кстати, странно, что автор решил раскрыть информацию о родстве своей героини с ведьмой, сожжённой инквизицией в неком Гринстоуне, что в сорока километрах от Лондона, столь старомодным способом – в качестве отдельного произведения, стилизованного под реальный исторический документ конца шестнадцатого века. По-моему, внутри романа он смотрелся бы не хуже истории об Иешуа в «Мастере и Маргарите». Как бы то ни было, это выбор автора, и даже главная героиня узнала об Анне Керриган лишь в самом конце пути.

Анна Звягинцева не устояла перед искушением силой и властью, ввязалась в сложную, но ужасно интересную игру, предложенную ей таинственным незнакомцем. Она нашла его во снах, как в сказке. Она полюбила его, и потому играючи справляется со всеми сложностями, встающими между ними. Период обучения, познания себя под руководством мудрого наставника можно назвать самым светлым, почти идиллическим во всей книге. Обретение единения с первоэлементами мира – огнём, воздухом, водой и землёй – это и есть суть магии. Она не добра и не зла, это жизнь и смерть, естественная сила природы. А вот когда «лесная фея» и «эльфа» загнала эту силу в числовые, буквенные и образные механизмы средневековых религиозных мистиков, как реку в мельничное колесо, она сразу и вдруг стала ведьмой. Посвящение героини в организацию «готов» окончательно осквернило ту магию, что она получила от мира. Былая фея научилась убивать играючи, азартно, и стала получать от этого удовольствие.

В связи с «готами» и американским проповедником возникает противопоставление двух течений христианства, католического и православного. Между ними нет ни особой коллизии, ни, тем более, выраженного конфликта, поскольку в мире романа это две стороны одной монеты. «Готы» здесь прежде всего производное римского католицизма, и представляют собой рациональный, «головной» способ познания мира и «феномена Грэя» (между прочим, тоже головы, только мёртвой). Всё православие заключено в крестике героини, могиле её отца при церкви, священнике и могильщиках. Конечно же, оно предполагает интуитивный, «сердечный» путь познания. Любопытно, что «Задача Грэя» была решена обоими способами, и оба раза неверно. Способно ли в таком случае христианство вообще познать мир и Бога, категории куда более высокого порядка? Однако почему-то именно сердцем затравленная и обманутая всеми Анна Звягинцева тянется к истине, регулярно приходит на могилу отца «подзарядиться» и носит дарёный им нательный крест.

Христианские аллюзии дают роману интересные религиозные смыслы, которые, возможно, и не были запланированы автором. Так или иначе, но параллель Анны и Христа очевидна: избранность, смерть и воскрешение, сотворение чудес, искушение злом и властью, сошествие в ад ради освобождения томящейся там души, обучение «апостолов» и гонения. Только финал почему-то иной, и об этом читателю предлагается поразмыслить самостоятельно. В защиту параллелизма образов выступают лучший друг Анны Звягинцевой – Матвей, способный впоследствии написать вариант первого из Евангелий («от Матфея»), и апокрифический спор Петра и Марии Магдалины при участии Андрея и Левия о том, могут ли женщины быть воспреемниками Христа и носителями божественной силы. Пётр, как и догматическое христианство, был против. Как так получилось, что в ортодоксальном христианстве былая облечённая властью жрица с ритуальными чашей и серпом при вратах в иные миры стала просто земной женщиной, пусть даже и Богоматерью? Мог ли Христос, отражение божественного света, быть только мужчиной и никоим образом не женщиной?

Увы, Анна Звягинцева не смогла стать женским воплощением Христа, она осталась Лолитой и Марион. Ребёнком, танцующим балет в воздухе в паре с партнёром, имеющим на неё свои, недоступные её (и кого бы то ни было) пониманию планы. Чистой девой, отдавшейся демону по любви. Возможно, именно из-за того, что открывший внутри неё врата был нечист, сосуд её оказался осквернён. Власть тьмы велика. Однажды поддавшись ей, пусть даже ради восстановления справедливости и утверждения идеалов, героиня оказалась связанной с тьмой навеки. Коготок увяз – всей птичке пропасть. Бейся в смоле, птичка! Барахтайся в кувшине, лягушка! Танцуй в огне костра, ведьма, танцуй, плюй в глаза показным святошам и палачам! Быть может, учение христиан действительно далеко от истины, и Анна Звягинцева – вариация сезонно умирающего и воскресающего бога наподобие похищенной Аидом Персефоны? Ну что же, в этом случае супруги подземного мира вполне могут помириться, пусть христиане и будут сильно против воссоединения.

Как у ведьмы четыре крыла, платье до пола, ой, до пола.

Свили гнёзда в её рукавах совы, соколы да перепела.

Ай, дурная голова, в волосах листва, и руки красны.

Просит беса незрячей луны, чтобы за зимой не было весны.

Эй-эй, пока ещё жива…

Эй-эй, пока горит трава…

Эй-эй, огонь тебе к лицу…

Танцуй, ведьма, танцуй!

Там, где ведьма, там жито не свячено, кони не подкованы.

Прахом пусть улетает, бродячая, во четыре, ой, стороны.

Как завертит суховеем танец смерти, что иных древней,

Ведьма спляшет, а с верою нашей не справиться да не сладить ей.

Напейся пьяною нашего гнева.

Танцуй! Сегодня ты королева.

Пусть хмель и корица, и змей, и лисица

На первой зарнице прославят сестрицу –

Аллилуйя Огненной Деве!

Как у ведьмы четыре крыла, а и за плечами воздух дрожит.

Нынче ей полыхать синим пламенем, как она горела во лжи.

Нет предела милости огня, и Господь помилует нас,

Чтобы рожь высока родилась, чтобы за зимой вновь была весна.

//Группа «Мельница», песня «Ведьма».

Иллюстрация художника Massimo Allegro
Иллюстрация художника Massimo Allegro


Статья написана 10 июня 13:05

Волкодав, Мария Семёнова, 1995

https://fantlab.ru/work2431

***

– Волкодав не мужик, – авторитетно заявил Старший, возвращая роман.

– Почему? – грозным щенком тут же ощерился на него Младший.

– Да это баба писала, оно же видно! Герой ни с кем не переспал, хоть под него и ложились. Давали – и не взял! Да ты не спорь, не спорь – сам ведь «палку» ещё не кидал ни разу…

– Опять ЗэКа в моде? Спасибо, не надо. Знавал я дураков, отсидевших за Володеньку Высоцкого, чтобы «настоящими» стать, – презрительно сплюнул Старый, не став даже дочитывать подсунутый бестселлер. – А тут вообще детская сказочка. Подрастёшь – поймёшь…

– И где тут фэнтези, да ещё и славянское? – потряс книгой и чуть не ударил ею по лбу Младшего очкастый Студент. – Один упырь в самом начале и горячечный бред про каких-то вил и симуранов. Лешие где? Шишиги, кикиморы, стриги? Русалки на худой конец? – тут он чему-то усмехнулся и закончил: – Учись, школота!..

Примерно такие разговоры велись после появления на прилавках книжных магазинов в 1995-м году романа Марии Семёновой «Волкодав». Наверняка подобные обсуждения возникают кое-где и сейчас, хотя уже и не столь массово.

Действительно, герой получился нетипичный. Как и мир, в котором он живёт. Что же это за зверь такой, первый и последний из рода Серых Псов? Каждый раз при попытке его определения всплывают ассоциации с отрицанием: не Конан, не Ведьмак, не индеец, не рыцарь, не былинный богатырь, не Иван Сучий сын... Рекламщики, особо не думая, нарекли его «русским Конаном» и, как всегда, попали пальцем не туда.

***

С миром разобраться проще. Если особо не придираться, то здесь всё те же пространство, время и конгломерат культур, что и в более ранних произведениях Семёновой: «Два короля», «Валькирия», «Сольвейг и мы все», «Орлиная круча», «Пелко и волки». Условные славяне, нурманы, балты и ромеи торгуют, ссорятся и мирятся где-то между морем, горами и лесом. В «Волкодаве» горизонт заметно расширился: добавились столь же условные кельты, народы из Великой степи, с Кавказа и представители африканских цивилизаций. На первый взгляд действие происходит во всё те же средние века – но они уже абстрактные и смешанные, а не конкретные. Где-то за пару веков до массового Крещения язычников, только вместо христианских миссионеров действуют и злодействуют жрецы Близнецов. Порох ещё не появился в массовом сознании даже в виде слухов, но таранный удар копьём и сплошной доспех уже есть. Встречаются также некоторые характерные особенности античности, такие как аллюзии на греков и финикийцев.

«Закваска» проблематики произведения также старая семёновская, как в «Лебеди улетают» и «Ведуне». Бывалый и увечный воин берёт под свою защиту слабых, малых, старых и женщин, не требуя ничего взамен. Приём слёзы из камня выжимает, причём в хорошем смысле. Душевные перекосы хранителя и жертв выправляются, зло наказывается, Правда восстанавливается, катарсис достигается. Защитнику богами даётся второй шанс за спасение невинных. А если всё совсем плохо и реалистично, то можно улететь на крыльях, как сделал хромой кузнец, или вообще спрыгнуть с обрыва в никуда. Благодаря этому повествование не станет детской сказкой из-за вымученно-добренького финала, и конфликт разрешится настолько фантастически, что понимай как хочешь, фэнтези это или трагический обрыв струны с предсмертным видением.

Фэнтези ли «Волкодав»? На все сто процентов, поскольку мифологическая и сказочная канва основного и вставных сюжетов видна невооружённым глазом. Другое дело, видит её конкретный читатель или нет, но это уже вопрос его эрудиции. Вводит в заблуждение кажущееся правдоподобие художественного мира и сокращение доли фантастики и её влияния на развитие повествования до минимальных значений. Оговорки Тилорна, намекающие на «попаданчество», счастливо забываются. Главная «фишка» фэнтези – нечеловеческие расы, нечисть, нежить, боги и демоны – практически не участвуют в действии, они встречаются лишь в качестве мимолётных и зачастую субъективных упоминаний. Хочешь верь, хочешь не верь. Героизм главного героя и его живучесть, по существу, являются самым значимым и чуть ли не единственным фантастическим допущением книги, прочно закрепляя её на полке «героического фэнтези».

Термин «магический реализм» напрашивается к подобному стилю сам собой, но, помимо явных несоответствий жанру, роману по крови ближе такая же «славянская» сказовая традиция П. Бажова, В. Галкина, И. Ермакова, А. Мисюрева, Т. Пьянковой и других. В их мирах реально всё, кроме сказочного обрамления и торжества справедливости, как, допустим, в «Седом медведе» у Галкина. Отсюда же, кстати сказать, тянутся и «каторжные» корни клеймёного венна, заставляющие относиться к нему с предубеждением не только персонажей книги. Он не урка, не зэк, не уголовник новейшего времени, а кандальный рудокоп, колодник, вчерашний свободный и всё ещё гордый триединый пахарь, охотник и воин, которому «воли надо». Вспомните Урал, Сибирь, цикл Е. А. Фёдорова «Каменный пояс», фильм Я. Лапшина «Демидовы». Суровые времена, дикие горы, алчные промышленники и звереющие по обоим концам кнута люди в шахтах.

Если на минуточку стать вивисектором и отбросить побочные ответвления сюжета, то получится очень интересная вещь. Всё повествование легко сводится к процедуре обеспечения прохождения инициационных испытаний перед вступлением в брак с иноземным партнёром, но в женском варианте. Кнесинка Елень становится истинным героем, а Волкодав её зооморфным помощником, верным Серым Волком при «царевне Елене троянской». При такой расстановке обретают смысл исключение кнеса из основного действия, его жена-полководец, воинствующая дева Эртан, жрица богини Кан, матриархат уклада и религии веннов. Встают на свои места «надуманные» конфликты Волкодава с Атталиком, Лучезаром и даже Глуздом, усиливается вражда с Винитаром. Венн попросту работает «громоотводом», выводя пассивную «теневую героиню» из-под власти отца, угрозы «кровосмешения» в своём доме и заключения нежелательного брака с недостойными. А сколько раз Серый Волк походя помог счастливо разрешить ту же проблему персонажам второго и третьего плана? Старые рабы, Ниилит и Тилорн, Ане и Кетарн?

Мария Семёнова мастерски вышла за границы «женской литературы» и «ярмарки претендентов», сконструировав основной мужской образ по канонам волшебной сказки. Сказка – она ведь для всех: и мальчиков, и девочек, и взрослых. Может ли иметь половую принадлежность голая функция? Серый Волк, герой-помощник, дух-хранитель – называй как хочешь. Смысл один: Волкодав больше не принадлежит миру людей. Свершив месть, он умер как человек и не смог полностью уйти за грань только потому, что живые нуждались в его помощи. Тилорн, Ниилит, Эврих, старики вельхи, щенок… Список спасённых им длинен, и каждый добавляет полешко-другое в почти догоревший костёр его жизни, эгоистично не давая умереть.

У Ольги Григорьевой в романе «Ладога» один из героев выгорел дотла, и опустевшее, но ещё живое тело из жалости и стремления помочь занял его «астральный» двойник – «кромешник», «хельг гейст». Волкодав Марии Семёновой сам волевым усилием разорвал свою душу надвое, частью уже перейдя смертную грань и даже обретя неполное следующее рождение. В его нынешнем теле просто не осталось земных и плотских желаний, и живо оно лишь ради других, половиной души. Женщина, дом, дети, личное – всё это будет в следующем воплощении. Может быть. «Иди и придёшь», – сказал ему бог. Осталось понять, куда именно идти и что следует выполнить для того, чтобы дали спокойно умереть. Чтобы снова обрести цельность и родиться заново. Чтобы жить самому.

Мужчина ли Волкодав? Нет, он лишь малая часть мужчины. Безмерно идеализированная и преувеличенная мужская функция, обладающая силой, волей и разумом, руководствующаяся неким нравственным императивом, но не имеющая никаких собственных желаний и потребностей. Целиком и полностью женский и подчинённый женщине конструкт. Воплощение наивной веры женщины в то, что Мужчина придёт без зова в нужный момент и спасёт наперекор всему и всем и даже ей самой, и не воспользуется её слабостью, и всё будет хорошо. А потом уйдёт, ничего не попросив взамен, чтобы не мешаться. Исчезнет, чтобы когда-нибудь снова появиться, если у женщины возникнет очередная проблема.

Вместе с тем образ Волкодава благодаря связи со сказкой и умело внесённой (подсмотренной, подсказанной – кто знает?) мужской способности сжигать себя дотла в «последнем бою» получился настолько ярким, что перестал быть только женским. В качестве Идеального Мужчины и Героя он оказался способным стать образцом для подражания и «камертоном мужественности», основательно потеснив в сердцах многих мальчишек яростных варваров и благородных рыцарей, индейцев и ковбоев. Вполне возможно, что это было запланировано автором, а может быть, возникло само собой, случайно заполнив некую пустоту в современной русской фантастической литературе. Как бы то ни было на самом деле, некоторые из Младших это почувствовали и прикипели к «Волкодаву», как к Библии. Они переписывали стихи из Книги и учили их наизусть. Они плевались от экранизаций, сделавших из Идеального Мужчины просто самца. Они взяли образ сурового венна с собой во взрослую жизнь. Своё дело «Волкодав» сделал, и это было действительно доброе и нужное дело.

Размещено на странице произведения: https://fantlab.ru/work2431


Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 14  15  16




  Подписка

Количество подписчиков: 42

⇑ Наверх