Начало и продолжение цикла смотрите:
https://fantlab.ru/blogarticle95342 https://fantlab.ru/blogarticle95495
https://fantlab.ru/blogarticle95343
https://fantlab.ru/blogarticle95352
https://fantlab.ru/blogarticle95350
https://fantlab.ru/blogarticle95434
https://fantlab.ru/blogarticle95449
https://fantlab.ru/blogarticle95451
https://fantlab.ru/blogarticle95452
В те времена, когда публикация книги занимала срок от нескольких месяцев до нескольких лет, было практически невозможно издать что-то за несколько месяцев — если только публикация не касалась политических вопросов, например полета Гермашевского в космос. Но антология? Научная фантастика? В основном американские авторы? Нет, о таком и думать не стоило.
Я познакомился с Доном Уоллхаймом (Don Wollheim) на Евроконе 1984 года в Брайтоне при обстоятельствах, если честно, довольно-таки неприятных. На одной из панелей крайне левые авторы (в основном британцы) во главе с Джоном Браннером (John Brunner) и Йеном Уотсоном (Ian Watson) предложили принять резолюцию в поддержку одностороннего ядерного разоружения Великобритании. Элси и Дон Уоллхайм, присутствовавшие на этой панели, пытались достучаться до разума в головах собравшихся, а когда это им не удалось, покинули зал со словами «они не ведают, что творят».
Я вышел из зала вслед за ними, представился им, объяснил кто я такой и рассказал о намерениях издательства “Alfa” заняться переводом и публикацией книг американских авторов и наших проблемах с получением иностранной валюты для этих целей. Дон проявил некоторый интерес и пообещал прислать нам подборку книг, опубликованных его издательством – “DAW Books”.
Действительно, через несколько недель мы получили посылку с этими книгами. Меня в первую очередь восхитила антология лучших рассказов 1983 года, свежая, напечатанная буквально за несколько дней до отправки — в июле 1984 года.
Но издавать ее нам не имело смысла, ведь перевод длился бы как минимум до конца года, а уж подготовка и публикация книги... Ну вы сами понимаете.
Я поделился своими горестями с Доном, и Дон, как всегда понимавший собеседника с полуслова, спросил в письме, если я получу машинописный текст, или скорее ксерокопии текстов рассказов, которые он выбрал для следующего тома, поможет ли это мне? Такой материал он мог бы отправить нам в январе 1985 года.
Я написал ему, что с одной стороны это, конечно, поможет, ведь как никак это выигрыш времени в несколько месяцев, но с другой... Я представил себе, что случится, когда эта многосотстраничная пачка ксерокопий доберется до нашего почтамта, где, должно быть, ещё остались сотрудники тех времён, когда на каждую пришедшую из-за рубежа бандерольку должны были поставить штемпель «ПРОВЕРЕНО ЦЕНЗУРОЙ»… Такая пачка, вероятно, дошла бы до нас даже позже, чем книга — если вообще дошла бы...
Решение, которое я нашёл, было довольно-таки нестандартным, и в случае стечения неблагоприятных обстоятельств грозящим мне большими неприятностями — но что же оставалось делать? И я поехал в американское посольство.
Позвольте напомнить, что это было в то время, когда нескольких журналистов обвинили в шпионаже, потому что они контактировали с одним из сотрудников этой дипломатической миссии. Однако, похоже, мой ангел-хранитель внимательно следил за мной, потому что, несмотря на десяток визитов в посольство, ни один из мрачных панов не проявил ко мне интереса, я не получил никакого предложения о сотрудничестве, вообще ничего такого не случилось. А вот в самом посольстве я наткнулся на самого подходящего для моих целей человека — на атташе по вопросам культуры.
Джим (я умолчу его фамилию) заинтересовался издательством, которое планирует издать несколько десятков книг американских авторов, и пообещал помочь. Я оставил ему адрес в Вашингтоне, куда Дон Уоллхайм мог бы отправить машинопись. И вот этот самый пакет, переданный дипломатическим курьером, пришёл ко мне в середине февраля. И началась сумасшедшая работа.
Каждый том антологической серии Дона Уоллхайма содержал десять длинных и коротких рассказов, два из которых я обычно брал себе, а остальные распределял среди друзей-переводчиков, которые, знал, не подведут, и я получу готовые переводы в течение считанных недель. Затем я откладывал все другие свои дела и обязанности и читал исключительно тексты для «Уоллхайма». Готовая машинопись обычно отправлялась в фотонабор в апреле-мае, со строгим директорским требованием исполнить таковой как можно скорее. Иногда это приводило к большему количеству ошибок в наборе, чем обычно, и требовалась более тщательная корректура, при которой я дополнительно отмечал, какие из рассказов получили премии «Хьюго» и (или) «Небьюла». В целом, всё шло довольно-таки гладко, и готовая верстка отправлялась в забронированную типографию в сентябре-октябре. В итоге нам всегда удавалось успеть выпустить антологию в свет до Рождества.
Ну или — почти всегда. Машинопись последнего тома, составленного женой и дочерью Дона, который был уже тогда очень болен, оказалась отправленной иным способом. Джим уже завершил свою миссию, а его преемница, несмотря на изъявленную готовность продолжать совместную работу, не согласилась с использованием для нее дипломатического курьера. Она дала мне другой адрес, якобы не менее эффективный, но где там… Я получил тексты поздней весной, и уже было ясно, что ничего из этого не выйдет. Ну тут уж ничего не поделаешь.
Почти одновременно с этим «Альфа» работала над следующими томами антологии Джеймса Ганна «Путь к научной фантастике»,
а также над очередными томами серии «Библиотека фантастики».
Роман Фредерика Пола «Gateway -- Врата к звёздам» (Frederik Pohl “Gateway – Brama do gwiazd”) был намеренно издан вне серии, поскольку мы собирались создать отдельную серию с сиквелами. У нас это не получилось, а почему – об этом я уже написал ранее.
Мне осталось описать ещё один конвент, прошедший осенью 1985 года, или, точнее, так называемую «Евроконференцию» (Eurokonferencja); инициативная группа из маленького города Файанс в Провансе собиралась подать заявку на организацию проведения у себя «Еврокона» и в качестве пилотного мероприятия организовала «Евроконференцию», что бы это ни значило.
Моё участие в этом событии было связано с весьма драматичными событиями, которые я кратко опишу.
Из-за особенностей валютных пересчетов самым дешёвым способом путешествия на Запад в то время были перелеты самолетами авиакомпании PLL LOT. Начиная с рубежей СЭВ за проезд по железным дорогам приходилось платить валютой, что значительно увеличивало расходы. В данном случае речь шла о перелёте в Париж и поездке на юг через почти всю Францию (а проездные билеты на французских железных дорогах были очень дорогими) или...
Я придумал другой маршрут: на самолёте до Милана, оттуда на гораздо более дешёвом итальянском поезде до границы возле Монако, а затем по французскому небольшому участку до Канн, откуда рукой подать до Файанса, вероятно, будет автобус или что-то подобное.
Запланировать просто, сложнее выполнить. Требовалось получение французской визы на временное пребывание и двойной итальянской транзитной визы — туда и обратно. Соответствующее приглашение от организаторов сработало — я без проблем получил французскую визу. С итальянской визой было хуже — дали, но только в одном направлении. А на вопрос, а как же обратно, сотрудник консульства ответил: «На месте, во Франции».
Ну ладно, пусть будет на месте. По пути в Канны есть Ницца, а там, наверное -- итальянское консульство. Я прихожу туда и узнаю, что да, я могу получить обратную визу, если подам заявку и подожду три недели. А что мне делать, если я возвращаюсь через несколько дней? А вот об этом они понятия не имеют.
Не видя пока решения, я отправился к месту проведения мероприятия. Организаторы тепло меня приняли, предоставили (равно как и другим гостям из Восточной Европы) жилье, арендованное у местных жителей, а в конце конференции вручили памятную медаль и сумку с местными пищевыми продуктами, поскольку, видимо, слышали о проблемах с поставками продовольствия в Польше. Поскольку я очень слабо знаю французский, я был чрезвычайно горд тем, что смог поговорить с главным организатором на этом языке целых пять минут, но обычно все же ограничивался в общении английским или русским языками. А потом пришла пора возвращаться...
Во время первого пересечения франко-итальянской границы я увидел, что люди переходят её без проблем, ничего никому не показывая; так что я подумал, что и со мной всё точно так же обойдется. Ага, как же. Местные, ехававшие за границу по неким личным делам или там за покупками, опять же ничего не показывали, но меня, с чемоданом и сумкой, набитой продуктами, пограничник немедленно поймал и потребовал паспорт. Я показал паспорт, он посмотрел визу. Говорит – виза не действительна. Я делаю вид, что ничего не понимаю. И показываю билет на самолёт с бронью, дескать мне нужно ехать, а то, не дай Бог... Он махнул рукой и пропустил.
Оставался ещё второй переезд — в аэропорту. Но здесь у меня уже был сценарий. Пусть только попробуют меня остановить, я закричу, что собираюсь потребовать убежище, и меня быстренько экстрадируют. Но ничего подобного не произошло, транзитную визу сочли равносильной визе на временное пребывание – и вот я уже сижу в самолете, летящем домой.
Наступал 1986 год...
(Продолжение следует)