В 1936 году Детгиз был изъят из системы ОГИЗ и реорганизован в новое Издательство детской литературы (Детиздат) при ЦК ВЛКСМ. Согласно указаниям партии в лице товарища А. А. Андреева в нём началось переиздание приключенческой литературы. До этого, согласно прежним указаниям партии в лице товарищей А. С. Бубнова и Н. К. Крупской, приключенческая литература считалась вредной для юношества.
В статье ответственного редактора журнала "Детская литература" А. П. Бабушкиной новый Детиздат решительно противопоставляется старому Детгизу ("Детгиз терпел в своих планах зияющий провал", тогда как Детиздат "нашёл простой и рациональный путь").
цитата
Может быть, самая большая радость для детей — изданные приключенческие и научно-фантастические повести. Трусливая осторожность, характерная для издательства прежних лет, наконец преодолена. Библиотекари с удивлением (не скроем, что в некоторых случаях с традиционным недоброжелательством, которое надо еще разбивать) увидели в числе вышедших книг даже книгу Купера «Последний из могикан». Первое произведение Купера, романы которого до сих пор дети читали из-под полы, они встретят радостно, так же, как «Три мушкетера»,— Дюма, «Белый клык» — Лондона, вновь переизданные романы Жюль-Верна, «Гаргантюа и Пантагрюэль» — Рабле. Всего этого конечно еще очень мало, но важно то, что в числе первых появились такие книги, как книга Купера. Это характеризует большую смелость и трезвость руководителей издательства, так как книги Купера до сих пор, как правило, считались библиотекарями вредными.
цитата
Пора наконец прекратить издавать в переводах Игн. Петрова романы Жюль-Верна. Почему бы не выпустить вместо этих недоброкачественных и дорого стоящих переводов Игн. Петрова лучшие из старых переводов?
(А. Бабушкина. Издательство детской литературы ЦК ВЛКСМ за полгода // Детская литература. 1936. № 13)
Стругацкие: "Хромая судьба" ("Нева" 1986): слог, зачин, загадки хороши — но как дальше? <...> Стругацкие "Хромая судьба": тайна есть, но чего-то главного нет, есть конструкция, жуткая пародия на писательский мир; post Bulgakov (и появление в конце Михаила Афанасьевича не спасает; хороши Японщик! Офицерщик!).
"Туманность Андромеды" Ефремова — вещь, поразившая моё воображение... Это, конечно, не Уэллс: нет живых образов героев — но удивительное научное видение 59 века... Поэтическая великолепная идея "Великого Кольца" — на ракете код Великого Кольца и координаты Земли...
К портрету фантаста Охотникова (из дневника А. Твардовского):
цитата
29.VI.1957... Вчера пошел с Машей. Олей и Маршаками (Мария Андреевна и сын) к чете Охотников— Осеева . Маша там бывала уже два-три раза, — камушки. Камушки действительно красивые, но не они главное впечатление, а эта чета и их «гнездышко»: стариковское уединение, — не осознающее еще себя стариковским, — никакого «подлеска». Он покинул, говорят, старую жену с детьми, она—вроде старой девы, хоть лицо со следами приятности, — вроде учительницы. Электрификация на курьих ножках, бетонная ванна со ступеньками посреди сада-огорода с застоявшейся темной дрянной водой. Всевозможные электроштучки-дрючки: лампочки, насос, радио, телефон (внутренний — только для двоих!), электрокозлы для распила дров и т. п. Разговор о камнях, цветах и красоте вообще. Она: я в детстве прикладывалась ухом к земле, чтоб услышать, как гномы в красных колпачках маленькими ножичками и ножницами вырезают, выпиливают чашечки и лепесточки и листики цветов, которые появляются на земле и так радуют нас. — Словом, «дама сидела на ветке», разница только в том, что Детгиз издает не это, а «Васька Трубачева» — не читал, но представляю примерно.
Он показал всю свою технику—все для работы, безотрывной, каторжной и бесконечной творческой деятельности, в малиннике — приспособление для машинки, ванна в огороде, чтоб не тратить время на ходьбу к морю, телефон у постели и т. д Сам мрачный, норвеговидный, безгубый, большелобый и плешивый на макушке, с венчиком от висков к затылку подстригаемых «под чашку» седоватых волос, — не очень вообще толст, но брюхо мешком, и, когда сидит, то оно сваливается вбок как-то, — притом он вышел в трусах, подобных двум сшитым юбкам для девочки-подростка. Показал мне свои книги «на иностранных языках» — польском, румынском и др., а также брошюры популярные с обозначением его звания: «Заслуженный деятель науки», подчеркнув, что существует такое «правительственное» звание. Было грустно и даже жалко их обоих.
Года три тому назад имя Джона Роналда Руэла Толкина не говорило ничего никому кроме узкого круга интересующихся англосаксонской филологией. Чуть больше известен был он в Англии — как автор одной детской книжки.
Кроме того в середине 50-х он опубликовал трилогию эпических романов фэнтези, которая получила хорошие отзывы критиков, но не произвела впечатления на публику.Прошло время, и в издательском сезоне 1963-1964 годов случился небольшой бум в литературном жанре меча и магии. На волне интереса те немногие, что читали Толкина, рекомендовали его друзьям. Молва ширилась.
К 1965 году 73-летний оксфордский профессор стал самым ходовым товаром на рынке переизданий. Целое поколение студентов обнаружило в толкиновской стране чудес превосходный противовес Космической эре.
"Баллантайн" выпустил авторизованное издание в мягкой обложке; а другой издатель (имени не назову) поспешно попытался нарубить бабла пиратским изданием (не будем снисходительны).
"Властелин колец" — это долгая сверкающая волшебная сказка для взрослых, в аутентичном стиле Северного легендария, написанная человеком, который глубоко в теме. Она привораживает почти всякого, кто возьмется ее читать. Без сомнения, найдутся те, которые станут обличать такую литературу как "эскапизм".
Ответ очевиден. Поколение, выбравшее Толкина, — это наиболее обеспокоенное, наиболее убежденное, наименее склонное к бегству от реальности поколение молодёжи в нашей истории. Левые 30-х годов — эскаписты по сравнению с ними. Фэны Толкина — это молодёжь, которая полна решимости справиться с проблемами, решение которых прежние бунтари с готовностью откладывали до того чудесного дня, когда будет установлен их любимый "-изм" и все беды исчезнут сами собой.
О привлекательности Толкина можно рассказать гораздо больше и подробнее, но я отложу это до следующего раза. До того времени, когда я дочитаю книгу. А пока что я счастлив, что впереди ещё два тома.
(Хорошие новости. По слухам, Толкин работает над новой трилогией. Пусть же он живет так же долго, как Бильбо, и продолжает писать.)
(газета американского культурного андеграунда Berkeley Barb, 1966)