Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «Че» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы: [1] 2  3  4

Статья написана 23 января 2021 г. 21:41

Чудо архитектона о Сибири

А. Иванов. Тобол. Мало избранных: Роман. — М.: АСТ, 2018. — 832 c. — ISBN: 978-5-17-982684-2

                                                                                                                                            Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться?

                                                                                                                                            Царь, да Сибирь, да Ермак, да тюрьма!

                                                                                                                                                                                    Александр Блок

Роман «Тобол. Мало избранных» завершает дилогию Алексея Иванова о Сибири. Автор именует свое творение романом-пеплумом, позаимствовав жанровое обозначение из киноиндустрии и подчеркивая, таким образом, масштабность созданного им исторического полотна. По сути, «Тобол» – эпопея под стать «Петру I» Алексея Толстого и, если угодно, гуситской трилогии Анджея Сапковского. С одной стороны, роман крепко замешан на истории России XVIII века, с другой – в нем присутствует весомый мистический элемент, который является серьезным подспорьем в развитии сюжета. Писатель вновь обращается к XVIII веку, на сей раз – к «началу славных дел».

Где-то там, на западе, царь Петр строит на болотах новую столицу, стучат молотки на верфях, гремят баталии Северной войны. Сибирь, между тем, живет своей неторопливой дремучей жизнью, ни сном ни духом не ведая, что и до нее вот-вот докатится петровское «регулярство» – вместо воеводы приедет губернатор, разгонит запойных стрельцов, добредут по Владимирке пленные «каролины». Тем не менее, в центре сюжета не царь Петр, не губернатор Гагарин, а Семен Ульянович Ремезов, простой мужик, смолоду снедаемый неуемным любопытством, доморощенный историк Сибири и архитектор ее столицы – Тобольска. Всю жизнь он по крупицам собирал сведения о земле сибирской, ее реках и народах, на старости лет построил первый за Уралом каменный кремль. У «архитектона» есть своего рода сюжетный двойник, пленный шведский офицер Табберт фон Страленберг. Если для старого Ремеза знание самоценно, то Табберт готов рискнуть жизнью в погоне за сибирскими преданиями из одной лишь суетной надежды прославиться. Он понимает, что есть «люди, которые кладут жизнь за свое дело, за познание мира», и отказывается быть одним из них: «Но, боже всеблагой, пронеси их чашу мимо!» Как в евангельской притче о званных на пир, но отказавшихся прийти, не каждый, кто стремится к истине, сможет к ней приблизиться. Мало достойных, мало тех, кто положит жизнь за нее, мало избранных.

За Таббертом стоит целый универсум. Здесь и его соотечественники шведы, и приехавший из столицы полковник Бухгольц, и плененный степняками поручик Демарин, и сам царь Петр. Рациональный Запад с его «умом Россию не понять» и формальной «правдой внешней». Никакая мистика ему не свойственна, она здесь просто не приживается.

Есть и другой мир, рациональное познание для которого – пустой звук. В глухой тайге камлают остяцкие шаманы, взывая к своим лесным богам, шастают по чащобе остроголовые менквы и прочая угорская нечисть, делят одну душу на двоих сестры-близнецы. Поистине «чудь начудила»! Здесь же в потаенной деревне гоняют бесов и готовят огненный корабль раскольники. Богородица с иконы отпускает грехи митрополиту в его смертный час. Чудо – плоть от плоти этого мира, он им и живет. Его лицезрят только те, кто верит или готов в него уверовать.

И где-то посередине, меж двух миров, архитектон Ремезов, понемногу берущий и у Востока, и у Запада, ненасытно жаждущий познания и на восьмом десятке лет все еще требующий у жизни: «Научи!»

Запад и Восток в противовес киплинговскому «и с мест они не сойдут» сходятся, сшибаются в смертельном поединке. Пленные скандинавы под русскими знаменами идут степь, воюют со степняками-джунгарами, а кое-кого из них заносит даже под стены тибетской Лхасы. Трещит тысячелетний «щит меж двух враждебных рас».




Статья написана 23 января 2021 г. 21:17

Любовь и ненависть в Лас-Вегасе

Дж. Г. Баллард. Привет, Америка!: Роман / Пер. М. Стрепетовой. — М.: АСТ, 2018. — 224 c. — ISBN: 978-5-17-983242-3

                                                                                Мы ищем Американскую Мечту, и нам сказали, что она находится где-то в этой местности.

                                                                                                                                                                            Хантер Томпсон

Когда в 1981 году книга «Привет, Америка!» вышла из печати, Джеймс Грэм Баллард уже был довольно заметной фигурой не только в британской, но и в мировой фантастике. На его счету было восемь романов и десятки рассказов, переведенных на многие языки и получивших несколько серьезных премий. Писатель имел репутацию фантаста, сулящего человечеству всевозможные беды и рисующего мрачные картины урбанистического будущего. Как и другие представители «Новой волны», он хотел не развлекать читателя, а предостерегать. К концу 70-х Баллард пришел к выводу, что нужно опасаться не стихийного апокалипсиса, а того, что люди сами разрушат свою жизнь.

«Привет, Америка!» изображает именно такой мир. Достаточно выдернуть одну карту, чтобы карточный домик сложился. В США кончилась нефть. Результат оказался не менее разрушительным, чем природные катаклизмы, ведь, по Балларду, «движение – вот вся суть Америки, в движении заключается ее энергия, ее вера в саму себя». Отнимите у американцев автомобиль, и великая нация перестанет существовать. Так и вышло: началась массовая эмиграция в Старый Свет. Поперек Берингова пролива была построена дамба, которая, перенаправив течения, позволила выращивать пшеницу в Сибири, но иссушила климат американского континента. США превратились в пустыню с кочевыми племенами гангстеров и геев, профессоров и бюрократов. Фантастическая предпосылка намечена грубыми штрихами, она в высшей степени условна и заставляет читателя лишь скептически улыбнуться. Ее единственная цель – создать плацдарм, на котором будет разворачиваться действие, иллюстрирующее идеи автора.

Небольшая экспедиция прибывает в опустевший Нью-Йорк, чтобы изучить радиационный фон на материке. Герои переходят от одного символа почившей Америки к другому. И первая в этом ряду – затонувшая статуя Свободы, чья корона пробивает дыру в борту судна. Этот эпизод дает Балларду повод оплакать свободу как «последнюю великую иллюзию XX века», а героям – поспешить к новым приметам американской цивилизации.

Путешествие по бесплодным пескам быстро преображает исследователей. Пустыня пробралась в их головы, заставив забыть, кто они и зачем здесь. Перед нами будто не живые люди, а воплощенные функции: 20-летний мечтатель Уэйн, полный мыслей о возрожденной Америке, роковая женщина Анна Саммерс, философ Штайнер. Персонажи нужны автору не сами по себе, а для совершения определенных символических действий. Путешествие обретает новую цель – найти внутри каждого собственную Америку, которая позовет их на запад, ведь долгий тяжкий путь по следам пионеров – это еще и путь самопознания, где каждый проявит свою истинную сущность.

Повествование полно историческими и литературными аллюзиями. Полузасыпанная песком статуя Линкольна в Вашингтоне цела в отличие от истукана Озимандии, но оттого не менее символична. Во всем романе едва ли найдется два-три имени без вложенного в них скрытого смысла. Киевлянин Орловский на поверку оказывается американцем Оруэллом. Название корабля «Аполлон» намекает на другую важную для Америки экспедицию. Имя же главного героя Уэйна связано с королем вестерна Джоном Уэйном. К тому же члены экспедиции идут за своей мечтой подобно персонажам Фрэнка Баума, творение которого автор еще раз обыграет, выведя на сцену роботессу, копирующую Джуди Гарленд, первую исполнительницу роли Дороти.




Статья написана 20 июня 2018 г. 14:43

                                                                           Писатель ничего не должен оставлять после себя:

                                                                           ни автобиографий, ни фото – только книги,

                                                                           и пусть они живут – как поживется...

                                                                                                              Ольга Ларионова

Какими обычно представляют персонажей советской фантастики? Чаще всего возникает образ романтичного первопроходца, который жертвует собой ради спасения товарищей, свято верит в любовь и цитирует Дюма. Если взять за мерило эти стереотипы, Ольга Ларионова очень недолго была обычным советским фантастом. Впрочем, все начиналось как полагается – герои с горящими глазами штурмовали космос, давали отпор фашистам и костьми ложились за идеи социализма не только на матушке-земле, но и во всей необъятной вселенной. «Ты не горюй, – говорит маленькому Митьке космолетчица тетя Симона, – мы ведь еще до звезд не добрались. Пока только свою Солнечную приводим в порядок. А представляешь себе, сколько дел прибавится, когда свяжемся с другими планетами? Ведь там еще столько революций впереди» («Вахта» Арамиса»). Впоследствии Ольга Николаевна считала «Вахту» одной из самых неудачных своих вещей [1], хотя уже и в этой ранней повести налицо прекрасный язык и нешаблонные персонажи.

Фантастику Ольга Ларионова то ли в шутку, то ли всерьез называет своим хобби [5]. Она может надолго забросить писательство, а когда подвернется сюжет, пишет много и с удовольствием. Увлечение началось с подшивки «Всемирного следопыта» за 1929 г., чудом уцелевшей в блокадном Ленинграде. «Первую зиму, да и часть второй, я просидела под столом, под таким огромным дубовым столом, который со всех сторон был завален одеялами. Туда я затаскивала коптилку и книги», – вспоминает Ольга Николаевна [5]. Фантазии Конан Дойля, Беляева, Яна, Линевского и Барбюса на время помогали забыть о голоде и холоде. Потом по дороге в школу – а идти было не близко, школ работало мало – она пересказывала подругам прочитанное, легко соединяя несколько сюжетов и придумывая новые эпизоды. Первое опубликованное стихотворение, написанное по случаю снятия блокады, потом участие в разных литературных объединениях, факультетская газета «Физика» – так развивалось это «хобби» [1; 6].

«Все они в определенном возрасте мечтают или летать на Уран, или быть Настоящими Писателями. Но, как правило, к шестнадцати годам это проходит» («Вернись за своим Стором»). Увлечение фантастикой не только не прошло, но и укрепилось благодаря знакомству с Аркадием и Борисом Стругацкими.

 Лицом к зрителю слева направо: Святослав Логинов, Борис Стругацкий. Феликс Дымов и Ольга Ларионова. 1977
Лицом к зрителю слева направо: Святослав Логинов, Борис Стругацкий. Феликс Дымов и Ольга Ларионова. 1977
Влияние братьев Стругацких было действительно велико. Первым каналом влияния были их книги. Мир Полудня в начале 60-х уже набирал обороты. После того, как Ларионова присоединилась к семинару Стругацких, его руководители стали для начинающего литератора и наставниками, и редакторами. Участие в семинаре отозвалось появлением в ее сочинениях тем, характерных для Стругацких. Правда, в ряде случаев «ученица» приходит к выводам, прямо противоположным взглядам «менторов». Например, на идею повести «Формула контакта» ее натолкнул роман «Трудно быть богом», однако, первый контакт с инопланетной цивилизацией происходит совсем иначе, чем у Стругацких [6]. Идея прогрессорства как-то не прижилась в фантастике Ларионовой. Сказывался независимый характер автора. Недаром Ольга Николаевна сравнивает себя с одной из своих героинь – неуживчивой и острой на язык Варварой Норегой из «Лабиринта для троглодитов», не умеющей слепо доверять даже самому авторитетному мнению [3].




Файлы: ол.jpg (53 Кб)
Статья написана 17 июня 2018 г. 17:35

С благословенной землей Калифорнии связано много славных имен. Джек Лондон, Урсула Ле Гуин, Фрэнк Норрис, Джон Мюир, Робинсон Джефферс, Кеннет Рексрот, Гэри Снайдер, Сесилия Холланд – это лишь те, чьи книги поставил на полку персонаж другого калифорнийца, Кима Стэнли Робинсона. Для него эти люди – писатели, драматурги, философы – очень важны. «Вместе они выражают видение мира, которым я все более восхищаюсь», – пишет фантаст [2, 312]. Робинсон всегда называл себя калифорнийским писателем, щедро наделяя героев местным жизнелюбием. «Я прожил половину своей жизни на юге и половину на севере Калифорнии… – говорит он. – Она большая и разная. Это целая страна. Это целая планета» [6]. Здесь, в Золотом штате, закончилось движение человека на запад, когда, дойдя до Тихого океана, люди вынуждены были остановиться и задуматься – что же дальше? Они освоили ирригацию, постепенно превратив выжженную солнцем землю в рай земной, подав удачный пример терраформирования, того, как человек может изменить мир вокруг себя к лучшему.

Тропой Гека Финна

Стэн Робинсон впервые увидел тихоокеанское побережье будучи трех лет от роду, когда семья переехала со Среднего Запада, из г. Уокиган, штат Иллинойс, в Калифорнию. Двадцатью годами раньше этот же путь проделал его земляк Рэй Бредбери, поселившись в Лос-Анджелесе. В своих многочисленных интервью Робинсон почти ничего не говорит ни о родителях, ни о том, как жилось его семье на новом месте. Гораздо подробнее об этом периоде жизни рассказывает «Калифорнийская трилогия», особенно «Золотое побережье» (The Gold Coast, 1988), которое сам автор признает автобиографическим сочинением с весьма условным фантэлементом. «Я брал события и людей из своей жизни и включал их в роман, иногда напрямую, как в случае с работой отца» [9].




Статья написана 14 июня 2018 г. 10:01

Пропащие мальчишки

Бром. Похититель детей: Роман. — М.: АСТ, 2018. — 624 c. — ISBN: 978-5-17-106874-5

                                                                                                             Я – юность! Я – радость! Я – птичка, проклюнувшаяся из яйца!

                                                                                                                                                 Джеймс Барри. Питер Пэн и Венди

Хорошо быть ребенком. Можно махнуть рукой на взрослые правила и не думать о том, что будет завтра. Быть по-настоящему свободным. Жить только этим сверкающим, звенящим моментом счастья. Но идеальный крапивинский мальчишка остался далеко в прошлом. Нынешние дети к своим 12-13 годам часто успевают вволю хлебнуть взрослой жизни. И неважно, где она их настигнет – под кронами Кенсингтонского сада или на улицах Нью-Йорка, еще миг и будет поздно – детство навсегда будет втоптано в грязь.

Роман «Похититель детей» о тех мальчишках и девчонках, которым не на что больше надеяться. Их некому защитить кроме Питера Пэна. У Брома Питер совсем не тот наивный сорванец, каким нарисовал его Джеймс Барри, хотя внешне очень похож на него – рыжеволосый, остроухий мальчишка с самой задорной улыбкой на свете. Он чуток повзрослел и растерял свое простодушие, хотя так же, как и его прототип, капризен, забывчив и порой жесток. Питер спасает несчастных ребятишек с одной лишь целью – увести их с собой на остров Авалон. Когда-то на его берег высадились люди, плывшие покорять Новый Свет. Авалон изменил их, но и сам изменился. Во главе с Капитаном Пожиратели плоти (так их называют на острове) жгут лес и истребляют эльфов, сатиров, пикси и других странных существ, населяющих его. Авалон оскудевает, его волшебство уходит. Вот почему Питеру так нужны все новые и новые бойцы. При всем своем непостоянстве в одном он последователен – в своей любви к Владычице Озера, хозяйке Авалона, которая стала для него второй матерью. Ради нее он жертвует жизнями спасенных им подростков, готовых идти за ним в огонь и воду. Все меняется, когда среди мальчишек-«дьяволов» появляется Ник, вырванный из лап наркоторговцев. Он слишком умен, чтобы стать преданным рекрутом, а, может быть, слишком поздно попал сюда. Очень уж неразборчив стал Питер, отбирая новых членов своего клана.

Между тем, время не ждет. Чудесный мир, оказавшийся таким уязвимым, шаг за шагом движется к пропасти. Его хозяйка беспомощна перед лицом надвигающейся беды, магия Владычицы – это волшебство самой жизни, не предназначенное для мелких склок.




Страницы: [1] 2  3  4




  Подписка

Количество подписчиков: 8

⇑ Наверх