Грег Иган, Заводная ракета (2011)

В предыдущей заметке я обмолвился, что два десятилетия после выхода Пламени над бездной Виндж оставался единственным автором, которому удалось создать непротиворечивую крупномасштабную картину вселенной, где законы физики работают не так, как в нашей: "во льду будь холоден — или сварись заживо" ©

В 2011 году у Пламени над бездной появилось продолжение, а у Винджа — веселая компания.

Фантазия Игана достаточно могуча, чтобы для каждой новой книги создавать собственный мир, и в сиквелах он прежде не был замечен. Но Заводная ракета, первый том огромного романа Ортогональность, — особая статья. В этом случае одной книгой ограничиваться преступно.

Для Ортогональности Иган разработал и подробно специфицировал сеттинг, после знакомства с которым я на месте модераторов Amazon запретил бы к употреблению популярное околофантастическое клише deeply imaginative.

Не надо много ума, чтобы "корабль, дернувшись, с грохотом вывалился в нормальное пространство". Не нужно напрягать воображение, чтобы "понять, что передо мной функционал-дизайнер, а как я это понял, и сам не знаю".

А вы представьте себе мир, где свет обладает массой покоя, скорость его не имеет четко обозначенного предела, и при генерации светового излучения энергия выделяется, а не потребляется, так что материя неустойчива относительно спонтанной эмиссии фотонов.

Где не было первородной Сингулярности и Большого Взрыва.

Где по мере ускорения частиц их температура падает, достигает минус бесконечности на релятивистских скоростях, затем снова возрастает и снова переходит через абсолютный ноль.

Где основной средой химических процессов выступают жидкие кристаллы.

Где плотность энергии в среде со сколь угодно высокой энтропией постоянна.

Где электростатический потенциал и ток могут быть только переменными, и эффекты от кластеризации заряженных частиц в кристаллической решетке почти точно компенсируются, делая невозможным практическое использование электричества.

Где лишено смысла привычное нам понятие стрелы времени, поскольку не существует выделенного времениподобного направления мировых линий.

Где менять облик и летать так же привычно, как знать свое имя.

Где простые смертные на ночь (в призрачном сиянии инвертированного фотосинтеза растений) закапываются глубоко в землю, чтобы не сгореть заживо, а те, кто побогаче, пристраивают к своей постели системы охлаждения.

Где в ночном небе нет звезд, а видны только их допплеровские траектории.

Где женские особи, многократно сильнее и крупнее мужских, дают потомство в смерти, размножаясь в геометрической прогрессии, и чем старше женщина, тем выше риск спонтанных родов.

И у всех этих поразительных явлений в конечном счете одна причина: перемена единственного знака в сигнатуре 4-метрики пространства-времени, а значит, и в уравнении Эйнштейна-Фридмана.

Она-то и сделала мир Заводной ракеты, в космологических масштабах, четырехмерным гиперболическим (пользуясь случаем, прошу исправить ошибку в аннотации) римановским многообразием, а наш с вами — четырехмерным плоским лоренцевым многообразием.

Но Заводная ракета, как, очевидно, и вся трилогия (следующий роман. Вечный пламень, выходит в сентябре), не сводится к диалогам о теории относительности и крупномасштабной структуре Вселенной, которых было уж слишком много в предыдущей работе Игана.

Когда-то термины политкорректность и борьба за права женщин не имели иронической окраски, а только остросоциальную, и цивилизация, описанная Иганом, как раз вошла в стадию, где прежние препоны рушатся, а новые ловушки пока еще не расставлены. Ялда, главная героиня книги, буквально выгрызает себе право на жизнь — с минуты рождения, когда она поглотила своего брата-близнеца в материнской утробе, и до поры взросления, когда ей выпал редкий шанс на хорошее образование. Чудовищными усилиями преодолевая чужую косность, она делает карьеру с нуля и становится величайшим ученым своего поколения. В довольно отсталом обществе, где буйно цветет черный рынок контрацептивов, только и спасающих женщин от преждевременного смертьематеринства, это, знаете ли, изрядное достижение.

Как тут вдруг Угроза Извне.

Что, будем честны, может поделать с ней примитивная по космическим меркам цивилизация Ялды? Только перевернуть игровую доску, пинками разогнав до релятивистской скорости ковчег поколений.

Ведь в римановской Вселенной парадокс близнецов тоже инвертирован.

И теперь четырехглазым телесно-симметричным оборотням-многоножкам Заводной ракеты, чья цивилизация даже без электричества достигла примерно межвоенного уровня ХХ века на Земле, надо срочно отыскать дорогу в Конец Времен.

Авось на этом пути лошадь научится петь и спасет их цивилизацию.

Естественно, Заводная ракета с величайшим трудом поддается чтению в бумаге: постоянно нужно обращаться за справками в матан-разделы Другой Вики или к подробному научному комментарию, доступному на авторской странице. Об этом комментарии достаточно сказать, что он насчитывает около 80 000 слов и несколько сотен иллюстраций, подготовленных в специализированных математических пакетах.

Поэтому я бы советовал умопостигать роман в виде электронной версии. Само собой разумеется, легально купленной.

Заводная ракета выдвинута на Locus Award, но я сомневаюсь, что она ее получит. Потому что, строго говоря, это уже не твердая НФ, а сверхтвердая. Hard as nails*.

* Гвозди бы делать из этих людей —

Больше бы стало в мире гвоздей.

Это я о СИ-авторах эльфийского фэнтези, если что. For some reason, мне кажется, что автор вот этого отзыва из их числа...

Вернор Виндж, Зоны мысли:

Глубина в небе, 1999

Пламя над бездной, 1991

Дети небес, 2011

Трилогия Вернора Винджа Зоны мысли (такое обобщенное наименование мне кажется, с учетом вновь вышедшего романа, более правильным, чем Кенг Хо Чжэн Хэ и Фам Нювен) — явление в фантастике из разряда тех, что случаются раз в столетие. Два первых романа принесли создателю по нескольку престижных премий и мигом превратили университетского математика-гейткипера в кумира техногиков. Поскольку Конни Уиллис, слава Силам Наверху, взяла тайм-аут, то едва ли и Дети небес останутся в этом году без Nebula или Hugo.

Конечно, Пламя над бездной и Глубина в небе не лишены недостатков. В русском варианте главным и системобразующим выступает чудовищный перевод за авторством Commander-in-Arms расстрельной бригады переводчиков АСТ Михаила Борисовича Левина. Поэтому всем, кто не хочет испортить себе впечатление от трилогии, рекомендую игнорировать его продукцию. Далее книги обсуждаются в порядке внутренней хронологии.

Глубина в небе — лучший иллюстративный пример к разработанной самим Винджем концепции "археопрограммирования": общество, не достигшее и, что важней, не способное достичь Технологической Сингулярности, переживает циклы расцвета и упадка, чем-то сходные с мытарствами цивилизации мошкитов, огороженной крепостным рвом вокруг Глаза Мурчисона, но без мальтузианской компоненты.

Брайан Херберт, Кевин Андерсон, Sisterhood of Dune (2012)

Я выбрал этот вариант обложки для показа в колонке за то, что он несет ключевое для понимания книги слово BRAND.

Я продолжаю знакомиться со всем, что выходит из-под пера БХ/КА, но чисто в исследовательских целях, как мог бы не чуждый риску биолог в амазонском дождевом лесу с осторожностью брать затянутой в неуклюжую перчатку рукой смертоносную лягушку. И еще, конечно, потому, что вселенная Дюны, в какой бы форме она ни представала и какому бы насилию со стороны правообладателей ни подвергалась, остается интересным объектом для изучения.

Итак, что мы имеем в Общине сестер Дюны? Обычное для продолжателей нагромождение сказок про батлерианский джихад и его последствия. Я уж отвлекусь от того, что, по мысли Фрэнка, джихад едва ли мог иметь форму открытого военного противостояния с галактическим Скайнетом, но протекал скорее в коллективном бессознательном человеческой популяции, как борьба полуоформленных идей, меметических вирусов, концепций и стратагем эволюционного развития биологического вида. Не зря же Дарви Одраде в тиши своего кабинета на Капитуле, сгорбившись над унаследованным от вереницы Верховных Матерей терминалом некогда незаконного, а ныне --- безнадежно устаревшего, хранимого как музейный экспонат компьютера, мучается мыслью: Неужели эволюция --- это лишь другое имя Бога?

Однако торговцы Дюнной франшизой преподнесли Джихад как совокупность унылых шутеров от третьего лица.

Шаи-Хулуд им судья.

Действие Общины сестер Дюны не имеет почти никакого отношения к собственно Дюне, и Арракис в повествовании появляется больше для галочки.

Фрэнк Херберт не отрицал, что его вселенная в значительной степени модельная, сконструированная для философских и социологических исследований. Это проявляется во всем, от закосневшей в своей незыблемой неэффективности феодально-торговой структуры Империи, чью ткань с трудом стягивает воедино Гильдия, до запрета на разработки в области искусственного интеллекта. Сия фундаментальная особенность эсхатологической антиутопии Дюниверса, движимого железной авторской волей, осталась совершенно непонятна продолжателям. Большая часть характеристичных деталей, у Фрэнка стабилизировавших неповторимый сплав религии, философии, социологии и эволюционной этологии, у БХ/КА выглядит странно или, что еще хуже, смешно, а в особо запущенных случаях --- нелепо. Сейчас меня даже не занимает плоский вымученный сюжет, в котором абсолютно ничего по сути и не происходит: Фрэнк едва ли удостоил бы его даже и двух глав, оставив читателю возможность самому заполнять своей фантазией лакуны в хронике Дюниверса. Противоречия с каноном тоже не имеют смысла после сеанса черной магии с ее дурно пахнущим разоблачением в Paul of Dune, где изначальная Дюна объявлена внутренним документом Дюниверса, сфабрикованным при дворе Императора.

Но, знаете ли, движение радикальных техноненавистников, которые объявили себя врагами не только компьютеров и мыслящих машин, но и любой опасной технологии вообще, и при этом наползают на Империю, как туча саранчи, на космических кораблях --- это уже не предмет изучения дюнологов. Это гораздо серьезнее.

Это уже статья.

Статья Луркоморья.

Я позволю себе посоветовать правообладателям Дюнной франшизы нижеследующий глубокомысленный эпиграф к их новому фанфику:

One should always expect a problem that could make matters even worse. That way, when you see this SHIT coming, you’ll already know how to deal with it.

Ларри Нивен, Джерри Пурнелл, Хватательная рука (The Moat* Around Murchison's Eye)

Отличная книга, жаль, что ее так недооценивают — и у нас, и в англоязычном сообществе. Просто она не о Первом Контакте, а о том, как расхлебывать его последствия.

Действие происходит спустя двадцать девять лет после Мошки в зенице Господней. К счастью, с технологической точки зрения сеттинг более-менее на уровне, это вам не Азимов.

Джойс Мей-Лин Трухильо свой репортаж заливает на имперский новостной портал, а не печатает на бумаге, которую потом надо засунуть в гиперкапсулу и послать попутным спейсфайтером в столицу.

Много демиургических подробностей о физике гиперперехода в модели Олдерсона и механике формирования новых прыжковых точек. Следует внимательно отнестись к этим фрагментам, в них ключ к пониманию основной политической интриги романа, связанной с мошкитами.

Показаны многие планеты, которым не нашлось места ни в первой книге, ни в приквелах за сольным авторством Пурнелла.

Хотя, разумеется, уровень прорисовки вселенной далек от такового у Херберта или Бэнкса. Впрочем, задача авторов не в этом.

Книжка, как справедливо заметили в отзывах, прежде всего диалогическая, Нивен с Пурнеллом ухитрились передать через реплики персонажей даже финальную битву, которая развернется одновременно в трех звездных системах и на нескольких прыжковых точках. Не припоминаю аналогичных по стилю описаний сражения в космосе.

Диалоги выполняют гроссмейстерской сложности задачу — показать различие и сходство трех мировосприятий: двух человеческих и одного мошкитского (а может быть, даже и четырех, учитывая, что в книге фигурирует потомок сауронских сверхлюдей).

Сделано на пять с плюсом.

Задолго до Винджа (Глубина в небе написана в 1999 году) все неточности и ляпы в описании инопланетной психологии заблаговременно свалены на трудности перевода — мошкитские Посредники сами подбирают для сообществ своих хозяев соответствия из человеческой истории, от крымских татар до Ост-Индской компании, чтобы иномирцам было легче воспринять их социальную функцию.

В частности, это страницы, показывающие взаимопроникновение человеческой и мошкитской культур, особенно момент со звучным щелчком по носу Гленды Рут Блейн от мошкитского функционера.

Дотошность, с которой прописан фазовый переход имперского социума под влиянием контакта с мошкитами, приятно удивляет. Освещена даже сфера межполовых отношений, которая раньше была в тени спартанско-викторианской морали.

Очень мало русских. Сказывается то обстоятельство, что к 1993 году, когда была написана книга, описанная в ней мировая линия уже отпочковалась от базовой Реальности, и ни о каком СоВладении всерьез говорить было нельзя.

Нивен с Пурнеллом среагировали молниеносно, почти подчистую вырезав из сюжета адмирала Кутузова, самовары и казацкие танцы на борту имперского линкора. (Во время чтения Мошки в зенице Господней я безудержно хохотал над этими страницами.)

Любительский перевод, выполненный magister, отвратителен. Разнобой с первой книгой даже в написании имени Основателя Империи, не говоря про тонкости типа мыльного камня (в оригинале milestone).

Правда, военная интеллигенция (war intelligence) пропала из виду.

Есть задел на сиквел, и этот сиквел был написан. Правда, не Нивеном и не Пурнеллом, а дочерью последнего — Дженнифер Пурнелл: http://fantlab.ru/work258072

___________________________________________

* Moat = крепостной ров. Произносится точно так же, как и mote, что как бы намекает нам на первую книгу (The Mote in God's Eye).

В некоторых изданиях употребляется название "The Mote Around Murchison's Eye" или "The Gripping Hand". Последний вариант был избран для русского перевода.

Кто-то мне предлагал Крепостной ров в землице Господней. Тоже неплохо.

Аластер Рейнольдс, Столетний дождь

Очень редкое сочетание нуар-детектива, альтернативной истории и твёрдой НФ. Атмосфера джазового дизельпанка воссоздается на отлично, за вычетом некоторых неизбежных ляпов по части радиотехники и теплого лампового звука.

Рейнольдс отмечает в послесловии, что, готовясь сесть за работу, просмотрел все фильмы по истории джаза из цикла под редакцией Кена Бёрнса и дополнительно проштудировал несколько солидных энциклопедий.

Именно после выхода в свет Столетнего дождя Рейнольдс окончательно забросил академическую карьеру и стал профессиональным фантастом. Астрофизика от этого вряд ли существенно пострадала, а вот англоязычная НФ (именно так, поскольку русские издания Рейнольдса чрезвычайно скудны числом и в ближайшие несколько лет вряд ли умножатся) приобрела перспективного автора с превосходным научным бэкграундом. Эх, если бы только не кабальный договор с издательством, которым предусмотрена публикация десяти книг до 2019 года... Выполняя его, Рейнольдс пишет как-то уж слишком торопливо, иногда неряшливо — по Префекту и Терминальному миру это особенно заметно.

Но к Столетнему дождю это замечание не относится. Субъективно, лучшая книга Рейнольдса.

Если вы можете себе представить Касабланку и Звёздные врата, объединенные в один фильм и снабжённые саундтреком Джанго Рейнхардта или Стефана Грапелли, — основой для сценария такого вот недетского кино был бы Столетний дождь.

Перед прочтением (или после него) полезно пересмотреть следующие сцены:

http://www.youtube.com/watch?v=cfxJCdBFuLk

http://www.youtube.com/watch?v=Wo2Lof_5dy4

Вселенная, в которой развивается действие, достаточно оригинальна и перспективна — мне она показалась более привлекательной, чем Пространство Откровения; так, например, в этом мире возможны сверхсветовые путешествия и, видимо, справедлива сильная версия гипотезы Дойча-Черча-Тьюринга.

Тем не менее других работ, действие которых происходило бы в этом мире, Рейнольдс не планирует.

______________________________________________________ _______