Аркадий и Борис Стругацкие «Хищные вещи века»

Раннее творчество Стругацких, неплохо подойдёт чтобы втянуться начинающему. В меру социал-фантастичное, в меру лиричное. Немного напоминает на роман Филипа К. Дика «Помутнение»: правда он не такой грустный и депрессивный.

От себя хочу ещё выделить отличные, как по мне, цитаты из книги:

1) «Если во имя идеала человеку приходится делать подлости, то цена этому идеалу — дерьмо».

2) «Дурак стал нормой, еще немного — и дурак станет идеалом, и доктора философии заведут вокруг него восторженные хороводы. А газеты водят хороводы уже сейчас. Ах, какой ты у нас славный, дурак! Ах, какой ты бодрый и здоровый, дурак! Ах, какой ты оптимистичный, дурак, и какой ты, дурак, умный, какое у тебя тонкое чувство юмора, и как ты ловко решаешь кроссворды!... Ты, главное, только не волнуйся, дурак, все так хорошо, все так отлично, и наука к твоим услугам, дурак, и литература, чтобы тебе было весело, дурак, и ни о чем не надо думать… А всяких там вредно влияющих хулиганов и скептиков мы с тобой, дурак, разнесем (с тобой, да не разнести!)».

3) «Спасать. Опять спасать. До каких же пор вас нужно будет спасать? Вы когда-нибудь научитесь спасать сами себя? Почему вы вечно слушаете попов, фашиствующих демагогов, дураков опиров? Почему вы не желаете утруждать свой мозг? Почему вы так не хотите думать? Как вы не можете понять, что мир огромен, сложен и увлекателен? Почему вам все просто и скучно? Чем же таким ваш мозг отличается от мозга Рабле, Свифта, Эйнштейна, Строгова?»

4) «Люди, ушедшие в иллюзорный мир, погибают для мира реального. Они все равно что умирают. И когда в иллюзорные миры уйдут все — а ты знаешь, этим может кончиться, — история человечества прекратится…».

5) «Изобилие, мол, не цель, а средство. Мы отвечаем на это так: всякое средство было когда-то целью. <...> Горе той стране, где изобилие в нужный момент не станет из цели средством».

Сказать в нашем обществе: «Я не люблю Стругацких» чревато. Все равно, что сказать: «Я не люблю Высоцкого» или «Я не уважаю Гагарина». Чего?! Да ты хто такой-то! Не любит он — ишь! Иди давай отседа, пока не навешали! Вот и весь разговор с еретиком.

Проблема в том, что я Стругацких действительно не люблю и не знаю, что с этим делать. Ни ранних, ни поздних (а прочел я у них немало). Слишком много гонора, слишком много вульгарщины, слишком много пафосного мессианства. Во всяком случае, в книгах 60-х,70-х годов.

Тех, кто готов мне возразить, хочу спросить прямо: вам бы хотелось оказаться в одном космическом корабле (да и вообще, где угодно) с такими персонажами, как Иван Жилин или Максим Камерер? Окей, не будем трогать Максима: не про него книга (хоть к его личностным качествам тоже вопросов немало). Коснемся Жилина.

Итак, кто перед нами? Грубоватый солдафон, с повадками сотрудника КГБ, презрительный мизантроп, мастер черного юмора, наслаждающийся своими эффектными «остротами». В тайне закомплексованный, не умеющий строить отношения с людьми, которые не похожи на него. В некоторых бытовых ситуациях просто чудак на букву «М», не знающий, что такое нормальное человеческое общение, без доминирования, вранья и подколов.

И вот этот советский супермен попадает в мир, где его никто не ждал, куда его никто не приглашал и где все очень неплохо жили без него. И начинает выяснять, что с этим миром не так...

После серии дурацких и бездарных злоключений, после того как он несколько раз унизил маленького ребенка и (намеренно!) изгадил отношения с его сестрой, наш Иван (Дурак?) садится в ванну и тупо закидывается наркотой, с которой сам же, по сюжету, приехал бороться. Это вообще что?! Дорогие авторы, ЧТО ЭТО?!

Ну и естественно, после одного раза (один раз не п...ас!) Иван Жилин остается таким же крутым, незамутненным и чистым как стеклышко красавцем, каким был. (Даром, что двое его друзей от этой дряни сторчались).

В чем мораль книги? В том, что обретя дома, машины, телевизоры и полные прилавки, люди мигом превращаются в свиней, а потом скатываются в фашизм (то бишь, достойный образ жизни человечеству противопоказан)? Как-то мелковато. Будешь есть шоколад — зубы сгниют. Окей, а если есть его понемногу, то что тогда? И почему ради спасения зубов надо вместо шоколада непременно жрать хлеб из опилок? Может не в шоколаде дело? Короче, с представлениями о развитии и благополучии у авторов что-то не клеится.

Или это очередная ода сверхчеловеку, попавшему в «мир проклятых»? Ну тогда к месту будет пословица «Врач, исцели себя сам!» Разберись со своими комплексами и не лезь к чужим людям, где бы и как они ни жили! Лети на марс, товарищ Жилин, там тебя космические пиявки ждут!

Меня с детства завораживали названия, которые Стругацкие давали своим произведениям — и с детства же разочаровывало их содержимое. Впрочем, после Беляева вся советская фантастика однажды показалась мне мёртвой, настолько всё уныло. Стругацкие десятилетиями мучительно её восстанавливали, но тут уже и сам мировой жанр утерял ту верновскую предвосхищающую романтику, в то время как для приложения социальной философии есть и более свежие миры.

Данная повесть примыкает к раннему творчеству Братьев. Типичный для советской литературы сеттинг — безымянная капиталистическая страна, в которой можно невозбранно дать волю своему антиутопическому зуду. И проблема типичная не только для советской, но и в целом для социальной/идейной фантастики: борьба хороших призраков с плохими реальными вещами. Главный герой аж два раза сетует на то, что местные люди скучно живут, хотя самый скучный герой этого произведения — он сам. Может, в «приквеле» он показан более адекватно (не читал или читал очень давно), но здесь — просто мутный, неприятный тип с крайне абстрактной моралью и чем-то вроде упримитивленного ПТСР. Если бы не вялая интрига по поводу тайного «дела», его можно было вообще принять за текст от автора и забыть, просто наблюдать за бессюжетной умилительной вознёй местных хомячков. Потому что у «хомячков» хотя бы есть мотивация в их поведении, у протагониста её даже не наблюдается: зачем ему вдова с дочерью, зачем он идёт сначала туда, а потом туда, зачем пьёт с этими, зачем говорит с этим так, а не эдак? Это хитрый план? Это что-то значило тогда? Это попытки обойти цензуру? Это что вообще? И всё это за вычетом совсем уж странных по современным меркам вещей, вроде угроз ремнём чужому ребёнку в чужой стране. Ну и финиш — тестирование слега. Серьёзно? Только представьте современного оперативника, задержавшего партию новейшего супергероина из Афганистана... и решившего ею закинуться... это уже не антиутопия, это комедия! Была бы, если бы эффект был чуть более материально прописан. А так — снова борьба абстрактного супердобра с абстрактным суперзлом (что в слеге принципиально плохого, так и не понял) на фоне вполне себе реального, милого, уютного раздолбайского общества. За него — плюс! За диалоги — тоже! За второстепенных героев! А вот пророческий потенциал — увы, слабо, уровень жреца карго-культа, который говорит, что однажды эти штуки взлетят — простите, АБС, ваш покорный Римайер уже на той стороне. Так что конец взывал злорадную улыбку: это страстное желание остаться в современный циничный век трактуется однозначно: слег подействовал, назад дороги нет.

Хорошо и выразительно написанная повесть. Понравились картины, которые рисуют авторы, атмосфера.

Всё. Кроме одного...

Трудно рассматривать эту повесть и всё, что в ней происходит от того времени, когда это писалось в 1965 году, накал Холодной войны — и тут резонно всплывает претензия к некоторому лицемерию, имеющему место быть в фабуле произведения, а именно то, что Страна Дураков с её распущенностью и глупостью — это аллегория на капиталистический Запад с его изобилием, развлечениями и свободой индивидуальности, а его альтернатива — мир нравственности с «другой педагогикой, прирученным атомом и активным изучением Космоса» — это намёк на СССР. Возможно, читая это произведение в 60-70-х я бы и верил в это охотно, но прочитав это сейчас, понимаю, что всё оказалось не совсем так.

Сначала вообще хотел писать — разочаровало. Но сейчас отмечу лишь то, что всю эту историю и мысли, заложенные в повести, можно было написать в еще более коротком виде. Затянуто.

Более половины произведения почти ничего не происходит, иногда ловишь себя на том, что становится откровенно скучно. Любопытство просыпалось только в отдельные моменты. Но развязка немного спасла повесть. Ну и плюс к этому здесь мало собственно фантастики. Думаю, все это, включая основной смысл, можно было написать и в рамках реалистической литературы.

Основной посыл «Хищных вещей» — опасность «слета с катушек» в сытом обществе. Это когда все есть, но скучно. Тогда появляются какие-то тупые «развлечения», чтобы было интереснее. В повести это некий вид нейростимуляторов, супернаркотик, замыкающий человека на себе и отгораживающий от общества. К чести авторов можно отнести то, что они в чем-то таки были правы. Ошиблись, может в деталях, но увидели с 1960-х главное — атомизацию современного общества.

Такая, казалось бы, мелочь, как современная гаджетомания, или болезненная привязанность к социальным сетям. Уже сейчас в Японии много молодых мужчин предпочитают общение с виртуальными подругами (компьютерными программами) знакомству с реальными девушками. Человек живет в мегаполисе, все время окружен людьми, но все время одинок. И это все при том, что европейское, американское или японское общество сытое, все есть, казалось бы, что еще нужно? ..

Ну и еще. Осознаешь, что живешь среди таких типажей, которые описаны в «Хищных вещах». Нет, не тех, кто «подсел» на слег. Среди обычных обывателей, заворачивающих датские пикули в страницы из произведений какого-то классика ...

Герой «Предполуденного» цикла Иван Жилин попадает в некий город, жители которого купаются в изобилии. Все базовые человеческие потребности горожан давно удовлетворены благодаря научно-техническому прогрессу. Люди впадают в скуку, и на этом фоне приобретает популярность некий таинственный наркотик под названием «слег», позволяющий уйти в иллюзии, получить яркие эмоции, и заставляющий ставить под сомнение саму ценность реального мира.

Очевидно, повесть была задумана в качестве эксперимента, попытки исследования гипотетического общества изобилия, а в более широком смысле — человеческой природы. Большой интерес для меня представляет тот факт, что сами Стругацкие свое произведение поначалу относили к антиутопиям, а затем отреклись от подобной характеристики. Я вижу в этом свидетельство непрерывного развития мысли, созвучное масштабным событиям, происходившим в нашем обществе.

Ранние Стругацкие в чем-то были пропагандистами, страстно верившими в марксизм-ленинизм, впрочем, они и сами не отрицали этого. Отсюда крайнее морализаторство Жилина, его фанатичное неприятие примитивного гедонизма Опира. Отсюда же и топорный подход правительственных агентов к решению проблем: блокада целого города, ссылка всех жителей, желание «вырвать с корнем», уничтожить, предать забвению. Так и веет старым-добрым тоталитаризмом.

И все же пространство власти неизбежно порождает потенциал бунта, свободы, которую нельзя просчитать заранее, и котороя не предопределена железным партийным курсом, что мы и видим в рассуждениях Жилина в конце произведения (постструктуралисты одобрили бы). И, что самое интересное, здесь в Стругацких уже совсем нет пропагандистов. Напротив, они предстают прямо-таки анархистами, когда говорят за Жилина о тяжелой, но необходимой «столетней» работе (это уже отсылает к такому явлению, как хождение в народ), необходимой горожанам, чтобы осознать проблему, сделать подлинно свободный выбор, решить эту старую проблему принятия собственной свободы и ответственности за свои жизни. За это, за эти последние мысли главного героя, ставлю повести крепкую восьмерку.

Даже не смотря на то, что спустя годы Стругацкие внезапно решили, что описанный ими мир изобилия не так уж и плох, и что свобода саморазрушения — это тоже свобода индивидуального выбора. «Вжух!» — и многогранная проблематика повести (здесь и вопрос отношения к культуре, и вопрос осознанности выбора, и дихотомия иллюзорного и реального, и страх собственной свободы, и вопрос отношений власти и субъекта) подменяется плоской либеральной формулой: «моя жизнь принадлежит мне, что хочу, то и делаю». Ох уж это тлетворное влияние крайнего индивидуализма!

Кто-то называет данный литературный труд чуть ли ни гениальным и пророческим, но я не особо согласен с такой формулировкой. Определенные тенденции наблюдались в человеческой истории на протяжении человеческой истории, и поэтому не надо быть провидцем, чтобы предположить, что при наступлении определенного уровня достатка энные слои общества начнут так сказать « с жиру бесятся», изыскивая все более изощренные способы для развешивания своей скуки. Поэтому лично я считаю данную повесть не гениальной, а просто хорошей. Она неплохо написана, и поднимает достаточно редкую тему для отечественной фантастике того периода, размышления о том, что даже в светлом будущем всеобщего благоденствия найдутся те, кому даром не нужны будут все эти ваши космические корабли и дальние миры. Останутся люди, которые все равно будут искать просто новых способов развлечься, даже если им предложить возможность дотянуться до звезд. Но на сегодняшний день в таких размышлениях нет ничего необычного, достаточно посмотреть, по каким направлениям движется научный прогресс и какие деньги нынче вращаются в сфере развлечения на множестве уровней. Поэтому, как я уже сказал, для меня это просто хорошее произведение данных авторов, но далеко не самое любимое. Ведь у них полно вещей, которые куда как занятней и глубже.

Удивительно, оказывается я читала эту книгу в школе. На днях перечитала и вспомнила. Как же тогда была нова идея поднятая в ней. На сегодняшний день так много сказано и написано про иллюзионный мир, про наркотики. Но тогда — это был новый взгляд в наше будущее.

Даже на сегодняшний день книга не потеряла своей актуальности. Описанный в ней мир будущего, в котором все далеко не благополучно, мир, возникновения которого надо опасаться и в наше время. Этот мир сыт, казалось бы никакие проблемы внешне его не захватывают, но внутренних проблем у него свыше крыши. Это произведение, как предупреждение человечеству, только сделанное советскому обществу, идущему к коммунизму. Этим оно напоминает роман Рея Бредбери «451 градус по Фаренгейту».

Да, где-то это антиутопия, где-то провидение, где-то... ну почему это так неинтересно читать? Мысли, идеи, высказанные авторами в произведении мне понятны и я с ними согласна, вот только можно было их донести и в более... другой форме. Или обозначить повесть как «социально-философский трактат».

🎶 Keosz – They Took All I Had

Даже не знаю с чего начать, ибо в столь небольшой повести Стругацкие как всегда сумели уместить чуть ли не все свои мысли. Перед тем, как открыть книгу, я прочитал аннотацию, где говорилось о наркотиках и о отупение. И сразу мысль: «Почему эта книга входит в цикл «предполудня»? Причем тут Жилин?» И почему-то мне на ум приходит книга «451° по Фаренгейту». Начал читать, и до чего же мне не зашло начало, и до середины читал чисто из принципа, но то, чем на самом деле оказалась книга, меня не на шутку взбудоражило в хорошем смысле. И я такой: точно, вот оно что!

🎶 Keosz – Parents

Представьте себе самый обычный бытовой прибор, имеющийся в каждом доме. И вот одному или двум случайным изобретателям удается вытащить какую-то деталь, которая позже окажется наркотиком. Нет, это не вещество, не парные испарения и не что-то такой. Это просто то, что будет искушать человека, он будет подаваться этим страстям и захочет уйти в фантазии и сны. Да, об этом узнают все. Но ведь это невозможно запретить, это нереально, и тут нет виноватых и умышлеников. Тут своего рода Стругацкие снова предсказали технологии, из-за которых человек из-за сытой жизни и изобилия захочет расслабиться ещё больше, уйти от естественного и необходимого. Сразу приходит на ум эти ваши VR-игры, компьютерные реальности и прочая чепуха, что нам предоставляет страстный взрослый мир. Нам уже без скрытности пытаются навязать лживые потребности, которые, и никак иначе, только останавливают человека. Как с этим бороться? Как не поддаться этому, когда почти каждый второй поддается всему страстному, что разрушает человека и не хочется развиваться, а только самоуничтожается? Ответ дал Жилин: «До тех пор пока человеческое мировоззрение не будет восстановлено, люди будут умирать и становиться идиотами...» Пожалуй, это самые мощные слова, что я читал когда-либо в литературе. Но про какое такое мировоззрение братья говорят, я сказать не решаюсь. Но хотя бы из моральных принципов просто не иметь вредные привычки и понять уже наконец-то, что в этой жизни главное не нажраться, не напиться или кайфануть от этого злого мира, а поесть, но не нажраться, в меру всё — и двигаться далее, развиваться и расти, ведь это и есть жизни. И ведь задача наша — не останавливаться. Повесть как никогда актуальна и, вероятнее всего, будет актуальной всегда. И потому хорошо понятно состояние Жилина в конце. И я даже забывал, что читаю фантастическую повесть.

🎶 Northumbria — Vinland

P.s. В очередной раз нужные эмбиенты подобрались из плейлиста, передающие настрой книги.

Стругацкие активно выступали против представления о том, что важнее всего материально обеспечить человека всем необходимым, а всякие там духовные потребности приложатся сами по себе. В том же 1965 году вышла повесть «Понедельник начинается в субботу» с красочным разоблачением этой идеи (модель-кадавр Выбегалло должна была эволюционировать от «счастливого человека» в «исполина духа»), а повесть «Хищные вещи века» практически полностью посвящена этой проблеме и мучительным поискам путей её решения.

Ясных путей Стругацкие предложить так и не смогли. Понятно, что должно вмешаться общество, потому что эгоистический принцип «личное счастье — прежде всего» не может не привести к торжеству гедонизма и аморализма. Так и произошло. В 1965 году мир ХВВ казался утрированной антиутопией, сейчас это почти слепок с реальности. Если СССР находился на одном полюсе взаимоотношений человек/государство (жёсткий контроль личности), то мир ХВВ — на противоположном (делаю что хочу, не нравится — отвернись). Где золотая середина и в чём она заключается, неизвестно.

«Хищные вещи века» вызвали волну (пока ещё не шквал) партийной критики, в основном за допущение что капиталистическое общество может обеспечить население по потребностям (это противоречило мнению Энгельса).

Часто, читая книги Стругацких по-настоящему понимаешь о чём они только ближе к их концу. И иногда, если ты настроен на чтение чего-то такого, это здорово удерживает интерес, а иногда просто раздражает. Лично я прочитала «Хищные вещи века» только со второй попытки. Три года назад книга показалась мне скучной, от неё клонило в сон и я бросила читать на середине. А в этот раз я испытала полное погружение и с удовольствием прочитала повесть за пару дней, и думаю прочитала бы ещё быстрее, будь в сутках больше часов.

«Хищные вещи века» – это антиутопия внутри утопии. В предыдущих книгах серии нам показывали несбывшуюся в нашей реальности утопию, а в этой окраину этой утопии, в которой случаются порой вещи пострашнее героических смертей. Книга вгоняет в тоску и заставляет тревожиться, в ней невозможно предугадать что будет дальше... Главный герой на протяжении истории плохо понимает, что происходит вокруг него, а читатель ничего не понимает вместе с ним. Было здорово в конце получить объяснение, но очень трудно сейчас пытаться передать свои впечатления...

Повесть мрачная, даже страшноватая, аналогии настолько близки к современности, при прочтении забываешь, что читаешь фантастику.

Но всё равно интересно!

Огромный плюс повести то, что это отдельное самостоятельное произведение. Впервые прочитал лет двадцать назад и тогда она попалась в руки в виде отдельной книги. И не было даже упоминания, что она входит в какие-то циклы. О существовании циклов Полудня узнал только спустя лет пятнадцать после прочтения. При прочтении фамилии Жилин и Юрковский не говорили вообще ничего. И, как ни странно, повесть от этого ничего не потеряла. Приходит на ум аналогия с циклом «Тёмная башня» Кинга. Прочитал первые три книги, четвертую не осилил, и читать последнюю (не помню какую по счёту) не вижу смысла. Как пел Высоцкий «Фильм часть седьмая, тут можно поесть, потому что я не видал предыдущие шесть...».

Больше всего меня удивляет то, что детективными делами отправляется заниматься бывший космонавт. По-моему, всё-таки эта профессия предполагает некоторый отрыв от земных дел, некую воспарённость над ними. Детективом должен быть человек, который крепко стоит на земле, знает простых людей с их простыми незатейливыми радостями и никогда не поднимает голову, чтобы посмотреть на звёзды, но не потому, что он глупый и мелко мыслящий, а потому что он ежедневно имеет дело с человеческими пороками и проступками и у него душа устаёт.

Сама повесть написана в типично «стругацкой» манере — мир набросан крупными мазками, авторы, по-моему, боролись с внутренним желанием сделать что-то остросюжетное. По всей видимости, в их среде было укоренено мнение, что остросюжетность — это признак дешёвой литературы, легко находящий путь к читателю, хотя, по-моему, написать хороший остросюжетный роман — не менее трудно, чем написать что-то философское (иной раз можно нагнать любой мути под видом философии, а в случае остросюжетных романов нужно владеть ремеслом).

Строго говоря, не особо понятно, почему мир сплошных удовольствий — это плохо, во всяком случае, в повести это просто постулируется, каких-то конкретных примеров там не дано.

Повесть хорошая, если нравятся Стругацкие, но она оставляет ощущение того, что это можно рассказать всё увлекательнее.

«Хищные вещи века» – одна из тех книг, которые лучше читать, заранее имея хотя бы примерное представление о содержании. Иначе к середине повести рискуешь узнать свои ощущения во фразе «Я так ничего и не понял, но с меня было вполне достаточно». Только небольшой объем, который жалко бросать на полпути, поддерживает основательно расшатавшийся интерес к чтению.

Разведчик Иван Жилин приезжает в некий курортный город. Его задача – разузнать все о новом наркотике, воздействии, поставщиках, распространителях. В своих поисках Жилин видит равнодушных ко всему, кроме потребления и достижения удовольствия, людей и в противоположность им намеренно создающих беспорядки бунтовщиков. Последних называют «интели», видимо, сокращенное от «интеллигенты». Слово это в изображенном обществе ругательное, ведь книги большинство не читает и не признает за ценность.

Стругацкие по-своему рассказывают нам о том, к чему приводит «конечная цель – изобилие». Если в своей личной пирамиде потребностей человек ставит на вершину материальный достаток, то при его достижении расти будет просто некуда. Остается лишь метаться от одних удовольствий к другим, вызывая у себя имитацию движения и жизни. Вот и Лэн, двенадцатилетний подросток, говорит: «Ходят между живыми, как живые, при свете дня <…> Кивают и улыбаются, но в ночи лица их белые, и кровь выступает на лицах». Философия гедонизма привела жителей солнечного курортного города к деградации.

Естественно, неприглядный вещизм нужно было подогнать под идеологию и внести посыл «это же не про нас». Про нас, про нас – про обывателей. Цензурная судьба у книги была сложная. Фрагменты убирались, части дописывались. Корректуры, переписывания и нарезки сделали текст повести многоликим. Из-за этого, прочитав, уже начинаешь сомневаться в некоторых эпизодах и словах. А такими ли они должны быть? Что стоит за тем или иным монологом? Готового ответа не предвидится.

Итог. Две разные руки, пишущие одну повесть, как будто ощущаются. Одна рисует резкие, быстрые штрихи событий и большинства диалогов, которые могут восприниматься сумбурно. Другая выписывает вдумчивые логичные рассуждения. Первый контрастный переход – как обухом по голове «вот оно, для чего я это читаю». За философский проницательный взгляд на окружающую действительность почти прощаешь все остальное. Почти. Потому что книгу нельзя судить лишь по нескольким эпизодам, часть не может значить больше целого.