Фольклорное произведение «Песнь о Роланде»

Произведение кровавое и ксенофобское (что нормально для времени его написания), местами глупое до смешного, в основном это касается описаний мусульман. «Разумное, доброе, вечное» — не про эту поэму. Хотя, в целом, вещь полезная в плане пробуждения интереса к истории. Я читал пересказ А. Н. Чудинова Оксфордской версии поэмы. Позже хочу прочитать и рифмованный перевод Ю.Б. Корнеева.

Но, например, при чтении Беовульфа у меня не было такого чувства отторжения. Здесь же многое настолько фальшиво, что герои не вызывают ни капли сопереживания.

Сарацины — зло, франки — добро. Это здесь не подлежит никакому сомнению. Но, в качестве стороннего наблюдателя, я вижу, что всё как раз наоборот. Ведь это король Карл завоевал часть Испании до моря, кроме Сарагосы, о чем говорится в первых строках поэмы.

То же с Роландом и Ганелоном. В этой версии поэмы не совсем понятно, зачем пасынок подставил отчима, по глупости или со зла.

Роланд — племянник короля и его лучший рыцарь. Из-за предательства (личной мести в этой версии) своего отчима Ганелона, он остаётся в арьергарде, вдали от армии Карла, с относительно небольшим войском, не ожидая нападения большой армии врага. С ним Оливьер — его ближайший друг и один из двенадцати пэров Карла Великого.

Но именно враг спланировал эту ловушку, и вот, сто тысяч сарацин нападают на войско Роланда, которое в пять раз меньше. Храбрый и честный Роланд с соратниками бьёт этих подлых и трусливых «язычников», как мух. Уже в начале боя франки убивают 10 из 12 пэров короля мавров Марсилия и обращают в бегство почти все сто тысяч мусульман.

Бежит и сам Марсилий, лишившись кисти правой руки, отсеченной мечом Роланда. Остаётся на поле боя только его дядя Калиф, с ним более 50 тысяч чернокожих выходцев из Эфиопии, «проклятой страны», с «громадными носами и широкими ушами». С цифрами здесь конечно полная неразбериха, они не поддаются никакой арифметике.

Смертельно раненый Оливьер убивает Калифа. К концу битвы Оливьер и почти все люди Роланда погибают, но свою задачу они выполнили, геройски остановив войско мавров, в разы превышающее их по численности. Звук шестидесяти тысяч труб приближающейся армии Карла, заставляет испанцев спасаться бегством.

Роланд смог победить, он собирает тела друзей, оплакивает их. Затем поднимается на холм, и ложится там, чтобы спокойно умереть от полученных ран. Но к нему подкрадывается коварный сарацин, до этого притворявшийся убитым. Роланд ударяет его своим мечом по шлему, и у того разлетается голова и вылетают глаза. Ещё через несколько страниц, поговорив со своим мечом, с молитвами поднеся Богу свою перчатку, Роланд умирает. Ангелы уносят его в рай.

Вторая половина поэмы повествует об отмщении Карлом смерти любимого племянника. Собрав почти полумиллионное войско, он задал жару «язычникам» — мусульманам, которых собралось не меньше, и в числе их, между прочим, присутствовали славяне и росы.

После славной победы Карла, также был пойман и казнен Ганелон. Бароны просили Карла помиловать изменника, но король остался непреклонен, его поддержал рыцарь Тьерри, победивший в поединке (разрубив мечом голову) рыцаря Пинабеля, выступившего в защиту Ганелона. Это и решило судьбу Ганелона, его четвертовали, привязав к лошадям. Заодно повесили ещё тридцать человек, поручившихся за Пинабеля.

...В 778 году завершилась не слишком удачная осада Сарагосы, и будущий император Карл, отступая через Ронсевальское ущелье за Пиренеи, оставил там арьергард своего войска во главе с бретанским маркграфом (интересная территория, так и не попавшая полностью под юрисдикцию франкского Imperium) Хруотландом, который попал в засаду, устроенную союзниками Омеййадов басками, и был убит со своими воинами. Краткий эпизод в истории, так и оставшийся бы лишь строкой из сочинения Эйнхарда, если бы не безвестный автор, скорее всего, XI века (французский Боян, поэт Турольд), который воспел подвиг храброго рыцаря Роланда, и его соратников, епископа Турпена и графа Оливье, величие короля Карла и подлость Ганелона... Краткий эпизод воин первого императора Запада превратился в величественную историю храбрости, стойкости и христианского смирения, в которой есть место и безудержной радости, и надрывной печали, и ребяческой, порой наивной и кровавой, удали, и высокой рыцарской морали, весьма специфичной для нас. Это уже не диковатая архаика «Беовульфа» или «Битвы при Мэлдоне», это наследие латинской культуры, дышащее Вергилием, дальнее эхо ушедшей античности. Французская героическая поэзия является особым культурным явлением, явившемся на стыке разных миров, порождённое рыцарскими идеалами и реалиями того времени, требовавшем стойкости в борьбе с экспансией ислама.

«Каролингский эпос» быстро уходит из французской культуры, уступая место «Артуриане», однако он успел породить целую череду памятников, которые, быть может, в выстрепенности и слоге уступят рыцарским романам «Бретонской» эпохи, однако выиграют перед ними в силе высказывания. Они создаются на живом нерве эпохи — в «Песне о Роланде», при всей неправдоподобности происходящего, чувствуется ярость борьбы против исламской экспансии, и образы рыцарей короля Карла не имеют ничего общего с классическим образом крестоносца — покорителя Иерусалима и борца за Святой Крест, это защитники прежде всего свой страны, своей отчизны и своего сюзерена, истинные сыны только нарождающейся Франции. «Песнь о Роланде» хороша не тем, что показывает нам иллюстрацию эпохи Карла Великого — она здесь больше служит фоном — но она очень хорошо показывает дух времени, тот самый дух, который породил Крестовые походы. Сарацины, достойны презрения, ведь они попирают истинную веру, и желают навязать свою неправду добрым христианам — здесь не место благородным воинам ислама, коим представлялся книжникам-крестоносцам тот же Салах-Ад-Дин. Они достойны презрения — но это не значит, что они не могут исправится, они склоняют голову перед Карлом, и боятся его, их доблесть не сравниться со смелостью сынов Франции — но они отважные воины, и сломить их может только отвага истинных рыцарей. Господь — на стороне Карла, он может даже остановить ход Солнца ради его победы, но конечная цель — не уничтожение сарацин, а их крещение, расширение границ христианского мира.

Поэма написана удивительно цельно, она обладает крепким внутренним единством, и каждое событие, едва ли не каждое слово цепляется друг за друга. Если бы не предательства Ганелона, не было бы Ронсеваля, если бы не упрямство Роланда, не было бы гибели его отряда от рук мавров Марсилия, если бы его упрямство не было бы подточено Оливье, Карл бы не появился в ущелье, и не отомстил бы за его смерть.

Поэма внутренне едина, её мир закольцован, прост и ясен. Карл отомстил за Роланда, Ганелон разорван лошадьми, королева мавров приняла крещение — история завершена и закольцована, все концы сведены. Жаль ли нам Роланда и его соратников? В какой то степени, да, ведь погибают доблестные воины, но в тоже время нас должно посещать осознание величественности их конца. Тот, кто готов убить другого, должен сам уметь встретить свой конец, и понимать, что смерть от меча может грозить не только противнику, но и ему самому. Героическая поэма — всегда миф, но миф не имеющий иномировой природы, это миф чисто человеческий, урок любому, кто его воспримет.