Интервью


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Рубрика «Интервью» облако тэгов
Поиск статьи в этом блоге:
   расширенный поиск »

  

Интервью


В этой рубрике размещаются различные интервью и их анонсы.

Модераторы рубрики: kon28, Aleks_MacLeod

Авторы рубрики: kon28, Aleks_MacLeod, zarya, Croaker, geralt9999, ergostasio, mastino, Borogove, demihero, Papyrus, vvladimirsky, Vladimir Puziy, gleb_chichikov, FixedGrin, Кадавр, sham, Gelena, Lartis, iRbos, Календула, isaev, angels_chinese, Кирилл Смородин, ФАНТОМ, Anahitta, Крафт, doloew, Алекс Громов, tencheg, shickarev



Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 44  45  46

Статья написана 9 мая 11:57
Размещена также в рубрике «Калейдоскоп фантастики» и в авторской колонке shickarev

Сегодня появляются все новые и новые виды вооружения, способные изменить традиционные представления о боевых действиях. И все чаще слышны голоса о том, что мир стоит на пороге глобальной войны. Какой будет эта – пока гипотетическая – война будущего? Как будет развиваться сирийская кампания? И какие геостратегические сценарии военных конфликтов наиболее вероятны? На вопросы Сергея Шикарева отвечает «Александр Зорич» – под этим псевдонимом выступают писатели Дмитрий Гордевский и Яна Боцман, авторы 32 романов, среди которых – научно-фантастические технотриллеры «Завтра война», «Время – московское!», «Стальные грозы», «Беглый огонь», «Полураспад». Также Александр Зорич известен как один из наиболее востребованных отечественных сценаристов и военно-технических консультантов. С его участием создано более 20 сценариев для компьютерных игр, среди которых такие военные стратегии и шутеры, как «В тылу врага», «Черные бушлаты», «Новый Союз», War is war.

– Распространено мнение, что традиционные военные стратегии сегодня нуждаются в пересмотре, в том числе в связи с появлением новых видов вооружения. Насколько это верно? Чем война будущего будет отличаться от прошлых войн?

Дмитрий Гордевский: Собственно, стратегические принципы военного искусства – это самые общие, базовые постулаты, которые чем-то сродни аксиомам геометрии. Вот некоторые из этих принципов:

  1.     силы надо концентрировать на направлениях главных ударов;

  2.     группировки противника надо окружать и расчленять;

  3.     управление своими войсками должно быть твердым, скрытным, непрерывным;

  4.     нельзя позволять противнику перерезать свои линии снабжения;

  5.     противника надо вводить в заблуждение относительно своих истинных замыслов.
Яна Боцман: После появления ядерного оружия, в 1950-е годы, многие теоретики писали, что атомная бомба полностью отменит классическую стратегию. Однако рассекреченные документы НАТО и Варшавского Договора 1960-1980-х гг. показывают: на стратегическом уровне военное планирование выглядело примерно так же, как накануне Первой мировой войны. Только вместо конницы выступали огромные массы танков, а вместо классической артиллерии оборону врага должны были взламывать сотни атомных боезарядов… В общем, я не думаю, что в обозримом будущем нас ожидают революции в стратегии. Хотя технология ведения военных действий – то, что у нас называется «оперативное искусство» (в военной доктрине США дословно так же – operational art), – конечно же, меняется, и меняется зримо.

– А как эти «технологические» изменения отразятся на обычных солдатах? Изменится ли их роль в военных операциях и боевых действиях, например, по сравнению с пехотинцами прошлого?

Дмитрий Гордевский: Сейчас налицо две тенденции. С одной стороны, все передовые армии стремятся перейти к бесконтактным боевым действиям. То есть обнаружение вражеских целей хотят возложить на роботов, а их поражение – на дальнобойные огневые средства: артиллерию, ракеты, авиацию и, снова же, роботов (дронов и т.д). Бесконтактная война превращает классического воина в оператора сложной техники, который удален от линии соприкосновения на многие километры – иногда на целые тысячи. Как, например, операторы американских тяжелых дронов MQ-9 Reaper. В общем, вместо Рэмбо, лупящего из пулемета от бедра, получаем усредненного офисного айтишника в униформе.

С другой стороны, и в США, и в России, и в других передовых странах сейчас запущены очень дорогостоящие программы превращения бойцов первой линии (комбатантов) именно в Рэмбо. Обновляется всё. Автоматы должны бить кучнее, винтовки – дальше и точнее, противотанковые управляемые ракеты станут малогабаритными настолько, чтобы их можно было носить за спиной и запускать с плеча, от бронежилетов требуется держать автоматную пулю чуть ли не в упор, приборы ночного видения и сверхчуткие микрофоны делают бой всесуточным и всепогодным… Ну а экзоскелетные конструкции позволят бойцу не упасть под весом всего этого великолепия.

В пределе развития за 20-30 лет можем получить классический боевой экзоскелет с независимым источником питания на топливных элементах (fuel cells) – примерно такой, какой был показан в фильме «Аватар». Это – полная противоположность бесконтактности, потому что экзоскелет нужен как устойчивая платформа для стрельбы и средств обнаружения, а также как носитель бронезащиты. А все эти качества будут востребованы в ближнем бою – например, на улицах города.

При этом массовое внедрение экзоскелетов даст один любопытный побочный эффект: резко упадет результативность действия традиционных боеприпасов по пехоте. Сейчас разрыв гаубичного снаряда или легкой авиабомбы с дрона выводит из строя пехотинцев в радиусе 30 метров тяжелой баротравмой и осколками. Но и ударная волна, и стальной град могут быть парированы достаточно продвинутым экзоскелетом. А ведь вся концепция бесконтактной войны держится именно на том, что наши боеприпасы эффективно поражают не только технику, но и пехоту!

Отсюда мы видим, что в ближайшие 30-50 лет роль пехотинца-комбатанта может и упасть почти до нуля (если экзоскелеты достаточной эффективности созданы не будут), и удивительным образом возрасти (а ведь экзоскелеты смогут еще и заменить значительную часть легкой бронетехники!).

– Станет ли космическое пространство полем боевых действий? И насколько сегодня милитаризирован космос?

Дмитрий Гордевский: Сама физика полета диктует милитаризацию космоса. Чем выше мы забираемся, тем быстрее можем лететь, а чем быстрее летим, тем нас труднее сбить и тем стремительней мы обрушим на голову врага смертоносный груз. Все баллистические ракеты используют космическое пространство для скоростного движения в верхней части своей траектории. В этом смысле «милитаризация» космоса началась еще в 1940-е годы с запуском немецких ракет V-2 по Лондону, а подбираться к космосу немцы начали даже раньше – во время обстрелов Парижа из пушки «Колоссаль» в 1918 году (чьи снаряды летели через стратосферу на высоте 45 км – в 4 раза выше, чем современные авиалайнеры, например). Далее, Гагарин еще в космос не полетел, а в 1950-е годы уже вовсю рисовали эскизы орбитальных бомбардировщиков и схемы ракетных баз на Луне.

Но в 1960-е гг. из-за внушительных космических успехов СССР американцы сочли, что размещение атомного оружия на орбите Земли не даст им решающих преимуществ, но при этом обойдется в триллионы долларов. Поэтому в 1967 году был подписан советско-американо-британский договор о неразмещении ядерного оружия в космосе. Он заморозил все масштабные программы милитаризации космоса. До конца XX века сверхдержавы ограничивались в военной сфере только выведением спутников разведки, связи и навигации. Ну и были еще всякие интересные эксперименты: любители военной техники знают, наверняка, про разработку советской боевой космической станции «Скиф», про то, что все «шаттлы» и «бураны» рассчитывались под обслуживание размещенных на орбите ядерных боеголовок… Но как бы там ни было, ни одна серьезная система вооружений в космосе развёрнута не была.

И хотя в первое десятилетие XXI века де-факто произошел отказ от большинства мирных договоренностей между США и СССР, сегодня над нашими головами Звезда Смерти тоже пока что не летает. Милитаризация космоса – дело долгое и дорогое. Но вызов традиционным космическим лидерам может быть брошен Китаем. Китай сегодня быстрее прочих стран наращивает темпы присутствия в космосе, и, кто знает, возможно, именно он станет обладателем первой полноценной боевой станции на орбите.

– Какие сегодня существуют перспективные разработки в военной технике?

Дмитрий Гордевский: Ну, если говорить именно о перспективных разработках, то в сфере эксклюзивного хайтека (то есть такого, который потенциально доступен буквально 2-3 странам на планете), я бы выделил следующие изделия:

  1.     гиперзвуковые крылатые ракеты;

  2.     гиперзвуковые стратосферные самолеты;

  3.     противоракеты с кинетическим перехватом;

  4.     сверхдальнобойные атомные торпеды;

  5.     рельсотороны;

  6.     лазерные пушки.
Понемногу о каждом.

Гиперзвуковые крылатые ракеты. Это такие ракеты, которые перемещаются в атмосфере по пологой траектории на расстояния в тысячи километров и при этом имеют крейсерскую скорость порядка 1500 метров в секунду и больше. Их крайне сложно перехватить и сбить (в отличие от сравнительно медленных дозвуковых крылатых ракет – таких как, например, «Томагавк» и «Калибр»). Гиперзвуковые крылатые ракеты невозможно создать без надежных реактивных двигателей нового типа. Американцы с 2010 гоняют экспериментальную X-51A Waverider, в РФ всё пока что скрыто завесой секретности.

Гиперзвуковые самолеты. Речь идет о самолетах, перемещающихся на высотах более 30 км со скоростями 1500 метров в секунду и выше. Их также называют стратосферными и суборбитальными. Трудностей с их созданием еще больше, чем с гиперзвуковыми ракетами, но они сулят своим обладателям огромные возможности по нанесению быстрых трансконтинентальных ударов при помощи обычного, неядерного оружия.

Противоракеты с кинетическим перехватом. Первые противоракеты, способные сбивать вражеские атомные боеголовки и их носители, появились еще в 1950-е годы. Но из-за недостаточной точности перехвата (расчетный промах составлял десятки и сотни метров) они оснащаются ядерными боеголовками, чья огромная мощность компенсирует отклонение от цели. Только в последние десятилетия точность перехвата поднялась до тех значений, когда противоракета может поразить цель непосредственно – кинетическим ударом. Отсутствие ядерной БЧ качественно снижает ее опасность для экологии и населения собственной страны. Отсюда вытекает психологическая легкость массовой постановки таких противоракет на боевое дежурство, что в значительной мере и способствовало к фактическому отказу США от Договора по ПРО 1972 года.

Сверхдальнобойные атомные торпеды. Торпеды с ядерными БЧ появились еще в 1960-е годы, имели дальность хода 10-20 км и были предназначены для поражения подводных лодок и надводных кораблей противника. Однако сейчас речь идет не о тактическом, а о стратегическом средстве. Россия, стремясь найти асимметричные ответы на усиление американской ПРО, то ли ведет, то ли имитирует разработку больших автономных подводных аппаратов (вероятно, с атомным реактором в качестве энергоустановки), которые могли бы преодолевать под водой тысячи километров и доставлять к целям на побережье противника тяжелые водородные заряды мегатонного класса. Программа носит (или якобы носит) наименование «Статус-6», жаждущие подробностей приглашаются к гуглению.

Рельсотрон. Он же railgun («рейлган»). Это пушка, снаряд которой разгоняется при помощи мощного электрического тока, создающего силу Ампера. Здесь мы снова говорим о гиперзвуке. Если снаряд обычного орудия практически невозможно разогнать быстрее чем 1200 м/с, то рельсотроны сулят скорости порядка 2-2,5 км/с, то есть вдвое выше, что, конечно, дает пропорциональный прирост дальнобойности. Подобные орудия имеют хорошие перспективы во флоте, где никого не испугаешь установкой весом в 100 тонн и где корабельные силовые установки могут обеспечить мегаваттные энергозатраты. К настоящему времени были опубликованы видео с испытаний американского корабельного рейлгана, а также фотографии аналогичного китайского изделия. В РФ два года назад заявили о работах над собственным рейлганом, но ни один снимок пока что рассекречен не был.

Лазерные пушки. Это изделие с огромной историей: различные «лучеметы» и «лучи смерти» появились в фантастике за много десятилетий до того, как был создан первый оптический квантовый генератор (собственно лазер). Но нечто сравнительно боеспособное, могущее доставить к цели энергию порядка 1-5 МДж (эквивалент 200-1000 граммов тротила), начало появляться только в последние годы. Я думаю, до 2025 г. мы услышим об успешном применении в локальных конфликтах тактических лазерных установок ПВО, а около 2035 г. – о заступлении на боевое дежурство первых противоракетных лазеров на орбитальных станциях.

– А насколько вероятно использование ядерного оружия?

Яна Боцман: Вполне вероятно. Причем если в 1970-1980-е типовым вариантом применения ядерного оружия считался обмен ударами между США и СССР, сегодня всё выше вероятность использования атомного оружия одной стороной в локальном военном конфликте. Например, его могут применить США против Северной Кореи, мотивируя это необходимостью уничтожения подземных ракетно-ядерных объектов.

– В каких еще регионах в будущем возможно возникновение военных конфликтов?

Яна Боцман: Основным поясом нестабильности сейчас является мусульманский мир на огромном пространстве от Западной Сахары до Филиппин. Из-за того, что подобное статус-кво поддерживается еще с 1980-х, может сложиться впечатление, что так будет всегда. Но, скорее всего, после «переформатирования» Ближнего и Среднего Востока ведущие мировые державы возьмутся за другие регионы. Одним из самых пожароопасных является, конечно же, Юго-Восточная Азия, где через теплые моря идут нескончаемые караваны танкеров и контейнеровозов и пересекаются интересы Вьетнама, Бирмы, Таиланда, Малайзии, Брунея, Сингапура, Индонезии, Филиппин, Китая, Японии и США.

– Существует ли вероятность полномасштабного военного конфликта между блоками? Какие геостратегические сценарии наиболее вероятны?

Дмитрий Гордевский: Сейчас проблема с этими самыми «блоками». Фактически устойчивым военным союзом с богатыми традициями коалиционного взаимодействия является только НАТО, остальные союзы и «организации сотрудничества» выглядят бледно. И именно отсутствие большого восточного военного блока, который бы уравновешивал и сдерживал Запад сравнимой по масштабу грубой силой является сейчас главным глобальным дестабилизирующим фактором. Выходит, вероятность крупного военного конфликта сейчас имеется и с каждым годом растет, но в качестве его участников выступят не «блоки», а НАТО с одной стороны и некая региональная сверхдержава – с другой. В списке: Россия, Иран, Северная Корея.

– Судя по сообщениям СМИ, одним из итогов сирийской кампании стало увеличение объемов продаж российского вооружения. А каковы, собственно, военные итоги. Пусть промежуточные? И как дальше могут развиваться события?

Яна Боцман: Главный наличный итог сирийской войны: Башар Асад и лояльные ему политические структуры остались у власти в наиболее населенной части Сирии. В то время как летом 2015 года, накануне вмешательства России, режим Асада находился на грани краха. Соответственно, Россия впервые после 1991 года показала: ее вооруженные силы могут менять ход войны на удаленном, заморском театре военных действий. В чисто военном плане были обеспечены освобождение Алеппо (крупнейший город Сирии) и Пальмиры (важный узел дорог в пустыне). Также был деблокирован гарнизон большого города Дейр-эз-Зор на Евфрате, который больше двух лет героически сражался в окружении. К сожалению, США также осуществили проникновение непосредственно на сирийскую территорию, и теперь их прокси в лице так называемых Сирийских Демократических Сил, подпертые непосредственно американским спецназом, контролируют всю Сирию к востоку от Евфрата.

Дмитрий Гордевский: Отсюда имеем достаточно пессимистический прогноз дальнейшего развития событий. США будут пытаться вытеснить Россию и Иран из Сирии сочетанием политического и военного давления с тем, чтобы СДС получили свободу рук и демонтировали режим Асада. Точнее, военные удары по сирийской армии будут наносить непосредственно американцы, а СДС будет служить для их действий удобной ширмой (для чего, собственно, и нужны те местные вооруженные формирования, которые мы сегодня называем «прокси»).

– Раз уж заговорили о «прокси»: как соотносится с традиционными боевыми операциями операции войны информационной? Насколько вообще концепция информационной войны реальна? Или это удобная – и, видимо, хорошо финансируемая – химера?

Яна Боцман: Понятие «инфовойны» можно трактовать достаточно широко, но грубые факты таковы. Непосредственно в структуре вооруженных сил США имеется Киберкомандование (United States Cyber Command, USCYBERCOM), которому подчинены несколько Управлений информационных операций (армейское, флотское, авиационное). Это в прямом смысле слова органы инфовойны, то есть подчиненные Пентагону военнослужащие, которые занимаются разведкой, пропагандой и дезинформацией в очень широком спектре – причем как непосредственно в ходе военного конфликта, так и в мирное время.

Также США огромное значение придают PSYOPS – «психологическим операциям», проще говоря, пропаганде среди мирного населения и войск противника. Для ведения PSYOPS в структуре американских вооруженных сил также имеются штатные отделы и подразделения. Весьма показательно, что для ведения PSYOPS создана специальная модификация известного транспортника «Геркулес» – EC-130J Commando Solo, которая представляет собой летающую станцию радио- и телевизионного вещания. При этом оборудование, размещенное на борту EC-130J, способно определять частоты вещания радио- и телецентров противника, после чего настраивать собственные передачи именно на эти частоты, заглушая и подменяя оригинальный сигнал.

Дмитрий Гордевский: В военной публицистике деятельность EC-130J оценивается высоко. Мне попадались даже хлесткие фразочки насчет того, что в Ливии один вылет EC-130J был эффективнее, чем несколько ударов бомбардировщиков B-2. Но поскольку я видел фотографии ливийских аэродромов, с хирургической точностью разбомбленных с борта B-2, мне трудно себе представить, какой такой еще больший ущерб был учинен американским летающим телецентром. Различные подразделения кибервойны и спецпропаганды имеются и в составе ВС РФ, но судить об их возможностях достаточно сложно.

– Появится ли в ближайшее время новый роман Александра Зорича о военных действиях в будущем? И ждать ли продолжения цикла «Завтра война»?

Яна Боцман: Учитывая, что еще не увидел свет наш роман «Стальная гонка» (это как раз продолжение цикла «Завтра война», законченное в 2014 году), у нас нет планов продолжать нашу любимую космическую сагу. Что касается других историй… Я думаю, в ближайшие годы будут выходить военно-футуристические игры, сделанные по нашим сценариям.

Беседовал Сергей Шикарев

Первая публикация — журнал "Инвест-Форсайт"

Ранее — интервью с Антоном Первушиным


Статья написана 13 апреля 13:09
Размещена также в рубрике «Детективная литература» и в авторской колонке Календула

В апреле в издательстве «Эксмо» выходит на русском языке роман норвежского писателя Ю Несбе «Макбет» по мотивам одноименной пьесы Уильяма Шекспира. Действие «Макбета» Несбе разворачивается в Шотландии в 1970-х, заглавный герой — бывший наркоман и комиссар полиции. Книга — часть литературного проекта The Hogarth Shakespeare британского издательства The Hogarth, в рамках которого современные авторы пишут собственные версии известных шекспировских пьес. В нем приняли участие Маргарет Этвуд, Энн Тайлер, Говард Джейкобсон и другие. В этом интервью Ю Несбе расскажет о самых кровожадных пьесах Шекспира, сходстве сериала «Во все тяжкие» и Библии, а также о сериале «Оккупированные» про российское вторжение в Норвегию.

— Вы первый неанглоязычный писатель, принявший участие в проекте The Hogarth Shakespeare. Каково это — работать с общепризнанной классикой, еще и написанной на английском языке?

— Ну во-первых, я-то писал своего «Макбета» на норвежском языке, а не на английском. И весь Шекспир переведен на норвежский, так что проблемы никакой с этим не было. Почему я за это взялся? Обычно я не работаю ни над какими идеями, кроме своих собственных. Половина удовольствия в писательской профессии — это как раз развивать собственные идеи. Здесь все было немного по-другому.

Когда мне предложили поучаствовать в проекте, первой моей реакцией было «нет, спасибо». Но потом я осознал, что могу выбрать любую пьесу, какую захочу. Я никогда не сходил с ума по Шекспиру, как, наверное, большинство людей. Но я всегда обожал «Макбета». Когда я был подростком, я посмотрел одноименный фильм Романа Полански и он меня очень впечатлил. Настолько, что я даже попытался прочитать пьесу на английском. Это оказалось невозможной задачей: из двух страниц текста я понимал примерно одно предложение. Но потом я нашел хороший норвежский перевод. И в серии книг про Харри Холе, при создании самого Харри, я вдохновлялся в том числе и «Макбетом». Так что я сказал, что соглашусь участвовать в проекте, только если мне дадут «Макбета». И мне дали «Макбета».

— То есть вы просто взяли «Макбета» и даже не рассматривали другие пьесы? У «Ричарда III» или «Тита Андроника», например, тоже неплохой потенциал для детективного триллера.

— Это должен был быть «Макбет» или ничего. Конечно, «Тит Андроник» — самая кровавая пьеса Шекспира, так что с моей репутацией любителя кровавых историй, казалось бы, я должен был взять именно ее. На самом деле, «Макбет» — всего лишь четвертая по кровожадности шекспировская пьеса: ее опережают еще «Король Лир» и «Гамлет».

— Ваша история отношений с Шекспиром заканчивается на любви к «Макбету»? Или для работы над книгой вы дополнительно исследовали его творчество?

— Конечно, я должен был перечитать «Макбета». Так что я начал перечитывать норвежский перевод и был поражен тем, как много я помню. Обычно когда ты перечитываешь что-то спустя многие годы, все выглядит по-другому, но «Макбет» — не тот случай. Я запомнил его так хорошо, что при новом чтении никаких сюрпризов не было. Так что я использовал шекспировский сюжет, чтобы написать собственный синопсис. На самом деле это выглядело так, как будто я пишу собственный роман. С той лишь разницей, что обычно я трачу около года на то, чтобы разработать синопсис, а потом уже приступаю к написанию романа — а здесь у меня уже был почти готовый синопсис, который придумал не я, а один парень по имени Уильям. И знаете, отличный он придумал синопсис.


Источник. 12 апреля 2018

P. S. за наводку спасибо iLithium




Статья написана 16 марта 15:41
Размещена также в авторской колонке Алекс Громов

Публикую архивное интервью основоположника жанра "метафизический реализм" Юрия Мамлеева — разговор давний, но очень интересный.

— Недавно мне довелось услышать рассуждения одного известного актера о том, что хорошие финалы в спектаклях и фильмах “нам не свойственны”. У нас, мол, менталитет другой, нам подавай трагизм, мы же не американцы с их любовью к хэппи-энду… Но не вбивается ли таким образом в наше подсознание установка на неудачу? Что вы думаете по этому поводу?

— Влияние влиянию рознь. Есть, например, массовая литература, а есть литература большая. Я бы сказал, что массовая культура — это не совсем культура. Это некая пропагандистская вещь, которая носит сугубо коммерческий характер. И все зависит от того, какую цель преследует государство или владелец телеканала. В нормальном обществе в массовой культуре должен господствовать пусть иллюзорный, но оптимизм. Это влияет на массы, ведь если человеку все время внушать – мы плохие, у нас все плохо, конечно, результат будет печальным. Мы наблюдали это совсем недавно… трудно судить, с какой целью это делалось. Массовая культура должна иметь сбалансированный характер.

Однако, когда речь идет о настоящем, глубоком искусстве, — все иначе. В большом искусстве трудно требовать решения социально-психологических задач. У настоящего искусства совсем другая цель, другой закон – закон отражения реальности. И если наша жизнь в целом по крайней мере драматична, если не сказать трагична, то настоящее искусство имеет право на ее отображение. Возьмем Шекспира, возьмем Достоевского – сколько в них драматизма! Но это отображение нашего мира, в котором человек живет короткую, часто очень трудную жизнь. Думаю, этот мир – лишь часть глобальной реальности, иначе все было бы слишком печально… Искусство не может это игнорировать. Но здесь действует совершенно иной фактор — очищающее страдание, катарсис. Когда мы читаем или смотрим трагедию Шекспира, душа все равно обновляется, поскольку произведение, созданное на таком уровне, с такой глубиной чувств, обладает свойством очищения. И потом, конечно, в настоящем искусстве заложен мощный импульс к жизни, который прорывается сквозь самые трагические перипетии сюжета. Поэтому к большому искусству нелепо предъявлять требования социального заказа. А к массовому – нужно.

— То есть уникальный фильм великого режиссера может быть трагическим, а телесериал должен быть оптимистичным?

— Да, пусть он будет оптимистичным. Это ведь все-таки не искусство, так, что-то вроде…

— Зато имеет широкую аудиторию.

— Да, имеет, потому что легко воспринимается. А потому и воздействует на людей. И значит, если нам будут внушать через фильмы или телепередачи, как в 90-е годы, что мы плохие и никчемные, — это ужасно. Дикое пораженчество! Даже когда происходит смена строя, так поступать нельзя. Когда большевики пришли к власти, они ругали монархию, поливали грязью старую Россию, но при этом всегда говорили — а вот наш строй хороший. Тогда было плохо, а теперь все сделаем, чтобы было хорошо. Страна хорошая, народ хороший, его угнетали, но теперь все наладится. Смена строя произошла самая радикальная, какая только могла быть, но оптимизм поддерживался.

А когда недавно произошла смена строя, создалось впечатление, что борьба идет не против старого строя, а вообще против страны. Не только строй был плохой, но плох весь народ и вся история. Это же самоубийство! Ни одна нормальная страна не может долго существовать в такой атмосфере. Это самоуничтожение. Если страна теряет веру в себя, она гибнет.

Самое главное, это было абсолютно несправедливо. По всем оценкам даже западных аналитиков, наша страна очень высоко развита по интеллектуальным и культурным параметрам. Хотя сейчас много брешей… Нам надо вернуть веру в себя!

— Это важно и для страны, и для каждого человека…

— Да. И на уровне всего народа, и на уровне отдельной личности. В 90-е годы резко возросло количество самоубийств. Русским такое не было свойственно… Социальный надлом, смена ценностей, да еще эта черная пропаганда.

— …Воспитанное социализмом иждивенчество. Людей приучили рассчитывать на государство, а потом бросили.

— Да. Но социальный слом был неизбежен, а людей надо было поддержать. Провести, если угодно, разъяснительную, просветительскую работу. Мол, так получилось, это факт, нельзя рассчитывать на государство. Но жизнь-то не кончается! Пробудить просто желание жить, чтобы человек понимал — произошел слом, но это отнюдь не абсолютная космическая катастрофа. И надо теперь самому отвечать за благоденствие своей семьи. Все зависит от тебя! Можно бороться. Трудно, но можно. Возможно, если бы были приняты такие меры, какой-то процент людей был спасен. У кого-то все равно опустились бы руки, но значительную часть удалось бы спасти.

— Просто радоваться жизни мы не умеем. Впору поучиться у латиноамериканцев или испанцев?

— Да, есть у нас такая психологическая особенность. А Испания – очень мистическая, католическая страна. Но там действительно есть умение просто радоваться жизни. В европейской культуре с этим сложнее, здесь всегда были слишком высокие духовные вопросы и не всегда на них находились ответы. Европу всегда мучили социальные и духовные противоречия. А наша российская ментальность нуждается в высокой нравственной идее. Раньше Россия была православной, и ценности были определены, на них страна держалась тысячу лет. Потом пришли коммунисты, выдвинули свою идею – сильную, раз она захватила весь мир от Франции до Китая. Но эта идея оказалась неосуществимой. Ленин писал в 1917 году, что к середине тридцатых государство отомрет. А получился 1937 год… Представляете, в какой утопии они жили? Даже мечтали, что смерть будет отменена… Главная ошибка марксизма – игнорирование человеческого фактора. Идея была очень мощная, но быстро выдохлась. И образовался страшный вакуум. Церковь сейчас заполнить его не в силах. Вера не может обесцениться, но доверие к посредникам… Поэтому проблема национальной идеи – одна из важнейших проблем современной России. Мы должны во что-то верить. Успех дела удесятеряется, когда люди во что-то верят, тогда они могут совершать невозможное. Нужна новая идеология, вера в страну и вера в себя. Причем она должна исходить изнутри, из самых глубин человеческого сердца, а не насаждаться государством.

— А что за границей говорят на эту тему?

— Меня на Франкфуртской книжной ярмарке поразило отношение немецкой критики к роману “Блуждающее время”. Они писали – вот, вдруг снова ожила русская классика. И действительно, русская классика — это не просто обычный реализм, всегда в основе ее лежал какой-то мистический, религиозный или иной глубокий подтекст. А с другой стороны… я участвовал в радиопередаче, и ведущая сказала: после распада СССР Россия сошла с ума, и в частности, это отражено в русской литературе. Я удивился: что это значит? Почему она так считает? И она мне ответила: видите, в современной русской литературе очень много глубинного психологизма, очень много необычных описаний реальности. Мы не называем это метафизикой, сказала она, мы называем это психоделикой. Или — психоделической реальностью. У нее такой подход: это не просто реальность, но часть глубинной психики, которая, быть может, потом расцветет совершенно невиданным образом. Я был с ней не согласен, но возразил: а что у вас было в искусстве — сюрреализм и прочее? Она сказала: это было, но авангард сейчас не главное, мы больше занимаемся социальными проблемами. Я думаю, это не всегда так. Бывают исключения. Но некая разность в подходах чувствуется. С моей точки зрения нельзя сводить все к психоделии. Мысль нельзя пощупать, но она реальна.

— Тогда расскажите об основанном вами литературном направлении. Что такое “метафизический реализм”?

— Сначала надо задать себе вопрос: что такое реальность? С этого и начнем. Казалось бы, ответ прост. Реальность — то, что мы видим. На самом деле, каждый знает, что это только малая часть реальности. Потому что в реальность входит наше сознание, наши мысли и даже наши сны. Реальность — настолько глубинная, настолько всеобъемлющая вещь, что говорить о реальности как об описании обыденной жизни — это одна миллионная доля реальности. Метафизический реализм старается охватить всю реальность. Насколько это возможно. Всю реальность охватить невозможно… Все может охватить только Бог. Настолько, насколько доступно человеку. Это включает и наш довольно пошлый обыденный мир, и политическую реальность, но обязательно кроме этого должно быть что-то, указывающее путь…

— Дорогу к Храму?

— Не буду громко говорить – путь в Высший мир. Но мир глубин человеческой души, ее тайники, ее неведомые стороны, а также те стороны жизни, которые скрыты от обычного взгляда, – это очень важно.

— Вас называют наследником традиций Гоголя и Достоевского. В чем вы видите эту преемственность?

— Они исследовали то, о чем мы говорим… Достоевский — глубинную реальность человеческой души, Гоголь уже вторгался в окраины невидимого мира в своих повестях.

— Что вы думаете о современной русской литературе?

— Россия и русская литература… Надо сказать, что в 90-е годы была такая тенденция – всячески принизить роль культуры вообще и литературы в частности. Сколько было насмешек даже над Пушкиным! Я не политик, я не знаю корней этого явления, но то, что оно приносило вред России и российской интеллигенции, – это очевидно. Выдвигались нелепые аргументы – что мы слишком литературная страна, что мы создали великую литературу, а хорошую жизнь не можем создать.

— Считается, что великое – это для узкого круга высоколобых.

— Нет. Великое просто осваивается трудно. А потом оно становится частью национального самосознания, как русская литература для нас, например. Как Данте для итальянцев. Булгаков написал очень сложное произведение – “Мастер и Маргарита”, но оно обрело широчайшую известность. Гениальное сочетание!.. Легкость, доступность – и одновременно глубина. Вдохновенное произведение!

— Говорят, что в современной российской литературе нет гениев, нет великих писателей. Вы с этим согласны?

— Знаете, во второй половине XIX века критики писали, что русская литература умерла. Это в то время, когда творили Толстой, Достоевский, Салтыков-Щедрин… Большое видится на расстоянии. Русская литература жива и сейчас. Чтобы общество это признало, должно пройти время. Но я рад, что публика заполняет книжные магазины, несмотря на то, что книги стоят дорого. А истинные ценности прояснятся со временем.

— Но кушать-то все равно надо…

— Ясно, что наряду с этим страна должна быть социально направлена, в полной мере благоустроена. Это само собой. Но одно не противоречит другому, обе части дополняют друг друга. Свобода не исключает контроля над частным бизнесом, чтобы частный бизнес работал не только на себя, но и на страну. Так происходит во Франции.

— Высшая цель России – найти себя?

— Да. Для России важна проблема самобытности и национального самосознания. Как наш народ определяет свое внутреннее “я”, свою сущность. Люди не могут жить только бытом. Когда нам говорят, что цель – это хорошая жизнь исключительно в материальном плане, это вызывает у меня раздражение. Человек не создан только для этого, иначе между человеком и животным не было бы разницы. И народы имеют какую-то высшую цель. Сейчас идет поиск, глубинные процессы самопознания… Я это чувствую как философ и как писатель. Могу сказать, что при всей нашей самобытности нам надо быть одновременно открытыми по отношению к другим культурам. Одно не исключает другого. Глубинная самобытность не подразумевает замкнутости.

— Как нам вернуть патриотические чувства?

— На этот вопрос ответить нелегко. Возьмем для примера страну, которую я хорошо знаю и люблю, – Францию. Могу объективно сказать – французская литература тоже одна из великих литератур мира. Но жизнь во Франции в XX веке хорошо устроена. Литература не помешала этому! Да и Германия – какая там литература, какая философия! А немцы живут очень хорошо, Германия считается одной из наиболее благоустроенных стран мира. Мне не раз приходилось слышать от французов, что величие Франции как раз основано на ее культуре, а не на наполеоновских войнах. То была имперская вспышка, но она прошла, а культура была до нее и продолжалась после. И все французы согласны, что величие Франции основано на французском языке и французской литературе. Точно так же величие Греции основано на культуре Древней Греции, прошло два с лишним тысячелетия, а все равно она изучается. Я считаю, что так же должно быть и в России. Культура является частью нашего сознания, и, безусловно, частью нашего вечного величия. Поэтому патриотизм может быть возвращен через осознание грандиозности русской культуры.


Статья написана 23 февраля 14:00
Размещена также в авторской колонке Алекс Громов

Печальное известие — ушел из жизни Андрей Круз. Остались созданные им книги и светлая память о талантливом писателе и неординарном человеке.

Публикую два своих старых интервью с Андреем Крузом.

"Благородство редко бывает хвастливым"

(май 2009)

Путешествия по мирам, где соседствуют магия и техника XX века, гномы гоняют на модернизированных грузовиках, колдуны-подпоручики ищут замаскированную нечисть, а бывшие отечественные спецназовцы снова борются с бандитами. Оружие, чудеса, любовь. Все достоверно.

Вы описываете вариант переселения желающих в иной, новый мир, где можно начать почти все сначала. А если бы вам предложили шагнуть за порог нашего мира? Какой мир вас бы "устроил" и кем бы вы хотели быть "там"?

Меня гложет смутная тоска по второй половине девятнадцатого века, когда мир был еще мало исследован, когда по Африке бродили экспедиции Ливингстона, их искали экспедиции Стэнли, когда люди осваивали новые земли и новые знания. Тогда вместо туризма были все больше путешествия, люди рвались к полюсам, в дебри, и даже злодейские "транснациональные компании" все же несли какой-то прогресс – строили города в дальних краях, прокладывали железные дороги по неосвоенным землям и вели суда по новым маршрутам. А мировые войны еще не начались.

Как рождаются ваши герои и героини? Есть ли у них реальные прообразы – друзья, враги, знакомые, сослуживцы, вы сами?

Рождаются сначала не герои, а мир, в котором они будут действовать. Первой появляется идея: "А что если случится так...". Затем я начинаю "строить модель" этого мира, создавать его конструкцию, чтобы понять самому, какая там будет жизнь. Потом в этот новый мир помещается главный герой – в какой-то степени ментальная проекция меня самого. На то, чтобы создать совершенно другого человека, не хватает ни знаний, ни таланта, если честно.

Остальные же центральные персонажи в немалой степени списаны со знакомых людей. Хоть и не все.

Какой автор или авторы больше всего повиляли на вас? Что вы читаете и смотрите?

Кино смотрю очень мало в последнее время, просто времени не хватает, да и хороших новых фильмов не встречаю. Если смотрю, что что-то старое. Последним пересмотрел "Они сражались за Родину". Фантастики читаю очень мало. Недавно посчитал – не больше 20 авторов, причем не всех из них до конца. А вот спровоцировал на написание первой книги Павел Корнев, своим "Льдом". Почему так – до конца сам не знаю, но именно после прочтения этой книги засел за "Землю лишних" (на самом деле, это мой первый текст). Корнева читал все, и все что издано – купил.

А вообще читать люблю классику. Гоголь, Салтыков-Щедрин, Куприн, рассказы Чехова. Зощенко. Люблю читать воспоминания ветеранов Великой Отечественной. Симонов. Иван Акулов "Крещение" — роман, который должен прочесть каждый. Из новых авторов особенно выделяю Беркема аль Атоми, Глеба Боброва и Андрея Загорцева.

В одном из ваших романов ("Земля лишних. Исход") действует капитан Круз? Родственник или просто совпадение?

Круз – очень распространенная испанская фамилия, так что совпадение.

Что для вас главное при "создании" фантастического мира? Синтез реальности и несбывшегося, достоверность, возможность прохождения героями множества "миссий", нестандартность или нечто иное?

Я не знаю даже, если честно. Идея самого мира приходит всегда достаточно неожиданно. Когда же в этот мир помещается главный герой... думаю, что моя главная задача – дать ему возможность показать себя человеком. Человеком, делающим свой выбор, определяющим, где "хорошо" и где "плохо", и следующим выбранным путем до конца.

"У Великой реки" стоит чуть особняком, но дело в том, что этот текст я начал писать скорее в шутку, подурачиться, а в результате он очень быстро вырос в полноценный роман, неожиданно для меня самого.

В каждом вашем романе есть женщины, причем как правило соблазнительные. Какое место в ваших произведениях занимает любовь? Неужели в душе героя — почти супермена все же живет романтика и между подвигами он заботливо прячет любовные телеграммы?

Любовь в моих текстах занимает ровно то же место, что и в моей жизни, то есть очень важное. Может быть даже основное. Думаю, что человек, в жизни которого этой самой романтической любви нет, живет неполноценно, даже ущербно. А тот, кто ее еще и отрицает, вызывает некую смутную жалость.

Ваши герои обычно люди, дружащие с оружием, и при этом обладающие неким "магическим" чутьем. Справедливость не для слабаков? Какова же цена мира и спокойствия в сотворенном вами мире?

Добро должно быть с кулаками. Сказал не я, но проголосовать за это я готов. Мои же герои готовы еще и бороться за эту самую справедливость, за свои идеалы, за своих друзей и свой народ, не ожидая, что кто-то придет и поборется за это все вместо них, раз уж они платят налоги.

Важен еще такой момент: я считаю, что готовым к борьбе должен быть каждый человек. Не бороться каждый день, отнюдь, на своей работе больше пользы принесем, но быть именно готовым, и морально, и физически, и технически. Кто еще помнит, что такое ГТО? Как раз об этом – "Готов к труду и обороне", подготовка самого себя к борьбе. Нет движения ГТО – ну и что? Смысл лозунга никуда не делся.

Как пишут Андрей и Мария Круз? По очереди или каждому – свой персонаж?

Пишу преимущественно я. Жена через плечо читает, ругается, выступает, чуть не дерется – а я все это записываю. Шутка, конечно, но только наполовину. В "Земле лишних" Бонита в диалогах, например – это как раз Мария Круз в чистом виде, в каждом слове, мы их вслух воспроизводили, входя в роль.

Если бы по вашим романам снимался фильм, кого из знаменитостей вы бы хотели видеть в главных ролях? А кого хотели сыграть сами?

В роли Бониты и Лари – свою жену, с которых они и списаны. Если так не получится, то тогда Салму Хайек – и внешность соответствует образу, и мало кому так удаются образы взбалмошных женщин.

Из российских актрис – не знаю, я практически не смотрю нового российского кино. А те, кого знаю, и кто нравится – совершенно не подходят по типажу.

Мужские персонажи... тут как раз западных актеров видеть не слишком хочется. Новых российских – опять же не знаю почти. Сказать: "Шукшин! Приемыхов! Любшин!" — это уже слишком претенциозно, меру надо знать в своих амбициях. Не знаю, в общем. Из новых вот Андрей Панин очень нравится, да как-то фактурой не подходит. О! Андрей Мерзликин (Лунин из "Каравана PQ17") был бы замечательным Крамцовым в "Эпохе мертвых", как мне кажется. А Волков из "Великой реки"... Пореченков, может быть?

В примечаниях приводится подробнейшее описание оружия, боевой техники и транспорта соответствующего мира. По прочтении хочется что-нибудь приобрести. Что посоветуете для жаждущих переселиться и получить второй шанс?

Что-то надежное и ремонтопригодное. Проще надо быть.

Может быть, в одном из ваших последующих романов мы сможем познакомиться с подобным приложением по магическим устройствам? Уж больно у вас реалистично. Наверняка читатели уже готовят денежки на покупку чудесных штучек. Только не говорите, что все выдумали...

Выдумал от и до. А вообще в магию сам не верю, просто даже вовсе.

"По своему опыту знаю, что там, где очень много благородства сразу и в одном месте, — всегда какая-то дрянь зарыта". Действительно ли проверено опытным путем?

В немалой степени. Сам факт подачи: "У нас все благородно!" вызывает подозрения и желания покопаться глубже. Благородство редко бывает хвастливым. Иногда приятно разочаровываешься, но в большинстве случаев выясняешь, что или "помощь сиротам" всего лишь уход от налогов с откатами, или что-то похуже даже, а бесплатная раздача вакцин в странах третьего мира на самом деле нелегальное испытание лекарств. И хорошо, если лекарств.

О чем и о ком будет ваша следующая книга? Неужели на Новой Земле больше злодеев не осталось?

Обязательно остались. Но пока по плану завершение второй книги цикла "Эпоха мертвых", там на неделю работы осталось, затем на очереди еще приквел к этому же роману, под названием "Я еду домой!" — история человека из Москвы, волей судеб оказавшегося аж в Аризоне во время конца света, рассказ о том, как он возвращается к семье через гибнущий мир. А потом и к "Земле лишних" надо будет вернуться, потому что сюжет продолжения у меня есть, да времени нет на него.

"Я не верю в романтическое Зло"

(сентябрь 2010)

Фантаст, специалист по постапокалиптическому миру, одинаково хорошо владеющий как словом, так и огнестрельным оружием.

Расскажите, пожалуйста, что заставило вас впервые "взяться за перо"?

Несколько причин. Главная – захотелось написать о том, о чем бы хотелось прочитать самому.

Кого вам чаще всего приходилось обманывать?

Тех, кого не жалко обмануть.

Что вы цените в мужчинах? А в женщинах?

Хочется, чтобы женщины оставались женщинами, а мужчины – мужчинами.

Цитируя А. Круза — "…главное, на правильные кнопки нажать". На какие кнопки у своих читателей вы жмете?

В основном пытаюсь заставить читателя думать на тему: "А как бы я сам поступил на месте героя? И что я сумел бы в этой или похожей ситуации сделать на самом деле? Может, лучше что-то изменить в своей жизни прямо сейчас?"

Самые мрачные жизненные ситуации в ваших романах обычно заканчиваются победой доблестного одиночки (с примкнувшими спутниками). Хорошо вооруженный оптимист – это звучит гордо?

Хорошо вооруженный оптимист звучит разумно. Куда хуже звучит "невооруженный оптимист, уверенный в том, что кто-то примчится его спасать за то, что он платил налоги".

Вы сочувствуете всем своим героям?

Разумеется, если говорить о героях главных. Иначе не писал бы о них.

"Двадцать пять тысяч (патронов), если быть экономным, за всю жизнь не расстреляешь!". А сколько примерно патронов в своей жизни расстреляли вы? Ведь о вас Рунете написано: "Владеет совместно с женой оружейными магазинами и стрелковым клубом". Это правда или чьи-то бурные фантазии?

Это правда, не фантазии. В среднем в неделю я расстреливаю от восьмисот до тысячи пистолетных патронов и примерно четыреста из винтовок. Стреляю уже много лет. Но в приведенной фразе говорится не о тренировках.

Ваше любимое оружие?

Автомат – безусловно наш АК. Пистолеты... их несколько, ни один отечественный в их число не входит. Очень люблю Кольт М1911 и его качественные клоны. Винтовки тоже не наши, с хорошими "болтами" в нашей стране большая напряженка. Нравится СВД из самозарядок.

Представьте себе, что вас пригласили читать лекцию об индивидуальной подготовке к Постапокалипсической жизни. С чего бы вы начали — "горючее становится "вечной ценностью"?

Я бы не стал читать такую лекцию. Предпочел бы читать лекцию на тему: "Что делать, чтобы не оказаться вдруг в постапокалиптической действительности".

"Видит Бог, не я это начал и не я этого хотел. Я просто еду домой – не надо мне мешать". Это просто фраза из романа или ваша философия "странника по жизни"?

Отчасти философия. Я стараюсь никому не мешать и не люблю, когда начинают мешать мне.

Насколько ваши романы автобиографичны?

Не слишком автобиографичны, хотя в них хватает описаний и реальных случаев, и реально существующих людей.

Какую самую неожиданную выходку вы себе позволили?

Неожиданную для кого? Я вообще предпочитаю избегать неожиданностей и того, что именуется словом "выходка".

Зомби, супермутанты и прочая нечисть постоянно "распадается в прах" под сапогами и очередями вашего главного героя. Нет ли у вас желания хоть раз перейти "на другую сторону" и написать нехорошего супергероя? Ведь в жизни всегда есть место не только подвигу, но и почти романтическому Злу…

Я не верю в "романтическое Зло", оно существует только в воображении комнатных барышень, читающих книжки про красивых кровососов. Любое зло обычно мерзко как выгребная яма.

Есть ли у вас хобби, или литературный труд занимает все время без остатка?

Я стреляю, занимаюсь единоборствами, вожу самолет и катер, катаюсь по грязи на квадроцикле и увлекаюсь дайвингом.

Чем для вас является интернет? Средством общения с читателями, некоего тестирования своих произведений или некой доской объявлений под условным названием "Для тех, кому интересно"?

Если честно, не задумывался над этим никогда. Он есть и я им пользуюсь, потому что он удобен. Хотя при этом его не люблю за полное отсутствие правил.


Статья написана 12 февраля 09:42
Размещена также в авторской колонке Календула

Борис Акунин завершил историю Эраста Фандорина — последний роман «Не прощаюсь» опубликован ровно спустя 20 лет после выхода самой первой книги о легендарном детективе.

Была ли у серии «Приключения Эраста Фандорина» особая миссия? Удалось ли вам обратить внимание читателя на то, во что вы вкладывали особый смысл?

Миссий было много, но все были направлены на себя самого. 1) Найти профессию, которая будет идеально соответствовать моему внутреннему устройству, а заодно обеспечит материальную и социальную свободу. 2) Доставить себе массу удовольствия. 3) Поэкспериментировать с литературными жанрами и стилями. 4) Решить некоторые сложные экзистенциальные вопросы при помощи моделирования собственной вселенной.

Всё это получилось. Насчет читателей не знаю, кто что из этого чтения вынес. Если просто развлеклись – уже прекрасно. Пожалуй, единственное, в чем я уверен – это что некоторое количество людей заинтересовались моей любимой Японией.

Планируете ли вы развивать новую историю вокруг одного яркого персонажа?

Вы имеете в виду нового сериального героя? Нет.

Сколько, по-вашему, еще проживет серия «История Российского государства»? История нашей страны богата событиями, но вскоре вам перестанет хватать материала...

Будет еще минимум 4 тома. Дальше пока не заглядываю. Да и что будет к тому времени, как я закончу, с Россией, тоже пока не очень себе представляю.

К чьему мнению вы прислушиваетесь, когда пишете роман? И обращаете ли внимание на критику?

Ни к кому не прислушиваюсь, никому не рассказываю, ни с кем не обсуждаю. Первый читатель – жена. Она же первый критик и редактор. На ее критику внимание обязательно обращаю — мне жить не надоело.

Какими качествами, по вашему мнению, должен обладать настоящий писатель?

Сознанием того, что только писательством он должен и сможет познать жизнь и найти ответы на все занимающего его вопросы.

С каким известным литературным героем вы ассоциировали себя раньше или, возможно, до сих пор?

В детстве мне поочередно хотелось быть сначала Атосом, потом Д’Артантьяном, потом, в период пубертата, Арамисом. Сейчас хочется быть Портосом. Он такой позитивный и не боится поправиться.

Назовите книгу, после прочтения которой хотелось начинать творить.

Меня заряжает творческой энергией всякое талантливое произведение, любого вида. Не только книга. Фильм, музыка, картина, спектакль – что угодно. Но это очень индивидуально. Мы же все разные, у каждого свой кодовый замок.  

Вы предпочитаете читать книги в бумажной версии или в электронной?

В электронной. Если, конечно, в книге только текст, без иллюстраций или карт.

Что думаете о популярности электронных книг, они заменят когда-нибудь бумажные полностью?

Полностью нет, но оттеснят на второй план. Бумажная книга станет дорогой вещью, артефактом, подарком. И будет очень красивая.

Что для вас главное в жизни?

Прожить свою собственную жизнь, а не ту, что мне навязывают другие люди и внешние обстоятельства. Найти и развить всё хорошее, что во мне заложено, и нейтрализовать, истребить всё плохое.

Источник




Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 44  45  46




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку


Количество подписчиков: 224

⇑ Наверх