Изабель Дж. Кимродилась в феврале 1996 года в Морристауне, штат Нью-Джерси. Вскоре после этого её перевезли в Корею, а затем в Калифорнию. Она продолжала проводить время между Санта-Барбарой и Тэджон, Южная Корея. Ким училась в международной школе в Корее, и возрасте одиннадцати лет вернулась в Нью-Джерси. В детстве Ким росла в окружении огромной коллекции родительских книг, читала в школьной библиотеке, посещала книжные ярмарки Scholastic, и всякий раз, когда приезжала в Штаты на каникулы, искала новые книги.
Ким поступила в Университет Пенсильвании, где получила степень бакалавра с двойной специализацией в области литературного творчества и изобразительного искусства, а чуть позже получила и юридическое образование. По словам Ким, она стажировалась «в отделе контента и программирования Nickelodeon, в биотехнологическом стартапе в Корее и в двух разных художественных галереях. У меня было довольно эклектичное резюме, когда я подавала заявки на работу после окончания юридического факультета».
История публикаций художественной прозы Изабель Дж. Ким началась с «Kingmaker», интерактивного произведения, опубликованного в журнале Sub-Q Magazine (31 марта 2020 года). «Homecoming is Just Another Word for the Sublimation of the Self» вышел годом позже в марте 2021 года в Clarkesworld – рассказ занял третье место в опросе читателей этого журнала, и попал в ежегодный список рекомендуемой литературы от Locus.
Затем последовали рассказы «Ты поймешь, когда станешь мамой» (журнал khōréō, август 2021 года) и «AP Practical Literary Theory Suggests This is a Quest (Or: What Danny Did Over Spring Break)» (Cast of Wonders, 16 ноября 2021 года), которые положили начало стабильной карьере в жанре короткой прозы. За это время она получила множество восторженных отзывов, а также стала лауреатом премии Ширли Джексон, премии Locus, премии BSFA и двух премий Nebula. Произведения Ким доходили до финала премии Старджона и премии Astounding.
После окончания колледжа Ким вернулась в Нью-Джерси ради работы, и в итоге осталась ради семьи и друзей. «Многие мои знакомые из старшей школы пошли по схожему пути: уехали учиться в колледж и оказались в каком-то неопределенном районе Нью-Йорка / Нью-Джерси из-за работы. Мне нравится жить в нью-йоркской агломерации, потому что невероятная концентрация интересных вещей в Нью-Йорке просто несравнима». С конца 2025 года Ким профессиональный писатель.
«Я вышла замуж в марте, а в феврале мне исполнилось тридцать! 2026 год для меня – это значимый период, полный событий». К таким событиям относится выход ее дебютного романа «Сублимация», который должен выйти в июня 2026 года в издательстве Tor.
Арли Сорг: Какие книги вы считаете важными для себя и почему?
Изабель Ким: «Остаток дня» Кадзуо Исигуро, «Моя рыба будет жить» Рут Озеки, «Жена путешественника во времени» Одри Ниффенеггер, «Уловка-22» Джозефа Хеллера, «Ложная слепота» Питера Уоттса. Практически всё, что написали Урсула Ле Гуин, Рэй Брэдбери, Курт Воннегут, Келли Линк или Тед Чан. И особенно рассказ Кидж Джонсон «26 обезьян и бездна». Все эти произведения я встретил в подростковом возрасте или в начале двадцатых, и они заставили меня по-другому взглянуть на писательское мастерство, а фантастические произведения — на возможности, которые они предоставляют. Я читаю гораздо больше (у меня есть настоящая слабость к эпическому фэнтези, что не очень заметно по моим произведениям), но из-за этих работ мой писательский голос склоняется к несколько литературному, очень выразительному, временами саркастическому стилю с элементами научной фантастики.
Издательство: М.: Б.С.Г.-Пресс, Иностранная литература, 2000 год, 5000 экз. Формат: 70x100/32, твёрдая обложка, 288 стр. ISBN: 5-93636-008-3, 5-93381-016-9 Серия: Иллюминатор
Аннотация: Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения.
Комментарий: Выпуск 008 серии. Иллюстрация на обложке — фрагмент картины Эдвина Лэндсира.
Издательство: М.: АСТ, 2014 год, 3000 экз. Формат: 84x108/32, твёрдая обложка, 480 стр. ISBN: 978-5-17-085627-5 Серия: Шорт-лист
Аннотация: Это роман, полный тонкой иронии, глубокого понимания отношений между автором, читателем и персонажами, реальностью и фантазией, квантовой физикой, историей и мифом. «Моя рыба будет жить» — увлекательная, зачаровывающая история о человечности и поисках дома.
Комментарий: Внецикловый роман. Иллюстрация на обложке Е. Беляевской.
Аннотация: Они познакомились, когда ей было шесть, а ему тридцать шесть. Они поженились, когда ей было двадцать три, а ему тридцать один. Потому что Генри страдает редким генетическим заболеванием — синдромом перемещения во времени; его исчезновения из жизни Клэр непредсказуемы, появления — комичны, травматичны и трагичны одновременно.
Комментарий: Внецикловый роман. Иллюстрация на обложке Е. Платоновой.
Аннотация: В новостях это явление окрестили "светлячками", так как инопланетные зонды синхронно и ярко вспыхнули, как будто нас сфотографировали. Поняв, что мы не одни во Вселенной, люди наспех собрали команду специалистов в надежде найти и сфотографировать тех, кто послал "светлячков". Определили куда лететь, погрузили членов команды в гибернацию и запустили корабль в глубокий космос. Только перед тем, как установить наконец контакт с инопланетным разумом выходящим со скрипом из гибернации членам команды неплохо бы установить сначала контакт друг с другом... Для кандидатов физико-математических, медицинских и биологических наук.
Комментарий: Первый роман цикла "Огнепад". Иллюстрация на обложке И. Руднева.
Арли Сорг: Ваш роман «Сублимация» вызвал большой ажиотаж ожидания выхода, но ваш первый рассказ вышел сравнительно недавно («Возвращение домой — это просто другое слово для сублимации себя», Clarkesworld, март 2021 года). Какие важные шаги вы предприняли, чтобы все это произошло? Были ли годы работы над рукописями за кулисами?
Изабель Ким: Удивительно, что 2021 год «относительно недавний» в издательском плане, когда для меня 2021 год кажется целой вечностью. В 2021 году я заканчивала юридический факультет, и пару лет вяло пыталась опубликовать свои рассказы, и была почти уверена, что писательство станет хобби, а не работой. В период с 2018 по 2020 год я писала, может быть, один или два рассказа в год и не получала ни одного одобрения до выхода «Возвращения…» (хотя, если быть точной, «Глина» была принята к изданию до «Возвращения…»).
После этого всё как-то резко изменилось, и главное отличие заключалось в том, что я начала писать и отправлять свои работы активно, не слишком щепетильно относясь к их публикации. Одно одобрение дало мне толчок к тому, чтобы начать доводить свои произведения до конца, потому что, опубликовавшись один раз, я почувствовала, что есть возможность опубликоваться снова. И в какой-то степени этот опыт научил меня, что короткая проза — это игра чисел. Чем больше ты отправляешь, тем больше вероятность того, что редактору понравится твоя работа, тем больше шансов, что она станет вирусной в интернете… и так далее.
То же самое касалось и романа: наличие готового произведения, которое можно было показать редакторам, когда рассказ «Почему бы просто не убить ребёнка в подвале Омеласа» стал вирусным в интернете, оказалось бесценным для заключения контракта на издание романа «Сублимация».
В значительной степени писательский успех — это расплывчатое понятие, и кажется, что всегда есть ещё одна ступенька на лестнице, на которую я должна забраться. Вроде: «Мне нужен агент, контракт на издание, хорошие продажи… и так далее». Забавно, у меня много внешних атрибутов успеха, но я всё ещё чувствую себя как белка в колесе, пытаясь существовать с гонораров.
Раньше я мечтала о формуле успеха, но единственное, чему я научилась, это то, что формулы нет. Нужно просто продолжать писать, потому что если ты не пишешь, тебе нечего показать людям. Пишите то, что вам нравится, будьте добры к людям, найдите читателей и друзей, которые понимают, что вы пытаетесь сделать. Когда вы работаете над чем-то, это скрытный процесс. Но вам нужно что-то показать людям, когда они спросят вас, над чем вы работаете. Каждая написанная вами история — это как покупка лотерейного билета. Вы не выиграете, если не будете играть.
Комментарий: Works that were nominated for the Nebula Award-2024. Cover art by Lauren Raye Snow.
Арли Сорг: Какие чувства вызывает стремительный успех — контракты, награды и даже ажиотаж? Это приносит удовлетворение, это нервирует, есть ли другие эмоции и последствия?
Изабель Ким: Это круто! Это странно! Это тревожно! Какое-то время казалось что на меня направлен огромный объектив камеры, и все обсуждают рассказ «Почему бы нам просто…», пока я заперта за стеной из оргстекла. Этот опыт заставил меня укрепиться в убеждениях о смерти автора в интерпретации текстов, а также о том, что авторам не следует появляться в интернете. Пожалуйста, не обращайте внимания на количество моих ежедневных постов на Bluesky. Награды немного ошеломляют, и я стараюсь не думать о них, иначе мое эго взорвется.
Благодаря контрактам на книги я чувствую, что мне представилась возможность, за которую я бы отдала всё несколько лет назад, и что я несу ответственность перед собой в прошлом за то, чтобы воспользоваться ею по максимуму. Я испытываю нормальное волнение, пытаясь оправдать ожидания, и в основном хочу писать книги, на которые я смогу оглянуться и сказать, что я хорошо использовала своё время и возможности. В конечном итоге, я стараюсь придерживаться принципов: «Я пишу то, что мне хочется читать» и «Я сочиняю книги, которые заставляют людей странно на меня смотреть, когда я их растолковываю».
Тем не менее, мне это доставляет удовольствие. Я люблю встречаться с читателями (привет моему фан-клубу, который подарил мне невероятный значок на Вордконе), и меня иногда поражает тот факт, что люди считают, что у меня есть интересные мысли, и что люди, которые вдохновляли меня на творчество, читали мои работы. Всё это невероятно здорово.
В конце концов, приятная сторона известности заключается в том, что она краткосрочна. Все друзья в моей жизни относятся ко мне так же, как и всегда.
Арли Сорг: Размышляя о ваших рассказах, какие из них кажутся вам наиболее личными, и почему?
Изабель Ким: «Десятитысячный день» — мой самый личный рассказ, и это неоспоримо. Он очень косвенно рассказывает о двух очень странных и печальных смертях, которые произошли во время учебы в колледже, об одной из которых мне пришлось писать для школьной газеты. Я не хочу вдаваться в подробности обстоятельств (это было бы немного невежливо по отношению к людям, которые были вовлечены в это), но «Десятитысячный день» — это мой опыт написания о «пузырях самоубийств» и психическом здоровье, когда мне был двадцать один год, и у меня не было достаточной подготовки, чтобы писать на эти темы.
«Возвращение домой…», вероятно, считается очень личным рассказом, но на самом деле он не настолько автобиографичен, как думают люди. Я использовала несколько воспоминаний и мест из своего детства, и, оглядываясь назад, я немного сожалею об этом. Мне было комфортнее писать о более личных вещах, когда их читало меньше людей, и я думаю, что люди видят в этом рассказе больше смысла, чем есть на самом деле.
Комментарий: An anthology of stories from the Hugo Award nomination list. Cover art by Evelyne Park.
Арли Сорг: Были ли у вас один или два рассказа, которые было сложнее написать, и почему?
Изабель Ким: Не хочу зацикливаться на «Десятитысячном дне», но этот рассказ содержит три взаимосвязанных повествования, действие которых происходит в совершенно разные периоды времени, и все они должны эмоционально переплетаться, поэтому мне приходилось одновременно открывать три разных окна текстового процессора, чтобы его написать. Это мой magnum opus с точки зрения технической сложности.
«Вечную почту» тоже было на удивление сложно писать. Забавный факт о моем творчестве: часто я дохожу до двух третей рассказа, а затем откладываю его на несколько месяцев. «Вечную почту» я отложила на четыре года. Не спрашивайте почему. Я закончила её только прошлой зимой, и не могу объяснить, почему смогла закончить сейчас, а не раньше. Концовка даже не была сложной. Кто может объяснить внутренние механизмы человеческого разума?
Арли Сорг: Есть ли у вас рассказ, который вам очень понравился, который, как вы думали, привлечет больше внимания, но по каким-то причинам остался незамеченным?
Изабель Ким: Лично мне очень нравятся “Human Voices” (рус. пер. нет) и “Christopher Mills, Return to Sender” (рус. пер. нет). Когда я пишу рассказ, я обычно сознательно решаю, насколько сильно буду потакать своим чувствам во время написания. “Human Voices” и “Christopher Mills, Return to Sender” — это классические самодовольные рассказы Изабель Ким: с выразительными голосами, немного смешные, сочетание обыденного и магического, странные семейные ситуации и немного мифологии. Так что они мне нравятся. Думаю, их недооценили! Они забавные! Прочитайте их!
В целом, я заметила, что мои короткие научно-фантасти-ческие рассказы, как правило, пользуются большей популярностью, чем мои короткие рассказы в жанре фэнтези («Ты это поймёшь, когда однажды станешь мамой» — исключение). Я решил ничему из этого не научиться и не буду менять свои писательские привычки.
Арли Сорг: Всегда ли написание романов было вашей целью? Вы считаете, что постепенно отходите от коротких рассказов, или же вы продолжите исследовать жанр рассказа?
Изабель Ким: Как и многие другие авторы, я тоже стремилась написать роман еще в подростковом возрасте, имея под рукой Microsoft Word, семейный компьютер и мечту. Я обычно пишу короткие рассказы, когда у меня есть действительно конкретная, четко сформулированная идея или что-то, что я хочу быстро исследовать, а романы больше похожи на постоянно развивающийся проект, над которым я работаю каждый день. Спринт против марафона. Они приносят удовлетворение по-разному, и мне нравится использовать короткие рассказы как платформу для экспериментов с идеями, которые позже воплощаются в длинные произведения.
Арли Сорг: О чём роман «Сублимация», и каковы наиболее важные различия между романом и рассказом, с которого всё началось?
Изабель Ким: На уровне сюжета роман «Сублимация» рассказывает о молодой женщине, возвращающейся в Корею на похороны своего деда, во вселенной, где пересечение границ разделяет людей на две части. Её второе «я» ждёт её в Корее и строит планы, которые она не предусмотрела. Остальная часть романа посвящена преодолению последствий этой встречи. На тематическом уровне «Сублимация» — это противостояние и примирение с решениями, которые привели к тому, что ты стал таким, какой ты есть сейчас, а также вопрос о том, в какой степени правительства или частные организации должны иметь власть над способностью людей определять свою национальную идентичность.
Главное различие между рассказом и романом заключается в том, что рассказ заканчивается примерно на четверти романа, а роман значительно расширяет вселенную с этого момента. Короткий рассказ — это скорее путешествие в конкретную ситуацию и эмоцию, в то время как роман — это исследование вопроса: «Учитывая существующие природные явления, как бы люди попытались изменить статус-кво?»
Другое важное отличие заключается в том, что в романе появился новый персонаж, от лица которого ведётся повествование, и многие мне говорили, что это их любимый персонаж.
Арли Сорг: В «Сублимации» шесть точек зрения. Как вам удалось написать их и развить как самобытных личностей?
Изабель Ким: Шесть точек зрения, каждая из которых является производной от двух разных людей!
Я разработала голос каждого персонажа, размышляя о внутренних характеристиках двух людей, которые разделились на шесть точек зрения, и о том, как эти характеристики проявлялись бы в разных обстоятельствах. Например, Соён и Роуз (в оригинале: Soyoung and Rose) изначально были решительными, немного эгоистичными, не очень склонными к самоанализу и боялись эмоциональных конфликтов. Затем эти черты характера, за десять лет изменившиеся, сформировали Соён, которая стала более решительной и избегающей конфликтов, и Роуз, которая стала менее решительной, но более склонной задавать сложные вопросы. Затем, наконец, я задаюсь вопросом, как эти черты характера проявятся в повествовании и диалоге, после чего начинаю описывать каждого персонажа на бумаге.
Арли Сорг: «Сублимация» описывается как «захватывающая и провокационная». Когда вы впервые задумались о расширении этого рассказа, показалось ли вам это наиболее естественным направлением, или вы рассматривали и другие варианты повествования?
Изабель Ким: В каждой из рассматриваемых мною версий было очевидно (спойлеры!), что следующим шагом Соён-Роуз станет попытка отменить свою реинтеграцию, и в романе будет присутствовать важный элемент корпоративного триллера, поскольку я хотела поговорить о технологиях в контексте природных явлений.
Я кратко рассматривала альтернативную, более спокойную версию этого романа, которая была бы менее конкретно посвящена истории Соён-Роуз и больше — обычаям эмигрантского сообщества, но затем поняла, что у меня нет достаточного жизненного опыта, чтобы написать её с той степенью достоверности, которую я хотела бы привнести.
Арли Сорг: Что для вас является сутью этой книги; что для вас важно в этой истории?
Изабель Ким: Возможно, я слишком навязчиво подчеркиваю это в романе, но главные идеи заключаются в том, что лучше знать, чем не знать, и что лучше иметь выбор, чем не иметь его, независимо от того, насколько сложными жизнь делают знание и выбор. Я надеюсь, что после прочтения этой истории люди лучше поймут, каково это — быть отчужденным или иностранцем, и посочувствуют тем, кто находится в сложных ситуациях.
Арли Сорг: Чему вы научились, работая над «Сублимацией», и что вы примените при написании будущих книг?
Изабель Ким: Работа над «Сублимацией» дала мне практику превращения короткого рассказа в более длинное произведение — она дала мне много опыта в тонкой настройке структуры повествования и регулировании плотности информации в тексте. Это заставляет меня хотеть превратить некоторые из моих других коротких рассказов в более длинные произведения… хотя ничего не обещаю.
Это также научило меня тому, что, по-видимому, люди позволяют мне писать романы, 80 процентов которых написаны от второго лица.
Арли Сорг: Есть ли жанры или стили, которые вы хотели бы исследовать в формате романа?
Изабель Ким: Все! Я хочу написать всё. Я хочу написать научно-фантастический роман о далёком будущем, о космических кораблях. Я хочу написать романтическое фэнтези. Я хочу написать эпическую фэнтезийную трилогию. Я хочу написать ещё одну из тех почти литературных книг, где есть лишь малейший намёк на фантастический элемент. Я хочу написать иссекай (роман про попаданцев, японское слово, прим. пер.). Я хочу написать о том, насколько ужасны законы, касающиеся репродуктивных прав. Я хочу написать книгу, где главный герой — адвокат, а мир рушится, и она на самом деле о том, как люди моего возраста чувствуют себя так, будто наследуют умирающее будущее — ха-ха, что? В общем. Да. У меня много планов. Многое из этого я, вероятно, не напишу. А кое-что — напишу.
Следующая моя книга — это подростковый роман о том, как учиться магии, воровать у своего наставника и играть в пять миллионов партий в го со Смертью. Это совершенно другой роман, не похожий на «Сублимацию», и я с нетерпением жду, когда люди его прочтут.
Арли Сорг: Считаете ли вы, что жанровая литература, истории, затрагивающие выдуманное и фантастическое, чем-то отличаются от реализма?
Изабель Ким: В конце концов, все, кто пишет фантастику, на самом деле не пишут о будущем, фэнтези или инопланетных вселенных. Мы пишем о настоящем и о том, чего мы боимся. И прекрасная особенность фантастики в том, что, помещая свои произведения в другой мир, вы можете говорить о текущих проблемах гораздо менее прямолинейно, чем если бы вы просто писали о них напрямую. Я считаю, что это может быть очень эффективно для преодоления ментальных предубеждений людей, и хотя не всё является социальным комментарием, как говорится в меме, мы живём в обществе.
Арли Сорг: Есть ли ещё что-нибудь, что вы хотели бы рассказать читателям о «Сублимации», о себе или о других ваших произведениях?
Изабель Ким: Приобретая книгу «Сублимация», вы активно поддерживаете фонд «Изабель больше не нужно становиться юристом». Мы надеемся, что вы поддержите наше благородное дело.
=======================
=======================
Источник: Interview. To Know, and to Have a Choice: A Conversation with Isabel J. Kim by Arley Sorg. Журнал “Clarkesworld”. Выпуск 237, июнь 2026.
Опубликовано в книге: Изабель Ким "Правдоподобные реальности, невероятные грезы". — Л., 2026, 288 стр. Сборник рассказов в переводах Алексея121 и Евгения Хайкина (более известен как vfvfhm). К каждому рассказу Евгений Мельников выполнил иллюстрации. На обложке иллюстрация Алексис Гобл к рассказу "Теория литературы предполагает", из первого издания рассказа.
Содержание:
• Возвращение домой – это просто другое название сублимации своего «Я» (Homecoming is Just Another Word for the Sublimation of the Self)
• Ты это поймёшь, когда однажды станешь мамой (You'll Understand When You're a Mom Someday)
• Теория литературы предполагает, что это всё-таки квест (Или: Что Дэнни делал на весенних каникулах) AP Practical Literary Theory Suggests This is a Quest (Or: What Danny Did Over Spring Break)
• Глина (Clay)
• Массажистка из бани на улице Мунчжон (The Massage Lady at Munjeong Road Bathhouse)
12 сентября 2026 года исполняется десять лет альманаху фантастики «Полдень» (тиражному). В честь юбилея размещаю интервью со Светланой Александровной Васильевой, писательницей, членом Союза писателей России, являющейся в настоящее время главным редактором «Полдня», основанного Николаем Михайловичем Романецким.
Учитывая, что в интервью упоминаются разные произведения, в том числе ориентированные в первую очередь на взрослых читателей, считаю разумным поставить маркировку 18+.
Светлана Александровна Васильева (фото из личного архива С.А. Васильевой).
На набережной Макарова, 10, в ЦСЛиКе по какому-то случаю (сейчас уже не вспомню) после заседания секции фантастики был фуршет. Подняли бокалы, и тут Николаю Романецкому кто-то позвонил. Он выслушал, слегка изменился в лице и вышел на улицу. Но вскоре вернулся и некоторое время, похоже, размышлял. Потом решился:
— Коллеги (или друзья? Или вообще без обращения?)! Умер Борис Стругацкий…
«Полдень, ХХI век» вскоре закрыли. Настолько быстро, что была опубликована только первая часть повести Анастасии Монастырской, а вторая так и не вышла. Забегая вперед, скажу, что с тех пор произведения в альманахе «Полдень» не разбиваются на части, а та повесть все же была опубликована целиком.
Вместе с Борисом Стругацким ушла целая эпоха. Умер БНС… Борнатаныч умер…
Кто-то полагал, что надо закрыть семинар, закрыть АБС-премию… К счастью, не все.
Поскольку на вопросы здесь отвечаю я, то позволю себе замечание. На мой взгляд, и семинар Бориса Стругацкого, и учрежденная им АБС-премия — это в первую очередь память! Память о любимом учителе, выдающемся писателе, мэтре советской и российской фантастики. Память, которую надо поддерживать.
Но возвращаемся к «Полдню». Почти год Николай Романецкий, который девять лет был ответственным секретарем журнала «Полдень, XXI век», безуспешно пытался его возродить. Наконец, с декабря 2013-го начал выходить электронный вариант альманаха «Полдень», а с 2014-го – бумажный по принципу принт-он-демант. Это было непросто, и это стоило сил и денег. Романецкий вкладывал свои, помогали друзья: кто деньгами, кто делал бесплатно верстку, кто бесплатно рисовал обложки; известные фантасты публиковались здесь, не рассчитывая на гонорар… А за спиной шептались «доброжелатели», а то и чуть не в глаза, не стесняясь, говорили: «На чужой славе хочешь выехать…»
Люди разные, в душу другого не заглянешь. А Николай Романецкий беспокоился главным образом вот о чём: «БНС отобрал перед смертью рукописи, и их надо во что бы то ни стало издать…»
И новорожденный «Полдень» выстоял. В первых пяти выпусках были опубликованы те самые, отобранные Борисом Стругацким рукописи. Последующие выпуски составлялись уже на основании самотёка. Что греха таить: дело пошло, и Николай Романецкий объявил самотёк. И потекли тексты. И ручей пока не иссяк, тьфу-тьфу-тьфу…
А в 2016 у «Полдня» появился спонсор, и альманах стал тиражным и гонорарным.
Везет тому, кто не сомневается!
Кстати, кому интересно, почитайте, что написали друзья, коллеги и знакомые лишь по переписке в 33-м выпуске альманаха «Полдень». Раздел «Памяти Николая Романецкого». Доступен бесплатно на сайте «Полдня».
Альманах фантастики "Полдень" №1 (тиражный), сост. Н. Романецкий, сентябрь 2016 г., иллюстрация на обложке А. Калласа (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Альманах фантастики "Полдень. Первый выпуск" (печать по требованию), сост. Н. Романецкий, 2014 г., иллюстрация на обложке А. Калласа (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Вы написали несколько произведений в соавторстве с Николаем Михайловичем, в частности рассказы «Знак зова» и «Я буду…». Сложно ли было с ним работать?
Работать с Николаем Михайловичем было легко. Другое дело, что не все писатели подходят для соавторства. Мы очень хорошо понимали друг друга, споров не возникало, но естественнее для обоих было работать на своем поле, поэтому каждый писал от лица своего героя.
Писали мы на близкие нам обоим темы. А рассказ «Не зря моя желанная», по сути, биографический. Замечу, что в рассказе немало мистического, но мы это не придумали. Так случилось, что одним из героев рассказа стал друг и земляк Николая Романецкого, известный критик Владимир Ларионов. О чем он сам написал в своей статье «Памяти моего друга, писателя Николая Романецкого», найти которую на просторах сети не представляет труда.
Альманах фантастики "Полдень" №1 (электронный), сост. Н. Романецкий, декабрь 2013 г., иллюстрация на обложке А. Калласа (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
"Полдень: от рождения до возрождения. Воспоминания" Н. Романецкого, издание 2018 года, обложка В. Гуркова (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
С 2006 г. существует премия «Полдень». Расскажите о ней немного подробнее.
Премия учреждена в 2005 году ИД «Вокруг света» и редакцией журнала «Полдень, XXI век». Вручалась с 2006 по 2012 гг. в двух номинациях: «Проза» и «Критика, публицистика».
Возрождена редакцией альманаха «Полдень» в 2016 году.
С 2017-го вручается в трех номинациях: «Средняя форма», «Малая форма», «Критика, публицистика».
Николай Михайлович время от времени занимался переводами, в том числе перевел произведения Филипа Дика, Эдгара Пенгборна и других западных авторов, многие из которых писали в первую очередь для взрослых читателей. Не было ли у Вас когда-либо желания тоже что-нибудь перевести?
Увы, переводы — это не моё.
Полдень, XXI век. Журнал Бориса Стругацкого, №1 за 2002 г. (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Светлана Александровна, Вы написали несколько романов, включая «След удачи», но вот уже больше десяти лет публикуете только рассказы, статьи и очерки. Можно ли ожидать от Вас нового романа? Или хотя бы большой повести?
Романы я писала не в самое легкое для меня время: семья, хозяйство, работа… В такие моменты хочется отвлечься, ненадолго уйти (заглянуть) в другой мир. Романы для этого очень подходят — полное погружение. Хотя и писать-то толком было некогда. Писала урывками: на работе, в транспорте по дороге на работу и обратно, на кухне, когда дочка и муж ложись спать, в наушниках под музыку, которая забивала работающий телевизор…
Но цель была, конечно, не только отвлечься от реальности: было интересно поспорить, начинающие авторы на это горазды. К примеру, в своем первом, ученическом, романе «Охотник» я «поспорила» с Колином Уилсоном, автором знаменитых «Пауков». В романах «Рождение зверя» и «Талисман мага» — со Стерлингом Ланье, автором знаменитого «Мира Иеро». Разумеется, они меня не услышали...
Роман «Наследник престола» — хоть и про попаданца — по сути, исторический. Для меня это было целое испытание: не увлекаюсь я историей, но пришлось перелопатить огромное количество материала. А роман «След удачи», космический боевик, на самом деле о том, как литература влияет на жизнь…
Есть у меня задумки еще двух романов, но говорить о них рано. Пока что пишу короткие и сверхкороткие реалистические истории — большей частью мемуарные. Уже вышла книга юмористических миниатюр «Житейские истории», теперь на очереди сборник «Время любви».
"След удачи" С. Васильевой, издание 2011 г., иллюстрация на обложке А. Калласа (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Учитывая, что в интервью упоминаются разные произведения, в том числе ориентированные в первую очередь на взрослых читателей, считаю разумным поставить маркировку 18+.
Елена Вячеславовна Воронько (Елена Ворон) (фото из личного архива Е.В. Воронько).
Елена Вячеславовна, для начала расскажите о Студии, о том, как Вы пришли на нее, а в итоге оказались ее соруководительницей.
Наша Студия поначалу называлась ЛИТО и была создана при Клубе любителей фантастики МиФ-ХХ, которым руководил Александр Сидорович, в середине 1980-х. Вели то раннее ЛИТО (литобъединение молодых, подающих надежды и весьма самоуверенных писателей) Анатолий Федорович Бритиков (один из крупнейших советских фантастоведов) и писатель Андрей Дмитриевич Балабуха. Замечательный тандем руководителей – знатоков и энтузиастов своего дела. А я была членом ЛИТО со дня его создания. Леонид же пришел – ЛИТО к тому времени уже переименовали в Студию молодых писателей-фантастов – и прочно занял в ней свое место, если память меня не подводит, в 96-м году. Спустя несколько лет Андрей Дмитриевич попросил его стать соруководителем Студии. Выбор был очень правильный: большая начитанность, хороший литературный вкус, аналитический ум, дотошность исследователя, увлеченность и упорство – и плюс к тому немалые дипломатические способности – все это позволяло Леониду успешно вести заседания и вместе с Андреем Дмитриевичем, и в одиночку, если наш главный мэтр отсутствовал по болезни. Управиться же со студийцами бывало непросто; порой даже авторитета самого А. Д. едва хватало, чтобы пресечь галдеж раздухарившихся спорщиков и навести порядок, вернуть обсуждение в разумное русло.
Но это про Студию. А за ее рамками мы с Леонидом были, по его выражению, «боевой единицей» – вместе в лесных походах, вместе в литературном творчестве. Он был моим редактором и советчиком, а я правила его тексты; мы обсуждали, советовались, спорили, на ходу сочиняли… Польза была огромная для обоих, да и удовольствие тоже. Естественно, редакторская работа гладко не шла, авторское самолюбие бывало уязвлено, и все же – за почти тридцать лет! – обиделись мы друг на друга лишь один раз. Наверное, в тот день погода была слишком тяжелая.
Поэтому, когда Андрея Балабухи не стало, Леонид сказал: он продолжит вести занятия Студии только при моем участии в качестве соруководителя. Причем ссылался на объективные резоны: мой стаж членства в Студии, филологическое образование, писательский, редакторский и преподавательский опыт. Конечно, нам отчаянно не хватало Андрея Дмитриевича, но в целом, на мой взгляд, мы справлялись с руководством неплохо.
"Библиография отечественной фантастики. Том 4. Художественная фантастика С — То" Л.Э. Смирнова, издание 2018 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Вы обмолвились о лесных походах. Не скажете ли о них еще пару слов?
Наш с ним рекорд был – сорок километров пешком за один день. Впрочем, обычно ходили меньше – от 15 до 25 км. Леонид был великий грибознай, и походы в лес были ему столь же необходимы, как чтение хорошей фантастики. Вылазки эти были многоцелевые: надышаться лесным воздухом, размять ноги после долгой работы за компьютером, собрать грибной урожай, сделать снимки грибов и пейзажей, затем обработать лучшие из них и разместить в интернете отчет о походе, пополнить записью с перечислением всех найденных видов свой огромный грибной дневник. Да и научно-популярных книг и статей о грибах у него во-от такой список! Он даже на ФантЛабе разместил несколько статей с фотографиями, утверждая, что грибы – самые фантастические существа на свете. Статьи можно посмотреть в его авторской колонке – к примеру, тут, тут, тут и тут.
"Грибы Ленинградской области и Санкт-Петербурга" Л.Э. Смирнова, С.В. Кривошеева, Ф.Б. Ганнибала, издание 2012 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Леонид Эллиевич работал в разных жанрах фантастики, есть у него и космооперы – та же тетралогия «На руинах Галактики» и трилогия «Империя.RU», и абсурдистская дилогия «Хамелеон», и социальная фантастика «Шарик над нами», и роман о переносе сознаний людей и животных в другие тела «Эра Броуна», и т.д. А какое его произведение Вам нравится больше всего?
Как писатель я больше всего ценю его дилогию про Истребителей Чудовищ – альтернативную историю Сибирской республики. Леонид вложил в эту вещь огромное количество интеллектуальных усилий, знаний по истории, географии, военному делу. Причем не просто использовал свой и без того немалый багаж, а дополнительно глубоко изучал материал; сам себе задавал заковыристые вопросы, выискивал логические ошибки в собственных сюжетных построениях, искал пути, как их исправить. Работа была долгая, сложная, трудозатратная. Зато и вещь получилась многоплановая, многослойная… горькая, как многие страницы нашей реальной истории. Легковесное слово «нравится» здесь вряд ли применимо.
А есть роман, который Леонид писал для приключенческой серии, – о похождениях русских туристов в Африке. Судьба книги в этой серии не сложилась, и чтобы ее издать, пришлось ввести фантастический элемент, а дальше пошло-поехало: иные акценты, новые проблемы, и на свет появился совершенно другой роман. Сначала книга вышла под названием «Наперегонки со смертью», но спустя много лет Леонид переиздал ее под авторским заглавием «С горки на горку», с отсылкой к известной детской игре. Причем под одной обложкой поместились оба романа – и оригинальный приключенческий, и новый фантастический, социально-философский. Я, по простоте душевной, больше люблю первый вариант, без искусственно привнесенной фантастики, – увлекательные приключения, богатый африканский антураж, масса познавательного материала вперемешку с мифами об Африке, в которые мы у себя в России наивно верим. К тому же, этот роман особенно удался Леониду с точки зрения психологии героев: повествование ведется от лица двух разных персонажей, и когда происходит смена, меняется все – интонация, словарный запас, ход мысли, настроение. Сделано тонко и убедительно.
"Умереть и воскреснуть" Л.Э. Смирнова, первая часть дилогии "Последний и-чу" (про Истребителя Чудовищ), издание 2003 года, иллюстрация на обложке А. Ломаева (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Леонид Смирнов написал предисловия к нескольким Вашим сборникам фантастики, но Вы же работаете и в других жанрах – у Вас имеются не только научно-фантастические произведения (роман «Добро пожаловать в отель "Империал"» и др.), но и приключенческие детективы («Тайна священного озера» и др.). Так вот, какой жанр Вам ближе, в каком работать предпочтительнее?
Ближе всего – жанр гибридный. Или, если угодно, работа на стыке жанров. Скажем, скрестить детектив с фантастикой – милое дело. Правда, потом оказываются недовольны и почитатели НФ, которые презирают детективы, и любители детективного жанра, не понимающие фантастику. А доволен собой один лишь автор – Леночка Ворон. Шучу. Но в строгом смысле слова, мои приключенческие (или, как мне больше нравится, «экзотические») детективы – чистейшей воды фантастика. Действие происходит в выдуманной стране или на несуществующем острове, и тамошние миры построены по законам фантастического жанра, хотя никакого более существенного фантастического допущения в них нет.
Свои детективы – их всего пять, очень разных – я нежно люблю и всем рекомендую читать. Они были писаны на большом душевном подъеме и с невероятным удовольствием, что сказывается в текстах и, судя по отзывам, передается читателю. Однако в эту игру я наигралась и попробовала себя в жанре фэнтези. В итоге получились четыре повести и большой роман – авторская литературная сказка, в которой, как в жизни, смешались и комедия, и драма, и трагедия. Ну, что могу сказать? Работать в этом жанре столь же непросто, как и в любых других, если пишешь всерьез и стараешься, чтобы получилось достойно.
За вычетом всего вышесказанного, я – писатель-фантаст.
"Подземный-Каменный" Е. Ворон, издание 2019 года, внутренние иллюстрации Г. Маас (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Вы перевели на русский язык немало произведений – и современников, и уже признанных классиков фантастики, те же романы Андрэ Нортон. Над чьими текстами было работать сложнее?
Тяжелее всего мне пришлось с романом Джонатана Бейна«Unwound», в переводе – «Фанатка». Текст был своеобразный, иногда непросто понять, что хотел сказать автор. А самая ответственная работа была над переводом К. Саймака«Выбор богов», и тут мне повезло. Роман я переводила в далеком 1992-м, будучи еще неопытным, но борзым переводчиком, – а потом неловко ерзала, спустя годы обнаружив в тексте собственные огрехи. Однако для переиздания в 2016-м году я сделала существенную правку, и теперь мне перед Саймаком за свою работу не стыдно.
Вы перфекционист?
В литературе – да.
"Магистраль Вечности" К. Саймака, сборник романов, включая "Выбор богов" в переводе Е.В. Воронько, издание 2017 г., иллюстрация на обложке А. Дубовика (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Я обратил внимание, что в последние годы Вы написали несколько историй в цикле «Шайтан и Серый». Расскажите о нем немного подробнее.
Как-то раз, поглядев на своего кота, я на одном дыхании написала рассказ «В клинике домашних питомцев» – о спасении человека и кота из пиратского плена. Пираты были космические, герой – планеторазведчик, кот – непростой, разумнее многих людей. За первым рассказом родился второй, затем получилась целая повесть, следом – еще три. Не про кота – о планеторазведке.
Материал благодатнейший, есть, где разгуляться. На далеких планетах может встретиться Бог весть что – смертоносные артефакты чужих цивилизаций, полчища тварей-жрунов или наведенные галлюцинации. Мои разведчики вынуждены воевать с коварными врагами Земли и с ее вероломными союзниками, с диверсантами и предателями, с собственным начальством и спецслужбами, с чиновничьей бюрократией и армейским беспорядком. Спасают их мужество и профессиональное мастерство, взаимовыручка и верность долгу, смекалка и творческий подход к задачам. И чувство юмора, конечно.
Одно обидно: большим тиражом вышли пока только две повести, да и те – в журнальном варианте, немилосердно сокращенные.
"Без права на смерть" Е. Ворон, издание 2003 г., иллюстрация на обложке А. Бахтина (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
"Дело о британской осе" Е. Ворон, издание 2004 г. (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
А какие у Вас творческие планы?
Планов громадьё. Рассчитываю написать еще одну повесть о планеторазведке и «гибридный» детектив в жанре сайенс фэнтези. А сейчас работаю над пособием по домашнему чтению для изучающих английский язык, и оно будет построено на основе моих рассказов, мною же переведенных на английский. Для тех, кто в теме, затея выглядит совершенно безумной, потому что испокон веку такие пособия создавались с использованием оригинальных англоязычных текстов. Однако – иные времена, иные песни.
И насколько Вам удается перевод с русского на английский?
На мой взгляд, получается вполне добротно. Опыт художественного перевода с английского на русский работает и в обратную сторону. Работа кропотливая, идет небыстро, потому что нужно сначала качественно перевести, а затем адаптировать текст к (невысокому) уровню студенческих знаний. И, естественно, требуются разнообразные задания – словом, задача не для одинокого писателя-фантаста, а для коллектива методистов.
Вы справитесь?
Надеюсь, что да.
"Замок Западного Ветра" Е. Ворон (в томе указана как Лена Ворон), издание 2002 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Ну, и вопрос, актуальный для многих писателей: много ли у Вас неизданных произведений?
Если учитывать микротиражные издания, а тем более – электронные публикации, то опубликовано практически всё, кроме новой повести о планеторазведке, которую я сейчас готовлю для публикации в «Науке и жизни». А если без них, то лежат, грустят четыре романа и три повести. Дай Бог им здоровья и хорошего издателя. (Смеюсь.)
"Ангелы-хранители работают без выходных" Е. Ворон, издание 1996 г., иллюстрация на обложке Стива Юлла (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
В конец июне издательство "Эксплорер Букс" совместно с исполнителем аудиокниг Амиром Рашидовым провело интервью с канадским ученым и писателем-фантастом Полом Энли, автором научно-фантастического цикла "Деплозия". Выход интервью приурочен к публикации на русском языке первого романа цикла — "Похититель реальности".
Сегодня, 21 июля 2026 г., исполняется 51 год петербургскому писателю и литературному критику Кириллу Владимировичу Казачинскому, члену Международного Совета по фантастической и приключенческой литературе при Союзе писателей России, лауреату Беляевской премии, литературной премии «Во славу Отечества» и др. В интервью с ним мы поговорили не только о его творчестве, но и о Викторе Павловиче Точинове, продолжение одной из книг которого написал Казачинский.
Учитывая, что в интервью упоминаются разные произведения, в том числе ориентированные на взрослых читателей, считаю разумным поставить маркировку 18+.
Кирилл Владимирович Казачинский (фото из личного архива К.В. Казачинского).
Кирилл Владимирович, как вышло, что Вы написали роман «Эвакуация», фактически являющийся продолжением «Резервной столицы» Виктора Павловича Точинова, тем самым завершив начатую им историю?
В этом есть огромная доля неожиданностей и случайности. Ведь жанр шпионского детектива был для Виктора в новинку. Не писал он в таком жанре. Про моё исследование шпионских произведений знал, мотивировал и подталкивал издать хрестоматию на эту тему. А при одном из визитов ошеломил меня твёрдым желанием написать именно шпионский роман. Мне как большому ценителю его творчества эдакая задумка маэстро очень импонировала, и чем мог я помогал ему в процессе. Мы много обсуждали вопросы, в которых я разбираюсь: железнодорожные реалии, особенности спецвагонов, перипетии выдающихся шпионских произведений. Виктор «мотал всё на ус», но шёл своим путём, тщательно прорабатывая, продумывая, собирая исторические факты и искусно вплетая их в канву произведения. В своё время он съездил в Самару и там набрался впечатлений. Надо сказать, Виктор несколько раз садился за написание второй книги романа, от которой в рукописи осталось ровно три слова: «Книга вторая. Эвакуация». Дальше план. Не шла эта работа у него, рождались рассказы и повести на другие сюжеты. А потом внезапно здоровье Виктора ухудшилось настолько, что врач «скорой», приехавшей на вызов, настаивал на немедленной госпитализации. Тот отложил её на сутки и занялся приведением дел в порядок. Через сутки лёг в больницу. Позвонил мне. Как сейчас помню, был вечер среды… Мы мило поговорили, и я сказал, что не смогу приехать в четверг, зато в пятницу буду на достаточно долгое время. Если бы я знал... В пятницу было уже поздно. После — траурный костюм, прощание в крематории. Когда открывали крышку гроба, было крайне удивительно: Виктор лежал в очках.
А уже после церемонии вдова, отвечая на вопросы о дальнейшей судьбе произведений, обратилась ко мне: допишу ли я «Резервную столицу». Я — человек, на тот момент писавший только шпионскую энциклопедию, неожиданно для себя согласился. А тут уж «ежели взялся за гуж, не говори, что не дюж». Сын Точинова, Артём, отыскал в файлах авторский план произведения, скорее даже хорошо прописанный синопсис, и дал его мне для работы. Результат вполне устроил издательство «Вече», и книга вышла в свет. От авторского плана я ничуть не отступил. Правда, у Виктора отсутствовала концовка, а оставлять историю без финала мне не хотелось, досочинял сам. Сначала думал стилизовать текст под Витин слог, но посоветовался с редакторами и писателями, и те рекомендовали мне этого не делать. В итоге творил в своём только нарабатываемом стиле. Первое написанное произведение — и сразу роман. К своему удивлению, 15 июня 2026 года, накануне дня рождения Точинова, узнал, что обе книги: и «Резервная столица», и «Эвакуация» переизданы. Причём моя книга — через полгода после первого выпуска. Значит, получилась покупаемая вещь, и мы с Виктором старались не зря.
"Резервная столица" В.П. Точинова, первый том романа-эпопеи, издание 2024 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
«Резервная столица» — Ваш любимый роман Точинова? Или есть его книги, впечатлившие Вас не меньше?
С «Резервной столицей» вопрос сложный. Она для меня и отправная точка, и материал для исследования, и кладезь информации. В то же время — половина романа — моё произведение. Когда всё так сплетается, непросто быть объективным.
Есть два произведения Точинова, к которым у меня особенное отношение: это «Резервная столица» и «Дорога к мёртвой горе». В процессе создания последнего мы и познакомились с Виктором. Я анализировал этот текст, высказывал мнение стороннего наблюдателя, за что и был упомянут в списке помощников. Тексты, в которых есть три моих мысли и находки (две упомянуты, а третью знаем только мы с Виктором), я судить не берусь, много труда в них вложено, и я к ним прикипел.
С «Эвакуацией» у меня была связана одна интересная история. При написании сюжетных линий я вдруг осознал, что необходимо убить второстепенного персонажа. Нет его в синопсисе Точинова. Неделю ходил, собирался с духом. Наконец, в выходной день, будучи на даче, засел в беседке, попросил родных «меня не беспокоить» и приступил. Погода была прекрасная, солнце светило, на небе — ни облачка. Подбираюсь к моменту убийства, налетает шквалистый ветер, сгущаются тучи, и начинается ливень с жуткой грозой. Молнии бьют чуть ли не в близстоящие деревья. Мне семья говорит: «Иди домой». Я — в ответ: «Сейчас убью героя, и посмотрим»… Не поверите, закончил сцену — как по мановению волшебной палочки, опять ни дождинки, ни ветринки, солнце светит, небо чистое. Говорю жене, посмотри, как я написал, пунктуация, то да сё… Она идёт в беседку, начинает читать: опять — ураган, ливень, молнии. Говорю супруге: «Сейчас второго героя буду убивать». Она — в ответ: «Перестань, доиграешься до Армагеддона». Послушался, вслух сказал: «Хватит на сегодня. Никого больше не трону» — и опять тишь и гладь. Вторым героем занимался чуть позже — в другой день.
"Эвакуация" К.В. Казачинского, второй том романа-эпопеи "Резервная столица", издание 2025 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Нет ли планов сочинить продолжение какого-нибудь другого произведения Точинова, например, одного из его циклов? Или же Вы намерены сосредоточиться исключительно на своих мирах и героях?
Видите ли, вместе с авторским планом «Резервной столицы» родственники Виктора передали мне ещё один авторский план недописанного произведения. Роман «Защита Ковача» из цикла «Вселенная «Метро 2035» прерывается на очень напряжённом эпизоде — побеге с подземной базы. Прочитав план, я знаю, что произойдёт дальше и вынашиваю мысль закончить и это произведение мастера. Не люблю, знаете ли, недомолвок.
У Точинова произведение построено на ходах шахматной партии, сейчас пытаюсь понять — какой. Говорил с шахматистами, не могут подсказать. Когда пойму следующие ходы — смогу дописать. Мне крайне любопытно доиграть эту партию.
"Дорога к Мёртвой горе, или Снова о группе Дятлова" В.П. Точинова, издание 2021 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Среди Ваших полностью авторских произведений выделяется повесть «Остаться (с) человеком», в которой Вы прибегаете к разнообразным литературным приемам, стилизуетесь в отдельных эпизодах то под Виктора Точинова, то под Михаила Успенского, то под Кира Булычева, даже делаете хулиганский разбор произведений Астрид Линдгрен. Вещь получилась постмодернистская, я бы даже охарактеризовал её как авангардную, она значительно отличается от Вашего романа «Эвакуация». Так вот, «Остаться (с) человеком» — это был для Вас литературный эксперимент или именно в подобной форме Вам наиболее комфортно работать?
С повестью «Остаться (с) человеком» вышло весьма занятно. Приятель во время написания мною «Эвакуации» упомянул, что у него в чате садоводства идёт любопытная переписка про творящиеся на одном из участков дела. Он прислал эту беседу, и я, читая эти «экзерсисы», минут сорок хохотал. К слову, именно эта переписка приведена в начале повести практически без изменений, я только чуть сократил ремарки, оставив оригинальными и стиль написания, и орфографию. Дальше включилось воображение, и я начал придумывать характеры пишущих персонажей. А в какой-то момент сработало извечное «А что, если всё было примерно так…». И переписка потянула за собой историю нескольких семей, чуть позже подключилась и скандинавская мифология, и культовые шведские персонажи, и герои русского фольклора… По мере развития сюжета, возникла «гремучую» смесь. Причём персонажи вдруг стали пытаться «тянуть одеяло на себя». Укоротил, загнал их в рамки, закончил практически в пушкинском стиле.
Между прочим, шпиц Зая — персонаж не выдуманный. Это собака моего сына — маленькая хитрюга. Героиня списана почти с натуры — выдуман лишь зеленоватый оттенок глаз.
Альманах "Полынья. Выпуск третий: Стороны света", издание 2025 года, дизайн-макет обложки и оформление Ю_Шутовой, в альманахе опубликован рассказ "Заслони меня от бед..." К.В. Казачинского (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Судя по Вашим произведениям, становится очевидно, кто из отечественных авторов повлиял на Ваше творчество. А кого из западных мастеров Вы можете выделить?
Альманах фантастики "Полдень" № 35, издание 2024 года, иллюстрация на обложке В. Гуркова, в альманахе опубликован рассказ «Лёгкий ветерок» К.В. Казачинского (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Обращусь к статистике и нынешним мироощущениям. Если посмотреть на произведения, за которые я получил награды, выяснится: литературная премия «Во славу Отечества» 2022 года, Беляевская премия 2025 года, премия Всероссийского конкурса СМИ «Культура слова-2025», литературная премия «Полдень» 2026 года получены за публицистику, журналистику и критику. За роман «Эвакуация» я удостоился не менее значимого для меня благодарственного письма Законодательного собрания Санкт-Петербурга. Как видите, соотношение наград, полученных за разные виды деятельности, четыре к одному. Это наталкивает на мысль, что я более успешен как критик и публицист.
В последнее время мне больше импонирует литературная аналитика, копание в истории и разбор текстов. В работе сейчас две книги: «Тайна трёх с половиной писателей» (рассказывающая о секретах четырёх авторов; в произведение войдёт, помимо прочего, полный вариант эссе о Вадиме Шефнере) и вторая часть хрестоматии по шпионской литературе: «Контрразведки» (она охватит период с 2000 по 2025 гг., хочу издать вместе с первой в бумажном варианте). И всё же недавно написал парочку художественных рассказов: «Романыч» — притча, легенда, действие которой разворачивается в петербургском районе Коломна, и «Некто Воланд, или Салют Мессир!» — фантасмагория по мотивам Булгаковских произведений.
Как видите, и в данный момент у меня опять перевешивает литературная аналитика. А что будет дальше, я пока не могу вам сказать — меня может «качнуть» в любую сторону. Ведь я пишу, только когда есть вдохновение.
Альманах фантастики "Полдень" № 42, издание 2025 года, иллюстрация на обложке В. Гуркова, в альманахе опубликована статья "Вадим Шефнер — «невзрачный рыцарь» советской фантастики" К.В. Казачинского (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Готовя обзоры художественных произведений, как Вы выбираете для этого книги? Смотрите на новизну изданий или делаете тематические подборки?
Тут мне сильно повезло. Портал «Культура Петербурга» — официальный ресурс Комитета по культуре правительства Санкт-Петербурга — даёт мне возможность самостоятельно выбирать даты, к которым я готовлю подборки, а также самостоятельно находить произведения для обзоров в рубрике «Книжная полка». Соответственно, я опираюсь не на новизну изданий, а на достоинства книг, взволновавших меня (значит, надеюсь, и читателей). Произведения подбираются в рамки выбранных дат. Работы должны сложиться в гармоничную «мелодию», звучащую внутри. Без этого обзор, на мой взгляд, не играет. Не трогает читателя. А самая главная задача — показать разнообразие издающихся талантливых книг, обратить внимание на то, мимо чего в суете и спешке «падающего» на нас вала информации очень легко пройти. Ведь литература, по моему мнению, делится на хорошую и плохую. Остальное деление неважно читателю — если ты не можешь оторваться от произведения, тебя меньше всего волнует его жанр. Книга хороша, если в ней есть хотя бы одна мысль. Не секрет, что нас заваливают произведениями, где мыслей нет совсем. Зато в анонсе на каждое издание можно прочитать примерно следующее: «впервые… шедевр... лучшее… откровение». При этом такое рекламное описание крайне редко соответствует действительности. Читатель будет вынужден терять время, пытаясь поглотить это низкосортное чтиво. А я пытаюсь помочь избежать этой пустой траты сил, стремясь подсвечивать достойные книги.
облако тэгов
М.: 
М.: 
: 
