Сегодня, 21 июля 2026 г., исполняется 51 год петербургскому писателю и литературному критику Кириллу Владимировичу Казачинскому, члену Международного Совета по фантастической и приключенческой литературе при Союзе писателей России, лауреату Беляевской премии, литературной премии «Во славу Отечества» и др. В интервью с ним мы поговорили не только о его творчестве, но и о Викторе Павловиче Точинове, продолжение одной из книг которого написал Казачинский.
Учитывая, что в интервью упоминаются разные произведения, в том числе ориентированные на взрослых читателей, считаю разумным поставить маркировку 18+.
Кирилл Владимирович Казачинский (фото из личного архива К.В. Казачинского).
Кирилл Владимирович, как вышло, что Вы написали роман «Эвакуация», фактически являющийся продолжением «Резервной столицы» Виктора Павловича Точинова, тем самым завершив начатую им историю?
В этом есть огромная доля неожиданностей и случайности. Ведь жанр шпионского детектива был для Виктора в новинку. Не писал он в таком жанре. Про моё исследование шпионских произведений знал, мотивировал и подталкивал издать хрестоматию на эту тему. А при одном из визитов ошеломил меня твёрдым желанием написать именно шпионский роман. Мне как большому ценителю его творчества эдакая задумка маэстро очень импонировала, и чем мог я помогал ему в процессе. Мы много обсуждали вопросы, в которых я разбираюсь: железнодорожные реалии, особенности спецвагонов, перипетии выдающихся шпионских произведений. Виктор «мотал всё на ус», но шёл своим путём, тщательно прорабатывая, продумывая, собирая исторические факты и искусно вплетая их в канву произведения. В своё время он съездил в Самару и там набрался впечатлений. Надо сказать, Виктор несколько раз садился за написание второй книги романа, от которой в рукописи осталось ровно три слова: «Книга вторая. Эвакуация». Дальше план. Не шла эта работа у него, рождались рассказы и повести на другие сюжеты. А потом внезапно здоровье Виктора ухудшилось настолько, что врач «скорой», приехавшей на вызов, настаивал на немедленной госпитализации. Тот отложил её на сутки и занялся приведением дел в порядок. Через сутки лёг в больницу. Позвонил мне. Как сейчас помню, был вечер среды… Мы мило поговорили, и я сказал, что не смогу приехать в четверг, зато в пятницу буду на достаточно долгое время. Если бы я знал... В пятницу было уже поздно. После — траурный костюм, прощание в крематории. Когда открывали крышку гроба, было крайне удивительно: Виктор лежал в очках.
А уже после церемонии вдова, отвечая на вопросы о дальнейшей судьбе произведений, обратилась ко мне: допишу ли я «Резервную столицу». Я — человек, на тот момент писавший только шпионскую энциклопедию, неожиданно для себя согласился. А тут уж «ежели взялся за гуж, не говори, что не дюж». Сын Точинова, Артём, отыскал в файлах авторский план произведения, скорее даже хорошо прописанный синопсис, и дал его мне для работы. Результат вполне устроил издательство «Вече», и книга вышла в свет. От авторского плана я ничуть не отступил. Правда, у Виктора отсутствовала концовка, а оставлять историю без финала мне не хотелось, досочинял сам. Сначала думал стилизовать текст под Витин слог, но посоветовался с редакторами и писателями, и те рекомендовали мне этого не делать. В итоге творил в своём только нарабатываемом стиле. Первое написанное произведение — и сразу роман. К своему удивлению, 15 июня 2026 года, накануне дня рождения Точинова, узнал, что обе книги: и «Резервная столица», и «Эвакуация» переизданы. Причём моя книга — через полгода после первого выпуска. Значит, получилась покупаемая вещь, и мы с Виктором старались не зря.
"Резервная столица" В.П. Точинова, первый том романа-эпопеи, издание 2024 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
«Резервная столица» — Ваш любимый роман Точинова? Или есть его книги, впечатлившие Вас не меньше?
С «Резервной столицей» вопрос сложный. Она для меня и отправная точка, и материал для исследования, и кладезь информации. В то же время — половина романа — моё произведение. Когда всё так сплетается, непросто быть объективным.
Есть два произведения Точинова, к которым у меня особенное отношение: это «Резервная столица» и «Дорога к мёртвой горе». В процессе создания последнего мы и познакомились с Виктором. Я анализировал этот текст, высказывал мнение стороннего наблюдателя, за что и был упомянут в списке помощников. Тексты, в которых есть три моих мысли и находки (две упомянуты, а третью знаем только мы с Виктором), я судить не берусь, много труда в них вложено, и я к ним прикипел.
С «Эвакуацией» у меня была связана одна интересная история. При написании сюжетных линий я вдруг осознал, что необходимо убить второстепенного персонажа. Нет его в синопсисе Точинова. Неделю ходил, собирался с духом. Наконец, в выходной день, будучи на даче, засел в беседке, попросил родных «меня не беспокоить» и приступил. Погода была прекрасная, солнце светило, на небе — ни облачка. Подбираюсь к моменту убийства, налетает шквалистый ветер, сгущаются тучи, и начинается ливень с жуткой грозой. Молнии бьют чуть ли не в близстоящие деревья. Мне семья говорит: «Иди домой». Я — в ответ: «Сейчас убью героя, и посмотрим»… Не поверите, закончил сцену — как по мановению волшебной палочки, опять ни дождинки, ни ветринки, солнце светит, небо чистое. Говорю жене, посмотри, как я написал, пунктуация, то да сё… Она идёт в беседку, начинает читать: опять — ураган, ливень, молнии. Говорю супруге: «Сейчас второго героя буду убивать». Она — в ответ: «Перестань, доиграешься до Армагеддона». Послушался, вслух сказал: «Хватит на сегодня. Никого больше не трону» — и опять тишь и гладь. Вторым героем занимался чуть позже — в другой день.
"Эвакуация" К.В. Казачинского, второй том романа-эпопеи "Резервная столица", издание 2025 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Нет ли планов сочинить продолжение какого-нибудь другого произведения Точинова, например, одного из его циклов? Или же Вы намерены сосредоточиться исключительно на своих мирах и героях?
Видите ли, вместе с авторским планом «Резервной столицы» родственники Виктора передали мне ещё один авторский план недописанного произведения. Роман «Защита Ковача» из цикла «Вселенная «Метро 2035» прерывается на очень напряжённом эпизоде — побеге с подземной базы. Прочитав план, я знаю, что произойдёт дальше и вынашиваю мысль закончить и это произведение мастера. Не люблю, знаете ли, недомолвок.
У Точинова произведение построено на ходах шахматной партии, сейчас пытаюсь понять — какой. Говорил с шахматистами, не могут подсказать. Когда пойму следующие ходы — смогу дописать. Мне крайне любопытно доиграть эту партию.
"Дорога к Мёртвой горе, или Снова о группе Дятлова" В.П. Точинова, издание 2021 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Среди Ваших полностью авторских произведений выделяется повесть «Остаться (с) человеком», в которой Вы прибегаете к разнообразным литературным приемам, стилизуетесь в отдельных эпизодах то под Виктора Точинова, то под Михаила Успенского, то под Кира Булычева, даже делаете хулиганский разбор произведений Астрид Линдгрен. Вещь получилась постмодернистская, я бы даже охарактеризовал её как авангардную, она значительно отличается от Вашего романа «Эвакуация». Так вот, «Остаться (с) человеком» — это был для Вас литературный эксперимент или именно в подобной форме Вам наиболее комфортно работать?
С повестью «Остаться (с) человеком» вышло весьма занятно. Приятель во время написания мною «Эвакуации» упомянул, что у него в чате садоводства идёт любопытная переписка про творящиеся на одном из участков дела. Он прислал эту беседу, и я, читая эти «экзерсисы», минут сорок хохотал. К слову, именно эта переписка приведена в начале повести практически без изменений, я только чуть сократил ремарки, оставив оригинальными и стиль написания, и орфографию. Дальше включилось воображение, и я начал придумывать характеры пишущих персонажей. А в какой-то момент сработало извечное «А что, если всё было примерно так…». И переписка потянула за собой историю нескольких семей, чуть позже подключилась и скандинавская мифология, и культовые шведские персонажи, и герои русского фольклора… По мере развития сюжета, возникла «гремучую» смесь. Причём персонажи вдруг стали пытаться «тянуть одеяло на себя». Укоротил, загнал их в рамки, закончил практически в пушкинском стиле.
Между прочим, шпиц Зая — персонаж не выдуманный. Это собака моего сына — маленькая хитрюга. Героиня списана почти с натуры — выдуман лишь зеленоватый оттенок глаз.
Альманах "Полынья. Выпуск третий: Стороны света", издание 2025 года, дизайн-макет обложки и оформление Ю_Шутовой, в альманахе опубликован рассказ "Заслони меня от бед..." К.В. Казачинского (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Судя по Вашим произведениям, становится очевидно, кто из отечественных авторов повлиял на Ваше творчество. А кого из западных мастеров Вы можете выделить?
Альманах фантастики "Полдень" № 35, издание 2024 года, иллюстрация на обложке В. Гуркова, в альманахе опубликован рассказ «Лёгкий ветерок» К.В. Казачинского (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Обращусь к статистике и нынешним мироощущениям. Если посмотреть на произведения, за которые я получил награды, выяснится: литературная премия «Во славу Отечества» 2022 года, Беляевская премия 2025 года, премия Всероссийского конкурса СМИ «Культура слова-2025», литературная премия «Полдень» 2026 года получены за публицистику, журналистику и критику. За роман «Эвакуация» я удостоился не менее значимого для меня благодарственного письма Законодательного собрания Санкт-Петербурга. Как видите, соотношение наград, полученных за разные виды деятельности, четыре к одному. Это наталкивает на мысль, что я более успешен как критик и публицист.
В последнее время мне больше импонирует литературная аналитика, копание в истории и разбор текстов. В работе сейчас две книги: «Тайна трёх с половиной писателей» (рассказывающая о секретах четырёх авторов; в произведение войдёт, помимо прочего, полный вариант эссе о Вадиме Шефнере) и вторая часть хрестоматии по шпионской литературе: «Контрразведки» (она охватит период с 2000 по 2025 гг., хочу издать вместе с первой в бумажном варианте). И всё же недавно написал парочку художественных рассказов: «Романыч» — притча, легенда, действие которой разворачивается в петербургском районе Коломна, и «Некто Воланд, или Салют Мессир!» — фантасмагория по мотивам Булгаковских произведений.
Как видите, и в данный момент у меня опять перевешивает литературная аналитика. А что будет дальше, я пока не могу вам сказать — меня может «качнуть» в любую сторону. Ведь я пишу, только когда есть вдохновение.
Альманах фантастики "Полдень" № 42, издание 2025 года, иллюстрация на обложке В. Гуркова, в альманахе опубликована статья "Вадим Шефнер — «невзрачный рыцарь» советской фантастики" К.В. Казачинского (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Готовя обзоры художественных произведений, как Вы выбираете для этого книги? Смотрите на новизну изданий или делаете тематические подборки?
Тут мне сильно повезло. Портал «Культура Петербурга» — официальный ресурс Комитета по культуре правительства Санкт-Петербурга — даёт мне возможность самостоятельно выбирать даты, к которым я готовлю подборки, а также самостоятельно находить произведения для обзоров в рубрике «Книжная полка». Соответственно, я опираюсь не на новизну изданий, а на достоинства книг, взволновавших меня (значит, надеюсь, и читателей). Произведения подбираются в рамки выбранных дат. Работы должны сложиться в гармоничную «мелодию», звучащую внутри. Без этого обзор, на мой взгляд, не играет. Не трогает читателя. А самая главная задача — показать разнообразие издающихся талантливых книг, обратить внимание на то, мимо чего в суете и спешке «падающего» на нас вала информации очень легко пройти. Ведь литература, по моему мнению, делится на хорошую и плохую. Остальное деление неважно читателю — если ты не можешь оторваться от произведения, тебя меньше всего волнует его жанр. Книга хороша, если в ней есть хотя бы одна мысль. Не секрет, что нас заваливают произведениями, где мыслей нет совсем. Зато в анонсе на каждое издание можно прочитать примерно следующее: «впервые… шедевр... лучшее… откровение». При этом такое рекламное описание крайне редко соответствует действительности. Читатель будет вынужден терять время, пытаясь поглотить это низкосортное чтиво. А я пытаюсь помочь избежать этой пустой траты сил, стремясь подсвечивать достойные книги.
Сегодня, 21 июня 2026 г., в день, равноотстоящий от дат рождения Аркадия Натановича Стругацкого и Бориса Натановича Стругацкого, двух классиков отечественной литературы, когда обычно вручалась «АБС-премия», размещаю интервью с Сергеем Игоревичем Арно, писателем, директором «Фонда братьев Стругацких», созданного им вместе с Б. Н. Стругацким.
Учитывая, что в интервью упоминаются разные авторы, в том числе писавшие в первую очередь для взрослых читателей, считаю разумным поставить маркировку 18+.
Сергей Игоревич Арно (фото из личного архива С.И. Арно).
Сергей Игоревич, поскольку сегодня такой знаменательный день, расскажите, сложно ли было создавать и поддерживать на протяжении многих лет «АБС-премию»? Ждать ли ее возрождения?
АБС-премия была учреждена лично Борисом Натановичем Стругацким и вручалась с 1999 года в Центре современной литературы, председателем оргкомитета тогда был Дмитрий Каралис, потом – Александр Житинский. Премия вручалась скромно, по-домашнему. Борис Натанович не любил шума и помпезности. В июне 2012 года мы с Борисом Натановичем и ответственным секретарем АБС-премии Николаем Романецким создали Фонд братьев Стругацких, я был назначен председателем оргкомитета АБС-премии и директором Фонда братьев Стругацких. У нас были большие планы, мы подбирали попечительский совет из самых известных людей страны… Но 19 ноября 2012 года Борис Натанович ушел из жизни.
Я понимал, что для вручения Премии нужно выбрать какое-то знаковое место. Поэтесса Оксана Лихачева посоветовала обратиться в Пулковскую обсерваторию, где работал Борис Натанович и где познакомился со своей будущей женой Аделаидой Андреевной, и с 2012 года она уже вручалась в главном зале Пулковской обсерватории. Раньше премия проводилась со скромным угощением. Но мне хотелось, чтобы все было красиво. И теперь после каждого вручения писателей-фантастов обслуживали официанты в бабочках и белых перчатках. Это был праздник фантастики! На вручение «прилетали инопланетяне», устраивались театрализованные представления, среди фантастов и астрономов ходили человек на ходулях и робот. В некоторые годы премия лауреата достигала миллиона рублей. Но и работа оргкомитета была огромной. Премия вручалась 25 лет.
Ушел из жизни Николай Романецкий, осуществлявший связь с жюри и писателями. Тут же появились недоброжелатели премии – когда-нибудь я назову их имена. Да и время поменялось. Хотя я не исключаю ее возрождения. Фонд братьев Стругацких продолжает работу, мы выпускаем книги, планируем устроить экспозицию в доме творчества Комарово, где писали братья Стругацкие, разрабатываем с партнерами мультимедийный проект, способствующий популяризации произведений братьев Стругацких.
"АБС: Литературная премия им. А. и Б. Стругацких. XX лет", издание 2018 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Какое Ваше любимое произведение братьев Стругацких, оказали ли их книги влияние на Ваше творчество?
Первую книгу «Понедельник начинается в субботу» я прочитал, когда мне было 15 лет. И сразу влюбился нее. Это была любовь с первого взгляда! И уже потом были «Пикник на обочине», «Трудно быть богом» и другие. Но первая любовь никогда не забывается. Я думаю, что братья Стругацкие, безусловно, оказали на меня влияние, как и на многих писателей, работающих в этом направлении.
"Дом Гаргалезиса", издание 2025 года, илл. О. Маркиной (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Многие Ваши книги о Петербурге, полном мистических тайн. Моим любимым Вашим романом на сегодняшний день является «Фредерик Рюйш и его дети» («Отец монстров»), в котором гармонично сочетаются исторические элементы, мистика и реалии 2000-х годов. А о чем Ваш новый роман «Дом Гаргалезиса», под каким углом зрения Вы взглянули на родной город в нем?
Как определила мой жанр доктор филологических наук Т.В. Нужная, я пишу мистический реализм.
«Дом Гаргалезиса» (роман-гротеск). Гаргалезис это научное название щекотки, проще говоря — Дом щекотки. Идея героя в том, чтобы через щекотку принудить людей к счастью, чтобы, пощекотав себя и друг друга и получив через это положительные эмоции, люди сделались бы покорными, обретя счастье. К этому стремились тираны во все времена — сделать людей послушными и счастливыми. И, конечно, все происходит в Петербурге и ближнем пригороде Комарово, где располагаются писательские дачи. Один из героев работает в типографии и отвозит изданные книги в утилизацию (кому они нужны?). Его товарищ работает в утилизации книг, которые поступают к нему прямиком из типографий и библиотек, он работает на самой ответственной работе – сдирает с книг обложки. Тема ненужности книг проходит через все повествование. Но все кончается хорошо, книгам находится достойное применение: было замечено, что порванные на мелкие кусочки страницы книг повышают урожайность на полях. Поэтому мелко изорванными книгами стали удобрять поля. И тиражи, и гонорары сразу взлетели. А еще с комаровского кладбища ночами выходят умершие писатели, пугая прохожих. А местные поэты, поймав ночью прохожего, прижимают его к дереву и читают, читают наперебой ему свои стихи… Пока тот не умирает в муках. Роман «Дом Гаргалезиса» об этом и еще о многом другом.
"Петербург. Иное измерение", романы и рассказы, издание 2023 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Вы пишете мистику, гротеск, продолжая именно русскую традицию или же учитываете и зарубежные знаковые работы, те же классические рассказы Г.Ф. Лавкрафта или современные романы для взрослых читателей того же Дэна Симмонса?
Это очень интересный вопрос. Но книги, которые я читаю, и образы, которые я создаю в своих произведениях, живут параллельной жизнью. Проще говоря, ни от чего я не отталкиваюсь, я создаю весь мир произведения с нуля. Диктует сюжет. И если в моих произведениях есть какие-то совпадения с произведениями других авторов, то это неосознанно. Я мог и не читать того, с кем имеются совпадения.
В четвертом классе после уроков в школе я купил мороженое и, придя домой, сварил себе кофе, и мне пришла мысль запивать мороженое черным кофе. Мне это так понравилось, что на следующий день в школе я рассказал об этом восхитительном вкусе своей однокласснице. «Это же кофе-глясе», – сказала она. Я, конечно, этого не знал.
Уже полтора века исследователи ломают голову — кто придумал кофе-глясе. А это я его и придумал. Только немного позже.
"Восстание слов", сборник рассказов и повестей, издание 2020 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Честно говоря, я долго не приступал к этой книге: почему-то ждал, что ее напишет кто-нибудь из коллег. Но не дождался. А тут как раз ковид нагрянул. Появилось время, и я достал с антресолей свой архив с газетами, журналами, брошюрами за тридцать лет, что я в литературе. И мне многое вспомнилось – как сгорел Дом писателя на Шпалерной (дворец Шереметевых), раскол Союза писателей, образование Центра современной литературы. Эпоха свободы и нищеты… Тогда еще был жив Борис Стругацкий и на его семинаре можно было услышать его мудрое слово. То, о чем написано в этой книге, должен знать каждый петербургский писатель: это история литературного процесса нашего города. Кстати, за эту книгу я получил Царскосельскую премию.
По поводу того, чтобы дополнить книгу, я думаю. Но не новыми событиями, а теми которые не вошли в первое издание, тем более материала еще много. А то, что происходит сейчас с Союзом писателей, еще не произошло, а когда произойдет, тогда и посмотрим.
"История литературного процесса от дворца Шереметевых до швейных мастерских. Ленинград-Петербург", издание 2020 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Не могу не спросить и о книге «Записки странствующего писателя», которая читается с не меньшим интересом, чем иной приключенческий роман. Расскажите о Вашем путешествии, что запомнилось больше всего, ведь Вы, так сказать, встречались лицом к лицу с огромными акулами и прочими обитателями подводного царства?
Спасибо, что Вы вспомнили и эту мою книгу – она мне дорога, потому что она изменила мою жизнь. Я всегда был кабинетным человеком. Миры, герои, приключения создавались в моей голове, и мне нужно было только уединение, а, уединившись, я путешествовал куда хотел. Но в жизни всякого человека случается чудо. Однажды мне позвонили и предложили принять участие в экспедиции по следам «Калипсо» (корабля Ива Кусто – изобретателя акваланга). И я, к своему удивлению, согласился. С этого момента моя жизнь переменилась.
Мы погружались с аквалангом в Красном море у берегов Египта, в Китайском море у берегов Таиланда, в Судане, в Коста-Рике. Мы погружались к затонувшим кораблям, путешествовали на фелюке по Нилу, посещали древние храмы в Луксоре, в Каире в зарослях, кишащих ядовитыми змеями, собирали сахарный тростник… Да всего и не расскажешь. Запомнилось многое. Ночная акулья охота в Тихом океане у берегов необитаемого – набитого пиратскими сокровищами – острова Кокос, когда ночью десятки «озверевших» от голода акул мечутся вдоль дна в поисках пропитания и ты понимаешь, что если одна из них, проплывая рядом с тобой, поранит тебя своим жестким плавником и капелька крови попадет в воду… эти десятки, может быть, сотни самых совершенных в мире убийц будут рвать тебя на мелкие кусочки...
Но, наверное, самый опасный случай произошел в Судане. Когда мы под водой попали в восходящее течение. Это было очень мощное течение, которое гнало нас на риф, если бы кого-нибудь выбросило на риф, то шансов остаться в живых не было бы. Меня спас гид с корабля – итальянец Марко. Он сначала запихал меня в подводную пещеру, а потом постепенно вывел из опасной зоны, чудом спаслась и остальная группа аквалангистов, хотя они были опытными дайверами – у каждого за плечами было по 300-500 погружений. А еще мы, прячась под водой за рифами, кормили акул в Судане; ночью погружались к затонувшему кораблю Умбрия и к Мекке всех ныряльщиков мира – Тистлегорму. Все эти и многие другие наши приключения описаны в этой книге.
"Записки странствующего писателя. О подводных погружениях и древних цивилизациях", издание 2017 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Сегодня, 16 мая 2026 года, исполняется 85 лет Геннадию Мартовичу Прашкевичу, классику отечественной литературы, заслуженному работнику культуры Российской Федерации. Поздравляю Геннадия Мартовича и размещаю интервью с ним.
Учитывая, что некоторые произведения Геннадия Мартовича ориентированы в первую очередь на взрослых читателей, считаю разумным поставить на интервью маркировку 18+.
Г.М. Прашкевич, фотография из одного из путешествий (фото из личного архива Г.М. Прашкевича).
* * *
Геннадий Мартович, как и когда к Вам пришло осознание, что Вы – писатель?
Года в четыре. Из газет нарезал и сшивал тетрадки. Они были совсем, как книжки, на полях можно было даже что-то записывать. К сожалению, ни одна такая тетрадка не сохранились. Своих текстов не помню, зато сейчас берегу сказку своего старшего внука Тимы, написанную тоже очень рано. «Собралась козочка погулять попрощалась с мамой». Сочинить всегда интересно. Мир огромен и тревожен, соответственно, вся наша литература – величественна и тревожна. Подозреваю: потому и не может она никому помочь: слишком вторична, почти вся построена на страхах и ожиданиях.
"Золотой миллиард", издание 2005 года, иллюстрация на обложке И. Тарачкова (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Идут годы, рынок постоянно меняется, а Ваши произведения – такие разные произведения! – остаются по-прежнему востребованы читателями. В чем Ваш писательский секрет?
Может, в том, что жизнь, по моим представлениям, всегда на пару порядков была и остаётся интереснее самых невероятных придумок. Амёба размножается делением, род амёб бесконечен, все амёбы в этом смысле бессмертны; любой человек (даже объявленный бессмертным) унизительно смертен, а восхищаться человеком, как видом, вообще затруднено: времени не хватает). Отсюда нескончаемые попытки создать по-настоящему бессмертные сочинения. Но для этого надо видеть и понимать будущее, ещё не случившееся. Нужен какой-то удивительный факт.
"Судовая роль (Собеседники)", издание 2024 года, иллюстрация на обложке С. Мосиенко (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Ваш роман-воспоминание называется «Судовая роль (Собеседники)». Как Вы считаете, может ли писатель успешно работать, не имея этих самых собеседников? Кто из собеседников оказал наибольшее влияние на Ваше творчество?
Как ни странно, работать можно и без собеседников. Вообще без каких бы то ни было собеседников. Как получилось у Робинзона Крузо. Но без собеседников нет развития, вот к нему и нагрянули дикари. Понятно, что главный наш собеседник – мы сами, но мало кто умеет правдиво беседовать с самим собой: юнговская персона затмевает своей призрачной исполинской тенью все чудеса Вселенной. Иначе как объяснить нескончаемый потоп самых бессмысленных фэнтези? Мне с собеседниками всегда везло. Они были разными. Иногда очень разными. Дима Савицкий и братья Стругацкие. Всеволод Никанорович Иванов и Роберт Шекли. Юлиан Семёнов и Витя Колупаев. Иван Антонович Ефремов и Борис Сергеевич Соколов. Евгений Попов и Саша Етоев. Пионеры абаканские и пермские, дикующие с Курил. Нет смысла перечислять всех, да это и невозможно. Идеи одного рушились под давлением идей другого, но третий был уже тут… и пятый появлялся… и сотый… Человечество чудесно разнообразно. Если не с кем поговорить, то можно с кем-то хоть выпить. А выпьешь, как без беседы?
"Кот на дереве", сборник, издание 1991 года, иллюстрация на обложке Ю. Гурьянова (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Это как карта ляжет). Но вообще, считаю я, учить человека писать – бессмысленно. Учить думать – надо! Опять же, вкус и мера. Тут без собеседников никак не обойдёшься. Человек интересен тем, что (именно сам) думает, именно сам мысли свои выражает. Потому природа и создала нас как Homo loquens (Человека говорящего). А писать… Страсть к писанию, думаю, заложена в нас от рождения… Всё остальное (как говорил один очень хороший французский поэт) – литература).
"Секретный дьяк", сборник, издание 2026 года, оформление обложки В. Гореликова (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Конечно над «Секретным дьяком». Переводы с неандертальского – это же чистое удовольствие. Специалистов по неандертальскому языку нет, мне никто не мешал. А тема «Носорукого» близка мне с детства. В отдалённых сёлах на Енисее, где прошли первые годы моей жизни, мамонты только что не вытаптывали местные огороды. Одинокие северные народы всегда были близки мне. Юкагиры, долгане, шоромбойские мужики, чюхчи, ламуты, камчдалы, даже вепсы, несть им числа. Зимой – зеленоватые отсветы северного сияния, летом – бескрайние облака задавного гнуса. Одинокие кочевки. Отсутствие обычного времени. Но на волшебные сказки жители тундры были не меньшие мастера, чем древние греки. Всё это и сейчас во мне. Но только «Секретному дьяку» я отдал почти пятнадцать лет. Из них лет пять изучал историю свою, российскую, и узнал столько, что хотел бросить все эти занятия, начитавшись записей от пьющих дьячков и «скасок» от упоротых землепроходцев. Всей душой чувствовал их величие, задыхался от восхищения, но найти верную интонацию не мог, ведь это же свой, сложный язык – не просто язык неандертальцев. Повезло с очередным собеседником. С Иваном Ивановичем Лажечниковым. «Государыня села в первую карету с придворной дамой постарше; в другую карету вспрыгнула Мариорица, окруженная услугами молодых и старых кавалеров. Только что мелькнула ее гомеопатическая ножка, обутая в красный сафьяновый сапожок, и за княжной полезла ее подруга, озабоченная своим роброном». С «гомеопатической ножки» всё и началось…
"Костры миров", сборник, издание 2024 года, оформление обложки Т. Павловой (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
"Разворованное чудо", сборник, издание 1978 года, оформление и иллюстрации И.Д. Шурица (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Я знаю, что недавно Вы закончили новые научно-фантастические вещи – роман и повести. Не прошу раскрыть их сюжеты, но можете хотя бы намекнуть, о чем они?
Роман «Идут варвары» – о пространстве-времени. Цикл повестей («Пекарня Тимирязева», «Венценосный», «Седьмая колба» и «Бульон на вынос») – о времени-пространстве. Чудесная последовательность в несколько миллиардов лет, сменяющие себя материки и океаны, и, понятно, всегда восхищавшая и восхищающая меня «живая плесень» (как говорят некоторые философы) на планете Земля – Люди, Человечество. То есть, опять же вечные чудесные Собеседники.
"Кормчая книга", романы, издание 2004 года, иллюстрация на обложке В. Гуркова (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Будучи не только прозаиком, но и поэтом, не могли бы привести в заключение несколько своих поэтических строк?
Сегодня, 10 апреля 2026 года, в день рождения Андрея Дмитриевича Балабухи (1947-2021), замечательного писателя-фантаста, размещаю интервью с его вдовой Татьяной Витальевной Громовой, поэтессой. Из интервью читатели узнают больше о личности Балабухи, его прошлом, неизданных произведениях и многом другом.
Учитывая, что многие произведения Андрея Дмитриевича ориентированы в первую очередь на взрослых читателей, считаю разумным поставить на интервью маркировку 18+.
А.Д. Балабуха, кот Бегемот и Т.В. Громова (фото из личного архива Т.В. Громовой).
* * *
– Татьяна Витальевна, как Вы считаете, чем можно объяснить тот факт, что Андрей Дмитриевич работал в самых разных жанрах – из-под его пера выходила не только фантастика, но и публицистика, историческая проза и даже поэзия, не говоря уже о переводах?
– Да, Сергей, к тем жанрам, что Вы перечислили, надо ещё добавить Балабуху-критика, составителя отдельных сборников и книжных серий, а также литературного и научного редактора. И – небываемое бывает – не имея диплома о высшем образовании, он был член-корреспондентом Метрологической Академии Российской Федерации, а также членом Санкт-Петербургского Союза учёных.
Ему были интересны все стороны литературного процесса, все жанры, за исключением, пожалуй, одного, который ему был неподвластен – драматургии. Балабуха был ходячей энциклопедией, мог авторитетно поддержать разговор на любую тему, с любым собеседником. И с раннего детства (буквально с четырёх лет) он очень много читал. По его рассказам, первой осиленной им книгой был «Дон Кихот» Сервантеса в дореволюционном издании.
Его мама, Тамара Владимировна, была машинисткой, и печатать на пишущей машинке Андрюша научился гораздо раньше, чем писать от руки. Нажимал на клавиши одним пальцем, и эта привычка – печатать одним пальцем – сохранилась у него до старости.
В школьные годы он, единственный из класса, получил разрешение сдавать сочинения в машинописном виде по причине очень неразборчивого почерка. Школьником он вдоль и поперёк изучил Ленинград: садился в первый попавшийся трамвай или автобус, доезжал до кольца и возвращался пешком, изучая и запоминая окрестности.
В отрочестве Андрей посещал клуб юных археологов при Эрмитаже, несколько раз ездил на раскопки, ходил в литературное объединение «Дерзание» при Дворце пионеров. Дважды на летних каникулах жил в цыганском таборе (это отдельная история), где научился обращаться с лошадьми и холодным оружием. И даже по разрешению патриарха Алексия Первого, с которым состоял в переписке (тоже отдельная история), был вольным слушателем лекций в Духовной семинарии.
На протяжении жизни им собрана внушительная библиотека (кто бывал у него в гостях на проспекте Бакунина, могут подтвердить), полки для хранения книг он мастерил сам. Причём независимо от давности прочтения он помнил и авторов, и содержание прочитанных книг и мог компетентно поддержать беседу о когда-то прочитанном. Один из афоризмов Балабухи: «“Ни дня без строчки” – отменный рецепт Олеши; но не менее важно – ни дня без прочитанной книги».
Работал и топографом, и фотографом, и шлифовальщиком зеркал, и техником, и аквалангистом, и рентген-дефектолоскопистом, и бог знает кем ещё.
С таким богатейшим жизненным опытом просто невозможно не стать писателем.
Вот его слова: «Работал – ради хлеба насущного – с большим или меньшим интересом где угодно и кем угодно. А попутно писал. Пока не выяснилось, что все мои увлечения, все интересы, все работы – просто опыт, нужный, чтобы писать. В самом деле, сколько себя помню – всегда сочинял что-нибудь, на забаву самому себе, своим друзьям-приятелям…» Рассказывал о жизни во всём её многообразии.
А.Д. Балабуха (фото из личного архива Т.В. Громовой).
– Я слышал, что он собирался в морское путешествие на собственной яхте?
– Это было его болью и несбывшейся мечтой. Андрей был влюблён в море, тому подтверждение – его роман «Нептунова арфа». О яхте – да, мечтал, и однажды по счастливому стечению обстоятельств даже появилась возможность её купить. И купил. И несколько часов был абсолютно счастлив. Но при спуске на воду трос оборвался, и ещё не целованная водой красавица разбилась о бетонную площадку. То, что от неё осталось, восстановлению не подлежало. Деньги вернули, однако новой возможности покупки уже не было. Андрей не любил об этом вспоминать.
«Нептунова арфа», издание 1986 года, иллюстрация на обложке Б. Федотова (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
– Некоторые мои знакомые очень любят его космический цикл «Люди кораблей». А какое произведение, по Вашему мнению, можно считать его визитной карточкой?
– Андрей Дмитриевич много лет занимался с петербургскими писателями, он действительно был настоящим Учителем. Что, как Вам кажется, привлекало его в работе с молодыми авторами?
Андрей Дмитриевич не раз подчёркивал, что ему невероятно повезло на встречи с замечательными людьми, у которых было чему учиться. И процесс этот всегда двусторонний. Он научился у своих разнообразных учителей быть самому великолепным учителем. Вот его слова: «Главное в жизни – умение безоглядно дарить всё, чем богат: время, знания, силы, любовь, дружбу, доверие и уважение, ибо, одаряя, становишься лишь богаче». По-моему, лучше не скажешь. И Балабуха в этом отношении – миллиардер.
«Люди кораблей», издание 1983 года, иллюстрация на обложке Л. Епифанова (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
– Все ли его произведения опубликованы? Или что-то еще осталось в столе и ждёт своего часа?
– Вот уже несколько лет как подготовлена к печати и ждёт финансирования его книга «Фантастика и не только». В неё вошли семь его рассказов, написанных в последнее десятилетие (раздел получил название «Правдивая фантастика») и дюжина очерков разных лет (под общим названием «Фантастическая правда»). Автор сам составил её и подготовил к изданию. Эти короткие произведения вместили в себя необычайно широкий круг интересов, огромный жизненный и творческий опыт, а также философские размышления Андрея Дмитриевича об истории, современности и повседневности. Умение сделать читателя сопричастным происходящему в книге – это доказательство силы писательского таланта. Впрочем, Андрей Балабуха в таких доказательствах не нуждается.
– Андрей Дмитриевич с начала 90-х организовывал вручение созданной им Беляевской премии. Расскажите, как сейчас дела у премии?
– Премия живёт, развивается и продолжает ежегодно вручаться на Беляевском фестивале в Пушкинском доме культуры. В этом году фестиваль состоится в конце сентября.
«Пробный камень», антология, составленная А.Д. Балабухой, издание 1988 года, иллюстрация на обложке В.О. Полякова (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
– В его произведениях встречаются афористичные строки, и даже в 2025 году были выпущены значки с его цитатами и портретом. Так, у меня есть подаренный Вами значок с фразой «Когда увядает красота, расцветает ум». А какой у Вас его любимый афоризм? Или, если угодно, чему самому важному Вы научились у Андрея Дмитриевича?
– Для меня каждый день, каждый час рядом с ним был ни с чем не сравнимой учёбой.
Любимых афоризмов много. Например, вот эти:
«Писатель – это искра Божия плюс неиссякаемое упорство в овладении ремеслом».
«Писатель не имеет права учить жизни – он может лишь увлекательно рассказывать, какова она, эта жизнь».
«Три моих эпохи», издание 2019 года, портрет А.Д. Балабухи на обложке работы С. Шикина (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
В начале января издательство "Эксплорер Букс" совместно с Амиром Рашидовым провело интервью с шри-ланкийским писателем-фантастом Юдханджаей Виджератне, автором киберпанк-антиутопии "Цифровая каста".
Мы поговорили о том:
— почему удобные приложения опаснее злых корпораций;
— как писать о будущем, которое наступает быстрее, чем ты печатаешь;
— что чувствует писатель-фантаст, создающий антиутопии;
— почему социальный рейтинг — это не страшилка, а бизнес-модель;
— как современная Россия видится человеку извне: что он видит в нашей цифровой изоляции
облако тэгов
