12 сентября 2026 года исполняется десять лет альманаху фантастики «Полдень» (тиражному). В честь юбилея размещаю интервью со Светланой Александровной Васильевой, писательницей, членом Союза писателей России, являющейся в настоящее время главным редактором «Полдня», основанного Николаем Михайловичем Романецким.
Учитывая, что в интервью упоминаются разные произведения, в том числе ориентированные в первую очередь на взрослых читателей, считаю разумным поставить маркировку 18+.
Светлана Александровна Васильева (фото из личного архива С.А. Васильевой).
На набережной Макарова, 10, в ЦСЛиКе по какому-то случаю (сейчас уже не вспомню) после заседания секции фантастики был фуршет. Подняли бокалы, и тут Николаю Романецкому кто-то позвонил. Он выслушал, слегка изменился в лице и вышел на улицу. Но вскоре вернулся и некоторое время, похоже, размышлял. Потом решился:
— Коллеги (или друзья? Или вообще без обращения?)! Умер Борис Стругацкий…
«Полдень, ХХI век» вскоре закрыли. Настолько быстро, что была опубликована только первая часть повести Анастасии Монастырской, а вторая так и не вышла. Забегая вперед, скажу, что с тех пор произведения в альманахе «Полдень» не разбиваются на части, а та повесть все же была опубликована целиком.
Вместе с Борисом Стругацким ушла целая эпоха. Умер БНС… Борнатаныч умер…
Кто-то полагал, что надо закрыть семинар, закрыть АБС-премию… К счастью, не все.
Поскольку на вопросы здесь отвечаю я, то позволю себе замечание. На мой взгляд, и семинар Бориса Стругацкого, и учрежденная им АБС-премия — это в первую очередь память! Память о любимом учителе, выдающемся писателе, мэтре советской и российской фантастики. Память, которую надо поддерживать.
Но возвращаемся к «Полдню». Почти год Николай Романецкий, который девять лет был ответственным секретарем журнала «Полдень, XXI век», безуспешно пытался его возродить. Наконец, с декабря 2013-го начал выходить электронный вариант альманаха «Полдень», а с 2014-го – бумажный по принципу принт-он-демант. Это было непросто, и это стоило сил и денег. Романецкий вкладывал свои, помогали друзья: кто деньгами, кто делал бесплатно верстку, кто бесплатно рисовал обложки; известные фантасты публиковались здесь, не рассчитывая на гонорар… А за спиной шептались «доброжелатели», а то и чуть не в глаза, не стесняясь, говорили: «На чужой славе хочешь выехать…»
Люди разные, в душу другого не заглянешь. А Николай Романецкий беспокоился главным образом вот о чём: «БНС отобрал перед смертью рукописи, и их надо во что бы то ни стало издать…»
И новорожденный «Полдень» выстоял. В первых пяти выпусках были опубликованы те самые, отобранные Борисом Стругацким рукописи. Последующие выпуски составлялись уже на основании самотёка. Что греха таить: дело пошло, и Николай Романецкий объявил самотёк. И потекли тексты. И ручей пока не иссяк, тьфу-тьфу-тьфу…
А в 2016 у «Полдня» появился спонсор, и альманах стал тиражным и гонорарным.
Везет тому, кто не сомневается!
Кстати, кому интересно, почитайте, что написали друзья, коллеги и знакомые лишь по переписке в 33-м выпуске альманаха «Полдень». Раздел «Памяти Николая Романецкого». Доступен бесплатно на сайте «Полдня».
Альманах фантастики "Полдень" №1 (тиражный), сост. Н. Романецкий, сентябрь 2016 г., иллюстрация на обложке А. Калласа (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Альманах фантастики "Полдень. Первый выпуск" (печать по требованию), сост. Н. Романецкий, 2014 г., иллюстрация на обложке А. Калласа (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Вы написали несколько произведений в соавторстве с Николаем Михайловичем, в частности рассказы «Знак зова» и «Я буду…». Сложно ли было с ним работать?
Работать с Николаем Михайловичем было легко. Другое дело, что не все писатели подходят для соавторства. Мы очень хорошо понимали друг друга, споров не возникало, но естественнее для обоих было работать на своем поле, поэтому каждый писал от лица своего героя.
Писали мы на близкие нам обоим темы. А рассказ «Не зря моя желанная», по сути, биографический. Замечу, что в рассказе немало мистического, но мы это не придумали. Так случилось, что одним из героев рассказа стал друг и земляк Николая Романецкого, известный критик Владимир Ларионов. О чем он сам написал в своей статье «Памяти моего друга, писателя Николая Романецкого», найти которую на просторах сети не представляет труда.
Альманах фантастики "Полдень" №1 (электронный), сост. Н. Романецкий, декабрь 2013 г., иллюстрация на обложке А. Калласа (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
"Полдень: от рождения до возрождения. Воспоминания" Н. Романецкого, издание 2018 года, обложка В. Гуркова (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
С 2006 г. существует премия «Полдень». Расскажите о ней немного подробнее.
Премия учреждена в 2005 году ИД «Вокруг света» и редакцией журнала «Полдень, XXI век». Вручалась с 2006 по 2012 гг. в двух номинациях: «Проза» и «Критика, публицистика».
Возрождена редакцией альманаха «Полдень» в 2016 году.
С 2017-го вручается в трех номинациях: «Средняя форма», «Малая форма», «Критика, публицистика».
Николай Михайлович время от времени занимался переводами, в том числе перевел произведения Филипа Дика, Эдгара Пенгборна и других западных авторов, многие из которых писали в первую очередь для взрослых читателей. Не было ли у Вас когда-либо желания тоже что-нибудь перевести?
Увы, переводы — это не моё.
Полдень, XXI век. Журнал Бориса Стругацкого, №1 за 2002 г. (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Светлана Александровна, Вы написали несколько романов, включая «След удачи», но вот уже больше десяти лет публикуете только рассказы, статьи и очерки. Можно ли ожидать от Вас нового романа? Или хотя бы большой повести?
Романы я писала не в самое легкое для меня время: семья, хозяйство, работа… В такие моменты хочется отвлечься, ненадолго уйти (заглянуть) в другой мир. Романы для этого очень подходят — полное погружение. Хотя и писать-то толком было некогда. Писала урывками: на работе, в транспорте по дороге на работу и обратно, на кухне, когда дочка и муж ложись спать, в наушниках под музыку, которая забивала работающий телевизор…
Но цель была, конечно, не только отвлечься от реальности: было интересно поспорить, начинающие авторы на это горазды. К примеру, в своем первом, ученическом, романе «Охотник» я «поспорила» с Колином Уилсоном, автором знаменитых «Пауков». В романах «Рождение зверя» и «Талисман мага» — со Стерлингом Ланье, автором знаменитого «Мира Иеро». Разумеется, они меня не услышали...
Роман «Наследник престола» — хоть и про попаданца — по сути, исторический. Для меня это было целое испытание: не увлекаюсь я историей, но пришлось перелопатить огромное количество материала. А роман «След удачи», космический боевик, на самом деле о том, как литература влияет на жизнь…
Есть у меня задумки еще двух романов, но говорить о них рано. Пока что пишу короткие и сверхкороткие реалистические истории — большей частью мемуарные. Уже вышла книга юмористических миниатюр «Житейские истории», теперь на очереди сборник «Время любви».
"След удачи" С. Васильевой, издание 2011 г., иллюстрация на обложке А. Калласа (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Учитывая, что в интервью упоминаются разные произведения, в том числе ориентированные в первую очередь на взрослых читателей, считаю разумным поставить маркировку 18+.
Елена Вячеславовна Воронько (Елена Ворон) (фото из личного архива Е.В. Воронько).
Елена Вячеславовна, для начала расскажите о Студии, о том, как Вы пришли на нее, а в итоге оказались ее соруководительницей.
Наша Студия поначалу называлась ЛИТО и была создана при Клубе любителей фантастики МиФ-ХХ, которым руководил Александр Сидорович, в середине 1980-х. Вели то раннее ЛИТО (литобъединение молодых, подающих надежды и весьма самоуверенных писателей) Анатолий Федорович Бритиков (один из крупнейших советских фантастоведов) и писатель Андрей Дмитриевич Балабуха. Замечательный тандем руководителей – знатоков и энтузиастов своего дела. А я была членом ЛИТО со дня его создания. Леонид же пришел – ЛИТО к тому времени уже переименовали в Студию молодых писателей-фантастов – и прочно занял в ней свое место, если память меня не подводит, в 96-м году. Спустя несколько лет Андрей Дмитриевич попросил его стать соруководителем Студии. Выбор был очень правильный: большая начитанность, хороший литературный вкус, аналитический ум, дотошность исследователя, увлеченность и упорство – и плюс к тому немалые дипломатические способности – все это позволяло Леониду успешно вести заседания и вместе с Андреем Дмитриевичем, и в одиночку, если наш главный мэтр отсутствовал по болезни. Управиться же со студийцами бывало непросто; порой даже авторитета самого А. Д. едва хватало, чтобы пресечь галдеж раздухарившихся спорщиков и навести порядок, вернуть обсуждение в разумное русло.
Но это про Студию. А за ее рамками мы с Леонидом были, по его выражению, «боевой единицей» – вместе в лесных походах, вместе в литературном творчестве. Он был моим редактором и советчиком, а я правила его тексты; мы обсуждали, советовались, спорили, на ходу сочиняли… Польза была огромная для обоих, да и удовольствие тоже. Естественно, редакторская работа гладко не шла, авторское самолюбие бывало уязвлено, и все же – за почти тридцать лет! – обиделись мы друг на друга лишь один раз. Наверное, в тот день погода была слишком тяжелая.
Поэтому, когда Андрея Балабухи не стало, Леонид сказал: он продолжит вести занятия Студии только при моем участии в качестве соруководителя. Причем ссылался на объективные резоны: мой стаж членства в Студии, филологическое образование, писательский, редакторский и преподавательский опыт. Конечно, нам отчаянно не хватало Андрея Дмитриевича, но в целом, на мой взгляд, мы справлялись с руководством неплохо.
"Библиография отечественной фантастики. Том 4. Художественная фантастика С — То" Л.Э. Смирнова, издание 2018 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Вы обмолвились о лесных походах. Не скажете ли о них еще пару слов?
Наш с ним рекорд был – сорок километров пешком за один день. Впрочем, обычно ходили меньше – от 15 до 25 км. Леонид был великий грибознай, и походы в лес были ему столь же необходимы, как чтение хорошей фантастики. Вылазки эти были многоцелевые: надышаться лесным воздухом, размять ноги после долгой работы за компьютером, собрать грибной урожай, сделать снимки грибов и пейзажей, затем обработать лучшие из них и разместить в интернете отчет о походе, пополнить записью с перечислением всех найденных видов свой огромный грибной дневник. Да и научно-популярных книг и статей о грибах у него во-от такой список! Он даже на ФантЛабе разместил несколько статей с фотографиями, утверждая, что грибы – самые фантастические существа на свете. Статьи можно посмотреть в его авторской колонке – к примеру, тут, тут, тут и тут.
"Грибы Ленинградской области и Санкт-Петербурга" Л.Э. Смирнова, С.В. Кривошеева, Ф.Б. Ганнибала, издание 2012 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Леонид Эллиевич работал в разных жанрах фантастики, есть у него и космооперы – та же тетралогия «На руинах Галактики» и трилогия «Империя.RU», и абсурдистская дилогия «Хамелеон», и социальная фантастика «Шарик над нами», и роман о переносе сознаний людей и животных в другие тела «Эра Броуна», и т.д. А какое его произведение Вам нравится больше всего?
Как писатель я больше всего ценю его дилогию про Истребителей Чудовищ – альтернативную историю Сибирской республики. Леонид вложил в эту вещь огромное количество интеллектуальных усилий, знаний по истории, географии, военному делу. Причем не просто использовал свой и без того немалый багаж, а дополнительно глубоко изучал материал; сам себе задавал заковыристые вопросы, выискивал логические ошибки в собственных сюжетных построениях, искал пути, как их исправить. Работа была долгая, сложная, трудозатратная. Зато и вещь получилась многоплановая, многослойная… горькая, как многие страницы нашей реальной истории. Легковесное слово «нравится» здесь вряд ли применимо.
А есть роман, который Леонид писал для приключенческой серии, – о похождениях русских туристов в Африке. Судьба книги в этой серии не сложилась, и чтобы ее издать, пришлось ввести фантастический элемент, а дальше пошло-поехало: иные акценты, новые проблемы, и на свет появился совершенно другой роман. Сначала книга вышла под названием «Наперегонки со смертью», но спустя много лет Леонид переиздал ее под авторским заглавием «С горки на горку», с отсылкой к известной детской игре. Причем под одной обложкой поместились оба романа – и оригинальный приключенческий, и новый фантастический, социально-философский. Я, по простоте душевной, больше люблю первый вариант, без искусственно привнесенной фантастики, – увлекательные приключения, богатый африканский антураж, масса познавательного материала вперемешку с мифами об Африке, в которые мы у себя в России наивно верим. К тому же, этот роман особенно удался Леониду с точки зрения психологии героев: повествование ведется от лица двух разных персонажей, и когда происходит смена, меняется все – интонация, словарный запас, ход мысли, настроение. Сделано тонко и убедительно.
"Умереть и воскреснуть" Л.Э. Смирнова, первая часть дилогии "Последний и-чу" (про Истребителя Чудовищ), издание 2003 года, иллюстрация на обложке А. Ломаева (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Леонид Смирнов написал предисловия к нескольким Вашим сборникам фантастики, но Вы же работаете и в других жанрах – у Вас имеются не только научно-фантастические произведения (роман «Добро пожаловать в отель "Империал"» и др.), но и приключенческие детективы («Тайна священного озера» и др.). Так вот, какой жанр Вам ближе, в каком работать предпочтительнее?
Ближе всего – жанр гибридный. Или, если угодно, работа на стыке жанров. Скажем, скрестить детектив с фантастикой – милое дело. Правда, потом оказываются недовольны и почитатели НФ, которые презирают детективы, и любители детективного жанра, не понимающие фантастику. А доволен собой один лишь автор – Леночка Ворон. Шучу. Но в строгом смысле слова, мои приключенческие (или, как мне больше нравится, «экзотические») детективы – чистейшей воды фантастика. Действие происходит в выдуманной стране или на несуществующем острове, и тамошние миры построены по законам фантастического жанра, хотя никакого более существенного фантастического допущения в них нет.
Свои детективы – их всего пять, очень разных – я нежно люблю и всем рекомендую читать. Они были писаны на большом душевном подъеме и с невероятным удовольствием, что сказывается в текстах и, судя по отзывам, передается читателю. Однако в эту игру я наигралась и попробовала себя в жанре фэнтези. В итоге получились четыре повести и большой роман – авторская литературная сказка, в которой, как в жизни, смешались и комедия, и драма, и трагедия. Ну, что могу сказать? Работать в этом жанре столь же непросто, как и в любых других, если пишешь всерьез и стараешься, чтобы получилось достойно.
За вычетом всего вышесказанного, я – писатель-фантаст.
"Подземный-Каменный" Е. Ворон, издание 2019 года, внутренние иллюстрации Г. Маас (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Вы перевели на русский язык немало произведений – и современников, и уже признанных классиков фантастики, те же романы Андрэ Нортон. Над чьими текстами было работать сложнее?
Тяжелее всего мне пришлось с романом Джонатана Бейна«Unwound», в переводе – «Фанатка». Текст был своеобразный, иногда непросто понять, что хотел сказать автор. А самая ответственная работа была над переводом К. Саймака«Выбор богов», и тут мне повезло. Роман я переводила в далеком 1992-м, будучи еще неопытным, но борзым переводчиком, – а потом неловко ерзала, спустя годы обнаружив в тексте собственные огрехи. Однако для переиздания в 2016-м году я сделала существенную правку, и теперь мне перед Саймаком за свою работу не стыдно.
Вы перфекционист?
В литературе – да.
"Магистраль Вечности" К. Саймака, сборник романов, включая "Выбор богов" в переводе Е.В. Воронько, издание 2017 г., иллюстрация на обложке А. Дубовика (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Я обратил внимание, что в последние годы Вы написали несколько историй в цикле «Шайтан и Серый». Расскажите о нем немного подробнее.
Как-то раз, поглядев на своего кота, я на одном дыхании написала рассказ «В клинике домашних питомцев» – о спасении человека и кота из пиратского плена. Пираты были космические, герой – планеторазведчик, кот – непростой, разумнее многих людей. За первым рассказом родился второй, затем получилась целая повесть, следом – еще три. Не про кота – о планеторазведке.
Материал благодатнейший, есть, где разгуляться. На далеких планетах может встретиться Бог весть что – смертоносные артефакты чужих цивилизаций, полчища тварей-жрунов или наведенные галлюцинации. Мои разведчики вынуждены воевать с коварными врагами Земли и с ее вероломными союзниками, с диверсантами и предателями, с собственным начальством и спецслужбами, с чиновничьей бюрократией и армейским беспорядком. Спасают их мужество и профессиональное мастерство, взаимовыручка и верность долгу, смекалка и творческий подход к задачам. И чувство юмора, конечно.
Одно обидно: большим тиражом вышли пока только две повести, да и те – в журнальном варианте, немилосердно сокращенные.
"Без права на смерть" Е. Ворон, издание 2003 г., иллюстрация на обложке А. Бахтина (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
"Дело о британской осе" Е. Ворон, издание 2004 г. (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
А какие у Вас творческие планы?
Планов громадьё. Рассчитываю написать еще одну повесть о планеторазведке и «гибридный» детектив в жанре сайенс фэнтези. А сейчас работаю над пособием по домашнему чтению для изучающих английский язык, и оно будет построено на основе моих рассказов, мною же переведенных на английский. Для тех, кто в теме, затея выглядит совершенно безумной, потому что испокон веку такие пособия создавались с использованием оригинальных англоязычных текстов. Однако – иные времена, иные песни.
И насколько Вам удается перевод с русского на английский?
На мой взгляд, получается вполне добротно. Опыт художественного перевода с английского на русский работает и в обратную сторону. Работа кропотливая, идет небыстро, потому что нужно сначала качественно перевести, а затем адаптировать текст к (невысокому) уровню студенческих знаний. И, естественно, требуются разнообразные задания – словом, задача не для одинокого писателя-фантаста, а для коллектива методистов.
Вы справитесь?
Надеюсь, что да.
"Замок Западного Ветра" Е. Ворон (в томе указана как Лена Ворон), издание 2002 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Ну, и вопрос, актуальный для многих писателей: много ли у Вас неизданных произведений?
Если учитывать микротиражные издания, а тем более – электронные публикации, то опубликовано практически всё, кроме новой повести о планеторазведке, которую я сейчас готовлю для публикации в «Науке и жизни». А если без них, то лежат, грустят четыре романа и три повести. Дай Бог им здоровья и хорошего издателя. (Смеюсь.)
"Ангелы-хранители работают без выходных" Е. Ворон, издание 1996 г., иллюстрация на обложке Стива Юлла (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
В конец июне издательство "Эксплорер Букс" совместно с исполнителем аудиокниг Амиром Рашидовым провело интервью с канадским ученым и писателем-фантастом Полом Энли, автором научно-фантастического цикла "Деплозия". Выход интервью приурочен к публикации на русском языке первого романа цикла — "Похититель реальности".
Сегодня, 21 июля 2026 г., исполняется 51 год петербургскому писателю и литературному критику Кириллу Владимировичу Казачинскому, члену Международного Совета по фантастической и приключенческой литературе при Союзе писателей России, лауреату Беляевской премии, литературной премии «Во славу Отечества» и др. В интервью с ним мы поговорили не только о его творчестве, но и о Викторе Павловиче Точинове, продолжение одной из книг которого написал Казачинский.
Учитывая, что в интервью упоминаются разные произведения, в том числе ориентированные на взрослых читателей, считаю разумным поставить маркировку 18+.
Кирилл Владимирович Казачинский (фото из личного архива К.В. Казачинского).
Кирилл Владимирович, как вышло, что Вы написали роман «Эвакуация», фактически являющийся продолжением «Резервной столицы» Виктора Павловича Точинова, тем самым завершив начатую им историю?
В этом есть огромная доля неожиданностей и случайности. Ведь жанр шпионского детектива был для Виктора в новинку. Не писал он в таком жанре. Про моё исследование шпионских произведений знал, мотивировал и подталкивал издать хрестоматию на эту тему. А при одном из визитов ошеломил меня твёрдым желанием написать именно шпионский роман. Мне как большому ценителю его творчества эдакая задумка маэстро очень импонировала, и чем мог я помогал ему в процессе. Мы много обсуждали вопросы, в которых я разбираюсь: железнодорожные реалии, особенности спецвагонов, перипетии выдающихся шпионских произведений. Виктор «мотал всё на ус», но шёл своим путём, тщательно прорабатывая, продумывая, собирая исторические факты и искусно вплетая их в канву произведения. В своё время он съездил в Самару и там набрался впечатлений. Надо сказать, Виктор несколько раз садился за написание второй книги романа, от которой в рукописи осталось ровно три слова: «Книга вторая. Эвакуация». Дальше план. Не шла эта работа у него, рождались рассказы и повести на другие сюжеты. А потом внезапно здоровье Виктора ухудшилось настолько, что врач «скорой», приехавшей на вызов, настаивал на немедленной госпитализации. Тот отложил её на сутки и занялся приведением дел в порядок. Через сутки лёг в больницу. Позвонил мне. Как сейчас помню, был вечер среды… Мы мило поговорили, и я сказал, что не смогу приехать в четверг, зато в пятницу буду на достаточно долгое время. Если бы я знал... В пятницу было уже поздно. После — траурный костюм, прощание в крематории. Когда открывали крышку гроба, было крайне удивительно: Виктор лежал в очках.
А уже после церемонии вдова, отвечая на вопросы о дальнейшей судьбе произведений, обратилась ко мне: допишу ли я «Резервную столицу». Я — человек, на тот момент писавший только шпионскую энциклопедию, неожиданно для себя согласился. А тут уж «ежели взялся за гуж, не говори, что не дюж». Сын Точинова, Артём, отыскал в файлах авторский план произведения, скорее даже хорошо прописанный синопсис, и дал его мне для работы. Результат вполне устроил издательство «Вече», и книга вышла в свет. От авторского плана я ничуть не отступил. Правда, у Виктора отсутствовала концовка, а оставлять историю без финала мне не хотелось, досочинял сам. Сначала думал стилизовать текст под Витин слог, но посоветовался с редакторами и писателями, и те рекомендовали мне этого не делать. В итоге творил в своём только нарабатываемом стиле. Первое написанное произведение — и сразу роман. К своему удивлению, 15 июня 2026 года, накануне дня рождения Точинова, узнал, что обе книги: и «Резервная столица», и «Эвакуация» переизданы. Причём моя книга — через полгода после первого выпуска. Значит, получилась покупаемая вещь, и мы с Виктором старались не зря.
"Резервная столица" В.П. Точинова, первый том романа-эпопеи, издание 2024 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
«Резервная столица» — Ваш любимый роман Точинова? Или есть его книги, впечатлившие Вас не меньше?
С «Резервной столицей» вопрос сложный. Она для меня и отправная точка, и материал для исследования, и кладезь информации. В то же время — половина романа — моё произведение. Когда всё так сплетается, непросто быть объективным.
Есть два произведения Точинова, к которым у меня особенное отношение: это «Резервная столица» и «Дорога к мёртвой горе». В процессе создания последнего мы и познакомились с Виктором. Я анализировал этот текст, высказывал мнение стороннего наблюдателя, за что и был упомянут в списке помощников. Тексты, в которых есть три моих мысли и находки (две упомянуты, а третью знаем только мы с Виктором), я судить не берусь, много труда в них вложено, и я к ним прикипел.
С «Эвакуацией» у меня была связана одна интересная история. При написании сюжетных линий я вдруг осознал, что необходимо убить второстепенного персонажа. Нет его в синопсисе Точинова. Неделю ходил, собирался с духом. Наконец, в выходной день, будучи на даче, засел в беседке, попросил родных «меня не беспокоить» и приступил. Погода была прекрасная, солнце светило, на небе — ни облачка. Подбираюсь к моменту убийства, налетает шквалистый ветер, сгущаются тучи, и начинается ливень с жуткой грозой. Молнии бьют чуть ли не в близстоящие деревья. Мне семья говорит: «Иди домой». Я — в ответ: «Сейчас убью героя, и посмотрим»… Не поверите, закончил сцену — как по мановению волшебной палочки, опять ни дождинки, ни ветринки, солнце светит, небо чистое. Говорю жене, посмотри, как я написал, пунктуация, то да сё… Она идёт в беседку, начинает читать: опять — ураган, ливень, молнии. Говорю супруге: «Сейчас второго героя буду убивать». Она — в ответ: «Перестань, доиграешься до Армагеддона». Послушался, вслух сказал: «Хватит на сегодня. Никого больше не трону» — и опять тишь и гладь. Вторым героем занимался чуть позже — в другой день.
"Эвакуация" К.В. Казачинского, второй том романа-эпопеи "Резервная столица", издание 2025 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Нет ли планов сочинить продолжение какого-нибудь другого произведения Точинова, например, одного из его циклов? Или же Вы намерены сосредоточиться исключительно на своих мирах и героях?
Видите ли, вместе с авторским планом «Резервной столицы» родственники Виктора передали мне ещё один авторский план недописанного произведения. Роман «Защита Ковача» из цикла «Вселенная «Метро 2035» прерывается на очень напряжённом эпизоде — побеге с подземной базы. Прочитав план, я знаю, что произойдёт дальше и вынашиваю мысль закончить и это произведение мастера. Не люблю, знаете ли, недомолвок.
У Точинова произведение построено на ходах шахматной партии, сейчас пытаюсь понять — какой. Говорил с шахматистами, не могут подсказать. Когда пойму следующие ходы — смогу дописать. Мне крайне любопытно доиграть эту партию.
"Дорога к Мёртвой горе, или Снова о группе Дятлова" В.П. Точинова, издание 2021 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Среди Ваших полностью авторских произведений выделяется повесть «Остаться (с) человеком», в которой Вы прибегаете к разнообразным литературным приемам, стилизуетесь в отдельных эпизодах то под Виктора Точинова, то под Михаила Успенского, то под Кира Булычева, даже делаете хулиганский разбор произведений Астрид Линдгрен. Вещь получилась постмодернистская, я бы даже охарактеризовал её как авангардную, она значительно отличается от Вашего романа «Эвакуация». Так вот, «Остаться (с) человеком» — это был для Вас литературный эксперимент или именно в подобной форме Вам наиболее комфортно работать?
С повестью «Остаться (с) человеком» вышло весьма занятно. Приятель во время написания мною «Эвакуации» упомянул, что у него в чате садоводства идёт любопытная переписка про творящиеся на одном из участков дела. Он прислал эту беседу, и я, читая эти «экзерсисы», минут сорок хохотал. К слову, именно эта переписка приведена в начале повести практически без изменений, я только чуть сократил ремарки, оставив оригинальными и стиль написания, и орфографию. Дальше включилось воображение, и я начал придумывать характеры пишущих персонажей. А в какой-то момент сработало извечное «А что, если всё было примерно так…». И переписка потянула за собой историю нескольких семей, чуть позже подключилась и скандинавская мифология, и культовые шведские персонажи, и герои русского фольклора… По мере развития сюжета, возникла «гремучую» смесь. Причём персонажи вдруг стали пытаться «тянуть одеяло на себя». Укоротил, загнал их в рамки, закончил практически в пушкинском стиле.
Между прочим, шпиц Зая — персонаж не выдуманный. Это собака моего сына — маленькая хитрюга. Героиня списана почти с натуры — выдуман лишь зеленоватый оттенок глаз.
Альманах "Полынья. Выпуск третий: Стороны света", издание 2025 года, дизайн-макет обложки и оформление Ю_Шутовой, в альманахе опубликован рассказ "Заслони меня от бед..." К.В. Казачинского (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Судя по Вашим произведениям, становится очевидно, кто из отечественных авторов повлиял на Ваше творчество. А кого из западных мастеров Вы можете выделить?
Альманах фантастики "Полдень" № 35, издание 2024 года, иллюстрация на обложке В. Гуркова, в альманахе опубликован рассказ «Лёгкий ветерок» К.В. Казачинского (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Обращусь к статистике и нынешним мироощущениям. Если посмотреть на произведения, за которые я получил награды, выяснится: литературная премия «Во славу Отечества» 2022 года, Беляевская премия 2025 года, премия Всероссийского конкурса СМИ «Культура слова-2025», литературная премия «Полдень» 2026 года получены за публицистику, журналистику и критику. За роман «Эвакуация» я удостоился не менее значимого для меня благодарственного письма Законодательного собрания Санкт-Петербурга. Как видите, соотношение наград, полученных за разные виды деятельности, четыре к одному. Это наталкивает на мысль, что я более успешен как критик и публицист.
В последнее время мне больше импонирует литературная аналитика, копание в истории и разбор текстов. В работе сейчас две книги: «Тайна трёх с половиной писателей» (рассказывающая о секретах четырёх авторов; в произведение войдёт, помимо прочего, полный вариант эссе о Вадиме Шефнере) и вторая часть хрестоматии по шпионской литературе: «Контрразведки» (она охватит период с 2000 по 2025 гг., хочу издать вместе с первой в бумажном варианте). И всё же недавно написал парочку художественных рассказов: «Романыч» — притча, легенда, действие которой разворачивается в петербургском районе Коломна, и «Некто Воланд, или Салют Мессир!» — фантасмагория по мотивам Булгаковских произведений.
Как видите, и в данный момент у меня опять перевешивает литературная аналитика. А что будет дальше, я пока не могу вам сказать — меня может «качнуть» в любую сторону. Ведь я пишу, только когда есть вдохновение.
Альманах фантастики "Полдень" № 42, издание 2025 года, иллюстрация на обложке В. Гуркова, в альманахе опубликована статья "Вадим Шефнер — «невзрачный рыцарь» советской фантастики" К.В. Казачинского (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Готовя обзоры художественных произведений, как Вы выбираете для этого книги? Смотрите на новизну изданий или делаете тематические подборки?
Тут мне сильно повезло. Портал «Культура Петербурга» — официальный ресурс Комитета по культуре правительства Санкт-Петербурга — даёт мне возможность самостоятельно выбирать даты, к которым я готовлю подборки, а также самостоятельно находить произведения для обзоров в рубрике «Книжная полка». Соответственно, я опираюсь не на новизну изданий, а на достоинства книг, взволновавших меня (значит, надеюсь, и читателей). Произведения подбираются в рамки выбранных дат. Работы должны сложиться в гармоничную «мелодию», звучащую внутри. Без этого обзор, на мой взгляд, не играет. Не трогает читателя. А самая главная задача — показать разнообразие издающихся талантливых книг, обратить внимание на то, мимо чего в суете и спешке «падающего» на нас вала информации очень легко пройти. Ведь литература, по моему мнению, делится на хорошую и плохую. Остальное деление неважно читателю — если ты не можешь оторваться от произведения, тебя меньше всего волнует его жанр. Книга хороша, если в ней есть хотя бы одна мысль. Не секрет, что нас заваливают произведениями, где мыслей нет совсем. Зато в анонсе на каждое издание можно прочитать примерно следующее: «впервые… шедевр... лучшее… откровение». При этом такое рекламное описание крайне редко соответствует действительности. Читатель будет вынужден терять время, пытаясь поглотить это низкосортное чтиво. А я пытаюсь помочь избежать этой пустой траты сил, стремясь подсвечивать достойные книги.
Сегодня, 21 июня 2026 г., в день, равноотстоящий от дат рождения Аркадия Натановича Стругацкого и Бориса Натановича Стругацкого, двух классиков отечественной литературы, когда обычно вручалась «АБС-премия», размещаю интервью с Сергеем Игоревичем Арно, писателем, директором «Фонда братьев Стругацких», созданного им вместе с Б. Н. Стругацким.
Учитывая, что в интервью упоминаются разные авторы, в том числе писавшие в первую очередь для взрослых читателей, считаю разумным поставить маркировку 18+.
Сергей Игоревич Арно (фото из личного архива С.И. Арно).
Сергей Игоревич, поскольку сегодня такой знаменательный день, расскажите, сложно ли было создавать и поддерживать на протяжении многих лет «АБС-премию»? Ждать ли ее возрождения?
АБС-премия была учреждена лично Борисом Натановичем Стругацким и вручалась с 1999 года в Центре современной литературы, председателем оргкомитета тогда был Дмитрий Каралис, потом – Александр Житинский. Премия вручалась скромно, по-домашнему. Борис Натанович не любил шума и помпезности. В июне 2012 года мы с Борисом Натановичем и ответственным секретарем АБС-премии Николаем Романецким создали Фонд братьев Стругацких, я был назначен председателем оргкомитета АБС-премии и директором Фонда братьев Стругацких. У нас были большие планы, мы подбирали попечительский совет из самых известных людей страны… Но 19 ноября 2012 года Борис Натанович ушел из жизни.
Я понимал, что для вручения Премии нужно выбрать какое-то знаковое место. Поэтесса Оксана Лихачева посоветовала обратиться в Пулковскую обсерваторию, где работал Борис Натанович и где познакомился со своей будущей женой Аделаидой Андреевной, и с 2012 года она уже вручалась в главном зале Пулковской обсерватории. Раньше премия проводилась со скромным угощением. Но мне хотелось, чтобы все было красиво. И теперь после каждого вручения писателей-фантастов обслуживали официанты в бабочках и белых перчатках. Это был праздник фантастики! На вручение «прилетали инопланетяне», устраивались театрализованные представления, среди фантастов и астрономов ходили человек на ходулях и робот. В некоторые годы премия лауреата достигала миллиона рублей. Но и работа оргкомитета была огромной. Премия вручалась 25 лет.
Ушел из жизни Николай Романецкий, осуществлявший связь с жюри и писателями. Тут же появились недоброжелатели премии – когда-нибудь я назову их имена. Да и время поменялось. Хотя я не исключаю ее возрождения. Фонд братьев Стругацких продолжает работу, мы выпускаем книги, планируем устроить экспозицию в доме творчества Комарово, где писали братья Стругацкие, разрабатываем с партнерами мультимедийный проект, способствующий популяризации произведений братьев Стругацких.
"АБС: Литературная премия им. А. и Б. Стругацких. XX лет", издание 2018 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Какое Ваше любимое произведение братьев Стругацких, оказали ли их книги влияние на Ваше творчество?
Первую книгу «Понедельник начинается в субботу» я прочитал, когда мне было 15 лет. И сразу влюбился нее. Это была любовь с первого взгляда! И уже потом были «Пикник на обочине», «Трудно быть богом» и другие. Но первая любовь никогда не забывается. Я думаю, что братья Стругацкие, безусловно, оказали на меня влияние, как и на многих писателей, работающих в этом направлении.
"Дом Гаргалезиса", издание 2025 года, илл. О. Маркиной (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Многие Ваши книги о Петербурге, полном мистических тайн. Моим любимым Вашим романом на сегодняшний день является «Фредерик Рюйш и его дети» («Отец монстров»), в котором гармонично сочетаются исторические элементы, мистика и реалии 2000-х годов. А о чем Ваш новый роман «Дом Гаргалезиса», под каким углом зрения Вы взглянули на родной город в нем?
Как определила мой жанр доктор филологических наук Т.В. Нужная, я пишу мистический реализм.
«Дом Гаргалезиса» (роман-гротеск). Гаргалезис это научное название щекотки, проще говоря — Дом щекотки. Идея героя в том, чтобы через щекотку принудить людей к счастью, чтобы, пощекотав себя и друг друга и получив через это положительные эмоции, люди сделались бы покорными, обретя счастье. К этому стремились тираны во все времена — сделать людей послушными и счастливыми. И, конечно, все происходит в Петербурге и ближнем пригороде Комарово, где располагаются писательские дачи. Один из героев работает в типографии и отвозит изданные книги в утилизацию (кому они нужны?). Его товарищ работает в утилизации книг, которые поступают к нему прямиком из типографий и библиотек, он работает на самой ответственной работе – сдирает с книг обложки. Тема ненужности книг проходит через все повествование. Но все кончается хорошо, книгам находится достойное применение: было замечено, что порванные на мелкие кусочки страницы книг повышают урожайность на полях. Поэтому мелко изорванными книгами стали удобрять поля. И тиражи, и гонорары сразу взлетели. А еще с комаровского кладбища ночами выходят умершие писатели, пугая прохожих. А местные поэты, поймав ночью прохожего, прижимают его к дереву и читают, читают наперебой ему свои стихи… Пока тот не умирает в муках. Роман «Дом Гаргалезиса» об этом и еще о многом другом.
"Петербург. Иное измерение", романы и рассказы, издание 2023 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Вы пишете мистику, гротеск, продолжая именно русскую традицию или же учитываете и зарубежные знаковые работы, те же классические рассказы Г.Ф. Лавкрафта или современные романы для взрослых читателей того же Дэна Симмонса?
Это очень интересный вопрос. Но книги, которые я читаю, и образы, которые я создаю в своих произведениях, живут параллельной жизнью. Проще говоря, ни от чего я не отталкиваюсь, я создаю весь мир произведения с нуля. Диктует сюжет. И если в моих произведениях есть какие-то совпадения с произведениями других авторов, то это неосознанно. Я мог и не читать того, с кем имеются совпадения.
В четвертом классе после уроков в школе я купил мороженое и, придя домой, сварил себе кофе, и мне пришла мысль запивать мороженое черным кофе. Мне это так понравилось, что на следующий день в школе я рассказал об этом восхитительном вкусе своей однокласснице. «Это же кофе-глясе», – сказала она. Я, конечно, этого не знал.
Уже полтора века исследователи ломают голову — кто придумал кофе-глясе. А это я его и придумал. Только немного позже.
"Восстание слов", сборник рассказов и повестей, издание 2020 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Честно говоря, я долго не приступал к этой книге: почему-то ждал, что ее напишет кто-нибудь из коллег. Но не дождался. А тут как раз ковид нагрянул. Появилось время, и я достал с антресолей свой архив с газетами, журналами, брошюрами за тридцать лет, что я в литературе. И мне многое вспомнилось – как сгорел Дом писателя на Шпалерной (дворец Шереметевых), раскол Союза писателей, образование Центра современной литературы. Эпоха свободы и нищеты… Тогда еще был жив Борис Стругацкий и на его семинаре можно было услышать его мудрое слово. То, о чем написано в этой книге, должен знать каждый петербургский писатель: это история литературного процесса нашего города. Кстати, за эту книгу я получил Царскосельскую премию.
По поводу того, чтобы дополнить книгу, я думаю. Но не новыми событиями, а теми которые не вошли в первое издание, тем более материала еще много. А то, что происходит сейчас с Союзом писателей, еще не произошло, а когда произойдет, тогда и посмотрим.
"История литературного процесса от дворца Шереметевых до швейных мастерских. Ленинград-Петербург", издание 2020 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Не могу не спросить и о книге «Записки странствующего писателя», которая читается с не меньшим интересом, чем иной приключенческий роман. Расскажите о Вашем путешествии, что запомнилось больше всего, ведь Вы, так сказать, встречались лицом к лицу с огромными акулами и прочими обитателями подводного царства?
Спасибо, что Вы вспомнили и эту мою книгу – она мне дорога, потому что она изменила мою жизнь. Я всегда был кабинетным человеком. Миры, герои, приключения создавались в моей голове, и мне нужно было только уединение, а, уединившись, я путешествовал куда хотел. Но в жизни всякого человека случается чудо. Однажды мне позвонили и предложили принять участие в экспедиции по следам «Калипсо» (корабля Ива Кусто – изобретателя акваланга). И я, к своему удивлению, согласился. С этого момента моя жизнь переменилась.
Мы погружались с аквалангом в Красном море у берегов Египта, в Китайском море у берегов Таиланда, в Судане, в Коста-Рике. Мы погружались к затонувшим кораблям, путешествовали на фелюке по Нилу, посещали древние храмы в Луксоре, в Каире в зарослях, кишащих ядовитыми змеями, собирали сахарный тростник… Да всего и не расскажешь. Запомнилось многое. Ночная акулья охота в Тихом океане у берегов необитаемого – набитого пиратскими сокровищами – острова Кокос, когда ночью десятки «озверевших» от голода акул мечутся вдоль дна в поисках пропитания и ты понимаешь, что если одна из них, проплывая рядом с тобой, поранит тебя своим жестким плавником и капелька крови попадет в воду… эти десятки, может быть, сотни самых совершенных в мире убийц будут рвать тебя на мелкие кусочки...
Но, наверное, самый опасный случай произошел в Судане. Когда мы под водой попали в восходящее течение. Это было очень мощное течение, которое гнало нас на риф, если бы кого-нибудь выбросило на риф, то шансов остаться в живых не было бы. Меня спас гид с корабля – итальянец Марко. Он сначала запихал меня в подводную пещеру, а потом постепенно вывел из опасной зоны, чудом спаслась и остальная группа аквалангистов, хотя они были опытными дайверами – у каждого за плечами было по 300-500 погружений. А еще мы, прячась под водой за рифами, кормили акул в Судане; ночью погружались к затонувшему кораблю Умбрия и к Мекке всех ныряльщиков мира – Тистлегорму. Все эти и многие другие наши приключения описаны в этой книге.
"Записки странствующего писателя. О подводных погружениях и древних цивилизациях", издание 2017 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
облако тэгов
