| Статья написана 29 апреля 2017 г. 14:35 |
сабж По мне — так проходной роман. В начале и, собственно, всю дорогу я очень надеялась, что "Книга имен" окажется такой же неожиданно (для творчества Сарамаго) милой и позитивной, как "Перебои в смерти". Ну посудите сами: хрестоматийно серая личность, мелкий служаший архива ЗАГСа, немолодой, одинокий, внезапно находит у себя на работе, в коллекции знаменитостей, карточку неизвестной женщины. Обычной, тоже ничем не примечательной, но главное что живой и живущей в том же городе. И загорается безумным желанием отыскать ее, для чего предпринимает целый ряд совершенно нелогичных, дурацких, энергозатратных и вообще сомнительных действий. Зато с потрясающим упорством. Всю книгу мы наблюдаем за тем, как он очень медленно и довольно нелепо, шажок за шажком, приближается к своей цели. При этом поиски — единственное, что происходит в совершенно пустой, скучной и серой жизни этого человека. Сарамаго, видимо, задался целью выписать идеальную серую личность, идеально пустую жизнь, не озаренную ни радостями, ни особыми заботами. Работа в архиве — отличный вариант для такого персонажа, конечно. С одной стороны, в архиве царит авторитарный начальник, с другой стороны, героя-то никто совершенно не угнетает и не обижает, так что сочувствовать ему и нечего. И сам он, конечно, ни капли не страдает ни от скучной работы, ни от одиночества. Потому что если б герой страдал и метался, прибавь к этому серому бытию внутренние страсти Достоевского — серое бытие отошло бы на второй план. Но нет, в эмоциональном плане до начала поисков так же пусто и тихо. Я пыталась проникнуться симпатией или сочувствием к герою, но так и не смогла, увы, потому что он сам явно кузнец своего состояния, а не зловредные личные обстоятельства. Поэтому и его приключениям сочувствовала так, вполсилы, в основном изумляясь тому, насколько плохо человек без некоторого опыта может справляться с элементарным общением с себе подобными. И все время, конечно, ждала логического завершения поисков, встречи с таинственной героиней. Это была бы совершенно классическая история о любви, как он бы ее наконец нашел, и серая его жизнь заиграла неожиданными красками — и все преобразилось бы. Любой из "серых" эпизодов и деталей можно было бы изменить буквально чуть-чуть — а общий контраст был бы разительным. Но Сарамаго в это играть не захотел, наоборот, он пошел от серого не к свету, а скорее дальше в темноту, и это меня как-то разочаровало и озадачило. После такой длительной "вступительной", поисковой части хочется более яркого и вразумительного финала, хочется, чтобы что-то наконец *произошло* — но ничего не происходит, только в архиве появляется карточка с немного другими данными. Для такого скучного романа (будем уже называть вещи своими именами) это слишком тонкий финал, он подошел бы куда больше роману с активным действием. Хотя, возможно, кто-то скажет, что Сарамаго выдержал стиль (я не имею в виду стиль письма, а скорее стиль обращения с читателем) до конца — с этим не поспоришь, но это какой-то слишком серый стиль.
|
| | |
| Статья написана 10 мая 2012 г. 16:12 |
сабж Обычно мне нравится то, что делает Сарамаго, и как он это делает — и его стиль сам по себе, и, самое главное, безостановочная игра слов, каламбуры, шуточки, авторская речь в тексте. В общем, все, что так блестяще передает в своих переводах Богдановский. Но "Слон" в данном случае — это большой промах, потому что текст слишком простой и гладкий, никаких украшательств и почти никаких лирических отступлений. Слон идет медленно, лениво и плавно, но без особых забегов в стороны — так же следует и повествование. Временами, конечно, Сарамаго пускается в небольшие рассуждения о природе слоновьего понимания этого мира, биографии генерального секретаря Португалии или географии Кастилии. Однако их никак нельзя назвать сколь-либо глубокими, или смешными, или оригинальными, — так, замечания между делом. Сюжет романа, с другой стороны, весьма замечателен тем, что его нет. То есть, формально-то, конечно, есть — слон идет из пункта А в пункт Б, из Лиссабона в Вену, скоростью передвижения и расстроянием между пунктами пренебрежем. Причина пути проста: португальский король подарил слона австрийскому, самоходом, так сказать. Слон пошел с кортежем, шел-шел, и благополучно добрался до Вены. В пути у них, конечно, была пара встреч и приключений, но настолько мелкие и неинтересные, что и упоминать о них не стоит. И — ничего больше. Ну то есть буквально. И это Сарамаго, у которого в половине романов забываешь и про стиль, и про каламбуры — настолько захватывает и ужасает сюжет. А тут — пустынная равнина просто. К тому же не могу невольно не сравнивать этот роман с "Носорогом для папы римского", где тоже дарят экзотическое животное и тоже пытаются доставить его из точки А в точку Б. Но выходит все гораздо интереснее и очень непросто. У Сарамаго я с волнением ждала, когда же странствие слона обернется, скажем, локальной войнушкой, или трешем, или маленькой личной трагедией кого-то из участников — к счастью или к сожалению, ничего такого не произошло. Встает вопрос, к чему это было написано, на которой я лично не могу внутри себя найти ответа. Текст все еще хорош сам по себе, и перевод все еще отличный, но отсутствие содержания его не украшает, dixi.
|
| | |
| Статья написана 5 ноября 2010 г. 19:22 |
Меня очень мучает один вопрос: интересно, когда Сарамаго писал этот свой *последний* роман, он осознавал, что роман будет последним? Дело вот в чем — такое чувство, что на этом отрезке текста сконцентрировано большое количество вопросов, которые автор наконец-таки решился задать. Причем не глобальных вопросов без ответа, типа "будет ли когда-нибудь мир во всем мире", и не вопросов, на которые можно при желании найти конкретный ответ, типа "куда деваются деньги из бюджета". А вопросов как раз того типа, которыми задается любой *непредвзятый*, то есть мыслящий логично и не ослепленный верой человек, читающий Ветхий Завет. "Каин" — это сборник неозвученных вопросов по ВЗ. Вопросов типа почему? за что? зачем? вы что, в сговоре? и разве это справедливо? Если честно, я в отношении ко всем этим историям очень понимаю Сарамаго и очень разделяю его позицию. Огромный интерес при полнейшем отсутствии веры, трепета, ощущения божественной благодати и тд. Но хочется все-таки понять, почему христианство (а тогда еще вовсе иудаизм) движет народами по сей день, почему век за веком цитируют одни и те же довольно странные для нормальной логики истории и что-то в них находят. Что же такое находят? Ответа нет. Каин, как известно, за совершенный грех обречен вечно скитаться по земле. Вот он и скитается, уже практически неподвластный божьей воле (потому что "что написал, то написал"), и его заносит в разные времена и разные истории из Ветхого Завета. Вот его заносит аккурат к началу жертвоприношения Авраама, вот он наблюдает, как падают стены Иерихона, вот видит серу и пламя, истребляющие Содом и Гоморру. И везде, натурально, вместо того, чтобы проникнуться величием момента, пасть на колени и возопить "благословен ты, боже", сует свой нос куда не следует и задает неуместные вопросы. Типа "А ведь в Содоме, как в любом городе, должны были быть маленькие дети, еще не грешившие. Им-то за что мучительная смерть в огне?" Да, меня при чтении ВЗ всегда тоже очень интересовали вопросы именно такого типа. Я знаю, конечно, что на большую часть этих вопросов уже давно ответили теологи, но будем честны, во-1, сколько людей читают саму Библию, и сколько — теологов. А во-2, их ответы в основном как-то не очень удовлетворяют. Я говорила о вопросах по ВЗ. Но было бы ошибочно надеяться, что на них найдутся какие-то ответы, Сарамаго написал отнюдь не новое "Sic et non", а скорее нечто, этому великому креативу противоположное. Согласитесь, иногда отсутвие ответа уже и является ответом. Например, молчание в ответ на вопрос Исаака типа "ты что, правда собирался меня убить тут, что ли?" Как заметила походя мелькнувшая в тексте жена Иова, "сатана — не более чем орудие господа, тот, кому поручается доводить до конца грязные дела, которые господь не может подписать своим именем". Кажется, Сарамаго опять написал нечто такое, за что его можно с полным основанием отлучить от церкви во второй раз) Или даже отправить в ад к Малатесте, например) С нетерпением ждала пируэта в конце — как же без него — и дождалась. Признаться, вот такого поворота я никак не ожидала. Очень изящно) У Сарамаго выходит уже два романа про героев-богоборцев. Только в "Евангелии" Иисус эту битву все же проиграл. А "Каин" хоть и странным образом, но, похоже, выиграл. Как сказал герой в нежно любимом мной "Адвокате дьявола": "так, значит, свобода воли?" ![;-)](/img/smiles/wink.gif)
|
| | |
| Статья написана 29 сентября 2010 г. 18:21 |
Все читанные мной романы Сарамаго (числом шесть штук) развивались более ли менее по одному принципу: сначала автор бросает фантастическое допущение, а потом смотрит, что из этого выйдет. Допущение всегда архи-фантатическое, не что-то из области научной фантастики или маловероятного, а совершенно нелогичное, необъяснимое никакими законами природы и непредсказуемое явление. Чистой воды фантастика, в общем. Зато все остальные действия героев представляются как раз логичными — и вполне разумными с учетом сложившейся безумной ситуации. И практически нигде автор не заставляет своих героев идти против здравого смысла или обычной человеческой глупости, если хотите. "Вот только с ежиком вышел прокол" (с) В "Двойнике" и само фантастическое допущение (что некий человек обнаружил в своем же городе своего полного дневника в физическом смысле слова), и дальнейшие действия героев в эту структуру не вписываются. Во-первых, эка невидаль, двойник. Околофантастическая литература и так просто кишит двойниками. Сходу вспомню два достаточно авторитетных, но и не то чтобы всемирноизвестных романа — "Отчаяние" Набокова и "Козел отпущения" Дю Морье, в которых тема двойничества встречается и раскрывается точно так же, как у Сарамаго. Двойники, встретившись, имеют печальную склонность к подменничеству, и этот сюжетный ход никак нельзя назвать оригинальным — в отличие от всего, что придумывал Сарамаго в остальных романах. Я так против двойничества, потому что для приличного сюжета это недостаточно. Есть в двойничестве даже что-то безвкусное. Двойничество может быть одной из побочных линий или точком для развития сюжета — но не самим сюжетом. То, что происходит с сюжетом, когда тема двойничества выходит на первый план и заменяет все остальные, можно наблюдать на примере Сарамаго: тоска-тоска, первые двести страниц практически непроглядная. В том числе, кстати говоря, потому, что Сарамаго опять же изменяет второму излюбленному приему: "фантастическое допущение"=>"реалистические последствия". То, что происходит с героем после того, как он узнает о существовании двойника, реализмом можно назвать с большой натяжкой. Посудите сами: на случайно взятой кассете вы увидели актера, похожего на вас, как две капли воды, что вы будете делать? Правильный ответ: да ничего! Что у меня, других забот, что ли, нету. (я понимаю, что в этом случае сюжета не вышло бы вообще, да). А наш герой, теряя тапки, ринулся этого двойника разыскивать, втянул в эту шпионскую историю свою любовницу, мать, коллег — так и не ясно, с какой целью. Ну, нашел. Мне как читателю больше всего хотелось первые две трети текста развести руками и сказать: ну и что? Какое-то действие начинается только под конец романа, и больше всего происходящее там напоминает трагифарс. Дурацкие заигрывания героев (никто из них не уверен, насколько серьезно он сам относится к факту двойничества и насколько серьезно относится второй) приводят к весьма печальным последствиям. Которые, впрочем, тоже отдают дешевым фарсом. Законы жанра неизбежны. Подмена состоялась, хоть и была невольной. Только концовка, пожалуй, и искупает все тягостное впечатление от романа — она хлесткая и жуткая. Отдельно хочу заметить про перевод — этот роман переводил НЕ Богдановский, и это очень сильно заметно. С переводом Голубевой непонятно, зачем вообще нужен фирменный стиль Сарамаго с его длиннотами, его накручиванием, его авторскими вступлениями и насмешечками, с каламбурчиками и непонятно чьей прямой речью. Перевод Голубевой прост, и читается достаточно легко, но в отличие от Богдановского, не создает впечатления произведения искусства сам по себе. Как стиль, ради которого будешь читать не важно что. Может, плохо смотрела, но не увидела вообще ни одного каламбура — неужели их правда не было? А еще — при чтении нет того ощущения полета, когда слушаешь хорошо поставленную *устную* речь, и после недолгого вчитывания вообще перестаешь замечать слова на бумаге. На выходе — просто текст. Просто длинноты. Скучно.
|
| | |
| Статья написана 4 сентября 2010 г. 19:30 |
Какой-то роман-обманка. Если не закапываться вообще, а читать как читается, есть большая вероятность не понять практически ничего. Медлительный, довольно тягостный и скучный текст, на протяжении которого практически ничего не происходит. Пожилой врач возвращается в Португалию после шестнадати лет, проведенных в Бразилии. Сначала живет в Лиссабоне в отеле, где заводит шашни с горничной и пытается побегать за девицей из более приличного общества, относительно безуспешно. Потом переезжает на квартиру, находит временную работу, теряет временную работу, делает горничную беременной, умирает. Право, все кажется таким скучным, что даже на спойлеры этот пересказ не тянет. И чудесный сарамаговский язык в чудесном же переводе не спасает положения. Потому что сам текст в смысле rien hors de texte — почти ни разу не поднимается на обычно свойственные Сарамаго поэтические высоты (за исключением разве что прекрасного периода "Аддис-Абеба объята пламенем" или как-то так), когда кажется, что ты читаешь не роман, а поэму в прозе. Все так обыденно и приземленно, что даже странно. Но отчасти дело в неготовности читателей. Кто знает португальского поэта Фернандо Пессоа, который является к нашему герою в виде призрака? Кто знает достаточно хорошо его биографию, чтобы оценить, как ловко Сарамаго продолжил начатую Пессоа игру, ни разу не сбившись с такта? Пессоа был странный человек, создатель кучи гетеронимов, то есть не псевдонимов, а вполне состоятельных отдельных литературных личностей. Каждому из его аватар выделялось отдельное направление в его творчестве, придумывалась биография, они читали и критиковали друг друга на страницах газет. Они были настолько разные и настолько отличные от самого Пессоа, что не удивительно, что один из них (а может и все, мы просто не знаем) в итоге обрели и самостоятельную жизнь. Сенсационист Алберто Каэйро, певец мира, данного нам в ощущениях, и никаких общих фраз. Футурист Алваро де Кампос. И наш Рикардо Рейс, неоклассик, язычник по греко-римскому образцу. Впрочем, это не дает ответа на вопрос, почему именно Рикардо Рейс. Однако заставляет изменить взгляд на скучное недо-существование доктора. Потому что если всмотреться в его совершенно пустую и скучную жизнь, рутинный быт, понимаешь, что она просвечивает насквозь. Декорации качественные, но все же декорации. Однако когда в съемной квартирке или гостиничном номере встречаются уже мертвый Фернандо Пессоа и никогда не существовавший Рикардо Рейс, становятся видны все швы и торчащие нитки. Интересно, можно ли считать "Год смерти" полноценной мениппеей или все же нет? Как бы там ни было по науке, а прием some personages are already dead неизменно производит встряску. Печально, увы, что оригинальное впечатление, на которое рассчитывал, должно быть, Сарамаго, надо только его соотечественникам — ну или специалистам от этой литературы, остальным же приходится копать и читать, и пока они занимаются этими невольными научными исследованиями, эффект стирается. Идея чудо как хороша, не поспоришь. Но вынуждена признать, что я не то чтобы слишком мало знаю о Пессоа и о Рейсе — а скорее слишком недавно, в мою личную культуру они, как бы сказать, не входят, и поэтому психологически остаются для меня именами на бумаге. Да, был такой поэт. Поэтам это вообще свойственно — быть, в том числе после смерти.
|
|
|