Иван Ефремов «Час Быка»

Читал первый раз давно, когда мне было 12 лет, ничего не понял. Сейчас 2026 год, март, мне 40 лет. Я, житель вполне реального Торманса, читаю это великолепное произведение второй раз.

Отличие лишь в том, что никакое Темное пламя с прекрасными героями не прилетит.

«Час быка» – одно из самых смелых и противоречивых произведений советской научной фантастики. Если «Туманность Андромеды» была светлым гимном коммунистическому будущему, то «Час быка» – это его мрачное и тревожное отражение, исследование «изнанки» прогресса. Перед нами философская антиутопия, которую мы видим глазами выходцев из утопии, социологический трактат, приключенческий роман и горькое предостережение.

В далеком будущем экипаж звездолета «Тёмное Пламя» с коммунистической Земли отправляется на планету Торманс, откуда тысячелетия назад ушли колонисты. Миссия – установить контакт. Однако вместо братьев по разуму они обнаруживают чудовищное общество, застывшее в состоянии «застойной цивилизации». Торманс – это анти-Земля, воплощение пути, который человечество могло бы избрать, следуя принципам насилия, социального неравенства и подавления духа.

Роман строится как исследование: земляне анализируют все сферы жизни Торманса: политику («Железная пята» олигархии и бюрократии), экономику (тотальная эксплуатация), социальную структуру (касты правящих «долгоживущих» и «короткоживущие» рабочие), науку (застряла в развитии и всецело служит капиталистам), культуру (деградировала до примитивных форм) и психологию населения (страх, апатия, потеря воли).

Ефремов с завидной прозорливостью описывает механизмы тоталитарного общества, которые не привязаны к одной идеологии. На Тормансе есть всё: и жесткая кастовая система, и тотальная слежка, и информационная изоляция, и манипуляция сознанием через «змеиные ритуалы», и экономическое рабство. Писатель изучает, как власть удерживается через страх, разобщённость и уничтожение духовных начал.

Роман насыщен идеями из палеонтологии, биологии, кибернетики и, главное, из учений восточной философии и йоги. Концепция «часа быка» (момента наивысшего страдания и мрака перед рассветом) – ключевая. Ефремов вводит понятие «Инферно» – поле страданий, создаваемое муками миллионов и тормозящее духовную эволюцию. Это этико-экологическая теория, где зло материально и обладает конкретными лицами.

Прозрачные параллели с современной Ефремову действительностью (бюрократизация, застой, социальное расслоение, карьеризм) были настолько очевидны, что роман был запрещен и изъят из библиотек после выхода. Это была критика не капитализма в чистом виде, а любого общества, исказившего гуманистические идеалы. Ефремов клеймит предательство «долгоживущей» интеллигенции, её трусость и приспособленчество.

На фоне мрака Торманса ещё ярче сияют идеалы Земли. Ефремов развивает свою «палеонтологическую» теорию истории: общество, как биологический вид, проходит через «узкие места» эволюции, где решается: деградировать или совершить скачок. Контакт с Тормансом становится испытанием и для самих землян, проверкой их идеалов на прочность.

Не зря в самом начале я писал о противоречивости романа. Вместе с блестящими идеями в нем присутствуют и некоторые шероховатости. Во-первых, дидактичность и схематичность. Персонажи с Земли часто выступают не как живые люди, а как носители определённых философских идей. Их диалоги порой превращаются в лекции. Злодеи с Торманса также предстают перед нами картонными воплощениями Порока. Во-вторых, утопические идеалы. Описание идеального коммунизма на Земле многим современным читателям может показаться наивным, сухим и излишне рационализированным (регулирование рождаемости, управление эмоциями, отсутствие семьи в привычном виде). Это мир прекрасный, но местами — бездушный. И, в-третьих, громоздкость. Роман перегружен научными и философскими отступлениями, что замедляет динамику. Это не быстрый приключенческий боевик, а книга для вдумчивого, медленного чтения.

«Час быка» сегодня читается как пророческий текст. Узнаваемы многие черты нашего мира: власть олигархии, общество потребления как опиум для народа, деградация культуры, экологический кризис, цифровая слежка, постправда и манипуляция информацией. Ефремов предвидел опасности, к которым ведёт отказ от духовного развития в пользу технократии и социального эгоизма.

Итог: «Час быка» – монументальное, сложное и необходимое произведение. Это масштабная попытка создать «теорию всего» для человеческого общества, соединив науку, этику и философию. Его сила в глубине мысли и гражданском мужестве автора. Читать эту книгу стоит не ради сюжета, а ради мощного интеллектуального вызова. Она заставляет думать, сравнивать, ужасаться и надеяться. «Час быка» предстает перед нами, как суровое напоминание о том, что самый страшный враг человечества – не инопланетяне, а оно само, и что путь к звёздам начинается с победы над «Инферно» внутри собственной социальной системы. Это главный антиутопический роман советской эпохи, стоящий в одном ряду с «Мы» Замятина, но решающий задачи уже иного, космического масштаба.

Это страшная книга. Где-то на середине меня пронзило невыносимой тоской и отчаянием, граничащим с ужасом – я ощутил описанное автором «Инферно», тем более жуткое, что из него не видно выхода.

Я так чувствовал сейчас. В 2025-м году. Прочитав перед этим и «Туманность Андромеды» и «Сердце Змей» – короче говоря, имея ещё перед собой и путь авторской мысли, пришедшей к этому роману.

В обоих этих произведениях описана утопия – столь явная, сколько и убедительная в своем очаровании. И мне кажется, что автор верил в эту свою утопию. Там верил.

В обоих этих произведениях автор сталкивал свою утопию с иной системой, с капиталистическим прошлым, параллельно вычерчивая идеалистическую дорогу в нарисованную им утопию. А тут – столкнул эти системы вживую. И мне показалась, тропа в таком столкновении истончилась до тонкой паутинки – почти истаявшей, порванной.

Автор слишком умен, чтобы сталкивать две утрированные системы, делать революции с шашкой наголо и так далее. Да, в этом романе есть моральные метания, проблемы прогрессорства и прочее, но, по-моему, главное в нём – обширное описание мира Инферно с его «стрелой Аримана»; в итоге оно начинает воссоздавать не будущее по иной линии, не прошлое, от короткого ушли герои романа тысячелетие назад, а живое и страшное настоящие: змею, кусающую себя за хвост, бесконечность повторений – и пусть автор не называет в числе мёртвых систем (капитализм, «муравьиный псевдокоммунизм» Китая и так далее), приводящих в итоге к правящей олигархии и вечному удушению человеческого разума, коммунизм своего времени, но концепция Инферно становиться под его пером столь детальной, столь универсальной антиутопией, далеко выходящей за рамки «пороков капитализма», что она покрывает и его, и наше (в масштабе мира, а не страны) «сейчас». Детали пугают. Детали так сильно бросаются в глаза, что моментально угадываются до своих мелочей (типа давки в общественном транспорте – косвенном подтверждении огромного Инферно, основанного на засевших в подсознании цивилизационных комплексов), и ужас Инферно подступает к горлу и душит своей неразрушимостью. И пусть автор рисует некую тонкую дорогу в утопию сквозь это Инферно – «По лезвию бритвы» его же словами – но, кажется, даже он уже не очень-то верит, что она возможна…

Я ощутил ужас и отчаяние Инферно.

Это тяжелое, тягучее чтение, в котором вес его моральной и философской стороны гораздо больше веса сюжета. По мне оно так и вовсе вызывает некоторое эмоциональное утомление, если не сказать «выгорание». Но чтение стоит затраченных сил. И, в конце концов, дает и эмоциональный отклик – грусть от расставания с героями, будто вместе с ними уходит и мечта об утопическом будущем… Опять вспомнились позднейшие романы цикла «Дюна» (образный «Бог – император Дюны», например). Та же толща веков и масштаб, в котором человек и человечество уже воспринимается не только как общество, но и как вид. Они похожи и по манере – множество диалогов и монологов, почти лекций (некоторые темы повторяются из «Туманности Андромеды», но здесь на контрасте с реалиями современной жизни они выглядят убедительнее и страшнее), в которых раскрывается вся эта философская и цивилизационная толща, а моментов действия не так много; только в романах «Дюны» подстегивает возможный финальный поворот сюжета, а тут – знание, что пять человек экипажа «Темного пламени» всё-таки погибнут. Даже герои чем-то похожи, с их генетическим совершенством, молниеносной реакцией и возможностями тела… Кстати сказать, и люди Земли тут ведут себя не всегда ангельски – в той же Фай Родис иногда мне чувствовалось желание провокации. В том числе и с использованием на мужском населении Торманса свой сексуальности. Да, это взрослая история. Абсолютно. И дело не только в темах – например, тут есть, удивившая меня (для 1969 года), тема эротизма, и совсем не в негативном ключе – она и будто и тяжела для того, чтобы отпугнуть легкомысленного читателя; нужен жизненный опыт, умение глядеть пронзительнее, чтобы не обмануться поверхностным уровнем столкновения коммунистической утопии с капиталистической антиутопией. Эта вещь, я утверждаю чертовски глубже, чертовски сложнее (к каждой из тем её, что расслаиваются, если к ним приблизить взгляд, можно возвращаться и обдумывать не раз и не два), и чертовски страшнее – в ней гремящий на низких частотах приговор; и мне кажется, я уже его слышу.

И всё-таки, по-моему, даже с его сюжетной и смысловой тяжестью (ну вот так я его воспринимаю!) этот роман – явление сильное (и смелое даже по нынешним меркам!), и редкое, что его ценность от этого только крепчает, как ценность редкого тяжелого металла, совершенно особого по своему строению и свойству. Тяжелый шедевр, но шедевр, по-моему, несомненный.

Действие романа развивается через сотню лет после событий, описанных в «Туманности Андромеды». Открытая экипажем «Тантры» Зирда уже давно заселена людьми, а вместо «внепространственных мостов» человечество вовсю использует ЗПЛ — звездолеты прямого луча, обладающие способностью путешествовать по геликоидам трехмерного пространства. Причем, не только нашего — светлого (или Шакти), но и темного (Тамас). Именно в темную Вселенную триста лет назад улетели три звездолета, несшие на своем борту группу беженцев-изгоев, не сумевших найти себе пристанища на Земле. Их новой родиной стала планета в созвездии Рыси, названная Тормансом в честь мифической страны искупления всех грехов. 250 лет назад ее случайно открыл один из разведывательных звездолетов с Цефея, обнаруживший поразительное сходство ее жителей с людьми. Так что визит последних на Торманс стал просто вопросом времени. Честь навести мосты со сбежавшими в Тамас родственниками была доверена экипажу ЗПЛ «Темное пламя», возглавляемому Фай Родис. Прибыв на планету, космолетчики обнаружили на ней людей монголоидного типа, живущих по давно устаревшим политическим традициям олигархического капитализма. Судьба Торманса (которую местные жители называли Ян-Ях) оказалась напрямую связана с будущим отчетом, который экипаж «Темного пламени» обязан был распространить по Великому Кольцу после возвращения на Землю. Судя по первоначальным впечатлениям, планету не ожидало ничего хорошего, ибо ее руководство нагнетало на Тормансе культ силы и невежества, позабыв о вечной ценности человеческой жизни. Правитель Ян-Ях никем не избирался и правил планетой как диктатор. Те, кто помогал ему в этом, носили знак змея на своей одежде и были одарены наибольшим правами — в том числе и правом прекращения чужой жизни. А весь остальной народ делился на просвещенных «джи» и необразованных «кжи», наилучшим будущим для которых являлась ранняя и легкая гибель в Храме Нежной Смерти. Поскольку планета оказалась сильно перенаселена, а нормальной социальной программы у ее руководства никогда и не было. Зато были весьма непомерные амбиции по поводу собственной значимости...

После успеха «Туманности Андромеды», где было описано «светлое коммунистическое будущее» людей, Ефремов решил в качестве «противовеса» создать произведение о «темной культуре» капиталистического общества. За образец было взято милитаристское и олигархическое общество маоистского Китая, находившегося в тот период времени в явной оппозиции СССР и другим странам социализма (за исключением Албании). То есть, после светлого и оптимистического романа писатель решил показать читателю его антагониста — темный и депрессивный роман о «демонах капитализма». Весьма рискованный шаг, сделанный в эпоху противостояния двух систем! Дело в том, что социализм в СССР был вовсе не идеален и страдал практически теми же недостатками, что были присущи описанному в романе Тормансу. В итоге идея фактически была «вывернута наизнанку» и роман стал обличать те недостатки социализма, о которых предпочитали особо не распространяться в прессе. Руководство СССР поняло это не сразу, а через 5 лет после первой публикации произведения в журнале «Техника — молодежи». В ход пошли репрессии: главный редактор журнала был снят с должности, а напечатанный тираж начали спешно изымать из библиотек и открытой продажи. Каким-то чудом в свет успело выйти и полноценное издание, напечатанное «Молодой гвардией» в 1970 году. Его тираж был 200 тыс экземпляров, а цена — 98 копеек, что делало книгу общедоступной. Попытка изъять ее из магазинов явно запоздала — к моменту принятия решения добрая половина книг была уже продана. Одну из таких книг я неожиданно обнаружил в деревенской библиотеке, где она спокойно пролежала на полках до 1985 года. Если б только кто-нибудь из работников знал ее настоящую ценность, он бы постарался запрятать издание в самый темный угол библиотеки. Ибо этот роман стал фактической причиной смерти великого писателя в 1972 году, не сумевшего пережить объявленного ему бойкота. Сегодня же роман воспринимается немного иначе, чем полвека назад. Поскольку социализм так и не развился в коммунизм, а «светлое будущее» оказалось такой же утопией, как и известный роман Томаса Мора. Советский Союз распался, а Россия вернулась к своим истокам (т.е. в лоно капитализма). Идеал оказался фикцией, а реальность не давала никакого повода к оптимизму. В итоге «Час Быка» превратился в полную свою противоположность и уже не вызывает у читателя тех чувств, на которые рассчитывал его создатель. Читать его крайне сложно, так что молодому любителю фантастики он явно противопоказан. Ну а опытный читатель найдет его слишком уж идеологизированным и потому невероятно скучным. Поскольку его социальная составляющая явно перевешивает приключенческую. А кого еще могут привлечь такие шедевры, утратившие свою былую значимость?

-------------

РЕЗЮМЕ: острая по своей значимости социальная фантастика, противопоставляющая реально существующий мир имперского капитализма еще не наступившему миру всеобщего коммунизма. Думаю, автор романа прожил бы на 10 лет больше, если б отложил его написание на более удачный период истории.

-------------

СТАТИСТИКА:

Сюжет — 8 баллов

Персонажи — 8 баллов

Стиль — 7,5 балла (острая социальная сатира)

Качество литературного стиля — 7 баллов (мало приключений)

Оригинальными в момент написания были вычислительные машины и роботы-самоходки СДФ, которые на сегодня уже сильно устарели

Продолжение «Туманности Андромеды», на сей раз крайне пессимистичное. В первой книге – светлое коммунистическое будущее Земли, во второй – непроглядный антиутопический мир планеты Торманс. Автора кидает в две крайности – черное и белое. Поэтому было бы странно видеть третью книгу в этом цикле – полярности-то закончились.

Само чтение книги напоминало жизнь на этой самой планете Торманс – страницы шли медленно, мучительно, много раз чувствовалось, что что-то подобное ты уже у автора читал. У него вообще талант очень много писать об одном и том же. Вроде, не повторяется напрямую, но выглядит это так, словно читаешь двадцатый том сочинения Карла Маркса или протокол какого-то там съезда КПСС. Да это опять (как и в первой книге) многословно, обстоятельно, качественно, но уже уныло и раздражает.

И это притом, что у автора появился сюжет, которого не было в первой книге. Здесь же уже полноценное приключение и заявленная цель – разобраться в проблеме и решить ее. Но приключенческая составляющая не помогает, ибо тонет в социальной и философской компоненте. Действий (реальных) в книге крайне мало. Персонажи опять вещают длинные речи, пешком передвигаются в другую локацию, чтобы Ефремов смог длинно-длинно описать ее, а потом кто-то из землян встанет в позу и толканет очередную речь.

Может, тут классные и запоминающиеся герои? Тут их достаточно много, но… Они все одинаковые. Экипаж земного космолета – все как на подбор статные молодые комсомольцы с волевыми подбородками и готовые танцевать нагишом (там у них в будущем очень такой здоровый эротизм, который, вроде как, всем идет на пользу). Ну командир экспедиции – дама чуть более умная, чем другие, ну тут у них врач – чуть более красивая… На этом различия заканчиваются. Антагонисты тоже на одно лицо – пустые глаза, злобный взгляд и значок змеи на груди.

Начиная читать «Час быка», я думал, что поставлю аналогичную оценку, какую я ставил и первой книге (8 из 10), но когда я добил книгу спустя месяц, я пришел к мнению, что за мои страдания я вычту из восьмерки полтора балла. Так что с меня 6,5. Тут я округлю до 6. Извините, эта книга попала ко мне не вовремя. За этот месяц я не развлекся чтением, хотя тяжелые книги тоже ведь формируют наш опыт.

Удивительно, как много книг Ефремова доступно сейчас на рынке. Однако боюсь, что современная молодежь такое уже не прочитает. Я уже не молодежь, но уже и для меня это нишевый продукт. Думаю, к Ефремову я не вернусь, но рад, что прикоснулся к вехе отечественного фантастикостроения.

«Час быка» — лучший роман советского периода научной фантастики, тщательно продуманный автором и тщательно написанный — как его главная книга в жизни.

Первое знакомство с этой книгой у меня произошло при публикации романа в журнале «Техника-молодежи» — я был во втором классе, и в школьной библиотеке нашел номера журнала с «Часом» и иллюстрациями А.Н. Побединского. Рисунки были настолько интригующими, что я, в столь молодом возрасте — прочел весь этот роман если не залпом — то очень быстро (иллюстрация-заставка, с взлетающим земным звездолётом — это было классно и будило воображение, тем более, что в памяти моей хранились кадры с почти таким же взлетом из фильма «Мечте навстречу» (раннее детство :)

Роман абсолютно не детский, но мне зашло :) Тем более, что практически в тоже время я посмотрел фильм «Туманность Андромеды» — не зная еще, что «Час» — это продолжение (на мой тогдашний взгляд — ничего общего :)

К слову, имя Фай Родис я запомнил сразу и навсегда. Как женщина она меня тогда не интересовала, но как герой романа — вполне :)

Однако, это было указание свыше.

Много лет спустя я встретил девушку, характером и внешностью (по описанию автора) полностью похожую на Фай Родис. Где-то на первой же минуте знакомства она сделала свой выбор и мы поженились. Как и следовало ожидать — в дальнейшем она стала руководить достаточно большим коллективом, после чего сходство с ФР стало полным :)

Да, и про роман :)

Текст романа в журнальной публикации был сокращенным (всю философию вырезали под корень), и я пытался найти книгу в библиотеке.

Поскольку я был на хорошем счету как постоянный читатель — мне сделали поблажку, выдав в читальном зале томик 1970 года издания, и предупредив, чтобы я об этом факте помалкивал, так как был негласный запрет на выдачу этой книги простым читателям (да, в позднесоветские времена существовали ограничения на выдачу книг — кое-что можно было получить только будучи остепененным научным работником, или еще кем-то, но этот момент не был раскрыт).

И вот при этом втором чтении, уже полного текста (который тоже, как выяснилось много позже, в 1988 году, был неполным) я понял, почему и автор и его книга попали под негласный запрет (в те времена, уже после смерти самого Ефремова — его самого и его творчество особо не пропагандировали, первый показ «Туманности» по ЦТВ состоялся только в 1979 году, уже в совсем другие времена).

Причина практически лежала на поверхности, под далекой планетой Торманс совершенно очевидным образом подразумевался СССР.

Конечно, автор активно использовал маскировку (закос под якобы Китай и даже под США), но опознать в Чойо Чагасе «молодого» (до 1973 года) ЛИ (да-да :) Брежнева не составляло никакого труда.

(О, «Великий отказ» нам был хорошо знаком :)

Параллельно можно было заметить, что и описание будущей Земли у Ефремова выглядело довольно мрачным (оно и в «Туманности» не совсем однозначно) — земное общество будущего напоминало скорее некую тоталитарную секту.

(угу, и «Подвиги Геракла» уж очень сильно напоминали мобилизацию молодежи на освоение целины. Ну или как уже в наши времена — на сельхозработы и стройки).

К тому же земляне в «Часе Быка» прибегли к самому обыкновенному обману — в детстве это казалось просчетом автора, в более зрелом возрасте — «двойным дном», скрытым намеком автора.

При чтении романа несколько напрягали необычные имена и фамилии (зачеркнуто) и вторые имена героев книги -все эти Грифы Рифты, Мента Коры и Гэн Аталы (это скорее клички, чем имена :)

И. Варшавский, после выхода романа Ефремова, достаточно иронично писал о фантастах, создающих имена своих персонажей «методом гильотинирования» — т.е. путем отрубания слогов у уже существующих слов («Тул Равий», у Варшавского) На момент публикации было совершенно очевидно, в чей огород был запущен этот камешек :)

Понятно, что эти мультяшно-анимешные имена Ефремов давал не от хорошей жизни — вопрос о том, кто конкретно победил на исходе ЭМВ (правильная расшифровка — Эра Мировых Войн) был сугубо политическим (а ведь есть еще и религиозный аспект :)

В общем и целом — Ефремов написал отличную книгу, и как всякая хорошая книга она имеет несколько смыслов, вложенных один в другой, как матрешка.

И каждый уровень раскрывается лишь при наличии определенных знаний и опыта.

Книга — классика, и что-либо тут сказать ещё сверх того, что уже написано — сложно. В книге есть некий повод для сиквела — там с планеты Ян-Ях должен прилететь звездолёт на Землю. Вполне можно было бы написать третий роман — о контакте уже на Земле после преодоления инферно на Ян-Яхе.

В которой раз удивляюсь, что люди пишут о том, что персонажи нереальные. Прям так и хочется спросить, чем вы читаете? (ладно, можно простить тем, кто читал Час Быка, не зная лора Андромеды, но думаю, таких единицы). Это и есть реально другие люди. Они другие физиологически: насколько я понимаю, все крупные, мускулистые, с хорошей осанкой, плюс постоянная фиксация Ефремова на танцах. Видимо, всё это, по замыслу автора, закрепляется в генах и людей, которые похожи на его героев, среди нас не больше 1%. Во-вторых, это люди из другого мира, да, из коммунистического будущего, из мира, где есть своё понимание абсолютно всего — от искусства до юмора (последний, как я понял по двум книгам, почти упразднён за ненадобностью). Третье — это другое отношение к человеку, к психике и т. п. Я давно не перечитывал Андромеду и не помню, есть ли там уже все психические штучки типа гипноза и т. п. — но видно было, что Ефремов всё это любил, видел в этом будущее и наделял этим своих героев.

И естественно, у Ефремова другой подход к эротизму — неоантичный.

Так что неудивительно, что его персонажи не говорят, как в очереди в Пятёрочке

Замечательная ветка комментариев. Сколько интересного анализа и разумных оценок книги И. А.Ефремова «Час быка«! Жанр н. фантастики в огромной литературе человечества существует недолго, лет сто, не более (не буду плюсовать антиутопии времён Возрождения). Жанр этот есть дитя эпохи Просвещения, эпохи надежды и веры в величие человеческого разума, эпохи практического материализма. Ефремов, на мой взгляд, эталонный материалист, искренний. Нельзя не порадоваться научности его социальных прогнозов-моделей на 50 лет вперёд. Всё точно движется в описанные тупики: возрождение сословий, биполярка медицины, демография, культура-кжи и проч...Герои- модели будущего-«земляне» ходульны и беспомощны оттого, что неживые-без- душные. Зато тормансиане, вдохновенно списанные с современного фантасту человечества, вполне достоверны со всеми классическими пороками и религиозностью. Всё же, что-то есть в живом человечестве, что никак не формализуется в людских моделях фантастов. Книгу читать надо. Только подход должен быть не как к фантастическому сюжету, а будто берёшься за классический футурологический прогноз с точки зрения философии марксизма, иными словами, материализма.

Оценку книге поставить не могу, нет критериев.

«Час Быка» оставил массу впечатлений. Ух, ты! Вау! Что за геликальная Вселенная? Как?! Интересно...Боже, какая тупая баба. А мужики там зачем? Страшно...Ой! Верные роботы — самые позитивные персонажи. Земляне — огонь. Не верю! Жалко….Да ладно! Общий результат: как и «Лезвие Бритвы», «Час Быка» стал испытанием. Это как съесть лимон, посидеть голым на снегу, прожить полгода без денег — изменило мою сущность к лучшему, в то же время язык...пальцы не повернутся написать «понравилось», и по доброй воле я вряд ли сей опыт повторю.

Я несколько раз в духе начинал этот отзыв, пытаясь выразить всё в одной краткой рецензии — уважение к автору и его личной храбрости, как в биографии, так в романе, неоднозначные впечатления, глубокие и не очень мысли, которые подарил мне «Час Быка», всё, в общем, всё. Потом несколько раз забраковал и в итоге вернулся к тому варианту, который сложился самым первым: ИМХО, эту книгу больше всего характеризует выражение «в то же время».

«Час Быка» повествует об экспедиции землян, представителей богатой духовно и материально Земли, живущей в эпохе воплощённого коммунизма, который больше похож на отлично организованный анархизм — к этому я ещё вернусь, пока что я лишь указываю на рамки повествования. Они прибывают на планету Торманс, которая, отказываясь от контактов с внешним миром, живёт в лжесоциалистическо-оверкапиталистической утопии. Землянам удаётся выйти на контакт, сначала они просто изучают жизнь планеты и налаживают контакты с элитой и народом, позже — напрямую вмешиваются в происходящее на Тормансе. Сюжет тут сквозной, с несколькими экскурсами на Землю, и мне понравилось, как автор сбалансировал его несколькими интересными твистами и сюрпризами. В то же время, истинная детективная история тут в том, как постепенно земляне раскрывают реалии Торманса, сравнивают их со своим домом, и на этом контрасте автор то просвещает нас, то вешает на уши лап...ну, наверное, я многого недопонял.

Отмечу, что я книгу прочитал достаточно легко и не ощутил той «тяжести», о которой пишут многие однофантлабчане. Впрочем, я вас понимаю — история экспедиции на Торманс изобилует подробными, детальными описаниями всего на свете, от технологии космических полётов до полёта женской груди в танце (правда, титьки не занимают тут по 4-5 абзацев, как в «Лезвие Бритвы»), и долгими детальными размышлениями на темы от секса до социализма с китайской спецификой. Это даёт нагрузку на воображение, потому что многочисленные экшен-сцены попросту непонятны и Вы потеряетесь в них, если не представите все детали включая пространственное расположение всяких ворот, стен, деревьев и разъярённых толп. А если невнимательно читать мысли персонажей, то полностью теряется их мотивация и дальше читать скучно.

Сюжет — понравился, без оговорок, всё отлично, но только главная линия, которая проста, прозрачна и нигде не провисает, ружья, которые висят в начале, все стреляют. В то же время история щедро рассыпает всё новые и новые ростки, которые вроде бы добавляют богатства общему фону, однако мере развития также развешивает всё новые и новые ружья, которые то просто висят, то к концу ржавеют и рассыпаются. Примеры:

Красной нитью через весь роман проходит «теория инферно», по автору — низших ступеней развития человечества, «зверя в человеке», где живут агрессия, предательство, жажда власти, ненависть. Общество Земли нашло свой путь в облагорожении человеческого сознания и постоянном самосовершенствовании, включая отказ от животной пищи, развитие душевных и психических сил индивидуума и построение идеального коммунистического общества. Торманс же живёт в «инферно», что роман доказывает многочисленными примерами. Что мне понравилось больше всего — это история про «кжи» и «джи». Дальше будут небольшие спойлеры.

Общество на Тормансе разделено, кроме элиты, на «долгоживущих» представителей интеллектуальных профессий, вроде инженеров и учёных, и «краткоживущих» рабочих, которым на пике физических сил предстоит блаженно умереть, не зная старости и сопутствующих ей болезней. Земляне постепенно раскрывают, что власти на Тормансе умело поддерживают эту дихотомию и натравливают эти две группы друг на друга, оправдывая себя тем, что ресурсов на всех просто не хватит. «Кжи» могут беспрепятственно (почти) применять любое насилие против «джи», в то время как те смотрят на них с высоты глиняной башни презрения.

Позволю себе личную интерпретацию. Вспомните вопрос Раскольникова: «Тварь я дрожащая, или право имею?» — на Тормансе его во имя социальной стабильности решают разделением общества на законопослушных и конформных «джи», «тварей дрожащих», и «кжи», которые «имеют право». Оба слоя живут в своём инферно — «джи» в постоянном страхе перед окружающим миром, «кжи» ожидает скорая смерть и они живут сиюминутными потребностями. Иными словами, с точки зрения власти, ни одна группа не может объединиться, поскольку каждой из них не хватает качеств другой. Усилиями землян эти две группы встречаются, причём автор великолепно обставляет их философские дискуссии — казалось бы, что хорошего в краткой жизни? Ан нет, «кжи» удаётся обставить соперников (впрочем, в итоге счёт оказывается равным). Кстати, отмечу словесное умение автора, который через язык персонажей виртуозно передаёт разницу между группами, например, в речи «кжи» много просторечных выражений. ИМХО, это самая ценная и интересная часть романа с великолепными образами, где автор показывает как научную скрупулёзность, так великолепную фантазию.

В то же время, этим замечательным моментам сопутствуют многочисленные размышления на политические темы, которые никуда не ведут. Земляне в долгих дебатах придумывают, как бы помочь Тормансу, совершают несколько сомнительных попыток, а в итоге всю грязную работу делают тормансиане. Ради этого отзыва я прочитал почти все рецензии и послушал двухчасовое интервью с «ефремоведом», и, как по мне, всё просто: в качестве идеального строя он выписал современный ему Союз с его девизом «каждому по потребности, от каждого — по способности», намекая на то, что современные ему проблемы в мире романа уже решены.

Продолжая тему, команда звездолёта — типичные идеальные русские, их описание полностью соответствует тем позитивным стереотипам, какие видят в нас иностранцы: холодные снаружи, страстные внутри, красивая внешность, идеализм, щедрость. Негативные стороны вроде пьянства и мнительности автор опускает. Получаются люди будущего. Вопрос: а почему им нельзя быть другими, например, открыто эмоциональными снаружи, спокойными внутри, слегка циничными и бережливыми? (Красивая внешность, наверное, всегда плюс) Ответа на него я в книге не нашёл, да и различия между персонажами с Земли минимальны — они отличаются профессиями, но не личностями.

В то же время, осуждая Торманс и описывая его как ад на Земле, автор, вольно или невольно, к финалу показывает ограничения своей теории. В «инферно», оказывается, живёт не только гнев, ненависть и предательство, но также способность к решительным действиям, истинное благородство, свободный выбор между злом настоящего и добром будущего. К примеру, в идеологии землян предательство даже в мыслях является преступлением. Поскольку они сами никогда, даже в личной жизни, никого не предавали и их не предавали, они неспособны распознать ложь и предательство и не выносят никаких уроков тогда, когда им врут и когда их предают.

Ещё примеры:

Пока что я писал о положительных и противоречивых впечатлениях, мыслях и моментах. Перейду к тому, что мне не однозначно понравилось. Автор строит всю интригу как научный поиск: создаём доказательную базу, строим теории на основе уже имеющихся, отмечаем, где теория расходится с практикой, отметаем устаревшее, обновляем свежими мыслями. Отлично! Только сама фантастическая часть, где, по идее, науки больше всего, предстаёт местами откровенной халтурой. Или, скажем так, высоким самомнением автора, уверенного в своей правоте даже там, где он ошибается.

Пример — вращение Торманса. Торманс, по замыслу автора, вращается вокруг звезды так, что на нём всегда господствует мягкий климат. Ось вращения лежит в плоскости эклиптики (плоскость, в которой находятся звезда и её планеты) и при движении по орбите постоянно поворачивается (для привередов — касательно к эклиптике) так, что звезда равномерно по времени освещает оба полушария в течении суток. Вроде как если Вы вращаете вокруг себя ведро, плюс в нём, допустим, моторчик, который вращает его вокруг своей оси. Звучит, но не работает — по законам сохранения в физике ось вращения не меняется во времени, то бишь не поворачивается, если мы не прилагаем к ней ещё одной силы (например, от моторчика), которой в описанной ситуации нет.

Представьте себе на месте планеты раскрученную юлу — в начальный момент её ось вращения будет касательной к эклиптике, однако она не повернётся и в течении почти всего оборота вокруг звезды будет пересекать орбиту под ненулевым углом. На практике, значит, пол-оборота вокруг звезды, то бишь пол тормансианского года, звезда непрерывно освещает одно полушарие, потом — второе. Попробуйте себе это представить, на самом деле, это нетрудно. Иначе говоря, по схеме автора получится, что в одной части планеты полярный день, во второй — полярная ночь. Этой ошибки легко можно было избежать при помощи друзей-физиков, но автор, похоже, человек мнительный, или же у него не было хорошего знающего редактора.

Продолжая тему, наука в романе вообще получается весьма условной, её загружают непонятные эзотерические термины вроде геликальной Вселенной, которых я не понял, хотя у меня математическо-физическое образование. Автор — великолепный художник, например, описание того, как звездолёт проходит сквозь «негативное пространство», потрясает воображение! Другой пример — хирургическая операция с детальным описанием минироботов. Однако я не вижу стройной «научной теории», как, например, в книгах Снегова с его «сгущенной водой», «аннигиляцией вещества» и т. д., а некий условный мир, где науку подменяет чистое воображение. В этом условном мире тормансиане легко, почти на колене изобретают технологию, которая превосходит далеко ушедшую вперёд земную, что приводит к одному из решающих сюжетных твистов, однако логики я не вижу никакой. Дальше развивать этот момент я не хочу во избежание явных спойлеров — те, кто читал роман, точно поймут, какой рояль в кустах я имею ввиду.

Значительную часть романа занимают многочисленные размышления, явные или неявные, на тему секса, о котором земляне даже устраивают лекцию (!). Кто-то называет это «советским эротизмом». Ну, во-первых, все эти эссе не влияют на сюжет. Во-вторых, мысль автора, похоже, такова: детей надо воспитывать так, чтобы они не стыдились за своё тело и за естественные влечения. Остановись он тут, я соглашусь. Однако персонажи, особенно женские, ведут себя почти по-бл**ски и совершенные «люди будущего» на деле несоответствуют даже нашей сегодняшней человеческой морали, например, неприкрытый флирт с другим мужчиной перед лицом своего возлюбленного...извините, это не мораль, это пошлятина. В-третьих, поживя пару десятков лет в Европе и зная местную атмосферу, я выскажу крамольную мысль о том, что русская культура в вопросах секса, возможно, несовершенна, она накладывает многочисленные табу на сексуальное самовыражение н а п у б л и к е, однако в частной жизни относится к этому предмету весьма свободно и раскованно, куда свободнее, чем более консервативные европейские. Иными словами, автор не высказывает ничего революционного, вдохновляющего или просто провокационного, а пускается в пространные размышления о предмете, который его, видимо, лично заботит. Временами он просто пошлит и пропагандирует свободные нравы, которые приводят персонажей к действиям, сомнительным с моральной точки зрения, а под конец — просто опасным. К счастью, этого добра здесь куда меньше, чем в «Лезвие бритвы».

Мужские персонажи занимают особое место — почти нулевое. Они не имеют личных качеств и включаются в повествование лишь один раз, когда один из них вступает в отношения с местной девушкой. Всё остальное время они на корабле чешут Гондурас. Когда же мужчины предлагают вполне разумные, но насильственные действия, женщины-руководительницы их тут же зарубают во имя сомнительной высшей морали землян. Что характерно, среди тормансианских персонажей главные — мужчины, и именно они в финале решаются на те самые решительные шаги…

Книга повлияла на меня в хорошем смысле слова, например, я читал её во время, когда перешёл с интеллектуальной работы на работу руками и с мышления «джи» на «кжи». В ней много хороших моментов. В то же время, ИМХО, мутная отсебятина и весьма сомнительные морально-теоретические построения затушёвывают драгоценные самородки. Один раз — рекомендую.

Сколько уже лет я знаком с «Часом Быка», перечитывал его несколько раз, а так и не могу четко определить свое отношение к этой книге. Что ж, попробую сформулировать свои несколько сумбурные мысли на этот счет в виде отзыва – авось приду к какой-нибудь ясности. Для этой самой ясности буду характеризовать «Час Быка» краткими эпитетами, которые приходят на ум при чтении.

Итак, первое: «Час Быка» – книга тяжелая, как и полагается уважающей себя антиутопии. Особенно сильно это ощущение после светлой и прекрасной «Туманности Андромеды». Когда-то я попался на удочку, узнав, что действие «Часа Быка» происходит в том же мире, и ожидая от него в целом того же. Тем сильнее было разочарование – помнится, тогда я даже не смог дочитать книгу до конца. В некоторой мере распробовать ее я смог только лет через десять. Тогда, заново приступая к чтению, я уже в целом знал, что меня ждет на страницах «Часа Быка», – то есть был морально подготовлен к попаданию на ужасающий Торманс вместо прекрасной Земли. Кроме того, я уже начинал замечать этот Торманс не только на страницах книги, но и воочию вокруг себя.

Антиутопии я не читаю как раз по вышеуказанной причине: какой смысл лишний раз видеть в книге то, чего и так хватает в реальности? Но «Час Быка» – и это второй эпитет – книга гениальная. В ней непостижимым образом сочетается несовместимое: общая мрачная обстановка и неизбежность наступления светлого будущего (как символ этого, в изначальном авторском замысле фигурировало название «Долгая заря»). Именно поэтому я при всей своей нелюбви к антиутопиям год от года возвращаюсь к «Часу Быка» и каждый раз смотрю на него новым взглядом. С одной стороны, это обусловлено тем, что я (смею надеяться) расту как читатель и оцениваю книгу каждый раз несколько иначе; с другой стороны, «Час Быка» также влияет на это развитие. Получается, что тут книга и я составляем диалектическое единство – а такое возникает у меня с очень немногими литературными произведениями.

Третий эпитет: при всей своей гениальности «Час Быка» – вещь чрезвычайно неоднозначная. «Туманность Андромеды», как известно, – это отображение мира будущего глазами человека будущего; в «Часе Быка» же глазами человека будущего показан наш с вами теперешний мир. Это действительно обеспечивает достижение авторской цели – создать «роман-предупреждение», как выразился сам Ефремов, – однако откликается при чтении неприятным диссонансом. «Туманность Андромеды» не содержит никаких прямых отсылок к нашей современности и конкретных связей с ней. Для людей Эры Великого Кольца, а вместе с ними и для читателя наше время – Эра Разобщенного Мира – уже является чем-то далеким, туманным и малоизученным. Во многом как раз из-за этого и достигается чудесное ощущение новизны «Туманности Андромеды». Действие «Часа Быка» происходит еще как минимум на двести лет позднее, однако здесь персонажи то и дело проявляют замечательную осведомленность о людях и событиях ЭРМ. Без поисков в тексте, только по памяти могу сразу перечислить упоминания имен Вернадского, Гитлера, Фрейда, Фромма, атомных бомбардировок Японии и китайской «культурной революции». Все это не позволяет воспринимать «Час Быка» столь же отвлеченно, сколь и «Туманность Андромеды», и вдобавок вызывает порой ощущение излишнего морализаторства, каким изобилует, например, «Лезвие бритвы». Не сказал бы, что такая прямолинейность идет «Часу Быка» на пользу.

Еще неоднозначно воспринимается в «Часе Быка» балансирование на грани мистики-эзотерики-и-черт-знает-чего-еще: тут и гипнотические способности землян, и их умение усилием воли останавливать свое и чужое сердце и, наоборот, излечивать прикосновением. Я прекрасно понимаю, что Ефремов, оставаясь последовательным материалистом, считал все это вполне возможным благодаря скрытым способностям человеческого организма. Но, читая «Час Быка» сейчас, в эпоху засилья различного рода шарлатанов, я не могу отделить изначальный ефремовский образ психически могущественного человека будущего от гнилой атмосферы нашей с вами современности. Сюда же примыкают туманные рассуждения насчет каких-то законов тройного, более всеобъемлющих и основополагающих, чем законы диалектики, а особенно – насчет структуры мира и антимира, Шакти и Тамаса. Космологические представления в «Часе Быка» окутаны каким-то откровенно мистическим ореолом. Зачем автору потребовалось лезть в подобную заумь, если в «Туманности Андромеды» им уже было дано вполне рациональное математическое обоснование способа сокращать путь сквозь пространство, непонятно.

Наконец, четвертый эпитет: «Час Быка» – книга очень злободневная. Большинство мыслей, высказанных в ней Ефремовым полвека назад относительно строения олигархического государства, его угнетающей мощи («инферно») и одновременно чрезвычайной уязвимости для умело направленных ударов, непрерывно возрастающей некомпетентности властей вкупе с последовательным искоренением всякого инакомыслия («стрела Аримана»), ограничения доступа к информации, психической незрелости и жестокости людей, можно смело проецировать на теперешнюю действительность. Для доказательства достаточно привести всего несколько цитат.

«Боязнь ответственности лишала людей инициативы. Боязнь любого риска и подыскивание оправданий на все случаи жизни были едва ли не главными в работе этих людей».

«В спортивных соревнованиях выступали тщательно отобранные люди, посвятившие все свое время упорной и тупой тренировке в своей спортивной специальности. Всем другим не было места на состязаниях. Слабые физически и духовно тормансиане, как маленькие дети, обожали своих выдающихся спортсменов. Это выглядело смешно и даже противно. Похожее положение занимали артисты».

«Каждое действие, хотя бы внешне гуманное, оборачивается бедствием для отдельных людей, целых групп и всего человечества. Идея, провозглашающая добро, имеет тенденцию по мере исполнения нести с собой все больше плохого, становиться вредоносной».

«Много пыли, слов о величии, счастье и безопасности. Наряду с этим – страх и охранительные устройства, которые не для безопасности, а для того, чтобы сделать владык Торманса недоступными».

«Ничтожное внимание уделялось достижениям науки, показу искусства, исторических находок и открытий, занимавших основное место в земных передачах, не говоря уже о полностью отсутствовавших на Тормансе новостях Великого Кольца. <…> В телепередачах и радиоинформации очень много внимания уделялось небольшой группе людей, их высказываниям и поездкам, совещаниям и решениям. Чаще всего упоминалось имя Чойо Чагаса, соображения которого на разные темы общественной жизни, прежде всего экономики, вызывали неумеренные восторги и восхвалялись как высшая государственная мудрость».

«С Великим Кольцом они не сообщаются, а отказ в приеме чужого звездолета целой планетой говорит о существовании замкнутой централизованной власти, для которой невыгодно появление гостей из космоса. Следовательно, эта власть опасается высоких познаний пришельцев, что показывает низкий ее уровень, не обеспечивающий должной социально-научной организации общества».

«Это “нелюди” из древних русских сказок, внешне в человеческом образе, но с душой, полностью разрушенной специальной подготовкой. Они сделают все, что прикажут, не думая и не ощущая ничего».

Вижу, что отзыв выходит уже слишком длинным. Что ж, время заканчивать и подводить итоги своим размышлениям. Какие эпитеты применительно к книге я успел настрочить выше? «Тяжелая», «гениальная», «неоднозначная», «злободневная». Пожалуй, так оно и есть, не убавить и не прибавить. Так как же тогда можно сформулировать мое отношение к «Часу Быка»? Судя по четырем приведенным прилагательным, оно не может уместиться в плоскости «нравится – не нравится». «Час Быка» стоит просто воспринимать таким, какой он есть, – безотносительно к собственным эмоциям, оценивая его с позиции холодного рассудка. Порой это дается непросто, ведь Ефремов, создавая Торманс в своем воображении, для убедительности сильно сгустил краски. Но менее актуальными от этого его мысли не становятся. Торманс – не где-нибудь за тысячу световых лет. Торманс – вокруг нас.

Буду краток.

Это не просто научная фантастика. Это настоящий научный труд по устройству общества, облачённый в форму хорошего динамичного, драматичного и логичного сюжета, с нормальной концовкой. Получил больше удовольствие от прочтения, не в пример первой части.

Счастье для всех, поровну, и даром. А кто не согласен — тому отключим свет и перекроем газ…

При наличии интереса к этой книге и возникновении желания её прочитать желательно обратить внимание, что это третья книга цикла «Великое Кольцо». И хотя напрямую предыдущие книги («Туманность Андромеды» и «Сердце Змеи») не являются событийными предтечами «Часа Быка», однако всё-таки без их предварительного прочтения читатель может столкнуться с некоторыми сложностями в понимании смыслов и сутей. Прежде всего в обозначении и расшифровке некоторых аббревиатур (хотя Ефремов то и дело раскрывает их значение и в этом романе). В понимании строения земной истории в описываемые в романе времена, и в том, какой путь прошло человечество Земли, прежде чем выстроило то общество, о котором в книге идёт речь. Конечно, Иван Антонович то и дело частично повторяет какие-то страницы из истории Земли, однако, как мне кажется, всё будет гораздо понятнее, если прочитать всю трилогию по порядку. Наконец, такой методичный подход позволит читателю глубже погрузиться в сам мир далёкого Будущего и проникнуться всеми идеями Ефремова-фантаста и Ефремова-учёного.

Книга первая по жанру представляет собой утопию — автор старательно описывает нам всё построение и всю структуру общества коммунистического будущего Земли. Вторая книга цикла скорее относится к жанру космической фантастики и частично дополняет и развивает какие-то футурологические идеи и представления Ефремова. А вот «Час Быка» одинаково относится ко всем трём упомянутым жанровым формам — тут и все признаки коммунистической утопии, тут же и космическая фантастика, и здесь же явная антиутопия. Сложно? В принципе, всё довольно органично.

Однако читатель и этого романа, да и всей трилогии, вряд ли может рассчитывать на лёгкость в чтении и на высокую приключабельность. Нет, конечно приключения в романах Ефремова есть. Однако всё-таки здесь больше социально направленных описаний и представлений, причём как об истории Земли и человеческих цивилизаций, так и вполне философско-футуристических представлений о том, как идёт развитие и какими именно путями развивается человечество, какие закономерности есть в этом развитии и какие ловушки и опасности, причём уровня, угрожающего самому существованию всей земной цивилизации и планете Земля в целом. При этом некоторые варианты негативных исходов Ефремов показывает на примерах других обитаемых миров Галактики (погибшая планета Зирда, упоминаемая в «Туманности Андромеды» и повторно упомянутая в «Часе Быка»).

И совершенно конкретный предупрежденческий вариант развития общества, основанного на всеобщей несвободе и тотальном олигархате и диктатуре, показывает нам Ефремов как раз на примере планеты Торманс. Понятно, что когда читаешь подробное и детальное описание нравов тормансианского общества и особенностей его государственно-политического устройства, то понимаешь, что Ефремов пишет на самом деле о нас самих, о землянах и о Земле нашего времени (книга написана во второй половине 60-х). И надо признать, что ярко и открыто изобразить все социально-государственные нелепости и несуразности нашего современного мироустройства у Ефремова получилось — читаешь и правда порой удивляешься, насколько всё (ладно, не всё, но многое) искусственно и вычурно, насколько оно, это многое, подчинено условностям или диктату чьей-то воли и выгоды. И хотя автор открыто критикует именно капиталистический мир и мир псевдосоциализма Китая, однако читатель понимает, что наша действительность немногим отличается от той, которую в негативном ключе показывает Ефремов читателю под видом тормансианской. К сожалению, все эти «блохи» вовсю скачут и у нас.

Понятно, что Ефремов надеется на прогресс человечества не путём развития и всемерного накопления технологического могущества и научного потенциала, а прежде всего посредством всеобщего воспитания Личности каждого землянина — развивать индивида, но не индивидуалистичность, вот что нужно делать, по мнению автора. И конечно же именно в этом и кроется вся закавыка, стоящая перед человечеством и сейчас и в будущем — если мы не преодолеем всеобщий цивилизационный кризис, то вероятнее всего человечеству Земли не суждено будет присоединиться к Великому Кольцу (или стать его основателями, если таковое пока не существует).

Какие-то конкретные моменты, описанные в романе, всё-таки вызывают в читателе некоторое сомнение. Например, вот это «право» высших цивилизаций напрямую и едва ли не силой вмешиваться в социальные и политические процессы на той или иной планете, если эти процессы по тем или иным критериям не соответствуют идеалам Великого Кольца. Но позвольте, примерно так поступают в течение уже нескольких десятилетий и даже столетий представители так называемого «западного мира» — вовсю осуществляют культурную экспансию, подкрепляя её вооружёнными силами, свергают неугодные им, западникам, режимы и правительства и буквально навязывают свои, западные, ценности и идеалы. Мне кажется, что тут Ефремов не прав.

Кстати, именно этим вопросом в своё время озадачились и братья Стругацкие — проблемой прогрессорства и прогрессоров, — озадачились сами и озадачили своих читателей. И, как мне кажется, однозначного ответа пока нет…

Прочитано специально для клуба КЛюЧ г. Валдай

Сначала о плохом. В романе господствует единственно правильная точка зрения. Главы слабо связаны между собой. Сам порядок, утвердившийся на Тормансе, недостаточно продуман. Общество, на 75-80% состоящее из детей-сирот, не продержится и 10 лет. Герои трудноразличимы. Их беседы сводятся к изложению своей точки зрения на проблему, не всегда актуальную в данный момент. Этим они занимаются даже в критических ситуациях. Но при этом никто из прочитавших роман не усомнится — это книга из золотого фонда фантастики. Прежде всего за счёт высказанных здесь идей, не устаревших и сегодня. И, в не меньшей мере, благодаря картине двух миров.

Цивилизация Торманса явно выросла из китайского социализма эпохи Мао. Самой тоталитарной формы социализма из существовавших во времена автора. Китайские корни этой культуры Ефремов подчёркивает даже там, где в этом нет необходимости. Проблема в том, что информации о Китае тех лет у автора было недостаточно. Пришлось заполнять пробелы заимствованиями из более знакомых культур, советской и американской. Самыми неприятными особенностями той и другой. Читатели Ефремова, в свою очередь, сравнивали прочитанное со своей собственной жизнью, и многое казалось знакомым. Начальству, разумеется, это не нравилось. «Час Быка» почти не издавали. Вопреки легенде, его выдавали в библиотеках и при Брежневе, и при Андропове, но очереди за ним стояли громадные.

Мир коммунистической Земли выглядит полной противоположностью Тормансу. А если присмотреться? Жители Земли абсолютно нетерпимы ко всему, что хоть немного не совпадает с их моделью развития. Любое упоминание о порядках на Тормансе или в прошлом самой Земли вызывает у них всплеск негативных эмоций. Даже на Тормансе есть люди, способные спокойно оценить чужую модель развития, а для землян это исключено. В результате они не замечают сходства. И там, и тут разрушение семьи, культ эвтаназии, никем не избираемые руководящие советы, контроль над уровнем осчастливливания, мощные системы психологической, информационной и генетической настройки, от которых не ускользнёт ни один подданный на Тормансе и ни один гражданин свободной Земли. Если не затрагивать вопросы гуманности и эффективности управления, можно заметить одно принципиальное различие. Система Торманса построена в интересах меньшинства, система коммунистической Земли — в интересах большинства. Разница действительно огромная. Но, может быть, интересы большинства были уже отрегулированы с помощью систем психологической и информационной настройки.

Кажется, сегодня не так уж важен конфликт либерального и нелиберального коммунизма. Оба не без греха, и оба потерпели поражение, по крайней мере, временное. Теперь мы видим конфликт либерального и нелиберального капитализма. Оба не менее агрессивны, не менее нетерпимы к чужому мнению, так же охотно используют психологические и информационные настройки и оба, на этот раз оба, защищают интересы меньшинства. Кажется, «Час Быка» — действительно книга на все времена.

Из всех романов Ефремова я больше всего люблю «Час Быка» и «На краю Ойкумены». «Час Быка» особенно. Пожалуй, это единственная НФ книга, которую я читал в нескольких редакциях, начиная с журнальной публикации. И всегда впечатление было сильным, и каждый раз роман открывался какими-то новыми гранями, тональностями и красками. Можно сколько угодно рассуждать об умении предвидеть будущее, о столкновении двух жанров утопии и антиутопии, рассуждать о том, что Ефремов дал свое видение прогрессорства. Наверное все это так. Для меня же этот роман ценен прежде всего тем, что в нем показано, что и в прошлом, и в настоящем, да и в будущем наверняка будет существовать столкновение цивилизаций, политико-экономических систем, культур, идеологий, морали и этики, да и просто человеческих характеров, взглядов и идей. Ведь не случайно, как только роман появился, восхищенные читатели шептались о том, что Ефремов показал, что «светлое будущее» может оказаться весьма мрачным, намекая на идеологию, царившую тогда в стране. А потом, когда эта идеология канула в лету, а гигантская страна развалилась, уже другие читатели стали вслух высказывать мнение о том, что может случиться, если потерять национальные ориентиры. Наверное правы и те, и другие. Но хочется заглянуть в роман еще раз, может быть там есть ответы (или их намеки) на вопросы, которые мучают многих людей сегодня. Великолепная книга.

[Измышления одного чиновника с планеты Торманс по имени Анг Ват по поводу гастролей звездолета «Темное пламя». Содержит информацию о промежуточном результате этих самых гастролей, вас предупредили].

Значит так. Жили мы себе, не тужили на своей антиутопической планете с типичными такими проблемами. Ну знаете, плохая экологическая обстановка, перенаселение, безнаказанность верхов, отупение низов, абсолютно неэффективные и неоправданно жестокие законы и уклад быта, ну вот такое все, сами знаете.

Но тут прилетают… эти. Мы сперва испугались, думали опять, как на других подобных планетах начнут нам нести «свет демократии». В смысле взрывать, убивать, подымать восстания, пытаться уничтожить верховную власть. Но вроде обошлось, поначалу. Они нам лекции давай читать про свое безоблачное настоящее и светлое будущее. О которых у них весьма дивные представления. Ну ладно, мы там молодежь убиваем, чтобы пенсии не платить, очередная глупая социальная необходимость, ну так антиутопия все-таки, у нас тут многое до абсурдно доведено. А у них там вообще дети – «народное достояние» и воспитываются в каких-то концлагерях с малолетства, как я понял. А фильмы и книги, как и прочие формы досуга, там такие заунывные, что одна половина людей наверное с тоски с собой покончила, а вторая убежала летать по космосу. Впрочем, я об этом уже где-то писал, так что не суть. И при этом они выглядят и приодеты так, что в итоге все скатилось в цирк «чистые и красивые патриции наставляют грязных и больных плебеев». Так и хотелось сказать этим просветителям вечное «не учите нас жить, помогите материально». Но к счастью, эти чудики очень скоро стали пытаться всячески самоубиться, по другому я это назвать не могу. Одни значит поперлись с экспедицией в особо опасный регион, вторая стала одна гулять в особо криминогенном районе, третья давай что-то мутить с верховными правителями… До добра такие вещи, ясное дело, не доводят. И вот вам тот самый промежуточный результат.

Поэтому, дорогие несуны светлого настоящего и радужного будущего, в следующей раз пришлите нам лучше какого благородного дона, чтобы он тут втихаря промышленность подымал, инакомыслящих опекал да новые фасоны одежды вводил. А то после вас разгребать не меньше, чем до вас. Исторический процесс – он штука, матушку и батюшку его, сложная.