Поговорим о деятельности Фантлаба с июля по сентябрь 2025 года.

Истекший период был весьма продуктивным для жизни Фантлаба. Мы провели целых четыре тематические недели: Неделя французской фантастики и Неделю мангак, Северо-африканскую неделю, Англо-американскую неделю, и традиционную Неделю лауреатов премий Хьюго, Небьюла и Локус — 2025. Подвели итоги ФЛР-28. Побили рекорд сайта по комментариям под новостью. Открыли немало долгожданных библиографий, и еще несколько, которых никто не ожидал увидеть. И проделали какое-то невероятное количество библиографической работы.

А теперь подробнее об основных позициях.

Вопросы подготовлены Кириллом Батыгиным при содействии коллег-переводчиков, участвовавших в переводе и редактуре сборника: Ксении Балюты, Виталия Андреева и Алексея Чигадаева.

• Могли бы назвать «пять вещей, которые важно знать о Ся Цзя»?

1. «Ся Цзя» (夏笳) — псевдоним: «Ся» — потому что я родилась летом, и мне больше всего нравится это время года; «Цзя» — потому что так называется один из древних видов свирели у китайцев.

2. Второй иероглиф моего псевдонима очень легко написать неправильно: «茄» вместо «笳». Поэтому бывает такое, что мое имя пишут как «夏茄» — буквально «летний баклажан». На НФ-площадках я фигурирую как раз под таким ником и поэтому рядом с автографами я еще рисую баклажанчик.

3. Я родилась и выросла в городе Сиань провинции Шэньси. После многих лет вдали от дома я снова обосновалась в Сиане.

4. В бакалавриате я занималась исследованиями атмосферных явлений, в магистратуре — киноведением, в аспирантуре — китайским языком и литературой. Моя докторская диссертация была посвящена современной китайской научной фантастике начиная с 1990 года. Я по сей день работаю и преподаю на факультете китайского языка Сианьского транспортного университета. НФ, можно сказать, изменила мой жизненный путь.

5. Какое-то время я определяла свой стиль как «жидкая НФ» (об этом мы подробно поговорим в ответе на один из следующих вопросов).

• Расскажите о своем пути в литературу. С чего все началось?

Я с детства любила слушать и рассказывать истории. Уже в восемь лет мы вместе с подругой Ян Цин написали сказку «Приключения по необыкновенным странам», которая вышла в «Яньхэ», самом известном литературном журнале провинции Шэньси. Я писала НФ со старших классов средней школы, даже один раз направляла рукопись в тогда имевший самые большие тиражи в Китае журнал «Мир научной фантастики» («Кэхуань шицзе», Science Fiction World), но она не была напечатана.

После университета я опубликовала на НФ-форуме рассказ «Бутыль со злым духом», который прочитал редактор «Мира НФ». Эту работу журнал опубликовал в 2004 году. За «Бутыль» мне посчастливилось получить премию «Млечный путь» («Иньхэ») в номинации «Лучший новый талант». Так я и приобрела известность как писательница-фантаст «Ся Цзя».

• Какие писатели вас вдохновляют, кто из них вам творчески близок?

В детстве на меня сильно повлияли работы китайского фантаста Чжэн Вэньгуана и американского писателя Рэя Брэдбери. К счастью, они оба написали произведения, связанные с Марсом (соответственно, «Потомки бога войны» и «Марсианские хроники»), и это, помимо прочего, заронило в мою душу желание побывать на Марсе.

Когда я начала писать фантастику и издаватьсяс, довольно большое воздействие на меня оказывали такие авторы, как Тэд Чан, Кен Лю и Урсула Ле Гуин. Их работы отличаются от того, что обычно понимают под «твердой НФ» и «НФ убеленных сединами старцев». Через произведения этих писателей я со всей очевидностью осознала альтернативные, в перспективе даже более удачные для меня форматы жанра. «Мягкую НФ» я также открыла для себя через работы таких писателей, как Станислав Лем, братья Стругацкие, Октавия Батлер и Маргарет Этвуд.

Разумеется, многое оказывает на меня влияние и помимо «научной фантастики». Наверно стоит выйти за пределы категорий «литература» и «писатель», добавить сюда «внелитературные» произведения, а также фильмы, телевидение, анимацию, игры, музыку и другие медиа. В целом, мне больше всего нравятся авторы, отличающиеся богатой фантазией и проницательностью, те писатели, которые позволяют мне по-другому взглянуть на мир.

• Создается впечатление, что вам больше нравится работать с малой формой (рассказы, повести). В чем, на ваш взгляд, ее преимущества? Предпочитаете ли вы и как читатель малую форму?

Это, кажется, связано с моим характером. Во всем, чем я занимаюсь (чтение, писательство, фильмы, сериалы, игры и так далее), мне всегда хочется все сделать на одном дыхании, и если я останавливаюсь на полдороги, то высока вероятность, что мне будет лень браться за дело заново. Или же мое внимание переключится на другие вещи. Вот и большинство моих произведений появляется на свет очень быстро, на одном дыхании. Есть у меня немало задумок написать что-то длинное, но пока что ничего у меня не написалось…

С другой стороны, это может быть связано с моей склонностью к перфекционизму. Мне очень нравится ощущение, когда написала рассказ, перечитаешь его несколько раз, и ни одно слово, ни один знак уже нельзя поменять. С этой точки зрения, крайне сложно написать «идеальный» роман. Повести и рассказы сравнительно легче контролировать в написании.

• Каковы ваши предпочтения в философском поле? На какие идеи китайских мыслителей или западных философов вы опираетесь?

Я испытала глубокое воздействие марксистских теорий. И это довольно любопытно. Молодых людей в Китае воспитывают в духе марксизма, они заучивают наизусть фразы из сборников цитат, чтобы выдержать экзамены, поэтому с детства «марксизм» для нас становится синонимичен «скукоте». Однако, когда у меня проявился интерес к литературе и искусству, эстетические представления западных марксистов, в особенности работы исследователей НФ, в том числе Дарко Сувина и Фредерика Джеймисона, помогли мне понять всю силу и притягательность критической теории. Эти теории зачастую определяют философию, где мыслят одними утопиями и надеждами. Но мне они позволили расширить мое понимание НФ, а самое важное — дали мне пищу для размышлений о том, как выживать в нашу эпоху кризиса.

• Один из лейтмотивов ваших интервью — интересная характеристика собственного творчества: «жидкая [как каша] научная фантастика» (稀饭科幻) в противовес «твердой» и «мягкой» НФ. Что для вас значит такое обозначение? Откуда оно взялось? [Кирилл: От себя скажу, что мне ваша НФ кажется «твердо-мягкой» в лучшем смысле этого слова.]

«Жидкая НФ» — еще со времени, когда я училась в старших классах средней школы. И моя подруга Ян Цин (та самая, с которой мы писали «Приключения по необыкновенным странам») написала отзыв на одно из моих произведений. Вот цитата оттуда: «Если “Вавилонская башня” (Теда Чана) — «мягкая НФ», то, с точки зрения классической фантастики, у тебя НФ жидкая как каша». Написано было в шутку, и боюсь, что Ян Цин сама не подозревала, что открыла понятие, которое, возможно, войдет в анналы истории китайской научной фантастики. Через несколько лет после этого, когда я начала издаваться, то стала этими словами обозначать мой стиль. В общем, «жидкая НФ» изначально обозначает мое спокойное, бесшабашное отношение ко всяким сомнениям, вроде «это мягкая или твердая НФ» и «это НФ или нет». Это определение в свое время навлекло на себя немало критики и вызывало значительные споры.

После многих лет изучения научной фантастики я полагаю необходимым пересмотреть и переосмыслить эти обозначения. Сам дуализм «мягкой/твердой НФ» намекает на закрепившееся предубеждение, будто «твердые науки» (естественные науки, машиностроение и так далее) лучше «мягких» (социальных, гуманитарных и иных наук), причем это предубеждение тесно связано с противопоставлениями по линии «наука и техника против гуманизма», «мужчины против женщин», «Запад против Востока», «современность против архаики» и так далее. Суждение «“Вавилонская башня” — мягкая НФ» кажется отличным примером. Заключая эту повесть в категории «мягкой/твердой НФ» мы лишаем себя возможности осознать и обсудить то, что поистине прекрасно в этой работе.

Я хотела бы предложить несколько иные категории: «твердая НФ», которая расположена ближе к центру спектра НФ, и «жидкая НФ», которая находится ближе к периферии этого же спектра. «Твердая НФ» здесь подразумевает то, что большинство людей обычно имеют в виду, когда речь заходит о «традиционной/классической НФ», и, естественно, к таким произведениям относится «Задача трех тел» Лю Цысиня. А «жидкая НФ» — те работы, которые черпают вдохновение из различных периферийных идей и содержат революционный потенциал, способны переворачивать устои и однобокие умозаключения. И я бы сказала, что произведения писателей, которых я больше всего люблю и за которыми больше всего слежу, этими качествами и отличаются.

• Вы также специалист в области фантастического кино и даже снимали собственное НФ-кино: Parapax. Могли бы рассказать немного об этой части вашей работы?

Специалистом я назвать себя точно не могу. Кино — одно из моих хобби. В те годы, когда я занималась киноведением, мы вместе с коллегами-единомышленниками сняли несколько фильмов, в основном мое кинотворчество пришлось на 2006–2009 годы. Для «Parapax» я писала сценарий и сыграла в нем главную роль.

Сюжет примерно такой. В параллельной вселенной № 1 Ся Цзя занимается физикой и живет одна. Она встречается с таинственным человеком в черном и начинает подозревать, что мир вокруг нее — симуляция. В параллельной вселенной № 2 Ся Цзя — писательница, уже состоит в браке, не уверена по поводу того, как разыграется судьба героя книги, которую она пишет. Однако и эта Ся Цзя начинает сталкиваться с человеком в черном. В параллельной вселенной № 3 Ся Цзя — сценаристка этого фильма. Они с режиссером обсуждают, как будут снимать кино. Разумеется, это довольно «авторское» кино. С одной стороны, я хотела попытаться создать не требующий больших затрат и спецэффектов НФ-фильм, с другой — меня интересовали метанарративы о том, как создаются истории.

Естественно, кино у меня получилось очень посредственное. Однако я по сей день думаю, какая необыкновенная храбрость требуется, чтобы без специальных знаний, без особой подготовки выполнить то, чего никогда не делала.

Кстати, сейчас я в дополнение к сочинению НФ и ведению курсов писательского мастерства организовала курс «Продюсирование кинофильмов и телевидения». Учащиеся разбиваются на группы и под моим руководством снимают короткометражки в пределах десяти минут. На занятиях я в обязательном порядке рассказываю о моем собственном кинопериоде и говорю ребятам, что всем, вне зависимости от изучаемой специализации, по силам попробовать в вузе снять фильм.

• При всей специфике вашего подхода к писательству вы — человек, причастный к научной сфере: перед тем, как углубиться в литературу и кинематограф, в университете вы занимались исследованиями атмосферы Земли. И этот опыт, по всей видимости, лег в основу одного из рассказов нашего сборника: «Остров тепла». Насколько такой бэкграунд помогает вам в НФ?

Многие говорят мне: «Ты же раньше занималась естественными науками, вот и неудивительно, что ты пишешь НФ». Мне кажется, это все-таки свидетельствует о предубеждении к гуманитарным наукам. В системе образования Китая учащиеся в старших классах средней школы перераспределяются по классам с естественно-научным и гуманитарным уклоном. На гаокао — нашей версии российского ЕГЭ — все тоже сдают разные предметы. Таким образом глубоко укоренилось мнение, будто «те, кому не даются естественные науки, становятся гуманитариями». Поэтому при ответе на подобные вопросы я бы предложила всем нам переосмыслить, почему мы думаем, что именно люди естественно-научного уклона могут писать НФ.

Что же касается меня, я действительно питала интерес к науке с детских лет, особенно ко всему, связанному с природой и окружающей средой. Я вообще хотела заниматься физикой, но не получилось, потому что я не набрала баллов. Меня в целом привлекали и исследования атмосферы, но я мало что знала про это направление, воображала себе, что буду на воздушных шарах летать по местности и производить наблюдения. Многие из деталей в «Острове тепла» почерпнуты из последних месяцев моего обучения на бакалавриате по атмосферным явлениям (хотя главный герой — вымышленный). Можно сказать, что я этим рассказом попрощалась с тем этапом моей жизни.

Я и по настоящее время поддерживаю в себе живой интерес ко всему научному и технологическому, но это связано даже не столько с тем, что я на этом специализируюсь, сколько с тем, что мои личные устремления вынуждают меня много читать и познавать жизнь (например, я наблюдаю за растениями и птицами). Я бы даже сказала, что давление и неудачи, которые я познала за обучение на бакалавриате, в известной степени лишили меня уверенности, что я могу заниматься наукой, и только потом, отказавшись от карьеры в естественных науках, я немного оправилась через чтение и творчество, сделав из науки скорее хобби. Я изучаю те темы, о которых не имею представления, ищу нужные мне материалы (к счастью, в нашем медиапространстве с этим очень легко). Да и в этом процессе меня беспокоит не то, сколько я могу познавательного удержать памяти, а, например, «почему этот вопрос представляется важным?», «как этот исследователь пришел к такой точке зрения?» и «как эта работа отзывается во мне?» На этом же всем основывается моя НФ.

• Сборник «Далекое лето» — ваш «книжный дебют» в русскоязычном поле: это ваш первый авторский сборник на русском языке (ранее издательство Fanzon публиковало ваши рассказы в антологиях). Книга будет опубликована в специальной серии «Лю Цысинь представляет», сразу после выхода романа другого дебютанта этого года на русском языке: Хань Суна. Что для вас значит это событие?

Для меня это большая радость. Когда я только начинала писать НФ, даже представить не могла бы, что мои произведения потом будут переводиться на другие языки. Многие молодые люди в Китае испытали на себе опосредованное влияние советской и русской литературы, в том числе таких авторов «чистой литературы», как Пушкин и Толстой, а также русскоязычных НФ-писателей. Для меня русская культура — чарующий далекий мир и одновременно духовное пристанище, в котором я когда-то будто побывала. Надеюсь, что в свете выхода «Далекого лета» у меня еще будет возможность посетить Россию и пообщаться с читателями.

• Важная деталь: мы с коллегами перевели с китайского сборник, который на самом деле не существует в такой форме на китайском. За основу русского издания был взят подготовленный при участии известного писателя, переводчика и популяризатора китайской НФ Кена Лю сборник A Summer Beyond Your Reach. Отсюда же название русского издания: «Далекое лето». Мы получили в работу именно китайские варианты всех текстов, но имели возможность вдохновляться немного и английским вариантом: например, мы посчитали целесообразным сохранить вводное слово Лю о вашем творчестве. Могли бы немного рассказать об этом издании? Как возникла его идея? Что значит для вашего творческого пути сотрудничество с Лю?

«A Summer Beyond Your Reach» — мой первый сборник на английском, проект китайской платформы Storycom и американского издателя Нила Кларка. Средства на издание мы собрали с помощью краудфандинга на Kickstarter. И мы очень радовались тому, что будущие читатели нас поддержали с таким энтузиазмом.

Мы знакомы с Кеном Лю с 2011 года, переводили работы друг друга, и для меня опыт работы с Кеном очень ценен. Мне кажется, что, как Тед Чан, Урсула Ле Гуин и другие авторы, Кен стоит в авангарде научно-фантастической мысли и активно побуждает окружающих к знакомству с НФ.

Название A Summer Beyond Your Reach пришло ко мне неожиданно. Ведь «лето» — частый мотив моих рассказов: «Сон в вечное лето», «Как Тунтун провела это лето», «Остров тепла», в «Недосягаемом для тебя времени» упоминается моя любимая песня «Ослепительный летний цветок». В этом сборнике представлены истории, которые подойдут для чтения в летнюю ночь.

• Кирилл: Я в очень необычной точке: работал с тремя вашими повестями как раз в параллели с переводом второго тома «Больничной трилогии» Хань Суна. Из-за этого занимательного контраста возник интересный образ: произведения Хань Суна как «Ад» современной китайской НФ, Лю Цысиня как «Чистилище», ваши как «Рай». Это, разумеется, в первую очередь субъективное ранжирование произведений по тональности их звучания и содержанию. В ваших работах находишь более оптимистичный, умиротворенный взгляд в будущее [Ксения: Не соглашусь, скорее ностальгия по прошлому]. Кажутся ли вам такие оценки валидными?

Спасибо вам за комментарии. По части оптимизма и пессимизма мне кажется, что здесь более фундаментальный вопрос: «к чему нам НФ?» Урсула Ле Гуин так обозначала эту тему: в нашу эпоху, когда день ото дня становится тягостнее жить, мы должны описывать несправедливости и беды реального мира или же создавать фантастические сюжеты, которые даруют утешение и успокоение? Читатели рассчитывали, что Ле Гуин сделает выбор в пользу чего-то одного, но сама писательница пришла лишь к следующему ответу: нет. И всю жизнь Ле Гуин писала истории про «надежду». Причем надежда эта не здесь и не сейчас, не в прошлом и не в каком-то определенном месте, а там, куда направляются «те, кто уходит из Омеласа». Или, как выражались во времена «Красного мая» 1968 года во Франции: «Будьте реалистами, требуйте невозможного!» Я уже отмечала выше, что испытала на себе глубокое воздействие марксистских представлений о «надежде» и «утопии». Таково и мое творчество. И мне не столько хочется писать о «Рае» или «ностальгии», сколько о «надежде».

• Над чем вы работаете сейчас? И какое ваше произведение вам хотелось бы увидеть в дальнейшем на русском языке?

Стыдно признаваться, но я все никак не могу написать «Китайскую энциклопедию», которая стоит у меня в планах. Должна получиться серия коротких историй, произошедших в Китае ближайшего будущего. «Как Тунтун провела это лето» и «Дела минувшие на праздник Весны» — немного «спин-оффы» этого произведения. В общей сложности предполагается двенадцать сюжетов, но я пока что дописала только восемь. Надеюсь, что эту серию, когда она будет готова, тоже переведут на русский.

• Что бы вы хотели пожелать русскоязычным читателям вашей прозы?

Мои познания о России практически полностью восходят к литературе, кино и новостям, и этого, конечно же, мало. Надеюсь прочитать отзывы и рекомендации моих русскоязычных читателей, чтобы приобщиться к вашему особому мировоззрению. И желаю вам никогда не отказываться от поисков надежды.

Магия или серые клеточки?/ Великий детектив на службе у благостной империи

Середина 70-х годов 20-го века. Альтернативная Земля. Тут на коне англо-французская империя, властвующая над большей частью Европы и всем Новым светом. Государство, «где каждый должен выполнять свой долг». Благостная держава, заботящаяся о своих подданных и оставившая в прошлом агрессивную политику завоеваний.

Но человек остается человеком, преступления случаются и в этой благословенной Господом земле. Если злодеяния не в силах раскрыть офицеры местной стражи, или дело касается аристократа, за работу принимается главный следователь Его Высочества герцога Нормандского лорд Дарси. Исполняющий в здешней реальности роль Холмса, Пуаро и Марпл одновременно.

Работы у Дарси хватает. От убийств в семействах знатнейших нобилей страны, до политических дел, грозящих самим устоям Империи. Но не нашлось еще преступника, способного поставить в тупик лучший ум державы.

Или нашелся?

Гордон Рэндалл Филип Дэвид Гаррет («вообще у меня много имен», как говаривал незабвенный Бродяжник) – писатель так называемого «поколения Джона Кэмпбелла». Человек наиболее активно творивший в 60-е. Культовая личность для фендома: мужчина буйного нрава, любитель бухнуть и пройтись по прекрасным дамам. Человек, в 70-х годах почти на 10 лет исчезнувший с радаров любителей фантастики, по причине резкой смены вида деятельности: Гаррет стал священником. Неординарный хлопец, одним словом.

В истории литературы Гордон остался в первую очередь благодаря нашему сегодняшнему герою.

Циклу о лорде Дарси, который помещается в одном томе на 800 страниц, писался с 1964 по 1978 года, включает рассказы, повести и один роман.

Цикл приятный, хотя и не без огрехов.

Совмещает классический детектив, увитый флером аристократического окружения, с магическим сопровождением дел и занятными особенностями альтернативной земли.

Расследование написано не шедеврально, но приемлемо. Включает в себя дедукцию и наблюдательность протагониста, сбор улик, поиск мотивов, его способность делать выводы из полученной информации. Недостаток информации, не позволяющий поначалу детективу сделать верные выводы. Всенепременно мелькнувшего перед глазами читателя виновника (порой не единственного, но одного из главнейших) злодейства, и колдовское вмешательство, как противостоящее, так и помогающее герою.

Одной из самых интересных сторон цикла становится отслеживание особенностей здешней альтернативной Земли.