Любители творчества Александра Лазаревича (Сеть "Нанотех", Технокосм) имеют уникальную возможность задать свои вопросы автору в офлайн-интервью. Крайний срок подачи вопросов — 25 августа. Свои вопросы можете присылать в виде комментариев под этим объявлением или в ЛС.
Работа над офлайн-интервью будет проводиться в конце августа — начале сентября.
Текст интервью будет опубликован на протяжении сентября.
В скором времени планируется открытие станицы Люси Тейлор на нашем сайте. Предлагаем её интервью, которое было опубликовано в журнале DARKER. Там же опубликован и один из рассказов писательницы — «Бескрылые твари».
Обладательница Премии Брэма Стокера за лучший дебютный роман «Безопасность неизвестных городов». Носительница титула Королевы эротического хоррора. Страстная путешественница, повидавшая немало жуткого в самых глухих местах планеты. И все это — Люси Тейлор, до сей поры известная русскоязычным ценителям хоррора лишь немногочисленными публикациями в антологиях.
Поскольку в России о вас пока мало известно даже искушенным любителям зарубежной литературы ужасов, давайте начнем со стандартного вопроса: расскажите о себе, о том, как вы пришли к тому, что стали автором хоррора?
Я начала писать даже раньше, чем вообще научилась писать. Я придумывала истории в голове и рассказывала их самой себе. Затем, когда мне было лет десять-одиннадцать, мама подарила мне колечко. Она думала, оно мне понравится, но оно не понравилось. Тогда я набралась смелости и спросила ее, можно ли его вернуть и на эти деньги купить печатную машинку. Она разрешила, и вот с тех пор я пишу.
Я всегда знала, что буду писать ужасы. Люблю страшные, жуткие истории, и чем гротескнее и кровожаднее, тем лучше. Но прежде чем я начала публиковать прозу, я десять лет писала публицистику для журналов и газет. Это хорошая практика, но было невероятно скучно. Всерьез писательством я занялась, когда переехала в Боулдер, Колорадо, в начале 90-х.
Как выходец с американского Юга, вы в своем творчестве не обошлись без влияния Южной готики. Есть ли у вас любимые авторы и произведения в этом жанре, чье влияние вы бы отметили в первую очередь?
Да, поскольку я родилась и выросла в Ричмонде, Вирджиния, меня — к худу ли, к добру ли — затянул в себя причудливый, таинственный, отрезанный от всех мир Южной готики. Помимо жизненных уроков мама и бабушка учили меня: мужчины — зло, секс — отвратителен, а женщины должны сидеть дома. К счастью, я с самого начала поняла, что меня растили сумасшедшие.
К писавшим Южную готику и повлиявшим на меня я прежде всего отнесла бы таких писателей как Джойс Кэрол Оутс, Фланнери О’Коннор, Гарри Крюс, Кормак Маккарти и Юдора Уэлти.
Нетрудно заметить, что в ваших произведениях чаще фигурирует реалистичный ужас, чем сверхъестественный. А каковы ваши любимые приемы запугивания читателя?
На самом деле в последние годы сверхъестественный ужас интересует меня больше, и я чаще пишу о нем. В целом же элемент неожиданности имеет огромное значение, и я считаю, что важно оставлять недосказанность, чтобы заставить читателя представлять картину самому. Гораздо страшнее лишь намекать на какие-то жуткие подробности, чем отдельно расписывать каждую каплю крови.
В вашем последнем на сегодняшний день сборнике «Роковые путешествия» (Fatal Journeys) представлено одиннадцать рассказов о путешественниках, столкнувшихся с чем-то ужасным. Все ли описываемые в книге места реальны? Могли ли эти истории происходить на самом деле?
Вообще, я посетила все страны, описанные в сборнике, кроме Папуа — Новой Гвинеи (рассказ «Сангума» (Sanguma), которую я, тем не менее, подробно изучила. Могли ли они происходить на самом деле? Может быть. История о серийном убийце, «Высокий, Могучий и я» (The High and Mighty and Me), определенно могла произойти в реальной жизни. И «Как умирают настоящие мужчины» (How Real Men Die), вылившаяся из слов моего бывшего мужа о том, как он хотел бы умереть. Да и «Вечное лето» (Summerland), если вы верите в физическую связь между близнецами.
Прежде чем перевоплотиться в писателя ужасов, вы трудились автором путевых очерков. Расскажите подробнее о вашей работе на этом поприще.
Я люблю путешествовать, но не была в восторге от путевых очерков, где требовалось описывать множество фактов и, на мой взгляд, скучных подробностей. Хотя эта работа позволила мне посетить кое-какие великолепные места. Например, Галапагосские острова, Колумбию и Гватемалу. А еще я познакомилась со многими интересными людьми, в том числе с таким же автором-путешественником из Нью-Йорка, который оставался моим близким другом почти тридцать лет.
В самой же этой работе мне недоставало творческой свободы. Я могла писать о ресторане в Кито, когда на самом деле хотелось придумать историю о заколдованной iglesia [церкви (исп.) — здесь и далее прим. ред.] или женщине под чарами bruja [ведьма (исп.)].
Как страстный путешественник и по совместительству автор хоррора, вы наверняка можете отметить несколько особенно жутких мест на планете. Поэтому не можем не спросить: какие из них, по-вашему, наиболее впечатляющие и почему?
Я провела день в восточном Берлине, еще до падения стены, и это было страшновато, прежде всего потому, что жила я тогда в западном, и они были полными противоположностями друг друга. В восточном Берлине начала 70-х было очень мрачно и темно. А несколько лет назад, путешествуя по побережью Западной Африки, я побывала в сенегальской тюрьме, где раньше содержали рабов перед отправкой в Америку. Увидеть «дверь, откуда не возвращаются», через которую их выталкивали на корабли, были поистине жутко и незабываемо.
Но единственным местом, которое повергло меня в настоящий ужас и смятение, оказался Бали (да, знаю, все любят Бали), но когда я была там (конец 80-х), остров кишел голодными собаками. И казалось, их никто не замечал или никому не было дела — ни местным, ни туристам, набивавшим себе животы в закусочных. А я безумно люблю животных и считаю, что они гораздо ближе к Богу, чем мы. Зрелище их неимоверных страданий и чувство собственной беспомощности разбили мне сердце.
И хочу подчеркнуть: такой ужас я просто не в силах вынести. Тогда я поменяла билет, чтобы улететь в Гонконг на несколько дней раньше.
В России очень любят спрашивать зарубежных гостей о нашей стране. Вот и мы не можем удержаться: бывали ли вы в наших краях? Или хотели бы побывать?
Я бы с удовольствием посетила Россию! Как-то даже выбирала круиз по побережью Норвегии с завершением в Киркенесе и подумывала после этого слетать из Осло в Москву. А еще меня всегда восхищала идея проехать по Транссибирской магистрали.
Конечно, как вы наверняка знаете, политическая обстановка сейчас напоминает что-то среднее между цирком и шоу ужасов. Если она ухудшится, мне, может быть, станет затруднительно уехать обратно. (Шучу: я продолжу путешествовать, но уже нацепив значок: «Не вините меня. Я голосовала за другого кандидата».)
Еще в начале писательской деятельности вас нарекли Королевой эротического хоррора. Помогал или мешал вам этот титул в дальнейшем? Насколько влиял на творчество — ведь вы зачастую выходите за рамки эротического хоррора? Менялось ли собственное отношение к титулу?
Я никогда не рассматривала этот титул, данный мне редактором Стэном Талом [Редактор антологии «Необычный секс и другие преступления страсти» (Bizarre Sex and Other Crimes of Passion, 1994)], иначе как средство маркетинга. В этом смысле я отношусь к нему нормально. Есть еще множество женщин, пишущих фантастическую эротику. Я, несомненно, внесла свой вклад в эротический хоррор и продолжаю это делать (среди последних работ — «Мотыльковое безумие» (Moth Frenzy) и «Мертвые посланники» (Dead Messengers)), но я больше не ограничиваю себя хоррором именно с эротическим уклоном. Хотя и считаю, что секс и хоррор тесно связаны друг с другом, из-за чего бывает трудно не добавить немного того трепета, что вызывает секс, даже если сама история вовсе не эротична.
Ваша книга «Безопасность неизвестных городов» (The Safety Of Unknown Cities) получила Премию Брэма Стокера в номинации «Лучший дебютный роман». Пожалуй, это самое известное ваше произведение, так что давайте представим, будто ее решили экранизировать. Кого бы вы выбрали в качестве режиссера и актрисы на главную роль?
Гильермо дель Торо и Нуми Рапас.
Как автор хоррора с более чем двадцатилетним стажем можете ли вы отметить изменения, произошедшие в жанре за это время? Многие ли из них идут на пользу?
Пожалуй, с годами ужасы стали гораздо более навороченными, даже элегантными и наводящими на размышления (здесь приходят на ум такие авторы, как Кейтлин Кирнан, Джемма Файлс, Джон Лэнган и Лэрд Баррон). Но что касается широкой публики, то, к сожалению, ее познания в жанре весьма ограничены и ей известны лишь имена первой величины. К тому же она по умолчанию предполагает, что если вы пишете ужасы, значит, у вас на каждой странице — кровавая баня и подростки, которых преследуют и убивают. Каким-нибудь мерзким способом после обязательной сексуальной сцены. Если бы это было все, что есть в хорроре, я не стала бы его ни писать, ни читать. Люди зачастую не осознают многообразия и достоинства литературы ужасов.
Что вы больше всего цените в жанре ужасов? Почему любите его писать? И почему читать?
Я полюбила хоррор еще тогда, когда впервые открыла его для себя в детстве. Я хочу ощущать страх и даже ужас в «безопасном» окружении, где я всегда могу прервать чтение и сделать глубокий вдох, если понадобится. Мне нравится косвенно переживать жизнь серийного убийцы или смерть его/ее жертвы. Мне нравится играть с реальностью так, чтобы что-то будничное, обыденное пропитывалось ужасом и опасениями.
Мир очень страшен. Я не раз испытывала настоящий страх, и мне это никогда не нравилось. Пусть лучше меня захватит страх «понарошку», который создам сама или который создадут другие писатели.
Поскольку ваши произведения издавались в России лишь мельком и то уже давно, большинству читателей еще только предстоит познакомиться с вашим творчеством. Какие из ваших произведений вы бы посоветовали для первого знакомства тем, кто читает в оригинале, или, может быть, российским издателям?
Два моих любимых рассказа — «В пещере утонченных певцов» (In the Cave of the Delicate Singers), опубликованный на сайте Tor.com в июле 2015 года, и «Мотыльковое безумие», который выйдет в антологии «Расслоение кожи» (Peel Back the Skin) издательства «Grey Matter Press» в июне 2016-го. Я была бы рада, если бы их перевели на русский язык. А тем, кто читает по-английски, я бы посоветовала сборник рассказов «Роковые путешествия».
А над чем вы работаете сейчас?
Сейчас я пишу повесть о девушке, пытающейся выжить в постапокалиптическом мире, затопленном водой и страдающем от эволюционных изменений. Также я планирую принять участие в паре антологий и написать вступление к новому изданию «Безопасности неизвестных городов», которое выйдет в «Overlook Connection Press» с иллюстрациями известного хоррор-художника Гленна Чедборна.
Читатели, желающие узнать больше о моей текущей работе, могут посетить мой веб-сайт lucytaylor.us.
Начиная писать «Архив буресвета», вы планировали его таким длинным? Или история выбрала собственный путь?
БС: Планировал. Я всегда хотел написать большой цикл. Я вырос на книгах Роберта Джордана и других авторов, которые писали большие эпики. Мои первые книги были одиночными или трилогиями, потому что я считал, что так читателям будет легче познакомиться с моим творчеством. Трилогия или одиночный роман — лучший способ познакомиться с автором. Так я даю им понять, что могу закончить книгу. Но в глубине души я всегда хотел написать большой цикл и много лет планировал «Архив буресвета».
Хорошо, значит, одиночный роман «Город богов» и цикл «Рожденный туманом» предназначены для затравки…
БС: Да, или «Сокрушитель Войн» («Убийца Войн»), который тоже является одиночным романом. Я специально начал с книг попроще. А с «Архивом буресвета» вам придется мне довериться. Потому что это большой цикл и, кроме того, в него намного сложнее вчитаться. Там много персонажей, очень непростой мир.
Думаю, это хорошая идея. Потому что, когда потенциальный читатель приходит в книжный магазин и видит первый том «Архива буресвета» («Путь королей»), а потом гуглит его и оказывается, что больше шести книг еще не написаны…
БС: Я люблю большие циклы, но я вырос, читая их, и знаю, как раздражает ждать-ждать-ждать… И я подумал, что лучше начать с циклов наподобие «Рожденного туманом», который уже закончен. Таким образом, знакомясь с моим творчеством впервые, вы можете прочесть завершенную историю, а не браться за неоконченный цикл.
«Архив буресвета» — очень сложная и незаконченная история. Как вы все отслеживаете? Существует нечто вроде «Рошарского словаря»?
БС: У меня есть своя Вики и постоянный редактор. Ее зовут Карен, и она потрясающая. Ее задача состоит в том, чтобы каждый раз, когда я пишу книгу, вносить всю информацию из нее в Вики, чтобы я мог по ссылкам найти все, что написал раньше. Также она сравнивает все вновь написанное с тем, что я уже написал, и говорит: «Нет, в той книге у него голубые глаза» и все такое. Именно она ведет хронологию событий для каждой книги и следит за тем, чтобы я не отводил на какое-то событие слишком много дней и тому подобное. Она чудесная. И эта Вики огромная, просто гигантская. Еще до того как я передал ее Карен, она уже была длиннее «Пути королей», а сейчас… да, еще длиннее. Фанаты пока не могут ее увидеть, потому что там много спойлеров, но надеюсь, что впоследствии мы что-нибудь придумаем.
От чьего лица вам нравится писать больше всего? У вас есть любимый персонаж?
БС: У меня нет любимчиков. Роберт Джордан как-то ответил на этот вопрос: «Мой любимый персонаж тот, про которого я сейчас пишу». И мне нравится этот ответ. Сейчас я пишу от лица Венли для четвертого тома, так что пока мой любимый персонаж — она. Но я стараюсь не заводить любимчиков. Когда я пишу от чьего-то лица, это должна быть самая важная история на данный момент. Каждый персонаж – это сочетание качеств, присущих мне и совершенно чуждых. Сложите все вместе, и получите то, как я пытаюсь исследовать мир глазами персонажа.
Хорошо. Но, может быть, есть персонажи, от лица которых писать легче?
БС: Да, некоторых писать чуть легче. Мне легче писать персонажей, которые хорошо себя понимают. Например, Ясну, которая знает мир и знает, что делает, писать несколько легче, чем кого-то вроде Каладина, который потерял себя…
А легко ли писать Шаллан со всеми ее личностями?
БС: С Шаллан сложнее, потому что в ней уживаются трое разных людей, и это непростая задача. Она видит мир с трех разных точек зрения, это забавно, но сложно писать.
Из второстепенных персонажей мне очень нравится Камень из Четвертого моста. Почему вы сделали его поваром, который не желает сражаться?
БС: Когда я описываю персонажей, мне хочется узнать, кто они, и хочется, чтобы они были немного самостоятельными, имели возможность принимать решения и менять мир вокруг себя. Как писатель я в большей степени планировщик. Мне нравится иметь четкий план. Но если слишком методично ему следовать, план начинает казаться пресным, поэтому я позволяю персонажам расти и становиться теми, кем они хотят. Камень один из таких персонажей, как и Лоупен. Когда я начал их писать, мне пришлось разрешить им быть такими, какими они хотели, а не только такими, какими я их запланировал. И вот он повар, потому что он такой, стал таким, когда я рассказывал его историю. Мне нравится, когда люди не всегда вписываются в собственную культуру, потому что все мы не идеальные представители своей культуры. И поэтому мне очень интересен человек вроде Камня, который отличается от принятых в этом мире представлений о его народе. В идеале у него будет своя повесть, как «Гранетанцор».
Каждый из ваших миров занимает свое место в космере. Значит ли это, что персонажи из разных миров могут встретиться?
БС: Да, могут. Меня спрашивают, не делаю ли я из космера подобие вселенной Марвел, но я смотрю на это иначе. Тут дело больше во взаимодействии различных культур, вот чего я хочу, а не взять этого персонажа из этой книги и вот этого из другой… Но некоторые персонажи будут взаимодействовать в дальнейшем. Моя цель в том, чтобы показать, как эти культуры со временем завоюют космос и будут взаимодействовать в интересной галактике. Вот к чему я хочу прийти в итоге. Так что это больше похоже на вселенную «Звездных войн», чем на Марвел.
Если по «Архиву буресвета» снять фильм, есть у вас любимые актеры для своих персонажей?
БС: С удовольствием увидел бы Дэйва Батисту, он играет Дракса в «Стражах Галактики». У него очень подходящая внешность, я смотрел его интервью и думал: «Это Далинар». Я бы хотел, чтобы он сыграл Далинара. Если вы видели его только в роли Дракса, то не найдете сходства. Но если посмотрите его интервью, он очень интересный человек, мне очень нравится, как он говорит и как выглядит. Так что, думаю, он был бы отличным выбором.
Есть у вас на примете кто-нибудь на роль, например, Шаллан?
БС: На роль Шаллан у меня никого нет. На самом деле я не думаю про актеров, когда пишу своих героев. Это больше как «тот актер мог бы подойти». Мне даже сложно представить многих обитателей Рошара, потому что рошарцы этнически совсем не похожи на землян, так что… В нашем мире маловато рыжих азиатов. Я не представляю, как выглядит наполовину ирландец, наполовину японец — таких актеров немного. А Шаллан у меня в голове именно такая.
Вы хотите, чтобы по этому циклу сняли фильм?
БС: Очень хочу. Я думаю, что снять фильм по «Архиву буресвета» сложно, наверное, лучше подойдет формат сериала. Мне кажется, что из «Рожденного туманом» получится отличный фильм, и я бы хотел его увидеть. Думаю, следующий год станет показательным, потому что готовится к выходу «Колесо времени», идет работа над «Именем ветра», планируются сериалы по «Нарнии» и «Ведьмаку». И если эти проекты станут популярными, то, скорее всего, наши шансы сделать сериал или фильм возрастут, поэтому я очень надеюсь, что все получится. Сейчас у нас всего две удачные адаптации фэнтези: «Игра престолов» и «Властелин колец». Если появятся еще, это поможет.
Где бы вы хотели жить? На Скадриале, обладая умениями алломанта, или на Рошаре со спреном?
БС: Наверное, я бы выбрал Скадриал, у них быстрее появится лапша быстрого приготовления и интернет. Рошару до такого еще далеко. Мне нравится электричество и кондиционеры. Конечно, на Рошаре есть буресвет, что почти то же самое. Для простого обывателя я бы выбрал Скадриал, но если вы пообещаете, что я стану Сияющим рыцарем, то склоняюсь к Рошару. Однако если без суперспособностей, то определенно Скадриал.
И наконец, несколько общих вопросов. Какую книгу вы прочитали последней? Она вам понравилась?
БС: «Правда» Терри Пратчетта. Я обожаю Терри Пратчетта. После нее я взялся за книги моих студентов, надо было с ними закончить, потому что на подходе уже следующая партия. В общем я прочитал много студенческих работ и «Правду».
Любовь к чтению вам привила учительница. Поскольку я тоже учитель, мне это интересно. Что бы вы сказали детям или себе тогдашнему о значении книг и чтения?
БС: Я бы сказал, что книги — как обувь. Не каждая книга подойдет конкретному человеку. И если вам попалась неудобная обувь, вы можете решить: «Мне просто не нравится обувь. Я больше не буду ее носить». Но на самом деле, если вы найдете для себя правильную книгу, она сделает вашу жизнь намного лучше, как удобная пара обуви. Поэтому, даже если до сих пор вам не нравилось читать, вам просто пока не попалась правильная книга. Пробуйте, ищите их, и они изменят вашу жизнь.
И последний вопрос: где вам лучше всего пишется?
БС: Мне нравится устроиться в мягком кресле с ноутбуком, задрав ноги, или за письменным столом. Хорошо включить какую-нибудь классную музыку, что-нибудь эпическое инструментальное, положить в стакан с водой побольше льда и чтобы меня оставили одного. И неплохо, если вид из окна на океан или что-нибудь крутое и величественное.
Вопросы для иллюстратора Айзека Стюарта
Как организована работа над картами? Вы читаете книги и рисуете то, о чем прочитали? Или вам присылают набросок или заготовку?
АС: Мы пробовали по-разному. В самом начале Брендон как-то прислал мне рисунок, который он сам нарисовал на компьютере (БС: просто ужасно!), и этого было достаточно. И после я прочитал книгу и во время чтения делал наброски. Сейчас я читаю книгу и что-нибудь попутно рисую, приношу это Брендону и говорю «Подходит?», и потом мы вместе доводим рисунок до ума. Иногда подгоняем текст под карту. Иногда текст и карту — под то, что у Брендона в голове.
Сколько промежуточных вариантов проходит карта до того, как будет готова окончательно?
АС: Зависит от карты. Некоторые я показываю Брендону, и он говорит «Подходит», некоторые возвращаются ко мне несколько раз, если нам нужно исправить текст или свести воедино концы и подогнать под это карту — тогда работы гораздо больше.
Вы работаете по старинке карандашом? Или только цифровыми средствами?
АС: Мне нравится и то, и другое. Все зависит от того, где я нахожусь. Часто у меня с собой блокнот, и если в голову приходит идея, я ее зарисовываю. Однажды мы сидели на фортепьянном концерте, и я рисовал в блокноте, потому что, если бы вытащил iPad, с ним захотели бы поиграть мои дети. Хотя иногда они хотят поиграть и с моим блокнотом. Но это менее вероятно. В общем, если я рисую что-то в блокноте, то потом сканирую и дорабатываю в цифровом виде. С некоторыми набросками проще в цифре, потому что можно стереть неудачный штрих и, если нужна симметрия, для этого есть специальные инструменты. Но хорошо иметь какие-то материальные штуки, чтобы показать другим идею, и покупать их тоже приятно. Так что блокнот всегда пригодится.
[БС: Когда я впервые его увидел, он что-то рисовал. Мы были в одном из тех ресторанов, где на столе лежат бумага и восковые карандаши, и спешили на выход. Я увидел его и сказал: «Вы классный художник. Хотите что-нибудь нарисовать для моих книг?»]
АС: Было забавно: я рисовал лицо, а он сказал: «Хотите порисовать карты?» А я фэнтезийных карт никогда прежде в свободное время не рисовал. Но я иногда рассказываю, что нашел работу благодаря каракулям. Никогда не думал, что это случится, потому что, еще когда мне было восменадцать и я сидел на уроке химии и выводил всякую всячину на полях тетради, говорил себе, что пора прекращать, никуда это не приведет. Однако в действительности каракули обеспечили меня работой.
Какие карты вам нравится рисовать больше всего?
АС: Я обожаю в картах четкие графические формы. Это не совсем про симметрию, мне нравятся крупные фигуры и что можно их детализировать.
1. Самая любимая книга/автор из когда-либо прочитанных?
Торнтон Уайлдер «День восьмой». Считаю её главной книгой из всех когда-либо прочитанных. В далёкой юности она многое объяснила мне в жизни. Черпать вдохновение в ней можно бесконечно. Перечитываю регулярно.
2. Самая нелюбимая книга/автор из когда-либо прочитанных?
Вот на такой случай и существует лайвлиб :) А то бы запомнила я их, как же. И всё равно самую-самую назвать трудно. Пусть будет три: Пьер Гийота «Могила для 500000 солдат», Сергей Т. Алексеев «Долина смерти», Фрэнк Йерби «Изгнанник из Спарты». Омерзительное чтиво. А Алексеев ещё и своими своеобразными представлениями о русском языке весь мозг вынес.
3. Кто вы есть в жизни, а кем хотели бы стать? Довольны ли вы тем, как все сложилось?
Красавицей! :)) Если серьёзно, то сначала надо определиться с тем, кто же я есть. Пенсионер-фрилансер? А чем плохо? Как я сама над собой подшучиваю, «сбылась мечта идиота — работать лёжа». Но это только последние полтора с небольшим года. А так... Биолог, журналист, жена и мама, усердный читатель и лягушка-путешественница. Практически всё сложилось, но для полного счастья всегда чего-то не хватает.
Кем я хотела бы стать? Вы только не смейтесь: я хотела бы играть в театре. Мир театра для меня с детства и по сей день — интереснейшая локация.
4. Кто самый важный для вас человек/люди?
Единомышленники, близкие по духу люди, те, на кого можно надеяться и с кем вместе можно горы свернуть.
5. Что вы считаете самым главным достижением человечества на сегодняшний день?
Развитие транспорта: земной шарик стал ощутимо меньше. Но нуль-транспортировка тоже не помешала бы.
6. У вас есть возможность попасть в любой литературный мир и стать любым из героев. Где вы окажетесь и кем будете? Почему?
В мир Великого Кристалла Владислава Крапивина — или в его же Севастополь. Кристалл жесток, его грани могут ранить до крови, но в то же время он дарует необыкновенные возможности перехода из одного мира в другой... чтобы найти друзей и помочь им. В этом мире я хотела бы стать Витькой Моховым или Цезарем Лотом, но самокритично признаю, что я скорее Корнелий Глас. А в Севастополе «Островов и капитанов» — наверное, Гай.
Этих двух персонажей объединяют рефлексия, заниженная самооценка и прочие муки совести. Наверное, поэтому чувствую сродство.
7. Что вы порекомендуете прочесть людям, которые захотят ознакомиться с вашим творчеством
Вопрос для авторов, пропускаю :) В смысле, нечего рекомендовать. Довольно долго писала стихи, чем совершенно бросила заниматься лет этак десять назад. Есть одна книжка, но это — «прошлая я», так что возвращаться ни к чему. Или не к чему.
Когда-то написала несколько коротких рассказов. Пару лет участвовала в сетевом конкурсе фантастических миниатюр «Вареники с сюрпризом» — с переменным успехом. Но вообще я не сторителлер; выдумать сюжет для меня почти непосильная задача, увы. А «пересказывать жизнь» у меня получается, чем и занималась долгие годы сначала в газете, потом на лайвлибе. В этом, лайвлибовском, плане лучшим своим достижением считаю цикл «Путешествие Хойти».
8. На какой вопрос вам хотелось бы ответить, но его никогда не задают?
«Как ты дошла до жизни такой?» :)
9. Продолжите фразу «Я никогда не...»
Я никогда не бывала за границей (а теперь уже и не буду). Я никогда не научусь ездить на велосипеде. Я никогда не разочаруюсь в людях.
1. Самая любимая книга\автор из когда-либо прочитанных?
Очень трудный вопрос. Таких книг и авторов под сотню.
2. Самая нелюбимая книга\автор из когда-либо прочитанных?
Если книга мне не нравится, я просто её не дочитываю: зачем плакать, но жевать кактус?
3. Кто вы есть в жизни, а кем хотели бы стать? Довольны ли вы тем, как все сложилось?
В моей жизни были три абсолютно разные профессии (кадровый офицер, преподаватель истории, металлург), сейчас осваиваю четвёртую, писательскую. Это, конечно, не весь список моих хотелок, но, боюсь, жизнь кончится раньше, чем список.
4. Кто самый важный для вас человек\люди?
Мои девочки.
5. Что вы считаете самым главным достижением человечества на сегодняшний день?
Примерно десять тысяч лет назад мы перестали есть стариков, неспособных бежать за мамонтом. И изобрели пулемёт. Это прилично экономит время.
6. У вас есть возможность попасть в любой литературный мир и стать любым из героев. Где вы окажетесь и кем будете? Почему?
Я надеюсь, что ещё напишу такую книгу.
7. Что вы порекомендуете прочесть людям, которые захотят ознакомиться с вашим творчеством?
Зависит от возраста. Если до десяти лет — о приключениях Капельки, если больше — цикл «Солнечный витязь», от пятнадцати — «Атаку мертвецов», если от сорока — «Спасти космонавта».
8. На какой вопрос вам хотелось бы ответить, но его никогда не задают?
«Как вы распорядитесь своей Нобелевской премией по литературе?»
9. Продолжите фразу «Я никогда не...»
Я никогда не хотел изменить своего прошлого. Всё, что было со мной, — бесценно.
облако тэгов
