Существует много определений комикса, все они в целом сводятся к тому, что комикс — это серия изображений, в которой рассказывается какая-либо история. Комикс — это единство повествования и визуального действия. В комиксах не обязательно присутствует текст, существуют и «немые» комиксы с интуитивно понятным сюжетом, но чаще всего, прямая речь в комиксе передаётся при помощи филактера — «словесного пузыря», который «выдувается» из уст персонажа.
Комиксы могут быть любыми и по жанру, и по стилю рисования. В виде комиксов адаптируются даже произведения классиков литературы. Но исторически сложилось, что самые распространённые жанры комикса — приключения и карикатура. Этот стереотип долго портил репутацию комиксов. Рисунок в комиксе имеет некоторую долю условности. Он упрощается для скорости рисования и удобства восприятия и идентификации читателя с персонажем.
Важно:На статьи, посвященные новинкам и планам издательств, распространяются соответствующие локальные правила рубрики «Новинки и планы издательств».
ВСЕ о МОИХ МАТЕРЯХ («Nowa Fantastyka» 258 (350) 12/2011). Часть 9
21. В рубрике «Комикс» как обычно размещены две рецензии.
21.1. Рецензия Павла Дептуха носит название:
БЛЕР на ТРОПЕ ВОЙНЫ
(Bler na wojennej ścieżce)
В первой части своих «приключений» Блер овладел искусством супергероизма. Таясь в тени, он спасал невинных, а злодеев сажал за решетку, пытаясь больше узнать как о себе, так и о стоящей за его действиями организации. Во втором томе этот мрачный альбом, выдержанный в духе «Секретных материалов», превращается в настоящий хоррор с добавкой криминала. Выясняется, что героические действия Блера в долгосрочной перспективе не приносят ожидаемого результата. Вследствии пробелов в польском законодательстве преступники избегают наказаний, выходят на свободу и продолжают свои злодеяния. Поэтому герой начинает прибегать к более радикальным методам, что приводит к обнаружению множества трупов в Кракове и привлечению внимания полиции. Активизация действий как Блера, так и сотрудников правоохранительных органов будет способствовать получению воистину лавкрафтовских ответов на возникающие вопросы.
РАФАЛ ШЛАПА мастерски деконструирует миф о супергероях. Он затрагивает темы, которые американские создатели часто упускают из виду, из-за чего их персонажи становятся все более банальными, а истории теряют логику. Комикс ШЛАПЫ можно сравнить с сериями «Непобедимый» (“Invincible”) Роберта Киркмана и «Пацаны» Гарта Энниса, которые также рассказывают о супергероях нестандартным, более реалистичным и человечным образом. «Блер» сочетает в себе лучшие черты мейнстримных комиксов, классических литературных ужасов и детективной прозы -- к тому же в близких нам реалиях.
Помимо уникальной сюжетной линии «Забудь о прошлом» предлагает читателя настоящий визуальный фейерверк. Автор хвастается (в хорошем смысле этого слова) своим талантом, представляя ряд атмосферных, мрачных, но динамичных и эффектных кадров. Особого внимания заслуживает цветовая палитра, воздействующая на подсознание читателя, придавая истории неповторимую атмосферу и великолепную динамику. Необычный подход к теме и тщательно выстроенная сюжетная линия делают ожидание финального альбома серии не столько невыносимым, сколько раздражающим. В целом «Блер» может оказаться одним из самых красивых и интересных польских комиксов, опубликованных после 2000 года. Во втором томе «Блера» автор поставил себе очень высокую планку. Оценка: 4 из 6.
”BLER # 2: ZAPOMNIJ O PRZESZŁOŚCI”. Scenariusz i rysunki: Rafał Szłapa. „Blik Studio”, 2011 («БЛЕР 2: ЗАБУДЬ о ПРОШЛОМ». Сценарий и рисунки РАФАЛА ШЛАПЫ. “Blik Studio”, 2011)
P.S. 1. Рецензию на первый том комикса РАФАЛА ШЛАПЫ "BLER" можно посмотреть здесь:
В марте издательство Fanzon выпустит официальный комикс, основанный на ролевой системе «Мир Тьмы» и культовой RPG Vampire: The Masquerade — Bloodlines! Две истории от двух разных авторских команд по одной обложкой, переплетающиеся в финале.
Обложка
Аннотация:
Сесиль Бэйн – беспощадная Бруха, одна из лучших наёмников городов-близнецов и любимица принца Саманты Миррэйн. В одну из долгих ночей она находит на своей территории таинственного юного вампира, робкую девчушку по имени Алехандра, которая хранит больше секретов, чем может показаться на первый взгляд. Неожиданно для самой себя Сесиль берёт Али под своё крыло, даже не подозревая, чем обернётся для них это событие.
Гармонии в мире нежизни приходит конец. Сесиль оказывается втянута в заговор, который может привести к её окончательной смерти. Объявлена кровавая охота, и Сесиль предстоит сделать выбор: сбежать и спасти своих близких или же остаться и стать пешкой сил, что прячутся среди союзников во мраке ночи.
Тем временем группа вампиров-изгоев, не принадлежащих ни к одному клану, сталкивается с жестоким убийством. Пересекутся ли их с Сесиль пути? Сыграют ли они свою роль в опасном заговоре? И чью сторону примут?
ВСЕ о МОИХ МАТЕРЯХ («Nowa Fantastyka» 258 (350) 12/2011). Часть 6
18. На стр. 13—15 напечатано интервью, которое польский журналист Михал Худолиньский (Michał Chudoliński) взял у американского сценариста комиксов Брайана Аззарелло (Brian Azzarello). Интервью носит название:
ГЕРОИ и ХОРОШИЕ ЛЮДИ СКУЧНЫ
(Herosi I dobrzy ludzie są nudni)
Брайан Аззарелло – американский сценарист комиксов, известный по «черным» криминалам, вестернам и нетрадиционным историям о супергероях. Прославился серией «100 пуль», что открыло ему дорогу к созданию истории о Бэтмене «Разрушенный город» (“Broken City”) и Супермене. В настоящее время работает над НФ-комиксом «Астронавт» (“Spaceman”).
Михал Худолиньский: Как вы считаете -- Джокер, Бэтмен и их мир выдерживают испытание временем?
Брайан Аззарелло: Вполне. Благодаря комиксам, фильмам, мультфильмам и компьютерным играм «Бэтмен» получает новых поклонников; он не стареет, хотя его образ интерпретируется иначе, чем воспринимался прежде. В эпоху фильмов Тима Бертона и комиксов Фрэнка Миллера основное внимание уделяется его паранойе, раздвоению личности, сложным отношениям с врагами. Эти элементы по-прежнему важны, но сегодня не менее важны и отсылки к современности. В фильмах Нолана заходит речь о терроризме и инфильтрации. Только одно остается неизменным: Бэтмен по-прежнему остается трагической фигурой. Комиксным Гамлетом.
Михал Худолиньский: Вы не преувеличиваете?
Брайан Аззарелло: Ни капельки. В пантеоне супергероев Бэтмен выделяется своей человечностью и отсутствием сверхъестественных способностей. В нем нет ничего необычного, кроме силы воли и идеалистической веры в войну с преступностью. Он верит в то, что однажды искоренит преступность, но заблуждается в этом. Отчасти это связано с тем, что он так и не повзрослел после смерти родителей, свидетелем которой он был. Все вокруг -- дом, дворецкий -- напоминает ему об этой трагедии. И он отказывается ее отвергать; он застрял в ней. Как и его враги. Меня увлекает возможность описать не столько самого себя Бэтмена, сколько антагонистов-злодеев. По сравнению с ними он далеко не столь интересен.
Михал Худолиньский: И что же вас больше всего привлекает в противниках темного Рыцаря?
Брайан Аззарелло: Лучшие из них апеллируют к его слабостям, и они – люди. Как и он – человек. Кроме того, они гораздо более колоритны, их судьбы проистекают из их слабостей или отсутствия понимания со стороны окружающих. В таком освещении так называемые «хорошие люди» и «герои» блекнут. Возьмем, к примеру, Супермена. Что такого интересного есть во всемогущем человеке? Сплошная скука. Гораздо интереснее Лекс Лютор, который завидует ему и боится его. Сценарий мини-сериала о Люторе, который я написал несколько лет назад, был самым легким для написания в моей карьере. Со всем, что там мною написано, я полностью согласен. Это было похоже на написание дневника.
Михал Худолиньский: «Лютор» был еще до «Джокера»?
Брайан Аззарелло: Да, «Джокер» -- естественное продолжение, хотя сюжеты не имеют ничего общего.
Михал Худолиньский: Многие считают, что этот комикс был создан в рамках продвижения фильма Кристофера Нолана «Темный рыцарь».
Брайан Аззарелло: Мы с ЛИ БЕРМЕХО работали над «Джокером» задолго до начала съемок фильма Нолана. Зачатки того, что мы хотели сделать в «Джокере», вы можете найти на страницах «Лютора». Изначально мы хотели, чтобы история получила название «Джокер: Темный рыцарь», но потом решили сократить название из-за названия следующего фильма о Бэтмене.
Михал Худолиньский: Можно сделать вывод, что ЛИ БЕРМЕХО оказал большое влияние на образ Джокера в легендарном творении Хита Леджера.
Брайан Аззарелло: Я этого не сказал. Я знаю одно: «Warner Bros.» знали о нашем проекте и имели доступ к нашим материалам. Видели ли они их? Понятия не имею. Дело в том, что наш комикс изначально должен был выйти в свет перед премьерой фильма. Однако у нас возникла задержка в творческом процессе, из-за которой премьеры нашего комикса и фильма совпали по времени. По этой причине отдел маркетинга «DC Comics» не позволил нам опубликовать комикс раньше. Мы с ЛИ БЕРМЕХО были очень разочарованы этим, пока не пошли в кинотеатр. Когда же мы увидели комикс на полках магазинов после премьеры «Темного Рыцаря», наше разочарование улетучилось. Я думаю, что успех фильма и игра Хита Леджера способствовали хорошим продажам «Джокера».
Михал Худолиньский: Что вы думаете о наследии Леджера?
Брайан Аззарелло: B процессе работы над комиксом мы с ЛИ БЕРМЕХО обсуждали статус Джокера. И пришли к выводу, что как персонаж он популярнее Бэтмена, потому что определяет его. Каждый герой определяется своим злодеем. Мы решили вернуться к его истокам, напомнить людям, что находиться с этим парнем в одной комнате может быть смертельно опасным. Он настолько непредсказуем, что не знаешь, отпустит ли он тебя или убьют. Я думаю, что создатели фильма пытались сделать то же самое. Они проделали феноменальную работу. Мне нравится Джокер Хита Леджера, он в сотни раз лучше персонажа Николсона. Николсон отсылал к комиксам 1970-х и 1980-х годов, поэтому в его игре так много комедийных элементов.
Михал Худолиньский: Что именно заставляет вас писать о садистах вроде Джокера и неудачниках вроде его приспешников?
Брайан Аззарелло: Что касается злодеев, я их понимаю. И в какой-то мере отождествляю себя с ними. Когда смотришь на мир их глазами, то понимаешь их мотивацию и мировоззрение. Они ведь не считают себя плохими людьми, не так ли? Для них настоящие плохие парни – это любимцы публики, которая хотят их сохранить. Мне не интересны безупречные люди. Конечно, с Джокером все иначе. Он просто сумасшедший. Залезать ему в голову было бы ошибкой, так как это лишило бы персонажа его самобытности и своенравности. Поэтому я предпочел наблюдать за его действиями с точки зрения крутого парня, который присоединяется к его банде. Кого-то, кто впечатлен Джокером и хочет быть им, хотя и не понимает, что это на самом деле означает. И вот так мы приходим к своим ошибкам, проистекающим из недостатка ума или удачи. Вот где кроются настоящие, подлинные истории, понимаете? Они -- в наших ошибках. Каждый из нас знает что-то об этом, ведь каждый пережил какое-то разочарование, какую-то боль, неудачу, какой-то несчастный случай и т. д. У нас нет привычка концентрироваться на хорошем в жизни. Для нас в центре всего сущего -- наши неудачи и ошибки. Вы просто сами посмотрите, как мы рассказываем друзьями о своей жизни.
Михал Худолиньский: Вот так и возникла идея создания «110 пуль», самого известного вашего комикса?
Брайан Аззарелло: Серьезно? Я ехал с другом в автомобиле и попал в пробку. И жутко разозлился. Я разозлился себя. Попытался обогнать тащившиеся передо мной машины. И в конце концов подумал: «Господи, да я бы поубивал их всех!» И тогда мой друг сказал: «Ну так что, будь у тебя такая возможность, ты бы так и сделал?». И вот тут меня осенило. Так родились «100 пуль». Я обязан своей комиксной карьерой парню, с которым застрял в пробке.
Михал Худолиньский: Вы исходили из простой концепции: криминальная история -- к жизненным неудачникам приходит таинственный агент Грейвс, который напоминает им об их неудачах, а затем предоставляет этим отчаявшимся людям неопровержимые доказательства, приводящие их к подлинным их обидчикам. В заключение визита он оставляет собеседникам пистолет и сотню патронов с титульными 100 пулями, совершенно не поддающимися отслеживанию. Месть без последствий. Сейчас мало кто в США может похвастаться тем, что создал сотенный цикл комиксов от начала до конца.
Брайан Аззарелло: Тем больше меня это радует. С другой стороны, концовка сценария сотого выпуска комикса меня очень расстроила. Вроде бы все пошло по плану. Я подвел итоги, но осталась пустота, которую трудно было заполнить. Все шло к этому моменту, но я не чувствую себя от него в восторге.
Михал Худолиньский: Был ли момент в сотворении цикла, когда редакторы не приняли вашу историю? Может быть, у вас есть о чем рассказать? В конце концов работа над ним длилась целых десять лет.
Брайан Аззарелло: Никто до сих пор не задавал мне этого вопроса. Я расскажу вам одну историю. Сюжет был ограничен одним выпуском и разворачивался в доме престарелых. Там живут два старика — оба одинокие, их жены умерли. Они подружились. Один из них он встречает Грейвса, который передает ему чемодан. Оказывается, человек, который получил оружие и патроны, был узником концлагеря во время Второй мировой войны. Там он потерял семью. Его приятель-сверстник по дому престарелых был надзирателем в том же лагере. История, как и все остальные, основана на той же дилемме: отомстит ли бывший узник концлагеря одному из тех, кто над ним издевался и лишил его родных? В конце концов, история эта не появилась в печати и дело тут не в цензуре. Я не знаю, почему ее не опубликовали. Возможно, редакторы сочли материал слишком резким. Что тут легко было перетянуть струну. Я так думаю.
Михал Худолиньский: Пока длилась работа над циклом, произошла трагедия в школе «Колумбайн», из-за которой съемка и выпуск многих эпизодов и публикация ряда комиксов были приостановлены или отменены. У вас не возникло трудностей с созданием «100 пуль»?
Брайан Аззарелло: Нет, ни даже самых маленьких. Лишь однажды что-то такое промелькнуло. Пока я писал сценарий о любовном треугольнике между актрисой, президентом США и бейсболистом, погиб в авиакатастрофе сын Кеннеди. Возникли опасения по поводу публикации этого выпуска комикса. И это задевать не стоит, и от этого сейчас надо бы воздержаться. Но, несмотря на сомнения, редакция одобрила сценарий.
Михал Худолиньский: После «100 пуль» вас стали считать специалистом по темным сторонам человеческой натуры. Но, в отличие от других комиксистов, попавших в подобную ситуацию, вы иногда экспериментируете.
Брайан Аззарелло: Мне не нравится работать в накрепко установленных рамках, время от времени хочется попробовать что-то новое и ответить на вызов. Меня не беспокоит то, что некоторые читатели отворачиваются от меня, когда я вместо того, чтобы продолжать линию криминала, пишу сценарий для комикса о супергероях или чего-то в жанре научной фантастики. Пусть меня прочитают меньше читателей. Я даже рад тому, что половина читателей в восторге от моей работы, а другая часть читательской аудитории терпеть ее не может. Знание об этом придает мне уверенности в том, что я хорошо справляюсь со своей работой. Даже если некоторые из моих комиксных циклов закрывают, как, например, это произошло с циклом “Loveless", я не сдаюсь. Вместо этого я переношу идеи, которые хотел там использовать, в новые проекты.
Михал Худолиньский: Говорят, что вы работаете над новым циклом “Spaceman” и собрали под своим крылом творцов, с которыми работали над циклом «100 пуль».
Брайан Аззарелло: Идея комикса «Астронавт» ("Spaceman") родилась у меня сразу же после окончания работы над «100 пулями». Я хотел продолжать сотрудничать с этой командой, нам попросто нужен был перерыв. Этот цикл будет совершенно не похожим на то, что я обычно писал. Мы с нуля создали новый мир. Надеюсь, что в ходе чтения читатели узнают специфический стиль, характеризующий меня и Эдуардо [РИССО, «100 пуль»]).
Михал Худолиньский: О чем эта история и что вдохновило вас на ее создание?
Брайан Аззарелло: «Астронавт» -- мрачное видение будущего. Идея пришла мне в голову во время разговора в баре. Я выпивал с другом, профессором, преподающим студентам биоинженерию в университете в Чикаго. Этот разговор состоялся, когда НАСА объявило о сотрудничестве с российской космической программой по полету на Марс. Мой друг твердо заявил, что эта миссия потерпит неудачу, потому что человеческое тело не выдержит такого путешествия. Оно потеряет много кальция, плотность костей снизится, и скелет попросту разрушится в ходе полета. Ученые не знают, как с этим справиться. Я спросил его: «А не может ли НАСА создать нечто, устойчивое перед такой угрозой, с помощью генной инженерии? Может быть им стоит отправить в космическое путешествие искусственно созданных детей?» Он сказал, что теоретически это возможно. Так я дошел до сути истории.
Михал Худолиньский: Как стать успешным писателем?
Брайан Аззарелло: Прежде всего, нужно быть честным с самим собой и тем, что ты делаешь. Я всегда пытаюсь рассказать историю, которая сама того требует, а когда завершаю рассказ, оставляю ее такой, какая она есть. Я не планирую добавочные сиквелы или приквелы. И не пытаюсь ничего форсировать, делать через силу, потому что это ни к чему хорошему не приводит.
ВСЕ о МОИХ МАТЕРЯХ («Nowa Fantastyka» 258 (350) 12/2011). Часть 5
17. Статья польского журналиста Марека Гживача (Marek Grzywacz), напечатанная на стр. 11—12, носит название:
«КОМИКС 2.0»
(Komiks 2.0)
Появление сетевого комикса (веб-комикса) датируется 1995 годом. Ныне этот поджанр развивается особенно интенсивно.
Интернет дает комиксам независимость, отсутствие цензуры, свободный доступ, непосредственный контакт с аудиторией и использование благодеяний Web 2.0. Однако у него есть и недостатки: проблемы со временем на создание, небрежная графика, «войны» между фэнами и авторами, множество низкопробных и пропагандистски ориентированных продуктов, глупый юмор и неумелое использование достижений поп-культуры. Рассмотрение комиксной фантастики в сети можно начать с известных произведений. Хотя бы со стимпанковского комикса “Girl Genius" (двукратный лауреат Хьюго), признанных критиками комедийных научно-фантастических “Schlock Mercenary” и “Sluggy Freelance” или стилизации аниме “MegaTokyo", рекомендованного даже “The New York Times". А вообще-то список достойных рекомендации веб-комиксов весьма длинен. Я выбрал из него всего лишь горсточку, ограничившись комиксами, действие которых разворачивается в вымышленных реалиях – не комментаторских или посвященных фэндому – и графически привлекательных.
Это продукты творчества комиксистов, которые начинали и продолжают работать преимущественно в интернете, отсюда и отсутствие известных и любимых онлайн-работ, таких как “Freak Angels" Уоррена Эллиса или “Sugarshock!" Джосса Уидона.
Космический музей и сюрреалистический трансгуманизм
Научная фантастика представлена в веб-комиксах во всех ее вариациях. Примером развлекательной космической оперы является состоящий почти из тысячи выпусков комикс “Starslip” КРИСА СТРАУБА (ШТРАУБА)(Cris Straub). Действие комикса разворачивается в 35-м столетии, а его героем является неприятный на вид Мемнон Вандербим, куратор музея земной цивилизации на роскошном межпланетном крейсере "Фюзели". Его поддерживает экипаж: пилот и бывший пират Каттер Эджвайс, похожий на богомола инопланетянин Мистер Джинкс, чья физиология странна даже по меркам научной фантастики, и А2-Z, эгоцентричный бортовой компьютер.
Как это бывает, им приходится сталкиваются с множеством странностей -- от космических пиратов (их любимое оружие, заметьте, атомный охотничий нож), через робота-революционера, до Ниппон-консорциума, то есть Японии, которая полностью переселилась в космос. Однако героя интересуют главным образом он сам и сексуальная принцесса Джовия. Сюжет, изначально эпизодический, постепенно расширялся, особенно после появления Глубокого Времени (Deep Time) -- фанатичных защитников единственно правильной временной линии. В настоящее время действие происходит в другой вселенной, крейсер заменен исследовательским кораблем, а экипаж расширен. Тем не менее, комиксисты по-прежнему потчуют читателей хорошим юмором, интересными концепциями и черно-белой мультяшной графикой.
Требовательного читателя порадует эрудированный “Dresden Codak” А. СЕННЫ ДИАС (A. Senna Diaz). Комикс рассказывает о жизни Ким Росс, известной также как Кимико Сараи Кусанаги, маньячки технологического прогресса, и ее знакомых: супергероических близнецов Дмитрия и Алины; сноба Рона и его сестры Ивонн, модницы, помешанной на соцсетях.
Поначалу комикс представлял собой абстрактные анекдоты, с такими темами, как рай для атеистов или научная фантастика доисторических людей. Их объединяли отсылки к науке (там фигурировал целый сонм таких деятелей, как Бор, Тесла или даже миниатюрный Юнг) и поп-культуры (писателям рекомендую панель «42 неизбежных поворотов сюжета в III акте»). Однако по-настоящему комиксистка раскрылась только после того, как начала работать над постоянной сюжетной линией. История встречи Ким с необычным роботом превратилась в многослойную комедийную драму, затрагивающая такие темы, как киборгизация, эволюция ИИ, превосходящего человеческие возможности, теория технологической сингулярности и даже деятельность колонистов из будущего, стремящихся покорить настоящее, чтобы избежать последствий развития высоких технологий. Обилие интеллектуальных включений требует от читателя наличия обширных знаний, чтобы охватить разумом целое. Форум комикса – рай для любителей науки, футурологов и агностиков. История представлена в богатом сеттинге, балансируя между стилями. Автор перечисляет источники вдохновения от МËБИУСА, Фрица Ланга и Хаяо Миядзаки до Ральфа Маккуорри. Это один из самых визуально захватывающих комиксов в интернете. Стоит почитать арт-блог ДИАС, где она раскрывает секреты своего мастерства. Хотя комикс редко публикуется, он все же продолжает развиваться. Недавно наметилась новая сюжетная линия “Dark Scene", согласно которой действие разворачивается в городе Нефилополисе, своего рода Мекке робототехники.
Любителям hard SF можно порекомендовать комикс “Speak No Evil “ ЭЛАНА РОДЖЕРА ТРИНИДАДА (Elan Rodger Trinidad), номинированный в 2009 году на получение премии Эйснера.
Хотя в центре внимания находится тема эмигрантов из Мексики, это видение будущего, в котором у шахтеров, отправляемых на астероиды, отрезают рты и носы, связывая их межпространственным туннелем с телом, чтобы сэкономить на поставках пищи и кислорода, порождает тревогу.
Дроу, странные войны и городская фэнтези
Комиксов фэнтези и ужасов больше, чем комиксов научной фантастики. Любителям классической фантастики наверняка понравится комикс “Drowtales“ дуэта КЕРН и КАЙТ (Kern & Kite). Изначально бывший записью сессий “Dungeons & Dragons”, он превратился затем в оригинальный продукт, заимствовавший из игры темнокожих подземных эльфов (drow).
Комиксисты создали вокруг них новый мир, состоящий из трех сфер — подземной, наземной и небесной. В нем происходят столкновения кланов, подвидов и организаций, там созданы целая галерея неоднозначных персонажей, богатая культурная среда и множество видов магии. Главная, сложная, но захватывающая интрига “Moonless Age" фокусируется на судьбе юной наследницы Ариэль.
Наряду с этим мы находим интерактивные проекты, а также “Daydreams” — сборник комиксов, сюжет которых зависит от голосов подписчиков. Эти комиксы ориентированы на взрослую аудиторию, зачастую слишком эротичны, но также предлагают интересные альтернативные миры. Все это в красивом, ярко выраженном сеттинге в стиле манги, который в настоящее время разрабатывается командой профессионалов.
Что касается жанра городской фэнтези, тут стоит начать с трех позиций. «Ханна – не мальчишечье имя» (“Hanna Is Not a Boy's Name”) ТЕССИ СТОУН (Tessy Stone) — это история неуклюжей Ханны, которая хочет стать «детективом, расследующим паранормальные явления». Ее поддерживает умный зомби с много говорящим именем { ... }, выступающий в роли рассказчика.
Оккультные расследования знакомят дуэт с целой плеядой странных персонажей: от призрака, не терпящего фальшивящих певцов до злобной вампирши Аделаиды. У Ханны и { ... } тоже есть тайны. Это добавляет нотку мрачности к непрерывному юмористическому действию. Все это представлено в художественной и современной графике.
Комикс «Теневые девушки» (“Shadowgirls”) дуэта Родригес-Рейнольдс (Rodriguez-Reynolds) позиционируется как смесь лавкрафтианы с сериалом «Любимые хлопоты».
Харон Маккей из Иннсмута пропала, а после спустя несколько месяцев вернулась с амнезией и беременностью. Пятнадцатью годами позже Харон воспитывает дочь Ребекку, которая оказывается Теневым Ребенком, гибридом человека и монстра, и темные силы возвращаются, чтобы убить ее. Комикс содержит множество отсылок к мифологии Ктулху и ассоциируется также с атмосферой таких сериалов, как «Баффи» и «Хеллбой». К его достоинствам можно отнести профессиональный сеттинг и наличие бескомпромиссного взрослого персонажа.
И последний рассматриваемый комикс – «Смена парадигмы» (“Paradigm Shift”) ДИРКА ТАЙДА (Dirk I. Tide). Кейт и Майк, детективы из Чикаго, расследуют дело о нападениях на людей странных животных. Вскоре выясняется, что во всем виновны оборотни, и Кейт внезапно начинает превращаться в одного из таких оборотней. Во всем этом замешано правительство, которое посылает людей в черном в погоню за героями.
Помимо жанровых условностей, внимание привлекает скрупулезное изображение реалий, от собственно Чикаго до тонкостей работы полиции и особенностей оружия. К сожалению, визуально комикс напоминает рядовую мангу и у автора случаются длительные перерывы.
Секс, ниндзя и ЛЕГО в космосе
Среди фантастических веб-комиксов можно найти и произведения исключительно комедийного характера. Комикс «Оглаф» (“Oglaf") ТРУДИ КУПЕР (Trudy Cooper) исследует сексуальную сторону мира магии. Комикс этот явно порнографический, предлагающий полный спектр эротических сцен, но прежде всего он высмеивает стереотипы фэнтези, и иногда нагота в нем прикрывается пародией.
Юмор, хотя только для взрослых, весьма непристойный, умный и умело играющий с клише. Если добавить привлекательные рисунки, «Оглаф» становится замечательным чтением с изюминкой. И вы можете узнать много интересного: как энты достигают самоудовлетворения, стоит ли платить наемникам натурой или почему кубок, сделанный из черепа врага, непрактичен.
“Legostarwars Galactic” Д.М. ДЖЕФФНИНДЗИ (D.M. Jeffninja) – это научно-фантастический комикс SF, созданный из сцен, построенных из кубиков LEGO. Вопреки названию, он в основном пародирует «Звездный путь» и лишь во вторую очередь «Звездные войны».
Командный мостик союзного корабля “Muffin” занимает капитан Смит. Экипаж состоит из некомпетентных идиотов: ловеласа Джонни Дэнджера; всеядного осьминога-повара Гэри (кузена Ктулху) и энсина Красная Рубашка, который штатно погибает. Врач Белинда и офицер Джаспер – рыцари-джедаи, которым придется столкнуться с такими грозными вождями ситхов, как Дарт Крипиус и Дарт Тиффани. Бескрайний космос вмещает в себе всю поп-культуру: экипаж посещает станцию «Глубокий Вавилон 8», оказавшись в самом центре войны между персонажами «Гарри Поттера» и «Властелина колец», и встречается с персонажами многих произведений – от «Лиги обыкновенных джентльменов» и героев одноименного сериала «Герои» до Баффи, Хищника и Бэтмена. В космосе доступно и телевидение, среди шедевров которого – ток-шоу Бобы Фетта и сериал «CSI: Mos Eisley”. Юмор строится на саркастических диалогах и требует знания множества гиковских произведений. В LEGO-комиксах удалось воссоздать даже таких существ, как далеки и ксеноморфы из «Чужого».
Вэб-комиксы также строят собственные, абсурдные миры. КРИС ГАСТИНГС (Chris Hastings) блестяще справляется с этим в «Приключениях доктора Макниндзи» (“The Adventures of Dr. McNinja”). Герой комикса – ниндзя по семейной традиции и врач по призванию -- носит и медицинский халат и маску.
Уже в самом начале он сталкивается с корпорацией “McDonald's”, которая, представив серию “McNinja”, украла у него имя. Также в игре участвуют зомби-ниндзя, банда мексиканцев на велоцирапторах, ацтекские роботы, небесные пираты и любимец публики Король радикалов -- мафиози-мотоциклист в королевской мантии, самая радикальная фигура в Радикальной стране. Герою помогают его секретарша-горилла Джуди, двенадцатилетний боевик Гордито, усилием воли отрастивший себе пушистые усы, и одомашненный раптор Йоши. Комикс движим принципом «если это круто, то давай». Хотя может случиться все, что угодно, к концу главы выясняется, что сюжет на удивление связен и последователен. Исполнение не уступает хорошему альбому о супергероях, в настоящее время – в полном цвете.
Похожую атмосферу предлагает “Axe Сop". Однажды художник-график ИТАН НИКОЛЬ (Ethan Nikol) играл со своим шестилетним братом Малахаем и решил, что его потрясающие идеи слишком хороши, чтобы пропадать зря. Так родился персонаж полицейского с топором, который борется с преступностью с помощью неустанно меняющего свой облик партнера.
Сценарист -- ребенок, поэтому сюжет представляет собой безудержный поток живого воображения, но идеи настолько восхитительны в своей абсурдности, что комикс мгновенно покорил мир. Полицейский-с-топором и доктор Макниндзя объединили свои силы в совместном приключения -- результат этой встречи выглядит как самое эпическое событие в истории человечества. Хотя все представленные комиксы доступны бесплатно в Интернете, авторы зарабатывают на них деньги. Даже достаточно денег, чтобы держаться на плаву, хотя бы в случае “Drowtales", “Dresden Codak” или “Dr. McNinja”. Продажа гаджетов, дополнений, доступных по платной подписке или печатных сборников проводятся самостоятельно в сети и на конвентах или при участии издательств, даже таких, как “Dark Horse” (оно приютило комикс “Axe Cop” и вскоре возьмет под свое крылышко и комикс “Dr. McNinja").
Статья польской художницы и журналистки Катажины Ленгрен о своем отце – знаменитом польском художнике, замечательном иллюстраторе журнала «Пшекруй» (и других журналов), карикатуристе, творце протокомиксов о профессоре Филютеке и его собаке Филюсе ЗБИГНЕВЕ ЛЕНГРЕНЕ носит название:
СОЗРЕВШИЙ до НЕЗРЕЛОСТИ
(Dojrzały do niedojrzałości)
Его родители познакомились перед Первой мировой войной и ходили на свидания в Захенту. Бабушка говорила, что, вероятно, именно благодаря этому её сынуля обладает художественным талантом. У неё самой художественных талантов не было, и к тому же слон наступил ей на ухо, поэтому она, напевая, безжалостно фальшивила. Но она была красивой женщиной — красивой красотой своего времени. Для неё очень характерно то, что она смогла дисциплинировать даже свои гены, то есть родиться с такой красотой, которая была модной аккурат в то время. Она делала всё очень целеустремленно, поддерживая вокруг себя идеальный порядок.
Отец моего отца, Юлиуш, тоже был чрезвычайно красивым мужчиной, но жизненной дисциплинированности ему явно не хватало. Будучи рожденным в Польше в шведской семье Леннгренов (они писались через два «н» -- Lenngren), он говорил на многих языках, причем на каждом с забавным шведским акцентом. Образованный и элегантный, он устроился торговым представителем в телефонную компанию Цедергрена на улице Зельной, на вершине первого небоскрёба. Юлиуш был блестящим, умным молодым человеком, он пел, играл на гитаре, любил венские кабаре и красивых женщин. Его утомляло все постоянное — даже супружество.
Одна из семейных фотографий была сделана после бегства из России, охваченной революцией и гражданской войной. Збышеку здесь три года. Он плачливый, пугливый маменькин сынок, боящийся фотографа. Наверное из-за этого его ноги выгнулись крестиком, потому что на самом деле они были прямыми. Заслуживают внимания его высокие ботиночки. Юлиуш, то есть его отец, делал их лично, своими руками — чтобы хотя бы немного огрубить кожу своих «белых ручек», что могло спасти его от случайного расстрела на улице, где таким образом идентифицировали «буржуев».
Во время пребывания в России, из-за эвакуации всей фирмы Цедергрена в Швецию, молодая семья оказалась в Туле — городе, где производили лучшие самовары и где родился мой отец, не имея никакого отношения к России — ни царской, ни красной — вообще никакого отношения. После возвращения в Польшу и получения развода красавица-бабушка Люцина поселилась в Торуни, где довольно быстро вышла замуж во второй раз за богатого и убийственно красивого Мечислава Монне. Мечислав происходил из семьи знаменитой Ванды Монне, которая была невестой Гроттгера — возможно поэтому отчим не презирал искусство и оплачивал пасынку частные уроки, не морщаясь при этом слишком сильно.
Симпатичный офицер с дислексией
Помимо уроков рисования и живописи, довоенное воспитание молодого человека из хорошей и современной семьи включало также спортивные занятия, в которых Збышек проявил себя очень талантливым учеником. Настолько талантливым, что остальная часть школьной науки ему стала казаться неинтересной, и ему было трудно переходить из класса в класс. Возможно, он страдал от дислексии, которую тогда не распознавали и которую, к сожалению, я тоже унаследовала от него, подобно тому, извините, как российский царевич унаследовал от кого-то из своих родителей гемофилию.
Но в своих рисунках отец никогда не допускал никаких ошибок. Он любил точность, перспективу, аккуратность и совершенство. Я часто видела, как из-за малейшего пятна, царапины или дрожащей линии он начинал всё заново, пока, наконец, не решал, что работа идеальна, а значит, и завершена.
После окончания школы всё выглядело идеально. Он был невероятно красивым юношей, красивее даже киноактёра Бодо — так говорили его подруги, вздыхая и закатывая глаза, как это делала Ядвига Смосарская. Его семья была богатой. Старшая сестра, Дануся, вышла замуж и родила маленького Лешека. А Збышек приступил к изучению архитектуры, а до этого закончил двухгодичное военное училище и, будучи красивым офицером, был полностью готов начать взрослую жизнь.
И вот тогда идиллия закончилась. Его сестра погибла вместе с маленьким сыном в автокатастрофе. Чёрный, блестящий автомобиль мчался, как писали торуньские газеты, «с головокружительной скоростью 70 км в час». Все погибли, кроме водителя. Ни ремни, ни безопасные кресла для детей не были известны, как не было известным и то, что уставший водитель может уснуть за рулём. Война 1939 года мало что изменила. Ничто не было уже прежним.
Возможно, смерть сестры распахнула над ним защитный зонтик — ему пришлось выживать ради матери, которая не перенесла бы потерю второго ребёнка. Он знал это и действительно старался: как офицер конной артиллерии, участвовавший в битве при Бзуре (позже он называл её битвой при Бздуре), как беглец из поезда, везущего его к офлагу, как «разумно отвечавший на вопросы» на допросе в гестапо. Его спасли нордическая красота, обаяние и шведское гражданство, вписанное в документы – по отцу, хотя у него было польское гражданство. Ему удалось выжить.
Однажды, когда издатель из Австрии спросил, как так получилось, что оба -- и мой отец, и моя мама так хорошо говорят по-немецки, Збышек – не язвительно, а в соответствии с правдой ответил: «Ох! Вы знаете, тех из нашего поколения, кто-то не говорил по-немецки, уже нет на этом свете».
Гены-ленгрены
Когда война закончилась, Збышек решил положить конец трауру и войне раз и навсегда. У него были жена и сын, Томаш, и больше ничего, но это не было проблемой, потому что так жили все. Он пошел учиться и окончил институт, но уже чувствовал себя слишком опытным и взрослым, чтобы слушать лекции. Он начал заниматься тем, что ему нравилось больше всего — рисовать и играть в теннис. Он также тщательно избегал того, что казалось ему напыщенным, слишком серьёзным, торжественным, требующим соблюдения процедур, иерархии и послушания.
Он дорос до бытия вечно незрелым именно тогда, когда из послевоенного хаоса родилась диктатура пролетариата — то есть завернутая в красное знамя чистка, карающая интеллигентов за их образование, манеры, мировоззрение и ту «невыносимую лёгкость бытия», которую никто не сможет подделать, если не родился с нею.
Вместо того чтобы записаться в партию, Збышек надел шапку-невидимку интеллектуального клоуна, который никого не обижает излишней критикой, потому что занимается лёгкими шутками. Он был карикатуристом, но никого не изображал в карикатурном свете. И юмористом, исполненным хорошего юмора. Жаль только, что всю эту мягкость и кроткость он вкладывал в рисунки. Дома он был холериком, нетерпеливым и эгоистичным. Он не занимался хозяйством, но многое требовал от домочадцев, не приказывал, только дулся, не объяснял, но удивлялся, что кто-то чего-то не понимает.
Летом он мучил нас меньше, но где-то с октября нам уже хотелось его пристрелить. Годы спустя я нашла в какой-то книге информацию о людях, страдающих от сезонной депрессии. Чаще всего это ясноглазые северяне, чьи гены, вместо того чтобы обеспечить им упорство в противостоянии всем невзгодам, превратились в мутантные «гены-ленгрены» — то есть нечто вынуждающее их хлопать зимой дверями, угрожая: «Я уйду и не вернусь» и оскорблять всех и за всё. К счастью, где-нибудь в околицах дня его рождения, то есть 2 февраля, это начинало постепенно у него уходить. Он принимался домогаться нежности, требовал праздничный торт и маленьких аккуратных бутербродиков, которые он обожал, потому что их можно было есть, листая газету.
Газеты тогда читали начиная с последних страниц, потому что первые страницы предназначались на фотографии и вазелин для первых секретарей, членов Рабочей партии, а также снимки «передовых» тракторов СССР. После каждого чтения, чтобы расслабиться, мы с отцом, который был в этом очень хорош, дорисовывали усы, мундштуки и банты на головах и носах указанных выше типов, а на их улыбках — чёрные зубы. Это раздражало мою мать, потому что такую газету нельзя было просто так выбросить (а вдруг кто-то найдет и донесет куда следует!), её приходилось тщательно разрезать на мелкие кусочки.
Филютек!
С будущим главным редактором журнала «Przekrój» он познакомился еще в Люблине — первой послевоенной временной столице Польши. В то время Збышек работал в комнате, где жили также его молодая жена и ребёнок. Среди сушившихся пеленок он управлял временным бюро новообразованного Союза художников, а его работа заключалась в распределении материальной помощи художникам и другим интеллектуалам в виде продуктовых карточек. По-видимому, он умело распределял эту самую помощь, потому что с тех пор дружил со Стефанией Гродзеньской, Ежи Юрандотом, МАРИАНОМ ЭЙЛИ, а также с другими более старшими, чем он, довоенными художниками.
Вернувшись в Торунь, он учился и работал в школе портняжного ремесла, где преподавал рисование (что чрезвычайно тревожило мою мать) очень кокетливым молоденьким портнихам. Занимался спортом. Чувствовал себя сильным и молодым, таким молодым, что — ха-ха! — придумал весёлого старика в немодной одежде с котелком и зонтом. Прототипом стал его школьный учитель истории. Ну и — ха-ха! -- первый рисунок касался проблем с орфографией; видимо дислексия не дала ему о себе забыть.
Ох! Если бы он тогда знал, что однажды догонит выдуманного им Филютека и тоже станет старым, и молодые люди, особенно молодые женщины, будут называть его «паном профессором»... Нет! Он совсем не мог этого себе представить. Поэтому, когда постарел, оказался не готовым к этому. Что ещё хуже, он вообще не соглашался со своей старостью. Он кривил с отвращением губы, глядя на свои морщины, и с грустью вздыхал, глядя на теннисную ракетку, которая «совсем разучилась играть».
Зато Филютек совершенно не постарел. Очередные поколения читателей каждую неделю заглядывали на последнюю страницу «Пшекруя», чтобы увидеть, что на этот раз придумал этот лукавый старик. После многих лет одиночества Филютек нашёл в канун Рождества собаку, которой читатели выбрали кличку Филюсь (не путать с Фафиком). Кличка произошла от существительного “filut”, что значит «проказник, шутник, плут, пройдоха, хитрец». Он навсегда остался щенком – избалованным, уважаемым и беззаветно любимым своим хозяином.
Сам автор очень любил животных, но любил исключительно теоретически. В нашем тесном доме всегда жило какое-то животное — и это были не только банальные собаки или кошки, но и птицы, ёжики и белки. Зверинцем и нами, двумя детьми, занималась наша мать.
Нежная София, красавица с Карибских островов. Художественная натура, непрактичная женщина, неустанно влюблённая в мужа. Благодаря ей он мог быть вечным подростком, которому прощают всё, надеясь на то, что вскоре он исправится.
Да, конечно, Збышек исправлялся, но касалось это исключительно карьеры и популярности.
ПНР-овский домашний питомец
Так назвал его Стефан Киселевский в своих дневниках, комментируя встречу в кафе, «в которое влетел, как обычно стройный и загорелый, домашний питомец Польской Народной Республики». И всё это было правдой. Думаю, Киселевский немного завидовал спортивной внешности Збышека, ведь сам он был обаятельным интеллектуальным мямлей.
Вызывала зависть также свобода рисовальщика, ведь над ним не было ни начальника, ни партии, и даже жена отличалась кротким характером. К этому стоит добавить его беззаботное отношение к деньгам! Он никогда не спрашивал, сколько получит за свою работу, вообще не любил говорить о деньгах и подписывал контракты с закрытыми глазами. Может, поэтому ЭЙЛЕ так его любил?
Збышек делал то, что хотел, или, точнее, то, что ему нравилось. Он отлично проводил время. Начал выступать в театрах в качестве конферансье, то и дело мелькал в программах новорожденного телевидения, занимался сценографией, основал кабаре «Телемелек» (“Telemelek”). И, конечно, рисовать не бросил. Помимо «Филютека», он регулярно публиковал сатирические рисунки в еженедельнике «Świat» и издавал свои книги для взрослых и детей. Он писал, иллюстрировал, снимал мультфильмы.
Несмотря на «железный занавес» и «холодную войну», его рисунки начали просачиваться за границу. В Восточной Германии он публиковался охотно и часто, в Канаде его рисунок получил денежный приз, который не было известно, как переслать победителю, поскольку в то время сотрудничество с Западом было редкостью.
Польская Народная Республика любила его, и он любил Польскую Народную Республику. Он не вмешивался в политику, с бегом лет всё меньше понимал, что на самом деле происходит. Был по-своему скромным человеком, чем не интересовался, того и не знал. А о том, чего не знал, ничего не говорил.
Зависть
Кому же могла завидовать столь довольная своей работой очаровательная знаменитость?
Богачам? Да ни в коем случае -- несмотря на кислые мины своих родных, он зарабатывал самый минимум и считал, что этого достаточно. Владельцам роскошных квартир? В то время все жили в двух комнатах, с обязательной домработницей, которая спала на раскладной кровати на кухне. Автолюбителям? После гибели сестры в автокатастрофе он не захотел водить машину и пообещал матери, что не будет покупать автомобиль. Бонвиванам? Женщины сами вешались на него пучками и килограммами (он предпочитал упитанных блондинок с толстыми ногами). Друзья, знакомые, поездки за границу — у него не было недостатка и в этом. И всё же он завидовал.
И прежде всего завидовал Еремию Пшиборе, как две капли воды похожему на него, но музыкально одаренному. Вот именно! Збышек унаследовал от прекрасной Люцины тотальное отсутствие музыкального слуха, и когда застенчиво пел, немилосердно фальшивил. О, неблагодарные музы, вы так многое ему дали, а вот этого пожалели? Когда Кабаре пожилых господ (Kabaret Starszych Panów) то и дело триумфировало, Збышек искренне восхищался им, а сразу после этого тайно завидовал. Он, Филютек, пожилой господин, но на самом ведь деле вечно молод, и на экране, среди красивых актрис, мог бы так же напевать: «Песня на все сгодится»...
Кроме того, внезапно в нашем доме выросла ещё одна Белоснежка, красивее прекрасной, слегка лысоватой уже королевы. Мой брат Томек был высоким и невероятно красивым — красотой южан, которые рано и великолепно расцветают, а затем в одно мгновение превращаются в толстячков, грациозно танцующих, несмотря на полноту, огненное фламенко. К шестнадцати годам он был ещё стройным, с гривой каштановых кудрей на голове и играл на всех инструментах, до которых ему позволяли дотронуться. И когда играл на гитаре, пел, а когда не пел — рассказывал анекдоты — настолько безупречно, что все валились на пол от смеха, восхищаясь его актёрским талантом.
Теоретически всё это должно было доставлять удовольствие и наполнять Збышека отцовской гордостью. К сожалению, на практике оказывалось, что отец и сын неустанно раздражали друг друга. Но они любили друг друга. Они любили, как плохо подобранные супруги, которые, несмотря на бесконечные ссоры, даже не думают о разводе.
Наклейка на апельсинах
Отец не был семьянином. Он путал кузенов. Все дела, связанные с семейными традициями, свалил на маму. Его семьей была интеллигенция — люди свободных профессий, писатели, актёры. Мы не ходили «к тете на именины», но исправно посещали все премьеры кабаре Дудек (Kabaret Dudek) с магом и волшебником театральной сцены Эдвардом Дзевоньским. Каждый год мы открывали и закрывали фестивали, вернисажи, книжные ярмарки.
Отпуска мы проводили в творческих Домах отдыха – среди талантливых, остроумных, культурных людей. Одним словом — крем из сливок. Быть с ними было лучшей из школ, хотя, признаюсь, они не всегда вели себя должным образом, особенно когда им было весело.
Тогда, в те, казалось бы, серые времена, люди хотели и умели веселиться, и чем умнее они были, тем лучше у них это получалось. Особенно успешными были тщательно отшлифованные шутки, литературные игры и аккуратно подготовленные розыгрыши. Я помню один из розыгрышей — его жертвой пал Казимеж Рудзкий, сценический приятель Збышека. Всё началось с отклеенной от коробки с апельсинами наклейки. Да! Иногда, примерно к Рождеству, в Польшу доставляли минимальное количество жутко кислых апельсинов, которые, конечно, сразу же исчезали с прилавков, оставляя после себя лишь пустые коробки. И вот однажды яркая наклейка привлекла к себе острый взгляд художника. Наклейка была блестящей, с золотой эмблемой и надписью на фоне заходящего солнца: «PARAGUAY», а под надписью, мелкими буквами — вероятно, «по-парагвайски» — было написано что-то вроде того, что это свежие апельсины высшего качества.
Збышек ни секунды не колеблясь осторожно отклеил наклейку, дома прогладил ее утюгом и наклеил на картонку, на которой, пользуясь мастерством, приобретенным в ходе подделки документов во время войны, написал от руки аккуратными печатными буквами следующий текст: «Посольство Парагвая приглашает господина Казимежа Рудзкого вместе с супругой на бал, который состоится там-то и тогда-то. Строгий официальный дресс-код обязателен». И отослал запечатанную в конверт картонку Рудзкому по почте. В назначенное время Збышек с друзьями притаились за углом у здания парагвайского посольства. Подъехало такси, из него вышли облаченный в довоенный смокинг Рудзкий и его жена в меховой шубе, они направились прямиком к заспанному охраннику и Рудзкий вручил ему картонку с надписью о свежих апельсинах, выкрикивая на всех известных ему языках: «Бал! Посол! Приглашение!».
Розыгрыш завершился как обычно — посещением Актёрского клуба, где из-за отсутствия шампанского примирение закрепили чистой выборовой водкой.
Упадок
Другие взрослели, обзаводясь движимым и недвижимым имуществом и прочими материальными благами. ЭРИК ЛИПИНЬСКИЙ основал Музей карикатуры и стал его директором. Некоторые художники стали профессорами, а другие переехали из своих тесных квартир в дома с садами и огородами. Они покупали машины, антикварные вещи, нечто коллекционировали, работали за границей. Они использовали в своих далеко идущих целях связи и знакомства и, окапываясь к старости, всячески укреплялись. ЛЕНГРЕН — нет.
А те, кто не меняются, остаются позади.
Его всё ещё знали и любили, но всё реже туда и сюда приглашали, и всё меньше публиковали. Раньше в профессоре Филютеке видели старомодного пожилого человека, а затем весь рисунок становился всё менее модным, незначимым, печатался меньшим по размеру.
Наконец, после того как редакция журнала “Przekrój” была перенесена в Варшаву, тогдашний временный редактор Пётр Найштуб убил Филютка, отправив через цветочный магазин букет цветов и отпечатанное на машинке письмо — уже очень старому ЛЕНГРЕНУ — с уведомлением о том, что редакция прекращает с ним сотрудничество. Ни захудалого хотя бы прощального банкета, ни даже бокала шампанского! Обычное отправление на пенсию пани Ядзи из бухгалтерии.
Это, должно быть, тяжело ранило питомца Польской Народной Республики, блестящего льва салонов, бывшего офицера, бывшего бонвивана, бывшего спортсмена. Возможно даже задело сердце с имплантированным в него кардиостимулятором. После смерти Филютека ЗБИГНЕВ ЛЕНГРЕН лишь ненадолго задержался на этой грешной земле. Его эпоха закончилась, потому что всему приходит конец.
Его герои, кстати, тоже удостоились памятника.
Но поскольку ЗБИГНЕВ ЛЕНГРЕН ненавидел грусть, скорбь и даже серьёзность, то и его судьба совершила кульбит. Журнал “Przekrój” возродился, Филютек вернулся на своё место, а 1960-е годы, когда творчество ЛЕНГРЕНА триумфировало, вновь в моде. Самое главное — эти времена обожают молодые люди.
А он всегда был молодым и таким и останется.
P.S. Статья опубликована 05.12.2018. Напечатана в журнале “Przekrój” зимой 2019 года. Автор статьи: Катажина Ленгрен (родилась 1951, через три года после рождения профессора Филютека) – дочь ЗБИГНЕВА ЛЕНГРЕНА, сценограф, костюмер, художница, журналистка.
Стоит почитать также составленную ею книгу-альбом об отце, которая так и называется: “ZBIGNIEW LENGREN” (“Prószyński I S-ka”, 2006).
P.P.S. 1. Дополнительный материал о культовом польском журнале “Przekrój” и его главном редакторе МАРИАНЕ ЭЙЛЕ см. по ссылке:
(ссылка забрасывает в облако тэгов, далее стучите по тэгу «Скаржиньский Е.)
4. К сожалению, на нашем ФАНТЛАБЕ можно найти лишь убогую справку и еще более убогую библиографию знаменитого художника ДАНИЭЛЯ МРУЗА, иллюстрировавшего "Пшекруй" (напомню, что ДАНИЭЛЬ МРУЗ оформил еще и более 50 книг, не считая зарубежных изданий) – по этому вот адресу:
5. Не полную, но достаточно интересную подборку иллюстраций ДАНИЭЛЯ МРУЗА к произведениям Станислава Лема (в том числе в журнале "Пшекруй") смотрите здесь:
19. В дальнейшем смотрите (прежде всего в авторской колонке переводчика и публикатора перевода этой статьи):
-- материалы к биографии ЗБИГНЕВА ЛЕНГРЕНА --знаменитого иллюстратора журнала "Пшекруй", творца протокомиксов о профессоре Филютеке и его собаке Филюсе, писателя, поэта, сценографа, мультипликатора.
облако тэгов
