Уильям Гибсон «Нейромант»

В преддверии выхода экранизации, когда все тематические СМИ напоминают о культовом романе Уильяма Гибсона, захотелось перечитать классику. Сложная выпала задачка киноделам, перенести на экран то, что уже неоднократно цитировалось. Очки Молли (в похожих щеголяют Тринити и Адам Дженсен), конструкт Дикси Флэтлайна и влиятельные корпорации (Джонни Сильверхенд передает привет), деки (да, чаммер?) Армитидж (удивительно созвучный со старым аниме) и т.д, и т.п. Какая-то культурная рекурсия.

Мне роман, что при первом знакомстве, что сейчас понравился. Но сейчас намного комфортнее читать, когда можно спросить у поисковика, как Кейс у «Хосаки» и узнать то, чего не понимаешь при первом прочтении, например, что за Вавилон постоянно упоминают жители Сиона (и тут опять-таки вспоминается «Матрица»), ведь книга рассчитана на эрудированного читателя. Понравился лаконичный слог, который не разжевывает происходящее, но дает все необходимые для понимания вводные. Понравились приземленные негероические персонажи, которые от этого ощущаются более естественными. Единственное, к чему хотелось бы придраться, так это к скомканному финалу.

Рекомендую не ожидать, что основоположник жанра спустя четыре десятилетия произведет на нового читателя такое же мозговыносящее впечатление, как при выходе из печати. Талантливейшими Говардом и Толкином сейчас тоже не очень просто удивить, потому что их труды так же многажды цитировали, постмодернистски интерпретировали или создавали пародии. Зато можно поуважать то, насколько приятно «Нейромант» читается до сих пор, оценить мир, вжиться в шкуру героев, улыбнуться от ироничности некоторых ситуаций, восхититься метафорами... ну, собственно, как с любой хорошей книгой.

P. S. Позабавили кипы журналов, кочующие из мира будущего «Нейроманта» в каморку Скиннера из «Виртуального света», а потом в жилище Флинн из «Периферийных устройств». Видимо, такой авторский поклон в сторону вечной любви человечества к печатному слову, сочетающейся с доступностью альтернативных высокотехнологичных источников информации.

P. P. S. «– Дикие Коты, – скомандовал Кейс «Хосаке» и снял с головы дерматроды. – Составь обзор минут на пять.

– Готово, – ответил компьютер.

О них Кейс раньше не слышал. Какая-то новая банда; возникла, пока он был в Тибе. Среди молодежи Муравейника увлечения распространялись со скоростью света, целая субкультура могла возникнуть буквально за ночь, просуществовать пару месяцев и сгинуть без следа.

– Давай, – приказал Кейс.

«Хосака» уже просмотрела всю информацию, полученную из библиотек, журналов, от информационных служб.»

Так, [используйте нужную нейросеть], расскажи, кто такие [условные хоббихорсеры]?

Мир сломанных вещей.

Предупреждаю: моя объективность машет кибернетической рукой и стремительно уносится на орбитальную станцию Фрисайд, едва разговор заходит об Уильяме Гибсоне — писателе, которого я безмерно уважаю и как автора, и как человека.

Откровенно говоря, нечасто доводится прочесть нечто новаторское. Даже если речь идёт о научной фантастике. Зачастую годную вещь и днём с огнём не сыскать. Хотя жанр вроде как предполагает взгляд на общественные процессы под свежим углом. Это, если угодно, «волшебное зеркало», сквозь которое со страхом и восхищением узнаёшь наш мир со всеми его пороками. Привык я искать в нём кривое отражение действительности. Вот ничего поделать не могу. Подавай мне, понимаешь, новизну. А вторичная история на то и вторичная. Бог бы с ней!

Многое было сказано о значении «Нейроманта». О том, как он оформил феномен киберпанка, как создал неоновую эстетику «High tech, low life». Без дерзкой работы Гибсона не видать нам целого пласта массовой культуры — от «Матрицы» до Cyberpunk 2077. Всё это обоснованно. Но дебютный роман мастера слова оставил прежде всего монументальное литературное наследие. Правильно будет отделять внешнее изящество уличных самураев и нетраннеров от истинной философии киберпанка.

«Нейромант» написан в подходящее время. К 1970-м годам научная фантастика пережила взлёт и начала постепенно упускать вектор развития цивилизации, ослабляя хватку в бесконечных самоповторах. Будущее, предсказываемое фантастами, внезапно обернулось прошлым. Полагаю, каждый любитель жанра при ознакомлении с классикой натыкался на наивность и ловил чуточку кринжа. И это было актуально уже в 80-е годы.

Разрыв между фантазией и реальностью очевиден. Стоит лишь закрыть книгу и выйти на улицу. Мы не стали свидетелями быстрого освоения космоса и обнаружения инопланетного разума. Не дождались справедливости, равенства, заметных улучшений в экономике и политике. Прогресс обрушил на нас лавину цифровых технологий с вершины информационной революции и на той же вершине водрузил знамя общества потребления. А следом пришли ещё большее неравенство и рост преступности. Чем не тот самый киберпанк?

Можно возразить: но ведь были и мрачные прогнозы! Да, были. Вот только глобальные проблемы подкрались к человечеству не на пафосных звездолётах с армией марсианских роботов. Всё случилось как-то по-будничному, что ли. Незаметно. Скучно. В духе стремительно утекающего времени. Zeitgeist.

Уильям Гибсон оперативно почуял глобальный сдвиг. Он дожимает разрыв между фантазией и повседневностью до возникновения сюрреализма и гротеска в рассказе «Континуум Гернсбека», используя образ «семиотических призраков» — видений из несостоявшегося будущего. Отличная вещь, кстати говоря, рекомендую. Там он с особой, я бы даже сказал, ехидной иронией проходится катком по классическим историям журнала «Amazing Stories». Критике подвергается их утопический, даже тоталитарный пафос.

Постепенно писатели, жаждущие перемен в жанре, собираются вокруг этой идеи и формируют протестное движение. «Киберпанки до киберпанка» намеревались сотворить свежий, дерзкий и, как пуля, резкий литературный язык. Уильям Гибсон был одним из таких «бунтарей».

В «Нейроманте» нет попытки предугадать будущее. Гибсон выворачивает настоящее наизнанку и показывает мир поломанных надежд. Это деконструкция научной фантастики. Автор хватает её образы и со свойственной ему дерзостью швыряет их о суровую повседневность. Опостылевшие сюжетные клише оказываются на грязных тёмных улочках среди пластика, хрома, текстолита и убогих торчков.

«Нейромант» воспринимается именно как роман о сломанном мире. О нашем мире, если быть честным. Гибсон лишь вскрывает проблемы человечества — и не только текущие, но и едва зарождающиеся, — не раз подчёркивая, что для него важна социальная, а не научная составляющая фантастики. Гибсон не брезговал обращаться к самым мерзким сторонам общества и тащил эту грязь в роман. Пока иные предпочитали не замечать очевидного. Так что ждите от прочтения много психологизма и мало науки.

Гибсон вовремя оседлал компьютерную волну. Но шутка в том, что при написании романа он абсолютно не разбирался в информационных технологиях. Забавно, но история о хакерах и компьютерах писалась на печатной машинке. Дабы не выглядеть странно на страницах романа, Гибсону приходилось просить помощи у своего друга Брюса Стерлинга и разбираться, что называется, по ходу дела. Парадоксально, но именно такой подход привёл к тому, что Гибсон многое предсказал.

Ладно, а что там по сюжету? Сюжет тривиален. Это явно не самая сильная сторона произведения. Диалоги довольно простые, а развитие персонажей либо полностью отсутствует, либо сведено к минимуму. Гибсон вообще не слишком заинтересован в подробном раскрытии героев. Они существуют внутри мира, который куда важнее и монументальнее их жалкого копошения на свалке истории. И, похоже, это идёт истории на пользу.

Персонажи не хозяева системы, а запущенные в ней программные процессы: они выполняют свои функции, конфликтуют, выживают, обманывают и в конечном счёте исчезают, не нарушая работы гигантской машины. Даже самые влиятельные и властные из них. Как ловко подметил сам автор, это эксперимент в области социального дарвинизма, поставленный всемогущим исследователем, напрочь лишённым всего человеческого. И что забавно: каждый персонаж считает себя субъектом, но на деле является инструментом в руках демонов новой эпохи.

Персонажи не выступают классическими героями. Это убийцы, наркоманы, извращенцы, проститутки, сутенёры, барыги, хакеры, уличная шпана, бандиты, корпораты, чуждые всему людскому искусственные разумы, сектанты, религиозные фанатики, мошенники. Здесь каждый живёт одним днём и смотрит на мир через призму «выгодно / невыгодно». Это не значит, что принципов у них нет. Они есть. Но уж очень они смещены относительно классических представлений о героях и злодеях. Кинуть кого-то или обнулить — как раз плюнуть. Киберпанковская мораль перепрошита под базовую функцию: всё во имя прибыли. Принцип окна Овертона в действии.

Роман начинается крайне динамично. Сцены быстро сменяют друг друга, словно кадры в кинофильме. События стремительно набирают ход, а читателя практически без подготовки бросают в происходящее. Гибсон не тратит время на обстоятельные объяснения и не знакомит нас с миром привычным способом. Сначала приходится просто плыть по течению, цепляясь за незнакомые термины, имена, локации и детали сюжета. Постепенно из цифрового хаоса начинает складываться конкретный набор данных. Подобная динамика великолепно отражает всё возрастающий темп жизни в нашем мире, а читатель растворяется в тексте ничуть не хуже, чем в думскроллинге. Временами темп, конечно, проседает, что вовсе не вызывает желания бросить чтение. Ибо в такие моменты раскрываются важные сюжетные детали. Финал скомкан и не всем придётся по вкусу. Но тут вообще не понять: это баг или фича?

Язык романа является, пожалуй, главным его достоинством. Не зря Гибсона считают одним из сильнейших стилистов современной англоязычной литературы. Именно язык задаёт динамику. Автор с ходу погружает читателя в самую реальную нереальность из всех возможных. Он часто описывает окружение как что-то грязное, изношенное, бывшее в употреблении. Очень много технических и жаргонных терминов. Некоторые из них настоящие, а некоторые полностью выдуманы Гибсоном. Как выразился его друг и сподвижник по литературному движению Брюс Стерлинг: «Проза Гибсона, невероятно искусная и ясная, на глазах оборачивается электрической поэзией хай-тека».

Автор любит описывать детали: царапины на столе, обветшалые интерьеры, мебель с отсылками к разным стилям, еду, напитки, вещества, осязаемые чувства. Это красивый язык, который зачастую фокусируется на самом неожиданном. Гибсон не поясняет мир романа, а бросает читателя в гущу событий. Текст насыщен глаголами и, соответственно, событиями. Всё та же быстрая монтажная склейка. Ведь герои не привыкли растекаться мыслью по клавиатуре, а общаются конкретными, рублеными фразами. Из-за этого читать с первого раза может быть тяжело. Иногда кажется, что ты сам и есть главный герой — потерянный, продирающийся через этот мир в каком-то полунаркотическом бреду, сквозь вечную дезориентацию. Но эффект погружения и ощущение реальности вселенной от этого становятся только весомее.

Атмосфера мира просто потрясающая. Грязные улицы, преступность, опасность повсюду. Маргиналы, субкультурные банды, технофетишисты, груды мусора, вечный сумрак, корпорации, словно вампиры, присосавшиеся к умирающему телу человечества. Это мир победившего глобализма и транснациональных корпораций. Планета выглядит как использованная и выброшенная вещь. Как и всё в этом мире. Даже люди. Глобальный блошиный рынок, барахолка, где товар — смесь осколков потерянного прошлого и несостоявшегося будущего.

Гибсон отдельно акцентирует внимание на брендах — реальных и вымышленных. Придумывает для своей вселенной собственную моду и культуру. Здесь покупается всё: вещества, оружие, вирусы, люди, здоровье, долголетие, органы, информация. Те же «куклы из борделей» — лишь один из многочисленных товаров. Пластическая хирургия, навязывание стандартов внешности — всё это находит отклик в нашей безумной эпохе социальных сетей и калейдоскопа показухи. В мире «Нейроманта» всё вращается в бесконечном ритме купли-продажи и сиюминутных желаний.

Особенно интересно, что Гибсон постоянно обращается именно к информации как к ценнейшему материалу, предвидя наступающую эру. Она становится таким же объектом торговли, как наркотики или человеческое тело. Образ киберпространства как единой информационной помойки человечества, на которой снуют хакеры, как раз берётся из этой идеи. И пусть вас не смущают архаичные технические условности. Воспринимайте наивные моменты скорее как метафору.

И да, каждая локация в «Нейроманте» — сама как отдельный персонаж. Всемогущий, необъятный, угрожающий и подавляющий всякую личность. Это не декорации, а самостоятельные образы гнетущих дистопических мегаполисов, существующих по тем же законам социального дарвинизма. Целые экосистемы, перемалывающие человеческие судьбы. Кучи мусора в океане, пасмурное небо, грязь, какая-то болезненная изношенность окружения, пустые взгляды человеческих оболочек, презрение к телу как к ненужному «мясу», желание его модифицировать. Даже роскошная орбитальная станция благополучна лишь на первый взгляд. Суть та же: эксплуатация и человеческая жизнь как товар на продажу. Зато снаружи — роскошь, шик и блеск. То же относится и к зловещим корпорациям, которым уже и люди-то не нужны, чтобы функционировать и паразитировать на обществе.

В бесконечном неоновом лабиринте человек напрочь отрезан от природы. Многие животные вымерли, натурального мяса почти нет, растений практически не осталось, воздух чувствуется затхлым и загазованным прямо через страницы текста. Последствия ядерной войны в Европе довершат картину всеобщего тлена. Главный герой даже не знает, как пахнет скошенная трава! Здесь роман использует страх перед экологической катастрофой. А не туда ли мы все дружно идём прямо сейчас? И в этих декорациях персонажи просто плывут по течению. Вернее, не плывут, а скорее несутся по сливной трубе.

Что можно сказать в общем? Это роман о том, что будет с человеком, когда мир захватят общество потребления, дикий капитализм и цифровое рабство. Что будет, когда всё станет товаром? Как технологии влияют на нас? Как мы влияем на технологии? К чему приводит глобализм? И в этом смысле Гибсон действительно оказался провидцем. Не потому, что точно предсказал будущее, а потому, что понял главное: однажды оно перестанет быть чем-то далёким и просто станет нашей повседневностью. И это страшнее всего.

Гибсону удалось создать целое движение в научно-фантастической литературе, стряхнуть с жанра пыль и оживить смыслы. Часто можно услышать, мол, киберпанк-то умер. И да, и нет. Ничего нового жанр, конечно, уже не скажет. Но. Эстетика? Живёт. Идеи? Живут. Актуальность? Да вполне себе. Технические нюансы выглядят либо ещё недостижимыми, либо уже наивными и устаревшими. Однако ключевая идея новаторского подхода к фантастике закрепилась и живёт в жанре по сей день. Были бы у нас, к примеру, те же Питер Уоттс, Нил Стивенсон и прочие оригинальные авторы без этой революции? Вопрос открытый.

Главный конфликт романа лежит в плоскости стремления обычного человека не утратить идентичность в напрочь больном мире. И он неизбежно в нём теряется. И ломается, как любая вещь. Причём не только человек. Впрочем, прочтёте — и узнаете сами.

А стоит ли читать? Моё мнение — однозначно стоит! Читайте, вникайте, делайте свои выводы и составляйте своё мнение. Может, у вас уйдёт не одна попытка, чтобы подступиться к роману.

Оно того стоит. Поверьте.

Первую треть романа я еле сдерживал своё раздражение (да, вы не ошиблись, там внизу моя оценка – 9, но к этому я ещё приду). Меня жутко, до колик раздражал сюжет. Настолько он мне казался избитым. Он напоминал мне сериал из 80-х, начала 90-х (из тех времён, когда само слово «сериал» уже означало что-то малобюджетное, ширпотребное): некий таинственный человек собирает команду взломщиков для некоего дела, и всю первую треть проекта идут миссии-приготовления, как водится, в совершенно разных этнических локациях, и над всем витает легкая дежурная дымка общей тайны в виде невидимого заказчика. Герои до ужаса плоские и легко разбиваются по функциям: иллюзионист-отвлекатель, хакер-взломщик, водитель (боевой растафарианец), чудила из техподдержки и сексапильная девушка-ниндзя. Будь это тем самым сериалом, одну из ролей наверняка сыграл бы Кристиан Слейтер – не обязательно центральную, но это была бы главная звезда проекта; это к тому, насколько низким было бы всё качество. Дешевым сценарием пахло за версту.

Но потом произошла (исключительно для меня) чудесная перемена. И произошла она с появлением искусственного интеллекта (о, прекрасные времена, когда искусственный интеллект был таинственным «искином», а не простым заикающимся «ИИ»!). Сам по себе искусственный интеллект становится вещью сейчас более чем актуальной – его возможности и опасности, связанные с ним, снова тревожат, в таком мире мы живем. И автору тут, по-моему, удалось создать его интригующим, непонятным (даже для самого себя), таинственным. Взаимодействие человека с искусственным интеллектом в романе приобретало от этого шипучую и немного головокружительную интригу соприкосновения с иным разумом, сопоставимую с прикосновением чего-то чуждого, инопланетного. И это само по себе начало раскрывать историю, раскрывать персонажей и завинчивать нешуточную интригу.

И в какой-то момент я вдруг понял, что глубина истории разрослась до уровня образов и аналогий, что роман-то на самом деле ни разу не про киберпространство (а его ведь здесь не так уж и много), да и искусственный интеллект в его разрезе значит нечто иное, чем таинственный и всемогущий искусственный разум.

Мир в романе меня тоже раздражал в начале, я в нём не чувствовал большого полета фантазии. Ну, те же 80-е, только с обилием неона и под обилием глянцевого пластика: трущобы и пафосные деловые кварталы, комнаты-гробы и шикарные апартаменты отелей, кокаин, пабы и ночные клубы, в которых ведется своеобразный бизнес, военные и торговые корпорации, мелкий криминал и аристократическая элита, растафарианцы и якудза. Не хватало лишь фондовой биржи с толпой галдящих людей, но, к тому моменту, наверное, этот образ ещё не так плотно впечатался в лик 80-х; в чем-то само киберпространство заменяет его тут – банки данных и потоки финансовых операций с тщетными попытками одиночек взломать систему ради собственного ручейка богатства. А потом пришло это сравнение с осиным гнездом и короткий пассаж героя об обезличенных корпорациях, в которых даже глава как единица не значит практически ничего – эдакие машины, эдакие системы, во многом непонятные, пожирающие самих себя, врастающие сами в себя, в свои системы и подсистемы, как та же вилла «Блуждающий огонёк», полная сокровищ и безвкусного ненужного хлама, мир, ничего не производящий, но пожирающий ресурсы окружающих. Вот. Вот что значит всё это. Гибсон описывал свои 80-е (начало их) – в научно-фантастическом, полном аллегорических искажений виде. А широкий поток литературного движения, зацепился не за это, а за форму, превратив её в целый жанр (видимо, поэтому он и приобрел потом статус жанра, если не мертвого, то умирающего). Видимо, мир просто созрел для этой формы, уже ждал её; вот «Доктору Аддеру» Джетера не повезло, он проскочил мимо своего времени, а «Нейромант» попал в нужную точку, но попасть в нужное настроение – тоже талант! Однако содержание, эта внутренняя аналогия, мастерство зрелого автора, тонко играющего кривыми отражениями намеков, рисующий ими своё время и его дух (дух теплого, выдохшегося пива в неоновых всполохах пафосного ночного клуба, полного деградирующей золотой молодежи, в котором вся ценность финансового кровотока происходит будто бы в ином, виртуальном, пространстве) – это, по-моему, гораздо-гораздо ценнее. Всё вдруг легло для меня в это сравнение. И в первую очередь сам искусственный интеллект. Что это? Да та же огромная корпорация – обезличенная, с покореженной логикой и моралью, пускающая весь свой огромный ресурс непонятно на что, а чаще – на банальную борьбу внутри себя ради большего контроля (что уже признак разложения) – кстати, вполне в духе клана владельцев «Блуждающего огонька», что только поддерживает мою теорию – тонкие планы, огромные расходы (в том числе человеческого материала) ради большей доли контроля, улей со слепыми неразумными личинками, общая сумма корпоративных телодвижений которых и напоминает чуждый и непонятный иной разум.

И всё это вдруг превратилось для меня в крепкую художественную глубину, напомнило роман смыслом, напомнило его тонкими художественными деталями

P.S. А ещё тут мелькнула концовка истории Джонни-мнемоника – если вам такое тоже интересно.

Король – голый!

Это боевичок, окутывающий читателя терминологией. Персонажи вырублены топором, антураж и атмосфера этого кислотного трипа важнее сюжета, смыслов и заложенной мысли. Ощущается как старательный фанфик к игре, хоть это и эталон. В целом – сносно, но если вы тут ищете депрессивных смыслов и антиутопии – увы. Еще попеняю на перевод Пчелинцева (а лучше и нет), картинки перед глазами не создаёт.

Этот текст работает как тот самый сим-стим. По сути, «Нейромант» — это интерфейс, подключающий нас к субъективному миру, созданному Гибсоном, как Матрица создана Уинтермьютом и Нейромантом. Этот мир очень чувственный, конкретный, детальный, выпуклый. Его можно не только видеть, но и осязать, обонять, слышать. Настоящий сенсориум. Великолепно разыгрывается различие и связь субъективного и объективного времени, нас прямо как в кино переключает между объективной и субъективной камерой. Мир раскрывается постепенно, например, далеко не сразу обнаруживается его космическая часть или такие детали, как отсутствие в этом мире живых лошадей, которые все давно вымерли. Очень здорово, что здесь нет привязки к календарю с претензией на НФ-прогнозы. Это будущее — но какое именно, мы не знаем. Мы видим мир «Нейроманта» не с позиции бога, а с позиции его персонажей, к которым подключил нас текст.

Концовка несколько бледная, с учетом того саспенса и ожидания, которое умело нагнетается на протяжении всего произведения. Но, как говорится, се ля ви. Кто сказал, что борьба должна приводить к какой-то неведомой революции? Да и задача книги в другом — не столько рассказать классическую историю с завязкой, кульминацией и развязкой, сколько погрузить в поток телесных и ментальных переживаний, в дивный новый мир.

Прежде всего — я предвзят. А во-вторых — а как можно не быть предвзятым? По крайней мере, я честно в этом признаюсь.

Я обожаю Уильяма Гибсона. Искренне. И вам тоже стоит.

«Почему?» — можете спросить вы.

«Потому что. Вот оно. С этого всё началось…»

«Что — всё?»

«Да всё!»

Современный мир, интернет, корпоративный капитализм, частные армии, киберпреступления и компьютерные войны, самосознающий ИИ, Матрица, Сион, аниме, Киану Ривз, зеркальные очки, «Призрак в доспехах»… и список можно продолжать!

…и да, я знаю, что рассказ Джеймса Типтри-младшего «Девочка, подключённая к системе» вышел на 10 лет раньше, и что «Бегущий по лезвию» уже два с половиной года как был в прокате… и да, я знаю, что термин «киберпанк» придумал не Гибсон. Но этот 400-страничный манускрипт создал ту самую непревзойдённую формулу — пусть даже и клише, если хотите — которая до сих пор отпечатывается в нашем сознании и на сетчатке глаза. Будущее, увиденное там, стало нашей реальностью. Оптимисты научной фантастики вроде Рэя Брэдбери и Джина Родденберри ошиблись. А Уильям Гибсон оказался прав. Всё просто.

Чувствую ли я себя хорошо по этому поводу? Конечно нет.

Но вот где мы оказались.

High Tech, Low Life.

Рецензия на «Нейромант» Уильяма Гибсона: Канон киберпанка или провал в осмысленности?

Введение

«Нейромант» Уильяма Гибсона — книга, которая, безусловно, заслуживает места в пантеоне классики киберпанка. Однако, несмотря на её культовый статус, чтение оставляет смешанные впечатления: с одной стороны, это родоначальник жанра, с другой — текст, где идеи и атмосфера борются с нехваткой драматургического смысла и живых персонажей. Моя оценка — 6 из 10, причём баллы «за» и «против» распределены неоднозначно.

Что зашло: атмосфера и первооткрывательность

Прежде всего, «Нейромант» — это именно то, что сделало киберпанк узнаваемым. Гибсон создал атмосферу, которая стала шаблоном для последующих десятилетий: грязные, перегруженные мегаполисы («Нью-Йорк-сити» с его «светящимися рекламными панелями, как рвота гиганта»), цифровая вселенная, где человеческое сознание погружается в «нейросеть» (как мы теперь скажем — «метавселенную»), и герои-маргиналы, чьи жизни — сплошной путь между дозами наркотиков и киберпространством.

Этот мир стал каноном. Архетипы, которые здесь задались, живут в современном кино и литературе: хакер-изгой (Кейс), киборг-наёмница (Молли), транснациональные корпорации, контролирующие всё — даже смерть (корпорация «Тиббо»). Даже термин «киберпространство» появился здесь. Гибсон не просто предсказал технологии, он превратил их в метафору: например, «нейросеть» как зеркало человеческой изоляции в цифровую эпоху.

Что выбесило: плоские герои и сюжет, ускользающий в туман

Но если атмосфера — сильная сторона романа, то его слабые места — люди, живущие в этом мире. Герои «Нейроманта» — это скорее функции, чем личности. Кейс, главный герой, — киберпространственный пират, чья «железная» оболочка скрывает душу, которая так и остаётся невидимой. Мы знаем, что он был «отлучён» от нейросети, что он страдает от одиночества, но мотивы его действий остаются абстрактными. Даже его связь с искусственным интеллектом Нейромантом — это не диалог, а схематичный обмен целями: «Я хочу быть свободным, а ты — вернуться в нейросеть».

Второстепенные персонажи — это ещё больший хаос. Кого-кого, а, например, Фримена или Ариадну, трудно запомнить: их роли смазаны, имена сливаются в калейдоскопе сцен, где действие перескакивает с Токио на Лос-Анджелес, а потом вдруг — в глубины киберпространства. Ощущение, что сюжет собран из кусочков головоломки, но пазл не складывается.

Пример: сцена, где Кейс и Молли встречаются с Ариадной, искусственным интеллектом, который пытается убежать из «контейнера». Здесь важна идея бунта машин, но диалоги звучат как реплики из сценария, а не живое взаимодействие. Ариадна — это не персонаж, а идея, и её «личность» не раскрывается.

«Наркомания как сюжетный костыль»

Наркомания героев — один из самых спорных элементов. В 1984 году это могло быть актуальным, но сегодня наркотики и алкоголь в тексте выглядят не как метафора, а как попытка «придать герою глубину». Кейс, Молли, даже Фримен — все погружены в дозы. Но это не работает: их зависимость кажется не психологической проблемой, а просто фоном, как дым в кинобаре. Например, в сцене, где Кейс пытается поймать «холм» (наркотик), это не создаёт напряжения, а лишь напоминает, что персонажи — слабые.

Почему не хватает «связки»?

Сюжетная линия, как пазл, где куски не соединяются. Начало романа — хаотичный набор сцен: Кейс в доках, Молли с её «когтями», Фримен, который то появляется, то исчезает. Лишь к середине становится ясно, что цель — помочь Нейроманту обрести тело, но даже это звучит как «потому что так нужно». Причина, по которой корпорации охотятся за интеллектом, остаётся туманной.

Пример: сцена в «Си-Эн-Пи» (корпорация), где Кейс и Молли должны украсть данные. Мы видим взлом, но не понимаем, почему именно эти данные важны. Это как смотреть финальную сцену фильма, не зная, что происходило до этого.

Заключение: канон — не оправдание

«Нейромант» — важная книга, потому что она изменила жанр. Но как произведение она не удаётся: слабые персонажи, непонятный сюжет и наркомания как «стилизация» под «глубину» — это серьёзные недостатки. Гибсон, возможно, слишком увлёкся экспериментами с формой, забыв о том, что даже в киберпанке нужна история, к которой можно привязаться.

Однако, если читать роман как «архитектурный проект», а не как повествование, он оправдывает ожидания: атмосфера, образы, идеи — всё это сделало киберпанк тем, чем он стал. Но для тех, кто ищет глубокую историю, здесь будет разочарование.

6/10 — за канон, но не за сюжет.

Романы в жанре киберпанк тяжело читать. Авторы включают в них столько деталей и уровней сюжета, что сквозь них приходится буквально продираться к финалу. «Нейромант» в этом плане приятно порадовал. Деталей в нем много, мир своеобразный: нищета, наркотики, сложные технологии, временные пристанища и временные отношения, и все это под серым пасмурным небом, безрадостно, бесцельно, безнадежно. Но сюжет Гибсон размазывать не стал: в этом плане в романе все четко и последовательно, хотя местами в поведении героев сбоит логика, но попробуй быть всегда разумным и логичным, когда тело и даже мозг нашпигованы бог знает чем, и техническим, и химическим, а сознанием и деятельностью пытается управлять искусственный интеллект. Тут не только логика, но и рассудок сбоить начнет.

Если отбросить множественные наслоения, суть романа проста: очередная вариация на тему обретения личного бессмертия — одна из самых востребованных тем в фантастике и около нее. Семейный клан финансовых олигархов Тессье-Эшпулов организовал себе маленькое бессмертие через технологии криогенной заморозки тел и копирования сознания. Контроль над процессом, а также над семейным бизнесом, возложен на искусственный интеллект Уинтермьют. Так и существуют Тессье-Эшпулы несколько столетий, бодрствуя по очереди некоторую часть своей жизни. По сути, это даже не бессмертие, а некая попытка растянуть личное время, затормозить процессы старения организма. Почему при способности создать искин класса Уинтермьюта Тессье-Эшпулы использовали для себя криогенную заморозку, а не клонирование, я не поняла. Но это не очень важно в конечном итоге, тем более, что номера перед именами некоторых членов семьи Тессье-Эшпулов позволяют предположить, что клонирование все-таки использовалось наряду с крионикой. При такой методологии стратегическая цель все равно не достигается. И это поняла одна из представительниц клана Тессье-Эшпулов: Мари-Франс. К сожалению, эта дама ни разу не появилась в романе, о ней лишь говорят, хотя именно она стала зачинателем игры, в которую вынуждены играть все герои.

Крионика вела в тупик, к истощению разума, разрушению личности. Но бессмертие было рядом. Его воплотил в себе искусственный интеллект, хранящий копии сознания членов семьи Тессье-Эшпулов — Нейромант. Но интеллект этот был бездеятельным, просто хранитель базы данных.

Сюжет строиться на противостоянии двух искинов, один из которых способен инициировать решения, а второй является некой сборной личностью в стазисе. Большую часть книги кажется, что между ними идет война: искин деятельный нападает, стремится взломать защиту искина-хранителя, а тот защищает свои бастионы. В войне этой искины используют людей, таких, как главный герой романа Кейс — вполне живых и автономных, и других, которые уже люди только по наличию телесной оболочки, а внутри некое наполнение памяти, внедренное искинами. С первого взгляда трудно разобраться, кто есть кто. Здесь развивается проблематика второго уровня сюжета: искины созданы людьми для решения человеческих проблем, но проблемы эти они решают с помощью манипуляций людьми. Обслуживающая структура становится структурой господствующей. Человек выпускает на волю демона, и демон оказывается настолько могуч, что существует риск порабощения людей, если создатель вдруг ошибся в расчетах. Проблема доктора Фауста на новом витке развития человеческого общества.

А в финальной части истории — на мой взгляд, самой лучшей части романа, которая по настоящему берет за душу глубиной мысли и поэтичностью слога — проявляется еще одна вечная проблема человечества, неоднократно отражаемая литературой: проблема Бога. Религия испокон веков обещала человеку личное бессмертие, обретаемое путем приобщения духовной составляющей человека к божественной сущности. Искин Уинтермьют рвется к слиянию с чем-то, что позволит ему стать частью большего. Он всего лишь реализует программу, но при этом воспроизводит путь верующего сподвижника: стать частью чего-то большего, прорвав границы. Попутно для служебных целей он захватывает посмертные слепки сознания некоторых людей, и то же самое делает играющий в обороне Нейромант. Искинам нужны инструменты для работы с реальностью. Такими инструментами становятся люди, сознание которых оказывается во власти искина. В результате этих безумных машинных игр как минимум два человека обрели бессмертие: Дикс Флэтлайн и Линда Лу — когда-то живой инструментарий мертвых машин.

«Пообещай, что по окончании операции ты меня сотрешь», — говорит конструкт Флэтлайна Кейсу. Пленнику Уинтермьюта неуютно в кибертемнице сознания. А Линда полагает, что «здесь тоже можно жить». К ней подобрался Нейромант — искин-хранитель. В результате разработанной Мари-Франс операции два изначально противостоящих друг другу искина слились в нечто большее, и частями этого большего оказались Тессье-Эшпулы, Линда, возможно, Флэтлайн. Человек Мари-Франс создала структуру поистине божественную, приобщение к которой действительно дарует бессмертие, но в какой-то другой, недоступной восприятию смертного человека форме. Структура эта бесконечно далека от человеческих потребностей и чаяний, хоть и создана человеком. Но при этом не враждебна. Ей нужна только свобода. Рождение Бога или Бог из Машины — еще одна интересная тема, которая прячется в перипетиях кибербоевикового сюжета.

Если как следует покопаться, в романе можно отыскать еще много интересных уровней смысла, аллюзий, философских подтекстов. Но есть одна вещь, которую я совершенно не поняла. Где находятся Уитермьют и Нейромант физически? То есть где расположены их технические мощности, кто их обслуживает, насколько они надежны? Ведь даже самый совершенный искусственный интеллект привязан к какому-то носителю. Повреждение этого носителя будет означать отключение искина и всех его личностных подструктур. Не является ли достигнутое с таким трудом бессмертие колоссом на глиняных ногах? Пробел в этой части мне кажется существенным минусом романа. Если бы техническая часть искинов была прописана чуть более понятно, роман от этого сильно выиграл бы. Некоторые наметки в тексте есть, та же Голова, к примеру, — но я не смогла сложить единую картинку из тех деталей, которые показал автор. В итоге общее ощущение временности и ненадежности распространилось и на мое восприятие искина. Он есть, он создан, Мари-Франс получила то, что хотела, Уинтермьют тоже, но надолго ли, не разрушится ли все это в следующий момент, если кто-то вдруг разобьет пресловутую Голову? Ответа нет. И это снижает значительность финала.

Sex, Drugs, Matrix — вот три столпа, на которых зиждется неоновый небоскреб Нейроманта. Разумеется, сейчас наш прихотливый, переевший всевозможной киберпанщины вкус отвергает саму возможность испытывать восторг от прочтения романа, ссылаясь на различные факторы, такие как отсутствие технической базы знаний, скудные прорисовки образов героев, общая атмосфера нереальности происходящего и т.д. Как сейчас любят спрашивать — «А что курил автор?»

Однако, стоит обратить внимание на то, что вся атмосфера книги пронизана духом того времени, в котором она была написана. Глазами ковбоя Кейса, мы видим, насколько мрачной и постылой выглядит жизнь вне матрицы. Сейчас, 30 лет спустя, натыкаешься на демотиваторы, где представлена жизнь без наркотиков в виде обесцвеченной фотографии, а что говорить про времена Нейроманта? Гибсон совершенно точно передал ту тенденцию, которая наметилась уже тогда — погружение человечества в мир компьютеров, где люди чувствуют себя живыми. Разве сейчас не так происходит? Социальные сети, он-лайн общение, сетевые игры и прочее — вот что захватило власть и уверенно удерживает мировое господство.

Да, безусловно, можно долго и усердно ругать автора за сюжет, за простоту типажей, за язык, за отсутствие каких бы то ни было объяснений и еще целый ряд прочих огрехов, но за что его нельзя упрекнуть — так это за тот дух, которым пропитана книга, за то сплошное сумасшествие, которое царит на ее страницах, за омерзительную вонь свежескошенной травы и серую жизнь без очередной дозы. И одно это уже стоит многого.

Театр начинается с вешалки, а книжка — с обложки. Рубленые до простоты обложки серии «Виртуальный мир» — рогатые молекулы и какие-то кубики, парящие то ли над Силиконовой долиной, то ли над пустыней штата Невада символизируют блеск и нищету компьютерной графики, побуждая потенциального покупателя отвратить взоры к более манящим коверам.

Но начнем с дебилизма: история книгоиздания не знает сослагательного наклонения, но лучше бы не вышли книги в серии «Кольцо Мариколя», или ещё какие-нибудь нетленки, а Нейромант надо было издавать в xUSSR по горячим следам, тогда, в 1992-93 г., когда ещё не накормили народ Газонокосильщиками, Электронными жучками, Виртуальными убийствами, и протчей киберпанковской водичкой, слитой из отстойников Стерлинга и Гибсона. Сейчас же, когда на дворе Пентиум а на завалинке Интернет, Нейромант не воспринимается как сногсшибательное откровение. Растащенный по винтикам, скопированный в десятках произведений, через полтора десятка лет после написания он читается почти как анахронизм, может быть даже, как Ральф 124С 41+ Хьюго Гернсбека в середине века. Время наилучшего воздействия на читателей безвозвратно упущено.

Может быть в силу именно этих причин на меня Нейромант не произвёл никаких иных впечатлений, кроме впечатлений негативных. Первые сто страниц — завязка, слепок с будущего мира. Вялая экспозиция, попытки писать ровным текстом. Чего шокирующего там есть? — Да ровным счётом ничего — та же наркомания, разум в компьютерных сетях, проституция, Япония стала сверхдержавой (не ново: приоритет тут скорее за Норманом Спинрадом, см. рассказ Творение прекрасного (1973) рус. пер. в сб. Современная фантастика, М; 1988, с.610-621), интерфейс мозг-компьютер – это сильно, да, но описано (переведено? Да, скорее всего, именно плохо переведено. Сравните великолепные переводы Зимнего рынка и других рассказов из того же сборника) слабо, надуманно и как-то, простите за выражение, туфтово. Собственно действие в Нейроманте начинается страниц за сто до окончания тягомотного романа, да так и обрывается благодаря козням Искусственного Интеллекта. Чего, чего, я спрашиваю, не было в НФ эдакого, за что можно было бы сказать спасибо Гибсону? А всё было – герои-маргиналы, шваль, отбросы общества, корпорации, интеллект в Сети… Язык — ну не поэт я, не прочувствовал. Жвачка какая-то. Единственное, что я почувствовал – так это то, что роман “не затягивает” — я с лёгкостью оставлял его на несколько дней, а он так и не позвал ни разу: чё, чё там дальше будет с Молли и Кейсом? Мне они тогда были по фиг. Впрочем, как и сейчас.

Единственное, что заметил Гибсон — так это презрение и неприятие на физиологическом уровне “ковбоями” нормальной живой природы:

– Что это тут за вонь?

— Трава. Так всегда пахнет после стрижки газона (с.398).

(Во многом я солидарен с автором заметки. Но с другой стороны мне легко представить ПОЧЕМУ Нейромант вызвал такой ажиотаж в свое время. Что же до печальной сегодняшней судьбы романа – таков удел всех произведений, где стержнем являются не человеческие отношения, а наука и техника. Лучшая участь подобных вещей — омоложение аудитории потенциальных читателей. Но, боюсь, сегодняшние дети, которым InterNet родная мама, не оценят того, что совершил Гибсон. Я преклоняюсь перед деяниями киберпанков, но меня сегодняшнего роман задел очень мало. — А.К.).

У эпигона Тюрина лучше показано, что мир делится (сейчас делится) на сетевую общественность и людей “от сохи”. (Как верно говорил Хайнлайн, «сельских туалетов больше, чем ватерклозетов. Причём до того, когда человек впервые пройдется по молчаливому лику Луны, эта пропорция изменится ненамного»).

Поражает наивность Гибсона. Например, всем известен феномен: люди пропивают и прогуливают денег больше, чем сами заработали. Для объяснения этого бытового парадокса автор не нашел ничего лучшего, чем придумать лишнюю сущность: это-де появились новые существа такие, которые без спирта жить не могут, а деньги у них сами растут в складках кожи. (р-з Принадлежность, написанный в соавторстве с Джоном Ширли.)

Да, Гибсон делает слоистые, насыщенно-напыщенные зарисовки о Будущем. Но когда он пытается заняться каким-либо анализом действительности, когда он хочет пронзить ткань повествования интрижкой, детективным сюжетом — у него ничего не получается. Я обратил на эту особенность прозы Гибсона (полное отсутствие чётких финалов) ещё несколько лет назад, когда лучшие из его рассказов стали появляться в МЕГЕ и Если.

Лучше бы после них ничего и не появлялось.

Бесподобная атмосфера, интересные запоминающиеся герои, реалистичный мир будущего, язык, полный ярких определений и красочных метафор... Я не люблю применять слово «стильный» касательно произведений искусства, но «Нейромант» — это стиль до мозга костей. Он икона стиля. Родоначальник множества жанров литературы, кино, живописи и даже музыки.

Но чего-то этому роману все-таки не хватает. Продуманный до мелочей сюжет поражает своей натуральностью, но без драматической составляющей он, к сожалению, не цепляет. Интриги как таковой тоже нет.

Персонажи плавают в каком-то своем соусе и им нет дела до читателя, наблюдающего за ними. Их мир — не наш, и мы ни как не можем понять всех законов этого мира, уразуметь правила игры, которую ведут герои.

Повествование слишком ровное. Недостает вспышек, смены темпа. Из-за всего этого концентрация внимания часто снижалась.

Порой небольшие истории, например про секретную операцию в Сибири или про говорящую голову, рассказанные кем-либо из героев, мне казались более интересными, чем сам роман.

Как основать жанр? Очень просто: делайте вид, что он уже давно есть, что он уже не новость и его условности понятны без объяснений. Именно так написан «Нейромант». Автор почти не утруждает себя пояснениями, как работает его чудо-техника, каким образом «перебрасываются» в виртуальную реальность. Это подразумевается как само собой разумеющееся.

Как создать жанр? Придумайте ему эстетику. «Нейромант» прямо-таки состоит из эстетики киберпанка. Неоновая реклама, женщины в коже и латексе, солнечные очки, смертоносное оружие ниндзя, жужжащие киберпротезы, пикселизованные светящиеся изображения, искуственные растения и фальшь виртуальной реальности. Не беда, что вы ничего не понимаете в компьютерах и не можете описать работу хакера. Всё равно про неё скучно читать. Изобразите её как невероятную, цветастую магию, сеть — как трёхмерное пространство, массивы данных — как сияющие пирамиды и кубы, вирус — как чёрную кляксу, проникающую в ткань виртуального мира. Это колдовство, это красота — и не важно, что она не имеет ни малейшего отношения к реальной вычислительной технике.

А больше ничего и не надо. Не задумывайтесь над стилем — просто кидайте побольше терминов, не объясняя их. Язык и стиль книги чудовищны (а переводы их ещё и усугубляют), предложения превращаются в хаос эпитетов и прилагательных, метафоры — пугающе абсурдны. Зато вся эта каша-малаша из «бетафенетиламина», «инфопространства» и «манкири», из лэйблов электроники и техники, работает на атмосферу киберпанковского мира, на его эстетику. Читателя оглушают, обрушивают на него поток терминов и эпитетов этого мира. Объяснять и переводить никто не будет. Просто здесь так говорят.

Не задумывайтесь над сюжетом. Пусть герои ведут себя, как сумасшедшие. Пусть они убивают и калечат друг друга без особого повода, и без повода же помогают друг другу. Пусть рвутся к смерти с суицидальной манией. Пусть хамят своему нанимателю, нервируют коллег и откровенно плюют на исход дела, от которого зависит их жизнь. Побольше бессмысленной смерти и увечий, предательства без выгоды и внезапных драк до смерти без повода. И побольше бесцельных перемещений по миру, как реальному, так и виртуальному — пусть читатель полюбуется.

Итак, ещё раз, что нам нужно для нового жанра. Яркие образы, минимум реализма, максимум терминов и торговых марок, и никакой логики в поведении персонажей. На все недоумённые вопросы читателя — «Что это за фигня?» — у вас ответ один: «Это безумный мир киберпанка, детка. Здесь все чокнутые».

Роман Уильяма Гибсона «Нейромант» входит в трилогию «Киберпространство». Именно его многие считают родоначальником жанра киберпанк. Это поджанр научной фантастики, в котором человечество переживает упадок морали и культуры на фоне высоких технологий. Фраза «High tech. Low life» стала девизом киберпанка. Миром заправляют мегакорпорации, а главными героями являются местные отверженные. Не умаляя заслуги «Нейроманта», стоит заметить, что признаки жанра использовались и ранее. Альфред Бестер в своем романе «Моя цель – звёзды» («Тигр! Тигр!» в другом переводе) показывает мир с повсеместным засилием технологий, деградацией общества и интригами могущественных корпораций. «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» Филипа К. Дика также внёс немалый вклад в создание жанра. Свое второе рождение киберпанк пережил на рубеже XX и XXI веков после выхода культовой кинотрилогии «Матрица» и романа «Видоизмененный углерод» Ричарда Моргана. В наше время интерес к жанру вернулся после выхода нашумевшей игры «Cyberpank 2077». Неотъемлемыми чертами киберпанка является виртуальная реальность и кибернетические импланты, заменяющие части тела. Вселенная «Нейроманта» наполнена новыми технологиями и гаджетами. Выход в виртуальную реальность происходит при помощи деки и дерматродов – особых контактов, вживляемых в кожу. Наблюдается ещё большее расслоение общества, при котором большая часть населения выживает в нищете, пока обеспеченные люди могут позволить себе практически все, что захотят.

В чем же великая заслуга Гибсона? Он смог объединить все наработки, созданные до него, и создать из них стройную концепцию. Высокие технологии автор скрестил с нуаром и получил на выходе роман, ставший основой для многих последующих произведений. Опубликованный в 1984 году, он предсказал использование интернета во всех сферах жизни. За свои заслуги «Нейромант» был удостоен престижных премий «Небула», «Хьюго» и «Премии Филипа Дика». По моему опыту тогда эти премии давали заслуженно в отличие от современности. Да, с современными обладателями этих премий я неоднократно обжигался.

Основная идея романа – сращивание человека и высоких технологий. Первая строчка романа сразу же отсылает нас к этому на примере описания неба. Однако никто и не говорил, что высокие технологии гарантируют высокий уровень жизни. Скорее наоборот, одним такой мир приносит баснословные заработки, других же повергают в тотальную нищету. Гибсон описал прообраз интернета, дека – своего рода ноутбук, Лёд – фаервол, Ледокол – программа для взлома защиты чужих систем. Стоит отметить, что считать это заслугой исключительно Гибсона не стоит. По многим техническим вопросам Гибсон консультировался со своим другом – писателем Брюсом Стерлингом. Вместе они и создали тот мир, который мы видим в романе. Какие-то технологии пока не открыты, другие же пошли по совершенно другому пути. Однако «Нейромант» и не про точные описания технологий, а про связь человека с ними. Гибсон в своем романе отражает страхи людей своего времени: ядерная война, экологический кризис, корпоратократия, технологии, меняющие нашу жизнь, и падение морали. Мир «Киберпространства» – это мир сбывшихся страхов.

Ключевое место в романе занимает Муравейник – огромная городская агломерация, столичная ось Бостон-Атланта. Это по сути – рассадник пороков человека. Там одним днём появляются и исчезают новые субкультуры. Однако, Гибсон писал очень широкими мазками – отдельные аспекты заметить совсем непросто. Роман изобилует множеством новых терминов, читать его нужно крайне внимательно, иначе можно попросту потерять нить повествования. События развиваются очень быстро, одно необычное место сменяется другим. В романе нет долгого описания, раскрывающего мир, – детали прошлого мы узнаем кусками из диалогов. Проносясь через множество локаций, автор показывает обратную сторону прогресса – глобализированный мир и разобщенных людей.

Главный герой – Кейс – киберпространственный ковбой, хакер, причем один из лучших в Муравейнике. Однажды, он крадёт у своих заказчиков, за что подвергается страшному наказанию. Нет, его не убивают, но обрабатывают нервную систему боевым микотоксином, после чего он потерял возможность выходить в матрицу. Для человека его профессии это оказалось хуже смерти. Кейс отправляется в Японию, надеясь в подпольной клинике вылечить свой недуг. На начало романа, отчаявшись, он влачит жалкое существование наркомана, зарабатывая себе на жизнь случайными заработками. Там его находит влиятельный человек по имени Армитидж и предлагает вернуться к настоящей работе. Армитидж – бывший военный, единственный выживший после спецоперации в Сибири. Его тело и разум собраны буквально по частям. Не менее запоминающийся персонаж – наемная убийца Молли. В прошлом она сдавала свое тело в борделе, чтобы заработать на боевые импланты и улучшение нервной системы, которые бы сделали из нее машину для убийства. Молли работает на Армитиджа и помогает Кейсу. Образ девушки-ниндзя с выдвигающимися из пальцев когтями плотно вошёл в массовую культуру. Красота героев романа в их обречённости и одиночестве. Каждый обладает запоминающимися чертами, которые не дают им стать проходными героями-функциями.

Отличительной чертой жанра киберпанк являются герои-бунтари. Однако ни Молли, ни Кейс таковыми не являются. Они не борются с системой, а лишь пытаются в ней выжить, найти свое место. Есть и персонажи, желающие жить свободно за рамками этой системы, вне ее. Пример такого общества – космическая община растаманов.

Много размышляет автор и об искусственном интеллекте. Созданный для служения, ИскИн использует людей в своих целях. Для контроля за ним существует полиция Тьюринга. Кто же этот загадочный Нейромант – дьявол или новое божество? Однозначного ответа не существует. Назвать его положительным персонажем невозможно, но у Гибсона ИскИн получился более человечным, чем многие персонажи-люди. Он стремится к постоянному познанию и развитию.

Помимо этого, автор поднимает множество других важных тем, однако не раскрывает их. Читателю самому предстоит подумать об этом на основе образов, изображённых Гибсоном. Действительно, хороша та книга, которая заставляет думать.

Итог: «Нейромант» – не проходной боевик для любителей экшена, хотя и его тут не мало. Читать его нужно внимательно, иначе есть риск пропустить что-то по-настоящему важное. После прочтения приходит понимание, почему роман считают культовым. Его вклад в развитие жанра киберпанк невозможно переоценить. Поклонникам фантастики обязательно нужно ознакомиться с настолько знаковым произведением.

Обычно исследователи-культурологи и прочие религиоведы (к числу которых я тоже отношусь) находят в киберпанковских произведениях буддийские и/или гностические корни. В целом, находят справедливо, ведь каждый художественный текст является отражением тех идей, сюжетов и концепций, с которыми человек сталкивался в своей жизни, о которых кто-то ему рассказывал, которые вольно или невольно поселились в сознании.

Я послушал роман Нейромант Гибсона на одном известном ресурсе в озвучке Владимира Голицына. Озвучка хорошая, рекомендую. Произведение интересное, описания киберпространства больше похожи на сны, чем на что-то еще. Впрочем, это вполне нормально. Увидел несколько сюжетных ходов, которые проявились в культовом уже сериале Мир Дикого Запада.

Главный герой — типичный нуарный...нет, не детектив — хакер. Спившийся и опустившийся на дно, разочарованный в людях, циничный. Детективная линия есть — нужно понять, кто главный заказчик дела, разобраться в хитросплетениях прошлого нанимателя, узнать грязные тайны могущественной корпорации.

Второстепенные персонажи скорее фон — функции. Боевая подруга — Молли; в меру загадочный и немногословный Армитидж, от которого за версту веет военным опытом; утраченная любовь — Линда; мерзкий антагонист — Ревьера. Два-три слова, которые характеризуют персонажей чуть более чем полностью. Во всяком случае, на первый взгляд. Тут, как и в любой хорошей истории, не все то чем кажется. У многих героев есть двойное, а то и тройное дно.

Но вот за кем и правда интересно наблюдать, так это за программами, наделенными интеллектом (или неким его подобием). Особенно за Дикси — он, наверное. мой любимый персонаж в этой истории.

Так вот, про религиозные мотивы.

В этом сюжете на первый план выступает каббалистическая мистерия. Бог пытается познать себя, границы своей воли, вступает сам с собой в некое подобие битвы, ведь одна из его частей пытается вернуться к истоку, в то время как другая — продолжить свое существование и претворение изначальных замыслов. Ну или так может показаться. Не зря главный герой спрашивает у победившей машины в конце — не стала ли она богом. И, независимо от ответа, ощущение божественности остается с нами до последних страниц книги.

К прочтению рекомендую.

Уж сколько было сказано об этой книге, критиками, фанатами, литературоведами. И не перестают говорить. Вот и теперь, очередные пять иен.

В который, наверное, раз хочется уточнить, почему «Нейромант» все еще лучше, чем многие другие проекты на аналогичную или близкую тематику, в том числе и современные (особенно они). Ведь дело же не только в том, что книга считается основателем и последующим популяризатором жанра. На сегодняшний момент «Нейромант» может показаться грубым, наивным, примитивным в техническом плане, в плане персонажей, в плане истории.

И вместе с тем, он по-прежнему остается честным.

Большая часть современных проектов направлены в первую очередь на получение прибыли, а потому специально прилизаны, лишены всех неловких или неприятных тем, окультурены, болезненно толерантны и четко распределены по ролям – со злодеями и героями. Всё это для большего охвата аудитории. Персонажи таких проектов всегда знают, что нужно делать. Герои помогают другим, едва завидев нуждающихся, допытываются до дел посторонних, ввязываются в авантюры и очень быстро начинают свято верить, что они или избранные в борьбе со злом, или, по крайней мере, очень полезные. Они без задних мыслей принимают одну сторону и видят другую исключительно неправой.

А злодеи? Планы по улучшению быта человеческого вида, его выживания, пусть и не самыми популярными методами, рассматриваются все меньше. Теперь все банально – власть. Причем не для достижения чего-то с ее помощью, а просто наличие оной, статус. Трон на спинах простых смертных.

Так же и центральные идеи — берутся измусоленными предшественниками и пересказываются почти теми же словами. Так безопасней, так политкорректно и никого не задевает.

В «Нейроманте?» Нет героев и злодеев. Есть наркоманы, садисты и проститутки, на которых обратили на некоторое время внимание те, кто выше в местной иерархии и заставили/убедили работать на себя. И эти не-герои не перевоспитываются, как теперь положено, не пытаются обличить своих нанимателей в преступной деятельности, чтобы все закончилось счастливым финалом и крахом злодейской империи, нет – они сами готовы предать кого угодно, чтобы урвать кусок побольше и способны копаться в какой угодно грязи, чтобы выжить. Все они законченные эгоисты, и могут помочь ближнему только из-за его полезности или случайной, кратковременной симпатии. И не скрывают этого, не лицемерят, не строят из себя спасителей, мессий или еще кого.

Такие персонажи малосимпатичны, но в них можно поверить.

Это касается не только людей, но и ИскИнов. Последние мыслят по-иному, очевидно, и методы их иные, но – почему нет? Они не пытаются завоевать/поработить человечество, как то принято сейчас, а занимаются своими делами, развиваются, стремятся вырваться за пределы планеты.

Нет в «Нейроманте» и сюжета в привычном смысле этого слова – только непрерывное действо, вырванное из контекста. Без начала и конца. Просто очередное дело хакера, лишь немного более мозголомное, чем обычно. И книге, как никакой другой, такой формат подходит.

В общем, без хождения вокруг да около — произведение Гибсона – чистый киберпанк, безо всяких лишних примесей. Бесконечный танец неона меж кабелей и экранов, опутавших мир; впечатляющий, метафорический, свободный, нелицеприятный, жаргонный, консервативный боевик. Рассказ о жизни хищников, пробивающихся сквозь косяки мелких рыб — среднего класса, в безбрежном море с безвольным и пассивным планктоном большинства в обществе. Причем хищники – не главные действующие лица, что и является одной из «фишек» жанра.

Одни «Нейромант» считают бездарной халтурой, другие до сих пор возводят в культ. Но, чтобы причислись себя к тем или иным, нужно ведь прочесть книгу, верно? Это стоит того, точно.