Михаил Булгаков «Мастер и Маргарита»

Недавно, за пару вечеров, перед сном перечитал это замечательное произведение. Соглашусь со многими написавшими выше читателями, что в разном возрасте роман воспринимается совершенно по разному. Если в детстве я читал только забавные коровьевские похождения, пропуская занудные квази-библейские интерлюдии, в студенчестве выискивал в тексте архетипы и мифологемы для анализа, чуть позже пытался воспринимать роман, как некую сатирическую иронию над номенклатурным советским литературным обществом, то в этот раз «Мастер и Маргарита» был воспринят мной, как некий магический реализм, происходящий в нескольких, переплетенных между собой реальностях. Это было захватывающе, и именно такое восприятие романа мне из всех моих впечатлений более всего понравилось, как, впрочем, и сцена преображения гротескных фигур свиты Воланда — она меня вдохновляла всегда своей насыщенностью и атмосферой. Ну, и, конечно нельзя не заметить, что все же сатирическая тема литературной бюрократии в профессиональной среде писателей никуда не исчезла, хотя номенклатуры пока поменьше, но к ней стремятся.

Первый раз прочел это произведение в 11 классе. Учитель литературы поручил всем записать свои мысли о романе в читательском дневнике. Я тогда честно написал, что мне, мол, не понятно, что хотел сказать автор этим произведением. Очень часто потом я слышал от различных молодых девушек восторженные отзывы об этой книге. Все как одна закатывали глаза и говорили, дескать, это лучшее произведение из всех прочитанных ими. По молодости, я сначала очень переживал, что мне не удалось рассмотреть в МиМ какие-то скрытые смыслы. Став немного опытнее, стал спрашивать у барышень, очарованных этим романом, чем же он их так покорил, однако не смог получить ни одного внятного ответа. С момента моего первого знакомства с романом прошло уже больше 30 лет, и я решил перечитать его вновь, надеясь, что груз прожитых лет позволит мне взглянуть на него иначе. Но увы и ах, снова те же ощущения. Рванный сюжет, главные герои не вызывают сопереживаний, абсурдность событий... Да, это сатирическое произведение, но, возможно Михаил Афанасьевич хотел посмеяться не только над чиновниками от литературы и всякими прочими управдомами, но и над читателями? М.б. произведение совершенно случайно стало попсовым благодаря лестным отзывам юных дам, очарованных идеей полетов на швабре? :)

Парадоксальная для меня история: я обожаю “дьявольщину” в литературе и кино, люблю, когда в реальность аккуратно просачивается инфернальное — с соблазном, угрозой, магией и двойным дном. Казалось бы, этот роман должен был лечь идеально.

Но не лег. Он меня не загипнотизировал — и это, пожалуй, главный критерий. Я всё время оставался снаружи, с ощущением, что наблюдаю конструкцию. Не то чтобы я не понимал, что Булгаков делает — сатиру, карнавал, фантастический суд над бытом и нравами, слой с Иерусалимом как зеркалом и противовесом. Просто я не мог поверить в происходящее на уровне “да, я внутри этого мира”. Как будто между мной и текстом всё время оставалось стекло.

Именно поэтому роман, при всей его культовости и любви читателей, у меня не стал “моим”. Я не поймал того чувства, когда инфернальное начинает казаться естественным, а невозможное — убедительным. В моём чтении это оставалось литературным фокусом, а не реальностью, которой хочется поддаться.

6/10 — с уважением к статусу и к масштабу, но без личного попадания и без гипноза, который я обычно ищу в таких историях.

На мой взгляд, эта книга очень сильно переоценена. В ней есть несколько фразочек, ушедших в народ (в слегка изменённом виде), и харизматичные персонажи. И идея Евангелия от Сатаны мне нравится. Сюжет романа о Мастере нельзя назвать очень уж интересным, чертовщина какая-то творится и всё. Сюжет романа Мастера кажется художественным пересказом известных событий. Возможно, те, кто глубоко знаком с темой, найдут в нём интересные отличия. Но это не я. И я не верю, что среди людей обожающих и восхваляющих эту книгу много тех, кто разбирается в теме, понимает отсылки и тайные смыслы. Но без этого московские главы превращаются в неплохое (но и не слишком примечательное) городское фэнтези, а ершалаимские — в непонятные зарисовки, которые, быть может, и не нужны вовсе.

Наслушавшись отзывов в своём окружении, решил ознакомиться с романом. Произведение понравилось, но осадочек остался.

Авторский слог, сатира, и главы про нечисть — прекрасны. Написано красиво, атмосферно и увлекательно. Однако главы про Пилата смотрятся инородно, а мастер и Маргарита — даром что вынесены в название, герои второстепенные. Безвольный персонаж мастера в принципе вызывает вопросы, истории любви тоже не очень замечено. Для него Маргарита скорее муза, а вот с её стороны любовь, но совсем уж необъяснимая.

Нечисть же колоритная, глава про бал — замечательная.

Этот роман прочитала в 7 классе. Книг много дома. Понравился, но много чего не поняла. Не осилила. Потом читала в 11 классе. Уже по-другому он мне открылся. Пока читала, представляла всех этих персонажей и то время, в котором происходили события. И думала — Что же творилось в голове Булгакова, когда он сочинял роман? Ведь он тоже все это «видел» в своей голове. Сейчас, читая эти отзывы, просто убеждаюсь в том, что каждый человек видит этот роман по-своему. И «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны» (Ш.Руставели «Витязь в Тигровой шкуре») Мне очень интересен роман. Я не провожу аналогию с какими то историческими личностями, жившими во время СССР , но, по моему мнению, Га Ноцри — Иисус Христос, жил в указанное время и был реальным человеком. Никто не знает что вкладывал Булгаков в этот роман. Интересно, что «виделось» ему, когда он писал его? Как он мог придумать всех тех персонажей на балу? И был ли здоров Михаил Афанасьевич, когда писал роман? О чем он думал, когда писал его?Жаль, что никто никогда этого не узнает.

Мне очень жаль, что Булгаков сжег свои черновики, написанные ранее. Но «Рукописи не горят» и может, когда нибудь, мир увидит то, что считалось пропавшим. Очень хочу надеяться на это...

«Все будет правильно, на этом построен мир»

(Воланд).

Истинный символ булгаковского романа — Луна.

Несмотря на все старания литературоведов, нам остаётся только гадать, что же сподвигло Михаила Булгакова на попытку написания собственного Magnum Opus, пусть даже его история и её контексты хорошо известны. Мрачный конец 1920-х, ряд болезненных переломов в жизни, очередной разворот Руси-тройки на её ухабистом пути. Несло по жизни и самого писателя — он так и не смог стать своим для советских литераторов, и подвизался на работу в театре, создавая авторские пьесы, и делая драматургические инсценировки. Талантливый, но малоудачный и во всех отношениях подозрительный писатель второго эшелона, о нём ползут разговоры, что он пишет роман не о ком-то, а о — дьяволе. Странный иностранец с разными глазами вплыл на Патриаршие пруды, а вслед за ним посыпалось и остальное — то, что впоследствии выстроится в архитектонику «Мастера и Маргариты».

Несмотря на полярность оценок — а роман получает то звание «лучшей книги всех времён и народов», то «самого переоценённого произведения русской литературы» — она стала предметом культа для позднесоветского поколения, отчасти и для тех, кто взрослел и мужал в нулевые, и для нынешних, детей нового века, она остаётся важной и читаемой. В ней будто сконцентрировалось сразу несколько традиций литературы — от раннесоветской сатиры в стиле Ильфа-Петрова и Эренбурга до выстрепенного и велеречивого исторического романа. Совершенно особую роль сыграла и мистическая составляющая романа, которая и была той основой, на которой строится всё повествование, его база, прямой наследник гофманианы / гоголианы в русской литературе. И в этом мире, где в прямом смысле Враг рода человеческого правит бал, зеркально соединяются все пласты времени — и далёкий весенний месяц нисан над изнывающим от жары Ершалаимом, и гроза над несчастной Москвой, и обвиваемый светом Луны плащ с кровавым подбоем, принадлежащий вечному узнику своего бессмертия, и жертвы Селены — всё сплетается в единую цепь отражений и закономерностей, вероятно, неосознанно воспроизводящей дуальную архитектонику мифа.

Эта Луна является конечной точкой, которая объединяет три абсолютно разных текста, по большей части, три заготовки для больших романов. Причём сатирическая его часть, в которой Булгаков был натренирован благодаря серии журналистских фельетонов, является больше фоновой, хотя и важной для самого писателя, который жил в живой среде своего времени.

Наибольшие, наверное, споры вызвала интерпретация евангелической истории, недаром «Мастеру и Маргарите» уделяли время православные теологи, не меньше, чем творчеству Достоевского, и мнения так же были полярны. Безусловно, Булгаков писал свою историю Понтия Пилата не для того, чтобы популяризовать Писание, в его секуляризованное время это было ни к чему. Наоборот, бросается в глаза, что автор нарочито остраняется от церковной традиции, и это заметно даже в том, что он не пользуется церковнославянской ономастикой — Иерусалим (Ерусалим) становится Ершалаимом, каким он и должен быть на арамейском языке, греческое «Иисус» исчезает, на его место ставится «Иешуа», исчезает даже привычная латинская огласовка «С» как «Ц», становясь более строгим «К». Булгаков пишет аутентичную историю? Нет никакого «Божьего Сына»? Нет «Нагорной проповеди», нет апостолов, кроме Левия Матвея с одним кусокм пергамента, нет моления в Гефсиманском саду — есть только Голгофа, и умирающий юный философ на кресте.

Евангелический Иисус знал, за что умирает, хоть и страшился этого. Иешуа шёл на крест против своей воли, одинокий и покинутый всеми. Автор абстрагировался и от образов ветхозаветных пророков, его персонажу не покровительствуют высшие силы, он не ходит по воде и не воскрешает людей, и — не является вестником, не является спасителем. Иешуа Булгакова — сам по себе святой, добрый человек, не несущий в себе ни капли зла, принадлежащий не христианской традиции, но традиции русской литературы, ещё одно звено «культуры бессилия», ей свойственного. Мало того, воплощением того же самого «бессилия», недеяния перед всесильными обстоятельствами, является и образ «умывающего руки» Понтия Пилата, который с горечью произносит, что «трусость — самый страшный порок», предавая анафеме целую традицию и в русской литературе, и, быть может, устами Михаила Афанасьевича, и в жизни.

Таким образом, Булгаков твёрдо говорит нам, вслед за Воландом — Евангелие — миф. Слишком много противоречий, назидательности, дидактики. Но именно там, в историческом, как утверждает автор, Ершалаиме, в весенний месяц нисан, утверждается простая истина: Иисус — существовал. И смерть прекрасного, добрейшего человека действительно что-то изменила в мироздании, и понял этого только один человек, тот самый, что отправил его на смерть. Пространство мира оказывается куда шире, чем все воззрения простаков-материалистов вроде несчастного Берлиоза.

«Московская часть» — история деяний и всевластия того единственного, кто в этом универсуме имеет право на деяние — Воланда. Но не только. Есть ещё один, кто превыше даже конкретного деяния, кто просто творит мир своим словом, альтер-эго автора — Мастер. Фельетонная часть — необязательна и «фонова», и даже близко не подходит даже к не самым лучшим рассказам Зощенко, и уж тем более Ильфа-Петрова. Главное не это.

Воланд? Это не Мефистофель Гёте, и не Люцифер поэмы Мильтона. Это Князь Тьмы, прибывший в свои владения, проводящий ревизию принадлежащих ему душ, ревизию нудную и скучную, пока его свита развлекает его и себя, играясь с «паствой». Он не наказывает зло, а просто наблюдает за ним, как за выводком муравьёв, для развлечения и со скуки подбрасывая в муравейник горящие спички и вороша его палкой. Воланд — не торжествующее зло, его торжество уже давно стало рутиной, он и сам, подобно Сатане в незаконченом (да!) романе Леонида Андреева, ищет искру Света среди моря Тьмы.

Недаром роман назван именем Мастера — ведь он Художник. Он творит Истину, и неясно, что первичнее — его сожжённая рукопись, или историческая реальность. Он и есть та самая Искра, которую ищет Воланд в людской массе москвичей, но он поражён тем самым грехом, самым страшным пороком — трусостью, но не в обывательском смысле — смысле недеяния, бессилия, которое заставило его уничтожить собственную рукопись. Поэтому альтер-эго Булгакова парадоксальным образом является самым функциональным и статичным персонажем романа, он сломан, и утратил способность Творить.

Но он прощён. Он, и та, что была с ним, пребывают в заслуженном им Покое, как утративший способность Творить. Прощён Пилат Понтийский, продолживший преравнную некогда беседу с тем, кого он направил на казнь, прощены даже мелкие и нелепые недоумки из «тварной Москвы». Мир остался прежним, тёмным и жестоким, но в нём есть место справедливости и доброте.

То есть, внутри романа существует целый мир, единый, непротиворечивый и бесшовный. Мир мрачный, причём зло творят люди, своими руками. Но проблеск света есть и в их сердцах, света, порой — милосердия. Значит, ещё не всё потеряно можно жить, значит, есть место доброте, раскаянию, и любви.

«Мастер и Маргарита» преподносит сюрпризы не автору, а читателям. Он размыт, незакончен, и главная его особенность состоит в том, что его текст абсолютно открыт для интерпретаций, и каждый читатель, в зависимости от своего культурного багажа, может увидеть в нём что-то своё. Если бы Булгаков всё же закончил бы свой роман, отгладил его и вычитал, он бы лишился лвиной доли своего притяжения, став чем-то холодноватым и продуманным, вроде «Альтиста Данилова» Орлова. Но его незавершённость и «непричёсанность» позволяет нам самим искать то, что близко для нас, для нашего общего с Буогаковым христианского культурного кода.

P.S. Знаете, что самое интересное? В романе нет Бога. Есть Дьявол. Есть Художник. Есть Раскаявшийся. Но Бога нет.

В мире умирающего Булгакова не было Бога. Было Зло, был мир, где правит бал Сатана. И только одна надежда, что Зло пощадит душу сломленного Творца.

На такие книги рецензии писать — только позориться. Но я все же напишу.

В общем, есть два способа читать «Мастера и Маргариту». Первый: читать его как полную ядовитого юмора книжку о московских приключениях двух влюбленных и разношерстной нечисти под предводительством старого и мудрого демона. Второй: долго и упорно пытаться определить роману место в той системе координат, которую он использует как канву для своего неканоничного во всех отношениях рисунка. В христианской системе. Мастер все-таки не о Прометее роман пишет, а о Понтии Пилате. И в Москву тридцатых не Ктулху является, а Воланд.

С первым способом все понятно. Читает народ о художествах воландовой свиты — а они там все ужасно обаятельные, язвят, обнажают человеческие пороки, фонтанируют афоризмами — и восхищается их умом и справедливостью. Можно и так. Правда, почему-то редкому читателю приходит в голову, что если с ним лично взять да поступить по справедливости, то мало не покажется. А вот персонажи романа, все без исключения, это очень быстро на своей шкуре понимают. Мастер и Маргарита, кстати, тоже. Они ведь в основной, московской реальности романа умирают. Логично: в Бога они не верят, остается верить во вселенскую справедливость. И она к ним приходит — весьма глобальная, но никак не божественная. И выдает награду. Или наказание. Это как посмотреть.

Второй способ чреват бесконечными дискуссиями. И требует внимания к ершалаимским главам. Тут-то и начинают споры. Кто такой Иешуа? Это деромантизированный образ Христа или некая пародия на него? Вот опальный дьякон Андрей Кураев вообще решил, что «роман в романе» — это воландова версия евангельских событий, искаженная в угоду его миропониманию и целям. Мне тоже кажется, что Ершалаим не тянет на Иерусалим, Иешуа не тянет на Иисуса, его учение не тянет на христианское, а Левий Матфей не тянет на апостола. Пугающе похоже, но не то. И мелкие искажения, накапливаясь, дают картину не просто отличную от оригинала, но и в чем-то кощунственную. И сам «роман в романе» — это не прозрение гения, угадавшего, как оно все происходило в Иудее двухтысячелетней давности, а попытка талантливого автора рассказать о том, что в действительности все не так, как на самом деле. Попытка настолько удачная, что вымышленные им персонажи обретают над ним власть. Становятся чуть ли не равновелики ему, их создателю — там, за чертой земной жизни, в странном, выморочном мире Воланда, куда Мастера и Маргариту затянуло как в водоворот — ее страстью, его талантом, который он выжег дотла в единой вспышке, историческими обстоятельствами и, пожалуй, их собственным выбором.

В этом мире Левий Матфей и приходит к Воланду просить за Мастера и Маргариту — приходит так, как мог бы Гесер прийти к Завулону с деловым предложением. Ночной Дозор, Дневной Дозор, нет, это не христианское мировоззрение, это в лучшем случае христианская дуалистическая ересь. А может быть, в реальности Воланда все так и есть? Так, как описал Мастер, так, как утверждает сам Воланд и его приспешники. Свет немыслим без тени, тень немыслима без света, змея кусает себя за хвост, равновесие держится на хрупком балансе сил... В таком мире все действительно должно быть правильно и справедливо, в такой мир воландова свита увлекла отчаявшуюся Маргариту, а Маргарита увлекла безумного Мастера, и будет им покой без света с цветущими вишенками, а неприкаянным персонажам Мастера, Иешуа и его обвинителю — лунная дорожка и вечная беседа о вечном. «Этот герой ушёл в бездну, ушёл безвозвратно, прощённый в ночь на воскресенье сын короля-звездочёта, жестокий пятый прокуратор Иудеи, всадник Понтий Пилат». Почему-то многих до слез цепляют эти слова, меня тоже.

И я бы поверила, что это и есть основная реальность булгаковского романа, если бы не одно обстоятельство. В ночь с одной необычной субботы на одно необычное воскресенье всю эту кодлу инфернальных персонажей словно ветром вынесло из Москвы, из нашей, человеческой реальности. Им пора домой, в бездну, в неверный лунный свет. Ничего удивительного: Пасха-то все равно наступает. Даже если Мастер забыл об этом, когда писал свой роман, Булгаков, очевидно, помнил.

Я понял, что к роману «Мастер и Маргарита» необходимо присмотреться повнимательнее еще в школе. И не потому, что это очень интересный и необычный роман, хотя он таким является. Главная причина: книга понравилась почти всем моим знакомым. Тогда я не понимал такого ажиотажа, зато сейчас кажется, понял: людям очень нравится приобщаться к гениальному (а то, что роман гениален, думаю, в доказательстве не нуждается). Молодые люди гордо заявляют, что читали Булгакова, однако кроме «Мастера и Маргариты» не могут назвать ни одного произведения. В университете я замечал сходное явление, связанное с теорией относительности: учась на гуманитарном факультете, я часто слышал фразы об Эйнштейне и его теории, однако объяснить ее или сказать что-то кроме «все относительно», да «е-равно-м-ц-квадрат» многие не могли. И это печально. Я сейчас не подчеркиваю свой интеллект, не занимаюсь самолюбованием, мне действительно грустно было это наблюдать вокруг себя. Но хватит о плохом. Перейдем к самому роману.

Он гениален. Написанный ироничным и легким стилем, роман выгодно выделяется на фоне всей школьной программы вместе взятой. Сюжет пересказывать, думаю, не имеет смысла, и не только потому, что это произведение проходят в школе, да и на одном только фантлабе на него уже порядка 300 отзывов написано, дело в том, что ученые мужи и дамы предлагают чуть ли не десяток различных трактовок романа, а про количество разборов аллюзий, символов и идей, я, пожалуй, промолчу. Всегда любил идею свободной воли и возможности человека иметь свое мнение по любому поводу. Вот и выражу свое мнение: сюжет не скован никакими жанровыми рамками, плотность идей на долю текста просто зашкаливает, а ведь это еще и не окончательный вариант произведения, ведь Булгаков трудился над ним до самой своей смерти. Понять книгу тяжело, с каждым новым прочтением обязательно увидишь больше, но увидишь ты то что хочешь/можешь увидеть или же то что хотел сказать автор – еще большой вопрос. Еще хотел бы высказаться про персонажей. Булгакову удалось сделать всех их живыми и настоящими, и оттого абсолютно не подходящими для переноса на кинопленку. Невозможно экранизировать произведение, где такое внимание уделяется деталям. Практически всем очень нравится Воланд, что, в общем, не удивительно: Князь Тьмы представлен не как абсолютное зло, а скорее как судья, не испытывающий к грешникам никакой симпатии, а даже наоборот, карая их и воздавая по заслугам. А его свита? Чего только стоит гигантских размеров Бегемот, который кот, да и Коровьев со своим чувством юмора очень даже примечателен. Кстати, интересная деталь: в романе нет главного героя. Обычно же как, «силы тьмы» взаимодействуют с каким-либо человеком, искушая его или подталкивая на свою сторону. Здесь не так. Есть несколько действующих лиц, среди которых выделяются яркие и сильные личности, а есть все остальные, с которыми познакомился, пообщался и забыл. В общем, все как у людей. Сейчас необходимо упомянуть Мастера, человека идеи, Иешуа, который во всех людях видел только хорошее, и Маргариту, которая приблизилась к высшему пониманию любви как никто другой. Именно они, нет, не противостоят Воланду и его «силам тьмы», скорее они с ним взаимодействуют. И не только с ним, но и с читателями. Вспомните, сколько у романа было экранизаций и постановок, сколько иллюстраций нарисовано, сколько песен написано по мотивам и посвящаясь одному персонажу. А сколько людей вдохновлялось образами героев на совершение каких-либо поступков или создания соответствующей манеры поведения? Тут, конечно, точная статистика подводит, но смею предположить, что много.

На этом я хотел бы закончить. Простите, что затянул отзыв, и получилось все довольно сумбурно. Я не гений, я лишь однажды прочитал гениальный роман, который оставил неизгладимое впечатление.

Спасибо за внимание.

P.S. Думаю, что серию «Книга – мистика, книга – загадка» стоило открыть, издать в ней роман «Мастер и Маргарита» и закрыть, т.к. название данной серии – лучшее определение для произведения М. А. Булгакова.

Очень странное, очень необычное и очень сложное произведение. Понять «Мастера и Маргариту», увидеть весь скрытый в ней смысл очень непросто. Я перечитывал этот роман трижды и каждый раз находил в нем что-то новое и уверен, впереди меня ждет еще немало открытий.

Удивляет композиция романа. Казалось бы, что общего между последними днями Иисуса Христа и странными событиями, случившимися в Москве 1930-х годов. Но волей автора они оказались сплетены в единое целое и московская жара сменяется грозой над Иерусалимом.

Удивляет взгляд автора на библейские события. Вообще, как ни странно, история Иисуса в романе имеет достаточно камерный характер. Все действие идет вокруг нескольких персонажей. Большинство апостолов не играют в этой истории никакой роли. Иисус здесь — всего лишь человек, слишком слабый, слишком мягкий, слишком неуверенный в себе. Неожиданно на первый план в этих главах романа выходит мощная фигура Понтия Пилата, человека, делающего нелегкий выбор между справедливостью и долгом. А еще не может не вызвать интерес таинственная фигура Афрания.

По стилю московская часть — полная противоположность иерусалимской. Именно здесь бурлит жизнь, именно тут действуют десятки персонажей, один красочней другого. Именно здесь загадочный Воланд со своей свитой проверяют москвичей на прочность различными искушениями и результаты остаются неутешительными. Подлые критики, воровитые буфетчики, жуликоватые финдиректора — вот они жители советской Москвы, по мнению Булгакова. Неудивительно, что всех их ждет кара от подручных Воланда. И снова не устаю поражаться — с каким же мастерством описаны все, даже второстепенные персонажи. Какими же яркими получились и Лиходеев, и Римский, и буфетчик Соков! Как здорово они запоминаются.

Удивительно, но заглавные персонажи, особенно Мастер, смотрятся на их фоне гораздо бледнее. Такое впечатление, что автор сознательно многое не договаривал, описывая своих главных героев.

Поражает концовка романа. Эксцентрика, буффонада вдруг сменяются серьезным, грустным и немного романтичным настроем.

И все-таки для меня в романе есть один серьезный недостаток. В нем нет того героя, с которым можно отождествить себя, которому хочется сопереживать. Замученный мастер вызывает лишь жалость. Эксцентричная Маргарита такдже немного мне не по душе. Не будешь же искренне поддерживать нечистую силу, пусть даже такую обаятельную, как Бегемот. Пожалуй, больше всех из персонажей московских глав мне симпатичен Иван Бездомный, один из немногих персонажей, кому вся эта история позволила найти себя.

Об этом романе можно писать очень долго, но лучше его еще раз перечитать.

Тут некоторые благодарили бывшего протодьякона Кураева за православное толкование смысла романа. Согласно Кураеву, вставной роман Мастера представляет собой искажённое сатаной описание евангельских событий, а на самом деле было иначе (так, как описано в каноне, естественно). Это очень удобная политкорректная версия для тех христиан, кто любит Булгакова, но хочет оградить его от нападок ревнителей-радикалов — мол, это кощунство и богохульство, нельзя такое читать. По этому поводу хотелось бы сказать следующее.

Кураев даже не скрывал в своей книге искусственный, преднамеренно извращённый характер своего толкования романа: «Имею ли я право продолжать с любовью относиться к булгаковской книге?… Может ли христианин не возмущаться этой книгой? Возможно ли такое прочтение булгаковского романа, при котором читатель не обязан восхищаться Воландом и Иешуа, при этом восхищаясь романом в целом?». Однако предложенное им толкование противоречит здравому смыслу и тексту Булгакова, причём во многих местах.

Левий Матвей, появляясь перед Воландом (не во вставном романе, а в основном тексте) говорит, что Иешуа прочитал роман Мастера и просит HАГРАДИТЬ его покоем. Hаграда за что?! За лживый текст и «сотрудничество с дьяволом»? Одной этой фразы достаточно, чтобы поставить на версии Кураева жирный крест. Как и на всех прочих его невежественных попытках выйти за пределы богословия — потому что о чём бы он ни писал, («сатанинская суть» ИНН и шахмат, происхождение праздника 8 марта, причины церковного преследования Галилея, Pussy Riot...), неизменно получается умопомрачительная ахинея. О чём многократно писали настоящие специалисты.

Вообще-то для непредубеждённого читателя вставной роман имеет все признаки добросовестной попытки автора восстановить «как всё было на самом деле» — например, проделана большая работа по реконструкции правильного произношения (Иешуа, Ершалаим). Грандиозная мощь булгаковского реализма говорит сама за себя, мир во вставном романе описан даже более ярко, чем Москва 1930-х.

Наконец, вставной роман о Христе Булгаков начал писать сам, и не как вставной, а как самостоятельное произведение. Hикакого Мастера в книге тогда ещё не было, да и Сатаны тоже, так что искажать правду было решительно некому. Кстати, это ясно говорит о том, что в этот период Булгаков не был православным христианином, что подтверждают его биографы, тогда какое изложение евангельских событий он мог считать неискажённым? Очевидно, то, что было сформировано трудами учёных-текстологов и историков критической школы (Булгаков тщательно изучал их труды), а оно вполне согласуется с событиями вставного романа.

Таким образом, кураевская версия лопается по швам. Чудакова, Яновская, Варламов и другие крупные булгаковеды считают её пустой фантазией. Сторонники кураевщины фактически лишают себя удовольствия от романа. Читатели без задних мыслей наслаждаются великолепным многоцветьем «Мастера и Маргариты», богатым музыкальным языком, гармоническим сочетанием проникновенного, величественного реализма с мудрой и озорной философской фантастикой. Но стоит надеть мутные кураевские светофильтры, и вся картина радикально меняется. Оказывается, все персонажи романа — либо омерзительные бесы, либо соблазнённые ими несчастные люди, по которым тоже ад плачет. Оказывается, четверть романа — лживая побасенка, хитроумно состряпанная Сатаной, и к ней надо отнестись брезгливо, мысленно отмечая неправильно сочинённые места и подставляя взамен правильные. Сам роман — мрачный ужастик без положительных персонажей, непонятно зачем написанный — неужели только для иллюстрации древнего тезиса «Hе ходите, дети, в Африку гулять»? Наконец, читать роман следует только после того, как сперва изучишь руководящие указания Святоуполномоченного Комментатора Кураева и сдашь по ним зачёт.

И последнее. Я не вижу причин, почему христианин нуждается в искусственных и нелепых выдумках для того, чтобы любить Булгакова. Да, это не христианское произведение, но ни в коем случае не антихристианское. Такие уже были и в русской литературе — например, «Воскресение» Льва Толстого, содержащее антицерковные выпады, но вполне христианское по своим идеям. Или «1001 ночь» с её постоянной апологией ислама. В мировой классике подобных книг — море. Ведь не запрещено же православному восторгаться Данте только из-за того, что тот описал Чистилище, не признаваемое православием.

Этот роман, кажется, не годится для школьной программы по одной простой причине — слишком мощная нужна богословская и историческая база, чтобы это понять. И слишком много реалий и понятий, которые школьнику неизвестны. Например, обмолвка, что Берлиоз рассказывал Бездомному то, то и то, и все это — из Брокгауза и Эфрона. То есть этим его образование и ограничивалось. Или о том, что мастер не заслужил света, а заслужил покой. Судьба его на самом деле очень печальна с точки зрения христианства.

Понимаешь, что многие цитаты вовсе не надо принимать на веру и считать правильными. «Никогда и ничего не просите! Никогда, и особенно у того, кто сильнее вас!» А ведь говорит-то это сатана, а Бог-то человека сильнее. То есть Воланд рекомендует не молиться никогда. Интересная фраза.

Или вот эта цитата: «Что-то, воля ваша, недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих. Правда, возможны исключения». Тоже подарочек от Воланда. Между прочим, избегали вина, игр и женщин первые античные христиане. Оклеветать которых для Воланда было, видимо, тем еще удовольствием.

Если вчитываться, а не читать, стараясь успеть к урокам, видишь много мелочей. Например, то, что стоит героям помянуть черта — как сразу возникают какие-то неприятности. Что двое, кормивших недоброкачественной пищей — духовной и телесной, погибли страшной смертью. Но не факт, что медленная кончина буфетчика Сокова хуже кончины Берлиоза. У последнего не осталось времени на покаяние. У первого — вопрос открытый.

Интересная мысль о Маргарите. Обретя своего мастера, она все сидит у окошка в подвале и нежно гладит рукопись. Хотя ее ласка сейчас как никогда нужна мастеру. Может быть, она любит роман больше него? Во всех смыслах. Странная у нее любовь все-таки.

Я буду еще перечитывать этот роман. Когда наберусь уже не знаний, а мудрости. Чувствую, что она здесь нужна.

Попробую ответить Povlastnich и другим комментаторам, не понимающим откуда такая высокая оценка у книги.

Во-первых, читателям нравится история любви. Маргарита ради одной надежды, что ей вернут возлюбленного, готова отдать душу дьяволу и вообще все, что имеет. И спасает его. Мастер же гонит ее от себя, хотя и страдает без нее – только чтобы она не погибла с ним рядом. Оба по-своему приносят себя в жертву ради того, кого любят.

Во-вторых, здесь действительно великолепный язык. Мало кто из наших авторов двадцатого века может к нему хотя бы приблизиться. Образный, насыщенный фигурами речи, звучный, легкий, поэтичный. Даже этого одного уже достаточно для высокой оценки.

В-третьих, юмор, ирония, сарказм. Люди обожают смеяться, особенно смеяться над кем-то. Если всмотреться, то смеется автор вообще надо всеми своими современниками. Мастер и его возлюбленная – как бы одни против всего мира. Воланд вскрывает порочность и глупость населяющих мир людей: длинный ряд плохих поэтов, ханжей-критиков, казнокрадов, бюрократов, спекулянтов, вороватых чиновников и т.д. Социальная сатира была популярным жанром в то время.

В-четвертых, связанная с этим идея справедливого воздаяния. Все подлецы и негодяи, от критика Латунского до буфетчика Сокова, получают за свои грехи так, что мало никому не показалось. Читатели подобное очень любят, особенно в России.

В-пятых, здесь оригинальный взгляд на Евангелие и на роль Понтия Пилата. Для своего времени революционный. До того в умах господствовала либо ортодоксальная церковная картина мира – либо воинствующий атеизм.

В-шестых, философский подтекст. Некоторые идеи прописаны прямо – тот, кто любит, должен разделить судьбу того, кого любит, например. Но есть и более глубокие пласты — о судьбе творца и его творения, о природе добра и зла, о том, что человек не знает своей судьбы, как бы самонадеян он ни был («человек внезапно смертен»). Иногда этот философский подтекст выражается только в образах – например, пришедшая тьма скрыла город вместе с золотыми идолами, и Маргарита признается, что эти золотые идолы беспокоят ее.

Напоследок добавлю — часто высказывают такую претензию: бледный и невнятный Мастер. Но ведь Булгаков намеренно не раскрывает его традиционным путем. Мастер – это его литературный труд, роман о Пилате. Герои в литературе раскрываются через поступки; его поступок – это создание романа. Сам Мастер почти обезличен, даже имени не имеет. Даже Маргарита воспринимает его, не отделяя от романа. Он весь – это его книга, и более ничего не надо. И когда книгу не принимает общество, он скатывается к гибели и безумию, спасает лишь чудо.

«Мастер и Маргарита» — это лакмусовая бумажка. Индикатор на пульте. Проба Манту. Все люди, встреченные мной по жизни четко делятся на две категории: «восхищаюсь, перечитываю, бесконечно размышляю» и «брался шесть раз, дочитал до 20й страницы, больше не могу!». Серьезно, ВСЕ люди! Третью категорию «не читал, потому что в школе не учился, а проходил (мимо)» рассматривать не буду. Никаких выводов из этого делать тоже не буду, выводы — опасная штука. Но на практике, в процессе общения, эти две группы людей реально различаются мировоззрением, подходом к решению проблем и т.п. Причем складывается впечатление, что эти различия обусловлены даже не воспитанием, а чем-то более глубоким, вроде физиологии высшей нервной деятельности: не плохо, не хорошо, просто — иначе. Мозги по-другому устроены. Интересно, никто не догадался провести масштабное исследование на эту тему, чтоб вывести статистически значимые показатели?

Я рос среди книг. В нашей семье телевизор появился когда у некоторых дома уже были видеомагнитофоны. В моем детстве вообще много чего не было. Но одного было в избытке. Это книги. Они были в каждой комнате, в каждом стеллаже, на каждом столе кроме кухонного. Книжки, лежащие на столах, были открыты — это те с которыми работал отец, некоторые со множеством закладочек. Торжественные собрания сочинений с золочёным тиснением имени автора выстраивались на полках и пугали меня своей огромностью. Может быть поэтому в начале моей жизни читателя я старательно избегал «монументальной» литературы. Первым прочитанным мной самостоятельно романом стал роман Мастер и Маргарита. Конечно я читал романы и до этого. Это и «Борьба за огонь» ( Жозе Рони) и «Когда человека не было» ( Ангелов) «Я умею прыгать через лужи» ( Маршалл) и Соловьев «Повесть о Ходже Насреддине» Буссенар и М. Твен и много кто еще. Но все эти книги мне давал отец. Приносил в комнату клал на стол и говорил — прочитай, тебе понравится. К изданию Булгакова 1973 года я добрался сам. Потому что он толстый и между его страниц никому не было видно моих сэкономленных на завтраках рублевок. Я начал читать его с середины. Думаю, что если бы мне попался не кусок романа с описанием похождений Бегемота и Коровьева в гастрономе, а кусок из Белой гвардии или Тетрального романа, то прочтение Мастера и Маргариты отложилось бы на неопределенное время.

Было мне тогда лет , наверное, одиннадцать. Тогда мне показалось, что я прочитал очень позитивную и веселую «книженцию» ( да простит меня М.А.) Я пролистывал мелодраматические перипетии, и читал линию Иешуа по диагонали. Второй раз перечитал книгу в возрасте лет 20-ти с небольшим. И тогда мне казалось, что я понял о чем она. О Любви и разрушительной Гениальности. Гениальности незаслуженной. Упавшей на Мастера, как бетонная плита и раздавившей его. Больше не пролистывая линию Мастера. Я не кривился брезгливо от мелодраматической составляющей. Я ПОНЯЛ книгу.

Перечитал я ее примерно лет через 10. Было мне около 30. И я увидел вдруг.... что в прошлый раз я понял книгу совсем не так. Неправильно я ее понял. Я увидел , наконец, главную мысль. Человечность со стороны трансцендентных сущностей по отношению к ..... человеку. «Он не заслужил света, он заслужил покой». Я пришёл к религии. Упаси боже, я не стал верующим христианином. Но многое в отношении к этому вопросу у меня поменялось.

Через 10 лет я перечитал ее снова. Что описывает Булгаков в романе ? Советскую Москву начала 20-го века ? Да ничего подобного ! Он описывает Москву 2015 года. Только квартирный вопрос испортил москвичей ещё больше. Религия ? нет.... она вторична. Социум, и психология социума на примере отдельных людей вот что вышло на первый план, после очередного прочтения.

«- Это низко! — возмутился Воланд, — вы человек бедный... ведь вы — человек бедный? Буфетчик втянул голову в плечи, так что стало видно, что он человек бедный.»

Боже мой.... да каждая такая зарисовка это же целый спектакль!

Не могу предположить, что я увижу , если у меня получится прочитать книгу в 50 лет. Но догадываюсь, что обязательно что-то другое. То что не заметил до сих пор. Конечно эта книга есть в моей библиотеке. Но что гораздо важнее, она есть в той библиотеке, которая имеется у каждого человека, даже у того у которого физически и книги-то ни одной нету. Той что внутри. И в этой внутренней библиотеке эта КНИГА стоит на самом почётном месте.