Продолжим разбор романов и повестей, номинированных на премию Хьюго в этом году. Предыдущие обзоры можно найти по ссылкам:
-3. Аннали Ньюиц «Automatic Noodle» — обзор
-2. Роберт Джексон Беннетт «A Drop of Corruption» — обзор
-1. Амаль Эль-Мохтар «The River Has Roots» — обзор
0. Все рассказы, номинированные на Хьюго в этом году — обзор
1. Ннеди Окорафор «Death of the Author» — обзор
2. Наоми Новик «The Summer War» — обзор
3. Антония Ходжсон «The Raven Scholar» — обзор
4. Оливия Уэйт «Murder by Memory» — обзор
5. Аликс Э. Харроу «The Everlasting» — обзор
6. Фрейя Марск «Cinder House»
7. Эмили Теш «The Incandescent»
8. Т. Кингфишер «What Stalks the Deep»
9. Адриан Чайковски «Shroud»
Признаться, из всех книг подборки, повесть Фрейи Марск «Cinder House» я хотел читать меньше всего. Да и с точки зрения обзора подходил к ней с опаской — рекламные статьи продвигали ее как квир-ретеллинг Золушки — совсем не та тема, в которую мне бы хотелось окунаться.
А вот сама Марск, популярная австралийская писательница, похоже, на квир-тематике собаку съела. Когда изучаешь ее библиографию, складывается впечатление, что ничего иного, окромя квир-фэнтези, она не пишет. «The Last Binding» — ее дебютная трилогия, историческое фэнтези в альтернативной Англии эдвардианской эпохи. В каждом томе через сквозной сюжет про последний договор с фэйри и охоту за связанными с ними магическими артефактами, рассказывается новая романтическая история: в первом томе исключительно «мужская», во втором — «женская», в третьем — опять «мужская», но на сей раз с элементами садомазо. За ним последовал плутовской роман «Swordcrossed», в котором главный герой пытается стать мастером-дуэлянтом, чтобы спасти разоряющийся семейный бизнес, но неожиданно, гм, начинает нетрадиционным образом скрещать мечи со своим наставником.
И вот, затем «Cinder House». Маркетинг отработал на 300%, создав вполне предсказуемые ожидания: Золушка бросает принца нафиг в поисках «отношений поострее», а старая сказка переиначивается на новый лад. Но маркетинг снова обманул, чему порукой множество негативных рецензий от людей, взявших книгу в поисках подобной истории. Средний балл на Goodreads сейчас составляет всего 3,76 при 7700 оценках — это одна из самых низкооцененных и самая непопулярная книга среди всех номинантов на Хьюго, как романов, так и повестей. Кстати, это единственная повесть, попадание которой в короткие списки Хьюго я не предугадал. И после прочтения мне кажется, оказалась она там почти случайно, на волне всеобщего помешательства на ретеллингах.
Пожалуй, с этого и стоит начать: почему сейчас все вокруг кинулись переписывать старые сказки?
Ретеллинги. Они повсюду. Нынешний шорт-лист Хьюго состоит из них чуть менее чем наполовину. Причины их популярности весьма прозаичны: в первую очередь, это литература с минимальным порогом входа. Все знают старые сказки, все читали про Русалочку, Белоснежку или Золушку. Даже тому казуальному читателю, который в жизни не брал книги в руку, окунуться в мир с детства знакомых персонажей не составит большого труда. Легко читателю — легко и писателю. Не надо с нуля придумывать мир, персонажей, конфликты — все уже придумано до нас. Бери готовое и переделывай, задавая извечный вопрос фантастики: «Что если?». В идеале, простор для фантазии огромен: «Что, если Русалочка была агентом морского народа, посланным уничтожить человечество, но влюбилась в принца вопреки своей миссии?», «Что, если не Рапунцель прятали в башне от мира, а мир спасали от Рапунцель?», «Что, если мачеха убила бы Золушку, а та стала призраком, вынужденным следить за чистотой дома?» — варианты и глубина переделок ограничиваются только полетом фантазии. Впрочем, чаще всего ретеллинг ограничивается «перепрошивкой» классических сюжетов под современные ценности: феминизм, квир-отношения, расовое и социальное разнообразие. Отсюда и такая назойливость в попытке дать голос злодеям: наверное, уже не осталось классических сказок, которые бы не получили ретеллингов, оправдывающих их поступки. Считается, что это позволяет современному читателю эмоционально идентифицировать себя с героем, без чувства дискомфорта от архаичной морали оригинала. Ну и телесность, куда же без телесности! Чтобы было интереснее читать, надо добавить эротики, да побольше.
«Cinder House» старательно продолжает традицию. Несмотря на впечатляющее начало (золушка действительно гибнет вместе со своим отцом, которого отравила злая мачеха, после чего становится призраком, вынужденным подчиняться новым жителям своего дома), дальнейший сюжет будет с дотошностью воспроизводить оригинал, меняя лишь незначительные детали. Естественно, в сторону «осовременивания». Даже злодеям голос дадут: окажется, что мачеха имела веские причины для убийства отца Золушки (тот был тем еще подонком и смерти заслужил), а сама Золушка оказалась всего лишь сопутствующим ущербом в попытке бедной одинокой женщины с двумя детьми защитить себя.
Иной раз старательность перерастает в занудство. Когда возникает сюжетная необходимость, чтобы призрак Золушки покинул дом и стал бродить по городу, писательница тратит неприличное количество времени на объяснение механики призрачности, проговаривая снова и снова: почему призрак подчиняется приказам, почему одни приказы действуют, а другие нет, как работает способность Золушки чувствовать дом и выходить из него. Апофеоз наступает, когда Золушка начинает посещать лекции по магической геополитике: и нам подробно, на несколько страниц, расскажут про враждующие государства, запрет магии и изгнание фейри. Правда, в дальнейшем, по сюжету все эти нудные лекции практически не пригодятся. Но иначе никак подвести к тому, что героиня оказывается на балу «во плоти» (используя выторгованные у фэйри хрустальные туфельки), писательница не могла. И так со всем. В классическую и короткую историю, каркас которой, несмотря на радикальное изменение вначале, остался прежним, Марск наливает океан воды. Даже одного бала ей не хватило, пришлось растягивать его на три ночи, каждая из которых будет описана во всех подробностях, но с повторением того же шаблона: «неловкость — сближение — откровенный разговор — бегство». Это не даёт повести ничего нового (за исключением весьма горячей сцены с принцем в саду во вторую ночь), но сильно раздувает хронометраж. В результате повести не хватило всего 313 слов, чтобы считаться полновесным романом по стандартам SWFA, что вовсе не пошло ей на пользу: настолько затянутой и тоскливой истории я не читал давно. При этом многие твисты, пожалуй, даже лучше бы сработали без абсурдно долгой подготовки, которую предпочитает писательница.
Общая формула получилась примерно такая: «все то же самое, но в десятикратно большем объеме и приправлено пикантными подробностями». Например, оказывается, что принц был проклят фэйри: каждый, кто увидит, как тот танцует, полюбит его всем сердцем (из-за этого уже в детстве принц был несколько раз насилован — такая уж она, суровая мужская любовь).
Не то чтобы история была совсем пустая, напротив, ее нарративы легко считываемы. Депрессивная изоляция, динамика абьюзивных отношений, необходимость подчиняться приказам — все, что и так было в классической сказке о Золушке, здесь проговаривается прямо, с точки зрения современной психологии. Но вот в финале Марск, признаться, удалось удивить. Любовный треугольник «Золушка — Принц — Подруга Золушки» получает весьма нетрадиционное завершение, и мы наблюдаем несколько очень специфичных сексуальных сцен, особенно с учетом того, что один из участников — призрак. Некоторых читателей такое развитие шокировало, но большинство были возмущены — они-то шли за квир-ретеллингом, а тут он в лучшем случае на донышке. Золушка вполне себе влюбляется в принца, но из-за того, что туфельки разрядились и больше не работают, вынуждена довольствоваться ролью вуайеристки — только и всего. Поэтому мораль, к которой сводится история, оказывается на удивление здравой, особенно с таким-то финалом: «мы можем не получить желаемое, но важно уметь принять то немногое, что тебе досталось, и научиться жить с этим».
Хороший девиз для Хьюговых чтений, довольствоваться малым — навык, полезный для читателя шорт-листов Хьюго. Но историю он не спасает.
цитировать
свернуть ветку
