Короткий, как световой день — осенью, анонс. В типографию отправилась третья книга четвёртого из пяти внутренних циклов саги об Элдерлингах — "Город драконов". Практически все дракончики собраны — финальная книга тетралогии и последняя книга всей саги выйдет в начале 2021 года.
Аннотация:
Долгий и трудный путь остался позади. Драконы и их хранители нашли легендарную Кельсингру, город, где некогда жили бок о бок Старшие-Элдерлинги, люди и драконы. Чудеса и сокровища Кельсингры ждут на другом берегу широкой и бурной реки, через которую не так-то просто переправиться. Лишь дракону под силу пересечь эту пропасть, но большинство драконов не умеют летать.
Капитан Лефтрин отправляется вниз по течению, чтобы согласно уговору потребовать плату за то, что он и хранители увели драконов из Кассарика. Но капитан знает: в Совете торговцев есть предатели, польстившиеся на деньги Калсиды. Враги хотят добыть кровь и плоть драконов для исцеления калсидийского герцога, и они не остановятся ни перед чем.
Да, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя… Мориц Август Бенёвский – настоящий герой своего времени, сын века Просвещения, когда мир еще казался огромным, но почему-то гораздо легче покорялся смельчакам. Неудивительно, что Жан-Кристоф Руфен выбрал Бенёвского героем своего нового романа «Кругосветное путешествие короля Соболя»: таких людей, как говорится, больше не делают.
Жан-Кристоф Руфен, известный французский писатель, лауреат Гонкуровской премии, историк, дипломат, один из основателей движения «Врачи без границ», написал немало книг, завоевавших огромную популярность. Мориц Август Бенёвский — красавец-аристократ, хромавший как Байрон, влюбленный и пылкий как Казанова, рисковый как Фрэнсис Дрейк, Генри Морган или граф Калиостро, строптивец, лишенный наследства, мечтавший о морях-океанах в польской деревеньке и в каземате Петропавловской крепости, — герой нового романа Жан-Кристофа Руфена «Кругосветное путешествие короля Соболя». Для этого авантюриста не было невозможного: поднять бунт, совершить побег, преодолеть тысячи верст по суше и тысячи лье по морю (Франция, Камчатка, Япония, Формоза, Америка, Бразилия), основать царство равенства и свободы на прекрасном острове Мадагаскар, слывшем раем для пиратов и работорговцев, стать королем, исповедуя идеалы равенства и свободы, – все это было в его силах. О Бенёвском написаны романы, поставлены пьесы, сняты фильмы. Его жизнь была окутана тайной. И суть его личности так и осталась загадкой.
Впервые на русском!
Перевод с французского Риммы Генкиной
Оформление обложки Вадима Пожидаева
384 страницы
Плановая дата готовности 10 ноября 2020 года
Жан-Кристоф Руфен – редкий случай, когда личность автора не уступает личности его героя в неординарности и разносторонности. Дело в том, что Руфен не только известный писатель и дважды лауреат самой престижной во Франции литературной Гонкуровской премии – он еще и врач, дипломат, активист и путешественник. Последняя ипостась явно роднит его с Бенёвским: писать об авантюристах гораздо легче, когда ты сам повидал мир. Путешествия Руфена связаны с профессией врача: он долгое время сотрудничал с международной гуманитарной организацией «Врачи без границ», с которой побывал в странах Африки и Латинской Америки. В 90-х Руфен поднялся до поста вице-президента этой организации.
Жан-Кристоф Руфен
Но Руфен боролся не только за человеческие жизни, а еще и за жизнь приключенческой литературы. По его словам, во Франции она в какой-то момент стала считаться в плохом смысле слова «популярным» жанром. И если, скажем, американцы не боятся бросать вызов Дюма, то соотечественники-французы от таких книг отвернулись. Правда, так Руфен рассуждал еще в нулевых, а за последние лет пятнадцать даже он один успел выпустить много любопытных книг. Писатель работает еще и над нон-фикшном, хотя и чувствует, что это направление его ограничивает – в отличие от любимой художественной литературы. В качестве главных героев Руфен любит выбирать ярких исторических личностей: так было, к примеру, с романом "Большое Сердце", в прошлом году вышедшем в серии "Азбука Premium" — в центре этой книги оказался советник Карла VII, французский промышленник Жак Кёр.
Бенёвский оказался идеальным персонажем для Руфена не только из-за своей насыщенной жизни. Дело в том, что об этом человеке вроде бы известно много, и его мемуары до сих пор издаются во Франции – но о его внутренней жизни, мечтах и стремлениях понятно крайне мало. А Руфену только того и надо: оболочка персонажа уже готова, а вот наполнить ее – дело писателя. Создать гармоничный образ, который не будет противоречить фактам – дело не из легких, и сам писатель признается, что кое-где слукавил: в частности, это касается жены Бенёвского. Некоторые считают, что ни ее, ни сына вообще не существовало, однако для Руфена мадам Афанасия Бенёвская стала одним из ключевых персонажей книги.
Мориц Август Бенёвский
В истории польского/словацкого/венгерского авантюриста есть русский след длиной от Петербурга до Камчатки. Бенёвский в молодости побывал в ссылке и, можно сказать, пешком прошел через всю Россию. Конечной точкой этой долгой дороги должен был стать Большерецкий острог на Камчатке, но место заключения в итоге стало местом освобождения, а заодно и началом большого пути Бенёвского. Здесь же, если верить порой обманчивой истории, он познакомился со своей будущей женой Афанасией, которая была дочерью коменданта Большерецкого острога. Будучи уже в бегах, они доплыли до Аляски, побывали в Японии и еще нескольких экзотических местах – все это отображено на карте. После этого путешествия у Бенёвского началась новая жизнь – завершилась она, как известно, на Мадагаскаре. Он был убит за несколько лет до Великой Французской революции, которая могла бы значительно повлиять на его судьбу.
Путешествия Бенёвского
Но первый, с кем читатели встречаются в «Кругосветном путешествии короля Соболя» — это не сам Бенёвский. Его с женой мы видим глазами ни много ни мало Бенджамина Франклина, которого супруги Бенёвские приехали повидать – а заодно и рассказать, как сын полковника стал королем Мадагаскара. Именно Франклин, будучи, видимо, вздорным, но очень проницательным стариком, первым характеризует их: Август кажется ему властным и загадочным, Афанасия – живой, но изысканной. Такими впоследствии увидит их и читатель, хотя этими характеристиками дело, конечно, не ограничится. Любовь Руфена к своим героям видна с первых же страниц: даже короткого описания хватает, чтобы почувствовать тепло, с которым писатель воссоздавал/придумывал давно исчезнувших людей. Никто не знает, каким человеком на самом деле был Мориц Август Бенёвский, но в исполнении Жана-Кристофа Руфена он получился настоящим Героем – не только своего времени, но еще и большого романа.
Ричард Адамс, кажется, намеревался за свою писательскую жизнь охватить как можно больше жанров и направлений: это и «Обитатели холмов», и мифологические «Шардик» и «Майя», и готическая «Девушка на качелях». Только что в «Азбуке» в серии "Большой роман" вышла еще одна книга Адамса, «Чумные Псы», с которой писатель отправился совсем в другую сторону.
Ричард Адамс покорил мир своей первой книгой «Обитатели холмов». Этот роман, поначалу отвергнутый всеми крупными издательствами, полюбился миллионам читателей во всем мире, был дважды экранизирован и занял достойное место в одном ряду с «Маленьким принцем» А. Сент-Экзюпери, «Чайкой по имени Джонатан Ливингстон» Р. Баха, «Вином из одуванчиков» Р. Брэдбери и «Цветами для Элджернона» Д. Киза.
Из исследовательского центра, что расположен в самом сердце живописного Озерного Края, бегут два приятеля — фокстерьер Надоеда и черный косматый Рауф, огромная дворняга. Оставив позади лабораторию, где над ними ставились жестокие эксперименты, Надоеда и Рауф устремляются к свободе — но окружающий мир таит новые опасности и испытания…
Перевод выполнен Марией Семеновой — автором легендарного «Волкодава», стоявшей у истоков жанра «славянского фэнтези».
«Если после Адамса останется только одна книга, пусть это будут “Чумные Псы”» (Observer).
Велика вероятность, что вы возненавидите эту книгу – из-за мастерства, с которым Адамс бьет в потаенные уголки нежного читательского сердца. «Чумные Псы» в разы хуже (для вашей психики), чем «Каштанка» и «Муму», но проходят примерно по тому же ведомству: это не просто истории о несчастных животных. Издевательства сильных над слабыми и безнаказанность таких действий, пирующие на чужих страданиях медиа-стервятники, излишняя доверчивость толпы и лицемерие власти – все это переплетается в «Чумных Псах».
Когда псы Рауф и Надоеда вырываются на свободу из научного центра, это не становится счастливым концом истории: побег – только начало. На воле им придется освоить науку выживания, которую преподаст встречный лис: выживать – значит уметь находить еду, убивать и убегать. Ситуация осложняется еще и травмированной психикой героев: Рауф терпеть не может воду, что становится очевидным в первой же сцене из научного центра, а Надоеда страдает от галлюцинаций из-за операции на мозге. Все это до боли (в том числе сердечной) напоминает графический роман Гранта Моррисона«НАС3», вышедший спустя лет тридцать после «Чумных Псов»: там с секретной военной базы сбежали животные-биорги, которым ученые вживили механические части, превратив ласковых домашних питомцев в страшное оружие.
Зарубежные обложки книги:
Книга «Чумные Псы» предсказуемо завоевала любовь эко-активистов: художественные произведения про опыты над животными и так появляются редко, а уж у известных писателей и подавно. К тому же, еще в «Обитателях холмов» Адамс доказал, что умеет рассказывать о животных как никто другой. Его стиль как нельзя лучше подходит для обсуждения сложных тем: он умудряется вызвать у читателя сочувствие, не играя на больном и не перебарщивая с сентиментальностью. Как известно любому художественному спекулянту, хочешь пробить читателя/зрителя на слезу – включи в свое произведение страдания детей и животных, и все пройдет удачно. Адамс, к счастью, к числу таких «творцов» не принадлежит. Его герои, включая антагонистов, показаны во всей их противоречивости: «хорошие» персонажи нередко поддаются своим слабостям, «плохие» могут неожиданно показать себя с совсем другой стороны. Впрочем, если вы читали другие книги Адамса, это для вас не новость: под чутким руководством этого писателя можно и убийцу простить.
Адамс еще в предисловии к книге предупреждает, что все отрицательные персонажи книги являются вымышленными, а вот положительные списаны с настоящих людей. В основном это жители деревушки Ситуэйт в Озерном Крае, с которыми был знаком писатель, так что вместе с основной историей мы прочитаем еще и фрагмент из переписи населения. Но среди реально существующих людей, упомянутых в «Чумных Псах», есть и публичные фигуры: это орнитолог и натуралист Рональд Локли, с которым Адамс дружил много лет, и всемирно известный натуралист Питер Скотт.
Впрочем, в «Чумных Псах» есть связь не только с реальностью, но и с другими книгами Адамса, в частности, с «Девушкой на качелях». Дело в том, что доктор Гуднер, который в «Чумных Псах» занимается некоторыми секретными исследованиями, оказывается однофамильцем героини «Девушки на качелях» Карин – точнее, однофамильцем ее первой версии, поскольку впоследствии Адамс фамилию главной героини сменил. Судя по биографиям этих двух героев, совпадение вряд ли случайное – да и книги эти вышли с разницей всего в три года.
Тот самый "исследовательский центр"
Как не существует на свете упомянутых в книге антагонистов, нет в Озерном Крае и самой организации «Животная опытно-научная и прикладная апробация», из которой сбежали псы. Зато именно в этой местности находится ее прототип (исключительно в архитектурном отношении): это ферма Лоусон Парк, которой когда-то владел Джон Рескин, и которая теперь принадлежит связанной с искусством организации Grizedale Arts, так что вместо животных там обитают художники. К слову о художниках: рисунки для «Чумных Псов» сделал художник Альфред Уэйнрайт, когда-то выпустивший серию иллюстрированных путеводителей по Озерному Краю.
Примеры разворотов из "Чумных Псов":
«Чумные Псы» были экранизированы в начале 80-х, всего через несколько лет после выхода книги. Мультфильмом занимался Мартин Розен, за несколько лет до этого уже сделавший мультфильм «Обитатели холмов». Но о романе Адамса напоминает и еще одна картина: это анимационный фильм Уэса Андерсона «Остров собак», временами очень похожий по атмосфере на «Чумных Псов». К тому же, уже в финале книги Рауф и Надоеда обсуждают некий Собачий остров, рай, где можно сколько угодно гоняться за кошками, и где ни один человек их больше не обидит – у Андерсона, правда, этот остров получился совсем не таким. Да и вдохновился режиссер, по его словам, дорожным указателем Isle of Dogs, возвещающим о близости одноименного района Лондона.
Постер мультфильма "Чумные псы"
Объединяет «Остров собак» и «Чумных Псов» жесткая демонстрация совсем не сахарной жизни собак, которые оказываются или выброшенными, как старые игрушки, или замученными. Адамс напоминает о яде власти, которым отравлен человек – и это касается не только власти над животными. В «Чумных псах» писатель говорит за слабых, за тех, кто не может сказать сам – а мы должны их выслушать. Уже хотя бы потому, что все мы за них в ответе.
Беллона зовёт. Грозит алым, как Марс, яблоком солнечного диска, угрожающим испепелить мир. "Дальгрен" — яблоко раздора между коллегами по НФ-цеху и камень преткновения для жанровых определений. Впервые на русском роман, в котором множество точек восприятия сгорают в одном огромном солнечном шаре, оставляя читателю самостоятельно решать, как пересекаются в этом тексте пути автора, главного героя и того, кто читает книгу. Впервые роман позиционируется для читательской аудитории не как научно-фантастический, поэтому в издательстве "Азбука" "Дальгрен" в переводе Анастасии Грызуновой выходит в серии "Большой роман" — в той же, где выходят книги Джулиана Барнса, Дэвида Митчелла, Майкла Шейбона, Ричарда Адамса.
Один из самых удивительных бестселлеров минувшего века, которому абсолютная фантастичность, или скорее — фантасмагоричность и сюрреалистичность, не помешала получить от критиков и читателей эпитеты вроде "философского лабиринта", "большого романа со множеством точек входа", наследующим монументальности Джеймса Джойса и романтизму Кольриджа и Китса, "американского магического реализма" и американской же "поэтической интерпретации" самых жёстких произведений Ирвина Уэлша. В кипящем яростном котле этого текста плавятся отзвуки прозы Кормака Маккарти и Владимира Набокова, мифов и поэзии, социальных бунтов и культуры хиппи, все оттенки чёрной и белой кожи.
"Дальгрен" по внешним признакам относят к научной фантастике, но не так прост был Дилэни, уже написавший в 60-х свои главные романы в жанре НФ. С самого начала он во всём был ниспровергателем устоявшихся традиций. Чернокожий автор добился успеха в довольно консервативной среде тех, кто пишет и читает научную фантастику (к 70-м Дилэни уже был четырежды лауреатом премии "Небьюлы" и один раз — "Хьюго"). В рамках жанра НФ с самого начала искал новые выразительные средства, которые позволили бы фантастике не просто раздвинуть жанровые границы, а стереть их. Так же сам Дилэни, родившийся в Гарлеме, всем, что он делал и чего добился в жизни, доказывал, что в жизни, как и в литературе, нет ограничений. Даже своей сексуальной ориентацией Сэмюел Дилэни (ещё в детстве он осознал свою натуру) бросал обществу вызов, но при этом даже в этом умудрился выйти за рамки: Дилэни был женат на женщине. Его жена — переводчик, поэт и критик Мэрилин Хакер. Ещё до замужества Мэрилин не скрывала, что она лесбиянка, но это не помешало паре родить дочь Айву. Девочка появилась на свет в тот же год, когда её отец закончил работу над самым сложным своим текстом — романом "Дальгрен". Ни до, ни после этого романа Дилэни так глубоко не уходил в литературные лабиринты.
О периоде его жизни и творчества, предшествовавшим "Дальгрену", Василий Владимирский написал для Bookmate journal как всегда отличную статью. Какой ритм привнёс в мир и научную фантастику 60-х чёрный вундеркинд, можно прочитать в материале "Писатели, изменившие научную фантастику XX века".
Что было после романов "Вавилон—17", "Пересечение Эйнштейна" и "Нова"? "Нова" была издана в 1968 году. Дилэни было к тому моменту 26 лет. Он уже написал семь выдающихся научно-фантастических романов. Что ещё он мог сказать в жанре научной фантастики, который уже изменил? Он решил взорвать солнце — и на пять лет погрузился в работу над текстом, споры о котором не утихают до сей поры. В частности, споры о том, как читать этот текст и как воспроизводить его на других языках. Достаточно почитать форум ФЛ, где после публикации на сайте издательства "Азбука" ознакомительного фрагмента, разгорелся спор о том, как правильно переводить такой текст — с кавычками в прямой речи или без, с разбивкой на абзацы или без.
Специфика таких текстов, как "Дальгрен", в том, что каждый читатель остаётся с ним один на один в нелинейном метафизическом пространстве, в котором и восприятие действительности во время чтения текста, и сам текст меняются с каждой секундой и каждой страницей, с каждым пройденным или преодолённым этапом в повествовании. В итоге читатель понимает, что текст не был физической структурой, что он был ключом к восприятию идеи, вокруг которой выстроил лабиринт слов автор. Как ни представляй физически такой текст, это не будет его истинной формой. Ключ каждый читатель видит по-своему, и текст в печатном виде представляет собой не более чем стоп-кадр в некий неопределённый момент. Такие тексты живут только тогда, когда их читают, когда слова воспринимает сознание. И только в сознании текст обретает те форму и структуру, к каким читатель готов. "Дальгрен" — тот самый ключ, который не просто раздвигает границы или уничтожает их, отменяя жанровые особенности и лингвистические незыблемые структуры, а отменяет саму норму. В том числе языковую.
Такие тексты, как "Дальгрен", создаются не для того, чтобы создать некую норму — формы, передачи смысла. Как бы ни приходилось читать этот текст — с кавычками в прямой речи и без абзацев, в более привычной передаче речи на письме или как внешне бессодержательный набор набор букв, из которого только наложением особого шаблона можно вычленить связные фразы, — всё равно он останется только ключом, не дверью. Именно по этой причине "Дальгрен" стал в своё время предметом столь разнообразных трактовок, и даже ожесточённых споров, считать ли роман фантастикой или нет, прекрасный это текст или отвратительный.
Филип К. Дик (сам — автор весьма своеобразных текстов) и Харлан Эллисон возненавидели "Дальгрен". Эллисон честно признавался, что так и не справился с книгой, сдался после 361 страницы в тщетной попытке понять, зачем это всё. Уильям Гибсон (его статья "Рекомбинантный город" предваряет в издании от "Азбуки" текст романа) признавал непостижимость авторской задумки и считал, что Дилэни создал загадку, которую не нужно было разгадывать, достаточно было принять её как часть существующей реальности. Существует мнение, что первое предложение "Нейроманта" (перевод Михаила Пчелинцева) ("Небо над портом напоминало телеэкран, включённый на мёртвый канал.") — это дань Гибсона "Дальгрену" Дилэни. Так отец киберпанка перекинул мостик к своему роману из вступления "Дальгрена" (перевод Анастасии Грызуновой):
цитата
собой ранить осенний город.
И взвыл, дабы мир дал ему имя.
Изпотьма ответило ветром.
Уильям Гибсон в молодости:
Роману доставалось и сильнее, чем выразился Эллисон. Его называли самым большим разочарованием в научной фантастике с тех времён, как "Хайнлайн выставил себя дураком", написав "Не убоюсь зла". Возможно, всё дело в восприятии. До "Дальгрена" Дилэни был молодым и весьма талантливым писателем-фантастом. В "Дальгрене" он не просто сменил интонацию, а изменил правила игры. Поэтому при всех признаках модернистской антиутопии "Дальгрен" — это не чистая НФ. И это увидел Гибсон.
Вот что он пишет в предисловии к роману:
цитата
"Я вписываю «Дальгрен» в такой исторический контекст:
Все, кто сейчас моложе тридцати пяти, не помнят сингулярности, что объяла Америку в шестидесятых годах двадцатого века, а поколение, которое испытало эту сингулярность на собственной шкуре, в основном, я так понимаю, предпочло амнезию и отрицание."
К моменту, когда вышел "Дальгрен" (первое издание увидело свет в издательстве Bantam в январе 1975 года, а работал над романом писатель на протяжении нескольких лет, с 1969 года), американцы уже вполне научились отрицать реальность, в которой они ещё недавно побывали. Они не хотели вспоминать о 60-х, когда по стране прокатилась волна чёрных бунтов. Америка на время превратилась в настоящие джунгли, а точнее — в выжженную территорию, в некое подобие мира после Апокалипсиса, где правит не закон, а ярость. Чёрное население вышло на улицы, чтобы требовать, громить, ломать, чтобы насиловать и грабить белых. Институты власти самоустранились, улицы превратились в огненные реки боли, ужаса и смерти.
Последствия одного из чёрных бунтов в Америке 1960-х:
Ещё в семидесятых, с неспешной прозорливостью пророка Дилэни, описал современное общество. Не мировое, а ту его часть, где очень остро в этом году встал вопрос, всякая ли человеческая жизнь важна, или ценность зависит от цвета кожи. Почему только в этом году? Это вопрос к обществу. Видимо, катастрофа, произошедшая со всем миром, обнажила социальное расслоение общества в отдельных регионах планеты. Пандемия не просто разрушила привычный уклад, она в некотором смысле подвела человеческое общество к краю. Вглядываясь с края в бездну, часть общества в ужасе отошла, а часть преисполнилась первобытной ярости. Всё, как в "Дальгрене". Именно поэтому это не фантастический роман, а текст, творящий новую мифологию на многочисленных временных слоях, заполненных осколками и отголосками мифов былых цивилизаций.
Город Беллона прямиком отправляет к римской богине войны, супруге Марса. Сам Марс в абсолютном воплощении божества (подобно тому, как японцы видят в Солнце лик верховного божества и прародительницы всех императоров — Аматэрасу) — это огромный и зловещий солнечный диск, нависший над затерянным где-то на Среднем Западе городом. В городе произошла катастрофа, отбросившая его жителей далеко назад в эволюционном развитии. Здесь больше нет благ цивилизации, вроде телефона, электричества, телевидения. Здесь больше не действуют законы. Вообще никакие — ни морали, ни физики, ни логики. Это место, лишившееся основы, почвы под ногами. И люди, населяющие это место, лишились самого главного — понимания, кто они и зачем. Им остаётся только одно — отдаться хаосу, приветствовать насилие, выживать любой ценой.
В этом хаосе идёт к неведомой цели парень Шкет (в оригинале — Kid). У него одна нога босая. Он ничего не помнит о себе, но твёрдо уверен, что он американец. Он приходит в город, где правит насилие. В Беллоне героем стал Джордж Харрисон — чёрный парень, кто во время беспорядков изнасиловал белую девушку. Он не просто утвердил своё право сильного и отомстил за все притеснения чернокожих, он совершил поступок, который стал чем-то из ряда вон выходящим даже в этом странном замкнутом пространстве, где умерла цивилизация, законы и мораль. Беллона — это дикий зачарованный лес, по которому Шкет странствует, как некое древнее божество в поисках чего-то, что наконец даст ему точку опоры или отсчёта. Что-то, на чём можно зафиксироваться.
Он встречает Ланью — девушку, которая играет на губной гармошке. И звуки её музыки очаровывают. Шкет и Ланья вместе. Они занимаются сексом. Они пробуют всё, что доступно их воображению. В их постели оказывается несовершеннолетний мальчик. Они живут так, как действует на них окружающая обстановка. Секс в окружении насилия — единственное, что даёт какую-то связь с реальностью, где сексуальная раскрепощённость, как в коммуне хиппи, вполне вписывается в стремление Шкета понять, кто же он на самом деле. Жизнь Шкета в Беллоне, как и его образ, напоминают о боге Пане. Босая нога, музыка, секс, а позже попытки Шкета стать поэтом, записывая стихи в найденную им записную книжку.
Подобных отсылок к мифологии в романе при желании можно найти немало. Здесь женщина превращается в дерево, как в мифе о Дафне, а странные люди, встречающиеся Шкету в городе, можно представить в образах различных персонажей греческих и древнеримских мифов — от Юпитера до Харона.
При этом не стоит пытаться подчинить всё, что происходит с героями, ритму и логике линейного повествования. Как уже упоминалось, "Дальгрен" — это роман со множеством входов и, может так статься, без единого выхода. Это текст, свитый в кольцо из множества элементов, каждый из которых способен изгибаться в своём направлении. И выходя из текста, можно оказаться в самом начале, как будто ещё только в него заглянул...
"Дальгрен" — это вечный круговорот тем, в которых можно углядеть и социальное высказывание, и прогноз, и вечный сюжет о поисках себя в мире, который постоянно обнуляет любые стремления обрести уверенность в завтрашнем дне.
Иллюстрация Дина Эллиса к первому изданию романа "Дальгрен":
Для такого романа крайне непросто создать обложку, которая бы подготовила к тому, что ожидает внутри. Оформление "азбучного" издания переосмысляет оригинальную обложку первого издания романа. В 1975 году роман был издан с иллюстрацией американского художника Дина Эллиса, который как раз в 60-х годах создал много знаковых обложек для книг Айзека Азимова, Артура Кларка, Рэя Брэдбери, Фрэнка Герберта, Ларри Нивена, Андрэ Нортон и других.
Обложка первого издания романа "Дальгрен" (Bantam Books, январь 1975):
Кстати, иллюстрация к сборнику Брэдбери "Человек в картинках" авторства Дина Эллиса стала культовой работой и была продана на художественном аукционе за 45 000 долларов.
Дин Эллис был тем художником, кто смог верно прочувствовать настроение романа Сэмюела Дилэни. Основной чертой его иллюстраций обычно были некие циклопические образования или конструкции, порой весьма причудливые, на фоне которых, как в прозе Лавкрафта, человеческие фигурки кажутся малозначительными. И огромное солнце над Беллоной — городом, где роль человеческого разума явно преувеличена — изображено Эллисом на обложке во всей мощи.
Примеры работ Дина Эллиса:
Как итог пространных и нелинейных размышлений о роли, значении, смысле и жанровой принадлежности одного из самых необычных романов минувшего века от одного из самых необычных фантастов столетия — комментарий от переводчицы Анастасии Грызуновой. Впервые переводить на русский такой непростой текст — это был настоящий вызов. И на вопрос, чем же для неё оказался текст, как она восприняла его, Анастасия дословно ответила следующее:
"Я тут, кажется, на вопрос "чем необычен "Дальгрен" должна, как один персонаж в нём советует, придумать публичный ответ. Короткий публичный ответ такой: он взрывает мозг напрочь. Это был очень странный опыт (с каждой книжкой опыт странный, но если с книжкой любовь, он, понятно, страннее стократ). Перевод — это же такой моноспектакль: ты говоришь чужими голосами (автора, но не только — голосами персонажей тоже), актёрский такой трип, всякий раз. Но с "Дальгреном" ты в основном играешь человека с довольно прихотливыми искажениями картины мира неясной природы — а подход требует этим человеком быть, и, короче, эти призмы-зеркала-линзы картину мира ощутимо искажали и мне — в том числе далеко за пределами собственно текста. Помимо многого прочего, в "Дальгрене" есть такая тема: условно "психически здоровый" человек снова и снова пытается понять, как устроено "безумие" (с учётом всего, что мы узнали с 1974 года, терминология условна) — и, guess what, снова и снова не может. Вот я тоже вряд ли смогу объяснить, что происходит, когда ты — не очень ты, потому что ты говоришь чужим голосом, и этот голос таков, каков он в "Дальгрене", — голос человека, у которого настолько текучие и необязательные отношения с реальностью.
При этом, поскольку Дилэни, к счастью, не считает нужным себя объяснять, вычислять ключи к этому тексту — какие-то внятные резоны не того даже, что в нём происходит (версий возможно немало, их выстраивает тот, кто читает), а просто Почему Он Такой, — это отдельная прекрасная история. Пока читаешь, ключи иногда падают тебе на голову с потолка, всякий раз довольно неожиданно, когда думаешь совсем о другом, потому что текст думает о другом. И поскольку я тут тоже читатель, соблазн выстроить стройную линейную версию был очень, конечно, велик. Я в какой-то момент рисовала схему (эпизоды, красные верёвочки обозначают связи между событиями — чувствовала себя натурально conspiracy nut, очень новый дивный опыт) — короче, надо ли говорить, что у меня получилась закольцованная структура? Не раз закольцованная, такими петлями. Сто тысяч раз все уже сказали, что "Дальгрен" нелинейный, это multi-point entry novel, но как же не попытаться выстроить космос из хаоса, да? А "Дальгрен" — коан на 900 полос, сколько ни тасуй и ни замыкай, линейности не предвидится. То есть, если вдуматься, космос мы в нём в итоге, видимо, и наблюдаем.
Желаю, короче, занятного чтения."
Обложка первого издания романа в переплёте (Gregg Press (Бостон), 1977):
Перед тем, как читать роман, вспомните цитату одного из критиков, который настолько проникся Беллоной, что сказал: "На самом деле Беллона — это не какой-то один выдуманный город. Дилэни создал и описал в образе города огромную фреску из всех городов на земном шаре. От Балтимора до Лондона Беллона — город мира и город, представляющий мир".
Аннотация:
«Дилэни — не просто один из лучших фантастов современности, но и выдающийся литератор вообще говоря, изобретатель собственного неповторимого стиля», — писал о нем Умберто Эко. «Дальгрен» же — одно из крупнейших достижений современной американской литературы, книга, продолжающая вызывать восторг и негодование и разошедшаяся тиражом свыше миллиона экземпляров. Итак, добро пожаловать в Беллону. В город, поражённый неведомой катастрофой. Здесь целый квартал может сгореть дотла, а через неделю стоять целёхонький; здесь небо долгие месяцы затянуто дымом и тучами, а когда облака разойдутся, вы увидите две луны; для одного здесь проходит неделя, а для другого те же события укладываются в один день. Катастрофа затронула только Беллону, и большинство жителей бежали из города — но кого-то она тянет как магнит. Бунтарей и маргиналов, юных и обездоленных, тех, кто хочет странного…
Поздний октябрьский анонс от "Азбуки" пришел развеять осеннюю тоску (если она вас мучает, конечно). Список ответственных за увеселение, задушевные беседы и напряжение разума можете найти ниже. Эффективность гарантирована.
Гвозди программы: книга-событие, которую читатели всего мира ждали 16 лет и книга-событие, которую русскоязычные читатели ждали еще дольше.
Шестнадцать лет назад Сюзанна Кларк выпустила «Джонатана Стренджа и мистера Норрелла» — книгу, разошедшуюся по миру тиражом свыше 4 миллионов экземпляров и признанную легендарным шедевром: «Так мог бы выглядеть роман “Мастер и Маргарита”, если бы его написал Диккенс» (А. Генис); «Лучшая литературная сказка на английском языке за последние семьдесят лет» (Н. Гейман). И вот наконец мы дождались второго романа Кларк. «Это событие первостепенной важности в мире литературы» (Daily Telegraph).
Для человека, которого мы знаем как Пиранези, Дом с большой буквы — это целый Мир. «С начала Мира в нем точно существовали пятнадцать человек», и Пиранези — пятнадцатый. Он исследует бесконечные Залы, украшенные величественными Статуями, и составляет расписание Приливов, захлестывающих нижние этажи. На верхние этажи заплывают Облака и залетают птицы, а по вторникам и четвергам Пиранези встречает Другого. «Красота Дома несказанна, — пишет Пиранези в своем дневнике. — Доброта его беспредельна». Но однажды он обнаруживает следы человека номер шестнадцать…
Перевод с английского Екатерины Доброхотовой-Майковой
«Дилэни — не просто один из лучших фантастов современности, но и выдающийся литератор вообще говоря, изобретатель собственного неповторимого стиля», — писал о нем Умберто Эко. «Дальгрен» же — одно из крупнейших достижений современной американской литературы, книга, продолжающая вызывать восторг и негодование и разошедшаяся тиражом свыше миллиона экземпляров. Итак, добро пожаловать в Беллону. В город, пораженный неведомой катастрофой. Здесь целый квартал может сгореть дотла, а через неделю стоять целехонький; здесь небо долгие месяцы затянуто дымом и тучами, а когда облака разойдутся, вы увидите две луны; для кого-то здесь проходит неделя, а для другого те же события укладываются в один день. Катастрофа затронула только Беллону, и большинство жителей бежали из города — но кого-то она тянет как магнит. Бунтарей и маргиналов, юных и обездоленных, тех, кто хочет странного…
Ранд ал’Тор, наконец-то завладевший созданным в древности мечом Калландором, который наделяет его обладателя невиданной силой, объявлен Драконом Возрожденным.
Исполнилось одно из пророчеств, явился тот, кто призван спасти народы от Темного, источника и породителя хаоса. Но возрождение Дракона-спасителя создает не только новые нити в плетении мирового Узора, оно притягивает к Ранду ал’Тору пузыри зла, и Ранд становится мишенью для темных сил. Сам мир меняется резко, рвутся родственные связи, распадаются союзы, воины из Айильской пустыни захватывают Тирскую Твердыню, а в Белой Башне города Тар Валон происходит кровавый переворот. И есть много таких людей, кто не готов признавать за Рандом его новую ипостась, и эти люди опасны не менее прислужников Темного.
В настоящем издании текст романа «Дракон Возрожденный», как и в других романах, составивших знаменитую эпопею «Колесо Времени», заново отредактирован и исправлен.
Перевод с английского Виталия Волковского
Серийное оформление Виктории Манацковой
Оформление обложки Сергея Шикина
1088 страниц
Плановая дата готовности: октябрь-ноябрь 2020 года
Рут Шиммер носит два револьвера: один стреляет свинцом, другой — проклятиями и несчастными случаями. Револьверы Джошуа Редмана самые обычные, зато у него есть ангел-хранитель, а может, вовсе не ангел. Когда Рут и Джош встретились впервые, на парня упала тяжелая люстра. Дикий Запад, сэр, чего тут только не случается! Здесь разъездные агенты скупают у индейцев и китайских эмигрантов искры — крохотные бесполезные чудеса, а финансисты и промышленники вертят удачей, как чертовым колесом.
Старый Свет горит огнем. Он давно сошел с ума, став малопригодным для жизни. Зато Новый Свет еще держится! Как кротовыми норами, весь изрытый черными ходами, откуда лезет всякая пакость, Дикий Запад сдвигает шляпу на затылок и готов палить во все, что движется.
Гарри Гаррисон (Генри Максвелл Демпси) — один из творцов классического «ядра» мировой фантастики, создатель бессмертных циклов о Язоне динАльте и Джиме ди Гризе по прозвищу Стальная Крыса, автор культовых романов «Подвиньтесь! Подвиньтесь!» и «Фантастическая сага», гранд-мастер премии «Небьюла», рыцарь ордена Святого Фантония и вообще человек, имевший привычку оставлять яркий след на любом поприще — вплоть до продвижения эсперанто.
И конечно, он замечательный, фантастический рассказчик. «Тренировочный полет», «Безработный робот», «Проникший в скалы», «Рука закона» и еще не один десяток рассказов Гаррисона стали подлинной классикой жанра.
Данный сборник включил всю лучшую «малую форму» знаменитого автора. Поверьте, вы не будете разочарованы!
Перевод с английского Игоря Почиталина, Виктора Вебера, Кирилла Плешкова, Ирины Гуровой, Ольги Полей, Александры Сагаловой, Геннадия Корчагина, Эдварды Кабалевской, Евгения Факторовича, Андрея Новикова, Андрея Гришина, Александры Килановой, Павла Киракозова, Михаила Левина, Сергея Ильина, Ирины Зивьевой, Кирилла Слепяна, Александра Корженевского, Елены Михайлик
По признанию собратьев по фантастическому цеху, Шекли был первейшим возмутителем спокойствия в научной фантастике. Юмор, ирония, которыми наполнены его рассказы, повести и романы, настолько неповторимы, что достаточно выхватить из текста хотя бы несколько строчек, чтобы сразу же сказать — это Шекли. Да и сам автор нисколько не скрывал своего отношения к литературе: «Я всю жизнь старался быть не слишком серьезным. Я не считаю себя политическим мыслителем и пытаюсь все доносить до читателей в легкой, неназойливой форме. Ирония — это мой стиль. Я не выбирал иронию, как природную основу своего мышления, так вышло. Мне кажется, людям интереснее насмешка, а не поучение, занимательная история, а не многословное рассуждение. Если же то, что я говорю, остается непонятым или понятым не до конца, если люди просто читают забавную историю и при этом отдыхают, меня это вполне устраивает».
В настоящем издании часть рассказов и роман «Обмен разумов» публикуются в новых переводах. Текст романа, в отличие от предыдущих изданий, дается без сокращений.
Составитель Александр Жикаренцев
Перевод с английского Нат Аллунан, В. Бабенко, В. Баканова, Норы Галь, Р. Гальпериной, Г. Гуревича, И. Гуровой, И. Зивьевой, Э. Кабалевской, Б. Клюевой, Е. Коротковой, Г. Корчагина, А. Новикова, Т. Озерской, И. Почиталина, Л. Резника, В. Скороденко, А. Смирнова, И. Тогоевой, С. Удалина, Е. Цветкова, М. Черняева
Серийное оформление и оформление обложки Сергея Шикина
Иллюстрация на обложке и на фронтисписе Виталия Еклериса
С детских лет ее учили убивать. К восемнадцати она стала самой известной женщиной-ассасином во всем королевстве. И даже из мрачных каторжных подземелий, куда она была сослана, ее имя продолжает вызывать страх и трепет. Селена Сардотин. Хладнокровная преступница и очаровательная пленница, чьи сила и способности могут понадобиться ее врагам. Но сначала она должна доказать свое превосходство на турнире в стеклянном замке. Это единственный путь к свободе в стране, где по приказу короля уничтожены древние знания и жестоко карается даже простое упоминание о магии. Но магию не вытравить по принуждению, она способна проявляться неожиданно. Как и любовь.
Перевод с английского Игоря Иванова
Серийное оформление и оформление обложки Виктории Манацковой
У древнего зла нет имени. Оно вырывается из недр горы, чтобы уничтожить человечество, и насылает на землю драконье воинство. Многие великие государства пали под этим натиском, но королевство Инис на Западе устояло. Говорят, что люди могут спать спокойно, пока не прервется тысячелетний род правителей Иниса, ибо Безымянный скован их священной кровью и заточен в гробнице под морским дном. Однако королева Сабран Инисская так и не избрала себе супруга, трон лишен законной наследницы, и убийцы уже кружат у дворцовых покоев. Но у Сабран есть верная камеристка, которая не спускает с нее глаз. Чтобы спасти госпожу, ей приходится прибегать к запретной магии, рискуя выдать себя. Здесь никто не должен знать, что на самом деле она посланница обители Апельсинового Дерева...
По ту сторону бескрайней Бездны, на Востоке, Тани вступает в ряды стражи Бурного Моря и становится всадницей, летающей на драконе. Одну тайну она скрывает от всех, другую — носит в себе, не ведая об этом. Как и о том, что ей с рождения уготована удивительная судьба...
Тем временем разделенные Восток и Запад отказываются вести переговоры, и силы хаоса пробуждаются...
Впервые на русском!
Перевод с английского Галины Соловьевой
Серийное оформление и оформление обложки Виктории Манацковой
Карты изготовлены Вадимом Пожидаевым-мл.
800 страниц
Плановая дата готовности 26 октября 2020 года
Вячеслав Шишков «Угрюм-река (с илл. И. Воробьевой)»
Аннотация:
Роман «Угрюм-река» — история трех поколений купеческой семьи Громовых — по своей популярности может поспорить с «Тихим Доном» Михаила Шолохова. Роман опирается на реальные свидетельства и личный опыт самого автора, двадцать лет проработавшего в Сибири в качестве инженера-исследователя. На страницах книги оживают суровая красота и буйный нрав сибирской тайги, где среди бескрайних просторов, кажется, можно сокрыть любое преступление, где власть и богатство достаются легко и просто, достаточно лишь протянуть за ними руку. Однако злые дела никогда не проходят бесследно, и порой за преступления приходится расплачиваться грядущим поколениям…
«Угрюм–река» — это захватывающее, авантюрное и в то же время полное драматизма повествование, которое не оставит равнодушным ни одного читателя.
В настоящем издании впервые печатается полный комплект иллюстраций замечательной художницы Ирины Николаевны Воробьевой (1932 — 1993). На протяжении многих лет И. Воробьева создавала яркие образы героев своего любимого романа, однако им так и не суждено было увидеть свет. Сегодня, спустя почти тридцать лет после смерти художницы, воплощается ее мечта, иллюстрации выходят в печать, и роман «Угрюм-река» обретает еще большую достоверность и выразительность!
В ноябре планируем порадовать читателей (и самих себя) такими вот прекрасными новинками: в серии "Звезды новой фэнтези" — "Город драконов" Робин Хобб и "Видящая звезды" Брендона Сандерсона, в "Звездах новой фантастики" — "Арсенал ножей" Г.Л. Пауэлла.
Обратите внимание: плановая дата готовности — это не дата появления книги в магазинах.
облако тэгов
