Неизвестный автор «Слово о полку Игореве»

Ой, чувствую, что пойду против течения :)

А причина тут довольно оригинальная — в свое время журнале «Техника молодежи» была опубликована небольшая заметка о эпосе The Poems of Ossian, которые долгое время считались древними гэльскими эпическими песнями легендарного барда Оссиана — сына героя Фингала.

Эпос был найден Джеймсом Макферсоном и опубликован им в 1760–1765 гг.

Позднее выяснилось, что текст поэмы был написан самим Макферсоном.

И так уж совпало. что как раз в это время мы в школе начали проходить «Слово о полку Игореве» (К слову — наш город находится, можно сказать, в историческом центре, о чем поэтически писал еще Лев Ошанин :)

И параллели тут возникли сами собой — Мусин-Пушкин нашел рукопись в 1791–1792 годах, сообщение об этом было сделано в 1797 году, а в 1800 году вышло первое издание поэмы.

Оригинал рукописи, как известно, погиб в пожаре Москвы в 1812 году и его практически никто не видел (Екатерининская копия была найдена аж в 1864 году :)

Уже тогда, в школе (это где-то пятый или шестой класс) история находки показалась многим из нас довольно странной- и особенно тот момент, что во время эвакуации из Москвы такая ценная и вполне транспортабельная вещь не была вывезена.

Далее — больше. Мы начали изучать текст «Слова» и сомнения начали укрепляться с потрясающей силой — так как мы уже были знакомы с поэзией Ломоносова — и были в курсе того, насколько примитивным был литературный язык до Пушкина.

А тут произведение, написанное почти что совершенным языком начала ХIХ века.

(да, у нас была отличная учительница русской литературы и она таки сделала этот предмет любимым даже для хулиганов и двоечников по всем остальным предметам :)

И мы знали много больше, чем было положено в нашем возрасте (через несколько лет весь наш класс, все 100% — полностью прочел «Тихий Дон», все его тома. «Войну и Мир» в ее полном объеме прочитали если не все — то большинство. И даже больше — треть класса смогла осилить даже Салтыкова-Щедрина с его совершенно не детскими книгами)

Ну и где-то параллельно я к этому времени (изучению «Слова в классе) я прочел и «Холмы Варны» Джеффри Триза — книгу, подсказавшую мне мотивы, по которым создавались фальшивые эпосы.

И как мне тогда казалось — я пришел к оригинальной идее, что «Слово» — это такая же литературная мистификация, как и поэмы Оссиана.

И когда нам задали написать сочинение по «Слову» — я в нем написал все, что думал по этому поводу (благо вольности в этом деле, конечно, до определенного предела — у нас допускались) — что «Слово» написано на уровне трагедий Шекспира (у нас дома был его восьмитомник и я был хорошо в курсе :) и достаточно хорошим литературным языком (вспоминая стих Тредиаковского из учебника, явно нуждавшийся в переводе: «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй» — и это 1766 год написания! Разница в языке видна невооруженным глазом :)

Но вот что меня тогда поразило — это реакция учительницы. Я ожидал скандала и двойки (но пошел на принцип).

А вместо этого мне было сообщено, что я со своей идеей абсолютно не оригинален :)

И приведены примеры (учительница была очень хорошо начитана).

Более того, у меня возникло впечатление, что и она придерживается точно такого же мнения, но ей просто нельзя :)

Но свою задачу она выполнила полностью — «Слово» было прочитано мною от начала и до конца... нет, скорее — тщательно изучено, причем не только перевод, но и оригинал (ох как это было непросто :)

Ну как итог: «Слово» само по себе написано очень хорошо, хотя история его появления довольно темная («Аз и Я» Олжаса Сулейменова я тоже читал, чуть позже, в «Роман-Газете» за 1975 год).

Впрочем, и у некоторых других очень старых книг похожая история...

«Слово о полку Игореве» вещь краеугольная. Это именно то, что называется «памятник литературы». Оно имеет не только историческое значение, как документ зафиксировавший поход Игоря на половцев, но и как художественное произведение. Этот призыв к объединению, что только вместе мы сила, а порознь корм для приходящих врагов – центральная тема всей нашей истории. Это великолепная поэма, ёмкая и невероятно насыщенная – тут тебе и история, и нешуточный поэтический образ, и мысль, и философски-мистическая тень. Тут и первое из того, что называется «поэт в России больше чем поэт», тут впервые сказитель равен князю (а то и выше его), смело судит его поступки и призывает к действию – то самое провидческое самовольство, которое не раз ставило их жизнь в немилость.

Эту вещь обязательно стоит читать! И читать не один раз и не в одном переводе и переложении, так как при каждом прочтении оно разъясняет и открывает что-то, становится всё глубже и глубже. Это великая вещь и вечная вещь – она всегда будет не просто интересна, но и нужна! В ней всегда будет находиться что-то новое, новые знаки, новые прочтения, она будет вечно играть как алмаз, то одной, то другой своей гранью. Это как пазл. Призрачный пазл истории и слова, картинка его меняется и дрожит, и каждый новый взгляд лови там нечто новое, нечто углубляющее и расширяющее. Каждое поколение может видеть своё. И будет так, пока течёт время.

Я читал «Слово» в сборнике издательства «Художественная литература», в серии «Классики и современники» (Москва, 1987 год). Выскажусь по каждой отдельной части:

Оригинальный вариант в прочтении Дмитрия Лихачёва.

Для непосвящённого читателя (как я) это дело мучительное. Сначала долго приходится нырять в короткую вступительную заметку, чтоб понять, как читаются (звучат) бесконечные «ръ» и «лъ» и т.д. Да и потом я просто блуждал в этих словах, перечитывая их по нескольку раз, что б понять, что они значат… и не каждый раз это получалось. В конечном итоге я читал, только ловя звук этот, старого «Слова», но происходящее от меня ускользало. Бесповоротно ускользало, я даже не мог на нём сосредоточиться. Здесь для меня был только звук – звук старых слов старой летописи. И возможно это того стоило. А для остального – есть перевод…

Перевод Дмитрия Лихачёва.

Перевод архиточный – слово в слово, знак в знак. И вот тут уже открывается и напевность произведения, и всё в нём происходящее, и тяжёлый смысл – то самое что сделало «Слово» великим памятником, всю его мощь: мы непобедимы, только когда вместе, а во времена раздора сами зовём на себя врагов, сами себя врагам отдаём. Едва ли не тысяча лет прошла, а эта истина так и осталась верной. Наша, Русская истина.

Мощнейшее произведение и в плане художественном и смысловом (вечном!).

Переложение В. Жуковского.

В статье Льва Дмитриева это переложение приводилось как одно из лучших. Но меня оно не впечатлило. Ощущение осталось довольно бледное, нечеткое. На его фоне перевод Лихачёва выглядит гораздо сильнее и в плане яркости и в плане рифмы (напевности). Тут переложение хоть и выглядит стихотворным, но на деле не мелодичней прозы. Хотя может быть это и исторически верно (не известно ведь каким было «Слово» на самом деле – поэтическим или прозаическим), однако мне лично чтение не доставило того удовольствия. Для меня оставило ощущение бледности и нечёткости.

Переложение Н. Заболоцкого.

А вот это переложение мне очень понравилось. Его удобно и легко было читать, так как тут уже была рифма и ритм, подстроившись к которому «Слово» прочиталось очень быстро. И в то же время оно было ярким – чёткие образы надолго оседали в памяти. Оно чуть больше оригинального варианта, и какие-то вещи тут были чуть шире – ровно настолько, чтоб быть понятными (кстати, какие-то маленькие моменты, я понял только тут). Хорошее переложение, понятное, яркое, обладающее при этом самобытностью и своеобразием.

Объяснительный перевод Д. Лихачёва.

«Слово» написано для современника, жившего в тех реалиях и знавших все эти события не понаслышке, и потому объяснительный перевод был необходим. Казалось бы, после перевода Лихачёва и двух переложений многое стало ясно, но этот, объяснительный перевод не только раскрывает внутреннюю логику неизвестного автора, но и придаёт вдруг (лично для меня) всему окраску драмы, окраску в каком-то смысле даже мистическую. Тут у меня наступила ясность в именах (кто есть кто, и кому приходится), и то, что всё произошло всего спустя год после победы Святослава над половцами. И тут же для меня это прибавило к вечной для нас теме «Если мы не вместе, мы сами зовем врагов на свою землю; когда же мы вместе, то непобедимы» какую-то мистическую ноту рока. Не честного дела хотели для себя Игорь и Всеволод – не участвуя в походе Святослава (объединенном походе всего русского воинства), они хотели найти себе личной славы, но погубили людей и перечеркнули разом все победы объединённого воинства Святослава, привели на свою землю орды осмелевших победой половцев. Но и за этим что-то было – не отразилась ли на них кара за деянья предка Олега Святославовича, разжёгшего междоусобицы? Есть какая-то всевышняя кара. И всё же отлились слёзы (слёзы русских людей и жён погибших и плёнённых) и настоящим чудом (будто природа сама показывала путь), вернулся Игорь из плена… Есть в этом какая-то мистичность и нешуточный смысл – в этом коротком но настолько сжатым и ёмким древнем произведении. Потрясающе!

Ко всему этому я бы присовокупил и «Комментарии» Льва Дмитриева к первоначальному тексту «Слова». Читал я их отдельно, как отдельное произведение. Начинаются они с истории приведённого текста, а дальше идут уже сами комментарии, которые любопытно прочитать и так, отдельно. Тут идут не только объяснение старинных слов, но и (и этого больше всего) обширные исторические и географические справки, гипотезы по поводу «тёмных» неразьяснёных мест. Комментарии тесно переплетаются с «Объяснительным переводом» в каком-то смысле сильнее и глубже его дополняя, хотя и не всегда с ним соглашаясь. Вообще же мне было интересно читать эти комментарии отдельно, как отдельную статью или такую своеобразную энциклопедию. Многими знаниями (в первую очередь историческими) они меня обогатили! А заодно и расширили для меня «Слово».

Книга просто удивительная, очень необычная. Читал в своё время в «Вопросах истории» предположение, что автор «Слова...» — никто иной, как Кирилл, епископ Туровский. Но дело в том, что «Слово» — гениально написанный политический памфлет. Ситуация, описанная в книге, была на Руси всего один раз — в 1249-1252 годах, соответственно адресатами слова были не Ярослав Осмомысл и Всеволод Большое Гнездо, а Даниил Галицкий и Александр Ярославович Невский. Ряд терминов, использованных в книге, не мог появиться раньше. Ведь на Руси в это время шла борьба за выбор дальнейшего пути и автор стремился подтолкнуть своих адресатов к борьбе против «поганых», зашифровав под «половцами» татар. Это весомое дополнение к содержанию и поэтике «Слова».

Кстати, Олег Святославович Черниговский в конце XI века был против большой войны русских князей против половцев и отказался предательски убивать гостей из Степи, за что позже и был ошельмован. В XII половецкие ханы не только охотно участвуют в междоусобицах русских князей, но и активно роднятся с ними. Матерью Александра Невского была половецкая княжна. Да и на Калку в 1223 году русские князья пошли совсем не случайно — кровных врагов ценой собственной жизни не защищают. Но политизированность «Слова...» отнюдь не умаляет его гениальности.

Интересный исторический эпос. В школе почему-то не читала.

Читается легко, можно взять и прозаическое переложение на современный русский язык.

Рекомендую.