Начало и продолжение цикла смотрите:
https://fantlab.ru/blogarticle95342 https://fantlab.ru/blogarticle95495
https://fantlab.ru/blogarticle95343 https://fantlab.ru/blogarticle95511
https://fantlab.ru/blogarticle95352 https://fantlab.ru/blogarticle95512
https://fantlab.ru/blogarticle95350 https://fantlab.ru/blogarticle95537
https://fantlab.ru/blogarticle95434 https://fantlab.ru/blogarticle95550
https://fantlab.ru/blogarticle95449
https://fantlab.ru/blogarticle95451
https://fantlab.ru/blogarticle95452
Так получилось, что я пишу этот фрагмент «мемуара» через несколько месяцев после окончания описания моей первой зарубежной поездки — попросту мои воспоминания о 1985–1986 годах составляют своего рода целое, и те несколько фрагментов с описанием этого периода я написал чуть ли не единым духом. Потом я решил немного отдохнуть, и этот отдых затянулся. Тем не менее, я возвращаюсь к своим воспоминаниям, тем более что 1987 год был насыщен событиями. Отсюда и повышенная длина этого фрагмента.
Мне тогда прежде всего нужно было использовать результаты моей поездки в Штаты. Я уже упоминал о контракте на «Владыки одиночества» и о научно-популярной книге Айзека Азимовa; нужно было также распределить среди переводчиков шесть из обычного десятка рассказов из антологии Уоллхайма, которые уже были выбраны им к ноябрю. Но ожесточеннее всего развивалось мое сражение за «101-го далматинца».
Мне дали задание получить разрешение на публикацию книги «101 далматинец» с иллюстрациями из фильма Уолта Диснея, но с оригинальным текстом романа Доди Смит (Dodie Smith). Однако выполнение этого задания казалось совершенно невозможным. Была, конечно, книга Диснея «101 далматинец», но основанная на сценарии фильма, поэтому несколько отличавшаяся от оригинальной. А компания Уолта Диснея (о которой я поначалу и знать не знал) никогда не соглашалась на использование иллюстраций из своих фильмов для чего бы то ни было, кроме оформления лицензированных книг, игрушек, гаджетов и т.д.
Ну, почти никогда. Форри дал мне адрес местного руководителя PR Уолта Диснея, который, в свою очередь, направил меня к европейскому представителю, который тогда находился в Германии. А потом началась бумажная битва, потому что, конечно же, европейский представитель и слышать не хотел ни о чем подобном. Я ответил, что в Штатах ведь дали согласие, к тому же работа у нас уже в самом разгаре, и в целом это благотворительное предприятие, писательница отказалась от гонорара, а издатель отказался от прибыли, и как это будет выглядеть в глазах мировой общественности, если из-за компании Уолта Диснея предприятие потерпит крах.
Эти аргументы победили, и «Альфа» получила разрешение на единичное некоммерческое издание романа Доди Смит «101 далматинец» с использованием кадров из фильма Уолта Диснея в качестве иллюстраций. Насколько мне известно, ничего подобного никогда не случалось ни до, ни после этого; так что, если у кого-то есть это издание, берегите его — это настоящий раритет.
Приближались ещё один «Силкон» (Silcon) и очередной приезд иностранных гостей — на этот раз это были автор «Космического госпиталя» Джеймс Уайт (James White) и его друг и агент Лесли Флуд (Leslie Flood), который к тому времени уже ушёл на пенсию.
Это благодаря любезности Лесли Флуда «Альфа» смогла опубликовать и «Космический госпиталь», и «Врата» — но после передачи им дел преемнице договориться с нею о публикации нами последующих томов этих серий, несмотря на усилия самих авторов, так и не удалось. Грустно, но как было, так было.
Возможно, в случае «Космического госпиталя» я хотел слишком многого. Дело в том, что второй том серии — «Звёздный хирург» (“Star Surgeon”), за исключением первой главы (первого рассказа) -- история о вооружённом конфликте между двумя внеземными расами, что показалось мне довольно-таки банальным, и я решил его пропустить.
Однако я хотел издать эту первую главу — а также ещё одну новеллу из этой серии, но из совершенно другого сборника, хотя тоже о врачах — «Чудовища и врачи» (“Monsters and Medics”).
Я решил объединить эти два произведения с третьим томом цикла в один, более крупный том рассказов. И хотя Джим Уайт был готов согласиться на всё мною предложенное, такое предложение, вероятно, оказалось совершенно непонятным агентше, потому что из этого ничего не вышло. Кстати, нынешнее издание серии издательством «Rebis», похоже, идентично оригинальному.
В ходе «Силкона» Джим рассказал, что он и Боб Шоу раньше составляли две трети всего ирландского фэндома; кстати говоря, этот «третий», вероятно, никогда не проявил себя в роли писателя, но всё равно это хороший результат.
Джим Уайт приехал в Польшу уже почти совершенно слепым, а Лесли, искренне интересовавшийся нашей страной, был не только его компаньоном в этом путешествии, но и поводырем. По понятным причинам у Джима был долгий перерыв в его писательстве, пока он не открыл для себя возможности компьютера, особенно функцию увеличения шрифтов. Благодаря этому серия о Космическом госпитале обогатилась как минимум ещё тремя томами.
Должен был приехать еще Фредерик Пол, но он выбрался к нам только через несколько месяцев, на съезд членов-корреспондентов ŚKF. При оказии он встретился с читателями и издателями в Варшаве, в американском посольстве, а затем в Кракове, в консульстве США. И тогда в моей голове родилось пока еще робкое намерение организовать международное мероприятие — возможно, «Еврокон» — в Кракове.
Однако между тем приближалась дата самого важного события года — «Уорлдкона» в Брайтоне. С участием, следует подчеркнуть, многочисленной польской команды, включающей группы ŚKF и познанской «Орбиты».
На этот раз я не поехал на поезде, потому что официальный курс доллара позволял относительно недорогой перелёт — и мне не нужно было брать с собой плёнку. Организаторы, которые внезапно начали заботиться о гостях из Восточной Европы (это уже была эпоха «перестройки» Горбачёва), постарались устроить нам недорогое проживание в общежитии местного Политехнического университета, но прежде всего пригласили в качестве почётных гостей Аркадия и Бориса Стругацких. Я не думаю, что они понимали, что из всего этого выйдет...
Во-первых, у директора отеля “Metropole”, который ранее принимал «Уорлдкон» в 1979 году и «Еврокон» в 1984-м, неизвестно почему «поехала крыша» и он приказал провести ремонт незадолго до начала мероприятия. Это привело к интересному результату: половина заказанных комнат была отремонтирована, а в другую половину приходилось ходить между ведрами с краской, лестницами и так далее. Сколько проклятий пало на его голову — никто не знает; из курсировавших среди участников конвента приведу только одну, не самой качественную, но зато меткую шутку: «В чём разница между директором отеля “Metropole” и ведром дерьма? – У директора сперли само ведро, а содержимое осталось».
Тем не менее, фанаберия директора могла иметь гораздо более опасные последствия, а именно смерть от голода братьев Стругацких, и кто знает, не закончилось ли бы это международным конфликтом. Хотя Стругацкие всегда были enfants terrible советского режима, а поездка в Брайтон была их первой поездкой за границу, кто знает, возможно, новый генсек вступился бы за них...
О чём идет речь? Так уж принято во всем цивилизованном мире, что постоялец отеля имеет полное право спуститься в его ресторан, поесть и попить, а затем подписать счёт и приказать добавить указанные в нем деньги к общей сумме счета за проживание. Но не в «Метрополе», о нет! Вышеупомянутый директор отдал распоряжение, которым обязал всех постояльцев обзавестись специальной пропускной картой с номером комнаты, именем и фамилией, подписью директора и образцом собственной подписи! Никто из организаторов этого не предвидел и не заказал такие карты для братьев Стругацких...
Когда я впервые встретился с ними, они уже имели за своими плечами два дня вынужденной голодовки, и вместо того чтобы думать, о чём мы с ними будем говорить в ходе заранее заявленной дискуссии по обязательной теме «Фантастика в Восточной Европе», братья только спросили, где бы они смогли поесть.
Необходимость — мать изобретений. По пути в зал, где должна была состояться дискуссия (панель), мы протопали мимо бара отеля. Внутри как раз проходила пресс-конференция; было много напитков и стояли подносы с сэндвичами! Я взял один из подносов и потащил его к Стругацким. Результат оказался довольно-таки комичным, потому что в ходе дискуссии говорил только я, а Стругацкие поспешно восполняли критически сниженный запас калорий. Все попытки ведущего вынудить их говорить не увенчались успехом.
Однако это была всего лишь случайная помощь; нужно было сделать для них нечто большее. Это нечто вменили мне, потому что, как оказалось, среди нескольких тысяч участников мероприятия я был единственным, кто достаточно бойко говорил и по-английски, и по-русски, чтобы взять на себя роль переводчика. Организаторы доверились биографии Бориса (так у Букато, на самом деле, конечно, Аркадия. W.), в которой утверждалось, что он -- переводчик с японского и английского. Да, это так, но переводчик письменной, а не живой речи. Так что мне пришлось стать личным переводчиком братьев Стругацких как на официальных мероприятиях, так и в ходе совершения ими покупок — потому что они привезли с собой целый список заказов — от пластинок «Led Zeppelin» до стетоскопа для врачебного исследования детей. Из-за нехватки места отложим разговор об этом последнем до следующего фрагмента.
В ходе встреч с участниками конвента Стругацким наиболее часто задавался вопрос: «Как вы пишете?» Ответ всегда был таким: «Время от времени мы собираемся вместе в каком-нибудь доме творчества и бросаем жребий. Проигравший садится за пишущую машинку, другой ложится на кровать и придумывает первое предложение. А потом уже все как-то само по себе движется». Конечно, на таких встречах случалось, что я путал языки, по-русски говорил с залом, а к Стругацким обращался по-английски... на что Борис реагировал одинаково: «Ну, ты отлично говоришь по-английски, Виктор».
«Уорлдкон» завершился для меня тремя приятными событиями: от имени “World SF Professionals” мне вручили ежегодную награду как «лучшему переводчику научной фантастики»; в заключительном слове глава организаторов поблагодарил меня за помощь во время мероприятий Стругацким, но самый большой сюрприз преподнесла мне церемония вручения премии «Хьюго».
Перед оглашением лауреатов главных премий обычно вручаются премии, присужденные разными связанными с фантастикой организациями, такими, например, как японский фэндом. И вот вдруг на подиум вышел Форри Акерман, который объявил, что Фонд имени Э. Эверетта Эванса (E. Everett Evans) присудил ежегодную премию «Большое сердце» (“Big Heart Award”) некоему Виктору Букато за — как он выразился — особое гостеприимство, оказанное писателям, посещавшим Польшу. Я был совершенно не готов к такому; тем не менее, мне удалось выдавить из себя пару слов благодарности.
К сожалению, в связи с «Уорлдконом» Форри пережил личную трагедию.
Как всегда, его сопровождала Уэндейн; после завершения конвента они проехали на автомобиле через Европу, чтобы посетить нескольких европейских издателей, вплоть до Неаполя, где местный мерзавец бросил в машину камень, надеясь разбить стекло и стащить сумочку Уэндейн. Камень попал ей в голову; удар и шок лишили ее сознания на несколько недель. Под тщательным присмотром врачей Уэндейн пришла в себя, но ее здоровье оказалось сильно подорванным; частично парализованная, она прожила лишь ещё два года и несколько месяцев...
(Продолжение следует)