Начало и продолжение цикла смотрите:
https://fantlab.ru/blogarticle95342 https://fantlab.ru/blogarticle95495 https://fantlab.ru/blogarticle95586
https://fantlab.ru/blogarticle95343 https://fantlab.ru/blogarticle95511
https://fantlab.ru/blogarticle95352 https://fantlab.ru/blogarticle95512
https://fantlab.ru/blogarticle95350 https://fantlab.ru/blogarticle95537
https://fantlab.ru/blogarticle95434 https://fantlab.ru/blogarticle95550
https://fantlab.ru/blogarticle95449 https://fantlab.ru/blogarticle95555
https://fantlab.ru/blogarticle95451 https://fantlab.ru/blogarticle95584
https://fantlab.ru/blogarticle95452 https://fantlab.ru/blogarticle95584
Написание этого фрагмента далось мне, пожалуй, труднее написания всех прочих — но кто ж любит признавать свои неудачи? Тем более, что намерения были потрясающими, а возможности — если использовать их правильно — не самыми худшими. Возможно, не хватало воображения относительно масштаба всего проекта и необходимых для него усилий, а также, возможно, недоставало, как это теперь принято называть, достаточных «человеческих ресурсов».
Если кто-то задаётся вопросом, какие люди наиболее важны в организационном комитете любого конвента, ответ прост — это «гждачи» (gżdaczy). Этот отличный польский эквивалент английского термина «gophers» (и, может быть, международного термина «волонтеры») характеризует людей, которые выполняют самую тяжелую работу на конвенте — доставляют нужное оборудование в нужное место и в нужное время, проводят гостей в нужные комнаты и в целом следуют всем указаниям организаторов мероприятия. «Когда надо лететь, я летчик...» и так далее. Наилучший план потерпит крах, если вовремя не найдется ключ от комнаты, где собраны очень важные реквизиты... Об этом самом ключе мы еще поговорим позже.
Но давайте обо всем по порядку. Идея организовать “Еврокон” в Польше пришла ко мне в голову два года назад, когда общественно-политические («круглостольные») изменения позволили надеяться на то, что удастся избежать сопровождения известными господами каждого приглашённого западного гостя. С другой стороны, объединение «Полкона», и «Еврокона» с (на что я тогда надеялся) конференцией членов организации “World SF” могло вылиться в мероприятие с участием если не нескольких десятков, то как минимум дюжины иностранных творцов фантастики, в том числе самых известных. С “World SF” не получилось, я уже объяснил почему, но всё же несколько знакомых мне писателей, в том числе Пол и Карен Андерсоны и Джон Браннер, выразили готовность приехать, как и Джанфранко Вивиани (Gianfranco Viviani), самый известный итальянский издатель научной фантастики.
Теперь — где провести конвент? Я хотел, чтобы это было также туристически привлекательным местом, ведь не единым конвентом жив человек... Краков казался достаточно очевидным кандидатом — но я не был уверен в силе и прочности местного фэндома, потому что в итоге бремя организации должно ведь было на чьи-то плечи лечь. В организованных Американским консульством встречах Джеймса Ганна и Фредерика Пола с читателями, участвовали довольно-таки многочисленные группы фэнов, но это еще ничего не говорило о стойкости организации.
А затем, где-то перед «Евроконом» в Сан-Марино в 1989 году, в «Альфу» заглянули два представителя краковских фэнов — Марек Свитневский (Marek Świtniewski) и Яцек Квасьневский (Jacek Kwaśniewski). После ответа на обычные вопросы гостей о наших планах публикации научной и иной фантастики я поинтересовался их мнением о возможности организации тройного мероприятия в Кракове. Реакция была восторженной, о каких-либо организационных проблемах и речи не заходило. Поэтому, согласовав дату — 9-12 мая 1991 года — я сделал заявку (как уже писал) на организацию проведения конвента «Еврокон-1991» на «Евроконе» в Сан-Марино. И, как я уже писал, после предварительного обсуждения конкурент — Загреб — уступил, и было принято решение о проведение конвента в Кракове.
Хотя я в той или иной степени был инициатором мероприятия, но по понятным причинам не мог заниматься всеми организационными вопросами в Кракове; поэтому оставил за собой функции координатора и связующего звена с иностранными гостями и делегациями, иногда только выдвигая ту или другую идею.
Например, мне подумалось, что хорошо смотрелось бы лазерное шоу под музыку группы Алана Парсонса (Alan Parsons Projekt). Мне даже удалось получить разрешение от авторов и исполнителей использовать их песни; но что из того, если тогда никто не имел подходящего оборудования, или, по крайней мере, мы не знали, у кого оно может быть. Я был категоричен только в одном — отсутствии денежного взноса за участие.
Дело в том, что в течение 1980-х годов организаторы большинства важных конвентов в Европе не взимали аккредитационные сборы (или значительно снижали их) с участников, приезжавших из Восточной Европы, понимая, что для них это совсем другая сумма. Более того, они заботились об организации более дешёвых ночлегов, пусть даже в спальном мешке в спортзале, чтобы привлечь больше людей из-за «железного занавеса». Я решил, что после известных политических изменений нам стоит взять реванш и вообще не брать эту плату. И не только от иностранных гостей, но и от всех участников — чтобы больше не было различий. А средства на проведение конвента получить от спонсоров в обмен на возможность рекламирования их продукции во время проведения мероприятия.
С этими спонсорами разное бывало — помню одного, который обещал всё нам наладить — но за соответствующую плату. Тем не менее, несколько учреждений поддержали мероприятие финансово, в том числе издательства «Alfa» и «Amber» (я упоминаю только их, потому что точно знаю об их спонсорстве, поскольку сам его организовывал).
Моё участие в организации ограничивалось почти ежемесячными поездками в Краков на встречи с Оргкомитетом. С некоторой тревогой я видел, что на эти встречи регулярно приходили всего несколько человек — кроме упомянутых Марека и Яцека, были также Яся Зелиньская (Joasia Zielińska) и две Оли — Семенец (Siemieniec) и Били (Bily). Мои мягкие увещевания, что этого мало, что должно быть гораздо больше людей, встречались заверениями, что люди будут. А программа? Тоже будет...
Поэтому я сосредоточился на связи с другими странами, уделяя особое внимание всё ещё существовавшему Советскому Союзу. А там целые толпы фэнов из самых отдалённых уголков Союза собирались ехать на «Еврокон» — всё, что от нас требовалось, это приглашение с круглой печатью. У нас была одна такая печать, и все заинтересованные получили приглашения с ее отпечатком. Конечно, потом выяснилось, что на «Еврокон» приехало лишь несколько подлинных фэнов, а все остальные, если вообще приехали, то скорее в коммерческих, а не культурных целях. Вот такой вот “siurpryz”.
Немного недоставало, чтобы я вообще не попал на открытие мероприятия. Ибо на тот же день были запланированы переговоры между «Альфой» и руководством Комитета по стандартизации, на которых обсуждалась приватизация издательства. Переговоры нельзя было отложить, и вскоре после них шофер служебной машины «Альфы» помчал нас «Полонезом» по шоссе (воистину чудо, что нас никто не тормознул) сначала в направлении Катовице, а затем через Олькуш в Краков. Мы доехали до Кракова менее чем за три часа лишь затем, чтобы обнаружить, что в кинотеатре “Kijów”, где должно было состояться открытие конвента, из-за некоторой заминки вообще не осталось времени на торжественное возвещение этого самого открытия. Только после того, как я крикнул, что программа показа фильмов очень важна, но не важнее торжественного открытия, нашлись несколько минут для проведения церемонии и приветствия иностранных гостей, к которым неожиданно для меня присоединился Джим Хоган (Jim Hogan).
Программа показа фантастических фильмов была одним из самых интересных элементов мероприятия — кстати, Яцек, который этот показ организовывал, сумел где-то раскопать копию фильма «На серебряном шаре» (“Na Srebrnym Globie”), и именно во время краковского «Еврокона» состоялась премьера фильма.
С другой стороны, с остальной частью программы… ну скажем так… было по-разному. Если бы не помощь клубов из Катовице, Гданьска и Белостока, оказанная ими в последний момент, конвент мог бы завершиться полным крахом. И да — всё было как было.
Мне поручили председательствовать на заседаниях Европейской ассоциации научной фантастики (European Science Fiction Society, ESFS)— а у меня были собственные намерения относительно Ассоциации... Мне казалось, что существование ещё одного общества взаимного обожания совершенно не нужно фантастике, и ESFS должна быть более открытой к фэндому. И я нашел в этих своих намерениях поддержку Джанфранко Вивиани,
тогдашнего вице-президента Ассоциации, которого Ион Хобана делегировал, потому что сам не мог или не хотел в Краков ехать. Если бы он знал, что его снимут с занимаемого поста, наверное, захотел бы...
Собравшиеся национальные делегаты ESFS поручили нижеподписавшемуся задание вести Ассоциацию «по пути обновления»; Джанфранко был избран вице-президентом, а Леонид Куриц — секретарём. Кроме того, были изменены правила присуждения премии ESFS. В последние несколько лет факт присуждения такой премии фиксировался с помощью вручаемого диплома, и представители все участвовавших в проведении конвента стран называли своих кандидатов, которым эти дипломы автоматически вручались — потому что писатели из одной страны якобы были не известны в других. Я решил восстановить значимость премии и вручать её только по одной в каждой категории. И это оказалось возможным!
В категории «Писатель» бесспорным победителем стал Станислав Лем; другие премии также были присуждены без особых трудностей. Церемония награждения должна была состояться во время банкета в отеле “Crakovia”, на который, к сожалению, не удалось доставить Мастера. Возможно, оно и к лучшему, потому что он был единственным, кто получил тогда этот самый диплом — в результате визита, который мы с Мареком нанесли ему дома. А в тот день дипломы лежали запертыми в шкафу, ключ от которого лежал в кармане человека, который уже ушёл домой (см. начало фрагмента) — и мне пришлось ограничиться зачитыванием имен победителей...
Организаторы конвентов — любите своих гждачей!
(Продолжение следует)
P.S. См. также: