FantLab ru

Евгений Замятин «Мы»

Рейтинг
Средняя оценка:
8.12
Оценок:
3340
Моя оценка:
-

подробнее

Мы

Роман, год (год написания: 1920)

Жанрово-тематический классификатор:
Всего проголосовало: 244
Аннотация:

В романе Замятина в двадцать шестом веке жители Утопии настолько утратили свою индивидуальность, что различаются по номерам. Живут они в стеклянных домах (это написано еще до изобретения телевидения), что позволяет политической полиции, именуемой «Хранители», без труда надзирать за ними. Все носят одинаковую униформу и обычно друг к другу обращаются либо как «нумер такой-то», либо «юнифа» (униформа). Питаются искусственной пищей и в час отдыха маршируют по четверо в ряд под звуки гимна Единого Государства, льющиеся из репродукторов. В положенный перерыв им позволено на час (известный как «сексуальный час») опустить шторы своих стеклянных жилищ. Брак, конечно, упразднен, но сексуальная жизнь не представляется вовсе уж беспорядочной. Для любовных утех каждый имеет нечто вроде чековой книжки с розовыми билетами, и партнер, с которым проведен один из назначенных сексчасов, подписывает корешок талона. Во главе Единого Государства стоит некто, именуемый Благодетелем, которого ежегодно переизбирают всем населением, как правило, единогласно. Руководящий принцип Государства состоит в том, что счастье и свобода несовместимы. Человек был счастлив в саду Эдема, но в безрассудстве своем потребовал свободы и был изгнан в пустыню. Ныне Единое Государство вновь даровало ему счастье, лишив свободы.

© Джордж Оруэлл
С этим произведением связаны термины:
Примечание:

Роман написан в 1920 г., впервые опубликован на английском языке в 1924 г.


Входит в:

— антологию «Noi della galassia», 1982 г.

— журнал «Знание-сила 1988'2», 1988 г.

— журнал «Знание-сила 1988'3», 1988 г.

— журнал «Знание-сила 1988'4», 1988 г.

— антологию «Антиутопии ХХ века», 1989 г.

— антологию «Запретная глава», 1989 г.

— антологию «Мы. О дивный новый мир», 1989 г.

— антологию «Вечер в 2217 году», 1990 г.

— антологию «Мы. О дивный новый мир. 1984», 1991 г.

— антологию «Живая мебель: Русская фантастика 10-20-х гг. XX в.», 1999 г.

— антологию «Советская проза 20-30-х годов», 2001 г.

— антологию «О дивный новый мир», 2006 г.

— антологию «Worlds Apart», 2007 г.

— антологию «Мы. Текст и материалы к творческой истории романа», 2011 г.

— антологию «Русская антиутопия», 2013 г.

— антологию «1984. Мы», 2021 г.

— антологию «Мы. 1984», 2021 г.


Лингвистический анализ текста:


Приблизительно страниц: 144

Активный словарный запас: очень низкий (2337 уникальных слов на 10000 слов текста)

Средняя длина предложения: 68 знаков, что гораздо ниже среднего (81)

Доля диалогов в тексте: 19%, что гораздо ниже среднего (37%)

подробные результаты анализа >>


Награды и премии:


лауреат
Прометей / Prometheus Awards, 1994 // Зал славы

Номинации на премии:


номинант
Великое Кольцо, 1988 // Крупная форма

номинант
Прометей / Prometheus Awards, 1989 // Зал славы

номинант
Прометей / Prometheus Awards, 1990 // Зал славы

номинант
Прометей / Prometheus Awards, 1991 // Зал славы

номинант
Премия Геффена / Geffen Award, 2001 // Переводная книга НФ

номинант
Premi Ictineu, 2016 (VIII) // Роман, переведённый на каталанский (СССР)

Экранизации:

«Мы» / «Wir» 1981, Германия (ФРГ), реж: Войтех Ясны



Похожие произведения:

 

 


Мы
1952 г.
Мы
1967 г.
Мы
1973 г.
Сочинения /Werke. Том третий
1986 г.
Мы
1988 г.
Сочинения
1988 г.

1989 г.
Мы. О дивный новый мир
1989 г.
Антиутопии XX века
1989 г.
Запретная глава
1989 г.
Евгений Замятин. Избранные произведения
1989 г.
Избранное
1989 г.
Мы
1989 г.
Вечер в 2217 году
1990 г.
Е. И. Замятин. Избранные произведения. В двух томах. Том 2
1990 г.
Избранные произведения
1990 г.
Мы
1990 г.
Мы
1990 г.
Мы
1990 г.
Собачье сердце. Роковые яйца. Похождения Чичикова. Мы
1990 г.
Мы. О дивный новый мир. 1984
1991 г.
Мы
1996 г.
Уездное. Мы. Ювенильное море. Котлован
1997 г.
Бич божий
1997 г.
Избранные произведения
1997 г.
Мы
1998 г.
Живая мебель
1999 г.
Любимые лица России. Том 2. Век серебряный, переходящий в железный
1999 г.
Евгений Иванович Замятин. Новеллы
1999 г.
Советская проза 20-30-х годов. Том 2
2001 г.
Мы
2001 г.
Мы
2002 г.
Собрание сочинений. Том 2. Русь
2003 г.
Антология Сатиры и Юмора России XX века. Том 28. Евгений Замятин
2004 г.
Мы
2005 г.
Мы
2005 г.
Мы
2005 г.

2006 г.
О дивный новый мир
2006 г.
О дивный новый мир
2006 г.
Бич Божий: Романы, повести
2006 г.
Мы
2006 г.
Мы
2006 г.
Мы
2007 г.
Мы
2007 г.
Мы. Москва 2042
2007 г.
Мы
2008 г.
Мы
2008 г.
Мы
2009 г.
Мы
2009 г.
Мы
2009 г.
Мы. Повести. Рассказы
2009 г.
Мы. Рассказы
2009 г.
Мы
2010 г.
Мы
2010 г.
Мы. Текст и материалы к творческой истории романа
2011 г.
Мы
2011 г.
Мы
2011 г.
Полное собрание сочинений в одном томе
2011 г.
Мы
2012 г.
Мы
2013 г.
Мы
2013 г.
Мы
2013 г.
Евгений Замятин. Избранное
2014 г.
Собрание сочинений. Том 3
2014 г.
Мы
2014 г.
Мы
2014 г.
Русская антиутопия
2014 г.
Евгений Замятин. Малое собрание сочинений
2014 г.
Мы
2015 г.
Мы
2015 г.
Мы
2015 г.
Мы
2015 г.
Мечты сбываются
2015 г.
Мы
2015 г.
Мы
2016 г.
Бич Божий
2016 г.
Мы
2016 г.
МЫ
2017 г.
Мы
2017 г.
Мы. Котлован
2017 г.
Мы
2017 г.
Мы
2017 г.
Уездное. Мы. Бич Божий
2018 г.
Мы
2018 г.
Мы
2018 г.
Мы
2018 г.
Мы
2018 г.
Мы
2018 г.
Мы
2018 г.
Мы. Бич Божий
2018 г.
Котлован
2018 г.
Мы
2019 г.
Мы. Бич Божий
2020 г.
Мы. Повести и сказки
2020 г.
Мы. Повести. Рассказы
2020 г.
Мы
2020 г.
Мы: русская антиутопия
2020 г.
Мы
2020 г.
Мы
2020 г.
Мы
2020 г.
1984. Мы
2021 г.
Большое собрание романов, повестей, рассказов, сказок
2021 г.
Мы
2021 г.
Мы
2021 г.
Мы
2021 г.
Мы
2021 г.
Мы
2021 г.
Мы. 1984
2021 г.
Мы. 1984
2021 г.
Мы
2022 г.
Мы
2022 г.
Мы. Бич Божий
2022 г.

Периодика:

«Знание-сила» 2/88
1988 г.
«Знание-сила» 1988'3
1988 г.
«Знание-сила» 4/88
1988 г.

Аудиокниги:

Мы
2003 г.
Мы
2004 г.
Мы
2004 г.
Мы
2006 г.
Мы
2007 г.
Мы. Бич божий
2009 г.
Мы
2011 г.

Издания на иностранных языках:

Ми
1969 г.
(сербский)
Noi della galassia
1982 г.
(итальянский)
Mi
1984 г.
(сербский)
We
1993 г.
(английский)
We
1999 г.
(английский)
We
2000 г.
(английский)
Meie
2006 г.
(эстонский)
Mi
2006 г.
(сербский)
We
2007 г.
(английский)
We
2007 г.
(английский)
Worlds Apart: An Anthology of Russian Fantasy and Science Fiction
2008 г.
(английский)
Ми
2010 г.
(сербский)
Nosaltres
2015 г.
(каталанский)
Ми
2016 г.
(украинский)
Nous
2017 г.
(французский)
We
2017 г.
(английский)
Nioi
2018 г.
(итальянский)
We
2020 г.
(английский)
Noi
2021 г.
(итальянский)





Доступность в электронном виде:

 


Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Сортировка: по актуальности | по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  52  ]  +

Ссылка на сообщение ,

люди, которые позволяют себе сравнивать Мы с «1984», с «О дивный новый мир» или «451 градус по Фаренгейту» и как результат сравнения — высказывают, что «Мы» — «слабенький» показывают себя... ээээ... профанами, в каком-то смысле. «Мы» написан раньше их всех. Причем не на год и не на два, а на 20 и более лет. Для сравнения «1984» Оруэлла — в 1948м, «О дивный новый мир» — в 1934, «451 градус...» Брэдбери — в 1953 году. Почувствовали разницу?!

Теперь если посмотреть внимательнее на дату (1920) роман был написан через несколько лет после победы красных в революции — т.е. изображенное в романе самый что ни на есть прогноз возможного будущего. Я не читал «Утопию», но мне представляется что шаг автора к «Мы» гораздо более значим, нежели шаги Оруэлла, Хаксли и Бредбери от «Мы» к их антиутопиям. Я первой читал книгу Брэдбери и считал до некоторых пор шедевром, но после романа «Мы» понял, что Брэдбери всего лишь достойный ученик.

Итак, Замятин очень хорош. Однако, я представляю почему его книга настолько спорна, что одни ее искусственно принижают, игнорируют, другие (и я в том числе) — превозносят. Замятин смог показать мир Логики. Он это сумел сделать так, как только и можно показать мир логики (смотрите выше статистику языка — низкий словарный запас и пр. пр.). Мир логики он таков, мир формул математики. И глядя на героев Замятина видишь в них настоящие машины, живые компьютеры, — то что в раннесоветский, постреволюционный период мне кажется даже трудно было себе представить. Замятин не только представил, но и передал. С опережением в будущее. Таким образом, что идея его стала актуальной только через 15-20 лет, когда и стали появляться отклики в лице Брэдбери, Хаксли, Оруэлла.

Мне повезло с этой книгой еще и потому, что я ее слушал в аудиоварианте в исполнении замечательного артиста, поэтому она проникла в меня до последней капли. Книга глубока, книга многослойна, но главное ее достоинство — невероятная для 1920 года точность представления людей-машин, нечеловеческих людей, т.е. то, что для нас сейчас благодаря тысячам фант.произведений стало обыденностью. Глубина идей охватывает политический и социальный строй разных эпох до предполагаемого автором коммунизма, но в эту же вереницу вплетена христианская религия, в которой найдены те же черты тоталитаризма.

Конец книги... идеален.

Дело в том, что на протяжении всего романа машиночеловек D503 становится настоящим, чувствующим эмоциональным человеком, таким образом — в центре романа драматизм преобразования личности в иррациональную, т.е. нормальную для нас с вами. Но Замятин делает следующий шаг, чтобы показать весь ужас творящегося он одним росчерком пера, двумя абзацами превращает этого сформировавшегося живого человека обратно в машину, способную холодно, даже с некоторым удовольствием описывать, как пытают и убивают тех, кого он любил. Кстати, о победе революционеров в книге и речи нет, поскольку горожане успешно сопротивляются атакам людей из-за стены, т.е. можно даже предположить, что в Городе как было, так все и останется. Однако, роман и не пронизан безысходностью: героиня O с ребенком главного героя живут где-то снаружи, за Стеной и, наверное, счастливы.

В независимости от того, любите вы фантастику или нет, любите утопиии и антиутопии или нет, понравится вам книга или нет, прочитать ее стоит. Эта книга не для развлечения, а для того, чтобы немного расширить свой кругозор и понимание мира. Роман не уступает, а по мне так даже превосходит «Мастера и Маргариту»

Оценка: 10
–  [  14  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Первая, основная, осевая антиутопия нашего времени, написанная до Брэдбери, Хаксли, Оруэлла и всех остальных более-менее известных. После прочтения всерьёз задумался о содержании термина «антиутопия». 1. Антиутопия – жанр художественной литературы, описывающий государственный или мировой уклад, в котором при изначальном стремлении к идеальному существованию для всех обитателей складываются негативные тенденции развития. 2. Антиутопия – изображение общественного строя или сообщества, представляющегося автору или критику нежелательным, отталкивающим или пугающим.

Вот так просто и крайне субъективно. («Незнайка в Солнечном городе» — тоже антиутопия для сторонников капитализма, при том весьма опасная, ибо бьёт по детям). И на фоне того, что этот мир на всех парах движется сразу ко всем описанным антиутопиям, возникает вопрос, а не считает ли кто-то на этой планете абсолютно всерьёз, что антиутопии являются единственно возможным и желаемым вариантом будущего? Кто тащит нас по мелкой тёрке за уши в неоднородно светлое антиутопическое будущее? Что хуже: мир без войны или мир без любви? А что лучше? Видимо, начиная с XX века, вечно идти по грани между утопией и антиутопией и не видеть этой грани — наша судьба. Грань постоянно смещается и есть серьёзные подозрения, что смещается она отнюдь не сама по себе.

Конечно, в самой идее гарантированного и спокойного существования для всех есть своя притягательная сила. «Мы» — это звучит не только гордо, но и надёжно-успокаивающе. Действительно, сколько можно бесконечно и совершенно впустую лить кровь, пот и слёзы на пути к правильно подсветлённому будущему? Вот только вопрос: кто будет устанавливать критерии, по которым будут судить тех, кто решил побузить? В этой книге бунтарей и несогласных с чем-либо превращают в горсть пепла именем Благодетеля. (И в этом чувствуется зародыш новояза для Оруэлла). А нельзя ли проще? Нельзя ли просто выселить бунтаря за пределы хрустального рая? Очевидно, нет. Подобная гуманность в животному, сидящему в человеке, неизбежно приведёт к победе зверя над человеком. И двухсотлетняя война, по итогам которой возникло единое государство, кажется хорошим оправданием замятинского рая.

Не требуется натяжек, чтобы считать роман гимном цифровизации. Оцифрованное сознание нумеров, тотальный учёт и божественная безошибочность существования — разве не об этом мечтают сегодняшние певцы цифры? «Математически безошибочное счастье» походя было отброшено ими (действительно, что за глупость?), а вот возможность жизни под стеклом, по часам, хождение в единообразной пронумерованной форме — это было с удовольствием принято как образ желаемого будущего, как modus operandi. За прошедшие 100 лет идея нумеризации мелкой жизни возмужала и окрепла, но коррупция для избранных, их неподотчётность и безнаказанное хищничество стоят твёрдо и цифре не подвластны. Мир сегодня чётко разделен на тех, для кого цифры, и тех, у кого цифры. В этом Замятин оказался оптимистом. Для руководящего подавляющего меньшинства, для хозяев «цифры» как идеи «Мы» — утопия. Для всех остальных — анти. «Интеграл» строить некому и главное — незачем. Идей, направляющих и цементирующих общество, больше нет и не будет. Будем «мы» — и будут «они». Обидно. Но надежда есть: без прожигания башки лазером для построения всеобщего и окончательного счастья, похоже, действительно не обойтись, а значит, шанс на откат к несчастью всегда останется.

Оценка: 9
–  [  22  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Сила романа «Мы» заключена в заложенном фундаменте, на котором выросли остальные антиутопии мировой литературы. Да, когда знаком с «1984» и «451 по Фаренгейту», то при прочтении «Мы» начинаешь понимать, откуда растут ноги у продолжателей жанра. Особенно это касается Оруэлла, который, фактически (осознанно или нет?) повторил концовку замятинского романа. И бездушность персонажей антиутопии Брэдбери тоже родом из «Мы» (осознанно или нет?).

Слабость романа, несмотря на несколько действительно сильных и удачных моментов, в том, что он не добирает в плане «прописанности» мира. У Оруэлла очень масштабно описана государственная машина, у Брэдбери — люди. У Замятина по обоим пунктам явная недоработка. По ходу ознакомления с текстом, возникает много вопросов, ответы на которые ожидаешь услышать далее, но их нет. Потому, повисшие в воздухе, они нанизываются один на другой, в то время как главный герой пытается разобраться в себе и в своих отношениях с женщинами. Этот ком вопросов — диссонанс, дисбаланс романа.

В конце концов Д-503 — строитель Интеграла. Он — один из избранных Единого Государства. Он пишет дневник для жителей других планет и миров. Но он так и не удосужился описать тот мир, в котором живёт. Мне, жителю «другого мира», его, скажем прямо, бестолковые душевные страдания менее интересны, чем устройство города, общества, жизнь его современников. И это — главный диссонанс. Главный минус.

Как такового «страшного тоталитаризма» я так и не увидел. То есть, конечно, присутствуют многие элементы, составляющие антиутопическое общество. Но ничего особенного в нём нет. Ультраматериализм (где душа является болезнью) помноженный на декреты ортодоксальных коммунистов с их общими жёнами и прочими атрибутами да тотальный (по факту не такой уж и сильный) контроль со всеобщей уравняловкой. Собственно и этого достаточно. Но автор сделал акцент на других моментах, отчего тоталитаризм прошёл фоном, стороной.

Язык романа. С одной стороны — интересные, необычные, характерные «машинные» описания и эпитеты. С другой — это постоянные недомолвки, недосказанность, троеточия. Понятно, что герою (по замыслу автора) сложно излагать чувства в дневнике, но от такой манеры изложения быстро устаёшь, из-за чего повествование становится рваным, теряет стройность. Да, время написания романа — становление новой литературы с поиском новых форм и способов выражения. А по факту — слишком экспериментально.

Моё отношение к роману — нейтральное. Спасибо за первую антиутопию. Спасибо за созданный для других фундамент. На любителя.

Оценка: 6
–  [  13  ]  +

Ссылка на сообщение ,

«Мы» — это «первоисточник», из которого многие черпали свое вдохновение. Воздействие мощной прозы Замятина легко прослеживается и в «Дивном мире…» О.Хаксли, и в «1984» Дж.Оруэлла, и в «451° по Фаренгейту» Брэдбери, и в «трилогии Каммерера» братьев Стругацких…

Судьба романа удивительна. Написанный в 1920 году, он долгое время существовал только в рукописи, которую Замятин читал на литературных вечерах Ленинграда и Москвы. Первые книжные издания были переводами на английский (1924) и французский (1929). (Последнее, кстати, было сделано по инициативе Ильи Эренбурга). Наконец, в 1952 году в нью-йоркском «Издательстве им. Чехова» появляется полный русский текст «Мы», а еще спустя 36 лет книга печатается в России.

***

26-й век. Позади Двухсотлетняя война, в которой выжило только 20% человечества. Впереди эра Всеобщего счастья в городах за зелеными стеклянными стенами.

Еще Аристотель пришел к мысли, что счастье может быть величиной отрицательной –отсутствием страданий. А человек страдает, в первую очередь, от возможности выбора.

В Едином Государстве проблему решили раз и навсегда — всюду царит числовая гармония. Одинаковые номера каждое утро по звонку встают с кроватей, по звонку идут есть, совершая над каждым куском пятьдесят жевательных движений. По звонку выходят на прогулку, маршируя стройными шеренгами по четыре в ряд под звуки маршей Музыкального завода. Если хочешь с кем-то встречаться – выпиши на него розовый талон и не забудь получить разрешение на шторы, т.к. все стены квартир стеклянные.

Самое страшное наказание – отлучение от массы. Три номера, получившие безграничную свободу, не выдержали такой тяжести бытия и покончили жизнь самоубийством.

Мы – едины. И взаимозаменяемы. Что значит смерть нескольких человек, которых забыли вывести из-под двигателей Интеграла, по сравнению со счастьем всех разумных существ во вселенной. Ведь Интеграл – это корабль, который понесет свет гармонии стеклянного города другим цивилизациям.

***

Идеи романа оказались настолько заразительными, что человечество рьяно бросилось воплощать антиутопию Замятина в жизнь. Хождение строем по праздникам; выборы без выбора; охота на инакомыслящих; очереди в учреждениях Хранителей из желающих донести на соседей, близких, самих себя; аудиториумы для промывки мозгов…

А за ампутацию «фантазий» в 1949 году даже присудили Нобелевскую премию. Было проведено около 70 тысяч операций по лоботомии, прежде чем поняли, что внедрение в мозг – не лучший метод лечения депрессий и психических заболеваний.

Более того, любое отступление от написанного неизбежно вело к краху. Почему развалился СССР? Из-за возможности сравнения. В утопии Замятина оно исключено как факт. Полупрозрачная Стеклянная зеленая стена надежно отделяет города от остального мира.

Но за стеной, оказывается, остались отщепенцы, которые не хотят приобщаться ко всеобщей гармонии. Они обросли шерстью, стали похожи на обезьян, но выжили в неприветливом послевоенном мире, лелея мечту разрушить ненавистные города, вновь ввергнув мир в пучину хаоса…

***

Великий роман идей. Роман, написанный на прекрасном образном языке.

Под конец, записи главного героя – Д503, превращаются в такой мощный словесный поток, что затягивают любого, соприкоснувшегося с ним.

*

«Вот теперь я вижу на камне знакомые, огромные буквы: «Мефи» — и почему-то это так нужно, это простая, прочная нить, связывающая все. Я вижу грубое изображение — может быть, тоже на этом камне: крылатый юноша, прозрачное тело, и там, где должно быть сердце, — ослепительный, малиновотлеющий уголь. И опять: я понимаю этот уголь... или не то: чувствую его — так же, как, не слыша, чувствую каждое слово (она говорит сверху, с камня) — и чувствую, что все дышат вместе — и всем вместе куда-то лететь, как тогда птицы над Стеной...

Сзади, из густо дышащей чащи тел — громкий голос:

— Но это же безумие!

И кажется, я — да, думаю, что это был именно я, — вскочил на камень, и оттуда солнце, головы, на синем — зеленая зубчатая пила, и я кричу:

— Да, да, именно! И надо всем сойти с ума, необходимо всем сойти с ума — как можно скорее! Это необходимо — я знаю.

Рядом — I; ее улыбка, две темных черты — от краев рта вверх, углом; и во мне угол, и это мгновенно, легко, чуть больно, прекрасно...»

*

Разве можно устоять перед этим?

И уже нет никаких сомнений, что отщепенцы будут разгромлены и уничтожены. Что принципы числовой гармонии и великого Тейлора восторжествуют. Что Интеграл донесет идею всеобщего счастья до всех разумных уголков обозримой вселенной…

И слова: «Слава Благодетелю!» сами собой срываются с губ.

***

Вперед, к идеям Единого Государства, товарищи! История повторяется.

Оценка: 9
–  [  12  ]  +

Ссылка на сообщение ,

По моему читательскому мнению, все литературные произведения можно разделить на две части. Первая – те, которые морально стареют, подобно вину, которое со временем превращается в уксус. Вторая – те, которые со временем становятся всё более актуальными. Условно говоря, первых – 99 процентов, вторых – 1 процент. Так вот, роман «Мы» Замятина относится именно ко второй категории.

Замятину роман опубликовать на родине не удалось. Власти усмотрели в произведении скрытую критику существующего строя. В конце концов роман «Мы» был издан в Нью-Йорке на английском языке в 1925 году, а затем на чешском (1927) и французском (1929) языках. На русском языке полный текст романа «Мы» впервые был опубликован в 1952 году в американском издательстве имени Чехова (Нью-Йорк), в России – лишь в 1988 году.

В романе показаны события далекого будущего – примерно 32 века. Роман представляет собой 40 дневниковых записей главного героя – математика и инженера, одного из главных создателей космического корабля «ИНТЕГРАЛ». Из его записей мы узнаём, что в ХХ веке в мире началась Великая Двухсотлетняя Война. В итоге «выжило только 0,2 населения земного шара. Но зато – очищенное от тысячелетней грязи – каким сияющим стало лицо земли. И зато эти ноль целых и две десятых – вкусили блаженство в чертогах Единого Государства». Главным начальником Единого Государства (ЕГ) выступает герой по имени Благодетель. Главными институтами ЕГ являются Бюро Хранителей (полиция и спецслужбы) и Медицинское Бюро (которое следит за физическим здоровьем граждан и их умственно-психологическим состоянием).

Единое Государство современному человеку может показаться диктатурой, перед которой блекнут все революционные эксперименты. Однако, с точки зрения руководителей и обычных граждан Единого Государства, это высокоорганизованное общество со строгой дисциплиной и порядком. Здесь все живут подобно муравьям в муравейнике или пчёлам в улье. Как муравей не может жить вне муравейника, так и гражданин Единого Государства не может быть вне коллектива. Главным догматом каждого гражданина Единого Государства является:

«Я» – от дьявола, «Мы» – от Бога».

Отсюда и название романа – «Мы». ЕГ – образчик модели тоталитарного государства, в котором небольшая верхушка управляет послушным стадом, а каждый член этого стада чувствует себя счастливым, испытывая благодарность к своим начальникам. Единое Государство, с точки зрения его начальников, хотя и тоталитарно, но не жестоко. Более того, оно гуманно. Ибо главной свой целью ставит счастье всех граждан. Успешно удовлетворяются две базовые потребности гражданина – в еде и сексе. Все продукты питания производятся из нефти, а о хлебе граждане ЕГ читали только в древних книгах. Потребности сексуального характера удовлетворяются путем контролируемых государством контактов представителей разного пола, при этом контакты не должны приводить к образованию такого архаичного института, как семья, и к случайному появлению на свет детей. Отдельный мужчина не должен принадлежать отдельной женщине и наоборот. Они должны принадлежать социуму «мы». Равно как и дети, рождающиеся по разрешению властей, должны принадлежать Единому Государству. Удовлетворение базовых потребностей должно быть с избытком, а если с избытком, то и соответствующие желания исчезают или становятся малозначимыми. А разве это не есть счастье? Одна из героинь заключает: «Ведь желания – мучительны, не так ли? И ясно: счастье – когда нет уже никаких желаний, нет ни одного…»

У некоторых граждан, правда, кроме базовых потребностей, появляются ещё какие-то странные потребности и желания, отнюдь не физиологические. Чтобы не было лишних потребностей и желаний, надо человека «подредактировать», убрать у него лишнее, что мешает жить. Например, совесть, чувства, фантазия. В ЕГ есть Медицинское Бюро, которое помогает гражданам избавляться от рудиментов диких предков. Так, в ЕГ проводится Великая Операция по извлечению из мозга человека центра фантазии.

Главный герой романа, будучи математиком, прекрасно понимает, как надо максимизировать счастье. Он определяет счастье как дробь, в числителе которой блаженство, а в знаменателе – зависть. Чтобы максимизировать количество счастья в ЕГ, надо минимизировать зависть. А самый простой способ минимизации – сделать всех абсолютно одинаковыми, равными. Во всех смыслах – материальном, социальном и даже физиологическом. Медицинское Бюро работает над тем, чтобы все были одинаковы, используя для этого генетику, регулируя процесс деторождения.

Единое Государство функционирует безупречно. У древних людей, как они считали, тоже были свои государства. Но разве можно было говорить о них как государствах, если там периодически возникали кризисы, беспорядки, гражданские войны, революции? Это была пародия на государства! А ЕГ работает как безупречный механизм. Другим названием Единого Государства является «Машина». Работа Машины обеспечивается с помощью Часовой Скрижали – четкого графика жизни каждого члена ЕГ и всего муравейника в целом. Главный герой не устаёт удивляться дикости древних людей: они жили, как им заблагорассудится; государственная регламентация жизни была крайне примитивной.

Правда, признаёт главный герой, даже у совершенной Машины бывают мелкие сбои: «К счастью – только изредка. К счастью – это только мелкие аварии деталей: их легко ремонтировать, не останавливая вечного, великого хода всей Машины. И для того, чтобы выкинуть вон погнувшийся болт – у нас есть искусная, тяжкая рука Благодетеля, у нас есть опытный глаз Хранителей…» «Искусная, тяжкая рука Благодетеля» иногда нажимает кнопку Машины Благодетеля – специального технического средства казни. От казнённого остается лишь лужица дистиллированной воды. Утилизируют тех, кто сильно отличается от стандартов ЕГ.

Пока полной унификации членов ЕГ науке ещё добиться не удалось. Но сильных отклонений от «среднего арифметического» не допускается. В записях главного героя читаем: «Мы – счастливейшее среднее арифметическое...» Везде единообразие – все носят одну юнифу (униформу), все гладко бреют голову (что иногда затрудняет понять, кто это – мужчина или женщина). Условия жизни у всех членов муравейника также одинаковы. Так, все квартиры абсолютно одинаковы со своими стеклянными стенами и аскетическим набором мебели. Все члены муравейника ЕГ лишены своих имён, вместо этого им присваиваются числовые значения. Главный герой (который ведёт записи) имеет обозначение Д-503. Его основные подруги имеют коды: О-90 и I-330. В романе человек называется нумером. Гласная или согласная буква в начале нумера указывает на принадлежность к женскому или мужскому полу.

В Едином Государстве на невероятно высоком уровне находится развитие техники. Так, заканчивается создание космического корабля «ИНТЕГРАЛ», который должен отправиться в путешествие к самым дальним планетам. Для перемещения по территории ЕГ граждане пользуются летательными аппаратами («аэро»). У нумеров есть радиотелефоны. В школах детей учат роботы. Музыку пишут машины. Пища является продуктом перегонки нефти (каждому муравью выдается одинаковая норма в виде нескольких кубиков такой «пищи»). Техника позволяет контролировать людей. В частности, за гражданами ведётся наблюдение через скрытые микрофоны («мембраны»). Медицинское Бюро имеет в своём арсенале новейшие технологии диагностики и коррекции ментального состояния нумеров. Заметим, что все эти технические атрибуты «цивилизации» отсутствовали или были экзотикой в то время, когда Замятин писал роман. Тейлоризм, как признаёт главный герой, одна из немногих наук, которую Единое Государство заимствовало у диких предков. Но, кажется, древние люди не очень хорошо ценили эту науку: «...как они могли писать целые библиотеки о каком-нибудь там Канте – и едва замечать Тэйлора – этого пророка, сумевшего заглянуть на десять веков вперед». Но тут же главный герой говорит снисходительно, что Тейлор не использовал свою систему на полную мощность: «Да, этот Тэйлор был, несомненно, гениальнейшим из древних. Правда, он не додумался до того, чтобы распространить свой метод на всю жизнь, на каждый шаг, на круглые сутки – он не сумел проинтегрировать своей системы от часу до 24-х».

Главный герой воспевает математику и цифру в Едином Государстве: «Таблица умножения мудрее, абсолютнее древнего Бога: она никогда – понимаете: никогда – не ошибается. И нет счастливее цифр, живущих по стройным вечным законам таблицы умножения. Ни колебаний, ни заблуждений. Истина – одна, и истинный путь – один; и эта истина – дважды два, и этот истинный путь – четыре. И разве не абсурдом было бы, если бы эти счастливо, идеально перемноженные двойки – стали думать о какой-то свободе, т. е. ясно – об ошибке?» И то, что граждан Единого Государства уже давно лишили имён, заменив их числами, кажется главному герою правильным. Главный герой привык всё, что попадает в поле его зрения, подгонять под известные ему формулы, «оцифровывать». Когда он впервые встретился с подругой I-330, он поймал себя на мысли, что не может её «оцифровать»: «Но не знаю – в глазах или бровях – какой-то странный раздражающий икс, и я никак не могу его поймать, дать ему цифровое выражение». В полной мере способность цифрового восприятия окружающего мира возвращается к нему лишь после того, как он прошёл Великую Операцию, которая изъяла из него рудименты души. Д-503 опять становится полноценным членом муравейника, биороботом.

Власти Советской России запретили публикацию романа «Мы», усмотрев в нем карикатуру на большевистский режим. Кто-то в образе Благодетеля видел Ленина; через десяток лет многим стало казаться, что Благодетель – Сталин. Владимир Маяковский сразу уловил, что карикатурный образ Государственного Поэта R-13 – это он.

А вот Джордж Оруэлл в своей рецензии на роман «Мы» (1946) отмечал, что Замятин «вовсе и не думал избрать советский режим главной мишенью своей сатиры». Некоторые читатели и критики полагали, что в большей степени роман отражает реалии тогдашней Англии. Ведь Замятин немало времени провел в Туманном Альбионе, близко познакомился с жизнью английских рабочих (он приезжал в Англию на судоверфи как инженер от России, по заказу которой там строили суда). В 1917 году Евгений Замятин написал повесть «Островитяне» – об англичанах. В ней уже проглядывают некоторые контуры будущего романа «Мы». Герой повести викарий Дьюли сочиняет книгу «Завет принудительного спасения», ставшую прообразом Часовой Скрижали из романа «Мы». В повести англичане увидели себя и запретили её к изданию.

Через несколько лет, после того как первое издание романа вышло в США в 1925 году, Замятин заметил: «Американцы, несколько лет тому назад много писавшие о нью-йоркском издании моего романа, небезосновательно увидели в нем критику фордизма».

Одним словом, роман оказался универсальным. Каждое государство уже тогда, сто лет, назад могло усмотреть в романе что-то знакомое и неприятное для себя. А сам Евгений Замятин сказал о романе «Мы»: «Близорукие рецензенты увидели в этой вещи не больше, чем политический памфлет. Это, конечно, неверно: этот роман – сигнал об опасности, угрожающей человеку, человечеству от гипертрофированной власти машин и власти государства – все равно какого» (интервью французскому историку Жоржу Леферту в апреле 1932 года).

Ещё раз повторю: роман «Мы» относится к тому разряду художественных произведений, которые с годами приобретают всё большую актуальность. Многие современники Замятина относили этот роман к жанру карикатуры или гротеска, полагая, что бесконечно далёкое будущее у писателя служило лишь прикрытием отвратительного настоящего (советского, английского, американского или какого-либо ещё). Однако сейчас мне уж кажется, что роман более универсален, его можно назвать аллегорией, притчей, иносказанием. О чём? О деградации человека и человечества. Вот только вопрос: оценят ли это произведение следующие поколения? Или они, подобно главному герою романа Д-503, будут снисходительно и высокомерно полагать, что роман «Мы» – плод диких людей древних времён?

Оценка: нет
–  [  11  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Что главное в антиутопии, так это выдать читателю много деталей. Если их нет, то рано или поздно начинаешь видеть в книжном мире свой собственный. Нельзя просто однократно заявить, что тут все плохо. Через сто страниц забудешь. Постепенно придет непонимание, почему там это считают адом, а тут ты из этого не вылазишь и в принципе неплохо себя чувствуешь. А дальше вообще интересно. Если у окружающих тебя в этом мире людей есть привычка сорить в общественных местах и плевать под ноги, то не исключено, что антиутопия, в которой при помощи большой палки добились банальной чистоты в быту, внезапно окажется получше окружающей действительности, если в реальности с мусором беда творится. Короче, с антиутопиями все непросто. Что общего у Хаксли и Замятина? Наверное то, что у обоих получилась абсурдная и сказочная антиутопия, в которую не верится. Не получается у меня мыслить вымышленный мир, как антиутопию, если он населен сытыми и умытыми гражданами. Оруэл — совершенно другое дело.

Вывод: антиутопия — скоропортящийся товар. То, что казалось жутью в 1920 году век спустя воспринимается вообще без никаких эмоций. Все стройно ходят строем. И что тут такого? Как может вызвать дискомфорт то, чем все занимаются уже веками? Или то, за что значительная часть современников готова голосовать обеими руками? Что в одну эпоху страх и ужас, то в другую — полезная социальная адаптация. Для мира, в котором окончательно изжили понятие свободы, главный герой чрезмерно на нем зациклен. Какую-то несвободу автор определенно точно имел в виду, но все дело в том, что заниматься преувеличениями тоже нужно с умом. Отсутствие свободы в своих хотелках в пределе вовсе не равно тоталитарному обществу.

Отдельно хочу заметить об авторской манере писать. Язык автора просто ужасен. Последним, что было прочитано мною в таком плохом качестве, был последний том «Дюны» Херберта. Но там была переводная книга и дискомфорт вызывала именно работа переводчика, а не автора.

Ни одному произведению с фантлаба еще не ставил такой низкой оценки. Не рекомендую.

Оценка: 4
–  [  15  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Недавно прочитала книгу Замятина «Мы». Если честно, то я не могу сказать, что мне она понравилась.

Из романа Замятина растут ноги многих известных произведений («451 градус по Фарингейту»), но здесь все пока ещё очень сыро.

Сюжет романа крутиться вокруг строителя Интеграла Д-503 живущего в злом-презлом тоталитарном государстве, который встречает I-330 и начинает делать все что она хочет. Но давайте по порядку.

I-330 — революционерка и хищница.

В начале книги проводит вербовку потанцеально полезных граждан для привлечения к революционной деятельности (читай попользоваться ими и выбросить). Видимо давно приметила первого строителя Интеграла Д-503, но ждала пока основные работы завершатся. Её отношения с Д-503 у меня язык не повернется назвать любовью, я бы охарактеризовала их как «К ноге Тузик! К ноге, кому говорят». Ближе к концу книги, Д при встрече с I падает на колени, ползет вперед и обнимает её ноги. Как-то на нормальные человеческие отношения не очень похоже, неправда ли?

Если честно, то Д и на человека не очень похож. Скажем, так до «обращения на путь истинный» он был «двумерным изображением», а после стал зверем. Человеком он НИКОГДА НЕ БЫЛ! Взять хотя бы сцену где его друг выносит ранненую I. Вместо того, чтобы сказать спасибо Д бьёт R и отбирает I.

Вообщем сказать, что-то положительное об I трудно, ей плевать на всех лишь бы её любимая революция не угасала. Она НИЧЕМ не лучше Единого Государства.

Д-503. Как я сказала раньше до изменения он был деталью машины Единого Государства, а после животным (но только в присутствии I). Когда его ненаглядная гуляла по своим делам, Д превращался в марионетку у которой обрезали все веревочки (лучше всего это показано в конце, после «прощания» I с Д. После этого Д сидит в своей комнате и ждёт неизвестно чего). Больше о нем и сказать нечего.

О-90. Единственный образ в книги которому можно симпатизировать. Описывается Д как ребенок (с кладовка на руке, как у ребёнка, маленький рост). Любит Д-503. Поняв, что теряет своего любимого умаляет дать ей ребенка. Д соглашается (да неужели! Не уж то у тебя нашлось время на О. Я поражена твоей заботой! А нет, не поражена. Ты же сделал это с горя: твоя I вручила тебе розовый талон и велела опустить шторы, чтобы все подумали что она у тебя. А тут вдруг О на пороге).

О — это образ глупенькой, но очень доброй и любящей женщины, матери. Д-503 так и не понял, кого он потерял.

Мир.

Для начала ответьте мне на вопрос: почему для «имен» нумеров используется два алфавита (I, R и О, Д, Ю) ?

Мир описание очень слабо. Есть результаты, но нет предпосылок, почему он стал таким. Плохо.

Замятин вводит в сюжет Библейские мотивы. Ок. Алкоголь в качестве яблочка с дерева добра и зла + I в роли змеюки-искусителя. Браво маэстро!

В общем если вы не читали эту книгу, то лучше не тратьте на нее время. Право, она того не стоит.

Спасибо, что прочитали мой отзыв.

Оценка: 3
–  [  13  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Несмотря на частое сравнение романа с «Дивным новым миром» и «1984», я долго не решался его прочесть. Понятно, что «Мы» сравнивался с вышеупомянутыми исключительно по жанровому признаку, тем не менее его тоже относят к классике антиутопии.

Стиль повествования в виде дневника поначалу воспринимался немного тяжеловато, но к этому быстро привыкаешь. Мир, описанный автором слишком утрирован и это отнюдь не вызывает интереса при прочтении. Да, есть много умных (иногда слишком заумных) мыслей, на которые стоит обратить внимание, но на фоне общей мрачности и безысходности на них трудно сосредоточиться.

К сожалению, для себя я не нашёл ничего выдающегося ни в сюжете, ни в главном герое, ни в описанном мире, ни в психологии действующих лиц и откровенно недоумеваю: за что роман возвели в классику литературы.

Итог: тщетность борьбы с системой — главный посыл романа.

Оценка: 5
–  [  15  ]  +

Ссылка на сообщение ,

После десятилетий посвященных чтению фантастики разных направлений, от научной фантастики до литрпг, решил наконец приобщиться к шедеврам мировой литературы. Сколько можно читать абы что, когда написано столько признанных шедевров! Нашел список списков — «100 лучших книг в истории мировой литературы по версии Newsweek», без проблем находится в гугле или иной поисковой системе, просмотрел и решил бросать курить все же постепенно... т.е. начать все же с фантастики, постепенно продвигаясь по списку. Просто некоторые книги откровенно пугают, вроде «Красной книжечки» Мао Дзедуна, или «Капитала» Карла Маркса и т.д. Боюсь, что начав с них, убью на корню всю затею знакомства с мировыми шедеврами. Поэтому пока начал с фантастики. посмотрим насколько меня хватит :)

Из фантастики у нас сразу бросаются в глаза знаменитые антиутопии, Олдос Хаксли с его «О дивный новый мир» и Джордж Оруэлл «1984» и «Скотный двор». «451 градус по Фаренгейту» был прочтен мной ранее и оставил сильнейшее впечатление. Ну а собравшись читать Хаксли и Оруэлла, наткнулся в аннотациях на Замятина с романом «Мы», мол именно эта книга послужила вдохновением для них, и по воздействию является, как бы не сильнее своих последователей. Раз известен первоисточник шедевров, почему бы не ознакомится попутно и с ним, заодно и сравнить потом, что больше понравится.

Почти все о выдуманном мире описано в аннотации. В романе местами попадаются подробности, которые добавляют мрачности, вроде мимоходом сожженных при испытаниях Интеграла строителях — что их жалеть, низкоквалифицированных нумеров куча и смерть 10 человек не стоит внимания. Или погонщиков электрокнутами на ежедневных прогулках стройными рядами по 4 в ряд. Или эксперимент над нумерами, освобожденных от работы и дружно умерших от точки через несколько дней и т.д. Но таких деталей немного, а основное повествование ведется в виде дневника от лица первого строителя «Интеграла» и наполнено математическими сравнениями, любовной лихорадкой и терзаниями сломанной шестеренки великого общества. Безусловно написано образно, местами захватывает, но сказать чтобы ух!, и провалился до конца книги — нет. Жизнь в книге — рай перфекциониста. День выверен по минутам, в городе нет места хаосу и неопределенности, весь город из стекла, все видят всех и только в сексуальные часы огораживаются шторами. Вопрос зачем? При таком уровне промывке мозгов и открытости, смысл скрывать занятия сексом? Сам главный герой — ярый перфекционист в восприятие которого попала песчинка, женщина — революционерка, с поклонением мифической свободе и старому укладу. Герой страдает, чувствует что все неправильно, что заболел — но неистово, безумно желает революционерку. Революционерка же, как и свойственно ее революционно природе желает разрушить привычный уклад и осчастливить всех нумеров свободой! Сюжет не блещет особой интригой или оригинальностью, по крайней мере на мой взгляд и после тонны прочитанных книг. Попадались и более красивые, и захватывающие, и интригующие книги, чем «Мы» Замятина. Разве только учесть, что книга написана аж в 1924 году!

В итоге в книге меня больше моментов раздражают, чем радуют. И даже не главный герой с его слюнями и соплями, сломался от страсти человек — бывает, а революционеры и с их желанием перестроить все и вся. 200 лет предки воевали с беспорядком и хаосом, построили стеклянный город, огородили его от разрушенного мира стеной и планомерно начали строить счастье, как его видят. Борются как могут с проявлениями свободы, не побежденной ранее, улучшают жизнь и управляемость общества, промывают мозги населению — и тут революционеры! Я понял бы их стремления, если бы мир за стеной так и остался выжженной после войны землей и вся борьба была бы ограничена городом. Так ведь нет, за стеной выжили люди и у революционеров есть к ним секретный туннель. Вперед и с песней, стройте потихоньку свой свободный мир за стеной, радуйтесь освобождению от ига Благодетеля. Но как же не осчастливить остальных «тупых» нумеров, которые не видят что они не свободны, а следовательно несчастны! А как их освободить? Может быть потихоньку вести просветительскую работу, искать единомышленников, развивать поселения за стеной... Не, это не путь революционеров. Надо сломать настроенные механизмы общества, свергнуть/убить Благодетеля и тогда все прозреют! Честное слово, как быть страшно не было описанное общество, но в данной книге я больше симпатизирую Благодетелю. Опять-таки, обратная сторона в книге практически не описана. Как возникли Хранители, кто такой Благодетель, из-за чего сформировалось такое общество? В книге есть Общество, которое боготворит «ЗЛО» и революционеры, которые хотять «ЗЛО» свергнуть. Почему оно ЗЛО?

Еще по мере чтения все время на краю маячил вопрос, что сказал бы автор окажись в нашем мире? Наверное, мы уже живем в этой антиутопии. Стеклянные стены? В интернете столько информации о каждом, что заинтересованные (правительства, корпорации) знают о человеке больше чем он сам. Его привычки, маршруты, интересы. И сам человек с удовольствием делится этим с миром. Что, много народу от этого страдает? Управление? Технологии управления и манипуляций обществом достигли таких уровней, что Благодетелю и не снилось. Как ни крути, но большая часть населения — рабы с видимостью свободы и с ошейником в виде денег. Хаоса у нас несомненно сейчас больше, заодно и возможностей, чтобы найти себя и обеспечить себе достойную жизнь. Конечно, общество в книге доведено до математического абсурда, но в нем есть и положительные черты. Мало, но есть.

Оценка: 6
–  [  3  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Герой книги «Мы» живет в тоталитарном мире будущего, в Стеклянном городе Единого государства. Люди живут в стеклянных коробках, которые называют домами. Носят одинаковую форму. Живут, работают, учатся и общаются по часам. У них нет имен – каждому присвоен свой номер.

«Каждое утро, с шестиколесной точностью, в один и тот же час и в одну и ту же минуту, — Мы, миллионы, встаем как один. В один и тот же час, единомиллионно, начинаем работу – единомиллионно кончаем. И, Сливаясь в единое, миллионорукое тело, в одну и ту же, назначенную Скрижалью, секунду, — мы подноси ложки ко рту…»

Для героя книги D-503 нет ничего красивее и лучше того, как слаженно работают машины и станки – ведь это несвободное движение. Когда я читала роман, у меня в голове была только одна мысль: я читаю записки какого-то робота. Замятин написал книгу таким языком и ставил акценты специально на таких местах, что ничего другого и не приходило в голову. Хоть автор и высмеивает такую власть, но у меня иногда волосы вставали дыбом от того, как мыслит герой. Удивляться тут нечему, в голову D-503 и другим вбивалось с рождения, из года в год, что так правильно, что так должно быть и другого они не знают. Но все меняется, когда главный герой знакомится с девушкой J-330. И происходит сбой в программе. Чем ближе к концу, тем больше меняется герой.

Читать книгу было тяжело не только из-за языка – герой мыслит чаще всего метафорично и математически, из-за этого текст воспринимается ужасно – но еще и из-за обилия знаков препинания и обрывочных фраз. В целом, книга понравилась, хотя я не до конца прониклась историей.

Оценка: 7
–  [  3  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Роман-антиутопия. Государство полностью контролирует жизнь своих граждан. Они живут по строгому расписанию. Вместо имён только порядковый номер. Стены в домах стеклянные. Но, не смотря на такой суровый надзор, созревает революция.

Повествование ведётся через дневник инженера. Сюжет неплохой, но книжка очень нудная. Математические термины используются повсеместно. Читается тяжело и без особого интереса. Ставлю шестёрку только из-за крутой концовки.

Осилил за пять дней. 144-288 стр, 5ч57мин.

Диктор Клюквин Александр прочитал замечательно (8).

Оценка: 6
–  [  26  ]  +

Ссылка на сообщение ,

1917 перевернул всё, вывернул наизнанку, снёс к чёрту многовековой налёт прошлого.

Мы: Прощай застарелая, дряхлая диктатура глупцов монархов, да здравствует славная очищающая волна революции! Viva свобода, viva!

Одинокий голос из толпы: Постойте, постойте же! А что собственно произошло?

Мы: Мы не поняли. Нам думать не положено.

Одинокий голос: Но кто прав, кто виноват? Как мы живём, за что мы воюем?

Мы: Мы не знаем. Нам знать не положено.

Одинокий голос: Нет. Я должен понять. Так кто же такие мы?

Мы: Мы не знаем и знать не хотим.

Воистину разобраться в происходящем мог только очень умный, непредвзятый человек, сумевший сохранить трезвый рассудок. Таких были единицы. Предсказать со 100% точностью, что будет дальше, предугадать развитие человеческого социума на десятилетия вперёд мог только истинный провидец. А такой был всего один — Евгений Замятин.

Написал он в 1920 году одну странную и даже неказистенькую вещицу.

Искусственный, нарочито нереальный, крошечный мирок. Стеклянные домики, лысые «нумера», в них обитающие и поглощающие пластмассовую пищу. НУ ЧТО ЗА БРЕД!!!!!! ТАК НЕ БЫВАЕТ И БЫТЬ НЕ МОЖЕТ!!!! (Так и представляю как Замятин в усы посмеивается). Текст сухой, того и гляди рассыпется, и весьма зануден и тосклив. У АВТОРА НЕТ ТАЛАНТА!!!!! Книжка названа «Мы», но какие же это МЫ? МЫ не лысые, зовёмся именами, ходим в разной одежде, да и вообще эти люди глупы, недалёки искусственны...НАШЕ БУРНОЕ НЕОДОБРЕНИЕ!!!! КНИГУ ФТОПКУ!!!(Замятин опять прячет в усах подленькую улыбочку).

Наверное такой и была бы реакция обычного советского «пролетария» или среднестатистического американского «буржуя» натолкнись он случайно на роман Замятина. Потому-то наверное книжечка и прозябала в безвестности много-много лет. Потом таки появилась на широкой публике. А потом попёрли антиутопии: и Хаксли, и Оруэлл, и Брэдбери, и Воннегут. Но Замятин не потерялся. Почему?

Да просто книга гениальна и ничего тут больше не попишешь.

«Мы»- бесконечно тоскливая книга. Некоторые люди путают скуку с тоской. С тоской ноющей, как зубная боль. Она постепенно въедается в тебя и не отпускает. С этой книгой нужно бороться. В ней не за что зацепиться. Она подчёркнуто неживая, как учебник математики, как сложный стеклянно-железный механизм. Но именно поэтому она безотказно бьёт в цель, с точностью калькулятора задевает жизненно важные точки мозга. Мир книги- абсурдистки, гипертрофированно бредовый, вызывающий неприязнь на клеточном уровне. Но он реален, абсолютно. Он подчинён логике. Стройной, безжалостной, убедительной математической логике. То тут то там Замятин раздаёт резкие, хлёсткие пощёчины (этому способствует скупой, но очень выразительный стиль автора).

Конечно «Мы»- это в первую очередь рассмотрение итогов революции и Гражданской войны. Размышление о будущем страны столь неопределённом и жутком по Замятину. Но это именно взгляд в будущее. Каким образом Замятин предугадал развитие тоталитарных обществ? Как мог он предвосхитить «железный занавес»? И заранее предопределить крах нового строя? Уму непостижимо...

Постойте! Или не крах? Кому вообще симпатизирует автор? Кто прав по его мнению? Какие он делает выводы?

А никаких. «Мы»- царство безнадёги и неопределённости. Общество, руководимое Благодетелем, напоминает слепых , беспомощных барашков на скотном дворе. Но принёс ли пожар революции, переворот, что-то хорошее людям, главному герою, обществу? Пройдясь вихрем, он оставил после себя лишь сумятицу, неопределённость и никакого счастья. Может лучше жить без фантазии?

Кто-то говорит, что антиутопия Замятина не страшна, что это так игрушки. Вот Оруэлл или Брэдбери… Антиутопия Замятина страшна тем, что погружает в мир сомнений и безысходности. Куда не глянь – выхода нет. Возможно лучше его и не искать. В финале романа Замятин даёт читателю лучик надежды, но он очень расплывчат не ясен. Нет точки есть только многоточие...

Да и история циклична – выйдя из одного тупика мы обязательно придём в другой. Мир Замятина ещё может появиться на горизонте. (Кстати, это тоже весьма жутко, не правда ли?)

Замятии не даёт ответов. В книге не ощущается какой-то чёткой авторской позиции. Автор как бы говорит: «Вот тебе история. Делай выводы». А выводы не идут в голову. Мысль мечется из одной крайности в другую. А если и останавливается на чём-то одном, то это «одно» до ужаса пессимистично и мрачно. Читателям, которые привыкли к тому, что их водят за ручку, что им говорят, что есть хорошо, а что есть плохо, здесь делать нечего.

Мы:Постойте, постойте же! А что собственно произошло?

Кто прав, кто виноват? Как мы живём, за что мы воюем?

Так кто же такие мы? Что будет дальше? Какими будем?

Одинокий голос: Я не знаю, да и не узнаю никогда.

На самые главные вопросы МЫ однозначных ответов не получим.

Итог: Я ставлю высшую оценку. Потому что эта книга невыносимо раздражает, потому что будоражит, потому что обманывает надежды, потому что кидает в паутину сомнений, потому что заставляет думать, потому что она гениальна.

Оценка 10 из 10

P.S. Выражаю благодарность школьной программе по литературе за 11-й класс, которая позволяет широким массам приобщиться к этой замечательной книге :)

Оценка: 10
–  [  10  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Прочитал впервые. Ранее как-то не доходили руки, вернее были другие направления чтения в фантастики. Теперь дошли. Произведение неординарное, что конечно же подкупает и выделяет среди серой массы текстов. Что убивает? Это тот же текст, неординарный, написанный словно на одном дыхании, визжащий, слюнявый, раболепствующий, восхваляющий, полусумасшедший... К концу читать его просто невыносимо, он раздражает, реально злит. Не люблю эту любовь, когда мужчина ползает на коленях перед женщиной, позор... Нет слов. Что привлекло? Пророчество нашего общества сегодня, оно выросло из того общества, которое окружало автора тогда, он не писал утопию, он просто описал своё время, а мы просто не можем из него вырваться. 80 лет строили коммунизм, не построили, теперь 25 лет строим капитализм, вы будете смеяться опять не получается. Мы просто ходим по кругу, кругу безвыходности... Только за неординарность оставлю в числе коллекционных.

Оценка: 8
–  [  11  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Перечитал все отзывы, почти со всем в целом согласен, причём, как ни странно, — и с восторженными и с не очень, кажется что и добавить почти нечего, практически всё уже упомянуто и оговорено. Уже одно такое внимание публики говорит, что произведение стоящее и его стоит прочитать. Тогда почему такая оценка? Потому что всё познаётся в сравнении. Да, нельзя не заметить, что тот же Оруэлл, в своём «1984» много взял у Замятина, фактически его роман более глубокая и качественная, более современная проработка того же мира, той же идеи. Не прочитай я раньше «1984», я, вероятно, оценил бы «Мы» выше, но когда их сравнивать рядом, то реальность такова, что Замятин будет не дотягивать, несмотря на первенство и все остальные заслуги. На очереди ещё Хаксли.

Тем не менее мир Замятина, несмотря на возраст, выглядит достаточно современным, единственно чего не хватает это телевидения, без него как-то совсем не привычно. Язык очень своеобразен и непривычен, попытка математического подхода к литературе весьма меня впечатлила, я даже лучше осознал суть операций интеграла и дифференциала, хотя многим эта черта не понравилась, мне кажется автору отлично удалось внедрить математику в литературу! Ещё что сразу бросается в глаза, это удивительные сравнения автора, необычные метафоры, которыми пестрит весь текст. Например туман: «сквозь стекла потолка, стен, всюду, везде, насквозь — туман. Сумасшедшие облака, все тяжелее — и легче, и ближе, и уже нет границ между землею и небом, все летит, тает, падает, не за что ухватиться. Нет больше Домов: стеклянные стены распустились в тумане, как кристаллики соли в воде. Если посмотреть с тротуара — темные фигуры людей в домах — как взвешенные частицы в бредовом, молочном растворе — повисли низко, и выше, и еще выше — в десятом этаже. И все дымится — может быть, какой-то неслышно бушующий пожар.»

Странно, что автор столько времени посвящает «розовым талончикам», это не просто один из штришков его дикого мира, это один из краеугольных камней всего произведения, настолько, что начинает казаться, что как в детской поговорке, «у кого чего болит — тот о том и говорит». Это как у Войновича в «Москва 2042» вторичный продукт, так здесь сношения. Неужели в этом мире всеобщего принудительного счастья больше нечем объединить или поразить людей, нет никакой общей культурной темы, интересов и лишь секс их может сблизить. Причем сразу и без каких либо «поговорить о погоде». Ни о достижениях, ни о том как счастливо жить в самом счастливом из миров, как сегодня особенно хорошо гуляется строем, ни о Благодетеле, ни хотя бы о Интеграле, только работа и посношаться, на большее автора не хватило.

Ещё можно порассуждать, как можно прийти к такому миру. Я думаю такого можно достичь лишь отсутствием института семьи, нельзя главного героя хулить, что он невыразительный и жалкий — там все такие и они не видели ничего другого. Не было примера отца, не давала наставлений мама, нет отличия в разном воспитании — всех учил один и тот же робот. И когда в нашем мире держава, система начинает потихоньку запускать щупальца в семью (свыше того, что ребёнок должен быть сыт и ухожен) — становится действительно страшно, что это может быть первыми звоночками в построении подобного общества.

Ну и, чтоб не повторять лишний раз уже написанное в других отзывах, немного поцитирую, что мне особенно выразительно «падало» на слух:

- ...подчинить неведомые существа, обитающие на иных планетах — быть может, еще в диком состоянии свободы. Если они не поймут, что мы несем им математически безошибочное счастье, наш долг заставить их быть счастливыми. Но прежде оружия мы испытываем слово.

- Почему танец красив? Ответ: потому что это несвободное движение, потому что весь глубокий смысл танца именно в абсолютной, эстетической подчиненности, идеальной несвободе. И если верно, что наши предки отдавались танцу в самые вдохновенные моменты своей жизни (религиозные мистерии, военные парады), то это значит только одно: инстинкт несвободы издревле органически присущ человеку...

- «ниже Материнской Нормы»

- если бы это писал один из моих волосатых предков лет тысячу назад, он, вероятно, назвал бы ее этим смешным словом «моя»

- не омраченные безумием мыслей лица...

- Свобода и преступление так же неразрывно связаны между собой, как... ну, как движение аэро и его скорость: скорость аэро=0, и он не движется; свобода человека=0, и он не совершает преступлений. Это ясно. Единственное средство избавить человека от преступлений — это избавить его от свободы. И вот едва мы от этого избавились, как вдруг какие-то жалкие недоумки...

- Много невероятного мне приходилось читать и слышать о тех временах, когда люди жили еще в свободном, т. е. неорганизованном, диком состоянии. Но самым невероятным мне всегда казалось именно это: как тогдашняя — пусть даже зачаточная — государственная власть могла допустить, что люди жили без всякого подобия нашей Скрижали, без обязательных прогулок, без точного урегулирования сроков еды, вставали и ложились спать когда им взбредет в голову; некоторые историки говорят даже, будто в те времена на улицах всю ночь горели огни, всю ночь по улицам ходили и ездили.

- Но первое: я не способен на шутки — во всякую шутку неявной функцией входит ложь; и второе: Единая Государственная Наука утверждает, что жизнь древних была именно такова, а Единая Государственная Наука ошибаться не может. Да и откуда тогда было бы взяться государственной логике, когда люди жили в состоянии свободы, т. е. зверей, обезьян, стада. Чего можно требовать от них, если даже и в наше время откуда-то со дна, из мохнатых глубин, — еще изредка слышно дикое, обезьянье эхо.

- Знание, абсолютно уверенное в том, что оно безошибочно, — это вера.

- Тем двум в раю — был предоставлен выбор: или счастье без свободы — или свобода без счастья, третьего не дано. Они, олухи, выбрали свободу — и что же: понятно — потом века тосковали об оковах. Об оковах — понимаете, — вот о чем мировая скорбь. Века! И только мы снова догадались, как вернуть счастье... Древний Бог и мы — рядом, за одним столом. Да! Мы помогли Богу окончательно одолеть диавола — это ведь он толкнул людей нарушить запрет и вкусить пагубной свободы, он — змий ехидный. А мы сапожищем на головку ему — тррах! И готово: опять рай. И мы снова простодушны, невинны, как Адам и Ева. Никакой этой путаницы о добре, зле: все — очень просто, райски, детски просто. Благодетель, Машина, Куб, Газовый Колокол, Хранители — все это добро, все это — величественно, прекрасно, благородно, возвышенно, кристально-чисто. Потому что это охраняет нашу несвободу — то есть наше счастье. Это древние стали бы тут судить, рядить, ломать голову — этика, неэтика...

- При первом ходе (выстреле) под дулом двигателя оказался с десяток зазевавшихся нумеров из нашего эллинга — от них ровно ничего не осталось, кроме каких-то крошек и сажи. С гордостью записываю здесь, что ритм нашей работы не споткнулся от этого ни на секунду, никто не вздрогнул; и мы, и наши станки — продолжали свое прямолинейное и круговое движение все с той же точностью, как будто бы ничего не случилось. Десять нумеров — это едва ли одна стомиллионная часть массы Единого Государства, при практических расчетах — это бесконечно малая третьего порядка. Арифметически-безграмотную жалость знали только древние: нам она смешна.

- Понимаете, прихожу сегодня в класс (— она работает на Детско-воспитательном Заводе) — и на стене карикатура. Да, да, уверяю вас! Они изобразили меня в каком-то рыбьем виде. Быть может, я и на самом деле... — Да в конце концов — это и не важно. Но, понимаете: самый поступок. Я, конечно, вызвала Хранителей. Я очень люблю детей, и я считаю, что самая трудная и высокая любовь — это жестокость — вы понимаете?

- Но ведь чувствуют себя, сознают свою индивидуальность — только засоренный глаз, нарывающий палец, больной зуб: здоровый глаз, палец, зуб — их будто и нет. Разве не ясно, что личное сознание — это только болезнь.

Оценка: 7
–  [  1  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Брызжуще розово

Да, я согласен, что слог автора очень-очень особенный. Явно не всем зайдет. Но мне он был очень интересен. Такого ещё не встречал. Такие словесные обороты, множественные тире, троеточия, двоеточия в одном предложении, умышленное выкидывание лишних слов для более точного и компактного смысла. И при этом лично мне читалось очень легко и быстро. В отличие от Олди, где виртуозность сама в себя запутывается.

Атмосфера советских мультфильмов с аудиториумами и дикторами в микрофон про достижения физики, с желто-черными тенями лиц.

И так ёмко формировались образы персонажей: «прозрачные крылья-уши, шлепающий шаг S, упруго-хлесткая с треугольниками бровей и острой полоской зубов I, брызжуще негрские губы R, коричнево-розовые жабры Ю, розово детская складочка запястья О».. При этом у главного героя Д, кроме слабости, какой-то ведомости, раздумчивой пассивности, других качеств незаметно.

Любовная линия выражена на протяжении всего романа и является скорее основной в сюжете, на фоне антуража тоталитарной антиутопии. Есть что-то трагическое, безысходное. Не может сильная женщина любить слабого мужчину, он ей просто не интересен, его можно только абьюзить. Как бы он её не боготворил. Сильная женщина принесет разрушение гармонии, сподвигнет на подвиг, использует и выгонит из рая счастливого слабого мужчину. И был бы он чуточку сильнее.. Было бы и Счастье со Свободой и Мир с фантазией.

Оценка: 8


Написать отзыв:
Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители!Регистрация




⇑ Наверх