FantLab ru

Аркадий и Борис Стругацкие «Далёкая Радуга»

Далёкая Радуга

Повесть, год; цикл «Мир Полудня»

Перевод на английский: A. Myers (Far Rainbow), 1967 — 1 изд.
A. Bouis (Far Rainbow), 1979 — 1 изд.
Перевод на немецкий: A. Möckel (Der ferne Regenbogen), 1971 — 4 изд.
Перевод на французский: S. Delmotte (L'Arc-en-ciel lointain), 1982 — 2 изд.
Перевод на чешский: Я. Пискачек (Ničivá vlna), 1965 — 1 изд.
Перевод на эстонский: В. Белиалс (Kauge Vikerkaar), 2015 — 1 изд.
Перевод на польский: Э. Мадейский (Daleka Tęcza), 1988 — 1 изд.
Перевод на болгарский: Н. Левенсон (Далечната планета), 1969 — 1 изд.

Жанровый классификатор:

Всего проголосовало: 177

 Рейтинг
Средняя оценка:8.56
Голосов:2783
Моя оценка:
-
подробнее

Аннотация:


Человечество на пороге очередного великого открытия. Вот-вот людям станет доступен новый способ перемещения в пространстве — «Нуль-Т», и эксперименты с новом видом энергии уже не умещаются в рамках лаборатории. Для опытов была выбрана далёкая, но всё же достаточно развитая планета Радуга, которая смогла обеспечить учёных необходимым запасом энергии и материалов. Риск был велик, но риск был оправдан.

Люди спешили. Спешили шагнуть дальше.

И планета не выдержала.

Радуга взбесилась и готовится сбросить с себя седока, по ней с двух полюсов всё дальше и дальше разбегаются волны, не оставляющие после себя ничего живого. Но слишком далека оказалась Радуга, и не всем удастся вовремя покинуть планету. В самый разгар кризиса на планете оказался Леонид Горбовский на корабле «Тариэль», дав шанс спастись многим, но поставив людей перед страшным выбором — кому именно?

Примечание:


Повесть написана в 1962-63 гг.

Из воспоминаний Бориса Стругацкого: «Первый черновик «Далекой Радуги» начат и закончен был в ноябре–декабре 1962–го, но потом мы еще довольно долго возились с этой повестью – переписывали, дописывали, сокращали, улучшали (как нам казалось), убирали философские разговоры (для издания в альманахе издательства «Знание»), вставляли философские разговоры обратно (для издания в «Молодой Гвардии»), и длилось все это добрых полгода, а может быть, и дольше».

Входит в:

— условный цикл «История будущего»  >  цикл «Мир Полудня»

— условный цикл «НФ: альманах научной фантастики»  >  Антологии, примыкающие к серии  >  антологию «Новая сигнальная», 1963 г.

— антологию «Библиотека фантастики и путешествий в пяти томах, том 3», 1965 г.

— антологию «Keskpäeva varjud», 2015 г.

— сборник «Далёкая Радуга», 1964 г.

— сборник «Повести», 1988 г.


Лингвистический анализ текста:


Приблизительно страниц: 109

Активный словарный запас: чуть ниже среднего (2738 уникальных слов на 10000 слов текста)

Средняя длина предложения: 47 знаков — на редкость ниже среднего (81)!

Доля диалогов в тексте: 50%, что гораздо выше среднего (37%)

подробные результаты анализа >>


Награды и премии:


лауреат
"Сталкер" / Stalker, 2016 // Большая или малая повесть зарубежного автора (СССР)

Похожие произведения:

 

 


Новая сигнальная
1963 г.
Далекая Радуга
1964 г.
Фантастика и путешествия. Том 3
1965 г.
Перегрузки
1987 г.
Повести
1988 г.
Полдень, XXII век. Далекая Радуга
1992 г.
Полдень, XXII век. Далекая Радуга
1995 г.
Далекая Радуга. — Отель «У Погибшего Альпиниста». — Хромая судьба
1996 г.
Далекая радуга
1997 г.
Трудно быть богом. Попытка к бегству. Далекая Радуга
1997 г.
Собрание сочинений. Том третий
2001 г.
Собрание сочинений. Том третий
2002 г.
Далекая радуга
2004 г.
В поисках Странников, или История космических свершений человечества в XXII веке, рассказанная Аркадием и Борисом Стругацкими
2005 г.
Трудно быть богом
2006 г.
Трудно быть богом
2006 г.
Трудно быть богом. Далекая радуга
2007 г.
Будущее, XXII век. Прогрессоры
2008 г.
Трудно быть богом
2008 г.
Путь на Амальтею. Далекая Радуга
2009 г.
Собрание сочинений в 11 томах. Том 3. 1961-1963
2009 г.
Собрание сочинений. Том третий
2009 г.
Собрание сочинений в 11 томах. Том 3. 1961-1963 гг. Попытка к бегству. Далекая радуга. Трудно быть богом. Понедельник начинается в субботу. Рассказы
2011 г.
Полное собрание сочинений в одной книге
2013 г.
Мир Полудня
2016 г.
Путь на Амальтею. Далёкая Радуга
2016 г.

Аудиокниги:

Далекая радуга
2006 г.
Далёкая Радуга
2009 г.
Попытка к бегству. Далекая радуга
2012 г.

Электронные издания:

Полное собрание сочинений. Том седьмой. 1963
2016 г.

Издания на иностранных языках:

Ničivá vlna
1965 г.
(чешский)
Catalismo en IRIS
1967 г.
(испанский)
Far rainbow
1967 г.
(английский)
Далечната планета
1969 г.
(болгарский)
Der ferne Regenbogen
1971 г.
(немецкий)
Der ferne Regenbogen
1976 г.
(немецкий)
Far Rainbow: The Second Invasion from Mars
1979 г.
(английский)
Der ferne Regenbogen
1981 г.
(немецкий)
L'Arc-en-ciel lointain
1982 г.
(французский)
L'Arc-en-ciel lointain
1984 г.
(французский)
Daleka Tęcza
1988 г.
(польский)
Far Rainbow
2004 г.
(английский)
Gesammelte Werke 5
2013 г.
(немецкий)
Keskpäeva varjud
2015 г.
(эстонский)




Доступность в электронном виде:

 

Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  25  ]  +

Ссылка на сообщение , 22 октября 2012 г.

На самом деле, это старая как мир и совершенно не фантастическая тема: как ведут себя люди в преддверье катастрофы. Люди, которые почти наверняка знают, что обречены, но все-таки на что-то надеются. Люди, которые пытаются спасти максимум из того, что составляет их жизнь.

А как хорошо и интересно, захватывающе все начиналось. Стругацкие умеют создавать удивительные миры, буквально несколькими черточками набрасывая здесь и там отдельные детали. Общая картина вроде бы и видна, но совсем не до конца — и от этого не создается ощущения, что все уже понятно и неинтересно. Наоборот, белые пятные и необъясненные места как раз и придают самое большое очарование. Когда начали осваивать Радугу и как вообще сложилось то общество, которое там сейчас есть? Что за таинственные спортсмены-смертники, в любую минуту готовые из потенциальной подопытной крысы превратится в кучку дымящихся кишок? И, наконец, что же такое эта таинственная Волна — а равно все «физические» термины, с ней связанные. Что такое Камилл, человек-машина, который умирает и возрождается? Море вопросов, относящихся к принципиальному устройству мира. И при этом никак нельзя сказать, что мир не прописан — напротив, все честно, мы знаем ровно столько, сколько знает большинство героев. Не самые «продвинутые» из них, но pov Ламондуа и не приводится. Все же создается ощущение, что совсем незадолго до катастрофы мир как-то стабилен, система взаимодействия в нем вполне понятна и реализуема, и не требует от героев безумных подвигов.

А потом случается нечто страшное, что разрушает привычную картину мира. И с одной стороны, это страшное привлекательно именно своей необычностью, тем, что оно выходит из ряда вон — но АБС не были бы социальными фантастами, если бы живописали историю именно с этой стороны. Потому что катастрофа показана ровно настолько, насколько она отражается в людях, населяющих Радугу. Ведь к концу действия повести погиб-то всего один Камилл, да и то он потом оказался жив, а остальные только находятся в преддверьи гибели. Еще *ничего не случилось* — но в сердце у героев и у читателя уже все произошло. Душа положена на весы, измерена, описана и убрана. Все решения приняты, дальше уже не важно. Сгорят ли все оставшиеся в подходящей Волне нового типа и останется ли один Камилл на засыпанной черным снегом планете — по сути, не так и важно. Образно говоря, они уже сгорели.

В этом «Радуга» — вещь совершенно нефантастическая. Объяснюсь, все поведение, и подвиги, и трусость и предательства, и склоки, и попытки спасти себя, и невозможность решить, кому жить, а кому умирать, совершенно идеально укладывается в рамки всех похожих конфликтов. Это осажденный город, который идет на сделку с осаждающими с тем, чтобы позволили выпустить женщин и детей, а мужчины остались там умирать. Это вообще вся история войн, по большому счету, когда надо чем-то пожертвовать, или кем-то. Вот народ говорит, дались им эти ульмотроны, глупые люди, не ценят свою жизнь. Не согласна, что вы. У Ницше есть отличная идея по поводу подобных жертв: он говорит, что человек, жертвующий жизнью во имя чего-то другого, будь то наука, отечество, ребенок — просто ценит одну часть себя выше другой. Ставит себя как ученого, патриота, родителя выше, чем себя биологическое существо. Не вижу в этом ничего ненормального, в общем. Никто не упрекал Бруно за то, что «она все-таки вертится» — хотя, казалось бы, ну какая разница, кто это признает, и стоит ли из-за этого идти на костер?

А проблема с тем, кого спасать — на самом деле не проблема. И нет там никакого специфического морального решения — оно лежит на поверхности, дело лишь в том, чтобы описать, как люди к нему приходят и его исполняют.

Очень сложно объяснить, почему «Радуга» кажется настолько потрясающей вещью. Это захватывающе интересный и грозный мир, в котором одновременно есть и нечто, граничащее с магией, и страшный риск. И все выписано настолько живо и достоверно, что в какой-то момент обитателям Радуги начинаешь завидовать — и продолжаешь до последнего.

Оценка: 10
–  [  23  ]  +

Ссылка на сообщение , 25 сентября 2015 г.

Замечательная, но страшная книга. В 2011 году Б. Н. Стругацкий отвечал на вопросы читателей сайта «Коммерсанта».

Я написал три вопроса, один из которых посвятил «Далекой Радуге». Размещаю здесь мой вопрос и ответ Мастера.

Кэ [ 04.10 13:19 ] Здравствуйте, Борис Натанович. 1. Меня очень интересует развязка романа «Далекая Радуга». Они спаслись или нет?

Б. Н. Стругацкий 1. ДР задумывалась авторами, как ПОСЛЕДНЯЯ повесть о Мире Полудня. Повесть-прощание. Расставание навсегда. И, конечно, все в ней должно было происходить «всерьез», без поддавков и хепи-ендов. ДР была обречена. И довольно долго авторы считали, что погибли там все, в том числе и любимый ими Горбовский. Но расстаться с Миром Полудня не получилось: слишком удачные и тщательно выписанные декорации, чтобы не использовать их снова и снова. И Мир Полудня «воскрес», а разве может он существовать без Горбовского? И Горбовский воскрес тоже. Как ни в чем не бывало. Читатель возмутился: как? Авторы, вы что? Он же погиб на Радуге! И нам пришлось изобрести отговорку, довольно ловкую. В конце ДР описано сразу несколько вариантов попыток спасения. Все эти варианты не решали проблему полностью и окончательно, но каждый из них давал некоторый процент успеха, и оставалось только предположить, что один – сработал. Вот мы и предположили. Только для того, чтобы отбиться от настырного читателя, и в первую очередь от того, кто пытался соорудить стройную и непротиворечивую хронологию Мира Полудня. Но сами-то мы всегда знали: все они погибли там, на «последнем берегу», все до одного, даже Камилл. А Горбовский… Есть в мире люди, которые способны жить даже после своей гибели. Они гибнут, но остаются в живых. Такой вот парадокс. Фантастика.

Оценка: нет
–  [  22  ]  +

Ссылка на сообщение , 10 июля 2010 г.

Все больше и больше убеждаюсь, что книги Стругацких нужно перечитывать регулярно. Ведь насколько простой казалась мораль этой повести ранее! Правильные люди, кладущие жизнь свою на алтарь Отечества ( в расширительном смысле, Человечество), увлеченные своим делом ученые, готовые на все, чтобы спасти результаты своих исследований, но готовые пожертвовать и ими ради детей. Также было понятно, что научные исследования — вещь очень опасная, вести их надо осмотрительно, и вообще, семьдесят семь раз отмерь, и все равно отрезать погоди.

Но есть еще один уровень, пласт восприятия. Все персонажи в этой повести делятся на тех, кто движется вслед обстоятельствам, и тех, кто пытается решать сам и решает сам, обстоятельствам вопреки. Один — Леонид Андреевич Горбовский, решает грузить на свой транспортник в первую очередь детей, тем самым сняв бремя ответственности и с руководства колонии и с самих ученых, и с родителей. Второй — Роберт Скляров. Он тоже старается обстоятельствам противостоять. И пусть кому-то его решения могу показаться нравственно небезупречными, они и не могут быть таковыми в ситуации негодного выбора, но эти решения есть. И Роберт, по моему мнению, является на самом деле не браком системы воспитания, как пытаются представить это авторы (или делают вид, что пытаются представить:smile:), а ее несомненным успехом.

Пока есть люди, способные решать и брать ответственность на себя, у Человечества есть будущее.

Оценка: 10
–  [  21  ]  +

Ссылка на сообщение , 22 июня 2013 г.

Хорошее это место — Далекая Радуга. Чистое, с нетронутой природой, немного пыльное и жарковатое, но это приятная, естественная пыльность и жарковатость.

И люди здесь поселились хорошие, как на подбор. Энтузиасты, ученые, влюбленные в свое дело без памяти, готовые просиживать дни и ночи ради поиска ответов. Добрые, светлые, жизнерадостные.

Я ничего не забыла? По-моему, ничего. Тогда почему я не могу заставить себя воспринимать этих людей, как живых? Почему же тогда страдания и тоска полумашины — Камилла кажутся более человечными и понятными, чем радостные восклицания и невинные шутки всех этих Алек и Танек? Почему мне хочется сочувствовать выбивающемуся из общего ряда Робину с его маятником-качелями от бескорыстного подвига к осознанной подлости?

Вот так-то. Все эти хорошие и славные ребята-ученые кажутся мне актерами из самодеятельности, устроившими бесконечный капустник, с шутками и прибаутками, идущими по жизни от одного эксперимента к другому. Без настоящих сложностей и трудностей, без мук совести или этического выбора. Может от этого свой научный поиск они воспринимают не как творчество и созидание, а как борьбу, сражение? В детстве не наигрались в казаки-разбойники? Вот так с шутками и прибаутками однажды они и взрывают целый мир, по-детски обижаясь на природу и обстоятельства.

А тут начинаются совсем другие игры, взрослые. Здесь нужно выбирать, кому жить, а кому — умереть. Как встретить свой последний час, брать ответственность, решать, действовать, а не говорить. И никуда не деться тогда от нормальных человеческих чувств и желаний: страха смерти, стремления спасти близких и выжить самому.

Черт, как все неоднозначно! Вот Роберт — «Молодость мира». Казалось все так просто: вот она черная овца в белоснежном стаде. Предатель, преступник, убийца детей. Но почему-то его яростное желание спасти любимую, страх, противоречие и позднее раскаяние много ближе, чем искусственное презрение к смерти и холодная отстраненность от чужих страданий всех вместе взятых героев — первопроходцев.

Или взять отголоски вечного спора физиков и лириков, вылившиеся в страстные монологи Камилла, и в которых больше человеческого, чем во всех разговорах и размышлениях увлеченных ученых и бесстрашных космолетчиков. Спор почти вечный, идущий до сих пор. Что важнее для человека — чистое знание, ясное и четкое восприятие мира и поиск абсолютной истины. Или более важно сохранить все то, что делает нас людьми: сострадание, милосердие, умение любить и сопереживать. Вот и попробуйте сами найти ответ.

Хорошая планета — Далекая Радуга. Несбыточная мечта, нездешний сон. Прекрасная, многоцветная и совершенная радуга, если смотришь издалека, распадающаяся вблизи на отдельные переливающиеся капельки, несущие множество вопросов и такое же множество ускользающих ответов.

Оценка: 9
–  [  17  ]  +

Ссылка на сообщение , 21 марта 2010 г.

Какой облик примет Зло в обществе всеобщего благоденствия? В благословенном мире, где нет социального неравенства, где от каждого по способностям – и всем поровну, где религия давно стала лишь достоянием истории развития человеческого общества, а место Господа всемогущего в душах людских занято наконец верой во всемогущество Человека – и вера эта крепнет день ото дня, питаемая новыми и новыми победами человеческого разума над силами природы? В мире, где люди подобны богам – и где зачастую так трудно быть богом?..

В Мире Полдня.

В мире благоустроенных планет.

В мире, где лишь сам Человек может стать Врагом человеческим, оставаясь при этом самим собой.

Далекая Радуга.

Книга об Ответственности.

Ответственности ученых за деяния рук своих; за благие намерения, ложащиеся булыжниками разбитых надежд, несбывшихся мечт и в одночасье изломанных судеб человеческих в мостовую дороги желтого кирпича, ограниченную с обеих сторон восставшими от земли до небес и неуклонно сближающимися стенами грядущих с полюсов планеты рукотворных Волн, заключенные в которых энергии призваны были еще больше облагодетельствовать человеческий род – а принесли своим создателям лишь мучительное ожидание неотвратимой гибели…

Ответственности людей за собственные поступки в условиях, когда проверяются на прочность все социальные институты, выпестованные в поте и крови темных веков человеческой Цивилизацией; когда животные инстинкты просыпаются вдруг в душах самых морально стойких граждан нового мира; когда под тяжким гнетом обстоятельств сами понятия этики и морали превращаются из абсолютных аксиом в труднодоказуемые теоремы с множеством решений, каждое из которых вдруг получает полное право на существование – и решения эти оказываются неожиданно трудными, а последствия их – ужасающе, вопиюще, душераздирающе понятными нам, людям современности, так и не попавшим в несостоявшийся Мир Полдня, но стремящимися туда всей душой…

Книга о Выборе.

Выборе трудном, неудобном и страшном. Выборе единственном, который и не выбор вовсе – и о том, «как все мы любим, когда выбирают за нас». О попытках уклониться от необходимости выбирать – уклониться разными способами, оправдывая средства целью… И каким же разным может стать этот самый важный в жизни выбор: остаться живым – или остаться Человеком? И Человеком тоже ведь можно оставаться по разному: спасая любовь, губя себя…Губя других…

Книга о Солдатах науки – и тех, кого призваны защищать от самих себя эти солдаты. Написанная во времена эпохального противостояния Физиков и Лириков, она в полной мере отражает бушевание терзавших просвещенную часть современного Братьям общества страстей, поиск идей и соревнование жизненных позиций сторон-оппонентов. Что правит нами? Чувства — или разум? Что важнее в жизни? Долг — или желания? Чем должны определяться наши деяния? Практической их пользой – или же сохранностью душевного покоя по их окончании? И Далекая Радуга ставит перед читателем те же вопросы, но предельно остро – так, как диктует экстремальная ситуация, требующая чрезвычайных мер как от нуль-физика, так и от поэта…

Книга о Цене. Цене, которую рано или поздно платит каждый из нас за жизнь, прожитую именно так, а не иначе – платит осознанием того, что уже никогда не сможет ничего изменить в будущем, чувствуя на себе давление среды, Фатума, Рока…Волны, сократившей будущее до одного-единственного дня, который надо прожить Достойно – чтобы унести с собой в неизвестность гордое звание Человека, оставаясь Человеком до конца… И хорошо, если уходя, не будет мучительно больно за прожитые годы…

Все ближе сходятся смертоносные стены; все меньше остается пространства для маневра; во все более жесткие рамки с каждой страницей ставятся хитроумным дуэтом физика с лириком все без исключения действующие лица разыгрываемой под небесами Радуги драмы, от главных героев до промелькнувших на заднем плане в единственном эпизоде третьестепенных персонажей – и напряженность, витающая между строк этой небольшой повести, растет и растет, грозя обернуться взрывом. Взрывом эмоций. Всплеском чувств. Бурей страстей. Но…

Но собственно взрыв авторы так и оставляют за кадром. Эмоции истощены, чувства притупились, страсти отбушевали еще в прелюдии к природной катастрофе, явив миру катастрофу социальную – в уютном микросоциуме Радуги и во вселенной души каждого из ее обитателей.

И авторы верны себе и бесконечно правы, оставляя финал повести открытым и завершая повествование идиллической сценой на пляже, с влюбленной парой на кромке прибоя, с уютно и покойно расположившимся в шезлонге Горбовским («Можно, я лягу?»), со звуками банджо и беспримерно нелогичным, но таким человеческим групповым заплывом за буйки – в нигде, в никуда, в никогда…

В Вечность.

В Бесконечность.

В Человечность.

Оценка: 10
–  [  17  ]  +

Ссылка на сообщение , 8 декабря 2008 г.

Кажется единственная вещь Стругацких, которая мне не понравилась. Люди усиленно ищут возможности геройски погибнуть. Не предпринимают многих очевидных способов для спасения. Меня долгие годы мучил вопрос — почему не попытались они просто перепрыгнуть смертоносную волну, вышырнуть из корабля все, что там было и вернуться за следующими и так хотя бы несколько раз? Судя по тексту такая возможность была. Но поскольку авторы сразу отказались каких-либо возможностей, то и в повести ничего нельзя сделать. Подобная постановка вопроса мне глубоко противна. И, не отрицая право писателей написать то, что они решили написать, должен заметить, что я результатом недоволен.

Оценка: 6
–  [  16  ]  +

Ссылка на сообщение , 18 декабря 2015 г.

В общем, довольно глупо высказываться «понравилось» — «не понравилось» по отношению к этой повести.

Это классика советской НФ и классика советской литературы в целом. Я склонен полагать, что, когда мировая культура, «роясь в сегодняшнем окаменелом говне, наших дней раскапывая обломки» (с), обнаружит «Далёкую Радугу», вознесёт её на уровень эталона. Потому что повесть эта безупречна. Она блистательно написана, виртуозно скомпонована, все персонажи, даже третьестепенные, выглядят совершенно живыми, социальный и интеллектуальный фон повести абсолютно логичен, непротиворечив и эстетически ярок.... В общем, похвалы можно расточать до бесконечности, а недостатков нет вовсе. Помимо всего прочего, повесть хороша как образец русского языка — её можно читать вслух и она будет звучать легко, красиво, музыкально.

Добавлю к этому, что «Далёкая Радуга» — исключительно редкий образец советской литературы, лишённой сексуального ханжества. В мире «Радуги» секс есть, и это никого не удивляет, не воспаляет, к этому относятся совершенно спокойно — как оно и должно быть.

Вы ждёте «но»? Его не будет.

Оценка: 10
–  [  16  ]  +

Ссылка на сообщение , 7 марта 2015 г.

В одной из рецензий на «Далекую радугу» я прочитал, что эта повесть — «самая героическая» в Полуденном цикле Стругацких.

Позвольте мне не согласиться.

Нет там, в книге, никакой героики. Есть люди, попавшие в безвыходную ситуацию, есть описание мыслей и поступков этих людей. Этих Людей, мировоззрение которых так похоже на наше, и так печально, что мировоззрение это со временем разделяет всё меньше и меньше людей. Наших с вами современников.

Ведут себя люди на Далекой радуге так, как подсказывает им совесть. А совесть есть у каждого из них. И нет, абсолютно нет в книге никакого пафоса, актов героического самопожертвования, безумных попыток спастись во что бы то ни стало. Есть поведение людей, для которых это самое самопожертвование в подобных ситуациях — совершенно естественный процесс. Для которых думать в первую очередь о других — на уровне безусловного рефлекса.

«Очень хочется жить: молодому — потому что он так мало прожил, старому — потому что так мало осталось жить.» Но самый естественный выбор (другого и быть не может) — спасение детей.

Это очень светлая, чистая и по-своему очень спокойная книга. В ней нет (или почти нет) истерик, необдуманных поступков, самокопаний и паники перед неизбежным концом. Но каждый персонаж, каждый человек из этой повести — Человек. Дай Бог, чтобы их становилось не меньше, а больше, и дай Бог, чтобы именно от таких людей зависело наше будущее.

И, конечно, я слукавил. Пафос и героика в книге есть. Только, по моему скромному мнению, сосредоточены они в концовке, буквально в двух-трех последних обзацах и в песне, слова которой подходят к этой книге, как патрон к патроннику:

Когда, как темная вода,

Лихая, лютая беда

Была тебе по грудь,

Ты, не склоняя головы,

Смотрела в прорезь синевы

И продолжала путь…

Оценка: 10
–  [  16  ]  +

Ссылка на сообщение , 9 ноября 2013 г.

Первый раз я прочитал «Далекую Радугу», когда мне было 13 лет. Испугался настолько, что перечитал только что — спустя 37 годков. С одной стороны — надо бы и раньше было восстановить ее в памяти, но оказалось, что событийный ряд совершенно не забылся. Забылась философия и настроение повести, которые, впрочем, тогда и не были понятны.

С другой стороны польза нечастого перечтения в том, что слова не стираются, не обтрепываются. Остается еще чувство новизны, чувство открытия.

Ну так вот : новизна в том, что я понял, кажется, суть этой книги. «Далекая Радуга» это не больше и не меньше, чем итог, пик, зенит Мира Полудня. Когда солнце в высшей точке небесного купола, оно освещает все до того скрытые темные места, все закоулочки души, в которые побаивается заглядывать сам человек. Когда солнце в зените, все выглядит так, как оно есть на самом деле.

Вот и Робик высветился «во всей красе». Нет, он не подлец, не дурак. Он человек, как бы это сказать — «невпопад». Занимается наукой, но настолько посредственно, что это даже вызывает недоумение окружающих. Пытается быть благородным в деле с «Харибдой», но и тут его опережает рохля Патрик. Хочет спасти любимую Таню и не может даже представить себе, что таким спасением, он только восстановит девушку против себя. Роберт, видимо, ошибка воспитательной теории будущего. Гениальные наставники не разглядели его таланта. Может быть он в том, чтобы гениально-идеально вытачивать из кремня первобытные наконечники? Может работать на машинах, которые еще не существуют? Но раз уж наставники XXII века не разобрались, то нам уж и подавно даже и пытаться не стоит.

Главное, что он не из серии волосатоухих сотрудников НИИЧАВО (см.).

Ну да, портретов и живых, объемных характеров в тексте не много. Да в общем они и не нужны — главное поведение всего общества.

Ведь население Радуги это и есть Мир Полудня в миниатюре. Так и должно вести себя солидарное общество, где один за всех и все за одного, где главным является будущее. И все согласны с тем, что оно в детях.

Даже для человека со стороны — Горбовского, выбор не представляет труда. Он идет на жертву совершенно спокойно, зная что «весь он не умрет». Останется главное — память о нем. Пример бескорыстия, пример верного выбора.

Будущее по АБС не такое уж и безоблачное. Остаются опасности таящиеся не в глубинах Вселенной, а в самой природе человека, с которыми труднее всего бороться. Вот так и на Радуге — стремление к познанию настолько увлекло сообщество, что вызвало губительную Волну, с которой и само бороться не в силах. Но, борется.

Самый загадочный персонаж повести — полумашина Камилл. Он всеведущ, почти бессмертен, обладает холодным острым умом. Но и он не может поедостеречь радужан от смертельной опасности. Да он и не пытается, — знает, что не поверят. Во первых потому, что «нет пророка в своем отечестве», а во вторых понимает, что жажду знаний, которая стала образом жизни, словами не остановишь.

И вообще мне кажется, что Камилл, — это воплощение авторов. Он, как и АБС, над событиями. Он, как и они, все видит, но сделать ничего не может. Потому что — такая логика жизни. Потому что в Мире Полудня только так и может быть.

И, наконец, об открытом финале.

Вспомним формулу хорошей фантастики АБС, — тайна, приключение и чудо.

Так вот, тайна это откуда взялась Волна. Приключение, это как радужане пытаются спасти все что спасти еще можно.

А вот чудо, по крайней мере мне хочется чтобы так было, остается за последней строкой. Чудо, что все они спаслись. Неважно как: может успели землянку откопать, может Волна остановилась, может «Стрела» успела...

Но хочется думать только о хорошем конце.

Извините за многословие, но столько захотелось сказать...

Оценка: 10
–  [  16  ]  +

Ссылка на сообщение , 28 августа 2013 г.

Я немного читала книг Авторов, хотя два их произведения входят в десятку моих любимых. Сейчас с удовольствием наверстываю упущенное. Ни все книги нравятся одинаково, но, безусловно, практически каждая чем-то цепляет. Эти книги не для легкого чтения, их нельзя просто прочитать, забыть или отмахнуться. Они несут в себе большую смысловую нагрузку, непроизвольно пытаются поставить читающего на место героев и непременно остаются в памяти. В книгах обязательно присутствует романтика, что с головой выдает эпоху, в которую они создавались.

Вот и «Далекая Радуга», имея такое романтичное и поэтичное название, начинается легко и непринужденно со светлого, чистого и естественного чувства, перед которым все обыденное меркнет и не имеет смысла и значения, ради которого готов совершить самые безумные поступки и принять невозможное решение. И после такого легкого начала на голову обрушиваются серьезнейшие проблемы: кризис в науке, плохое обеспечение, извечные споры «Кто прав», невозможность договориться. Но как это бывает, должно произойти непоправимое, чтобы ученые пришли в себя.

Но перед ними встает еще более серьезный и очень неудобный вопрос – вопрос выбора. Какое принять решение, кто должен спастись: молодые, которые еще так мало жили, пожилые, у которых больше опыта и так мало осталось – разве можно это решить на митинге, когда так мало остается времени. Решение Леонида, кажется таким простым и естественным, если не брать во внимание каждого отдельного человека: Алю, которая только что встретила Марка, Женю, так болезненно относящуюся к своему сыну, известного художника, написавшего свою лучшую картину, Патрика, для которого наука – главное в жизни, Таню – молодую и красивую девушку, которую так любит Роберт или любого другого человека, жизнь которого важна и необходима для кого-то. Поэтому решение Леонида большое облегчение для всего большинства, кто движется согласно обстоятельствам. Он же решительно идет против обстоятельств, принимает решение сам и действует без оглядки и твердо.

Роберт тоже противостоит обстоятельствам, но по-своему. Его решение, высказанное Габе, кажется сумасшествием, но в тот момент оно для него было самым правильным, ведь он пытался спасти самое дорогое, что у него было. Его можно осуждать, назвать поступок безнравственным, но лучше его попытаться понять, хоть это и не просто – чем хуже Аля или любая другая женщина, которая больше не увидит своего ребенка. Ведь мужчины готовы на многое ради любимой женщины и нам не показали, какие способы испробовали другие люди для своего спасения или спасения своих близких – это не значит, что этого не было. Просто нам показали один яркий пример.

Должна отметить, что текст читается не просто спокойно, монотонно перебегая глазами со строчки на строчку, он читается, что называется «в лицах». Диалоги героев, слова, сказанные друг другу или вскользь, рисуют их облик, характер и эмоциональное состояние. Любая фраза, сказанная персонажем, не читается, она звучит, передавая тональность и интонацию. В связи с этим, картины рисуются в голове очень ярко, персонажи выглядят живыми, хотя и сказано о них совсем не много. Благодаря точно найденным словам, вложенным в персонажей, Авторам удалось показать катастрофу Радуги и катастрофу каждого человека в отдельности – из-за чего далекая Радуга уже не кажется такой далекой. И финал – это тихое и кажущееся спокойным ожидание неизбежного – производит сильное впечатление, до дрожи. Еще более это впечатление усиливает Камилл и его одиночество. В этот момент, мне кажется, было невероятно тихо вокруг, если не считать песни.

Книга невероятно трагична, она несет большой эмоциональный накал. Последний раз я так волновалась, когда читала «Поселок» Кира Булычева.

Оценка: 10
–  [  14  ]  +

Ссылка на сообщение , 30 января 2011 г.

«Сегодня ночью я воскресну в четвертый раз, один, на мертвой планете, заваленной пеплом и снегом...»

Камилл

Все-таки мрачноватые шутники эти Стругацкие. Оставить читателя и обитателей Радуги наедине с надеждой, при этом намекая что «все будет хорошо» (когда черным по белому ясно — Титаник утонет), — это жутковатый трюк. Страшная книга. Этакое собирание цветов в ожидании конца света. И Горбовский плещущий маслом на жаровню как ни в чем не бывало. Ему-то что! Легендарный межпланетник, кумир молодежи, мечта всех женщин, мужчина-жемчуг )) Отплясал свое, и умереть теперь не зазорно. В умиротворении.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)

...Он вышел на берег моря, на прекрасный желтый пляж с пестрыми тентами и удобными шезлонгами, с катерами и лодками, выстроившимися у невысокого причала. Он опустился в один из шезлонгов, с удовольствием вытянул ноги, сложил руки на животе и стал смотреть на запад, на багровое закатное солнце.

Знаете какие слова я обнаружил в аннотации к изданию?

«история катастрофы и борьбы, подвига и беспримерного мужества».

Так вот. Повесть не об этом. Она о том ,как люди (пусть и двадцать второго века) не умеют ценить жизнь. Прежде всего свою. Они рады спасать засранные ульматроны и макулатуру, и другой мусор; молятся на них. Физики. Нуль их в орех клюнул!

________________

Хороший финальчик преподнесли мэтры. Не придерешься. «Печаль моя светла» — классик писал. Самая нелюбимая мной порода печали. Ой-ей.

Закон сохранения энергии: читая «амальтею» знаешь с самого начала, что «Тахмасиб» не пропадает. Выкарабкается. Как пить дать. И за ЭТО люди на Радуге обратятся в прах.

_______________

...А ЧТО ЕСТЬ КАМИЛЛ?...

Оценка: 8
–  [  14  ]  +

Ссылка на сообщение , 22 января 2011 г.

Начинаю читать Стругацких в ожидании этакого «словарного комформа». Ожидания оправдались. Слог как всегда очень душевный. Простые человеческие отношения, разговоры за жизнь приятно читать медленно. Особенно если некоторые герои уже встречались в других произведениях авторов. Лаконично, но абсолютно достаточно и цельно получается.

Повесть об преступной халатности и безответственности ученых. Познание в основном направлении без учета побочных эффектов. Хорошая тема, но мне показалось важнее и интереснее тема людей-героев. Все же в критической ситуации раскрываются темные стороны души, стремление к самосохранению себя любимого любой ценой. Стругацкие описали настоящее фантастическое общество светлого будущего. Где люди разумны и крайне социально ориентированы. Совершают страшные, но очень адекватные и обдуманные поступки.

Я закрыл книгу, выдохнул и ещё некоторе время сидел не двигаясь. Очень эмоционально. И сломавшийся детский автобус.

Оценка: 10
–  [  12  ]  +

Ссылка на сообщение , 18 апреля 2015 г.

Мне показалось, что это произведение знаменует переход братьев Стругацких к социальной фантастике. Аркадий Стругацкий называет «Радугу» последней повестью о «далеком» коммунизме.

Интересны рассуждения про белые пятна науки, как следствие распределения финансирования науки по успешным направлениям. Одно из пятен — Массачусетская машина, которая «начала себя вести» и ее через 4 минуты обесточили и замуровали. Один из создателей сказал: «Леонид, это было страшно».

Раскол эмоциолистов и логиков – парадокс Камилла, который снимается новым типом личности, являющимся синтезом эмоциолистов и логиков.

Что спасать во всепланетной катастрофе — передовых ученых или детей?

Горбовский со своим великолепным «Можно я лягу?» снял со всех груз сложного решения. Он решил, что спасать надо детей. Многие приняли это предложение. Тем более от Горбовского, который, казалось бы, как капитан звездолета, вне опасности и способен принять хладнокровно решение. А он остался со всеми, погибать! И знал об это сразу!

- Трусов и преступников не бывает, — сказал Горбовский. – Я скорее поверю в человека, который способен воскреснуть, чем в человека, который способен совершить преступления.

- Да, я понимаю, — проговорил он. – Мочь и не хотеть – это от машины. А тоскливо – это от человека.

Горбовский – это зовущий образ, достойный пример для подражания, абсолютно положительный герой. У меня он несколько ассоциируется с образом Аркадия Стругацкого.

Оценка: 10
–  [  11  ]  +

Ссылка на сообщение , 21 ноября 2014 г.

Возможно, я не такой ярый читатель творчества АБС, но данное произведение произвело на меня мощнейшее впечатление. Да, это снова «Мир Полудня», мир прогресса науки и нескончаемых возможностей, продвинутый коммунизм в высшей точки его блага и пользы для общества. В этом Стругацкие никогда не изменяли себе. Но кроме всего прочего это еще мощнейшая драма о выборе, о смирении, об отчаянии и об одиночестве.

Авторы ставят перед читателем сразу несколько животрепещащих вопросов человеческого бытия. Наверное, это самая объемное и начиненное проблематикой произведение, о котором хочется спорить и рассуждать. Попробую рассмотреть основные из них.

Первая такая проблематика — «Джин в бутылке». Развитие науки привело человечество в некий тупик, причем это не какой-то застой научной мысли, а наоборот мысль эта развивается, требует все больше и больше ресурсов для реализации все возможных идей и процессов. Люди делают рискованный шаг, углубляя свои познания, без осторожности прощупывания почвы, рвутся сломя голову к цели. В данном случае цель — это реализация технологий нуль-транспортировки (аналог порталов, гиперпереходов из одной точки пространства в другую). И в конечном итоге люди приходят к своей цели (авторы сами на это намекают, упоминая вскользь в конце повести, что ученым удалось транспортировать человека на плутон), но забыв об осторожности, они обрекают себя на гибель, причем не только себя, но и свои знания, которые могут так же кануть в лету и отбросить развитие науки на 200-300 лет назад. Потому как исследование нуль-транспортировки, практические опыты вызывают в атмосфере планеты мощнейшие возмущения, обернувшиеся неожиданно гибелью для остальных. Вот и получается, что прогрессорство и развитие выступают в роли уничтожающей силы. Авторы четко показывают это и ставят вопрос ребром: человек смог выпустить джина из бутылки, а управлять им совершенно не способен.

Вторая проблематика — моральный выбор человека в патовой ситуации, в ситуации, когда отчаяние и обида берет верх, когда собственный эгоизм дороже чужого горя. Но у Стругацких все совершенно наоборот. Ведь перед нами не отсталое общество эгоистов и хамов, перед нами «Мир полудня», в котором моральный выбор человека определён и возведен в какой-то высший ранг. Поэтому никто не протестует, когда на единственный корабль, способный спасти часть людей, начинают погрузку детей и кормящих матерей. Даже сам пилот, один из главных персонажей повести, уступает место более важной по его мнению для человечества личности, жертвует собой, ни разу не усомнившись в собственном выборе. Да людям страшно за собственных детей, им больно и горько, они понимают, что видят их последний раз в жизни, но никто не противится этому выбору..

Кроме одного, который всегда был ни к месту, ни к селу, ни к городу. Тот, кто готов был ломать систему ради своих идеалов и ценностей. Это еще один главный герой повести, за действиями которого наблюдать интересней всего. Роберт Скляров — отступник, единственный на планете «Радуга», руководствующийся собственным эгоизмом, собственными интересами. Нет, он не конченный ублюдок, он пытается быть благородным и правильным, но получается у него это довольно коряво, да и совершал поступки он не ради себя, а ради своей возлюбленной. Да он готов жертвовать собой, но на контрасте ситуации с аэробусом и детьми, показанной Стругацкими довольно жестко и сурово, мы понимаем, как именно расставлены его приоритеты, и от них становится даже жутко. И все его действия, казалось бы, мотивированные довольно благородным посылом, обращаются в отчаяние и отрешенность к самому себе. И что самое удивительное здесь, так это то, что он самый адекватный персонаж, вернее он действовал так, как действовал бы любой из нас — спасти своих близких любой ценой, даже самой страшной, но для мира Стругацких он чужой и всегда им был и останется. Если в нашем с вами мире таких как Горбовский единицы, то в «Мире Полудня» единицы такие, как любой из нас.

Третья проблематика — взаимодействие человека и машины. Это такая проблематика кибернетики, но под призмой противостояния человеческих чувств и рационального мышления. В повести это довольно сквозная тема, но она явно является неким мостиком, некой отсылкой к другим произведениям авторов. Это некий сюжетный поворот, который раскрывает еще одного из интереснейших и загадочных персонажей — Камилла. И тут проблема вырождается в другую проблему — «Скучающий бог», ну или точнее «вечно одинокий». Камилл, один из тех, кто обладает нечеловеческими способностями, да и сам он не совсем человек, но в ситуации всеобщего бездействия и ожидания смерти, он остается чужим для всех. Ведь он тот, над кем не завис «Дамоклов меч». И его откровения наиболее цепляют и берут за душу. Кажется, что он готов умереть со всеми, отказаться от своего бессмертия, лишь бы не остаться опять одиноким. Откровения Камилла — это какой-то парадокс, возникший сам собой во время борьбы эмоциолиста и логика внутри его головы.

Чтож, это небольшая по содержанию повесть, но глубокая и проникновенная, о ней можно писать еще очень долго и много. Она оставляет слишком много пищи для ума и для споров. Но мне, все же стоит взять себя в руки и остановиться. Отмечу лишь, что финал произведения — это красивая точка, синергия отрешенности и благородства, смирения и успокоения, где нет места истерикам и эгоизму, даже для Роберта Склярова.10 из 10

Оценка: 10
–  [  11  ]  +

Ссылка на сообщение , 9 декабря 2010 г.

Я читала эту книгу давно. Недавно перечитала.

Она дружелюбно раскрывает свои обьятия. Полный комфорт. Безоблачное счастье в мире увлеченных физиков-исследователей, где живут ученые и их семьи, их дети.

Сами герои, то, как развиваются события, диалоги, эмоции, сопричастность — все на высоком уровне. Все это плюс радость от того, что Ты рядом с этими интересными людьми, и так и хочется продлить это общение, вместе с ними разобраться в ситуации. И вдруг понимаешь, что времени на это нет. Нет возможности проанализировать, что именно происходит с загадочным Камилом, что представляет из себя Волна, нет времени даже пожалеть исчезающую флору и фауну планеты — спасти бы людей. И вновь Авторы верны себе: на первом плане конфликт на тему человеческих ценностей — спасти удастся не всех.

«Недалекий» Роберт — человек действия, осознавший критичность положения. Он спасает лучшее, что есть в жизни — прекрасного человека, свою Любовь.

Гробовский, которого мы знаем и которому доверяем, — облечен властью и не собирается обсуждать свои решения. Но в своей самодеструкции и позиции он тоже там, где цивилизация. Он выбирает, принимая наказание. И спасает невинных, но не видит своего места рядом. Кодекс чести — часть нашей цивилизации, и ему, как ни странно, именно так комфортнее.

«Далекая радуга» для меня — это книга контрастов. Стремление к познанию оборачивается саморазрушением. Полностью согласна с аллегорией про то, что все здесь ведут себя как дети. Все знают об опасности, но продолжают гонку вперед. В ней нет необходимости, и планета и природный мир дружелюбны. Тем более — значит, нам можно все.

Наша текущая цивилизация точно знает, что спастись некуда, да и детей уже не спасем, если доиграемся. Что, все силы нашей Земли брошены на изучение сопротивления планеты? Отнюдь. Волна убийственная не придет сразу. Будут многократные предупреждения. Но не будет флажка с отметкой: все, за этой чертой — конец. Здесь надо исправлять и делать работу над ошибками.

И очередная тема Контакта. Пришли. Увидели. Победили?

Страшно становится от того, что здесь на страницах книги отчетливо понимаешь, что лучшие из нас могут заблуждаться, всей толпой. Чувство меры не участвует, когда удовлетворяются желания, — узнать, вскрыть, разломать и посмотреть что внутри, ну или по- другому: съесть, убить и так далее.

Если задуматься, то и название книги разворачивает нас к пониманию вектора смысла. Не было никакого выбора на этой планете. Возможно, где-то он еще есть.

Оценка: 8


Ваш отзыв:

— делает невидимым текст, преждевременно раскрывающий сюжет, разрушающий интригу

  




⇑ Наверх