Как издавали фантастику

Один из патриархов советской фантастики Владимир Савченко успел застать эпоху Интернета и даже стать сетевым автором: его последний роман «Время больших отрицаний» был первоначально полностью опубликован в 2002 году на персональной странице Автора на давно уже не существующем сайте «Старая фантастика» (oldsf.ru), а издан на бумаге лишь 13 лет спустя в микротиражном издании и ещё через три года — в официальном, т.е. много лет спустя после смерти Автора.

Помимо данного факта персональная страничка Владимира Савченко на сайте «Старая фантастика» (можно и сейчас полистать её архивы через web.archive.org) примечательна ещё и тем, что в начале 2000-х годов Автор опубликовал на ней целый ряд интереснейших комментариев к своим произведениям, в т. ч. рассказал об обстоятельствах своей жизни, послуживших источником тех или иных событий и сюжетных ходов, а также поведал о некоторых специфических аспектах из истории публикации произведений в различных издательствах и периодике.

В частности, в опубликованном тогда комментарии к прогнозной силе повести «Чёрные звёзды» Владимир Савченко раскрыл некоторые любопытные обстоятельства издательской практики конца 1950-х годов, на фоне которых осуществлялись пять первопубликаций: отрывок в журнале «Знание – сила» в 1957 году, журнальный вариант в переводе на украинский язык — в десяти подряд номерах киевского журнала «Знання та праця» («Знание и труд») в 1958-м, сокращённый вариант — в альманахе «Мир приключений» в 1959-м, первая полная публикация — опять-таки на украинском в киевском издательстве «Дитвидав» в том же 1959-м и, наконец, первое полное издание на русском языке — в авторском сборнике «Чёрные звёзды» издательства «Детгиз» в 1960-м.

Несмотря на кажущуюся дёрганость и фрагментарность, комментарий этот носит характер цельного и хорошо продуманного высказывания. И поэтому приводится далее целиком в авторской редакции. (Некоторые фрагменты прям очень хочется откомментировать, но по здравом размышлении я всё же решил от этого воздержаться — именно чтоб не разбивать впечатление; только дал два кратких технических примечания в местах, отмеченных звёздочками.)

==================================================

Суть

К сожалению, подтвердилось не то, что я бы хотел: нейтрид/нейтриум не создан. А он, ядерная броня и ядерный изолятор, решил бы массу проблем. (Если бы на поиски нейтрида потратили хотя бы треть от того, что вгахали в несостоявшийся «управляемый термояд», — он бы уже был.) Соответственно нет и антивещества. Мир развивается не в ту сторону, подтвердилось другое.

«Грядущее отбрасывает тень на настоящее». Или проще: мир геометрически 4-мерен, всё уже состоялось. Но мы слепы по 4-му измерению. Вот и переживаем, как футбольные болельщики, не знающие, что счёт уже обусловлен и премии поделены.

Повесть писалась в 1955 – 57 гг. Она была посвящена ядерным делам в плане соперничества СССР и Запада; тогда это было очень серьёзно. (Да и сейчас, хоть в иной раскладке, тоже.) Во второй части повести описаны две выдуманные ядерные катастрофы: одна в США, другая в СССР, на Украине, в гор. Днепровске — т. е. на Днепре.

В первой публикации, отрывке из повести «Тень на стене» («Знание – сила», декабрь 1957) описана одна из катастроф.

Тогда не было ещё понятия «ядерная энергетика»; только-только сообщили о 1-й в мире страшно секретной и столь же маломощной АЭС. (Теперь все знают, что она в Обнинске — а тогда даже фильм о ней сняли так, чтобы лица работников не показать. Показали здание, пульт — но не реактор.) И в повести речь хоть не об АЭС; но если шире, то о том же: о ядерной энергии и ядерной же технологии.

Параллели «наперекрест»

А. Первая нашумевшая ядерная авария произошла на Тримайл-Айлендской АЭС в США в 1979 году (22 года спустя). Другая, ещё более громкая, на Чернобыльской АЭС, на Украине (не на Днепре, но в бассейне Днепра) в 1986-м — 29 лет спустя.

И у меня одна в Штатах (хотя я был волен в выборе страны) — и в реальности тоже. Описал катастрофу на Днепре — в бассейне Днепра, и жахнуло; а на Украине в 1986 г. былo 4 АЭС, на любой могло случиться.

Б. В повести аварии произошли не от шпионажа и диверсий (оч-чень модная тема в фантастике 50-х), не от стихий (землетрясение, удар молнии или там болида…), не от отказов техники, военного нападения, терроризма, т. п., а от причины высшего уровня: НЕЗНАНИЯ. Не знали и не предусмотрели. И в реальности и у нас, и в США аварии в конечном счёте от того же.

В. Устройства, в коих всё случилось: мезонаторы у нас, мезотроны у янки, — по масштабам и сложности подобны ядерным реакторам.

Г. У меня в одном случае катастрофа локализовалась в пределах здания, в другом вырвалась наружу и образовала радиоактивную Зону — и в реальности так. Тримайл-Айлендская АЭС была накрыта высоким бетонным колпаком, всё осталось внутри; Чернобыльская авария дала Зону. Но… но! — вот тут начинается «наперекрест»: в «Чёрных звёздах» катастрофа с Зоной отнесена в США — а у нас в СССР хорошая, умеренная, в пределах здания Ядерного Института.

…Я помню, как это вышло. В ту пору фантастику в Москве выпускали только два издательства, «Мол. гвардия» и Детгиз; мой знакомый М. Н. Ложечко (Мих-Ник), который загонял меня в литературу, был многоопытный редактор Детгиза. В первом варианте я написал ядерную катастрофу с Зоной и сотнями погибших именно в городе Днепровске в СССР. Мих-Ник, прочтя, сказал:

— Ты волен писать как придумал, но это работа в ящик. Это не возьмут не только в Детгизе — нигде. Если поменять аварии местами, ещё куда ни шло.

И я поменял. (И такой вариант проходил с большим скрипом; ядерный взрыв, пусть и минимизованный, в пределах здания… у нас! в Советском Союзе!! — рецензенты и редакторы воспринимали болезненно.)

Д. Ещё не всё. По отрывку в «Знании – сила» меня, совершенно неизвестного в сущности человека, нашёл отв. секретарь киевского журнала «Знання та праця» Всеволод Дмитрук. (Да как: поехал в Москву, у главного редактора «З. – С.» добыл адрес… и оказалось, что он киевский!) Заполучил рукопись — и повесть почти весь 1958-й год шла в их журнале. Первая полная публикация состоялась в Киеве. И ещё не всё: меня нашла зав. редакцией Дитвыдава Украины (фамилию забыл), тоже заполучила рукопись — и первое издание повести «Чорні зорі» также состоялось в Киеве в 1959 году; в Москве годом позже.

Нужно знать Киев, «Хабаровск на Днепре» (не от фамилии путешественника, а от украинского слова «хабар», взятка), где авторы и в то время ублажали редакторов и издателей рестораном, обещали долю с гонорара, чтобы напечататься, издаться, — чтобы понять, насколько это необычно. (Я это постиг позже, когда за 18 лет, 1965 – 82, в Киеве у меня не вышла НИ ОДНА книга, — хотя на остальной части планеты в среднем в год по одной.*)

То есть это действительно на эти места упала Тень — и её почувствовал не один я.

…И получается такая картинка. По вертикальной оси отмерим Мощность События, для Чернобыля она явно больше — хотя и в США в 79-м переполох был изрядный. Расположение событий во времени относительно описания ВЫДУМАННЫХ аварий в повести в 1956 г. соответствует закону теней.

(Там перед отметкой 1990 стоит (!) «Эссе о…» и восходящая линия «?». Как исходное событие берётся публикация «Эссе о пользе чтения справочников» в 1988 г., моего предупреждения, что ядерные процессы нестойки, распад ускоряется и от этого возможны ещё беды. От «Тени на стене» до Тримайл-Айленда 22 года. 1988+22 = 2010-й. Ну-ну... Vivron — verron.**)

---==== Дополнение (декабрь-2004) ====---

Чтоб читатель серьёзней принял тезис «Грядущее отбрасывает тень на настоящее», вот ещё одна история — и произошла она в том же славном Киеве.

В 1962 – 3, точнее не вспомню, здесь был арестован по обвинению в крупном взяточничестве и хищениях, осуждён и расстрелян 1-й секретарь Шевченковского райкома Компартии Украины. Случай чрезвычайный, говорят, его курировал сам Хрущёв; он же настоял на расстреле — ради чистоты рядов партии.

Потекли годы дальше, слетел Хрущёв, пошла брежневщина, в кою к партийным кадрам относились очень бережно — и они соответственно распоясались. Помер дядя Бре, его сменил чекист Андропов — снова принялся шерстить и наводить чистоту.

И — в Киеве наибольший резонанс дало обвинение… 1-го секретаря того же Шевченковского райкома в том же самом. До суда на сей раз не дошло, он застрелился.

Я живу в этом районе и неподалёку, пару кварталов от райкома. Часто там проходил по своим делам, или прогуливался в сквере рядом. И не без интереса, не скрою, посматривал на это здание. Думал: раз такой пример подавал Первый, то и прочие здесь тоже не плошали. Но главное: из десятка с гаком райкомов Киева — в одном и том же повтор такого факта! Казалось бы, наоборот, именно здесь должны наилучше помнить, к чему это приводит, и воздерживаться… а вот поди ж ты.

Стандартный райкомовский 3-этажный особнячок, окраска цвета бэж. Таких и в Киеве несколько, и в других городах, даже райцентрах во множестве. Наверно, строили по утверждённому проекту.

Минули ещё годы, рухнули КПСС и СССР, Украина стала независимой — и в неё попёрли послы открывать свои посольства, в том числе и от великих держав-«победителей»: Франция, ФРГ, Англия, США… Конечно, здания выбирали какие хотели.

Угадайте, какое выбрали Штаты?

Особняк недавнего Шевченковского райкома КПУ.

Стандартный, повторю, неказистый особнячок на улице Юрия Коцюбинского. Англия и Франция осели в куда более роскошных домах — и гораздо ближе к центру. (Правда, теперь янки там развернулись: и улицу прихватили, закрыв по ней проезд, и рефлектор спутниковой связи в полторы сажени, и ограда, и куча машин, барьеры, пропускная будка, охраны чуть ли не взвод…)

Скажите мне, что первый факт не есть Тень, отброшенная из будущего, если считать от года открытия посольства США, 1992, на три десятилетия в прошлое. Да и второй тоже, и всё, что в промежутке здесь творилось.

Ведь как тогда формулировали обвинение — если не в суде, то в ЦК КПСС и ЦК КПУ? Буржуазное перерождение.

А какая страна наиболее хлопотала, чтоб таковое перерождение у нас как можно полнее и быстрее состоялось? Соединенные Штаты.

В этом месте оно произошло явно раньше и круче, чем в иных.

«Мы не можем изменить, но можем понять» (Р. К. Нарайян)

===============================================

Ну а мы в заключение публикации позволим себе ещё только один комментарий к этому авторскому комментарию — к тому его фрагменту, где Автор говорит: «Поживём — увидим». Автор не дожил, чтобы увидеть. Ну а мы — те, кто дожил и увидел, просто дорисуем график авторского предсказания (спасибо коллеге gersim_al за помощь):

* Это утверждение справедливо в отношении книг, однако журнальные публикации в этот период на Украине были — и на русском, и на украинском языке.

** Савченко неточно цитирует известное французское выражение «Vivrons — verrons» («Поживём — увидим»). (Примечания Pirx)

Похвастаюсь двумя новыми изданиями Амброза Бирса, в которых принял самое непосредственное участие и которые появились у меня совсем недавно.

Первый том от СЗКЭО:

В ветке издательства его уже обсуждали – главным образом, в связи с визуальным рядом. Он, действительно, богат. Нашлись такие, кто поставил данное обстоятельство в вину издательству – мол, слишком много иллюстраций. У меня иное мнение – нам такой Бирс – нужен! У Татьяны Евгеньевны Косач свой взгляд на автора и это – замечательно! И, вообще, люблю иллюстрации. От них книга только выигрывает.

Единственное пожелание – чтобы шрифт был, все же, покрупнее – читать было бы удобнее.

Кроме переводов, я еще и предисловие написал – считаю этот жанр очень важным и стараюсь, чтобы книжки с моими переводами имели и предисловие/послесловие. Молодцами были в этом смысле коллеги из изд-ва «Речь». Но, увы, это теперь в прошлом. К сожалению, АСТ, Э, да и нынешняя «Азбука» просветительством не заморачиваются. А жаль…

Вторая книга от «РИПОЛ Классик».

Вот она:

В ней тоже (разумеется) переводы и статья-предисловие (ну, куда без него) о «русском Бирсе» автора настоящих строк. Очень хороший сборник получился – с придумкой. Молодцы «РИПОЛ»!

Вот странно только, что на уважаемом Фантлабе данное издание не отражено — в авторской колонке писателя. Вроде как его и нет… А оно – есть! Свидетельствую!

В книге Рода Джадкинса "Искусство креативного мышления" приводится любопытная информация проливающая свет на то, почему руководство Китая в определённый момент от сурового запрета научной фантастики, вдруг перешло к её активному продвижению.

Привожу всю главу для контекста.

В мае 2022 года вышла в свет завершающая книга моего юбилейного проекта №1. Таким образом, за четыре года были напечатаны восемь книг. Напомню, что основная идея этого проекта, приуроченного к моему шестидесятилетию, — дописать все недописанные (по разным причинам) и издать все недоизданные циклы моих романов.

Через год был начат юбилейный проект №2, приуроченный теперь уже к моему шестидесятипятилетию. Его основная идея — издать оставшиеся неизданными произведения (включая как старые (например, 2009 года), так и самые новые) и переиздать в качественно новом виде большую часть тех, что вышли в свет в самых разных изданиях (включая газеты и журналы) в течение последних 36 лет.

В состав юбилейного проекта №2 на сегодняшний день вошли: переиздание фантастической дилогии «Хамелеон» (https://fantlab.ru/edition403624) и авторский сборник новых работ (роман «Серые ангелы, красные роботы» и повесть «Мастер складок») (https://fantlab.ru/work1892189). Тираж у книг этого проекта одинаковый — 100 экземпляров, издательство — "АНОК ТЦ «Борей-Арт»" (Санкт-Петербург). Все книги богато иллюстрированы художницей Галиной Маас и снабжены послесловиями Михаила Шавшина.

Второй томик этого проекта вышел в свет в апреле 2024 года. История его написания довольно проста. Фантастический роман «Серые ангелы, красные роботы» (https://fantlab.ru/work1763022) был создан в два этапа. Первый этап — с конца 2013 года по начало 2015 года. Работа была прервана ради написания «детской» повести «Космическое путешествие «Белого Кракена»» (https://fantlab.ru/work1763070). А сразу после нее в работу пошли тома 4-7 библиографии. Так что второй этап состоялся уже после завершения семитомной «Библиографии отечественной фантастики» (https://fantlab.ru/work221656) — с весны 2019 года по лето 2021 года. Работа над романом заняла в общей сложности долгие три с половиной года.

Сразу после завершения «Серых ангелов…» ваш покорный слуга начал писать большую фантастическую повесть «Мастер складок» (https://fantlab.ru/work1765344), которая была окончена ровно через год — летом 2022 года.

Объединены они в одно издание чисто хронологически. В результате получился довольно толстый том (520 стр.) с цветной обложкой и форзацами (по одному на каждое произведение), 18 внутренними иллюстрациями замечательной художницы Галины Маас и послесловием Михаила Шавшина "Необычная Земля Леонида Смирнова". На 4-й странице обложки размещена фотография автора и его краткая автобиография.

1 — Обложка книги

Леонид Смирнов

Мастер складок

СПб.: ТЦ АНОК "Борей-Арт", 2024г.

Тираж: 100 экз.

ISBN: 978-5-7187-1037-3

Тип обложки: твердая

Страниц: 520

Описание:

Внецикловые роман и повесть.

Содержание:

Леонид Смирнов. Мастер складок (повесть), c. 3-191

Леонид Смирнов. Серые ангелы, красные роботы (роман), c. 192-503

Михаил Шавшин. Необычная Земля Леонида Смирнова (послесловие), с.504-517

М.Шавшин — литературный критик-фантастиковед, известный своими работами о братьях Стругацких и Андрее Балабухе, написал очередное послесловие к моей книге. Привожу несколько его фрагментов...

«…Леонид Смирнов объединил под одной обложкой два очень разных произведения: повесть «Мастер складок» и роман «Серые ангелы, красные роботы». Движущим мотивом обоих текстов в той или иной степени является война. Это отличительная особенность Смирновских сочинений. Во всяком случае, подавляющего большинства из них. Не могу сказать, что автору нравится описывать боевые действия, скорее уж он расценивает такой подход, как необходимый. Ведь война — имманентное состояние человечества. (…) Если пойти немного дальше и поразмыслить в другом направлении, проглядывает в них еще одно общее обстоятельство — тема ответственности творца (ученого, политика, исполнителя) за последствия своих деяний (открытий, решений, поступков). (…)

… повесть «Мастер складок», судя по завязке, самый обычный экшн, начинающийся несостоявшимся задержанием опасных преступников, таинственным исчезновением и шантажом. Вполне себе в духе многочисленных опусов со стрельбой и погонями. Хотя автор постарался придать ему черты «фантастики ближнего прицела», характерной для отечественных творцов 40-50-х годов. Именно в их текстах центральное место всегда занимало некое изобретение… (…) Естественно, вокруг всегда кишели шпионы, диверсанты и прочие недруги, козни которых следовало жестко пресекать. Леонид Смирнов решил использовать старые методы для создания незаурядных ситуаций. (…) Между тем, сюжет очень быстро выходит на новый уровень — противостояние Земли и неких, отнюдь не дружественных пришельцев из глубин Галактики. Вот тут и проступает самое интересное. Выясняется, что почтенные носители разума, достигшие невиданных высот развития, ничуть не лучше многочисленных земных управленцев, когда дело доходит до их шкурных интересов… (…)

В общем-то понятно, для чего Леонид Смирнов наделил инопланетян вполне себе земной логикой и земными же пороками. Его интересуют не носители чуждой нам психологии, а завоеватели, то есть особи, представляющие собой явление на сегодняшний день исключительно наше, родное, поскольку межзвездных контактов пока не предвидится. Такие вот у него выписаны галактические агрессоры.

…главный герой повести — Валентин Сажин, физик-тополог. Живет себе размеренной жизнью, в свободное время подрабатывает чтением научно-популярных лекций и демонстрацией опытов с применением самопальной установки, создающей складки пространства, ни мало не заботясь об их последствиях. И то сказать — складочки получаются маленькие, никаких побочных эффектов не вызывающие. Но, тем не менее, внимание спецслужб Сажин к себе привлекает. Это обстоятельство в корне меняет его жизнь. Он становится нужен.

События, в которые вовлекается Сажин, берут свое начало с очень локальной операции по пресечению деятельности наркоторговцев, а затем моментально разрастаются, как снежный ком. Особенно после того, как специалисты ВКС замечают на орбите неизвестный объект и пытаются его ликвидировать, тем самым вступая в противоборство с инопланетным разумом, который назначен Протектором Земли от Галактического Содружества.

О Протекторе этом, нареченном автором «я/мы», разговор особый. (…) Я/мы, как «исполнитель без страха и сомнений», создан когда-то коллективным разумом, одним из Конгломератов, наводивших ужас на Галактику. С тех пор много воды утекло, прежние задачи потускнели, цели стерлись, и я/мы, отправленный на задворки Галактики Протектором, живет по инерции, превратившись в «букет мертвецов». Коллективное сознание, лишенное цели, — это страшно. И непредсказуемо. Потому что у него нет никаких устремлений. Только реакция на внешние обстоятельства. И полное непонимание деятельности его подопечного.

(…)

По мнению Галактического Совета, отсталая планетка на самом краю Млечного Пути не может обходиться без присмотра, и к Земле устремляется масса претендентов на вакантную должность. И когда Земля по совету мирмидонянина вообще отказывается от очередного Протектора, как-то сами собой, очень естественно, возникают боевые действия. В полном соответствии с постулатом общепризнанного стратега Карла фон Клаузевица: «Война — это продолжение политики, только иными средствами». То есть, по Смирнову, методы Галактического Содружества ничем не отличаются от земных свар. Всё до боли знакомо. (…)

Второе произведение Леонида Смирнова — роман «Серые ангелы, красные роботы»… (…) Место и время действия — Москва, 1942 год. Тут и Лаврентий Палыч, и Иосиф Виссарионыч, и секретарь Поскребышев, и прочие исторические действующие лица, в основном, чекисты. Вот только главный герой — Николай Воробьев — какой-то диковинный, не от мира сего. Кем-то незнамо откуда послан для оказания помощи товарищу Сталину в виде стратегических советов, оптимизирующих военные действия СССР с целью сокращения колоссальных потерь Красной армии и приближения Победы. И кроме того, почти сразу выясняется, что он — супермен, для которого почти не существует материальных преград, и практически бессмертен. Убить его, конечно, можно, но он каждый раз воскресает в прежнем облике.

А сделали его таким «серые ангелы», появляющиеся на авансцене после очередного умерщвления их детища. Кто они такие — большой вопрос! На мой взгляд, само название «серые ангелы» — не белые, между прочим, и не черные — говорит о том, что они не спасители и не злодеи, а некие теневые и довольно неопределенные деятели, преследующие исключительно свои неявные цели, о которых они вовсе не спешат распространяться. (…) Смирновские «ангелы» явные наследники Мазарини. Они просто обозначают исполнителям их задачи и дают очень скудные объяснения, для чего это нужно. Картинка складывается весьма иллюзорная: где-то в отдаленном будущем должно наступить время «Ч», после которого человечество Земли перестанет существовать. Причина не называется. Но заметно подразумевается. По версии «серых», люди во всех Вариантах ветвящейся планетарной реальности понаделали массу ошибок, за которые придется заплатить убойную цену. В прямом смысле. И чтобы этого не случилось, они, «серые ангелы», ведут непримиримую борьбу.

Естественно, руками вырванных из небытия, тщательно отобранных бойцов. Таких же, как Николай Воробьев. То есть чужими руками. Метод стар как мир. Тем более, что чуть позже выясняется: спасают-то они не человечество, а самих себя. (…) …Воробьев со товарищи рассуждает иначе, чем «серые»… (…) Даже в посмертьи они стараются сохранить в себе как можно больше человеческого. Того, что дает им право на «жизнь». (…) …самое главное — уберечь человеческий взгляд на мир, а такое возможно лишь не потеряв душу. И значит, навязанные «красным роботам» Варианты с войнами и прочими испытаниями духа людского в какой-то момент времени превращаются в их собственные, личные напасти, когда надо защищать, отстаивать и спасать. Такие, как Воробьев, в отчаянных ситуациях становятся «настоящими людьми».

Между тем, у «серых» совсем иная логика. Они надеются на счастливый исход, ведь в их распоряжении лучшие агенты всех времен и народов, и им безразличны потери, хотя имеет место весьма неопределенное знание того, где и как надо воздействовать, чтобы получить желаемое грядущее. Да и практический результат плачевен, невзирая на титанические усилия. Так что трагический финал для «серых» предопределен. К тому же так и остается неизвестным, откуда взялись «ангелы», и как они соотносятся с земной реальностью. (…) …стало возможным считать «ангелов» просто некой движущей силой, давшей толчок изменениям истории Мегаземли. Безликой и неумолимой. Собственно, Леонид Смирнов их такими и выводит — расплывчатыми внешне и категоричными внутренне. Любые отступления от правил, ими же придуманных, расценивается как предательство. Или вероломство. Или измена. И, в результате, сами они расплачиваются полным отторжением от естественного хода развития земной цивилизации.

Отсюда можно сделать только один вывод: не стоит пытаться изменить уже состоявшееся даже из самых благих побуждений. Это приводит к уничтожению фактора воздействия. И неважно, идет ли речь о предопределенности или просто о сопротивлении ткани истории. Итог в любом случае трагичен. Даже если воздействия в каждом из Вариантов затухают и не приводят к масштабной коррекции истории — учитывая мнение автора — тем не менее, погрешности при вмешательстве имеют свойство накапливаться. И рано или поздно количество все же может перерасти в качество и пошатнуть здание истории. Впрочем, это уже предмет вечного спора «бабочников» и «веточников», пока ничем не закончившийся в силу отсутствия прецедентов. Хотя этикой подобных деяний озаботился еще Айзек Азимов в «Конце Вечности». Да и братья Стругацкие в повести «За миллиард лет до конца света» задавались вопросом: так ли уж благотворны некоторые начинания для прогресса человечества и не приведет ли в финале их совокупность к уничтожению самой жизни.

Леонид Смирнов рисует свой кусочек полотна. Он не так мрачен, как у Брэдбери, и не так оптимистичен, как у Янга. Он просто иной. Смирнов выдумывает «расслоение времен», а эта штука непредсказуема. К примеру, жуткие картины некоторых тупиков Мегаземли (вроде мозга Черчилля в одном из Вариантов с минимальной вероятностью) вполне могут быть результатом неких предыдущих воздействий. Так ведь и до Армагеддона доиграться недолго. Потому что имея дело с великим множеством версий невозможно полностью просчитать последствия. Что и губит «серых».

Однако, после них остается множество бесхозных полевых агентов, «красных роботов», по определению автора. Хотя все они давно умерли, были воскрешены под конкретные задачи и наполовину состоят из железа, ничто человеческое им не чуждо. Николай Воробьев проверял не единожды. Ему очень важно не потерять людскую суть. Он, как и множество его соратников, готов грудью лечь на амбразуру для спасения своей Родины да и всего мира в целом. (…)

…полевые агенты, оставшиеся без присмотра свыше и верящие, что, выиграв одну войну с меньшими потерями и в более короткие сроки, можно исправить будущее к лучшему, по сути-то, продолжают дело «серых», не задумываясь над вопросом, по каким же все-таки причинам сгинули их кураторы. И, вполне вероятно, где-то в отдаленном будущем уже набившие руку «красные роботы» неощутимо для себя превратятся в расу «серых». Кто знает? Неисповедимы пути эволюции.

А кроме того, Леонид Смирнов вывернул истории о попаданцах наизнанку. Ведь, по сути, посмертные агенты «ангелов» именно попаданцы. Их всех взяли из других Вариантов относительно тех, в которых им пришлось действовать. В отличие от мускулистых парней с неукротимым желанием переделать мир под себя, этим ребятам, хоть и обладающим гораздо большими возможностями — и физическими, и умственными — так и не удалось сдвинуть историю с мертвой точки. Попробуй-ка убеди харизматичных лидеров, вершащих судьбы людей на поле боя и в мирной жизни, в том, что они могут быть не правы. Непосильная задача. Воробьев вот сделал более двадцати вылазок и столько же раз был убит, а Сталин и Берия остались при своих мнениях. Автор уверен — история не имеет сослагательного наклонения.

Перевернув последнюю страницу книги, невольно возвращаешься назад, к прочитанному, и убеждаешься, что существуют еще, по крайней мере, два небольших нюанса, делающие похожими повесть и роман.

1) Болванки (или матрицы) для дублирования персонажей.

2) Посмертная жизнь (она же некрожизнь).

В повести «Мастер складок» болванки применяются для создания копий землян, выбранных на переговоры с представителями Галактического Содружества, причем исходные личности не покидают своих привычных мест. В романе же дело обстоит несколько иначе. Здесь личности людей, умерших в своих Вариантах, воспроизводятся каждый раз после выполнения задания «серых». Болванки изготовлены заранее в необходимых количествах. Простенько и рационально. Процесс, знаете ли. Расходный материал в виде посмертных киборгов заботливо восстанавливается. Этакая ремонтная мастерская в прифронтовой полосе. Дублирование некрожизни. Это, как раз, и есть второй нюанс — феномен некрожизни. И он весьма занимает Леонида Смирнова на новом этапе творчества. Для него, атеиста по воззрениям, это возможность заглянуть за грань, посмотреть на мир с той стороны, откуда возврата нет. Или есть? Всё зависит от необычности взгляда и способа преодоления укоренившихся представлений. Это инструменты автора, позволяющие ему выйти из плоскости обыденного потока жизни. Вполне вероятно, что «я/мы» из повести состоят в некоем дальнем-дальнем родстве с «красными роботами» из романа. Тем более, автор уже экспериментировал в этой области. Доказательством тому — некрожизнь в дилогии «Хамелеон». Да и трансформации Алексея Рогова из «Хамелеона» и заболевание изменкой Антона Трубникова из трилогии «На руинах Галактики» — тоже явления одного порядка. Так сказать, прелюдия к некрожизни. Попытка взглянуть на мир другими глазами, обозначить психологию иных существ, в корне отличающуюся от человеческой.

Множество аллюзий возникает после прочтения последних произведений Леонида Смирнова. Но основная мысль все же одна — пора задуматься о последствиях своих поступков".

2 — Первый форзац книги; 3 — Второй форзац книги

А вот моя аннотация к повести:

Повесть «Мастер складок» начинается как детективная история, продолжается как типичная фантастика ближнего прицела, созданная, конечно же, уже на новом витке развития фантастики и посвященная не новейшим фрезерным станкам и скоростным самолетам, а генератору «складок» пространства и топологическому «локатору». Но очень скоро действие повести выходит на совершенно иные уровни: сначала на планетарный, а затем и на галактический.

Происходящие на Земле и в космосе события из разряда типичных научно-фантастических очень скоро переходят в разряд «научных чудес», то бишь таких физических явлений, которые не может объяснить современная наука. Но это не значит, что они не получат своего объяснения в будущем — быть может, не очень далеком.

Самые обычные и разделенные относительно светлой и темной стороны жизни люди, живые и мертвые, во плоти и виртуальные инопланетяне — все они равноправные персонажи повести.

Это повесть не только о современных людях с их привычными проблемами, но и о назревших проблемах всего человечества, например, о предстоящей ему тяжелой борьбе с орбитальным мусором, грозящем уничтожить всякую космонавтику. Впрочем, главные трудности на голову героев свалятся не сразу — по ходу развития сюжета, и тогда окажется, что их главная задача — спасти планету, да и всю человеческую цивилизацию от чужого тотального контроля и даже гибели.

А уж попав в жернова межзвездных противостояний, земляне только сообща могут противостоять новым угрозам, переиграть матерых политических игроков Млечного Пути и выдержать атаки их могучих военных флотов".

4-11 — Иллюстрации Галины Маас к повести "Мастер складок"

И аннотация к роману:

Действие романа «Серые ангелы, красные роботы» в основном происходит в 1942 году в прифронтовой Москве, но не только. Главный герой — полевой агент Николай Воробьев — по ходу выполнения своей сложнейшей миссии попадает в иные города и веси: от Пензы и Ростова-на-Дону до Берлина и Лондона. И забрасывают его в разные годы двадцатого и начала двадцать первого века, потому что время в различных Вариантах земной истории движется с разной скоростью.

Главная миссия агента Воробьева вроде бы вполне очевидна и понятна — войти в контакт с вождями и любой ценой приблизить окончание Второй мировой войны. Но для ее выполнения ему приходится преодолевать мощнейшее сопротивление — инерцию Ее Величества Истории, в основе которой не только объективные закономерности общественного развития, но и консерватизм, политическая близорукость, зашоренность и неизлечимые психологические комплексы конкретных исторических личностей. И герой романа снова и снова убеждается в этом по ходу выполнения своей миссии, сталкиваясь с разными историческими персонажами: от Иосифа Сталина до Генриха Гиммлера и Уинстона Черчилля и от Лаврентия Берии до Отто Скорцени и Яна Флеминга.

История человечества – это, в первую очередь, история войн, и потому чаще всего интересы ускорителей истории связаны именно с войнами – самого разного свойства и масштаба. Полевые агенты не сидят в окопах и не бросаются под танки, но им тоже вновь и вновь приходится сражаться. Сражаться с жестокими диктаторами, всесильными спецслужбами, со своими собственными руководителями («серыми ангелами»), которым, по большому счету, наплевать на человечество, и с самими собой. Ведь любое вмешательство в историю – это не только противостояние Системе, но и преодоление собственных сомнений, ибо каждое такое вмешательство чревато гибелью множества людей — спасая одних, ты неминуемо губишь других.

Даже в ходе грандиозных мировых войн было не так уж много критических моментов, когда относительно небольшим усилием можно резко повернуть их течение или ощутимо приблизить их конец. И каждый такой момент необходимо использовать во что бы то ни стало. Именно такими моментами были Харьковское сражение сорок второго года и начало несостоявшейся в привычном для нас варианте истории операции «Сатурн». И Николай Воробьев, не щадя жизни, делал все возможное, чтобы эти критические моменты не были потеряны впустую…

Но и ему, полевому агенту Воробьеву, пришлось не только увещевать вождей и выдерживать допросы третьей степени на Лубянке, но и самому повоевать — безжалостно уничтожать врага всеми средствами, порой переходя в рукопашную, так что руки его стали по локоть в крови. В жизни бывают такие ситуации, когда ты больше не можешь безучастно наблюдать за страданиями и гибелью людей. Тогда ты забываешь обо всем, берешь в руки оружие и идешь убивать…

Роман «Серые ангелы, красные роботы» — о кровавой истории ХХ века и о нашем возможном скором будущем. А еще он – о войне, и об огромной ответственности каждого, кто осмелится вмешаться в ход истории.

12-21 — Иллюстрации Галины Маас к роману "Серые ангелы, красные роботы"

Первая публикация рассказа Владимира Савченко «Перепутанный», как и целого ряда других его произведений, состоялась в переводе на украинский язык. Публикация состоялась в номерах 9 и 10 киевского научно-популярного журнала «Наука і суспільство» за 1980 год. Переводчиком рассказа выступил известный украинский советский писатель-фантаст Александр Тесленко, а сам рассказ в переводе получил название «Зелений колір голосу».

Публикация была иллюстрирована довольно большим для такого объёма текста количеством картинок, выполненных в своеобразной примитивистской манере не указанным, увы, художником.

Два года спустя рассказ был — также на украинском — опубликован в сборнике «Пригоди, подорожі, фантастика-82» уже под названием, соответствующим авторскому: «Переплутаний». Переводчик указан не был, а сам текст перевода незначительно отличается от опубликованного в журнале.

Лишь после этого состоялась публикация на русском языке — в авторском сборнике 1983 года «Алгоритм успеха».

Почти сорок двадцать лет рассказ не переиздавался и повторно увидел свет на русском языке только в составе трёхтомника избранных произведений В. Савченко издательства АСТ (авторский сборник 2002 года «Чёрные звёзды»).

В 2015 году рассказ был переведён на английский язык и опубликован в составе антологии «Red Star Tales: A Century of Russian and Soviet Science Fiction» (редактор-составитель Ивонн Хауэлл), в которой были представлены образцы русской и советской фантастики за период с конца XIX по конец XX века.

Издание было откомментировано редактором-составителем, и комментарий к рассказу «Перепутанный» (в переводе «Mixed up») носит анекдотический характер. Привожу его полный текст и перевод на русский язык.

цитата

The first published version of this story appeared in Ukrainian in the magazine Nauka i suspil'stvo [Science and Society] 9, 10 1980, under the title “Zelenyi kolir holosu” [The Voice’s Green Color]. The second installment of the story ends with the note “Translated from the Russian by Oleksandr Teslenko.” It is possible, given Savchenko’s penchant for playing with language, that this translator is some sort of “literary mystification,” particularly since the same Teslenko is evocative of Tesla, a name connected closely to engineering and electricity.

Первая опубликованная версия этого рассказа увидела свет на украинском языке в журнале «Наука и общество», номера 9, 10 за 1980 год под названием «Зелёный цвет голоса». Вторая часть рассказа заканчивается примечанием «Перевод с русского Александра Тесленко». Возможно, учитывая склонность Савченко к играм с языком, этот переводчик представляет собой своего рода «литературную мистификацию», тем более что Тесленко напоминает Теслу — имя, тесно связанное с техникой и электричеством.

Такая вот забавная история.