Предлагаем вашему вниманию рубрику, в которой мы попытаемся поговорить о том, как издают фантастику.
Мы приглашаем к участию в рубрике всех тех, у кого есть желание рассказать об изданиях своего любимого автора, необычно оформленных книгах, знаменитых и не очень сериях, дизайнерских решениях и удачных находках, шрифтах, титулах, журнальных иллюстрациях, ляссе и далее до бесконечности.
Никаких ограничений по времени и пространству нет. Единственное пожелание: ваша статья обязательно должна содержать иллюстрации, потому как лучше один раз увидеть, чем сто раз прочесть.
Администрация сайта надеется, что фантлабовцам есть что сказать. Так давайте же сделаем рубрику познавательной и интересной!
ФЕЛИКС, НЕТ и НИКА («Nowa Fantastyka» 259 (351) 1/2012). Часть 8
16. Очередная статья польских литературоведов Агнешки Хаски и Ежи Стаховича из их замечательного цикла «Из чулана» носит название:
ВОЙНА и РЕВАНШ, или ПРОПАГАНДИСТ из ЧУЛАНА
(Wojna i odwet, czyli propagandista z lamusa)
Мацей Вежбиньский (Maciej Wierzbiński) родился в Познани в 1863 году. Он учился в Берлине и много лет работал в Лондоне. Был журналистом, публицистом и писателем. Вернулся в Польшу в 1901 году. Питал глубокую неприязнь к немцам и своими произведениями всячески отравлял им жизнь. За антинемецкие статьи он был приговорён оккупационными властями к двум годам тюрьмы. Приговор лишь разгневал его.
Затем вся Польша начала действовать
После обретения Польшей независимости стало понятно, что его острое перо пригодится в пропагандистской борьбе за Вармию, Мазуры и Верхнюю Силезию. Готовясь к плебисцитам 1921 года, Вежбиньский опубликовал серию текстов, призванных раскрыть, кто и почему стоит на тёмной стороне силы.
Чтобы достучаться до как можно большего числа читателей, Вежбиньский использовал также фантастику. Результатом стали романы «Взятие Гданьска» (“Zdobycie Gdańska”, 1922) и «Атака стервятников. Роман из 1935 года» (“Ataka Sępów. Powieść z roku 1935”, 1925). В первом из них описывается альтернативный ход Великопольского восстания.
Молодой поручик Жабицкий, духовно очерствевший во время войны, «ставший серьёзнее, обрётший стойкость и суровое выражение, не соответствующее тонко вылепленному лицу», мечтает о великой Польше. Вопреки приказам начальства, он отправляется «захватывать город за городом, словно спелые яблоки, которые теперь сами собой упадут нам в руки». Быдгощ и Торунь сдаются повстанцам; воодушевленный событиями Жабицкий отправляется в Гданьск, через который пролегает путь к обретению, «так сказать, в награду, Вармии, Мазур и Верхней Силезии. В этом великом, радостном деле народ должен смыть с себя пепел рабства, ощутить свою силу, достоинство и ценность, воссоединиться с духом победоносной династии Пястов и вступить в светлое будущее, научившись любить не Сибирь или польскую Голгофу, а Грюнвальд, триумф, победу!».
Вторым Грюнвальдом становится битва при Солеце-Куявском, где польские войска повергли немцев в прах. Настолько мерзких негодев, что без ненависти они даже умереть не могут: «внезапный спазм скривил синевато-желтый пергамент его щек, и он отвернул лицо с гримасой отвращения (...) сильная дрожь сотрясла его с головы до ног. Он захрипел, и смерть обрушилась на него. Он застыл, оглох. И умер с всплеском истинно тевтонской ненависти, в аккорде демонических вотанов». Вежбиньский также вводит сюжетный виток любви. Жабицкий влюбляется, однако он помнит, что «женщина иногда может вдохновлять на великие дела, но быть препятствием для их осуществления. Сама мысль о ней вынуждает нас свернуть с дороги важных деяний и запуститься в благоухающие и коварные рощи, полные летучих бесов и сильфидов, где творческая мысль убаюкивает нас, и мы отдаляемся от всего, что составляет суть жизни». Он дает отвлечь себя от этих сущностей и покоряет Гданьск. Роман завершается его отъездом на триумфальный парад в Варшаву.
«Атака стервятников» – это также альтернативная история. На этот раз в Версальском договоре из всего Померанского коридора учреждено было нечто вроде Вольного города, управляемого поляками и немцами. Прошло пятнадцать лет, и в Померании началась подготовка к плебисциту для определения территориальной принадлежности.
Главный герой – доктор Негродзкий, несчастливо влюблённый в некую Ганку, которая вышла замуж за американца Уэссекса, ревностно преданного польскому делу. Негродзкий лечит моряков от различных недугов – и их немало, поскольку злобные немцы насаждают в Померании целую армию «больных ходоков», которые распространяют венерическую чуму среди польских офицеров. Неофициально доктор является главой польской разведки, борющейся с тайными немецкими организациями. Хотя он посылает своим начальникам авиапочтой многочисленные предупреждения о подготовке немцами вооружённого конфликта, никто не хочет его слушать. Как раз в это время в Берлине проходит учредительный конгресс Соединённых Штатов Европы, и войнам нет места в этом дивном новом мире. Тем не менее разгорается война за Померанию. Благодаря храбрости и великолепной подготовке своих войск, информации Негродзкого и подводной лодке «Гром» поляки захватывают Гданьск и присоединяют его к своей отчизне. При оказии отважный доктор разоблачает немецкого шпиона – это Уэссекс, а на самом деле немец Вессер, член тайного Ордена короля Артура. Ганка повергнута в отчаяние, поэтому Негродзкий не чувствует особого триумфа и хочет уехать на Запад. В последний момент молодая женщина решает присоединиться к нему.
Мы устроим мир по-нашему
Германофобская амбиция Вежбинского заключалась в переводе и издании за свой счёт немецкого пропагандистского фантастического романа «Немецкий реванш, или Война 1934 года» Фердинанда Ойгена Сольфа (Ferdinand Eugen Solf “Odwet Niemiec czyli wojna 1934 r."), «выдающегося саксонского артиллериста».
Переводчик объяснил в предисловии, почему взялся за эту задачу. По его мнению, книга показывает «безмерность племенной ненависти», а ведь именно Польша рано или поздно, «несомненно, подвергнется нападению реваншистов под тевтонскими знаменами». Наряду с польским предисловием сохранилось оригинальное предисловие полковника Бауэра, призванное дать немецкому читателю понять, что эта книга должна пробудить падшую германскую нацию: «Ибо разве Германия должна пасть в бездну гибели?.. Если так должно быть, то пусть падет в борьбе». Дальше еще страшнее.
Роман начинается в померанском поместье капитана Фрица фон Зеелова, который размышляет об упадке Германии после мировой войны. Немцы бедствуют, и, что ещё хуже, налоговые поступления «текут в карманы англичан и французов, а также тех, кто по их указке опустошал страну». Упадок национального духа также внёс эмоциональные сложности в жизнь героя-фронтовика. Фриц любит прекрасную вдову Ирмгард, но та отвергает его любовь со словами: «Я поклялась, что больше ни за кого не выйду замуж, пока Германия лежит во прахе». У него нет иного выбора, кроме как отправиться в Берлин, где друг посвящает его в масштабный германский заговор, который позволит Германии вернуть себе могущество, а Фрицу -- жениться на своей избраннице. Тайное реваншистское общество, возглавляемое таинственным генералом, охватывает всю Германию: «Наша тайная разведка и системы наблюдения простирается на все слои населения, даже на рабочие круги». Единственный способ восстановить старый порядок — это обновить военную мощь Германии, «ибо без силы нет никаких прав в этом мире». Сильная Германия знаменует мир и любовь: «Возвращение Германии в Совет Наций, могущество Германии означает конец всякого угнетения и эксплуатации». Это несколько противоречит идее жизненного пространства, провозглашённой в книге главным героем: «Для человека немецкого происхождения жизнь в большом городе менее подходит, чем для кого-то другого; он деградирует быстрее, как только теряет связь с землёй. Мы постараемся получить достаточно земли для всех немцев».
Заговорщики достигают своей цели с помощью чудесного изобретения того времени — невероятных лучей, которые «проникают почти во все тела на большом расстоянии и вызывают такое разложение, что воспламеняются все взрывчатые вещества».
Оружие может быть представлено в виде больших прожекторов с дальностью действия 40 километров, коробок, «внешне напоминающих небольшой дорожный чемодан или дамскую сумочку», и фонарей ближнего действия, а его эффективность была доказана в ходе секретного испытания: «Помните, как два года назад в порту Вильгельмсхафена взорвался английский крейсер? Это было наше генеральное испытание. (...) Слёзы радости навернулись на глаза». Чтобы враги не догадались, о чем тут идет речь, оружие хранят на складах «под видом киноаппаратуры». Когда заговорщики узнают, что Франция не хочет уступать Рейнскую область Германии, вспыхивает реваншистское восстание. Заговорщики побеждают, и госпожа Ирмгарда навещает раненого в бою Фрица и объявляет, что отныне она всецело принадлежит ему. Всё это венчает патетическое «заключительное слово»: «Тот, кто любит свой народ, не может заниматься ничем иным, кроме поиска средств и путей, чтобы вывести его из-под угнетения». Чтобы польский читатель не пал жертвой немецкой пропаганды, переводчик добавил собственные сноски о зверствах немецкого народа через каждые несколько страниц.
Книга Сольфа пользовалась особой популярностью в военных кругах, о чём свидетельствует рецензия майора Стефана Ровецкого: «[«Немецкий реванш»] – это не только произведение пропагандистского значения, но прежде всего правдивое отражение жизни немцев и их стремлений к мести, которые будут направлены прежде всего против нас, поляков, и против нашей союзницы Франции». И Вежбицкий, и рецензент «Немецкого реванша» считали, что описанные в романе чудесные изобретения содержат скрытую информацию о секретных исследованиях немецких учёных. И тут ничем не помогли заверения Бауэра во введении: «Автор этой книги весьма искусно представил новые методы ведения войны, которые кажутся правдоподобными, но на самом деле являются полностью вымышленными. Он не раскрывает секретов!». Вежбиньский же утверждал, что Германия уже очень далеко продвинулась к достижению своей мечты.
Ваш анархизм мне более симпатичен
Вежбиньский не заметил опасности, таящейся за восточной границей. Более того, в 1913 году он написал книгу под названием «Оазис любви: Роман из жизни коммунистов» (“Oaza Miłości: powieść z życia komunistów”), рассказывающую историю визита богатого английского писателя в общину британских коммунистов.
Книга – сочная история в стиле современных южноамериканских сериалов – показывала приверженцев коммунизма как сборище безобидных чудаков, альтерглобалистов и отвергающих деньги вегетарианцев, чьи проблемы кажутся далекими от идеи классовой борьбы, хотя и имеют материально-диалектическое измерение: «На кухне дома под мельницей случилось ужасное: появился окорок». Бедные коммунисты невинны даже в сексуальной сфере, хотя и исповедуют принцип свободных союзов. «Он застыл, потому что внезапно осознал, что существо, которое он баюкает, и которое баюкает его, – женщина. (...) К нему пришло откровение и одновременно видение ранее неведомой сферы -- сексуальной жизни». Угроза коммунистической системы проявляется лишь в одной фразе главного героя: «Я трепещу при мысли о тирании социалистического государства, о наверняка некультурном тиране».
Мацей Вежбиньский не дожил до исполнения своих предсказаний — он умер в 1933 году.
P.S. Замечательные польские литературоведы Агнешка Хаска и Ежи Стахович публикуют в журнале «Нова Фантастыка» цикл своих статей о ретрофантастике и близко связанных с нею темах. В них речь идет в основном (но не только) о польском междувоенном двадцатилетии XX века. Почти все они переведены и их можно почитать, пройдя в этом блоге по тэгу «Хаска А.» или «Стахович Е.». Или, если боитесь утонуть, пройдитесь по следующим отдельным ссылкам, касающимся:
Хочу процитировать его здесь с приведёнными им примерами иллюстраций.
Как обычно, рисунки при нажатии увеличиваются.
Мой отец не сохранил большую часть своих бумаг, но, к счастью, одно из писем, которое ему удалось сохранить, было написано писательницей Энн Маккефри 15 сентября 1967 года, и её сын любезно разрешил мне воспроизвести его здесь.
В то время отец только что закончил иллюстрировать ранние рассказы Маккефри о Перне для журнала Analog: «Поиск Вейра» в октябрьском номере 1967 года и «Оседлавший дракона» — в двух частях — в декабрьском номере 1967 года и январском номере 1968 года. За исключением каких-либо гипотетических набросков Маккефри, эти иллюстрации представляют собой самые первые изображения Перна и его обитателей — так же, как его рисунки к рассказам Фрэнка Герберта, публиковавшиеся в журнале Analog, были первыми изображениями «Дюны».
Как упоминает Маккефри в письме, за день до написания ей довелось посмотреть несколько пробных оттисков и оригиналов в офисе Analog на Манхэттене в присутствии редактора Джона В. Кэмпбелла и его давней помощницы Кэй Таррант. Как она также намекает, мой отец (и мать тоже) тогда были на острове Ройал в озере Верхнее, населенном волками и лосями, недалеко от канадской границы. На сафари, так сказать, чтобы собрать материал для иллюстраций к книге Джулиан Мэй «The Big Island». К 1967 году отец начал отходить от научной фантастики, отчасти потому, что он больше занимался детскими книгами и живописью дикой природы, а отчасти потому, что, например, Reader's Digest платил за обложку примерно в четыре раза больше, чем Analog. Преданность Кэмпбеллу, его наставнику и покровителю, могла быть ограничена, когда у него была ипотека и двое маленьких детей. (И от имени моей семьи и дома, где я вырос, я приношу свои извинения.) Как видите, вместо того, чтобы создавать своих драконов по образу обычных чешуйчатых европейских или азиатских типов, папа выбрал нечто гораздо более похожее на динозавров и (на мой взгляд) «реалистичное». На самом деле, его драконы выглядят убедительнее, чем люди, но это для него не было чем-то необычным. К сожалению, оригинальные рисунки и картины были проданы давным-давно, поэтому прилагаемые изображения были отсканированы с пожелтевших полутоновых страниц журнала Analog. Но их сила всё ещё ощущается. Итак, вот скан самого письма, за которым следует иллюстрированная транскрипция. Приятного просмотра!
369 Карпентер-авеню,
Си-Клифф, Нью-Йорк 11579,
15 сентября.
Уважаемый Джон Шенхерр,
Вы сделали для меня и моих драконов нечто грандиозное — я полчаса слюной истекала над новыми чёрно-белыми рисунками и обложкой, оригиналы которых вчера видела в кабинете у Джона.
А потом вы уезжаете и zoom'ите на лосей на далеком острове, и у меня не было возможности встретиться с вами и поблагодарить лично на Конвенте… а я так этого ждала, думала, вы непременно будете.
Но, черт возьми, какие же это невероятно привлекательные драконы. Особенно, особенно, и особенно триумфально, тот, в котором Лесса заключена в когти Мнемента. О, от этого я чуть не умерла. Как, КАК вам удалось передать нежное прикосновение и отсутствие угрозы этого глупого бронзового дракона, да еще и в черно-белом варианте? Великолепно. Честное слово, я чуть не разревелась перед Джоном и мисс Таррант… что в моём возрасте было бы уже чересчур. Но рисунок был ТАК, ТАК сильно похож на то, что я представляла в голове для этой сцены — побожиться можно, вы и сами телепат.
Я поражена всеми набросками и обложками, потому что меня просто разрывает от изумления: ВЫ ЗНАЛИ, чего я хочу. А мы ведь даже не встречались… э-э… никогда. (Я очень надеюсь, что встретимся, хотя Дж. В. К. говорит, что Readers' Digest и National Geographic наконец оценили ваши таланты и переманили вас из научной фантастики... наша потеря — однозначно, и их прибыль.)
Вообще-то, на Милфордской конференции все (после того как оправились от первоначального: «Боже мой, ДА ОНИ ЖЕ ОГРОМНЫЕ») в голос и с изумлением комментировали иллюстрации Шёнхерра и говорили, как мне повезло заполучить вас, потому что вы зоолог и относитесь к рисункам добросовестно.
О, этот спящий дракон... выражение его морды... наверное, это Ф'лар проходит мимо... это чудесно... потому что они ТАКИЕ и есть, знаете. Да, вы знаете.
И тот великолепный рисунок с Лессой и Ф'нором в полёте на Южный материк… это тоже здорово… или это тот, где Лесса с Ф'ларом уходят в «Промежуток»? Может быть, но я не думаю.
Ещё я очень рада, что вы использовали сцену, где Фандарел и его помощники травят Нити ашенотри, а на заднем плане Ф'лар и Робинтон. Мне хотелось увидеть, как выглядит Фандарел… а также тот приёмчик, который я в отчаянии придумала; а Робинтон уже сейчас один из моих любимых персонажей, так что я очень счастлива, что он тоже попал на рисунок.
Знаете, я на самом деле так, так счастлива из-за этих иллюстраций, что, как видите, просто несу околесицу. Я и так уже на седьмом небе от того, что получила не одну, а целых ДВЕ обложки для «Analog», но вдобавок увидеть, как мой драконий род передали с таким совершенством — это радость, помноженная на восторг.
Дж. В. К. говорит, что наброски всё ещё у вас, и просил передать: можно мне их выкупить, если вы не против? Очень надеюсь, что вы согласитесь... вы просто обязаны после того, как я целую страницу давила на жалость... но я правда невероятно восхищена и счастлива и ужасно хочу увешать стены в своём «кабинете» чем-то, что будет вдохновлять меня на новые Перны... которые, между прочим, не за горами... в конце концов, нельзя же бросить драконов висеть в воздухе посреди Падения и оставить их там... особенно когда редакторы в восторге от идеи, а читатели откликаются.
Я понимаю, что вас сейчас нет в городе, так что не задержу дыхание в ожидании ответа. То, что Джон рассказал мне о вашем экологическом исследовании Острова Лосей и Волков, очень интересно. Пусть снегопады задержатся, а лоси держатся подальше (Ах да, я знаю о повадках лосей... мой пасынок служил в армии на Аляске и как-то раз имел совершенно истерическую встречу (встречу, да ничего подобного — нападение) с лосем прямо на шоссе. [Хотите знать, кто ещё такой же упрямый, как лось? Венгр!])
Ещё я по-прежнему очень хочу с вами познакомиться и лично поблагодарить за ваших великолепных драконов. Когда вы вернётесь к цивилизации, надеюсь, мы сможем организовать ланч или ужин в городе. Мой муж и ваша жена смогут поговорить о чём-то другом, кроме научной фантастики, от которой мой супруг скучает, хотя он очень интересуется изобразительным искусством (собственно, поэтому он и не интересуется фантастикой). Это прозвучало довольно чопорно, да? Что ж, на бумаге так и выглядит.
О, и ещё: я рада, что у вас был крупный план Ф’лара. Вы дали ему сильное, волевое лицо. Теперь я люблю Ф’лара даже больше... И боюсь, читателям он скоро понравится меньше. Видимо, в этом и беда героя: если он настоящий, популярностью он не пользуется.
ФЕЛИКС, НЕТ и НИКА («Nowa Fantastyka» 259 (351) 1/2012). Часть 6
ФАНТАСТИКА МОЛОДЕЕТ -- окончание
И нам придется стать моложе
На этом изменения, вызванные притоком в фантастику молодых людей, не заканчиваются. Рынок литературы для молодых взрослых не только растёт, но и завоёвывает новые территории, постепенно стирая грань между литературой для молодых и литературой для взрослых читателей. Похоже, никого особенно не волнует это разделение; многие читают книги с обеих полок. Лучший пример — роман Бернарда Бекетта «Генезис» (Bernard Beckett “Genesis”) — жемчужина научной фантастики, изданная в Новой Зеландии как книга для юношества (она даже получила две жанровые премии).
Уже само описание вводит в заблуждение: это философская научная фантастика, антиутопия о мире после войны между Китаем и США. И всё же это молодежная фантастика (young adult). Возраст главных героев, похоже, является ключевым критерием, но проблематика скорее указывает на научную фантастику.
Это, впрочем, работает в обе стороны. Романы Труди Канаван (Trudi Canavan)
и Кристофера Паолини (Christopher Paolini),
хотя все они должны быть отнесены к литературе для юношества, классифицируют как фэнтези. Аналогично -- «Чарослов» Блейка Чарлтона (Blake Charlton “Spellwright”),
романы Стивена Диса (Stephen Deas),
Синды Уильямс Чаймы (Cindy Williams Chima)
и «Следопыт» (“Pathfinder”) Орсона Скотта Карда.
По какой-то неизвестной причине на полках книжных магазинов с книгами для юных читателей оказался цикл «Хроники железного друида» Кевина Хирна (Kevin Hearne “Iron Druid Chronicles”).
Плохо ли то, что происходят эти изменения? Нет. Фантастика от этого только выигрывает. Юные читатели, заинтересовавшиеся молодежной фантастикой, могут со временем потянуться за другими книгами. За вечно соблазнительной научной фантастикой или «New Weird». И в конце концов познакомятся с такими писателями, как Макдоналд, Бачигалупи и Мьевиль. Читателям постарше тоже не стоит становиться в оборонительную позу, ведь полки с книгами для подростков заполнены отличными книгами для читателей всех возрастов.
ФЕЛИКС, НЕТ и НИКА («Nowa Fantastyka» 259 (351) 1/2012). Часть 5
(ФАНТАСТИКА МОЛОДЕЕТ – продолжение)
Миграция
На рынок детской литературы помимо внутренних изменений оказывают значительное влияние и внешние факторы. Авторы, ранее ассоциировавшиеся преимущественно с фантастикой для взрослых, осознают потенциал так называемой литературы для юношества (young adult) и пробуют свои силы в этой области. Причины кроются в революции в мышлении о романах для юных читателей, начатой книжным циклом Роулинг. Сменявшие друг друга издатели отвергали «Философский камень», поскольку он поднимал сложные вопросы; редакторы считали его слишком амбициозным и неподходящим для молодежи. Успех цикла означает, что создание литературы такого рода теперь не является зазорным для писателя. Конечно, есть и другая причина – большинство читателей фантастики — это молодые люди. Ориентированные на них книги уже издавна выходят гораздо большими тиражами, чем научно-фантастические романы «для взрослых». Более того, все авторы подчеркивают, что работать над книгами для молодёжи — это огромное удовольствие.
О ком идет речь? О самых громких именах в фантастике. Чайна Мьевиль (China Miéville), пионер «New Wierd», автор знаменитой трилогии «Bas-Lag», написал «Нон Лон Дон» (“Un Lun Dun”) – историю об альтернативной столице Англии.
Кори Доктороу (Cory Doctorow) написал роман «Младший брат» (“Little Brother”), в котором он по-новому рассказывает о тоталитаризме.
Нил Гейман (Neil Gaiman), автор «Американских богов», также пишет для юных читателей, примером чего являются повесть «Коралина» (“Coraline”)
и роман «История с кладбищем» (“The Graveyard Book”).
В свою очередь, в начале ноября на прилавки американских книжных магазинов ляжет «Странник между мирами» (“Planesrunner”), первый том из цикла «Эвернес» Иэна Макдональда (Ian McDonald “Everness”), автора, среди прочего, романов «Река богов» (“River of Godg”) и «Чага» (“Chaga”).
Среди польских авторов нельзя не упомянуть Рафала Косика (Rafal Kosik), который добавляет очередные тома к бестселлеру «Феликс, Нет и Ника» (“Felix, Net I Nika”) (ведется также работа над экранизацией романа – фильмом «Феликс, Нет и Ника и Теоретически возможная катастрофа»),
но он не одинок --
романы для молодежи пишут также Якуб Жульчик (Jakub Żulczyk) (роман ужасов «Змороево» [“Zmorojewo”] и его продолжение «Храм» [“Świątynia”]),
а также создатель персонажа Якуба Вендровича Анджей Пилипюк (Andrzej Pilipiuk) (трилогия «Норвежский дневник» [“Norweski dziennik”]).
Интересный случай – Паоло Бачигалупи (Paolo Bacigalupi). Автор одного из самых известных романов последних лет, «Заводная» (“The Windup Girl”), ещё до того, как получил за него все возможные награды, начал работать над ориентированной на юную аудиторию книгой «Разрушитель кораблей» (“Ship Breaker”).
Эта история, хотя и не такая брутальная, как «Заводная», также затрагивает экологические проблемы и показывает мир во всей его жестокости. Бачигалупи пытался достучаться до самых юных читателей, и ему это удалось. Удивительно, однако, что после огромного (в том числе и финансового) успеха его романа для взрослых он не стал писать его продолжение. В настоящее время он работает над продолжением «Разрушителя кораблей». Выход романа «Затонувшие города» (“The Drowned Cities”) запланирован на май 2012 года.
ФЕЛИКС, НЕТ и НИКА («Nowa Fantastyka» 259 (351) 1/2012). Часть 4
(ФАНТАСТИКА МОЛОДЕЕТ – продолжение)
Верхушка айсберга
Это всего лишь три наиболее выдающихся цикла. Полки книжных магазинов ломятся под тяжестью десятков других. Издатели, воодушевленные успехом приключений волшебника из Хогвартса и соблазненные новостями из Голливуда о планируемых экранизациях, рады дать шанс на успех новым авторам.
Так на польском рынке появился среди прочих книжный цикл Рика Риордана (Rick Riordan) о Перси Джексоне – полубоге, сыне Посейдона, которого воспитывали в убеждении, что он обычный подросток.
Короче говоря, это американская, не слишком увлекательная интерпретация греческих мифов, которая каким-то образом сумела завоевать себе преданных поклонников, благодаря чему последовавшие за первым тома заняли лидирующие позиции в списках бестселлеров. Чего нельзя сказать о цикле «Максимальная скорость» Джеймса Паттерсона (James Patterson "Maximum Ride"). К настоящему времени в Польше опубликованы три тома приключений крылатых подростков (обладающих 98% человеческих и 2% птичьих генов), и читатели вряд ли дождутся новых, если только экранизация, анонсированная на 2013 год, съемкой которой занимается Кэтрин Хардвик, известная в первую очередь по работе над «Сумерками», не окажется хитом.
Гораздо лучше выглядит издательская судьба приключенческого цикла «Исчезновение» (“Gone”) Майкла Гранта (Michael Grant), который начинается с загадочной катастрофы, унесшей всех взрослых (подросткам приходится строить общество с нуля),
а также цикл «Caster Chronicles» Ками Гарсия (Kami Garsia) и Маргарет Штоль (Margaret Stohl), агрессивно позиционируемый как комбинация «Сумерек» и «Гарри Поттера».
Однако самые захватывающие для польских читателей новости еще впереди. Благодаря студии «Warner Bros.», неустанно продолжающей поиск преемников своей наиболее прибыльной серии, одно из польских издательств приобрело необычайно популярный в Великобритании цикл «Потерянные годы Мерлина» Т.Э. Баррона (T.A. Barron "The Lost Years оf Merlin").
Главный герой пятитомной саги (позже расширенной двумя дополнительными трилогиями) – страдающий от амнезии молодой Мерлин, который в конце концов открывает истину о дремлющей в нем силе и познает свое предназначение. Хотя первый том страдает из-за недостатка действия, перед читателями раскрывается все богатство кельтской миологии, когда мальчик переносится в волшебную страну Финкайра.
Книги Баррона обогатит рынок детской литературы, но не произведут на нем революции. А вот у Дэна Уэллса (Dan Wells), автора одного из самых смелых романов для юных читателей, изданных в последние годы (в Польше пока не опубликован, но права на него выкуплены издательством “Znak”), есть шанс на таковую.
Главный герой романа «Я -- не серийный убийца» ("I'm Not a Serial Killer"), Джон Кливер, пятнадцатилетний социопат (у него есть документы, подтверждающие это!), отчаянно пытается удержаться от становления на путь убийцы, однако постепенно осознает тщетность этих усилий. И именно он – положительный герой романа. Когда в его родном городе начинают погибать люди, Джон из чистого любопытства ищет убийцу; но ему приходится сражаться с кровожадным демоном.
Уэллс отвергает все табу и проникает в сознание малолетнего аналога Декстера из одноименного сериала. Он с удивительной легкостью и изрядной дозой иронии описывает мир, уведенный глазами Джона. Мальчик очарован смертью (его мать заведует моргом; в первом томе, среди прочего, подробно описывается подготовка тела к погребению), и особенно моментом превращения живого существа в безжизненный мешок мяса; он также чувствует себя не вписывающимся в общество.
облако тэгов
